# Сборник комических романов

Аноним Сборник

CHAMPAGNE CHARLIE, Джея Франклина

ПАНА САТИРУСА, Ричарда Вормсера

THE GOLDEN KAZOO, Джона Г. Шнайдера

Серия электронных книг MEGAPACK╝

OceanofPDF.com

ИНФОРМАЦИЯ ОБ АВТОРСКИХ ПРАВАХ

Комический научно- фантастический роман MEGAPACK╝

является

авторским правом No 2016 by Wildside Press, LLC. Все права

защищены.

Название серии электронных книг MEGAPACK╝ является торговой маркой

Уайлдсайд Пресс, ООО. Все права защищены.

Чарли с шампанским

авторское право No 1950 by John

Франклин Картер.

Пан Сатирус

, автор Ричард Вормсер, авторское право No 1963

автор: Ричард Вормсер.

Золотой Казу

, автор Джон Г. Шнайдер, Авторское право No

1956 год, автор Джон Г. Шнайдер.

OceanofPDF.com

ЗАПИСКА ОТ ИЗДАТЕЛЯ

У нас много работ по контракту (тысячи

из них ...), и мы пытаемся сортировать и распределять их по различным

пакетам MEGAPACK╝ по мере того, как они попадают на столы наших редакторов. Но

иногда эти работы причудливы, забавны, и их трудно

классифицировать.

Вот 3 романа, которые попадают в эту категорию отсутствия "а".

Это определенно комические романы, определенно фантастические, лукаво

сатирические, и они стоят вашего времени.

Наслаждайтесь!

- Джон Бетанкур

Издатель, Wildside Press LLC

www.wildsidepress.com

О СЕРИАЛЕ

За последние несколько лет наша серия электронных книг MEGAPACK╝

стала нашим самым популярным начинанием. (Возможно,

помогает то, что мы иногда предлагаем их в качестве бонусов к нашему

списку рассылки!) Один из вопросов, который нам постоянно задают, звучит так:

"Кто редактор?"

Серия электронных книг MEGAPACK╝ (за исключением тех, которые

специально выделены) - это коллективная работа. Все в

Wildside работают над ними. Сюда входят Джон Бетанкур

(я), Карла Купе, Стив Купе, Шон Гарретт, Хелен

Макги, Боннер Менкинг, Сэм Купер, Хелен Макги и

многие авторы Wildside...которые часто предлагают истории для

включения (и не только свои собственные!)

ПОРЕКОМЕНДУЕТЕ СВОЮ ЛЮБИМУЮ ИСТОРИЮ?

Знаете ли вы отличный классический научно-фантастический рассказ или у вас есть

любимый автор, который, по вашему мнению, идеально подходит для серии электронных книг

MEGAPACK╝? Мы будем рады вашим предложениям!

Вы можете разместить их на нашей доске объявлений по адресу

http://wildsidepress.forumotion.com / (есть область для

комментариев прессы Wildside).

Примечание: мы рассматриваем только те истории, которые уже были

профессионально изданный. Это не рынок для новых

работает.

ОПЕЧАТКИ

К сожалению, как бы мы ни старались, несколько опечаток все же проскальзывают

. Мы периодически обновляем наши электронные книги, поэтому убедитесь, что

у вас есть текущая версия (или загрузите свежую копию, если

она пролежала в вашей программе чтения электронных книг несколько месяцев). Возможно,

он уже был обновлен.

Если вы обнаружите новую опечатку, пожалуйста, сообщите нам об этом. Мы исправим это для

всех. Вы можете отправить электронное письмо издателю по адресу

wildsidepress@yahoo.com или воспользуйтесь досками объявлений

выше.

OceanofPDF.com

ЧАРЛИ С ШАМПАНСКИМ, автор Джей

Франклин

ПОСВЯЩЕНИЕ

К единственному Учреждению, которое сохранило свое чувство направления

в эти смутные времена: Штопор

.

OceanofPDF.com

ГЛАВА I

Хорошая Оргия из Пяти Джентльменов

В первый раз не было абсолютно никакого предупреждения. Я до сих

пор не знаю, с чего это началось, и я не могу вспомнить ни одного

обстоятельства, которое могло бы объяснить хотя бы

бокал пива.

В тот конкретный августовский день я чувствовал себя ничуть не иначе,

как в любой другой день того долгого, жаркого лета. Возможно, я был

немного более обескуражен, чем обычно, потому что никто в

издательском бизнесе Нью-Йорка, похоже, не уполномочен принимать

какие-либо решения между Днем оформления и Днем труда,

а это долгий срок, когда ищешь работу.

Проценты по закладной должны были быть выплачены в сентябре,

у нас с Мэдж закончились наши последние сбережения от войны, и я

провалился, если бы знал, где мы могли бы поднять

плату за учебу для Эллен, которая сейчас зарабатывала десять, и вся такая очаровательная и веснушчатая.

Не считая пары заданий по чтению рукописей стоимостью 10 долларов, в течение нескольких недель ничего не было в плане дохода

.

Конечно, в моем воспитании или

происхождении не было ничего, что могло бы объяснить это отправление. И Мэдж, и я

совершенно нормальные люди - белые воротнички со средним доходом

, американцы, когда у нас есть доход.

Меня зовут Чарльз Э. Хоскинс, и я родился в

Ньюарке, штат Нью-Джерси, в 1914 году, где мой отец управлял

небольшой ювелирной фабрикой, которая закрылась в 1922 году. Он умер пять

лет спустя, но по страховке было достаточно денег, чтобы

заботиться о моей матери и отправить меня учиться в Лоренсвилл

и Йель. Я окончил Нью-Хейвен в 1936 году, проголосовал за

Рузвельта и получил работу в городском отделе "Нью

Йорк Кроникл". На следующий год умерла мама, а

через год после этого я женился на Мэдж. В то время она работала в

Wallace & Ford, и я познакомился с ней на одном из таких

шумные вечеринки, которые издатели обычно устраивали по случаю выхода

новой книги. Это было для доктора Эфраима Мельцера, старого

парня, который ускользнул из Вены раньше нацистов и

написал

Психиатр смотрит на Гитлера

. Он был новостью в

"тайм" и газета прислали меня осветить эту историю.

Это было в 1938 году, в год Мюнхена, и Мэдж - что ж,

она Мэдж. Хотите верьте, хотите нет, но ее фамилия была Смит

, и она приехала из Онеонты, штат Нью-Йорк, окончила Барнард-

колледж, а затем Колумбийскую школу журналистики. Если вам

нужен каталог ее физических особенностей, она высокая,

темноволосая, с серыми глазами, обычным количеством и расположением

рук, ног, ушей и т.д., А разум подобен старому чердаку в доме ее

дедушки в северной части штата Нью-Йорк, набитому

самыми отвратительными горшочками из треснувшего фарфора, потускневшего серебра,

этажерки из красного дерева, диваны из конского волоса, сундуки из воловьей кожи, бычье

ярмо и тридцать семь томов проповедей, изданных

в период с 1870 по 1883 год.

Мы поженились примерно в то время, когда Гитлер заявил, что

Чехословакия - его последнее территориальное требование в Европе

, и к тому времени, когда он решил, что Польша находится за пределами

Европы, Мэдж подумала, что нам лучше завести ребенка, потому что,

как она тактично выразилась, если будет война, на это

может не быть времени позже. Избрание Рузвельта на третий срок

сделало меня счастливым отцом. Мэдж перенесла роды

практически с профессиональной легкостью и посвятила себя Эллен,

оставив меня беспокоиться о деньгах, которые она будет стоить. Так что я

зарегистрировался на это место в Сидархерсте, в старом доме, который трудно

отапливать, но крыша была хорошей, а первоначальный взнос

небольшим. Если бы мы продолжали выплачивать ипотеку, мы бы владели этим местом

примерно в то время, когда оно развалилось на куски.

В остальной части моей истории нет никакой тайны. Когда я

демобилизовался, моя старая работа казалась довольно маленькой лужицей

, и в любом случае у человека, который заменил меня, была жена с

полиомиелитом, и мне не хотелось отталкивать его из-за того, что

я был героем войны.

Первые пару лет после моего возвращения мы все делали

правильно. Затем на меня снизошел покой. Мой доход не

уменьшился. Это прекратилось. Это было в начале 1948 года, и с тех пор,

пока не случилось еще одно событие, я не зарабатывал на проезд. О,

конечно, я знал, что это не могло продолжаться долго. Человек с моими

способностями и опытом не мог долго оставаться без

работы. Разве он не мог? Что ж, все, что я могу сказать, это то, что год спустя у меня

все еще не было никаких регулярных отношений с какой-либо платежной ведомостью.

Вот что на самом деле произошло в тот жаркий августовский день

1949 года, когда я вернулся домой после очередного дня поисков работы:

После того, как в Doran's мне сказали, что от меня не будет вестей

, пока Гораций Чемберлен не вернется 15

сентября, я сел на ранний поезд обратно в Сидархерст и

пошел домой пешком со станции по жаре. Мне стало жарко и

я вспотел, и первое, что я сделал, добравшись до дома, это

принял душ. Эллен играла по соседству с милой

цветной девушкой по имени Мазурка Браун, так что у нас с Мэдж было

дом на некоторое время предоставили самим себе и растянулись

в гостиной, потому что это было самое прохладное

место.

"Знаешь, чего бы я хотела, Чарли?" -

мечтательно спросила моя жена. "Я бы хотел один из тех больших, ледяных

коктейлей с шампанским, которые мы обычно пили в "Шамборе"."

"Ты все еще можешь достать их, если не возражаешь заплатить пару

баксов", - напомнил я ей. "Если бы только они снизили

цену до пятицентовика, я мог бы заинтересоваться". Мэдж послала

мне воздушный поцелуй - он был слишком горячим для настоящего поцелуя, - чтобы показать, что

она полностью уверена в моей способности добиться огромного

финансового успеха, несмотря на эти временные трудности.

"Что нужно семье Хоскинс, так это хорошие пять центов

оргия, " объявила она.

"Роджер!"

"Да", - продолжила она с раздражающим видом человека, который

видит мираж из пальм и сверкающих фонтанов в

обжигающей пустыне. "Разве не было бы чудесно, если бы у нас был этот

кубок любви, полный прекрасных холодных коктейлей с шампанским?"

"Зачем ограничивать себя чашей любви?" - Спросил я. "Давайте

будем конструктивными. Как насчет той большой синей фарфоровой миски на

столе? Как я чувствую, потребовался бы иеровоам, чтобы восстановить мой

пошатнувшийся моральный дух. Чаша!" - Приказал я. "Ты просто наполняешь себя

с ледяным марочным шампанским. Вдова Клико и хорошего

года", - добавила я.

Мэдж рассмеялась. "Я думала, мы хотели коктейли", - сказала она.

возражал.

"Если у вас есть шампанское, вы всегда можете приготовить из него

коктейли", - объяснила я. "Как только вы получите коктейли, это

все, что у вас есть".

Она вздохнула. "О, дорогой! Как ты думаешь, мы будем

когда - либо

быть

способным зайти в действительно хороший ресторан и заказать

что угодно

нам нравится... Чарли!"

Ее голос поднялся на две испуганные октавы, как у мыши или

паук. Я вскочил на ноги.

"Что

иметь

ты чем занимался?"

Я повернулся в направлении ее обвиняющего пальца. В

большой синей фарфоровой миске, стоявшей на столе у окна,

пенился крем с крошечными пузырьками. Пока я

наблюдал, струйка переползла через край и выплеснулась на

стол. Я бросилась через комнату и схватила

миску, в которой все еще бурлила пена. Я понюхал, а

затем попробовал это вещество на вкус.

"Боже мой, Мэдж!" - Крикнул я. "Это

является

шампанское."

Это был один из тех моментов, когда кажется, что все

отпечатывается в вашем сознании. Я увидела, как на открытом окне были откинуты

занавески из органди, и солнечные лучи

пробивались сквозь листву на покрытую пузырями

коричнево-желтую краску крыльца. Я увидел круглый стол из

красного дерева перед центральным иллюминатором носовой части,

на нем стояла синяя фарфоровая чаша, напиток переливался через

ее край и образовывал лужицу на темном полированном дереве. Я

увидел портрет дедушки Мэдж над

каминной полкой, свирепого старого джентльмена с белой бородой, прижимающего

большую Библию к груди в сюртуке девятнадцатого века.

Я увидел Мэдж на мягком голубом диване - том самом, который мы

купили в рассрочку, с двумя мягкими креслами в тон.

Я увидел радиоприемник victrola в углу с аккуратно сложенными рядом с ним пластинками

. Через открытое окно я

мог слышать голос Эллен, по-детски протестующий, когда она

велела Мазурке заткнуться. (Наш ребенок ходит в прогрессивную

школу, которая заботится о том, чтобы не задеть ее эго.)

"Чарльз!"

Как будто издалека я мог слышать, как Мэдж зовет моего

Имя. Я понял, что она разозлилась, поскольку обычно я

"Чарли", а "Чарльз" приберегается для строго официальных

случаев.

"Что-что?" Я запнулся.

"Я полагаю, это один из твоих глупых трюков", - сказала моя жена.

раздраженно жаловался. "Мой милый маленький столик! И я так

усердно работала, полируя его только сегодня утром".

Должно быть , я был ошеломлен , потому что ни о чем не мог думать

сказать но: "Ну, как бы то ни было, я купил эту миску в Macy's".

"Чарльз Хоскинс! Тебе должно быть стыдно за себя,"

Мэдж продолжила свою атаку, игнорируя мое отвлечение. "Это

как в тот раз, когда ты положила фруктовую соль в сахарницу и

напугала бедную маленькую Эллен почти до смерти, когда она залила

кукурузные хлопья молоком".

Я покачал головой. "Нет, дорогой, на самом деле..." - начал я.

"Я полагаю, вы остановились в одном из этих ужасных

Бродвейские магазины шуток, где ты купил порошок для чихания

для того ужасного танца на Хэллоуин в прошлом году. Я знаю. "Возьми одну

домой и позабавь своих друзей". Ну, я не думаю, что дело в

наименьший

немного забавно."

"Но это

является

шампанское, " заблеяла я.

Она отнеслась к этому с презрением, подобающим неуклюжей лжи, поэтому я

отнес миску на кухню и вылил ее содержимое в

стеклянный кувшин для воды. Затем я наполнила этим напитком пару обычных

стаканов и, вернувшись в гостиную,

обнаружила Мэдж, усердно собирающую остатки на маленьком

круглом столике.

"Держи, дорогой", - сказал я, протягивая стакан. "Попробуй это для

размер!"

Она приняла это с подозрением, основанным на многолетнем

Откройте для себя вики. После того, как она понаблюдала, чтобы убедиться, что я был

выпив, она попробовала его маленькими глотками. Как я заверил ее,

это

был

шампанское и хорошее, сухое шампанское тоже - холодное как

лед и пузырящееся, как конгрессмен на

свадьбе учредителя. После первого глотка она сделала два или три

здоровых глотка, затем снова села на диван и

поставила стакан на чайный столик так, чтобы до него можно было дотянуться. Она

все еще была раздражена, хотя и хотела, чтобы ее успокоили.

"Я должна сказать, что если ты собираешься принести домой

шампанское, я бы хотела, чтобы ты не разыгрывал из себя козла отпущения, растрачивая его

подобным образом и портя отделку мебели", - сурово

заметила она.

"Но я не знал-" - начал я.

"Если вам сопутствовала удача и вы чувствовали себя как на празднике, почему

разве ты не звонил мне из Нью-Йорка?" - Спросила Мэдж более

разумно. "Я полагаю, это означает , что ты

сделал

возьми Дорана

работа".

"Нет", - сказал я ей. "Мне не повезло. Я не..."

"Ну!"

Она сделала еще глоток вина и посмотрела на меня

обвиняюще. "Я не думаю, что это очень справедливо, когда у нас так

мало денег, чтобы тратить их на шампанское", - отметила она.

"Нам нужно много вещей для дома. Сколько это

стоило?"

Пришло время мне занять твердую позицию, если я должен был быть

хозяин моего собственного дома.

"Послушай, Мэдж", - сказал я ей. "Я не потратил ни единого красного цента

за это барахло."

Она задумчиво посмотрела на меня, и недостойные подозрения

начали шевелиться, как мыши, в уголках ее далекого от

порядка ума.

"Тогда я предположила, что ты попросил Клэр Боуэн дать тебе

бутылочку", - решила она. "Она единственная женщина в округе

, у которой достаточно денег, чтобы содержать винный погреб. Я заметил, как

вы двое танцевали вместе прошлой ночью в клубе.

Я сдержался, но должен сказать, что это ставит меня в унизительное

положение, в котором ты выпрашиваешь бутылки шампанского у

этой женщины."

"Оставь Клэр в покое", - приказал я. "Ей нечего делать

с помощью этого".

"Я

знал

это!" Мэдж казалась странно счастливой, что нашла

сомнительное объяснение моему поведению. "Я полагаю,

ты подумал, что выпивка поднимет мне настроение. Мне не

нужна благотворительность Клэр, Чарльз, и я не хочу, чтобы ты

тайком встречался с Клэр, когда притворяешься, что

ищешь работу в Нью-Йорке. Если вы

должен видеть

ее-"

"Фу," запротестовала я. "Клэр - всего лишь друг. За это

имеет значение - Да, Эллен, что это?"

Наш ребенок просунул чумазое личико за край

дверной проем гостиной.

"Маргарет", - обратилась она к своей матери. "Могу ли я и

Играете мазурку в подвале?"

Мэдж считает, что более прогрессивно иметь Эллен

зови ее по имени.

"Нет, дорогой", - моя жена автоматически наложила вето на это.

"О, чокнутые!" Эллен возразила постепенно и

исчез, выкрикивая указания, как пройти к Мазурке Браун.

"Оставь Клэр в покое!" Я продолжил. "Если уж на то пошло, ты

и Клайд Макклинток довольно весело проводили время ".

"Я думал, мы договорились не обсуждать Клайда", - говорит моя жена.

протестовал.

На самом деле, мы

имел

согласился оставить эту тему,

но супружеская самооборона не знает законов, и если бы Мэдж не

подначивала меня насчет нашей местной разведенки, миссис Боуэн, я бы не

упомянул нашего местного дантиста-гея.

"Конечно, мы согласились отказаться от этого!" Я огрызнулся на нее в ответ. "Но

ты не имеешь права бросаться мне в глотку только потому, что я

предлагаю тебе бокал вина".

Мэдж фыркнула. "Клайд Макклинток не стал бы лечить своего

жена так, как это делаешь ты".

"Представление Клайда о занятиях любовью состояло бы в том, чтобы сказать " может быть

вам лучше принять Новокаин. Тебе бы это понадобилось."

Моя жена расслабилась. Ей всегда было приятно думать, что я

завидую этому дешевому, с четырьмя промывками, дерганием зубов,

протиранием рта антисептиком, полосканием рта, вонючему маленькому такому-то и

тому-то.

"Все равно, Чарли, тебе не следовало просить у Клэр

шампанского", - мягко настаивала Мэдж. "Это недостойно.

Это... это почти так же плохо, как мужчина, берущий деньги у

женщины".

"А что плохого в том, что мужчина берет деньги у

женщины?" - Потребовал я. "Не то чтобы у меня когда-либо было, но будь я проклят,

если понимаю, почему женские деньги не так хороши, как

другие".

Я снова наполнил наши бокалы.

Когда я вернулся к дивану и сел рядом со своим

жена, я знал, что занял неправильную позицию.

"Чарльз!" Медленно произнесла Мэдж. "Я думаю, нам лучше

по-настоящему поговорить о нас. Я пытался помочь тебе

всем, что мог, но с тех пор, как ты начал

беспокоиться из-за денег, ты разваливаешься на куски. Год назад ты бы и не мечтал

позволить Клэр Боуэн давать тебе деньги."

Я сделала большой глоток своего напитка и маленькие пузырьки

выскочило, как будто карлик чихнул мне в нос.

"Хорошо, дорогая", - сказал я ей. "Давайте проясним ситуацию. Я

никогда не просил и не принимал ни одного десятицентовика от Клэр

Боуэн. Конечно, она всегда разыгрывает спектакль из-за мужчин, но

она хороший ребенок и наш хороший друг. Вот и все, и

она сделала

не

дай мне это шампанское."

Мэдж теребила край своего носового платка. "Я

тебе не верю, Чарльз", - сказала она после долгой паузы.

"Я бы хотел, но я вижу, как это произойдет. Для тебя все

было нелегко. Небеса знают, я стараюсь не позволять

тебе беспокоиться о нас с Эллен. Но я понимаю, каким

волнующим должно казаться мужчине найти женщину, которая просто

любит поиграть и не просит его взамен ни о чем серьезном, вроде

поддержки или уважения. Наверное, это все равно что искать деньги на

тротуаре. Но, пожалуйста, не притворяйся со мной, что

это все платоническая дружба, когда она танцует, прижавшись к тебе

от- от туловища до грудины".

Она слегка улыбнулась своей маленькой фразе. Я схватил

момент, чтобы ворваться внутрь.

"Послушай, дорогая", - настаивал я. "Одному Богу известно , как мы ладили

этот гвоздь. Честно говоря, у меня нет ни времени, ни сил на

l"amour

когда я ищу работу. Кем я был

пытаясь

должен сказать вам,

что я не имею ни малейшего представления, откуда взялся этот напиток

. Клэр не давала его мне.

Я

я на это не купился. Все, что я знаю, это

что мы говорили о том, как сильно хотели

коктейль с шампанским ...

Мэдж рассмеялась. "Я не верю ни единому слову из этого", - сказала она.

"О! Я признаю, что ты хорошо разыграл спектакль, и я не притворяюсь, что

знаю, как тебе это удалось. Но не забывай, что я

женат на тебе больше десяти лет, и к настоящему времени мне следовало бы

кое-что знать о шутках, которые ты считаешь

вопиюще смешными.

"Я-" - начал я.

"Нет, Чарльз, не перебивай меня. Позволь мне закончить то, что я

говоря и

тогда

ты можешь говорить. Я полагаю, вы с Клэр

пожалели меня, совсем одну здесь, когда некому делать

работу по дому, а Эллен безудержно носится с этим маленьким

придурком из соседнего дома.

"Я думал, ты сказал , что она должна играть демократично

с цветными девушками -"

"Не перебивай меня!" Мэдж была очень тверда. "И поэтому я

полагаю, что ты попросил у Клэр пару бутылок

шампанского, а затем устроил один из своих розыгрышей.

Ты перевел разговор на напитки, а потом,

эй! presto! вон оно шипит на этом милом маленьком

столике в "Шератоне". Ты желаешь как лучше, Чарльз, но разве ты не понимаешь,

что я был бы

намного

счастливее только с тобой и, возможно, с Томом Коллинзом

, чем со всем шампанским в мире от такой скользкой, богатой

сучки, как Клэр Боуэн ".

Она остановилась, отхлебнула еще немного оскорбительного вина,

и закурил сигарету.

"Если ты так ко мне относишься", - медленно начал я,

"остается только одно. Я попрошу Клэр приехать

сюда, а потом

она

могу сказать тебе, положила ли она на

меня глаз после танцев и не подсовывала ли она мне

бутылки потихоньку."

"Я не хочу, чтобы она была в моем доме", - заявила Мэдж.

"Что ж, ты, черт возьми, собираешься заполучить ее сюда", - я

отменил ее решение. "Вы сделали несколько довольно несправедливых

инсинуаций обо мне и Клэр. Единственный способ, которым мы можем

все прояснить, - это сесть втроем и

все обсудить".

"Тогда есть о чем поговорить", - сказала моя жена Парфянке.-

выстрелили, но я не обратил внимания.

Я подошел к телефону в холле и набрал номер Клэр

Дом. Мне повезло. Она только что вернулась с пляжа.

"Клэр", - сказал я. "Чарли слушает. Как насчет того, чтобы забежать

и выпить со мной и Мэдж?... Сейчас!...

Нет, никакого празднования. Просто немного шампанского, которое становится

вкуснее с каждой минутой, так что поторопись... Молодец, девочка!... Нет,

такой, какая ты есть. Не утруждайте себя переменами... Пять минут?...

Великолепно".

Моя жена с любопытством уставилась на меня, когда я вернулся, как

будто я был чем-то двенадцатиногим, что она нашла в

кухонной раковине.

"Без сомнения, вы с ней придумали историю между

вами", - сухо заметила она. "О, ну что ж. Я полагаю, что мы все

будем вести себя цивилизованно по этому поводу, черт возьми! Дай мне еще

этой шипучей дряни. Думаю, я мог бы с таким же успехом расслабиться и наслаждаться этим.

Бедный дедушка, - добавила она голосом, полным благочестивой жалости к

портрету с суровым лицом над пустым камином.

В каждом

респектабельном столичном пригороде всегда есть по крайней мере одна Клэр Боуэн. Их можно было бы описать

как стандартное социальное оборудование для лежбищ белых воротничков

, которые окружают город колыбелями и пассажирами пригородных поездов. Этот

был немного выше среднего. Ее волосы не

выглядели морковными из-за бледного лица без веснушек, которое

наводил на мысль о тех кавказских красавицах, отбеленных в погребах

и откормленных рахат-лукумом, которых специально

выращивали для гаремов Константинополя.

Не то чтобы Клэр действительно была гаремного типа. Вопреки

предположению Мэдж, правда заключалась в том, что муж Клэр -

старый Джаспер Боуэн из "Континентал Коппер" - добился

развода из-за отсутствия у Клэр интереса к мужественному искусству.

Как и многие красивые женщины, которые лишь слегка приправлены

сексом, она пыталась компенсировать это, делая упор

на все, что связано с брюками. Она действительно была милой, дружелюбной

женщиной, но вы никогда не смогли бы убедить в этом ни одну

жену из Сидархерста.

Клэр прибыла в наше несколько унылое жилище на

кремово-бордовом родстере Packard с таким количеством хрома на

капоте, что им можно было бы оборудовать современный коктейль-бар. Она поверила мне

на слово и пришла именно такой, какой была - в нарядном

маленьком костюме-тройке для зрителей пляжного плавания, который

умудрялся демонстрировать значительные и аппетитные участки

обнаженной плоти. Денежные заботы определенно подавили любую

тенденцию впадать в панику при виде округлой

женственности, поэтому я просто отметил с научной точки зрения, что

костюм Клэр, похожий на шотландский килт, заставляет задуматься, было ли на ней под ним что-нибудь еще.

"Дорогие!"

Клэр ворвалась в нашу маленькую гостиную и просияла

беспристрастно взгляните на Мэдж, на себя и на портрет старого

Эбенезера Смита.

"Шампанское!" - продолжила она, плюхнувшись на

диван рядом с Мэдж. "Но как

щедрый

! Я

знать

это означает

, что для Чарли все стало больше и лучше. Мэдж,

дорогая, это была твоя Эллен, которую я видел на телефонном столбе

с самой милой маленькой цветной девочкой - но

Черный

, дорогая, все

более того-вы когда-либо видели. Они разделись и-"

Моя жена вскочила на ноги и поспешила из дома,

чтобы спасти нашего ребенка от слишком слепого принятия социальной

свободы.

"Аккуратно сделано!" - Заметил я, когда Клэр просияла, глядя на меня

смутно. Она

будет

не носите очки.

"Что это дает, дорогая?" - спросила она, прикуривая одну из наших

вялых сигарет и затягиваясь ею, как будто

сосала сидр через соломинку.

"Вот", - сказал я. "Это дает. Выпей немного этого и расскажи

мне, что это такое ".

Я налил ей бокал шампанского, и она сделала глоток.

сытный глоток.

"Но восхитительный!" - напевала она. "Но совершенно абсолютный! Что

это такое? Клико "39 или Редерер из одного из великих

лет".

Я сидел как пришибленный. Вкус Клэр к выпивке, благодаря

колоссальной компенсации, которую она получила, когда Джаспер Боуэн покинул

ее постель - и заскучал!-был действительно основан на знакомстве с

цифрами в правой части винной карты. Ее

оценка шампанского была точна с точностью до двадцати пяти

центов в любой точке Манхэттена.

Мэдж вернулась внезапно, проявив немного

первобытного материнства к своим детенышам, и устроилась

рядом с Клэр. Я снова наполнил ее бокал и, как это мое правило, когда

выступаю в роли хозяина, наполнил свой. Каким бы ни было

объяснение, я был полон решимости получить свою долю от этого

неожиданного алкогольного дохода.

"Ваше здоровье, дорогие!" Пробормотала Клэр, поднимая свой бокал.

"Мэдж, это ангельская чепуха. И мило с твоей стороны спросить меня

присоединиться к вашему празднованию. IT

является

хорошая новость для Чарли, не так ли

это?"

Моя жена выглядела вяжущей. Возможно, на самом деле она не

верила в худшее, но ее активно возмущал контраст

между туалетом Клэр и ее собственным утомительным нарядом. Мэдж

постукивала ногтями по краю стола - верный признак того,

что она готовится к одной из тех откровенных и дружеских

дискуссий, на фоне которых явная вражда выглядит прирученной. Я решил

вмешаться.

"Дело вот в чем, Клэр", - сказал я ей. "Мэдж пришла в голову мысль,

что ты дал мне пару бутылок этого шампанского, чтобы

подбодрить ее, и я пытался объяснить, что все

совсем не так - О, ну, в любом случае, я имею в виду, что ты не

дал мне никакого шампанского, не так ли?"

Мэдж фыркнула. "Конечно, Клэр, ты его поддержишь".

- но... - начала она, - но...

"Но, дорогая, - просияла Клэр, - я бы с удовольствием угостила вас обоих

всем шампанским в мире, галлонами, если вы этого хотите

".

Моя жена повернулась ко мне, подобно башне

линкора, наводящей свои шестнадцатидюймовые орудия на

цель для залпа.

"Вот видишь", - заметила она с видом триумфатора. "Клэр

не поддержит тебя в твоей нелепой истории, Чарльз. Спасибо

тебе, дорогая", - добавила она, обращаясь к сбитой с толку рыжей. "Было

мило с твоей стороны подумать об этом, но я бы хотел, чтобы ты этого не делал. Чарльз

может снабдить нас всем спиртным, которое нам может понадобиться

, не беспокоя вас.

Клэр сделала еще один хороший глоток яблока

раздора. "Но не будь смешным, дорогой", - сказала она. "Я бы с удовольствием

угостил тебя вином, но я не давал Чарли столько. В моем подвале нигде

ничего нет

рядом

так же хорошо. Это должно было иметь

стоит целое состояние. Где

сделал

ты нашел это?" - потребовала она от

я.

"Да", - Мэдж объединила усилия, двое против одного. "Где

ты это взял и что ты сделал с бутылками?

Видишь ли, дорогая, - добавила она для Клэр, - мой муж

такой шутник. Он думает, что забавно делать из бутылки вина

тайну, притворяясь, что он не знает,

как оно сюда попало ".

Это было грубо. Мэдж решила заключить союз

с Клэр и перенести всю свою атаку на меня, своего

безобидного мужа.

"Честное слово, Мэдж, - настаивал я, " у меня больше нет ни малейшего представления

чем у вас есть представление о том, откуда взялся этот материал. Смотрите здесь,

Клэр. Вот что произошло. Я пришел домой рано. Было жарко

, Мэдж устала, а о

работе Дорана нет ни слова, даже решения до середины следующего

месяца. Мы сидели здесь и говорили о том, как хорошо

было бы выпить несколько коктейлей с шампанским в

"Шамбор", когда вдруг увидели, что синяя фарфоровая чаша

на столе переполнена шампанским.

Мэдж думала, что ты отдал его мне. Я знал, что вы этого не делали, и

поэтому мы пригласили вас убрать это и помочь выпить ".

"Но как чудесно, дорогая!" У Клэр детский

ум, который принимает все заявления как имеющие равную ценность,

что объясняет, почему она постоянно попадает в неприятности, а также

почему местные жены никогда по-настоящему не линчевали ее.

Мэдж ничего не сказала, но продолжала повторять про себя,

усилием воли: "Чарльз Хоскинс, я жду

правдивого ответа", с подтекстом "В конце концов, я твоя

жена. Я имею право знать." Это часть наказания за то, что

время от времени я разыгрывал карточку.

Атмосферу можно было бы охарактеризовать как напряженную. Его

обвинили в домашнем хаосе. От меня зависело

довести дело до конца.

"Сюда!" - Сказал я. "Я покажу тебе, что именно произошло".

Я встал, налил себе еще стакан "хористки".

восторг, и пошел на кухню. Я сполоснула синюю миску,

тщательно вытерла ее и отнесла обратно в гостиную

.

"Вот так!" Я объяснил, размахивая им перед носами

двух женщин. "Ты видишь, что в этом ничего нет. Что ж,

так оно и было. Он стоял прямо там, на маленьком столике."

"Ты не забыла высушить дно снаружи?"

- Спросила Мэдж.

"Ну конечно", - соврала я, виновато вытирая проклятую вещь

о свое пальто. Я перевернул его правой стороной вверх и положил

на маленький столик. Затем я вернулся на свое место в другом конце

зала.

"Это все, что я знаю об этом", - заключил я. "Мы

сидели здесь, разговаривая об этих коктейлях "Шамбор", когда,

в качестве шутки -"

"А!" вмешалась жена Мэдж.

"В порядке шутки, Клэр", - повторил я. "Я кое - что сказал

глупо, как в старых сказках, а потом пузырьки начали

переливаться через край и попали на стол, и когда я

попробовала, это было шампанское ".

"Но что ты на это сказала, дорогая?"

Голос Клэр звучал как-то отстраненно и зловеще

сочувствующий. Я мог видеть, как в

ее маленькой головке, исполненной благих намерений, зарождается роковая мысль: Бедный Чарли Хоскинс! Он

сошел с ума! Мы должны потакать ему. Бессознательно она

придвинулась немного ближе к моей жене, как бы желая утешить ее

в этом кризисе.

"Все, что я сказал, было что-то вроде: "Чаша, будь наполнена добром

шампанское!" - и это было так".

Инстинктивно Клэр перевела взгляд с моего красного и потного

лица - нелегкая работа убедить сомневающуюся жену даже в

середине зимы - на синюю миску в другом конце комнаты.

"Ой!" - воскликнула она. "Ты снова это сделала!"

Мои ошеломленные глаза проследили за ее взглядом и, да помогут Небеса

я! синяя миска покрылась пеной и стекала

на столешницу, доставшуюся от

дедушки Мэдж, этого проклятого стола.

Клэр вскочила и пересекла комнату. Никогда не из тех, кто

смотрит, прежде чем прыгнуть, когда дело касается напитка, она поднесла

чашу с каплями к губам и сделала глубокий глоток. Затем

она протянула его мне.

"Вот!" - предложила она. "Ты попробуй это! I"m

конечно

это Вдова

Клико".

Я попробовал это. Это было то же самое, что и раньше - ледяное и

сверкающий.

Клэр приблизилась ко мне, сияя. "Ты чудесный старина

Чарли, ты!" - ворковала она. "Это величайшее изобретение

со времен радио или, может быть, я имею в виду атом. Да, дорогие, это

лучшее, что когда-либо случалось на Лонг-Айленде с тех пор, как

высадился Колумб. Мэдж, дорогая, у тебя умный

муж...

Ее восторги были прерваны сдавленным фырканьем от

диван.

Мэдж, впервые за все время моего

опыта побагровевшая, украла сцену, устроив впечатляющий приступ

истерики. Как и все остальное, что делает моя жена, за исключением

образования нашей дочери, это было великолепное представление. В нем

было все. Она задыхалась, она плакала, она смеялась. Она

даже пыталась швырять вещи, а потом, когда я взял ее за руки,

она укусила обивку синего дивана.

"Клэр!" - Закричал я, удерживая ее. "Вызовите врача. Любой

врач! Если вы не можете вызвать врача, позвоните в больницу, чтобы вызвать

скорую помощь".

"Конечно, дорогой", - согласилась она и исчезла в

однажды.

Мэдж продолжала стонать и извиваться в моих объятиях, в то время как

я слышал знакомое жужжание Клэр, набирающей номер, и ее

отрывистые указания дорогому кому-нибудь по телефону.

Затем она появилась снова.

"Я застала доктора Сондерса в гольф-клубе, дорогой", -

объяснила она. "Он только что закончил свой раунд, и я поймал его

до того, как он был в душе. Он сказал, что сейчас подойдет."

"Сондерс?" - Спросил я. "Разве он здесь не новенький? Мы используем

Джордж Гэлбрейт".

"Гарольд Сондерс замечательный", - заверила меня Клэр.

"Он самый божественный психоаналитик, которого вы когда-либо видели.

Учился у Фрейда как сумасшедший, и у него маленькая щекочущая

венская бородка".

Мэдж внезапно перестала вырываться и заметила

нормальным голосом: "Спасибо тебе, Клэр. Теперь со мной все в порядке. Да, я

согласен с вами, что Чарли следует обратиться к психиатру.

С ним что-то не так. Он никогда раньше так себя не вел

".

Клэр неопределенно улыбнулась. "Вот, дорогая. Тебе нужно выпить.

Просто попробуйте эту новую партию шампанского. Это успокоит твои

нервы!"

"Шампанское!" - моя жена вскочила на ноги. "Лучше бы я

никогда не слышала об этой ужасной чепухе". Она пересекла комнату,

как Кэрри Нэйшн, схватила синюю вазу и выплеснула ее

содержимое через проволочную сетку на петунии.

Затем она собрала стаканы и удалилась с ними на

кухню.

К тому времени, как прибыл доктор Сондерс, все следы моего

проступка были убраны, и, за исключением

некоторого чувства восторга, казалось, что я никогда

не отдавал этих приказов голубой фарфоровой чаше.

OceanofPDF.com

ГЛАВА II

Лекарственный Ликер

"Ну, как у нас дела сегодня утром?"

Я беспомощно посмотрела на доктора Сондерса со своей кровати в его

заминированный люк. Через его плечо я мельком увидел аккуратную,

белую фигуру медсестры, которая вымыла и побрила

меня, не снимая смирительной рубашки. Ее звали Лола

Белль Лерой, и она была родом из района кукурузных лепешек и

жимолости. У нее были теплые каштановые волосы, маленькие твердые руки,

которые знали свое дело, и акцент, которым можно было полить

овсяную кашу с мамалыгой. Я ненавидел ее. Я ненавидел Сондерса. Я ненавидел

всю эту затею. И я не слишком любил Мэдж.

Может быть, из-за шампанского или жары, но так или иначе,

или иначе моя жена убедила сначала Сондерса, а затем меня

, что нет ничего плохого в

ее

, что

Я

была

проблема. Я позволил уговорить себя съездить с

психиатром на его свалку, в старое местечко под названием

Уиллоуз, на полпути к Хемпстеду, для более детального

обследования. По крайней мере, я понимал, что это было только для

обследования, пока они не настояли на том, что я должен лечь спать.

Когда я сказал, что предпочел бы отправиться домой, они дали мне

медицинские труды - что-то блестящее в способах ведения

случаев насилия. О, да, к тому времени у меня был жестокий случай

с Сондерсом и мужчиной-медсестрой, который был сложен как прямоходящий

пианино и примерно с таким же умом натянули на меня

смирительную рубашку и поселили в обитой ситцем спальне,

из зарешеченного окна которой открывался прекрасный вид на кукурузное поле площадью в пять акров и ряд вязов

.

Сондерс был таким, каким его описала Клэр Боуэн, только

в большей степени. Она не упомянула о монокле, который вместе с

венским щекоталкой на шее практически требовал розетки

ордена Почетного легиона. Его глаза и волосы, как и борода и

усы, были темными, а руки длинными и белыми,

как у душителя в фильмах. Он напомнил мне старые

рисунки Дю Морье Свенгали, за исключением того, что он выглядел

ни жирный, ни зловещий. Вместо этого он обладал

обескураживающей жизнерадостностью врача ранним

утром.

"Выпустите меня отсюда, доктор", - потребовала я.

Психиатр снисходительно улыбнулся и уселся в

мягкое кресло, обитое ситцем, рядом с моей кроватью. Лола Белл

достала карандаш и блокнот и застыла

в ожидании.

"Мы хотим, чтобы вы думали об Уиллоуз как о своем доме, мистер

Хоскинс!" он начал тихо. "Знаешь, ты был не совсем на

уровне, и мы собираемся помочь тебе

разобраться в себе и отправить тебя обратно к твоей

хорошей жене. Миссис Хоскинс - замечательная женщина.

"Пожалуйста, почеши мне нос. Это чешется, " умоляла я его.

Он взял маленький квадратик хирургической марли и протер

поражен орган основательно, хотя и во всех неправильных местах,

пока медсестра делала пометки.

"Спасибо", - выдавила я сквозь марлю. "Моя жена

является


замечательная женщина. Она убедила вас, что я был

пациентом.

Она

был единственным, у кого случилась истерика."

Сондерс многозначительно кивнул. "Вполне естественная

реакция", - успокоил он меня. "Теперь, когда я говорю, что

Уиллоуз - ваш дом, я имею в виду именно это, мистер Хоскинс. Мы

не сумасшедший дом. Мы являемся частным учреждением для

ухода за психически больными. Мы хотим помочь вам, и я знаю

, что вы окажете нам содействие ".

Его голос был глубоким и звучным. Вы могли бы увидеть, как

жизнерадостная дурочка вроде Клэр Боуэн согласилась бы на эту дозу

антисептической сексуальности, преподносимой как наука. Должно быть, это его

набор средств для предоставления своих пациентов в его распоряжение. Я решил

поиграть в мяч. Утром у меня была хорошая, тупая головная боль, и

события предыдущего дня казались мне лихорадочным сном.

Может быть, я

был

немного зацикленный, в конце концов.

"Хорошо, доктор. Я буду сотрудничать, - сказал я.

"Отлично! Превосходно! Не могли бы вы дать мисс

Лерой, расскажи немного о себе, для наших записей? Миссис

Хоскинс была так расстроена, что мы не хотели беспокоить ее

слишком большим количеством вопросов вчера ".

Итак, я прошел через обычную анкету. Это великий

мир, когда тебя даже не могут отправить в частную

лечебницу, не расставшись с историей твоей жизни. Только однажды у меня

был явный стояк.

"Есть братья и сестры?" - спросила ты Лолу Белл.

"Нет, никогда такого не было", - объяснил я.

"Братья и сестры, - терпеливо объяснил Сондерс, - это братья

и сестры от одних и тех же родителей."

Но Лола Белль непрофессионально улыбнулась, и я начал

думать, что, возможно, смогу перетянуть ее на свою сторону.

Во время мытья посуды она упорно отказывалась

отвечать на какие-либо мои вопросы, действуя, как я предполагал, по постоянным

инструкциям.

"Вот так!" Сондерс сказал в конце длинного списка

научных запросов, в том числе о том, где я держал банк, сколько

денег я заработал и на какую сумму я застраховал жизнь.

"Теперь мы хотим стать лучше", - продолжил он, как будто

это было для меня новостью. "Вы находитесь в том, что раньше

называлось опасным возрастом, мистер Хоскинс. С психиатрической

точки зрения, все возрасты опасны, но тридцать пять-сорок

- это почти классический период для комплексов разочарования,

неврозов тревоги - проще говоря, беспокойств. Вы были

женаты больше десяти лет. У вас есть один ребенок. Вы

испытываете трудности в бизнесе и пытались

компенсировать это вниманием к другим женщинам ...

"Это моя жена сказала вам

это?

" Потребовал я.

"Я, конечно, обобщаю", - успокоил меня доктор.

"Миссис Боуэн - один из моих амбулаторных пациентов, " продолжил он. "А

очаровательная леди и очень предана вам. Очаровательная леди, "

повторил он.

"У нее прекрасная фигура", - согласился я. "В погоне

Национальный".

"Естественно, я не обсуждаю дела своих пациентов", - сказал он.

Сондерс упрекнул меня. "Итак, были ли у вас какие-нибудь рецидивы

сны?" он продолжил, поставив меня на место.

"Только то, что я плыву за китом посреди океана", - я

изобретенный.

"Ах-х!"

Очевидно, этим я сорвал какой-то джекпот,

потому что его глаза блестели, и он подкручивал усы, как

великий герцог, глазеющий на танцовщицу канкана в 1890-х годах.

"Послушайте, доктор", - я придвинулся к нему. "Я бы хотел, чтобы вы позвонили

Джорджу Гэлбрейту. Он наш семейный врач и знает

меня от миндалин до ногтей на ногах. Со мной нет ничего такого,

что не вылечили бы пятьдесят тысяч долларов, и вы могли бы

также понимать, что у меня нет денег, чтобы оплатить ваши гонорары.

"Давай сосредоточимся на твоем излечении и не будем беспокоиться о

гонорарах", - возразил он. "Но, как вы сказали, пятьдесят тысяч долларов

излечили бы ваши проблемы. Это то, что мы называем неврозом тревоги

. Я предполагаю, что вы считаете меня своего рода

шарлатаном за то, что я использую такой термин для обозначения денежных забот, но вам

достаточно только почитать газеты, чтобы увидеть, что часто происходит, когда

человек начинает беспокоиться о своей очевидной финансовой

недостаточности. Невроз распространяется, затрагивает всю его

личность, его сексуальную потенцию и нередко заканчивается

убийством или самоубийством. Поэтому мы, психиатры, не улыбаемся, когда

человек говорит, что его проблемы можно вылечить деньгами, мистер Хоскинс.

"Но там ничего нет

действительно

неправильно со мной, " настаивала я..

Карандаш Лолы Белл заскользил по страницам ее

блокнота. "Только потому, что в моем доме внезапно оказалось много

шампанского, это не повод отправлять меня в

психушку".

Доктор Сондерс расслабился, как будто добился своего.

Шах и мат в три хода, казалось, сказала мне его маленькая бородка

.

"Ах, да, это шампанское", - промурлыкал он. "Мне было интересно,

упомянете ли вы об этом. Предположим, вы расскажете нам об

этом шампанском, которое вас так беспокоит."

Я стиснул зубы, но нет никакого смысла терять свой

вспыльчивый, когда ты в смирительной рубашке, поэтому я заставил себя

улыбнись. "Я знаю, это звучит глупо, доктор, - сказал я ему, - но

вот что произошло".

Я пробежался по событиям предыдущего дня.

Сондерс спокойно выслушал меня.

"Теперь предположим, что мы продолжим этот сон о плавании

за китом", - резонно предложил он. "Это полностью

согласуется с этим описанием вина?"

Я выглядел озадаченным.

"Предположим, вы позволите мне выразить это языком непрофессионала", - сказал

доктор продолжил. "Во-первых, давайте рассмотрим шампанское. Это

символ роскоши, экстравагантности, беззаботных, счастливых

случаев. У вас возникли проблемы с поиском работы. Вы

беспокоились о деньгах. При сложившихся обстоятельствах

кажется разумным, что шампанское стало навязчивой идеей

, и ваш рассказ о том, как оно льется из синих фарфоровых

вазочек для цветов, является простой психической сверхкомпенсацией вашего

комплекса неуверенности - на самом деле это форма регрессии.

Кит, конечно, хорошо известный сексуальный символ. Ваша

попытка плыть за китом, почти наверняка, является

тревожный сон, который символизирует ваше стремление к работе, но

также может быть симптомом мужского беспокойства по поводу истощения

мужественности. В конце концов, мистер Хоскинс, в

тридцать пять лет мы уже не так молоды, как были когда-то, и это один из

самых старых страхов, известных человеку. Честно говоря, мне трудно

примирить кита с напитком ".

"Ты и я оба", - непочтительно согласилась я.

"Теперь, прежде всего, " приказал мне доктор, " давайте избавимся

из этого представления о том, что вы заставили шампанское материализоваться в

пустом сосуде. Мисс Лерой, вы не принесете мне тот

сосуд, который я дал вам сегодня утром?"

Лола Белл быстро исчезла и

мгновение спустя вернулась с большим градуированным стеклянным стаканом, который

используется для некоторых довольно личных аспектов медицинской

диагностики. Она передала его доктору с ритуальной

точностью и сделала еще несколько стенографических пометок в своем

блокноте.

"Видите ли, мистер Хоскинс, " разъяснил доктор Сондерс. "Этот

стакан для образцов совершенно пуст. Я положу его на стол

так, чтобы вы могли его видеть. Вот! Это видно? Превосходно! А теперь

я хочу, чтобы вы показали нам, как наполнять его шампанским".

"Я не Гудини, доктор", - пожаловался я. "Кроме того, я не могу

сконцентрируйся. У меня снова чешется нос."

Он снова потер вокруг зудящего места другой

квадратик антисептической марли.

"Продолжайте, мистер Хоскинс", - убеждал он меня. "Скажи этому стакану

, чтобы он наполнился шампанским. Когда вы поймете, что он вам не

подчиняется, вы будете на пути к выздоровлению от довольно

необычной одержимости - я думаю, совершенно новой для

медицинской науки ".

"Мензурка!" Я заказал санитарное судно. "Будьте наполнены

лучшее шампанское на рынке."

Сондерс наблюдал за мной с мерцающими глазами. "Вы видите, мистер

Хоскинс, " заверил он меня. "Это-"

"О, Лоуди! Лоуди!" Изумленный крик южанина

вырвалось у медсестры, и ее блокнот упал на пол.

Мензурка и в самом деле была покрыта пеной из

пузырьков, которые ликующе поднимались сквозь содержащуюся в ней янтарную жидкость.

Сондерс продемонстрировал свой медицинский талант. Он поднялся и

взял мензурку.

"Это было стерилизовано?" он строго напомнил Лоле Белль , чтобы

ее долг.

"О, да, действительно, доктор", - пробормотала она. "Это чисто, как

чистый-"

Доктор сделал глоток.

"Боллинджер!" - объявил он. "Нет, мисс Лерой, вы

не нужно обращать внимания на это замечание. Вот, выпей немного

этого".

Она проглотила немного и выглядела так, словно вот-вот

чихнет. "Это шипучка, конечно", - согласилась она. "Итак, как, во имя

доброго Закона -"

"Этого будет достаточно!"

Человек науки с моноклем и бородой

выступил вперед, чтобы сразиться с этим отвратительно ненаучным

проявлением.

Прежде всего, он развязал смирительную рубашку и освободил меня

от отвратительного стеснения. Затем он угостил меня

моим собственным шампанским. Это было первоклассно.

"Я должен перед вами извиниться, Хоскинс", - заверил меня доктор.

"Это одно из самых замечательных проявлений

группового гипноза, которое я когда-либо видел. Мы все трое

согласны, что это шампанское. Но этого не могло быть, поскольку мы

знаем, что его там нет. Мы только

верьте

это шампанское. Если вера

может свернуть горы, он, безусловно, может наполнять бутылки ".

Я кивнул. Это имело смысл для меня впервые с тех пор , как

Я попал в алкогольный круговорот.

"Возможно, вы помните несколько лет назад, -

резонно продолжил Сондерс, - случай, когда люди по всей стране

были загипнотизированы профессиональным гипнотизером по радиосети

. На самом деле, известной

силе ментального внушения почти нет предела. Бесчисленные эксперименты, мой

дорогой сэр, показывают, что если вы скажете гипнотизируемому субъекту, что в стакане

воды содержится виски, он выпьет воду и

действительно опьянеет. Сами того не подозревая, вы

обладаете огромной силой для группового гипноза".

Я благодарно вытянул руки и ноги. Все это начало

складываться. Как только это было объяснено научно, в этом не было

ничего чудесного.

"Предположим, мы проведем проверку, доктор", - предложил я. "Если

ваша теория верна, то шампанского вообще нет.

Есть ли какой-нибудь способ, которым мы могли бы попробовать это на ком-то, кто не

попадал под мое гипнотическое влияние? Я хотел бы убедиться.

Видите ли, - добавил я, - я мог бы заработать немного денег как

профессионал, если бы мы

знать

что это гипноз".

Сондерс кивнул. "Джонас - мужчина-медсестра на этом этаже",

сказал он. "Я выйду и скажу ему, чтобы он пришел в эту комнату и

выпил содержимое контейнера на столе. Мисс

Лерой отведет вас в смежную ванную, так что

он не увидит вас и не услышит, как вы говорите. Я сам просто

понаблюдаю за Джонасом и доложу. Нет, - добавил он, - нет

возможности, что он заразится гипнозом от меня, поскольку вы являетесь

источником".

"Джо неравнодушен к бурбону", - заметила Лола Белл после

доктор покинул мою палату.

"Я не знаю, смогу ли я сделать это с бурбоном, -

возразил я, " но я попробую. Мензурка! наполнитесь лучшим

бурбоном из Кентукки".

"Сова" Лола Белл взвизгнула от ужаса и обхватила

себя вокруг меня, когда градуированный стеклянный конус до

краев наполнился темной красновато-коричневой жидкостью. Я похлопал ее по

маленькой упругой спине.

"Ну же, милая чили", - утешал я ее. "Ты отвезешь меня в

в ванную, и мы посмотрим, что Джонас об этом подумает ".

"Мне не нравятся подобные вещи", - сердито пробормотала она,

но взяла себя в руки и повела меня в ванную комнату, отделанную изысканным

фарфором, похожим на внутренность яйца, снесенного

чистоплотным сантехником. Я сел на самое видное место и

посадил Лолу Белль к себе на колени.

"Вот так, ангельский котик!" Я успокоил ее. "Не смей волноваться.

Все это групповой гипноз. Никакой магии. Доктор знает, что я

вылечился".

Она судорожно поцеловала меня, чтобы успокоить. "Если вы - все

хочешь быть

вылеченный

- вы просто сумасшедший, мистер, " сказала она

я.

"Ш-ш!"

Мы услышали, как открылась дверь спальни, и оттуда появились

тяжелые шаги.

"Давай, выпей это, Джонас", - раздается голос доктора

заказано.

Последовала пауза, за которой последовало одобрительное "А-х-

х!"

Затем глубокий голос прогрохотал: "Спасибо, док. Это мощно

мягкий бурбон. Не возражаешь, если я сделаю еще глоток?"

"Это не шампанское?" - услышали мы голос Сондерса с

писком ненаучного отчаяния. "Я имею в виду - ты

уверен?"

"Не-а! Это старый добрый виски "бурбон", -

ответил глубокий голос, и наступила тягучая тишина, за которой последовал

испуганный рев.

"Эй, Док! Ты, девочка Лола! Наступите на него. Док прошел

вон."

Мы бросились обратно в спальню. Сондерс лежал кучей

на полу, а над ним возвышался роковой

молодой гигант с песочного цвета волосами с полупустым стаканом бурбона в

руке.

"Сюда, девочка!" - приказал мужчина-медсестра. "Дай мне руку

и мы положим его на кровать. Тогда нам лучше вызвать врача."

"Попробуй Джорджа Гэлбрейта", - предложил я. "Вот, позволь мне помочь.

Лола Белл, позвони доктору Гэлбрейту. Джонас, если ты возьмешь его

за плечи, я возьмусь за ноги."

Мы положили психиатра на кровать , и Джонас наклонился

наклонился над ним и понюхал бороду.

"Хм! Пить в такую рань, " заметил он.

"Это не так уж хорошо. В таком месте, как это, нужно быть осторожным. Вещи

ходят по кругу. Вот!" - добавил он, когда я допил то, что осталось от

виски. "Тебе не положено пить. Ты же пациентка."

"Не сейчас", - сказал я ему. "И в любом случае, это мое виски".

"Не здесь, это не так", - достаточно уверенно ответил Джонас.

Затем за его мясистым лицом забрезжила идея, как

восход солнца в тумане.

"Послушай", - заметил он, двигаясь в мою сторону с

неизбежностью кредитора, "разве ты не был связан в куртке,

а?"

Я попятился. "Сондерс выпустил меня".

Джонас покачал своей большой головой. "Он мне ничего не сказал

насчет этого, " проворчал он. "Случаи насилия должны быть связаны между собой.

В любом случае, доктор потерял сознание, а мне нужно

присматривать за целым этажом.

Джонасу было постыдно легко подавить мои жалкие

попытки сопротивляться и снова затянуть меня в смирительную рубашку. В этот момент

запас его идей иссяк, и он усадил меня в кресло.

Затем Джонас как ни в чем не бывало вытер лоб и

заметил, что у меня чертовски хватило наглости допить его

бурбон.

"Хочешь еще немного?" - Спросил я.

Он посмотрел на меня враждебно, как будто подозревал

меня за то, что я смеялся над ним.

"Это просто! Мензурку, наполни бурбоном."

Послушный моей команде, градуированный стакан встал

до краев наполненный красновато-коричневым ликером, по комнате распространился мягкий

аромат.

"Эй!" - крикнул я. Джонас зарычал. "Играешь в игры, не так ли?"

Он дал мне пару пощечин, чтобы научить меня не играть

подшучивает над ним, а потом идет за бурбоном.

"Чувак!" - выдохнул он, сделав большой глоток. "Это

шикарно."

Затем он с важным видом вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой.

У меня снова зачесался нос, но я ничего не мог поделать

об этом. Я мог только ждать, чесаться и потеть, а доктор

Сондерс храпел рядом со мной в своей коме. Должно быть, это был

сильный шок, когда он обнаружил, что Джонас пьет

бурбон вместо шампанского.

Как долго я там сидел, я понятия не имел. В спальне не было часов

, и если Сондерс носил часы, то меня

повесили, если я мог представить, как дотянуться до них зубами.

От Лолы Белль Лерой тоже не было никакой помощи. Она вернулась после своего

телефонного разговора, чтобы сообщить, что доктор Гэлбрейт уже в пути.

Затем она нащупала то немногое, что осталось у восторженного Джонаса в

мензурке, и выпила с присущей леди аккуратностью.

"Слава богу, это точно бурбон", - объявила она. "Мальчик, о,

мальчик! Я скажу тебе одну вещь. Ты просто не знаешь своей

силы. Если бы я была твоей женой, милый, я бы ни на

дюйм не отодвинула тебя от себя.

Я бросил на нее умоляющий взгляд. "Как насчет того, чтобы позволить мне снять

эту куртку?" - Взмолился я. "Вы были здесь, когда доктор Сондерс

снимал его раньше. Что Джонас мне не поверит."

Лола Белл слегка благородно рыгнула, хорошенько похлопав ее-

изящно вышла вперед и тряхнула своими каштановыми волосами.

"Э-э-э!" она отвергла мою просьбу. "Доктор Сондерс выпустил тебя

, и только посмотри, к чему это привело его. Холоднее, чем

макрель. Маленькая Лола собирается перестраховаться и подождать."

"У меня чешется нос", - сказал я ей.

"О, отстой твоему маленькому старому носику", - парировала она с

то заметное отсутствие галантности, которое я часто встречал у

женщин.

Патовая ситуация была разрешена прибытием Джорджа

Гэлбрейта, который немедленно приказал похожему на быка Джонасу, теперь

раскрасневшемуся и от которого разило лучшим кентуккийским бурбоном,

перенести потерявшего сознание психиатра в другую комнату. Несмотря на

мои призывы об освобождении, Джордж уехал с Сондерсом,

предположительно, чтобы оказать первую помощь.

Когда он вернулся минут через двадцать, он

казался озадаченным. На самом деле, он довольно

энергично высказывался на тему шарлатанских частных больниц,

пьянства среди персонала и меня. Я воспринял это спокойно. Джордж

- соль земли, и то, чего он не знает о

частной жизни нас, жителей Сидархерста, не заинтересует

ни одной живой души.

"У человека был сильный шок!" - вот и все, что он мне сказал, когда

я спросил, пришел ли Сондерс в себя. "Или, может быть, это просто

выпивка в жаркую погоду заставила его потерять сознание. Сделала ему

укол морфия и сказала этой милой Диксикратке дать ему

отоспаться. Зачем ты здесь, Чарли?" он

продолжил, мрачно глядя на меня. "Мне кажется, что для человека,

который не может оплатить свой обычный счет от врача, ты идешь на

какое-то чертовски дорогое лечение".

"Все, из-за чего я здесь, это слишком много шампанского, Джордж", -

заверил я его. "Вот и все, что это такое. Мэдж разозлилась, а

Клэр Боуэн позвонила Сондерсу, и следующее, что я помню, они

связали меня, как рождественскую посылку, и вот я здесь.

Джордж фыркнул. Широкоплечий, румяный мужчина, он

выглядел как разумная копия сельского врача

, героя медицинских журналов. Мне бы не хотелось подпускать его

к моему желчному пузырю, но для младенцев, перерывов и похмелья он

был безопаснее Гибралтара и таким же молчаливым.

"Слишком много выпивки!" - размышлял он. "Никогда не думал, что ты

по-настоящему пьющий человек, Чарли. Что на тебя нашло? Мэдж

хорошая девочка, хотя все еще слишком серьезно относится к жизни. Нужна еще пара детишек

, когда ты сможешь себе это позволить. Давай, Чарли, выкладывай

это, или я уйду и оставлю тебя".

Итак, я рассказал ему о своем батате, который становился все более и более

неубедительным по мере того, как я переходил от второй порции

шампанского к первой порции бурбона. В конце моего

рассказа он хрюкнул по-медицински.

После значительной паузы он сказал: "Чарли, в твоем

возрасте тебе следовало бы лучше знать, чем пытаться наказывать за выпивку в

такую жару. Я знаю, что ты питаешься налегке, поскольку мне известно

состояние твоего банковского счета. Из того, что ты мне рассказываешь, у

тебя что-то вроде бодрствования. Случается довольно часто. Витаминное

голодание делает это. И, как все тайные выпивохи, ты

приукрашиваешь это ложью. Я никогда не догадывался, что ты ребенок из бутылочки

."

Я начал протестовать против этого недоброго диагноза , но он

шикнул на меня.

"Теперь я скажу тебе, что я собираюсь сделать", - объявил он.

"Я сниму с тебя эту куртку, дам тебе хорошую дозу касторового

масла и позволю тебе остаться здесь до завтра. Тогда ты приходи

ко мне в офис, я позову Мэдж, и мы сможем поговорить

об этом. Семейный человек не имеет права поступать по-твоему, и

я этого не потерплю, Чарли.

Я оставалась пассивной, пока он отпускал меня. Тогда я

почесал нос и сел на край кровати.

"Джордж", - сказал я, указывая на стеклянный стакан на

столе. "Как бы тебе понравился стакан холодного мюнхенского пива,

скажем, "Левенбрау", в это жаркое утро?"

"Прекрати это", - приказал Гэлбрейт. "Ты только сделаешь

себе хуже, думая о выпивке. Это касторовое масло для тебя,

юноша."

Я помахал мензуркой и отдал свою команду: "Будь

наполненный приятным, прохладным пивом "Левенбрау".

Воротник из пены встал гордо и туго, и, пока я

наблюдал, влага начала конденсироваться снаружи

сосуда.

Джордж - человек, который верит в прямое действие. Он встал

, подошел к столу, взял мензурку, понюхал

ее, попробовал, а затем вылил ее содержимое себе в пищевод.

Он изучал медицину в Германии.

"Ну, Чарли, - сказал он мне непринужденно, - я думал,

что видел все в тот раз в медицинской школе, когда

женщина заявила, что родила чайный сервиз из голубого фарфора, но

это превосходит все. Как тебе это удалось?"

Я потянулся и рассмеялся. "Точно так же, как это!" Я сказал ему. Я

повторил заказ, и снова в мензурку полилось

хорошее прохладное мюнхенское пиво. Джордж снова оказался на высоте положения

, и пиво было выпито.

"Боже!" - воскликнул он. "Подожди , пока Медицинская ассоциация

он слышит об этом!"

"Теперь я могу пойти домой?" - Спросил я.

"Дома ничего нет! Ты останешься здесь, пока мы не сможем получить

специальная медицинская комиссия осмотрит вас. Это лучше, чем

полтергейст холлоу. Есть старый Элмер Эпплби в

Хемпстеде и Стив Карлайл в Фар Рокуэй. Они

тоже учились в Германии и отличают хорошее пиво от

фигни. Мы докопаемся до сути этого".

"Ты думаешь, они смогут вылечить меня?" - Поинтересовался я.

"Вылечить?" Джордж был поражен. "Нет, сэр", - продолжил он.

"Ты оставайся здесь, а я приведу Эпплби и Карлайла

сегодня вечером. Не думаю, что Мэдж подписывала какие-либо обязательства

. Требуется панель, чтобы она удерживалась в таком состоянии. Никогда

не придавал большого значения этим щеголеватым психологам, но

может быть, у них что-то есть. Я мог бы поклясться, что это было

пиво."

"Это

был

пиво."

Джордж хмыкнул и покачал головой. "Это была чертовски

приятная галлюцинация, Чарли. Веселее, чем летать на

тарелках в любой день", - заявил он. "Не знаю подходящего жаргона

для этого. Большая часть моей практики связана с невестами, которые боятся

, что не смогут, и школьницами, которые думают, что смогут. Младенцы не подпускают

волка к двери доктора, но в этом

случае они не помогают ".

Я встал. "Предположим, я пойду домой и залегу на дно, Джордж", -

предложил я. "Я буду в безопасности и буду рад устроить тебе и твоим

друзьям пивную вечеринку".

Он покачал головой. "Я тебе не доверяю", - объявил он.

"Смотри сюда. Химически, я полагаю, во мне нет ни капли пива

, но на вкус оно было как пиво, и пахло как пиво, а теперь

оно выпито, и по ощущениям напоминает пиво. Этого достаточно для

Медицинского журнала. Тебе, Чарли, лучше всего просто сидеть

тихо и, ради Бога, не позволяй никому отговаривать тебя от

этого дела, пока комиссия не подготовит отчет. О, ты,

наверное, сумасшедший, все в порядке, но ты останешься здесь, и мы

составим историю болезни ".

Не было никаких признаков моей одежды, но мне было скучно в

"Ивах" и готовить напитки для других

людей. Я хотел вернуться домой и сказать Мэдж, что я

думаю о ней за то, что она отправила меня в сумасшедший дом.

"О, помешанный на истории медицины!" Я сказал ему. "Ты не можешь продолжать

я здесь против своей воли."

Мне не следовало этого говорить. Первое правило медицинской

профессии гласит: никогда не говори врачу, чего он не может сделать, как только он

доставит тебя в какую-либо больницу.

"А я не могу?" - резонно спросил он.

Он нажал маленькую перламутровую кнопку, вделанную в стену

у двери. Джонас появился с подозрительной быстротой, и

его взгляд автоматически переместился на мензурку. Когда он увидел

что там было пусто, его лицо упало, как десятицентовик с крыши

Эмпайр Стейт Билдинг. Гэлбрейт принял командование.

"Я сказал мисс Лерой, что нужно сделать для доктора Сондерса", -

рявкнул он. "Ему сделали укол морфия, и он отсыпается.

Я зайду как-нибудь вечером и проведу консультацию.

Я снимаю с этого пациента куртку, но у него проявляются признаки

насилия. Тебе лучше снова связать его. Вы же не хотите никаких

неприятностей с пациентами, пока доктор Сондерс болен."

Джонас кивнул. "Конечно, доктор Гэлбрейт", - согласился он. "Я приведу

его в порядок. Давай, теперь, ты. Вы слышали доктора. Ты должен

сотрудничать здесь, или ты никогда не поправишься ".

И снова не было смысла сопротивляться

неизбежному. Три минуты спустя я снова был научно связан

.

"Только без касторового масла, Джордж", - взмолилась я, когда Джордж приготовил

оставить меня", или я не буду сотрудничать с твоими друзьями".

Он смягчился. "Хорошо, мальчик Чарли. Масло из касторовых

бобов отменено, но лучше, чтобы масло радости текло прямо

сегодня вечером, или я продержу тебя взаперти до конца твоей

естественной жизни. Давайте посмотрим, " заключил он. "Должно быть, прошло целых десять

лет с тех пор, как я пробовал настоящее мюнхенское пиво". И

Гэлбрейт удалился, напевая первые такты "Gaudeamus

Igitur".

Некоторое время я лежал и проклинал медицинскую профессию с

растущей искренностью. Тогда я решил, что

нужно что-то сделать, и начал звать Лолу Белл. Это

тоже оказалось неблагодарным, и я уже почти сдался, когда

раздался тихий стук в дверь и в комнату на цыпочках вошел мужчина, одетый в

пижаму в зелено-лиловую полоску. Он

был невысоким, коренастым, с блестящими голубыми глазами и вьющимися белыми

волосами.

"Мисс Лерой на диетической кухне, мой добрый сэр", - сообщило

видение. "Кажется, сегодня утром здесь все в некотором роде

неорганизованно". Он одобрительно принюхался

. "Пей!" - воскликнул он. "Крепкий напиток

бушует, вино - насмешник, но и то, и другое утешает".

Возможность выпадает только один раз.

"Освободи меня от этой проклятой куртки, и я дам тебе любую

какой-нибудь напиток, который тебе понравится, " пообещал я.

"Мой! Боже мой!" - он сочувственно кудахтал. "В первый раз, когда

они надели на меня одну из этих ... э-э ... вещей, у них внутри завелся июньский

жук. Достаточно, чтобы по-настоящему свести человека с ума, говорю я. Мистер

Джонас этого не одобрит, мой дорогой сэр, но я буду рад помочь.

Одно из многих утешений от того, что тебя признали

безответственным, заключается в том, что они не могут призвать тебя к ответу ".

Несколько мгновений спустя, снова став свободным человеком, я спрыгнул с

кровати, закрыл дверь в коридор и с

благодарностью повернулся к своему благодетелю.

"Что ты будешь пить?" - спросил я. - Спросил я.

Седовласый мужчина сел в мягкое кресло рядом

кровать. "С этим не стоит спешить, сэр. Вообще никаких, - заверил он

меня. "Теперь, когда я знаю, что именно в "звездах" мне следует выпить, я

думаю, что получил бы удовольствие от небольшого приятного предвкушения, мистер - э-э ..."

"Хоскинс", - сказал я. "Чарльз Хоскинс. А ты?

Мой посетитель провел рукой по своим вьющимся локонам. "Я действительно

не знаю, " сказал он. "Амнезия. Они говорят мне, что меня зовут

Мартин Инглефритц и что я владелец отеля "Авалон" в Нью-

Йорке. Говорят, у меня есть жена по имени Дороти - высокая,

гибкая брюнетка, мой дорогой сэр, - и преданный партнер

по имени Фредерик Пастон, оба они глубоко

обеспокоены моим здоровьем. Может быть, и так, мистер Хоскинс. Возможно,

это действительно так, но это факт, сэр, что я ничего

не могу вспомнить о них. Ни одной благословенной вещи. В некотором смысле, я нахожу в этом

облегчение".

Я взял стеклянный стакан и сполоснул остатки пива

вышел в ванную.

"Итак, Инглефритц", - окликнул я его с порога.

"Что это должно быть? Немного шампанского или, возможно,

бурбона. Я довольно хорош и в том, и в другом."

Предполагаемый владелец отеля поднял глаза с выражением жалости. "У меня

хватило бы такта поинтересоваться о вашей проблеме,

мистер Хоскинс, " сказал он мне. "Ах, я! Я мечтал о хорошем

скакательный сустав для такой жаркой погоды - скажем, скромный маленький

Нирштайнер. Это очень плохо, " печально добавил он. "Теперь, когда я

знаю, что вы просто еще один пациент со своими ужасными проблемами

, мистер Хоскинс, моя жажда вернулась, как

муки проклятого. О, ну, пахта всегда есть

, а мисс Лерой держит в холодильнике кока-колу."

Я поставил мензурку на стол. "Видишь это, Инглефритц?"

- Спросила я, фиксируя его взглядом. "Теперь смотри! Мензурка! Будьте

наполнены ледяным замком Йоханнисбергер - лучшим годом".

Инглефритц пристально посмотрел на меня пронзительными голубыми глазами, как будто

изучая, как наиболее безопасно пройти мимо меня и выйти из

комнаты. Затем он на мгновение повернул голову и бросил

взгляд на мензурку. Он был наполнен светлой золотистой

жидкостью.

"Боже, благослови мою душу!" - заметил страдающий амнезией, встал,

подошел к столу и поднес стакан к губам. Он

одобрительно понюхал его, сделал глоток и покатал на

языке, а затем выражение блаженства разлилось по его

пухлому лицу. Он пил вино медленно и в благоговейном

молчании.

"Это вино, мой дорогой сэр, из погреба Геринга", -

заявил он. "Я понял, что все это было отправлено в Кремль

но-"

Он вскочил на ноги. Он ожил, как будто

кто-то включил ток.

"Мистер Хоскинс", - рявкнул он. "Мы должны убираться

отсюда, ты и я. Мы должны работать вместе над этим делом.

Амнезия?

Это

одурачил их. Моя жена и этот мой скользкий

партнер пытались получить у меня сертификат. Единственный

способ, которым я мог заблокировать убежище, - это притвориться, что потерял

память. Это излечимо. Тебя не могут посадить за

амнезию. Они сотрудничают с Синдикатом Смитсона -

крупной сетью отелей плюс бизнесом по поставкам спиртного, мой дорогой друг, -

чтобы продать мою долю в "Авалоне", забрать мои деньги, а затем

пожениться. Мы победим их, Хоскинс, это так же верно, как то, что меня зовут

Мартин Инглефритц. Ты со мной?"

"Я буду с тобой, если только смогу надеть свои штаны", - согласился я.

Он выглядел обеспокоенным. "Я забыл", - тяжело сказал он. "Доктор

Сондерс работает с моей женой. Дороти выбрала его, чтобы

помочь мне с железной дорогой. Он не отпустит нас".

Я объяснил, что доктор спал после укола

морфий, но этот Джонас может натворить бед.

Инглефритц усмехнулся. "Джонас находится в

мой

плати, " сказал он. "Я

подумал, что мне может понадобиться друг в таком месте, как это. Когда я

поняла, что задумали Дороти и Пастон, я положила

несколько тысяч долларов на маленький счет Неизвестного в

Bowery Savings. После того, как я попал сюда, я нащупал Джонаса и включил

его в свою платежную ведомость. Он очень сговорчивый."

"Это все еще не дает мне моих штанов", - возразил я.

Взгляд Инглефритца заставил меня почувствовать, что дом

детектив поймал меня не в той комнате.

"С таким вином, мистер Хоскинс, вам не нужны

штаны", - заверил он меня. "У вас есть крылья, мой дорогой сэр,

крылья. Теперь я не спрашиваю вас, где вы это купили или как

вы подсунули это в тот стакан так, чтобы я этого не видел.

В каждой сделке есть свои хитрости. Oh-oh!"

Это прискорбное восклицание низшего класса было вызвано

внезапным появлением Лолы Белль Лерой в

дверном проеме.

"Что ты здесь делаешь, милая?" - спросила она моего посетителя.

"Разве вы ... все не знаете, что посещение запрещено на этом этаже?"

"Мистер Инглефритц вылечился", - сказал я ей. "Мы с ним уезжаем

здесь, как только ты принесешь нам нашу одежду."

"Я не могу этого сделать, мистер Хоскинс, дорогой. Доктор Сондерс, конечно,

убил бы меня, если бы узнал, что вы все разгуливали по

палате. Теперь ты просто возвращайся в постель..." Инглефритц крепко взял

ее за одну пухлую руку, а я за другую, и мы

решительно втащили ее в комнату и закрыли дверь в

коридор. Я скажу это за владельца отеля: у него был практичный

взгляд на человеческую натуру.

"Мисс Лерой," сказал он отрывисто, "доктор недоступен

но я могу заверить вас, что я вылечился и настаиваю на отъезде

Ивы. Я полностью уважаю вашу лояльность к вашему работодателю

и понимаю ваше желание соблюдать обычные правила.

Поэтому я хочу , чтобы вы приняли от меня небольшой подарок и сказали

доктору Сондерс, что мы одолели тебя. Скажем, сто

долларов?"

Лола Белль колебалась. "Это было бы неправильно", - запинаясь, произнесла она.

"Тогда, скажем, двести?" - спросил Инглфриц с видом

окончательность.

Говоря это, он сунул руку в карман своей пижамы.

Две хрустящие стодолларовые купюры появились как по волшебству.

"Вот один на данный момент", - сказал он ей. - Вторую вы получите

, когда мы с мистером Хоскинсом получим нашу одежду.

Клятва Эскулапа была выбита из зубов

золотой теленок.

"Конечно, я так и сделаю, мистер Инглефритц", - согласилась Лола Белл,

глубоко вдавливая до-ноту в скрипичный ключ своей облегающей белой

униформы. "Вы все просто подождите здесь", - сказала она. "Я принесу

одежду. Доктор Сондерс держит их взаперти в своем кабинете,

но, черт возьми! Я думаю, он не стал бы возражать, теперь, когда вы -все

вылечились.

Мы подождали, пока медсестра не скрылась, затем встряхнули

торжественно протягивает руки.

"Ты знаешь, Хоскинс", - сказал он. "Я мог бы использовать больше этого

вино. Полагаю, у вас ничего не осталось?"

Я решил перестраховаться. "Подожди здесь", - сказала я ему и

отнесла мензурку в ванную. "Тот самый!" Я

прошептал послушному сосуду, и, не колеблясь, он

наполнился лучшим рейнским вином в Западном

полушарии.

"Вот так!" Сказал я ему, возвращаясь в спальню. "На этом

вам придется пока задержаться, мистер Инглефритц. Как только

мы выберемся отсюда, у меня будет шанс сделать ... э-э ... более

регулярные распоряжения о поставках.

Он мечтательно закрыл глаза и вдохнул аромат

вина. "Любой мужчина, который может появиться с этим винтажем,

должным образом охлажденным, в такой дыре, как "Уиллоуз", стоит

фортуна", - сказал он мне. "Теперь давайте договоримся.

Мы вернемся в Авалон, и я включу это в контракт. Ты

поставляешь вино для отеля, а я отдаю тебе половину валовой

прибыли бара. Это должно стоить что-нибудь до

пятидесяти тысяч в год."

"Меня устраивает", - сказал я ему. "Я..."

Раздался стук в дверь. Это был Джонас, несущий

наша разнообразная одежда перекинута через одну руку, а в другой - две пары

обуви.

"Пожалуйста, сэр", - сказал он Инглефритцу. "Вот твой,

мистер, " добавил он менее уважительно ко мне, не будучи на

мой

платежная ведомость. "А теперь тебе лучше сматываться отсюда, пока док

Сондерс не пришел в себя, или ты чертовски дорого заплатишь. Я вызвал для тебя

такси."

Владелец отеля одобрительно кивнул.

"Как только я улажу дела в Нью-Йорке,

в "Авалоне" для тебя найдется такая работа, Джонас", - сказал он

хриплому мужчине-медсестре. "О, кстати, вот сто

долларов для мисс Лерой. Убедись, что она это получит ".

"Это здорово", - ответил Джонас, кладя деньги в карман. "Я

имею в виду, насчет работы."

"Я позабочусь об этом", - заверил его владелец отеля. "Я отправлю

ваши еженедельные чеки по почте на адрес General Delivery в Хемпстеде", -

добавил он. "Твоя зарплата идет своим чередом. Понимаешь?"

"Послушайте, мистер Инглефритц, сэр," Джонас колебался, "я полагаю, вы знаете свое

дело, но вы уверены, что это нормально, брать с собой этого

парня Хоскинса? Он жестокий. Нам пришлось оставить

на нем куртку, и он вырубил дока насмерть. У него есть

какая-то хитрая схема с выпивкой. Бурбон, пиво, все, что ты захочешь, черт возьми

. Если ты спросишь меня, у тебя будут неприятности. Лучше

оставить его здесь, где мы знаем, как с ним обращаться.

Инглефритц похолодел. "Я могу сам о себе позаботиться, Джонас", -

ответил он. "Мистер У нас с Хоскинсом все будет в порядке. Ты можешь рассказать обо всем доктору

Сондерсу, когда он проснется."

"И вы можете передать доктору Гэлбрейту от моего имени, что пиво

вечеринка отменяется, " добавила я.

Итак, мы вышли из Ивняка и ступили в

ожидающее такси.

Водитель остановил такси на подъезде к бульвару.

"Куда едем, босс?" - спросил я. - спросил он.

"Просто поезжай прямо в отель "Авалон", - сказал Инглефритц.

заказано. "Служебный вход".

Затем он повернулся ко мне и непринужденно заметил:

"Лучше ничего не затевать, мистер Хоскинс. После того, как мы доберемся до

отеля, мы сможем решить, подослал ли вас Пастон, чтобы шпионить за

мной. Или ты работаешь с Голландцем?"

Это было выше моих сил. Я ничего не сказал и откинулся на

такси.

Инглфриц похлопал себя по карману пальто. "Это очень мудро с

вашей стороны, мистер Хоскинс", - сказал он. "Я всегда ношу с собой то, что ваша

толпа называет жезлом, я полагаю. Я считаю, что в гостиничном бизнесе часто бывает необходимо

быть готовым ко всем непредвиденным обстоятельствам,

включая то, что закон называет оправданным убийством ".

OceanofPDF.com

ГЛАВА III

Фонтан молодости

С того места, где я сидел, я мог мельком увидеть испещренный голубями

карниз и небольшой кусочек жарко-голубого неба. Как бы я ни напрягался,

все это было в пределах моего поля зрения. Я не мог подойти ближе

к окну, поскольку был основательно привязан к

необходимой сантехнике в хорошо оборудованной ванной комнате на

четырнадцатом этаже отеля "Авалон".

Мартин Инглефритц подвез меня к служебному входу

этого роскошного здания, где две послушные гориллы из

котельной решительно сопроводили меня к грузовому лифту

и подняли наверх, в то, что, как я предположил, было

апартаментами Инглефритца на верхнем этаже отеля. Отрезок бельевой веревки из

прачечной отеля довершил остальное.

"Нет необходимости затыкать вам рот кляпом, мистер Хоскинс", - сообщил мне седовласый

владелец отеля. "Я закрываю дверь, и

этот номер звукоизолирован. Я вернусь примерно через час, как

только узнаю, что задумал мой партнер.

Затем он закрыл за собой дверь ванной, оставив

меня созерцать одну из тех шестифутовых

ванн с белой эмалью, которыми славится "Авалон", с

умывальником, который, казалось, требовал пяти отдельных кранов, трех

регулируемых зеркал, большого количества банных полотенец и шкафчика с лекарствами

. Чтобы отвлечься, я подумал, что произойдет,

если, скажем, я прикажу заполнить систему водоснабжения "Авалона"

ржаным виски. Это была заманчивая идея, но потом я подумал о

безобразных сценах, которые могли бы разыграться в мужском туалете, и

скандале, который потряс бы город, когда в салоне красоты потекла вода

рожь. Я не возражал против скандала,

но до сих пор мой дар алкогольной импровизации

не приносил мне ничего, кроме заключения, и я сомневался, что

полиция Нью-Йорка отнеслась бы снисходительно, если бы им пришлось

отвечать на вызов о беспорядках из-за слишком большого количества алкоголя, который не

принес пользу мэрии.

Эти мрачные размышления были прерваны

властный стук в дверь.

"Войдите!" - крикнул я. Я звонил.

На пороге появилась женщина, которая может быть только

описана как великолепная красотка. Высокая, темноволосая и гибкая, одетая

в довольно откровенный атласный пеньюар кремового цвета, она

стояла, положив руки на аккуратно изогнутые бедра, и

оглядывала меня с ног до головы.

"Миссис Инглефритц, я полагаю, " заметил я, кланяясь, поскольку

настолько, насколько позволяло мое ограниченное положение.

"Вы, должно быть, мистер Хоскинс", - ответила она. У нее был

теплый, хрипловатый контральто - что-то вроде виски и sotto voce -

, а глаза улыбались, хотя и слегка расфокусированные.

Я кивнул. "И я хочу выбраться отсюда", - добавил я.

Она подошла, села на табурет в ванной к концу

ванну и закурил сигарету.

"Я не поверила Мартину, когда он сказал, что я найду здесь мужчину

", - сказала она. "Его разум ... Ну, он, конечно, вернулся к

Ивам. Его медсестра заранее позвонила нам, что он

сбежал, так что мы были готовы встретить его. Нам и в голову не приходило

, что он прокрадется через черный ход. Бедный Мартин!"

Я довольно энергично высказался на тему

ее муж.

Она выпустила струйку дыма в потолок.

"Значит, он думал, что вас наняли работать против

он, " сказала она с легким смешком. "Он

имеет

комплекс преследования

. Я очень надеюсь, что доктор Сондерс сможет его вылечить. У него

сложились самые странные представления о вас, мистер Хоскинс. Он говорит

, что ты - источник молодости для одного человека. Должен сказать, это

звучит довольно интригующе. Почему вас послали к доктору

Сондерсу, или это невежливо спрашивать?"

"Пей!" - крикнул я. Я объяснил. "Если вы развяжете меня, миссис Инглефритц, я буду

покажу тебе."

Она сверкнула сочувственной улыбкой.

"Что ты мне покажешь?"

Это была явная провокация - старая женская манера раз-два-

но мне было слишком жарко и раздраженно, чтобы принять вызов.

"Пожалуйста, развяжи меня", - умоляла я. "У меня начинаются судороги".

Она подошла ко мне и встала намного ближе ко мне

чем было строго необходимо для этой цели. Я уловил

теплый аромат какого-то более дорогого вина на

рынке. Очевидно, что Дороти Инглефритц нужно было ублажить.

В противном случае она могла бы держать меня связанным до бесконечности. "Просто сними

с меня эту веревку, и я преподнесу тебе большой сюрприз".

Она притворилась шокированной, затем приложила палец к

губам и на цыпочках вышла из комнаты. Мгновение спустя она

вернулась. "Я заперла наружную дверь, - объяснила она, - я не

хотела, чтобы кто-нибудь ворвался. Люди могут не понять."

Я скажу это от имени миссис Инглефритц. Возможно, она была немного

навеселе, но она сняла с меня бельевую веревку в довольно короткий

срок. Я встал, потянулся и подождал, пока

колючки сойдут с моих ног.

"Миллион благодарностей!" Я сказал ей. "Ты ангел, а не

к тому же слишком сильно замаскированный."

Она стояла между мной и дверью.

"Ты сказал что-то о сюрпризе", - сказала она, поднимая

ее темные глаза смотрят в мои с выражением соучастия.

"Ты когда-нибудь купалась в шампанском?" - Спросил я.

Она выглядела испуганной и начала пятиться. В другом

в какой-то момент я был уверен, что она с криком выбежала бы в

гостиничный коридор, поэтому я прыгнул вперед и взял ее за

плечи.

"Здесь нечего бояться", - заверил я ее. "Ты просто

залезай в ванну, и я напою тебя шампанским. Я

уверен, что это будет у тебя не в первый раз, " добавил я. "У такой красивой женщины, как

Дороти Инглефритц, должно быть, их было много".

Ее глаза потемнели от испуга , когда я развернул ее

и подтолкнул ее в направлении ванны.

"Просто залезай в ванну", - настаивала я. "Все будет

все в порядке. Дверь заперта."

"Это было бы неприлично", - прошептала она. "Я едва ли знаю

ты".

"О!" Казалось, что ее проблемой была скорее скромность

, чем нежелание приобретать новый опыт. "Пусть это не беспокоит

тебя. Я пойду в соседнюю комнату, и когда ты будешь в ванне, в этом

не будет ничего неприличного. Пузырьки будут совсем как в

ванне с пеной, " объяснила я. "Возможно, вместо этого вы предпочли бы

игристое бургундское", - добавила я. "Это подошло бы к

твоим темным волосам".

"Д-д-да!" - пролепетала она.

Это означало, что я должен был пройти через это. К настоящему времени она была

убежденная, что она имеет дело с сумасшедшим, и если я

не докажу обратное, я пропал.

"Сюда!" - Сказал я. "Не бойся. Я не причиню тебе вреда. Просто

ты залезай в ванну и пой, когда будешь готова, чтобы я

наполнил ее. Я подожду в соседней комнате."

Она сильно дрожала и согласно кивнула, поэтому я

закрыл дверь ванной и ждал снаружи, пока не услышал

, как дрожащий голос зовет: "Хорошо, мистер Хоскинс".

Я был полон решимости, что на этот раз не должно быть

возможности обмана. Я должен убедить хотя бы одного человека

, что я был полностью на уровне.

"Не волнуйся!" - Позвала я, приоткрывая дверь на щелочку. "Я

не войду. Ванну, - продолжил я командным тоном,

как это понимают в вооруженных силах Соединенных Штатов, -

наполните игристым бургундским".

"Ой!"

Раздался сердитый крик, и мгновение спустя Дороти

Инглефритц, мокрый, влетел в спальню и влепил

мне пощечину.

"Ты ублюдок!" - взвизгнула она. "Здесь холодно! Посмотри на мой

одевайся!"

Я отшатнулся от ужасного зрелища. Я забыл

указать температуру вина и понял, что

живая брюнетка внезапно оказалась погруженной в

от кончиков пальцев ног до уровня ушей в хорошо охлажденном

искрящемся бургундском.

"Ты!" Она набросилась на меня с кулаками , и мне пришлось

возьми ее за руки.

В каком-то смысле это послужило ей на пользу. Она залезла в ванну

, но, будучи убежденной, что имеет дело с сумасшедшим,

предусмотрительно сохранила всю свою одежду.

Пеньюар кремового цвета теперь был темно-красным, с которого стекали капли, и он

облегал действительно впечатляющий торс таким образом, который

запретили бы цензоры. Растрепанные перья на ее

маленьких туфельках свисали до лодыжек, а там, где она

стояла, на темно-сером ковре образовалась темная лужа. Она

продолжала кричать с действительно поразительной интенсивностью.

Требовались решительные меры. Я потащил ее за собой

в ванную и схватил пару полотенец большого размера

с барной стойки lucite над ванной.

"Сюда!" - Приказал я. "Перестань орать и сними эти вещи

. Хорошенько разотрите себя, и вы не простудитесь. Ты

ужасно выглядишь", - заключила я, опыт научил меня

, что это замечание успокоит почти любую женщину,

которая устраивает истерику.

Она перестала кричать и схватила полотенца.

Поэтому я вернулся в спальню и стал ждать, пока она разберется

с бургундским кризисом. Мгновение спустя раздался

щелчок ключа в замке, и дверь в

коридор отеля открылась. Мужчина вошел так, словно это место принадлежало ему.

Он был среднего роста, с аккуратными темными усиками,

на нем были утренний пиджак и брюки в полоску. В петлице у него была

белая гвоздика.

"Кто вы?" - спросил он как ни в чем не бывало. "И

что ты делаешь в этой комнате?"

Он спокойно направился к домашнему телефону, стоявшему на

подставке между двумя кроватями. Через мгновение он позвонит

домашнему детективу, и тогда возникнут новые проблемы.

"Подождите минутку, мистер Пастон", - настаивал я, догадываясь, что это

должно быть, партнер Мартина Инглефритца.

Он на мгновение остановился, положив руку на

инструмент. Я не предпринял никаких попыток перехватить его, и было

ясно, что у него будет время подать сигнал оператору, если я

попытаюсь вмешаться. Я был слишком далеко, чтобы остановить его.

"Миссис Инглефритц принимала ванну, - объяснил я,

" и она попросила меня подождать здесь, пока она не будет готова. Меня зовут

Хоскинс, Чарльз Хоскинс. Я пришел сюда сегодня утром с

мистером Инглефритц".

"О!" Пастон казался удивленным. "Я думал, он

выдумал тебя. В любом случае, мистер Хоскинс, я хотел бы знать,

по какому делу вы находитесь в этой комнате."

Дверь ванной открылась, и появилась Дороти. Она

умудрилась смастерить себе что-то вроде полупрезентабельного костюма

из двух банных полотенец и крепко ухватилась за

то же самое и была довольно взволнована.

"Фредди!" - воскликнула она. "Самое замечательное, что есть

просто случилось." Она повернулась ко мне. "Это

был

Бургундский. Я

попробовал немного, прежде чем все вытекло из ванны."

Партнер Мартина Инглефритца присел на край

одной из кроватей - один из непростительных грехов гостиничного служащего -

и укоризненно посмотрел на нее. Затем он снова повернулся ко мне.

"Вино!" - объяснила она. "Целая ванна этого. И хороший

вино. Как, черт возьми, тебе это удалось?"

"Это, - ответил я с достоинством, - секрет

руководства. Мистер Инглефритц предложил мне половину валового

дохода от бара "Авалон", если я подпишу контракт.

Пастон стал таким же осторожным, как тот, чья карьера основана на

успешном разочаровании продавцов. "Мой партнер не

психически ответственен", - заметил он. "Он находится на лечении в частном

учреждении. Пятьдесят процентов - это смешно. Что

вы можете предложить, мистер Хоскинс?"

"Тихо!" - крикнул я. Дороти на мгновение забыла ухватиться за

угол верхнего полотенца, и оно упало на ослепительный

миг, прежде чем она снова оказалась на перекладине ". Мистер Хоскинс

замечательный человек, Фредди. он наполнил всю мою большую ванну

с вином просто так! И я в этом участвую! Оо! было холодно. Но

это было восхитительно на вкус...

Служащий отеля проигнорировал ее. Это был бизнес и

женщины были чужими, пока не началась часть расходов.

"Каково ваше предложение, мистер Хоскинс?" - спросил он. "Вы кажетесь

умным продавцом. Я соглашусь с этим. Теперь давайте перейдем

к условиям. Я не уверен, что нам это будет интересно. "Авалон"

полностью удовлетворен своим нынешним запасом."

В глубине моей головы было воспоминание о том, что

Инглефритц сказал мне, что его жена и партнер

рассматривают возможность продажи Smithson group - крупной гостиничной

компании, занимающейся производством спиртных напитков, которая контролировала девять десятых всего

виски, которое продавалось в барах страны.

"Смотри сюда, Пастон", - сказал я мужчине на кровати. "Давайте не

будем фехтовать. Я знаю, что синдикат Смитсона заинтересован в

этом отеле. Если вы поиграете в мою игру, я могу помочь вам увеличить

стоимость. Как насчет этого?"

Пастон погладил свои маленькие усики.

"Каково ваше предложение?" - спросил я. он повторил.

"Просто устройте меня в баре под моим собственным руководством,

здесь, в отеле, " сказал я. "Я поставлю выпивку и заплачу

тебе половину от общей стоимости. Мы назовем это Фонтаном Молодости. Я не буду

продавать ничего, кроме самых лучших вин и ликеров, и буду удерживать

цены на низком уровне. И хорошие большие очки тоже. Я оплачу все операционные

расходы из своей доли".

Пастон задумался. "Это можно было бы сделать, -

неохотно сказал он, - но откуда мне знать, что ты сможешь это сделать? Большая часть

хороших вещей связана Большой тройкой ".

"Попробуй меня и увидишь!" - Настаивал я. "Миссис Инглефритц, не могли бы вы

не могли бы вы принести мне пустой стакан из ванной?"

Она подчинилась мне. Я взял стакан и протянул его ...

Ну, при данных обстоятельствах я мог бы сказать, что Пастона

можно было бы назвать партнером по сну.

"Вот вы где, мистер Пастон", - сказал я. "Теперь закрой глаза

и скажи мне, что бы ты хотел выпить. Как насчет

шампанского?"

Он снисходительно кивнул. Это был новый виток в

умении продавать, и я мог сказать, что он был заинтересован.

"Шампанское подойдет", - сказал он мне.

"Какой-то конкретный год или бренд?" - Спросил я.

"Как скажешь", - ответил он с видом

снисходительность.

"Тогда ладно. Давайте выпьем Lanson 38-го года выпуска. Закрой глаза,

пожалуйста. Стакан, - приказал я, - наполни "Лансон" 38-го года.

Пастон открыл глаза и посмотрел на стакан, послушно

покрывающийся сверху одними из самых дорогих пузырьков

в мире. Он осторожно потягивал его, держа капающий

стакан подальше от пальто и полосатых брюк, чтобы не испачкать

свою рабочую одежду.

"Превосходное вино!" - объявил он. "Действительно первоклассный". Он

поставил стакан на телефонный столик. "Это один из

самых умных приемов продаж, которые я когда-либо видел, мистер

Хоскинс", - снизошел он. "Я склонен принять ваше

предложение. Но сначала давайте проведем пробный запуск."

"Что вы имеете в виду под пробным запуском?"

Он повернулся к миссис Инглефритц. "У старины Джорджа сегодня отличный день

прочь, Дороти, " объяснил он. "Я планировал закрыть

бар "Три медведя" этим вечером. Предположим, мы позволим мистеру Хоскинсу

справиться с этим в течение нескольких часов и посмотрим, что из этого получится.

Конечно, - добавил он для меня, - если мы решим установить

этот Фонтан Молодости, мистер Хоскинс, нам потребуется немного

времени для получения необходимых разрешений и установки".

Я быстро пришел к своему выводу. "Если ты сможешь снабдить меня

рабочей одеждой и дашь мне клубный сэндвич и

стакан молока, договорились", - согласился я. "Я голоден".

"Три медведя" никогда не были одним из моих мест времяпрепровождения.

Это было слишком мило даже для моих друзей, путешествующих на работу

и это казалось неуместным в таком отеле континентального стиля, как

"Авалон". На самом деле, я никогда раньше не ступал в него ногой

до того дня.

Это был своего рода компромисс между маленьким немецким

Ратскеллер и знамя Авалона выцветший французский-

стиль шато - все из черного дерева и кабинки, но никаких вычурных

пивных кружек или резьбы. Одновременно здесь могло разместиться около тридцати гостей

, а сама микшерная стойка была едва ли четырех футов

в ширину. Обычный запас спиртного был заперт, и меня

посадили в белую куртку рядом с усталым молодым

официантом со светлыми глазами, который должен был разносить напитки. Его звали Луис, и он

родом из Бруклина. Он не знал, что делать со

всем этим делом.

Позади бара, на одном конце, была панель, похожая на люк,

открывающаяся в узкий служебный коридор, который окольным путем вел к

кухням. Это идеально соответствовало моей цели

. По моему указанию Луи установил маленький столик прямо

внутри прохода и поставил рядом с ним складной стул. На

самом столе я разложил все доступные барные

бокалы. Затем я сел рядом с ними и

дал Луису его инструкции.

"Администрация проводит научную проверку

алкогольных привычек наших гостей", - объяснил я. "Мы хотим проверить

их реакцию на цену и качество. Все напитки будут стоить

доллар, включая налог. Вы принимаете заказ и говорите мне, что

требуется. Я дам тебе стакан, а ты подай напитки."

Луис печально кивнул. "Хотите обычный раскол на

чаевые?" - спросил он.

"Э-э-э! Ты можешь оставить чаевые себе, " заверила я его, " просто чтобы я

получи доллары."

Он казался немного веселее от этой новости.

"Только не забудь сказать гостям, что все напитки стоят

доллар", - напомнила я ему. Затем я взглянул на свои наручные часы.

Было почти пять. Пастон и я договорились, что мы

откроем "Три медведя" в пять и продлим пробный запуск до

четырех часов. К девяти часам я был уверен, что мы сделаем

запись, которая убедит его в ценности моего

предложения. Конечно, в середине лета в "Авалоне" было не

много гостей, но в баре было прохладно и тихо,

и у него была хорошая репутация места, где можно

спокойно выпить коктейль.

Мы только что открыли дверь и ожидали наших первых

клиентов, когда Луи стремительно вернулся в мою каморку и

быстро сказал мне "О-о".

"В чем проблема?"

"Жена босса", - прошептал он. "Миссис И. Она пышка.

Постоянный приказ таков: никакой выпивки для нее."

Я пожал плечами. Доброжелательность бойкой брюнетки

стоила того, чтобы рискнуть. Пастон не смог бы свернуть свою сделку, если бы

она не согласилась.

"Сейчас ничего не могу с этим поделать", - сказал я ему. "Это строго

научный тест. Ты примешь ее заказ-"

Наша профессиональная беседа была прервана

властным стуком по одному из столов, за которым почти

сразу последовал хриплый женский голос, зовущий "Чарли".

Луис поспешил к выходу, и я слышала, как он принимает

заказ Дороти. Очевидно, он был в растерянности, потому что мгновение спустя она

появилась в баре и заметила меня в моем импровизированном алькове.

Я встал и подошел к деловой стороне прилавка.

"Да, миссис Инглефритц?" - Спросил я. "Что это будет?"

Она подмигнула мне. "Между нами, девочками," прошептала она, "я

выдержал бы двойной бренди.

"Какой-то определенный вид?"

Она тщательно обдумала. "Есть ли что-то не так с

Martel?" - спросила она.

"Ничего, кроме алкоголя", - подумал я, удаляясь в свою

импровизированную мастерскую и шепотом приказывая большому нюхательному аппарату для бренди

наполнить его коньяком сорокалетней выдержки. Повинуясь

таинственной силе, которая держала меня в своих тисках, стакан

мгновенно наполнился дедушкиными руинами. Я

осторожно внес его внутрь и поставил на стойку перед ней. Дороти

протянула дрожащую руку, но затем передумала

. Вместо этого она осторожно склонила голову над стаканом,

как лошадь, и сделала несколько глотков. Ничего из этого не пролилось. Затем

она подняла на меня глаза и воскликнула: "Ты замечательный,

замечательный мужчина!"

Я пробормотал что-то вежливое о стремлении понравиться.

Она улыбнулась и протянула руку. Она все еще дрожала.

"Посмотри на это, Чарли", - сказала она. "Наверное, я просто неженка.

Я продукт современной цивилизации, Чарли. Я мягкий.

Вот кто я такой, мягкотелый!"

"Но только в нужных местах", - галантно заверил я ее.

"Разве ты не прелесть?" спросила она и протянула руку с

обеими руками за наполненный до краев сниффер. На этот раз ей

удалось поднести его к губам без особой вибрации

и сделать второй глоток. С первой попытки я заметил, что на кончике ее носа появилась капля

бренди.

"Спасибо, Чарли", - тихо сказала она. "Мне это было нужно".

Луис быстро выдал "Тсс!", что предупредило о появлении еще одного облака

на горизонте. Это был Фредерик Пастон, выглядевший до невозможности

таким, каким он и был, - менеджером столичного

отеля класса люкс. Он тихо подошел к бару, взял

бокал бренди Дороти и понюхал его. Затем он сделал глоток

и посмотрел на меня с оттенком обвинения.

"Этот бренди невозможно достать", - заметил он. "Я должен

предупредили вас , что миссис Инглефритц-"

"Сейчас же, Фредди!" - запротестовала брюнетка. "Я думаю, что ты

ужасный."

"Вам лучше поторопиться", - сказал он своему партнеру

жена. "Я присоединюсь к вам через несколько минут".

С покорностью, которая удивила меня в хозяйке бани,

она пожала своими стройными плечами и покинула "Трех

медведей", ступая как Златовласка. Луи тактично отошел

в дальний конец зала, делая вид, что полирует

столы и переставляет стулья, в то время как Пастон перегнулся через

барную стойку и посмотрел мне в глаза.

"Ты умный оператор, Хоскинс", - сказал

мне менеджер. "Я полагаю, Мартин подговорил тебя на это. Его жена

алкоголичка, и бренди - ее самая большая слабость. Теперь позвольте мне

сказать вам только одну вещь. Если я поймаю, что ты подсунул ей столько же,

сколько запаху пробки, вся сделка расторгнута. Я должен выстрелить

ты прямо сейчас, но любой, кто может откопать довоенный

"Мартель"...

"1909", - сообщил я ему.

"Неважно. Я беру этот стакан для анализа. Кто - нибудь

у того, кто может это сделать, есть что-то, что интересует отель

Avalon. Где ты это взял?"

Это был мой ход. "Это мое дело, Пастон", -

заявил я. "Но я не работаю на вашего партнера, и вы

не давали мне никаких инструкций относительно его жены. Мои правила для

управления баром просты. Пока люди ведут себя хорошо

, я даю им то, что они заказывают, и беру с них по

доллару за выпивку ".

Ухоженные брови Пастона поднялись и опустились с

тошнотворным покачиванием. "Один доллар!" - почти выкрикнул он, прежде чем

сумел сдержаться. "Этот "Мартель" должен продаваться по

пять долларов за штуку, а в этом

ингаляторе больше половины пинты".

Я рассмеялся. "В этом вся идея", - объяснил я. "Таким образом, мы

получите огласку, как только люди узнают об этом ".

Он что-то пробормотал себе под нос, подобрал

остатки напитка Дороти, повернулся и скользнул -менеджеры отеля

никогда не ходят пешком - из "Трех медведей". Прежде чем я

смог понять, впечатлила ли его эта идея или

шокировала моя не от мира сего, вошла пара ошеломленных долларами

магнатов, уселись за столик и позвали Тома

Коллинза.

В течение следующего часа мы с Луисом были заняты, но

запасы ни разу не иссякли, хотя нам пришлось послать за дополнительными

бокалами, и от наших посетителей не последовало никаких протестов. Даже

по цене в доллар мартини, напитки были лучшими в

мире, и если бы вы хотели сэкономить, вам бы вообще не пришлось

приходить в "Авалон".

Вскоре после шести, без всякой видимой причины, торговля замедлилась

, и меня отвлек от сосредоточенности на

иссякающем запасе стаканов тяжелый топот ног в

маленьком служебном проходе.

"Эй, ты!" - крикнул я. Голос мужчины был хриплым, и, казалось,

находиться примерно в семи футах от него в тусклом свете.

"Да?"

"Смотри сюда, Мак", - мужчина сразу перешел к делу,

"давайте взглянем на ваш профсоюзный билет".

"Моя визитка?"

"Да! Профсоюз барменов. Мы организовали этот отель ".

он передавал и нависал надо мной, как грозовая туча.

"Но я не бармен", - сказал я ему. "Я агент по снабжению

. Я устраиваю руководству демонстрацию

новой линейки спиртных напитков".

Этот призыв к грубой коммерциализации, казалось, озадачил

его, но ненадолго. "Если ты готовишь напитки для

клиентов, ты бармен, Мак", - решил он. "И ты

должен принадлежать к профсоюзу".

Это было непредвиденно. Это требовало быстрого принятия решения.

"Сколько это стоит?" - спросил я. - Спросил я. "Я куплю профсоюзный билет,

если это то, что тебе нужно."

Агент профсоюза вовсе не счел это смешным. "Смотри

сюда, Мак, - прорычал он, - если ты знаешь, что для тебя хорошо,

ты справишься с этим. Ты должен пройти стажировку, чтобы вступить в

профсоюз, и именно профсоюз говорит, где ты работаешь. Это заведение

близко к тому, чтобы стать лучшим в Нью-Йорке. Это сотня

участников, выплачивающих взносы, выстроившихся в очередь в ожидании места здесь ".

"Как насчет этого?" - Поинтересовался я. "Вы назначаете мне постоянного

бармена, и я просто передаю ему напитки. Он получит

плату. В моей компании внедрен новый процесс", - неразумно добавил я

. "Напитки подаются уже смешанными".

Очевидно, это был не тот путь к сердцу

профсоюза барменов. Марш технологий уже

подорвал союз музыкантов с радиозаписями.

Американские миксологи не приветствовали бы любую систему,

которая делала бы их усилия с бутылками и шейкером

менее необходимыми. Кроме того, казалось, что мой план вызвал

трудности с юрисдикцией.

"Никс!" - предупредил меня делегат. "Ты смешиваешь напитки и

отдаешь их бармену, тогда он не присматривает за баром. Это

делает его официантом, понимаете? Профсоюз официантов не потерпел бы

этого. Мы не придерживаемся готовых напитков ", - добавил он. "Это

против правил профсоюза - подавать их только на "Пуллманс"."

Наш разговор был прерван Луисом, который пристал

его голова внутри моего убежища.

" Новоорлеанский Джин-шипучка, " пробормотал он. "Один Черный

Этикетка и содовая."

Мне не нравилось работать под сердитым взглядом

тех, кто называл меня Мак, но выбора не было. Я

взял стакан и прошептал свои инструкции. Он был наполнен

сливочным отваром, который в моей юности был

известен как "Ангельская рукавица" - напиток для падших женщин, которые

не прочь были снова оступиться. Затем я проделал то же самое

со скотчем с содовой. Луис забрал у меня очки

и исчез.

"Фу!" Делегат профсоюза уставился на меня с

отчетливое отвращение.

"Да?" - Спросил я.

"Значит, ты один из этих рэкетиров", - пророкотал он. "Мог бы

из известных ему. Ловкий оператор, не так ли?"

"Все это предельно просто", - начал я.

"Да? Что ж, позволь мне сказать тебе кое-что, что будет

к тому же очень просто. Понимаешь, ты сегодня вечером приходишь с дежурства, и

это будут какие-нибудь парни, которые будут ждать тебя, понимаешь, и

они собираются дать тебе немного очень простого

убеждения ".

Я сказал ему, что это кажется излишне резким, что я

вполне готов согласиться на наличные.

Представитель возмущенной общественной организации

честные производители напитков издали грубый смешок.

"Отличная сделка, Мак", - заметил он. "Я видел, как ты это делаешь

собственными глазами. Устанавливаем их вот так, не используя

никаких гигиенических флаконов. Черт! это противоречит Департаменту здравоохранения

и

правила профсоюза. Я даю тебе честный шанс".

он зловеще заключил: "и ты бы не согласилась на это. Теперь

ты получишь по заслугам. Увидимся,

Мак, " добавил он с жутким видом дружелюбия.

Он повернулся и зашагал прочь по маленькому коридору, который

сообщался с кухнями отеля, оставив меня

гадать, удовлетворятся ли профсоюзные головорезы

избиением меня или будут настаивать на том, чтобы выбить мне зубы. Но

мы, Хоскинсы, упрямы, и мне оставалось еще больше двух часов

пробного забега в баре до конца. К девяти часам я мог

начать беспокоиться о своей личной безопасности.

В девять часов мы прекратили разносить напитки, а к

половине десятого избавились от последнего посетителя с помощью

древнего трюка - выключили свет. Пробный запуск

прошел успешно. Мы заработали 287 долларов, из которых 171 доллар был

наличными, а остаток был оплачен гостями отеля.

Чаевые Луи составляли до 33,25 доллара. Я как раз убирал в карман

140 с лишним долларов, которые составляли мою половину выручки, когда

снова появился Фредерик Пастон. Казалось, он ушел с

дежурства, так как его официальный вырез и полосатые брюки были

уступил белому смокингу, темным брюкам и

широкому поясу, который был практически с острова Ява. Он подождал

, пока Луи ушел, а я повесил свой белый пиджак и

надел темно-синее пальто, которое подходило к моему хорошему костюму для поиска работы

. Я вручил Пастону пачку подписанных барных чеков

и остаток наличности, составляющий пятьдесят процентов "Авалона".

Он с презрительным видом сунул подношение в карман, а затем

жестом пригласил меня сесть за мой собственный бар.

"Мне очень жаль, мистер Хоскинс", - резко сказал он мне. "Этого не будет

делай. Это не Авалон. Сделка отменяется".

Я указал, что за четыре часа я заработал на

отель примерно за 150 долларов, но это не стоило ему ни цента.

"Прислуга пожаловалась", - величественно произнес он. "

Бармены пригрозили объявить забастовку, если я не уволю

тебя. Я отговорил их от этого, пообещав, что тебя

уволят по окончании рабочего дня. Кроме того-"

"Кроме чего?" Я был зол. Прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз

видел сто долларов наличными, которые действительно

принадлежали мне, что я начал мечтать о том, что я мог бы

купить для Мэдж и Эллен, как только запустил Фонтан молодости

.

Пастон обвиняюще кашлянул. "Откровенно говоря, мистер Хоскинс,

в ваших...э-э ... связях есть что-то, что

не устраивает "Авалон". Такое место, как это, должно быть похоже на

жену Цезаря, все для всех мужчин, и мы не можем позволить себе

никакого скандала ".

Я спросил, какого рода скандала он может ожидать от

продажи хорошего алкоголя по справедливым ценам - исключения из

Ассоциации отелей или ареста как радикала? - но он перешел к

другому вопросу.

"Один вопрос, в котором я не совсем уверен, мистер Хоскинс, - сказал он,

- это то, как вы вписываетесь в картину Инглфрица. Мартин, бедный старина

! привел тебя сюда, и я застукал тебя, когда ты давал миссис

Инглефритц бренди, когда это

строгий

правило Авалона гласит, что

ей нельзя позволять пить. Так что я отменяю сделку

и, если вы не возражаете, я попрошу вас выйти через служебный

вход - сейчас же! Вон там!" - и он указал на

узкий проход, через который ушел возмущенный

делегат профсоюза барменов.

Опасность обостряет ум, говорят мне. Во всяком случае, я

вспомнил, что разгневанный громила, который настаивал на том, чтобы называть

меня "Мак", в последний раз видел меня в белой куртке и,

поскольку в то время я сидел в полумраке, не мог

определить мой рост и почти не видел моего лица. На

самом деле, если не считать усов, мистер Пастон был примерно моего

телосложения и роста, и теперь

он

был одет в белую куртку.

"Хорошо, Пастон", - согласился я. "Если ты так говоришь, сделка расторгается

и никаких обид. Если вы не возражаете показать мне

выход - я здесь чужой - я попрощаюсь с вами

снаружи."

Партнер Инглефритца улыбнулся от удовольствия. По - видимому , он

боялся, что я могу поднять шум, но теперь я сотрудничал.

"Никаких проблем, Хоскинс", - снизошел он. "Только ты

следуйте за мной".

Проход вел к маленькой железной двери, которая открывалась

наружу, в темный переулок. Пастон толкнул ее и

уверенно шагнул наружу, в теплую летнюю

темноту. Я ждал напряженный момент. Конечно,

американское рабочее движение не собиралось меня подводить.

Организованный труд не подвел меня в моей нужде. В

полумраке снаружи я увидел, как пара неуклюжих фигур приблизилась

к Фредерику Пастону в белой куртке. Раздался хороший,

солидный стук, вздох и возглас честных пролетариев,

пытающихся убедить товарища по труду в том, в чем заключаются его истинные

интересы.

"Ты грязный подонок!" - прорычал один.

"Ты вошь!" - согласился другой.

Пастон резко упал , но мужчины подхватили его и удержали

вертикально, в то время как они по-лягушачьи тащили его прочь в темноте.

Я услышал, как захлопнулась дверца такси и звук

мотора, удаляющегося от "Авалона".

Команда убеждения, очевидно, перевела исполняющего обязанности менеджера

"Авалона" в какое-нибудь более безопасное место и собиралась привести ему

убедительные аргументы.

Я прикинул, что, принимая во внимание тупость

человека, который назвал меня Маком, пройдет по меньшей мере час

, прежде чем головорезы поймут, что произошла небольшая

ошибка, и что к тому времени Пастон будет искать

больницу, а не меня. Так что у меня было самое большее два часа

свободы действий, чтобы составить новые планы.

Казалось очевидным, что решение лежит на Дороти Инглефритц. С ее мужем

в сумасшедшем доме, а ее бойфрендом в руках надежных

представителей угнетенного рабочего класса, я мог быть

свободен от вмешательства извне.

Итак, я поднялся на лифте на четырнадцатый этаж и подошел к

двери квартиры Инглефрица. Там была аккуратная маленькая

кнопка, при нажатии на которую внутри раздавался аккуратный маленький двухцветный

звон. Я подождал некоторое время и уже собирался попробовать

колокольчики снова зазвенели, когда дверь открылась и Дороти стояла

и смотрела на меня через порог. Она посмотрела на меня

рассеянно, а затем ее глаза загорелись, как на Кони-Айленде

субботним вечером.

"Чудо-мужчина!" - булькнула она. "Заходи и сделай

чувствуйте себя как дома. Это все за счет заведения".

Я последовал за ней в гостиную, которую можно было бы

разместить в витрине магазина Macy's, не мешая движению транспорта, и сел

на стул с тонкими ножками, имитирующий Людовик XV. На Дороти был

белоснежный номер с открытыми плечами, который, по-видимому,

должен был вызвать желание порвать его до конца

. Она сидела, наполовину подвернув под себя ноги, на краю

небольшого, но достаточного дивана. "Что я могу сделать для

ты

,

Чарли?" - спросила она.

"Закажи мне что-нибудь поесть", - сказал я, - "а потом расскажи мне, как

выбирайся отсюда живым".

"Ни тикай, ни васи!" - сказала она мне.

"Бренди?"

"Ммм-м-м!"

Это был бренди - целый серебряный кувшин для воды-

лучший в полушарии. Поэтому она позвонила в службу обслуживания номеров

и попросила прислать сэндвич с курицей, кофе со льдом

и дынные шарики. Затем она сделала глубокий и искренний глоток

бренди.

"Я

не надо

посмотрим, как ты это сделаешь, Чарли, " настаивала она.

"Фредди сказал, что это был просто трюк, но есть трюки и

хитрости

, разве нет? Давай, Чарли!"

Я покачал головой. " Нет , пока я не узнаю , как мне отсюда выбраться

безопасно, " настаивал я.

"А ты знаешь

хотеть

чтобы уйти?"

Она бросила мне вызов поверх кувшина с бренди

- она пила прямо из носика - и слегка помахала мне правой

ногой. Соблазнительный. Я подумал, что попробую новый

подход.

"Скажи мне, Дороти, " спросил я, " почему красивый

такая женщина, как ты, позволила себе спутаться со старым негодяем

как Мартин Инглефритц и такой давленый пижон, как Пастон?" Она

поставила кувшин и мечтательно улыбнулась.

"Это Рай!" - сказала она. "Путаница? О, ну, я полагаю

, что я перепутан - с Фредди, я имею в виду. Но между ним и

Мартином, они просто настолько вонючие богачи, что не имеет

смысла упускать все эти деньги просто потому, что они достались

паре парней ".

"Я понимаю это!" Я сказал ей. "Здесь ты верно подметил. Но

в таком случае, Дотти, к чему эта пьянка? Там есть нечто большее, чем

выпивка, на что можно потратить твои деньги ".

"Есть ли?" - спросила она. "О, да, я знаю. Одежда и

драгоценности и духи, духи, драгоценности и одежда.

Но я не любительница гулять на свежем воздухе, Чарли. Я не умею играть в гольф или

теннис. Я не умею кататься на лыжах, плавать или ездить верхом. Я не возражаю против пейзажа,

пока он остается на своем месте, но я всегда говорю, что если бы Бог

хотел, чтобы люди смотрели на пейзажи, он бы поместил Альпы

в Бронксе и Палм-Бич в Бруклине ".

"Есть дети-" - начал я, как обязанный долгу.

Дороти коротко фыркнула от невеселого смеха. "Кто в

кому понадобился бы ребенок, похожий на Мартина или Фредди?"

спросила она довольно. "И какой ребенок в здравом уме

захотел бы меня в матери?" - добавила она. "Значит, это бренди, Чарли,

бренди. А это хороший бренди." Она налила себе

еще струйку из горлышка кувшина с водой.

"Может быть, у тебя что-то есть", - согласился я.

"У меня есть все", - сказала она с самодовольным

развязность ее торса. "И все это очень скучно, Чарли. Дело в том, что

мужчина не может вот так посидеть со мной наедине, не желая

заигрывать со мной. Орехи на пасы! Если им нужны эти

вещи, зачем приезжать в "Авалон"? скажем , я . Вы можете купить его на Третьей

авеню так же просто и за полцены".

Я вздохнул. "Ну, вот один мужчина, который не хочет

заигрывать с тобой, Дороти. Все, что я хочу знать, это как

выбраться отсюда. Профсоюз барменов ждет меня.

Они хотят избить меня, потому что говорят, что я парша. Они

по ошибке схватили твоего Фредди Пастона и увезли его

на прогулку. Но они снова будут ждать меня. Может, на меня и не

особо приятно смотреть, ангел, но я хотел бы сохранить все свои зубы, и

я не думаю, что сломанный

нос помог бы мне найти работу.

Она откинулась на спинку своего гнездышка из маленьких атласных подушек и

уставился в потолок.

"Ты милый, Чарли", - сказала она мне. "Почему бы тебе просто

не остаться прямо здесь? Мы можем посидеть и поговорить, или, если ты хочешь спать

, там есть дополнительная кровать. Никаких пропусков, и мы придумаем

что-нибудь для вас утром. Поцелуй меня! -

внезапно приказала она, как будто что-то забыла.

Я повиновался. От нее пахло бренди, но губы были теплыми

и мягко, и через мгновение она отпустила меня.

"Это верно!" - заметила она деловым тоном.

"Ты на том уровне, что не хочешь заигрывать со

мной. В любом случае, что с тобой такое?"

Я сказал ей, что проголодался, поскольку ни одной женщине, как бы

ни надоедало внимание мужчин, не нравится верить, что

мужчина может остаться равнодушным к ее чарам, когда она их проявляет

.

"Интересно, почему сегодня обслуживание номеров такое медленное", - сказала она.

задумался.

Словно в ответ на ее замечание, раздался быстрый

стук в дверь.

"Я пойду", - прошептала я. "Ты берешь бренди в

Спальня. Я не хочу, чтобы официант на этаже знал об этом."

Она кивнула и, немного пошатываясь, вышла в другую

комнату и закрыла за собой дверь. Стук в

дверь повторился довольно нетерпеливо. Казалось довольно

странным, что официант на этаже не пользуется колокольчиками, но

, без сомнения, на то была причина.

Поэтому я пересек комнату и открыл дверь в

коридор. Лицом ко мне стоял невысокий мужчина квадратного телосложения, с волосами песочного цвета и

небольшим шрамом на подбородке. На нем был

двубортный серый деловой костюм и элегантная серая

фетровая шляпа snapbrim на голове.

"О!" - Глупо сказал я. "Я думал, вы официант. Являются

вы ищете миссис Инглефритц?"

"Нет". Мужчина быстрым шагом вошел в гостиную и

повернулся ко мне со странной полуулыбкой. "Лифтер

предупредил меня, что я найду вас здесь, мистер Хоскинс. Я

искал тебя".

Я вернулся к своему креслу и сел. Я был очень голоден

и не в настроении заниматься всякой ерундой в такой поздний час.

"Я полагаю, вы из профсоюза", - сказал я ему. "Ну,

ответ по-прежнему остается для профсоюза чокнутым. Сделка расторгнута, и я

закончил с "Авалоном".

Мужчина в сером костюме широко улыбнулся. "Ты симпатичная

классный оператор, Хоскинс, " сказал он. "Но это же Уискерс".

"Бакенбарды? Ты с ума сошел?

"Бакенбарды", - повторил он. "Сам Старик. Дядя".

"Послушай, Мак", - я оскорбил его. "Мне все равно, Бог ты или нет

Всемогущий с пятифутовой бородой, я голоден и я устал

и я не буду говорить о делах сегодня вечером. Увидимся

утром, где захочешь".

"Это хорошо, Хоскинс", - мужчина восхитился моим апломбом.

"Вы встретитесь с комиссаром утром в девять

часов. Я агент казначейства Хоукс, и у меня есть ордер

на ваш арест от имени Отдела внутренних

доходов."

Я прикладываю руку к своему ноющему лбу.

"Послушайте, мистер Хоукс, " взмолился я. "Может быть, я действительно сделал

ошибка в моем подоходном налоге. Может быть, я действительно должен тебе больше денег

за 1947 год. Но я-"

Хоукс покачал головой. "Вам лучше сейчас пойти со

мной, Хоскинс", - сказал он с официальной уверенностью. "Вы можете

объяснить это комиссару утром на

слушании".

"Но в чем меня обвиняют?" - Спросил я.

Агент казначейства Хоукс посмотрел на меня с чистым

восхищение. Такие нервы, как у меня, были необычны. "Обвинение,

Хоскинс, " произнес он с ритуальным видом, " заключается в нарушении

Правила внутреннего налогового управления и федеральные законы,

регулирующие производство, транспортировку и продажу

алкогольных напитков. И если вы хотите знать, кто под присягой

подал первоначальную жалобу, то это был менеджер этого отеля,

мистер Фредерик Л. Пастон. Он представил образец вашего

контрабандного бренди, и мы застали вас врасплох по стольким пунктам,

что это не имеет значения. А теперь ты пойдешь со мной по-хорошему или

я собираюсь стать жестким?"

Я прекрасно справился. И мне не помогло то, что на этаже

появился официант с подносом сэндвичей и кофе со льдом

, как только мы вышли из квартиры Дороти Инглефритц.

OceanofPDF.com

ГЛАВА IV

Все еще в бегах

Агент казначейства Хоукс был достаточно любезен, чтобы позволить мне

заплатить за такси, в котором мы оба ехали по раскаленным городским

улицам в окружную тюрьму Нью-Йорка. По дороге он

объяснил, что у федерального правительства есть

договоренность, согласно которой некоторые из его заключенных находятся

на попечении округа при условии возмещения расходов.

Утром, добавил он, он доставит меня к одному из заместителей комиссара США

, и тогда мое дело будет

передано Большому жюри. Тем временем он сказал мне, что я

могу внести залог, и посоветовал мне связаться с моим

адвокатом сразу после слушания. У меня не было адвоката.

"Но разве вам не нужно иметь какие-то доказательства, чтобы предъявить

комиссару?" - Спросил я. "Или правительство США

сажает граждан в тюрьмы по приказу своих агентов".

Хоукс не производил впечатления человека с чувством юмора , но он

слегка улыбнулся в ярком свете уличных фонарей.

"О, у меня есть доказательства", - заверил он меня. "Менеджер

"Авалона" дал мне образец того бренди, которое вы

продавали в баре. Это вещество уже много лет не ввозилось сюда на законных основаниях

. Если мы не поймаем вас на незаконной

перевозке и продаже, мы можем привлечь вас по

обвинению в контрабанде. Вам, солдатам, - добавил он, - лучше поумнеть и

осознать тот факт, что вы не можете переложить все это барахло Черного рынка на

Казначейство США. Мы настроены заполучить вас, ребята. На этот раз ты

не можешь рассчитывать на то, что Сухой закон поможет тебе выйти сухим из воды.

Видишь?"

Окружная тюрьма Нью-Йорка была прекрасной, чистой, впечатляюще

эффективной и крайне удручающей. Хоукс нанял меня

с легкостью, рожденной большой практикой. Дежурный офицер

записал мое имя и возраст и т.д., отобрал у меня спички,

сигареты, ключи, деньги и так далее и передал меня

надзирателю.

"Посадите его в одну камеру с тем крутым парнем из

Гарлема, Шульцем", - распорядился он. "Он еще один федерал.

Обвинение в торговле наркотиками, " объяснил он Хоуксу.

Шульц был невысоким, лысым мужчиной с одутловатым лицом и

хитрая улыбка.

"Я приду завтра первым делом, Джо", - сказал Хоукс

помощнику шерифа. "Я первым

делом отведу его к комиссару. Бутлегер. Кто этот торговец наркотиками?"

Тюремный чиновник ухмыльнулся. "Меня зовут Борегард Бун", -

сказал он. "Мелочи - рефрижераторы и немного снега. Один из

парней Вора в законе."

Шульц бодро похлопал меня по руке. "Давай, ты",

приказал он, важно гремя ключами. "Я покажу тебе

номер для новобрачных, а?"

"Минутку, пожалуйста", - попросил я. "Я голоден.

Можно ли было бы послать за бутербродами и кофе? Возьми

одну из тех десятирублевок, что я перевернул, и оставь сдачу себе".

Офицер кивнул. "Хорошо, приятель", - согласился он. "Schultz

подниму этот вопрос позже".

Внутри тюремного блока на меня напал тюремный запах

- смесь мощного дезинфицирующего средства, прокисшей одежды, нечистот

и отчаяния. Шульц подвел меня к камере с крепкими засовами в

ряду и отпер дверь.

"Я принесу еду через некоторое время", - сказал он с видом

уважения к мысли оставить какую-то часть сдачи

за десятидолларовую купюру.

"Эй! Бун! " позвал он. "Подвинься! Компания, девочки,

компания!" И он захихикал над темной фигурой, сгорбившейся на

нижней из двух металлических коек, которые были прикованы к

стальной перегородке, отделявшей мою камеру от той, что была

слева.

Яркий дуговой светильник в колодце в центре ярусов

камер отбрасывал узор замкнутости на выкрашенные в белый цвет

стены и серый бетонный пол. Обстановка была

простой. Там стояло большое ведро с неплотно прилегающей крышкой.

На койках лежали жесткие на вид подушки. Белая эмалированная чашка

а небольшое ведерко, примерно на треть заполненное водой, завершило

приготовления для комфорта гостей

правительства.

Торговец наркотиками не пошевелился и не подал виду, что

услышал насмешку надзирателя, но слегка вздрогнул, когда

Шульц снова захлопнул дверь со стальными засовами. Я не

знал, что такое Эмили Пост для тюремной жизни - должен ли новичок

ждать первого аванса от пожилых обитателей,

как в Новой Англии, - но никто не может выглядеть таким унылым, как

обескураженный негр, и я чувствовал, что должен растопить

социальный лед.

"Меня зовут Хоскинс", - кивнул я. "Плата за выпивку.

Мне сказали за стойкой регистрации, что тебя зовут Бун. Я протянул

свою руку.

Чернокожий продолжал с несчастным видом смотреть на

пустую крашеную стену перед собой. Он был высоким и

умеренно смуглым, и, когда мои глаза привыкли к световым эффектам в

шахматную доску, я увидела, что он был довольно искусным

костюмером - длинные желтые туфли с острыми носками, светло-коричневые плиссированные

брюки и пальто цвета мороженого из

акульей кожи шоколадного цвета.

" Не хотите ли чего-нибудь выпить, мистер Бун? - Спросил я. "Джин,

может быть?"

Он медленно повернул голову в мою сторону и одарил меня

мрачный осмотр.

"Какой сорт джина вы бы предпочли?" - Гостеприимно осведомился я.

Он слегка расслабился и глубоко вздохнул. "Я неравнодушен к

Дикси Белл, " проворчал он. "Ты оставляешь меня одного, белый мальчик!"

зловеще продолжил он. "Этот Шульц не разрешает тебе покупать

джин, только не в этой тюрьме. Это противозаконно".

Я подошел к ведру с водой и взял маленькую

эмалированная чашка, снятая с крючка.

"Вот, мистер Бун", - сказал я ему. "Ты держишь чашу и

смотри".

Он взял его и позволил ему покачаться между пальцами.

"Не таким образом!" Я убеждал его. "Это прольется. Сюда!" Я забрал

его и положил на пол у его ног. "Чашку, - сказал я,

- наполни джином "Дикси Белл"".

Борегард Бун продолжал смотреть вперед, на стальную

стену, не обращая внимания на наполняющуюся до краев чашу у своих ног. Однако через несколько

мгновений его ноздри затрепетали, когда от полупинты дешевого джина

донесся знакомый аромат. Он посмотрел на нее сверху вниз,

затем на меня, а затем снова вниз. Медленно его рука

потянулась вниз, взяла чашку и поднесла ее к

губам. Было постоянное переливание, и к тому времени, как он поставил кружку

на стол, полных полпинты уже не осталось. Он

одобрительно вздрогнул и затем встал.

"Ты говоришь, тебя зовут

Хоскинс

, босс?" - спросил он.

"Совершенно верно. Чарльз Хоскинс."

" Босс, " спросил Бун новым тоном, " можете ли вы

достаточно уверен, что ходишь по воде?"

Мне эта идея не понравилась, и я съязвил: "Нет, но я могу

танцевать на вине". Я сразу же пожалел об этом; Бун был

серьезен.

"Аллилуйя!" - воскликнул он глубоким, благоговейным голосом. "Тот

Проповедник действительно сказал, что Ты был самым шутливым Человеком."

Это никогда бы не подошло. Я никогда не испытывал такой гордости за

себя, как за то, что позволил этому торговцу наркотиками заняться

религией. "Сюда, Бун", - убеждал я его. "Выпей еще немного.

Еще один раунд того же, кубок!" - Быстро приказал я.

Тюремная чашка из белой эмали снова наполнилась

Дикси Белл. На этот раз Бун пригубил его сдержанно.

"Босс, " смиренно сказал он, " я был довольно плохим парнем.

Так сильно ранил мужчину в Мемфисе, что он умер, а там была девушка,

от которой я ушел, когда у нее родился ребенок. Я не из тех,

кто женится, босс, честно говоря, я не из таких. И я продавал марихуану

школьникам. Ты думаешь, я обречен отправиться в ад, босс?"

И он опустился на колени у моих ног.

"Встань!" - крикнул я. - Приказал я. "Одному Богу известно, что они с нами сделают

, если поймают тебя в таком виде. А теперь не беспокойся о том, что

попадешь в ад. Просто ты рассказываешь судье, что ты сделал, и забираешь

что тебя ждет, а потом, когда ты выйдешь из тюрьмы,

держись подальше от торговли наркотиками, и, может быть, с тобой все будет в порядке ".

"Да, босс", - прошептал он. "Аллилуйя!" - судорожно закричал он

. "Аллилуйя!" Его голос прозвучал ясно и эхом отдался

в окружавшей нас клетке из стали и бетона.

Послышался звук торопливых шагов , и Шульц

появился за пределами решетки.

"О чем этот парень орет?" - сердито потребовал он.

Я сказал, что, по-моему, у него была религия.

"Это чертовски подходящее место для обретения религии", - говорит надзиратель.

жаловался. "Заткнись!" - крикнул я.

" Аллилуйя! " Бун с радостью повторил свою добрую весть.

Шульц обвиняюще фыркнул. "Религия, черт возьми!" - воскликнул он

фыркнул. "Это джин. Где ты его спрятал, Хоскинс? Давай

, раскошеливайся, иначе будут неприятности."

"Осталась только одна ласточка", - сказал я ему. "Я закончу это".

Шульц выглядел обиженным. "Здесь я стараюсь быть милым", - он

пожаловался: "и ты тайком проносишь джин с собой в камеру.

Это противоречит правилам".

Я поднял чашку. Оставалось еще около трети

осталось, поэтому я поднесла его к губам и проглотила залпом.

"Вот так!" Я сказал надзирателю. "Улики исчезли. Сейчас

как насчет тех сэндвичей?"

Но Шульц все еще злился. Должно быть, на

карту была поставлена его работа, или, может быть, в

тюрьме существовала обычная концессия на выпивку, которой я пренебрег.

"Никаких сэндвичей для таких, как ты", - прорычал он. "Ты

ведешь себя как джентльмен, и Гас Шульц будет обращаться с тобой хорошо.

Заключенным в этой тюрьме не разрешается выпивка".

"Как насчет

ты

, мистер Шульц?" - Спросил я. "Тебе позволено

чтобы выпить?"

"Только не это!" - заявил он. "Конечно, я могу пить, но я

особенно то, что я беру на себя по долгу службы."

"Тогда как насчет майского вина?" Я спросил его. "На

в такую жаркую ночь, как эта, майское вино очень вкусно."

Шульц хихикнул. "Майское вино, вы говорите. Далее это будут уже

устрицы. Где бы вы взяли waldmeister для майского

вина в августе? Pfui!"

Я повернулась к кубку и прошептала, чтобы его наполнили

прохладным майским вином. Мгновение спустя аромат сладкой

древесной перловки, пропитанной рейнским вином, разнесся по камере, как

эхо старой песни весенней ночью. Я поднес чашку к

решетке. Он был достаточно мал, чтобы пройти между ними.

"Вот вы где, мистер Шульц", - сказал я. "Бери все, что хочешь.

Там, откуда это взялось, есть еще много чего ".

"Аллилуйя!" - снова воскликнул Борегард Бун, верно

радостно.

"Заткнись!" - крикнул я. Я приказал своему религиозному сокамернику. "Ты получишь

у меня неприятности из-за этого шума".

"Да, босс. Аллилуйя!" - согласился цветной мужчина.

Шульц с сомнением понюхал чашку, а затем взял ее у

я. Он поднес его к губам и проглотил вино

одним движением. Затем он передал его обратно мне между

прутьями.

"Спасибо, мистер Хоскинс", - прошептал он. "Я не знаю, как

ты пронес это мимо стола. Может быть, у тебя есть резиновые

штаны. Я слышал об этом трюке. А теперь, вы просто заставьте этого

негра замолчать, а я принесу ваши бутерброды, сэр. Я

ничего не знаю о запрете употребления алкоголя в камерах. Понял меня?"

Надзиратель ушел, и свет погас. Я был

голодный.

"Аллилуйя!" - Бун становился все монотоннее.

Из соседней камеры послышался стук в стену.

"Да?" - Спросил я.

"Есть еще самогон?" - раздался хриплый шепот.

"Конечно!"

Как по волшебству, за решеткой появилась чашка. "Может

ты достигнешь его?" шепот продолжался.

Я протянул свою руку внутрь. Это было слишком далеко.

"Подержи это", - сказал я. "Я могу наполнить его оттуда. Подожди минутку".

"Джина у тебя больше нет?"

Я задумался, стоит ли предложить ему реальный выбор, а затем

решил оставить все как есть. Начало тюремного бунта на

этой стадии почти наверняка задержало бы мои бутерброды

на неопределенный срок.

"Чего ты хочешь, Мак? Плазма?" - Потребовал я.

Затем я прошептала чашке , чтобы она наполнилась " Дикси Белл "

и он рывком скрылся из виду.

Из соседней камеры я услышал одобрительный вздох, а затем

раздался хриплый шепот. "Миллион раз спасибо, приятель. Когда-нибудь я

сделаю то же самое для тебя. Меня зовут Джонс. Манн

Действуй".

Черта с два ты это сделаешь! Подумал я и сел ждать

сдачи под ключ. Бун внезапно закончил свой личный

припев "Аллилуйя" и погрузился в храпящий сон, который был почти таким же

тяжелым для ушей, как и его песня спасения. Затем послышались

шаги надзирателя. Шульц принес для меня два

сэндвича с ветчиной за пятнадцать центов и полупинтовую банку слабого кофе за десять центов

. Независимо от майского вина, у него

были вполне определенные идеи, как сохранить сдачу

с десятидолларовой купюры или то, что от нее осталось после того, как помощник шерифа

и бегун получили свою долю моих денег.

Верный своему слову, агент казначейства Хоукс появился

ярко и рано, чтобы отвести меня к комиссару США.

Когда правительство решит вспомнить об этом, в соответствии

хабеас корпус

вы не можете находиться под арестом более

двадцати четырех часов без предъявления вам официального обвинения.

Отсюда, как я понял, комиссары США - специальный орган,

состоящий из людей, нанятых правительством для научного изучения

выдвинутых против вас обвинений.

Хабеас корпус

кроме того, это

, казалось, служило другой цели, и эффективной для

правительства.

Хоукс, когда утром он снова принял меня за главного,

был опрятен и по одежде и

внешности был стопроцентным американцем; чисто выбрит, его песочного цвета волосы гладко зачесаны

назад, его зубы, несомненно, были тщательно вычищены средством для чистки зубов,

рекламируемым на национальном уровне, после хорошего завтрака с витаминами

и масса упакованных продуктов для завтрака. Его костюм был

отглажен, воротничок чист, ботинки начищены. Он выглядел как

патриотически настроенный гражданин с ясными глазами, который всего лишь выполнял свой долг,

привлекая меня к ответственности.

Тогда как я, Чарльз Хоскинс, выглядел точь-в-точь как тот

парень с газетной фотографии, которого разыскивают за

двоеженство в Пеории. Мои волосы были растрепаны, и мне нужно было

побриться. Мой старый синий костюм выглядел так, как будто я в нем спал, как

конечно, и было. Черствый сухой хлеб и жидкий кофе, которые

в тюрьме называли завтраком, только усилили во мне чувство

голода. Вы почти могли прочесть "No 97 413", написанное по трафарету

у меня на спине. Я чувствовала себя ужасно.

Хоукс, напротив, был в приподнятом настроении и болтал

со мной в оживленной профессиональной манере, как со старым

каторжником. Погода, как это иногда бывает в конце августа,

внезапно похолодала ночью, и в искрящемся воздухе появилось

ощущение осени.

"Это мой счастливый день, Хоскинс", - сказал

мне агент Казначейства. "Хотя тебе не очень-то повезло. Сегодня утром ты нарисовал одного

крутого заместителя комиссара."

"Кто это?"

"Заместитель комиссара Джейн Рейнс", - объявил он с

удовлетворение.

"Только не Джейни Рейнс!" Я запротестовал. "Не..."

Хоукс кивнул. "Ты угадала с первого раза", - сказал он

самодовольно. "Ты направляешься в Дэнбери, это уж точно, как стрельба".

Я мысленно застонал. Джейни Рейнс была довольно

известной газетной мишенью в начале 1940-х годов, будучи помощником

прокурора в последний срок Ла Гуардии. Одна из Божьих

сторонниц запрета, родившаяся не в том поколении, она

была приговорена к смерти за нарушение правил употребления алкоголя. "У нее идет дождь, но она никогда не

льет", - так колко заметила обозревательница по поводу ее попыток во время войны

запретить военнослужащим, находящимся в отпуске, употреблять спиртное

в Нью-Йорке. Если мисс Рейнс должна была передать мою судьбу, я мог бы

с таким же успехом телеграфировать начальнику тюрьмы, чтобы он зарезервировал старую камеру. Неудивительно

, что Хоукс был весел. Эти доходные казаки могут

говорят, что они только хотят служить целям правосудия, но они

никогда не говорят, какой цели. Судимость не наносит

послужному списку агента никакого вреда, о котором можно говорить при

рассмотрении вопроса о повышении.

Мы ждали в едва обставленной приемной,

с охранниками в форме у дверей, когда Хоукс предпринял

решающую попытку.

"Для умного оператора, Хоскинс, ты довольно туповат", -

сказал он мне. "Это был дурацкий трюк с пронесением спиртного в

окружную тюрьму и крепким орешком. Если бы я рассказал об этом комиссару

Рейнсу, вы были бы за предел. Что ты скажешь, если я

буду держать язык за зубами, а ты пойдешь со мной? Черт! У вас

будет шанс заняться каким-нибудь законом после того, как Большое жюри вернет

обвинительный акт. Это дает вам достаточно времени, чтобы придумать

защиту. Избавь себя от кучи неприятностей, Хоскинс.

Что мне было терять? Учитывая, что "Рейни Джейн" - еще одна

шутка - угрожает судебным скандалом, мне не помогло бы,

если бы меня обвинили в таком вопиющем беззаконии, как

введение джина в личность Борегара

Буна.

"Я согласен!" Я согласился. "Вы просто предоставляете свои доказательства,

а я буду стоять в стороне и ничего не скажу, пока комиссар

не задаст мне несколько вопросов. Тогда мне лучше ответить."

Хоукс с облегчением кивнул. "Она не будет просить тебя о многом",

отметил он. "Я выдвину обвинение и предъявлю

доказательства. Она может спросить, хотите ли вы что-нибудь сказать. Все, что вам

нужно сказать ей, это то, что вы хотели бы проконсультироваться со своим адвокатом и

оставите за собой право на защиту. Это просто: просто позвони своему

адвокату и оставь за собой защиту ".

Он сунул руку в боковой карман своей куртки и вытащил

пузырек с лекарством среднего размера с прикрепленной биркой. На

дне бутылки, которая была закупорена и запечатана, как

Атлантический договор, находилась красновато-коричневая жидкость, которая, как я

предположил, была всеми доказательствами, необходимыми Казначейству на этой

стадии разбирательства "США против Хоскинса". Интересно, подумал я, что стало

с остальными уликами, которые я продавал как незаконный бренди?

Неужели Хоукс проглотил это? Сохранил ли его Пастон? Ну, теперь это

не имело значения.

Мы перешли в комнату для слушаний. Заместитель

комиссара Джейн Рейнс сидела за официальным столом,

возвышавшимся на полусудебном возвышении, с американским флагом,

вывешенным на стене позади нее. Она была

приятной на вид женщиной лет сорока пяти, с теплыми каштановыми

волосами, карими глазами за пенсне, приятным цветом лица и

таким видом, словно точно знала, что собирается с вами сделать.

Если в этой маленькой бутылочке был бренди, я знал, что не могу ожидать

пощады от "Дождливой Джейн". Я подумал, не будет ли Мэдж

возражать против того, чтобы попросить Клэр Боуэн внести за меня залог. Нет

профессиональный поручитель, судя по тому, что я помнил об этом

сомнительном племени, коснулся бы моего дела. И бутылка

сделал

содержит бренди, как, я был уверен, гласила официальная бирка

идентификации, с главой и стихом.

Несколько случаев, предшествовавших моему, мало успокоили

меня. "Дождливая Джейн" много раз

получала свою государственную зарплату. Все без исключения она распорядилась оставить их под высоким залогом

для рассмотрения Большим жюри. Когда было рассмотрено мое дело,

Хоукс подвела меня к своему столу и сняла с себя

обвинение. Это была обычная юридическая галиматья, и звучало

так,

как будто я намеренно, преступно и со злым умыслом

заранее организовал восстание одного человека против виски, направленное против

мира и достоинства правительства Соединенных Штатов, в,,дополнение к мошенничеству с доходами.

"Доказательства?" - автоматически спросил комиссар.

Хоукс полез в карман и положил роковую

бутылочка с лекарством на ее столе. Мисс Рейнс наклонилась,

небрежно, но добросовестно, чтобы прочитать официальную

идентификацию экспоната. Именно тогда у меня случился мой

мозговой штурм. Я не мог надеяться избавиться от бренди

силой мысленного внушения, но если мой подарок подойдет, я мог бы

разбавить его чем-нибудь более мягким. Возможно, несмотря на официальную

пробку и пломбу, эта штука сработала бы.

Я тихо пробормотал: "Бутылка, будь наполнена почти пивом".

Это был самый слабый алкогольный напиток, известный человеку.

Я не осмелился попробовать сарсапариллу или Мокси в этой чрезвычайной ситуации.

До сих пор из

необъятных глубин были вызваны только алкогольные напитки.

Результатом стало чистое волшебство. Раздался громкий хлопок, и

пробка, вылетевшая из-за внезапного давления воздуха, когда

бутылка наполнилась жидкостью, вылетела пулей и ударилась о

потолок, оставив нечестивый шрам на хвостовых перьях

гипсового ацтекского орла, изображенного на барельефе на потолке. По

милости Провидения пуля не попала в голову заместителя

комиссара, иначе могла бы поранить ее.

Бодрый фонтан пенящегося пива, смешанного с бренди,

который вырвался сразу после пробки, не ускользнул от нее.

Волосы и лицо мисс Рейнс были мокрыми, и в зале слушаний

поднялся шум. К тому времени, когда неразбериха

улеглась, казначейские доказательства превратились в

небольшую лужицу на столе.

"

Боже мой!

"Воскликнул Хоукс, потрясенный до глубины души, его

глаза выпучились от ужаса этого. "Дождливая Джейн"

резко постучала по своему столу.

"Что

является

это?" - спросила она со спокойствием, более ужасным

чем гнев. "Это розыгрыш?"

"Честно говоря, мисс комиссар", - дрожащим голосом начал Хоукс.

"Это был всего лишь бренди, как я уже сказал".

"Бренди!" Мисс Рейнс фыркнула. "Я уже должен был бы узнать

запах пива. Я надеюсь, вы не пытаетесь подставить этого

человека, Хоукс. Или вы думаете, что вы что-то перекладываете

на офис комиссара?"

Хоукс был бледен. "Этот парень - анархист", - начал он.

"Это растение. Он Красный. Он..."

Заместитель комиссара призвал его к порядку. "

Обвинения, - заметила она тоном холодным и едким, как сок лайма

, - не предполагали никакой подрывной деятельности. Я сделаю

отчет об этом в Казначейство". Она повернулась ко мне. "Что

у вас есть что сказать по этому поводу, мистер Хоскинс?" - спросила она. "Или

ты в курсе шутки?"

"У меня есть ваше разрешение поговорить с комиссаром?"

спросил я Хоукса. Если бы принцип американского правосудия состоял в том,

чтобы пнуть человека, когда он лежит, я бы играл в эту игру именно так.

"Разрешение?"

"Дождливая Джейн" была поражена.

"Я-э-э...уверена. Продолжай, Хоскинс, " невезучий доход

Агент сглотнул.

"Офицер, производивший арест, предупредил меня, что мне лучше не разговаривать

с вами, мадам комиссар", - объяснил я. "Он угрожал

выдвинуть другие обвинения, если я не буду держать рот на замке".

"В самом деле!" Заместитель комиссара выглядел ужасно

заинтересованный.

Один взгляд на убитого горем чиновника казначейства, который увидел, что его

счастливый день в качестве тещи члена ассамблеи испортился,

растопил мое сердце. Без сомнения, у него была жена и трое

детей, и он ходил в церковь каждое воскресенье. Может быть, он был

Лосем. Вероятно, он пошел поиграть в боулинг для развлечения. Но,

несмотря на все это, он был таким же мужчиной, столкнувшимся с

неумолимым гневом женщины средних лет, которая считала, что он

намеренно выставил ее дурочкой. Кроме того, я вспомнил,

что никогда не бывает ошибкой помочь Налоговому агенту выбраться из

ямы. Вы никогда не знаете, когда вам может понадобиться закрыть глаза на

вашу налоговую декларацию о доходах.

"В некотором смысле это моя собственная вина, мадам комиссар", -

признался я. "Конечно, если бы я был на месте офицера, я

сделал бы именно то, что он сделал. Он ошибся в

доказательствах, но я не верю, что он действовал недобросовестно

".

Румянец вернулся на щеки Хоукса" и он встал на

немного более выпрямленный, хотя все еще с опущенными глазами.

Мисс Рейнс не успокоилась. "Вам не нужно бояться

говорить мне правду, мистер Хоскинс", - заверила она меня. "Я не

позволю Казначейству преследовать вас, если вы потрудитесь изложить мне

все факты этого дела".

Она даже улыбнулась мне - мрачный поступок, призванный

показать, что закон беспристрастен и что она, по крайней мере,

получила бы официальную радость от спасения невинных, если бы они

были

Невинные.

"Это совсем не так, - настаивал я, - хотя это трудно

объяснить. Если вы позволите мне показать вам это в каком-нибудь менее людном

месте, я думаю, вы поймете, как лояльный налоговый

агент, такой как мистер Хоукс, мог совершить честную

ошибку ".

Хотите верьте, хотите нет, но "Дождливая Джейн" выглядела взволнованной. За все ее

годы работы в баре сомнительно, чтобы какой-нибудь молодой мужчина

просил ее уединиться с ним в каком-нибудь уединенном месте. Было бы

преувеличением сказать, что сухая заместитель комиссара покраснела

- ее пенсне осуждало подобную человечность, - но она

, казалось, колебалась.

Затем Хоукс заговорил:

"Я думаю, что Хоскинс сделал разумное предложение,

Комиссар, " сказал он. "В

этом деле есть что-то забавное на всем протяжении. Может быть, в

конце концов, надо мной подшутили, и я попался на уловку".

Мисс Рейнс кивнула. "Тогда очень хорошо", - решила она и

встала из-за стола. "Если вы последуете за мной, мистер Хоскинс, -

проинструктировала она меня, " мы можем обсудить этот вопрос в кабинете.

Вы не хотели бы, чтобы Хоукс сопровождал вас?"

"Совершенно определенно нет!" Я ответил, и раздался смешок,

который пробежал по залу слушаний, как подожженный фитиль, и

был безжалостно подавлен, когда заместитель комиссара

бросил суровый взгляд на неосторожных чиновников. Кем бы еще

она ни была, она была хозяйкой своей классной комнаты, и

непослушные маленькие мальчики знали это и пытались выглядеть невинными.

Хоукс быстро подтолкнул меня локтем, когда я

двинулся за ней. "Ты приятель", - прошептал он,

казалось, не шевеля губами.

У двери, ведущей в ее покои, заместитель

комиссара остановилась и подозвала одного из

охранников в форме.

"Джимми!" - приказала она. "Ты стоишь снаружи и не пускаешь

никого, пока мы с мистером Хоскинсом совещаемся.

Тони, - обратилась она к своему секретарю, желтоватому молодому человеку с

прыщами и жидкими черными волосами, - слушания приостанавливаются на

полчаса. Пойдемте, мистер Хоскинс, - и она выплыла

из комнаты со всем достоинством учительницы пятого класса,

сопровождающей неисправимого в кабинет директора для

порки. Никогда с тех пор, как мне было восемь лет, я не испытывал такого

всепоглощающего благоговения перед женщиной.

Затем я мысленно собрался с духом. В конце концов, "Дождливая Джейн"

была всего лишь женщиной, и обвинения против меня были взорваны

ей в лицо. Все, чего я хотел от нее, это убедить

правительство разрешить мне вернуться в Седархерст,

вымыться, побриться и вообще выпутаться из этой

чащи неудач. Я также хотел перекинуться парой слов с

Мэдж, которая все это затеяла. Что ж, мне

всегда говорили, что правда - лучшая защита, когда ты

в затруднительном положении, и я намеревался рассказать заместителю

комиссара столько правды, сколько она сможет вынести. Я сомневался

, что у нее будет истерика. Она была гораздо больше похожа на тот тип

женщин, которые вызывали их, несмотря на то, что она

не выглядела так, как будто принадлежала к тому же миру с

такими неприкрытыми эмоциями.

Ее квазисудебные покои были, по крайней мере, такими же уютными, как

вестибюль отеля. Там был большой голый стол с термосом,

кувшином воды и казенным стаканом на пластиковом

подносе грязного цвета, телефон, рабочий стул, два обтянутых кожей

кресла для совещаний, короткий кожаный диван, который

явно не предназначался для откидывания, вешалка для шляп, зеленый

ковер и большая фотография в рамке с видом на воду

и горы, выполненная в благороднейших традициях железнодорожного

искусства. Маленькая латунная табличка гласила

nem

.

con

. что это было озеро

Шамплейн близ Ратленда, штат Вирджиния.

Мисс Рейнс уселась в рабочее кресло и

жестом пригласил меня сесть в одно из "кресел для совещаний".

"Итак, мистер Хоскинс, " начала она решительно, "в чем

объяснение этой бессмыслицы?"

"Я расскажу тебе, " ответил я, " если только ты пообещаешь не

позвони одному из охранников, прежде чем я закончу. Я такой

не

безумный

и я могу только рассказать вам, что произошло на самом деле".

Она кивнула. "Конечно", - согласилась она. "Только, пожалуйста, будь

быстро. Меня ждут другие дела".

Поэтому я начал с самого начала и рассказал ей все - о

первом появлении шампанского в моем доме, о неприятностях в

"Уиллоуз", о делах в "Трех медведях" и даже о

инциденте в окружной тюрьме. Я добавил, что пивной ливень

в зале слушаний был вызван той же причиной, поскольку я

не смог предвидеть, что пробка вылетит из

бутылки бренди, которую Хоукс предложил в качестве доказательства

- бедняга.

Она слушала достаточно спокойно, пока я не закончил свой

рассказ, а затем довольно грустно улыбнулась. "Я сожалею обо всех этих

хлопотах, мистер Хоскинс", - сказала она. "Совершенно очевидно, что вам нужен

хороший отдых и некоторая медицинская помощь. Тебе здесь нечего делать

."

Я указала на стакан с водой на столе. "Посмотрите на этот стакан,

мадам комиссар", - сказал я ей. "Стекло! Наполнитесь-

крепким сидром."

Стакан быстро наполнился бледно-янтарной жидкостью,

сквозь которую, пока я наблюдал, на поверхность медленно

поднимались очень маленькие пузырьки. Мисс Рейнс протянула руку и отпила глоток.

"Удивительно!" - заметила она. "Действительно фантастика!"

В остальном она казалась совершенно равнодушной к этому

демонстрация моих способностей. Она сняла очки, и

я тут же отказался от своего убеждения, что ее никогда

не целовали. Как и у многих других женщин, очки

скрывали ее. Теперь я обратил внимание на широкие, теплые глаза,

изогнутый, щедрый рот с небольшими намеками на

самодисциплину в уголках и глубокую женственную грудь.

Какой бы фанатичной она ни была по отношению к запрещенному алкоголю, но все равно в ней было

очень много от женщины, и мудрой.

Она коротко рассмеялась и выпила еще немного сидра.

"Небеса!" - воскликнула она. "Это возвращает меня в прошлое". Она

отпила еще немного. "Более двадцати лет. На вкус это было именно так

. Видите ли, мистер Хоскинс, я родился и вырос в

Ратленде. Мой отец был инвестором, и мы жили на его

доход. Я учился в Университете Вермонта, и в моем классе был

молодой человек - не обращайте внимания на его имя! - и однажды зимней ночью мы

отправились на классную прогулку на соломе. Мы пили кофе

с пончиками и крепким сидром. На

земле лежал снег , и полозья больших саней скрипели по

снегу , и звезды были очень яркими , и... Да, звезды

были яркими в ту ночь. Потом были большие костры и

танцы, и все это было очень невинно, и он попросил меня

выйти за него замуж. Сначала он должен был поехать в Нью-Йорк после окончания школы

в июне того года и найти работу. Я сказал, что буду ждать. Это было в

1928 году, мистер Хоскинс. В следующем году началась Паника".

Она остановилась.

"Что стало с вашим молодым человеком?" - Спросил я.

"Он получил работу на Уолл-стрит, но потерял ее после краха.

Затем он занялся бутлегерством. Как я понял,

какое-то время он был вполне успешен, но потом появилась другая девушка -

несколько других девушек - и, наконец, его застрелили во время одной из

пивных войн. Так что я закончила юридическую школу на то, что

осталось от поместья после смерти моего отца, и..." Она

вздохнула и выпила еще немного сидра. Это было

воспоминание.

"Я рассказала вам об этом, мистер Хоскинс, - заметила она, - потому что вам

может быть интересно узнать, почему я так остро отношусь к

торговле запрещенным алкоголем".

Она водрузила очки на переносицу, придав

себе вид британского судьи, выносящего смертную казнь, надевающего Черную

кепку.

"А теперь перейдем к твоему делу!" Она вернулась к исполнению обязанностей с

треском. "Я не уверен в законе. Это, должно быть, для

Большого жюри. В ожидании их действий, я думаю, что должен классифицировать

вас как человека, который управляет незаконным перегонным трактом."

"Но где же этот перегонный куб?" - Торжествующе спросила я. "Есть

нет, все еще. Вы не можете задерживать меня по этому обвинению."

"

Ты

неподвижны", - решила она. "Перегонный куб - это всего лишь устройство

для производства дистиллированных алкогольных напитков. Если вы производите

одни и те же напитки, это, по-видимому, делает вас алкоголиком

по смыслу законов об акцизах. Вы не отрицаете, что

производили и продавали одурманивающие вещества без соблюдения

правил казначейства ".

Это повергло меня в растерянность. "Я думаю, что есть лучшее

объяснение", - возразил я. "Врач из частной лечебницы

назвал это примером группового гипноза. Другими словами,

госпожа комиссар, там

был

никакого спиртного. Там

является

НЕТ

сидр в том стакане. Ты только

подумай

это сидр, и когда вы

пьете его, вам кажется, что вы глотаете именно сидр. Но

все это явление не имеет реального существования, это всего лишь своего рода

мечта, и я не думаю, что даже при нынешней

администрации Казначейство должно взимать налог с

мечтаний ".

"Вы были бы удивлены, узнав, какие налоги взимает казначейство", - сухо заметила "Рейни

Джейн". "Они действуют своей собственной

силой, и с точки зрения Казначейства не имело бы значения, если бы

все это было гипнозом. Существует налог на развлечения

и налог на роскошь. Просто поставьте себя на место

Налогового бюро, мистер Хоскинс. Предполагалось, что они должны были

собирать налоги путем взимания сборов с производства и продажи

опьяняющих напитков, еще со времен Александра

Гамильтона. Если вы продаете то, что вы называете мечтой, людям, которые

считаю, что это реальный и давать за это реальные деньги, которые считают,

что они пьют и которые становятся в состоянии алкогольного опьянения в качестве

результата, тогда казны бы сказал, что вам, собственно,

продал хмельного напитка. Похоже, это не оставляет мне

иного выбора, кроме как передать ваше дело Федеральному Большому жюри".

Я встал. "Но у вас нет доказательств для Большого

жюри", - возразил я. "Агент казначейства Хоукс

ничего не может доказать".

Мисс Рейнс пожала плечами в ответ на эту придирку. "

Комиссар не должен распространяться о существе

дела, мистер Хоскинс. Все, что мы делаем, - это удостоверяемся в наличии

разумных оснований для предъявления обвинения, достаточных для того, чтобы оправдать содержание

заключенного перед Большим жюри. Мы не судьи. Мы больше

похожи на легальных дорожных копов. Если вы считаете, что являетесь жертвой

несправедливости, вы можете обратиться в Федеральный суд за судебным приказом. Я

не рекомендовал бы этого в вашем случае. Большое жюри обладает

в значительной степени независимыми полномочиями и широкими полномочиями. Ваше

появление перед ними послужило бы целям правосудия.

Конечно, вы ни на минуту не воображаете, не так ли, что

правительство позволит вам повсюду зарабатывать деньги,

напоивая других людей, даже если это всего лишь мечты?"

Она встала с видом законченности. Дело было закрыто.

"Теперь мы вернемся в комнату для слушаний", - сказала она

я: "и я введу порядок, чтобы передать вас Большому

жюри".

Раздался стук в дверь. Брови заместителя

комиссара нахмурились от подозрения. Она

дала указания, чтобы нас не беспокоили, и

теперь эти приказы были проигнорированы. Мне было жаль

того, кто бросил вызов ее авторитету.

"Войдите!" - позвала она твердым, холодным голосом.

Дверь открылась, и прыщавый маленький клерк, которого она

Тони появился с видом ребенка, который входит в

клетку со львом только потому, что за ним гонится тигр. Он

закрыл за собой дверь и встал лицом к лицу со своим начальником.

"Марсия Гримсби!" - объявил он.

"О!" Мисс Рейнс насторожилась, и ее гнев утих

к тихой горечи. "Чего она хочет?"

"Хочет видеть тебя прямо сейчас", - сказал Тони. "Речь идет об этом

Дело Хоскинса."

"Скажи ей- Скажи ей- Нет, мы лучше посмотрим, чего она хочет.

Скажи ей, чтобы она вошла, Тони."

Марсия Гримсби, когда она вошла, была высокой, худощавой,

женщина с острым лицом лет тридцати, с фигурой, которая

наводящий на мысль Бухенвальд и дерзкие черные глаза. Она и

заместитель комиссара смотрели друг на друга, как странные

кошки на заднем заборе.

"В чем дело, Марсия?" - Спросила мисс Рейнс. "Я должен

поторопись вернуться на мои слушания".

"Пропусти это, Джейн". У новоприбывшего был низкий, хрипловатый голос,

не неприятный и настолько наполненный сексом, что это заставило меня

инстинктивно потянуться посмотреть, правильно ли завязан мой галстук.

"Все дело в этом Хоскинсе", - продолжила она. "Босс хочет

увидься с ним в спешке".

Заместитель комиссара пытался бороться за ее

достоинство. "Скажите мистеру Флаэрти, что он сможет увидеться с Хоскинсом, как только

я внесу постановление о его задержании для рассмотрения Большим жюри присяжных".

Марсия Гримсби села в другое кресло для совещаний,

достала из сумочки сигарету и прикурила ее

одним простым движением. Я заметил, что ее пальцы были

испачканы никотином и что швы на чулке

были кривыми. Она выпустила струю в направлении

озера Шамплейн.

"Босс говорит, чтобы ты отвалила, Джейн", - объявила она. "Так что

не обижайся на нас. Хоскинс горячее, чем

петарда. Вашингтон заинтересован. Мы не хотим никакой

огласки, детка. Это окончательно."

Мисс Рейнс потемнела и покраснела, когда

услышала эту вариацию голоса учителя, и я задался вопросом,

какой силы было достаточно, чтобы остановить "Дождливую Джейн" в полном крике

по пятам правосудия.

"Доказательства полностью оправдывают..." - начала она.

Марсия Гримсби откинулась на спинку стула и сделала два

длинные, худые ноги, вытянутые далеко перед ней.

"Если ты предпочитаешь, чтобы все было официально, Джейни,

генеральный прокурор позвонит тебе лично и прикажет уволиться

", - заметила она своим странно тревожным голосом. "Может, мне

позвонить Майку и сказать ему, что ты настаиваешь?"

Она наклонилась к столу и потянулась за

телефон.

Заместитель комиссара, возможно, и была янки из Вермонта

, но она знала, когда ее разгромили. Нельзя долго проработать

в Министерстве юстиции, не осознав, что

закон - это леди, которая вышла замуж за судью, но спит с

политиком.

"Очень хорошо, Марсия", - мрачно ответила она. "Должен ли я иметь

дело закрыто за отсутствием улик?"

Девушка из Гримсби покачала головой. "Откажись от этой дряни!"

постановила она. "Я сказал, что этот Хоскинс горячее фейерверка.

Держи за ним ниточку. Заключите его под стражу для будущих слушаний. Я

юрист, на всякий случай, если ты не помнишь. Я буду действовать как его

адвокат, и вы можете освободить его под моей опекой.

Ты не против, Хоскинс?"

Это был первый раз, когда она показала, что

осознает мое присутствие. Я был странно доволен. От ее хриплого

голоса, казалось, у меня по спине поползли мурашки.

"Ты не против?" - повторила она.

Я взял себя в руки. Мне было скучно, когда на меня давили

вокруг. Я хотел принять ванну, побриться, хорошо позавтракать

и сменить одежду. Меня бы повесили, если бы я позволил

себе метаться между этими двумя законными женщинами.

"Это не так!" - Твердо заявила я. "Нет никаких доказательств

против меня, и я не хочу видеть Босса ".

Марсия Гримсби тихо присвистнула. "Отважный маленький коротышка,

не так ли?" - обратилась она к мисс Рейнс. "Вы просто исправьте

запись о нем, чтобы ваши записи выдержали проверку, и

я буду нести за него ответственность".

Она снова повернулась ко мне и , казалось , изучала

содержимое моего разума с немалым удовольствием.

"Ты выглядишь так, словно провел ночь в тюрьме", -

решила она. "Вот что я тебе скажу, Хоскинс. Ты поднимаешься в мою

квартиру и хорошенько убираешься. Майку Флаэрти не

понравилось бы, если бы ты появился в таком виде. Пойдем со мной."

Ее голос, казалось, обещал - или угрожал - невозможное

вещи. Я колебался. Тогда я слабо уступил.

"Хорошо", - согласился я. "Я пойду с тобой, если ты позволишь мне взять

приличный завтрак и побриться.

Худощавая девушка ухмыльнулась. "Считай, что это сделано", - сказала она мне.

"У меня дома есть бритва. Хорошо, Джейни. Ты оформляй

бумаги, а я выведу его через черный ход. Не хотел бы,

чтобы мальчишки-газетчики разговаривали с ним. Не раньше, чем Майк

скажет ему, чего он стоит."

Она встала, взяла меня под руку и вывела

через боковую дверь

кабинета заместителя комиссара и из Федерального здания к длинному черному,

ожидающему лимузину Cadillac с низким номером и маленьким

чернокожим мужчиной за рулем.

OceanofPDF.com

ГЛАВА V

Приподнятое Настроение

Я поставил на стол остатки второй чашки кофе и

посмотрел через стол к завтраку на мисс Гримсби, которая

переоделась в небрежно застегнутую пижаму и

рассеянно почесывала свой тощий животик.

"Вы ошибаетесь, мистер Хоскинс", - ответила она на мой мысленный

вопрос. "Я не пытаюсь выкроить время или что-то еще с

тобой".

Я подавила улыбку. Если эта тощая девушка с

жидкими волосами и фигурой, напоминающей два крабовых яблока,

пойманные в стоге сена, думала, что сможет пробудить во мне зверя

, что ж, ее голос, по общему признанию, вызывал беспокойство, и она

уговорила меня побриться, принять ванну и позавтракать в ее

шикарной маленькой квартирке на Парк-авеню, и я был благодарен, но

не

это

благодарен.

Она макнула сигарету в остатки своего кофе.

"И не заставляй

это

тоже ошибка!" - сказала она мне. "Я могу

получу любого мужчину, которого захочу."

Она зажгла себе еще одну сигарету. Я чувствовал себя так

неловко, как будто меня застукали в одной рубашке

посреди Таймс-сквер. Я взглянул на ее кричащую пижаму.

"Если мы собираемся увидеть Майка Флаэрти, тебе лучше

переодеться", - предложил я. "Пока ты одеваешься, я хотел бы

позвонить своей жене".

Она бросила на меня удивленный взгляд. "Никаких звонков до

того, как Майк побывает здесь", - объявила она. "Он платит мне за квартиру.

На случай, если тебе интересно, я его девушка."

Я подняла брови.

"Я могу заполучить любого мужчину, которого захочу, - повторила она, - и я

случилось так, что я захотел Майка Флаэрти."

"Поток пришел?"

"О, это была обычная история", - сказала она. "Пришел к Новому

Йорк из Чикаго, чтобы изучать искусство. Разорился. Хозяйка сказала

платить за квартиру или убираться вон. К тому времени нужно будет продать только одну вещь, так что я

позвонил в офис Майка и подождал, пока мне разрешат с ним увидеться.

Тогда я сделал ему предложение."

"Меня не удивило, что он согласился после моего

краткого опыта работы с ее средствами вещания", - сказал я. Она

рассмеялась.

"Сначала он был готов к тому, чтобы его связали, - продолжала она, - но у него

не было ни единого шанса. Бедняга даже попытался выдать мне

реплику о том, что его жена была такой холодной женщиной.

"Сколько у нее детей, Майк?" - спросил я. - Спросил я.

"Шесть!" - сказал Майк.

"Черт возьми!" - сказал я. "Она не холодная. Что ей нужно, так это

творческий отпуск.

"После того, как я объяснил, что творческий отпуск означает отпуск, а

не что-то противоречащее учению Церкви, он

успокоился. Тупой Мик даже пытался откупиться от меня

норковой шубой. Я сказал ему, что все, чего я хотел, это чтобы он устроил меня

в юридическую школу, чтобы я мог помогать ему выполнять его работу ".

Настала моя очередь ухмыляться. "Грабить город?" - Спросил я.

Мисс Гримсби кивнула. "Конечно, он грабит город", - сказала она.

сказал. "Это элементарно. Он имеет право на все, что он может

получить. Послушайте, Хоскинс, вы понимаете, что Майкл Джозеф

Флаэрти - один из самых важных людей в этой стране?"

"Вы имеете в виду, что он всегда может получить большинство на любых данных

выборах. Ему все равно, кто отдаст голоса за этот город, пока

он может их подсчитать ".

Она фыркнула. "Не будь дураком. Тебе следовало бы знать лучше.

Шесть миллионов человек, живущих прямо здесь, в Нью-Йорке, могут не

знать об этом, но они зависят от Майка Флаэрти в вопросах закона и

порядка, хлеба с маслом, спиртных напитков и всей

жизни в самом богатом городе мира. Это большая

работа и потруднее, чем быть президентом. Почему

Майк не имел права облагать налогом этот город? Боже мой, он оказывает этому

услугу!"

"Он берет много денег!" - Заметил я.

"Что ты знаешь об этом?" - спросил я. - Спросила мисс Гримсби.

"Когда-нибудь кто-нибудь должен будет написать историю Майка. Ты

мог бы сделать кое-что похуже, чем попытаться сделать это, Хоскинс. Ты сам когда-то

был газетчиком. Вы бы обнаружили, что Майк

придает этому городу в десять раз больше значения, чем извлекает из

него. Что в этом плохого?"

Я пожал плечами в ответ на эту показную защиту

политической коррупции и сменил позицию. "А ты не втянешь

его в неприятности с Церковью?" - Спросил я. "А что насчет

его жены? Вспомни, что случилось с Джимми Уокером."

Мисс Гримсби почесала свое левое бедро и рассмеялась над

я.

"А почему Церковь должна беспокоиться?" - спросила она. "Он

не пытается развестись. Кейт Флаэрти - хорошая женщина.

За шесть лет у нее родилось шестеро детей Майка, и доктор говорит, что

седьмой убьет ее. Она знает обо мне все. Майк не

лицемер. Он рассказал ей. Однажды я столкнулся с ней на ступенях

собора Святого Патрика. Она подошла прямо ко мне и поцеловала меня.

"Ты плохая девочка, - сказала она, - но Майк любит тебя, и я только что

зажгла за тебя свечу и помолилась Пресвятой Деве.

Да благословит тебя Господь, Марсия Гримсби." Церковь? Я не

Католик, но я слышал, что Церковь занимается

бизнесом уже довольно давно, и они не держат зла на

Майка за то, что у него есть девушка, которая ему действительно помогает ".

"Вы продали мне товарную накладную", - сказал я ей. "Но что

большой Майк хочет посмотреть

я

о чем? Меня не интересует

политика".

"Боже, дай мне сил!" - ответила она со вспышкой

гнева. "Ликер! Выпивка! Самогон! Это как раз по адресу Майка.

Ты же не думаешь, что можешь бегать по городу, раздавая бесплатные напитки

, в этом городе, не наступая Майку на пятки, не так ли?"

"Не похоже, что я мог бы что - то сделать без

где-то ошибся, " ответил я.

"Тогда сейчас!" Мисс Гримсби оживленно продолжила: "Каков

твой угол зрения? Где ты берешь эти вещи? Ред Яблонски

пытается переехать из Бруклина или ты работаешь на

голландца?"

Я объяснил, как мог, что со мной произошло

пока что.

"Именно так я это и услышала", - согласилась она. "Это звучало чертовски странно

, но, возможно, это на уровне. Давай посмотрим, как ты делаешь свое

дело, Хоскинс. Майк будет здесь с минуты на минуту, и я

хочу ввести его в курс дела".

Я вылил остатки своего кофе в ее чашку , а затем

спросил ее, что бы она хотела выпить.

"Сделай мне портера "Гиннесс"", - сказала она. "Я ненавижу эту дрянь

, но Майк говорит, что это поднимет мне настроение. Говорит, что я слишком худая.

Ты можешь себе представить?" Она провела пальцами по ребрам, как будто

играла на арфе.

Я приказал наполнить чашку стаутом, и так оно и было.

Она подняла его и без колебаний осушила.

"Ужасная дрянь!" - объявила она. "Сделай это снова".

Мне пришлось трижды наполнять чашку, прежде чем она почувствовала, что

выполнила свой долг перед Майком Флаэрти.

"Это важное дело, за которое ты взялся, Хоскинс", - сказала она

мне. "Майку звонили по поводу тебя из Вашингтона. Теперь я понимаю

почему."

Я был немного раздосадован тем , что она не выказала никакого удивления по

то, что все еще казалось мне довольно чудесным.

"Разве ты не собираешься сказать мне, что это просто не так?" Я

жаловался.

"Работая рядом с Майком Флаэрти, я научилась не

удивляться", - ответила она. "Самые ужасные вещи происходят

каждый день в этом городе. Никто не знает, что их вызывает

, и поэтому газеты их не публикуют. Буквально на прошлой неделе Майку

пришлось позвонить кардиналу, чтобы тот прислал экзорциста позаботиться о

трехнедельном цветном ребенке в Гарлеме. Парень

говорил на латыни глубоким басом. Когда им удалось

вытащить что-то из бедного маленького отродья, кроватка

сразу же загорелась, и им пришлось вызвать пожарных

. Единственное, что было напечатано в газетах, - это то, что ребенку

оказали медицинскую помощь на машине скорой помощи

из Медицинского центра с ожогами первой степени ".

"Что любит пить Майк?" - Спросил я.

"Все, что угодно", - сказала она мне. "Практически все, что угодно. Но если вы

хотите сделать с ним хит, просто налейте ему немного старого ирландского

виски. Но подожди, пока он не доберется сюда. Я хочу, чтобы он увидел

сам".

Наш разговор затих на несколько минут.

"Скажите мне одну вещь, мисс Гримсби", - попросил я наконец. "Что

о моей семье? Я не могу перестать беспокоиться о них.

На нашем счете почти не осталось денег и...

"Не волнуйся!" - сказала она мне. "Организация будет присматривать

за ними. На самом деле, мы впервые услышали о вас

от одного из парней Майка в Фар Рокуэй. С твоей семьей

все будет в порядке, пока ты играешь в мяч с Большим Майком ".

Мне все еще было не по себе, но я не видел смысла настаивать на

теме. Вместо этого я решил попытаться уговорить подружку Майка

проинструктировать меня о том, как вести себя с Боссом.

"Ну ладно, тогда я не волнуюсь", - заметил я в

манере манто-манто. "Теперь, предположим, вы скажете мне, как нажиться

на этом бизнесе с алкоголем. Вы юрист. И вот я здесь с

тем, что стоит миллионы. Пока все, что у меня есть за это

, - это одно неудачное варенье за другим ".

Мисс Гримсби присела на краешек мягкого

кресла и покачала тощей ножкой. Казалось, ее это весьма

позабавило.

"Ты оставляешь денежную часть Майку", - посоветовала она. "Если бы

голландец или Яблонски добрались до тебя, ты был бы

в бетонном жилете на дне Ист-Ривер".

"Но все, что я сделал, это изготовил несколько хороших напитков", - я

спорили. "Зачем кому - то хотеть убить меня за

это?

"

"Ты

являются

придурок, " коротко ответила она. "А теперь просто послушай

я, Хоскинс. В этом городе и этой стране виски

является

Политика. Всегда таким был. Раньше виски было таким же дешевым

, как молоко, - это была демократия. Сейчас это работает так, что

демократы владеют салунами, а республиканцы -

винокурнями. Это то, что мы называем двухпартийной системой. Когда-нибудь

слышали о Гражданской войне? Держу пари, ты не знаешь, чем это закончилось.

Не с капитуляцией Ли, Хоскинс. Выигрыш пришел, когда

Север закрыл все маленькие перегонные кубы на Юге и

сконцентрировал производство виски в нескольких крупных городах, таких как

Франкфурт и Цинциннати, Пеория и Сент-Луис. Не

забывай, что мы получили эту страну в первую очередь благодаря торговле

виски индейцам. У них болит голова, а у нас

их охотничьи угодья. Это была честная сделка".

"Как насчет сухого закона?" Я начал. "Как..."

мисс Гримсби усмехнулась. "Сжатие , чтобы избавиться от

независимые, " объяснила она. "Была крупная сделка с

шотландским и канадским ржаными синдикатами, а затем большие

парни уехали в город. Когда они были готовы к отмене, в картине осталась только

Большая Тройка. Вы слышали о

United Distillers, Национальных смесях и американских спиртных напитках.

У них девять десятых всего бизнеса. Думаешь, они хотят

, чтобы на рынке появилось много бесплатной выпивки?"

Раздался щелчок ключа в замке, и дверь

квартиры распахнулась. На пороге стоял крупный,

высокий и крепко сложенный мужчина с бледным прилежным лицом

священника и теплой улыбкой импульсивного мальчика. Его голубые

глаза были холодны.

"Привет, Майк!" Марсия крикнула через плечо, как ее любовник

стоял, обозревая сцену.

"Приведи себя в порядок, Марси", - приказал он, но без

уверенности в том, что ему подчинятся, как будто это была

старая и проигранная битва.

Она наклонилась к нему и быстро поцеловала.

"Это для приличия", - сказала она. "

Honi soit qui mal y pense!

Что на ирландском языке трущоб означает "не пинай свою милашку в

заднее сиденье ее штанов". Брось, я рассказывал Хоскинсу о

том, как ты управляешь этим городом."

Босс убрал ее руки с его шеи и

подошел ко мне с протянутой рукой.

"Доброе утро, Хоскинс", - сказал он. "Я Майк Флаэрти.

Просто надеюсь, что эта девушка не рассказывала тебе, как она руководит

мной ". Он подмигнул и пожал руку.

"У вас мог быть начальник и похуже, мистер Флаэрти", - говорю я.

сделал ему комплимент.

"А!" он сел в кресло лицом ко мне, в то время как

худощавая девушка растянулась на диване и наблюдала за Боссом в

действии.

Несмотря на его шутливую манеру, я поняла, что его холодная

голубые глаза взвешивали каждый мой атом.

"Марси сказала тебе, почему я хочу тебя видеть?" - спросил он.

"Она сказала что-то о том, что Вашингтон позвонил

ты".

"О тебе ходит несколько небылиц", - сказал он.

сказал. "Что-нибудь для них?"

Я стряхнул оставшиеся капли стаута со дна

кофейной чашки. "Чашка!" - Приказал я. "Будь наполнен

шестнадцатилетним Джоном Джеймсоном".

Большой Майк перекрестился, когда ирландское виски встало

на один уровень с краем. Он взял его твердой рукой и

медленно отпил.

"Конечно, теперь это замечательное виски, мистер Хоскинс", - сказал он.

объявлено.

Следующее заявление Флаэрти поразило меня. "В 1940 году вы

голосовали за Уилки", - сказал он. "В прошлом году вы голосовали за

демократов".

"Это достаточно верно, хотя как..."

"Почему вы сменили партию?" - спросил Босс, его холодная

глаза, пристально наблюдающие за мной.

"Мои люди всю жизнь были республиканцами", - сказал я ему. "Я

намеревался голосовать за республиканцев в прошлом году, но тогда я

не смог устроиться на работу, и мои деньги были на исходе, поэтому я ...

Ну, это то, как я голосовал, не то чтобы это было ваше

дело".

"С ним все в порядке, Майк", - сказала мисс Гримсби.

Флаэрти казался немного более непринужденным, как будто у него

избавился от какой-то незначительной, но неприятной заусеницы.

"Это

является

мое дело знать, почему люди голосуют", - сказал он

прямолинейно. "Конечно, теперь вы слышали о " Смитсоне "

синдикат".

"Крупная сеть отелей, не так ли?"

Босс кивнул. "И запас спиртного. Не смей быть

забыв об окончании поставок спиртного. Что ж, мистер Хоскинс, я

синдикат Смитсона. Национальный комитет вкладывает

деньги в магазины спиртного в отелях, и я говорю о демократических

деньгах. Мы вмешиваемся в Большую Тройку.

Мы хотим "Авалон".

Это начало складываться. "Я полагаю , что Инглефритц с

ты, " предположил я.

"Он республиканец", - сказал Флаэрти, как будто называя

представитель другой и низшей расы.

"Мы слышали, что произошло в "Авалоне" через

союз", - продолжил он. "Бармены - демократы.

Прежде чем мы смогли добраться до вас, вмешалось Казначейство.

Они по-прежнему в основном республиканцы. К тому времени, когда мы получили

историю от Пастона - он один из моих парней, - ты был в

окружной тюрьме. Первое и последнее, мистер Хоскинс, вы доставили

организации кучу неприятностей."

"Но миссис Инглефритц- " начал я.

Большой Майк рассмеялся. "С Долли все в порядке

Инглефритц, которого не вылечила бы пара близнецов, " сказал он.

"Когда-нибудь я открою пожарную часть рядом с "Авалоном" и..."

Я вмешался , чтобы сказать ему , что я все еще не вижу , как Вашингтон

попал в кадр.

"Вашингтон хочет знать, откуда вы пришли в

представь, " парировал он.

"Будут ли они оправдывать мое время?" - Спросил я.

"Теперь вы говорите глупости, мистер Хоскинс", - сказал Флаэрти.

"Ты полетишь в Вашингтон и сможешь там выступить со своей

речью. Коммандер Гилфойл придерживает для вас специальный самолет

на Губернаторском острове. Моя работа - проследить, чтобы ты принял

это".

Такое бесцеремонное распоряжение моей персоной было немного чересчур

для гордости Хоскинсов. Я встал и протянул

ему руку.

"До свидания, мистер Флаэрти", - сказал я. "Это была приятная встреча

ты. Спасибо вам, мисс Гримсби, за завтрак."

Босс не стал пожимать руку. "И куда же ты

думаешь направиться?" - спросил он. "Я сказал, что ты летишь в

Вашингтон".

Я направился к двери квартиры , но Марсия

Гримсби встал с дивана и скользнул передо мной.

"Сядь, Хоскинс", - приказала она мне. "У Майка есть

несколько парней снаружи на случай неприятностей. Ты летишь в

Вашингтон с Гилфойлом."

"Точка!" - добавил Флаэрти.

Даже гордость Хоскинсов понимает, когда Хоскинс возглавляет

натыкается на каменную стену. Я вернулся на свое место.

"Ты не сделаешь мне одолжение?" Я спросил Босса.

"Назови это".

"В тюрьме сидит цветной мальчик по имени Борегар

Бун. Мелкий торговец наркотиками. Он чертовски виноват, но он

исправится, если его легко отпустят".

"Один из Главных шишек", - добавила мисс Гримсби,

возвращаясь на свой диван. "Он не заплатил отделу по борьбе с наркотиками

в прошлом месяце, и они давят на него".

"Кингпин всегда хорош для десяти тысяч голосов", - сказал Флаэрти.

согласен. "Мы позаботимся о еноте. Что такое

ваш

угол, мистер

Хоскинс?"

"Только то, что он был моим сокамерником и принял религию , когда я

налил ему немного джина."

"Кричащая религия или молящаяся религия?"

"Крики. У него были довольно громкие "Аллилуйя".

Флаэрти кивнул. "Звучит на уровне", - согласился он.

"Когда они начинают молиться, вы никогда не сможете сказать наверняка, но они в основном

имеют в виду именно это, когда кричат".

Я поблагодарил хозяина шести миллионов жителей города и

решил воспользоваться своим небольшим преимуществом.

"Давайте на минутку вернемся к теме спиртного", -

предложил я. "Если вы синдикат Смитсона, почему

нам с вами не заключить сделку прямо сейчас? Я не связан

в отеле "Авалон". Мартин Инглефритц обманул меня, как и

его партнер. Если я объединю с вами усилия, вы получите

неограниченные запасы первоклассного алкоголя практически бесплатно".

Большой Босс неохотно покачал головой. "Может быть, если бы ты

сначала обратилась ко мне, мы могли бы заключить сделку", - сказал он.

"Теперь уже слишком поздно. Вашингтон знает об этом все.

У Казначейства есть отчет о вас. Вот так Национальный

комитет получил наводку - один из наших друзей в Казначействе

слил информацию. Белый дом прямо заинтересован в этом. Как ты

думаешь, почему они отправляют Гарри Гилфойла специальным самолетом для тебя?

Ты не Неру".

"Гарри Гилфойл?" - Спросил я.

"О, веди себя как подобает возрасту!" Марсия Гримсби заметила таким тоном

от скуки. "Коммандер Гаррисон Гилфойл является представителем Национального

комитета по закупкам.

Это всем известно".

"Только не Плавучий дом "Гилфойл"!" - Воскликнул я. "Боже! Я бы предпочел

нет."

Флаэрти позволил себе сочувственную усмешку в мою сторону. "О, Гарри

Гилфойл неплохой парень", - сказал он. "Этот плавучий дом был просто

подарком от старого друга, как он и сказал Сенату. Я не

знаю, какова его точка зрения на ваше дело, но он даст вам

равный шанс ".

"Не забывайте, что казначейское обвинение против вас

не был уволен, " напомнила мне мисс Гримсби.

Только мысль о том, что кто-то из приспешников Флаэрти

стоял за дверью квартиры, помешала мне

вырваться на свободу. Ибо коммандер Гилфойл был человеком,

чья странная способность получать плавучие дома, фермы и

многоквартирные дома в качестве подарков от своих старых друзей вошла в

историю Конгресса. Быть известным, пусть и неточно,

как один из его друзей означало быть лишенным собственной

репутации.

"Какого рода сделка была бы

он

предложить?" - Спросил я.

"О, это будет достаточно справедливо", - сказал Большой Майк.

"О, продолжай, Майк", - взорвалась Марсия Гримсби.

"С таким же успехом вы могли бы сказать Хоскинсу, что все будет как обычно:

три четверти прибыли для Гилфойла, вся работа для

другого парня. Если бы ты был хоть каким-нибудь мужчиной, Майк, ты бы

давным-давно выставил Гилфойла из Вашингтона.

Флаэрти слегка покраснел. "Я знаю, когда я выхожу из своего

класса, Марси", - признался он. "Я мог бы легко справиться с Гилфойлом

, но тогда на моей

шее висел бы весь Отдел подоходного налога, а картель шотландского виски прекратил бы мои

поставки. Тогда как долго продержался бы синдикат Смитсона

?"

Начал формироваться проблеск надежды. "Но если вы подпишетесь на

что касается меня, я могу дать вам столько скотча, сколько вам нужно, мистер Флаэрти.

Он рассмеялся без особого веселья. "Ты был бы мертв через

неделю", - сказал он. "То есть, если только я не запер тебя, чтобы

никто не смог тебя найти, и тогда ты не смог бы доставить

Скотч. Нет, Марси, - добавил он, обращаясь к своей девушке. "Это зашло слишком далеко.

мистер Хоскинс работает в Белом доме. У меня есть все

проблемы, с которыми я могу справиться прямо здесь, в Нью-Йорке".

"Но предположим , я скажу коммандеру Гилфойлу , что хочу

работать с тобой?"

"Лучше не надо!" - посоветовал он мне. "Он подумает, что я

обманываю его. Видите ли, таким образом я оказываю ему услугу и

могу вернуться к нему позже. А теперь, - заключил он,

" нам лучше поторопить вас, мистер Хоскинс. Я передаю тебя

Джимми Лупино и Баду Фарру. Ты просто держись между

ними. Джимми может выбить глаза клопу с пятидесяти

ярдов, а Бад лучше разбирается в грубых вещах, чем любые десять человек на

Манхэттене. Никто и пальцем тебя не тронет, пока

ты у моих парней за главного.

Мисс Гримсби улыбнулась мне, когда Флаэрти проводил меня

до двери. "Увидимся, Хоскинс", - крикнула она. "Не пытайся

спорить с Гилфойлом. Просто подпишись на пунктирной линии, и тогда

ты будешь уверен, что Вашингтон нолл-профи твой

бутлегерский рэп ".

Джимми Лупино был стройным юношей с темными волосами и

оливковым цветом лица, аккуратно одетым, с руками такими же

ухоженными и гибкими, как у профессионального пианиста. Он

слегка напомнил мне старые описания Билли Кида,

этого хрупкого, почти девичьего головореза, чья смертоносность в

обращении с револьвером зависела от его быстрой реакции и идеальной

координации. На нем был легкий светло-серый костюм,

пиджак которого, как я понял, был специально разработан для размещения

наплечной кобуры. Бад Фарр, напротив, не выглядел

впечатляет, пока не осознаешь, что его рост пять футов шесть дюймов

весил по меньшей мере двести фунтов, в основном мускулы. Он

выглядел твердым, как пожарный гидрант.

Двое приспешников уважительно кивнули, когда Флаэрти отдал

им краткий приказ передать меня коммандеру Гилфойлу

на Губернаторский остров. Затем они ненавязчиво заняли

места по обе стороны от меня, сопровождая меня к

лифту, а затем в ожидавший меня черный лимузин Cadillac

у многоквартирного дома. Когда я опустился на заднее сиденье

между двумя моими охранниками, Лупино сделал свое первое замечание. Он

постучал по стеклянному окну, когда я начала его открывать.

"Пуленепробиваемый", - сказал он.

Меня быстро отвезли к пристани для яхт на Ист-Ривер.

Мощный катер с работающими на холостом ходу двигателями ждал меня,

и мой сопровождающий провел меня на борт и разместил в

комфортабельной каюте. Затем Лупино сделал свое последнее замечание. Он

постучал по иллюминатору.

"То же самое", - сказал он.

Двадцать минут спустя моторный крейсер подъехал на

небольшая лодка причаливает к военной резервации. Высокий,

плотного телосложения мужчина с красным лицом, одетый в форму

командующего военно-морским флотом, украшенную таким количеством наградных лент, что

казалось невозможным, чтобы какой-то один человек, каким бы

героическим он ни был, мог так доблестно проявить себя в каких-либо трех

войнах, ждал меня. Когда я ступил на доски

пристани, он подошел и пожал мне руку.

"Хоскинс?" - спросил он. "Я Гилфойл. Пойдем со мной. Меня ждет

джип. Корабль на поле набирает обороты. Майк

в порядке?"

Эскорт "Флаэрти" остался на крейсере, наблюдая

, как Командир принимает командование на себя. Крошечные красные прожилки на его носу

и в белках глаз натолкнули меня на мысль.

"Как насчет того, чтобы фыркнуть?" - Спросил я.

"Ничего не поделаешь!" - решил он. "Военная резервация. Кроме того,

солнце еще не поднялось над реем."

Я заверил его, что солнце уже поднялось над

рея в середине Атлантики. "Что это будет?" - спросил я. - Взмолился я.

Он покачал головой. "Сони, Хоскинс. Не захватил с собой фляжку".

Я вернулся к моторной лодке и спустился вниз, чтобы

каюта, где я заметил несколько стаканов для воды на

подставке. Я вернулся с одним из них и вручил его Гилфойлу.

"Что это будет?" - спросил я. - Повторил я.

После моральной борьбы , такой короткой , что ее почти не видно,

командир уступил.

"Чистое ржаное, если у вас есть", - сказал он и протянул

стекло.

Я прошептал необходимые инструкции. Мгновением позже

раздался грохот и звон, когда Гилфойл уронил стакан и

напиток на тяжелые доски посадочной площадки. Сильный

аромат хорошего виски витал в утреннем воздухе.

"Боже мой!" - воскликнул Командир. "Разве это не

что-нибудь!"

"Принести тебе еще бокал?"

Но было слишком поздно. Крейсер отчалил от

приземлился и был уже далеко вверх по Ист-Ривер, оставив

нас в странном положении, когда у нас было вдоволь выпивки и

не из чего было ее пить.

"Ай, пропусти это!" Гилфойл зарычал. "Мои нервы не выдерживают

фокусов в это время суток. Послушай, Хоскинс, я хочу, чтобы ты поехал

прямо со мной в Белый дом и показал Боссу, как

ты это делаешь. Самое ужасное, что я когда-либо видел в своей жизни. А еще пахло

хорошей рожью."

"Тридцать лет", - сказал я ему.

"О, Боже мой!" Трагедия этого поразила его , когда он

несчастно уставился на большое пятно, впитавшееся в посадочную

площадку. "И подумать только, что я потратил это впустую".

"Там, откуда это взялось, есть еще много чего", - утешил я

его. "Если у тебя найдется что-нибудь выпить в самолете, я

дам тебе ржаной чек".

Гилфойл рассмеялся. "Ржанойчек? Это богато! Ух ты!" Он

бросил быстрый взгляд на свои наручные часы. "Черт возьми!" -

воскликнул он. "Нам лучше поторопиться, Хоскинс. Уже двадцать минут

двенадцатого, и мы должны быть в Белом доме в час. Шевели

ногой, или мы оба попадем в ад."

Командир был потрясен, обнаружив, что в самолете

не было даже пластикового стаканчика, из которого можно было

выпить обещанный рожь. К тому времени, когда пилот высадил нас в

Анакостии, язык Гилфойла, по всем практическим

соображениям, свисал до самого первого ряда

ленточек кампании, а его разговор был удручающе

односложным. Однако пара пассов стаканчиком с лилиями в

туалете привели его в чувство, и к тому времени, как мы забрались в ожидавший нас

Белый дом Lincoln, он

вновь обрел боевую готовность.

"Босс - отличный парень, на которого приятно работать, - сказал он мне, - но я

молю Бога, чтобы он не прокис на "кадиллаках". В прошлом году,

во время предвыборной кампании, General Motors отказала ему в

новом Caddy, и маленький такой-то поклялся, что, если его

изберут, он не купит ничего, кроме Линкольнов для Белой блузы.

Он отличный малыш. Масло не растает у него во рту,

но когда ему станет плохо, берегись! Все, что вам нужно, это быть преданным

до чертиков, и вы будете похожи на Флинна, если вы родом из Арканзаса

и знали его когда. Теперь я, я из Озарков, так что я

устроен на всю жизнь ".

Я задумался о том роскошном плавучем доме в Майами, который

фигурировал в расследовании Конгресса, и решил,

что любой человек, который был настолько лоялен, был чем-то для

книги. Это было так, как будто Гилфойл прочитал мои мысли.

"Вся эта чушь о лодке была всего лишь большой политикой,

Хоскинс", - заметил он. "В этом

комитете не было человека, который не продался бы за дырявую лодку, если бы у него была

такая возможность. Они охотились за Боссом, так что я просто принял

удар на себя, и они не добрались до первой базы ".

Вежливый охранник пропустил "Линкольн" через ворота Белого дома

и остановил его возле парадных ступеней

Представительского особняка.

"Мое место внизу", - сказал мне Гилфойл. "Осторожно

на эти ступеньки, Хоскинс. Пока они ремонтируют эту свалку,

вы, скорее всего, споткнетесь о какой-нибудь хлам, который они оставляют валяться

повсюду ".

Я последовал за разговорчивым Командиром вниз по короткому пролету

каменных ступенек, через стеклянную дверь и вдоль лоджии

рядом с взорванной клумбой с розами. Там были чертежные доски,

заваленные неудобно развернутыми чертежами, как

доказательство того, что Гилфойл имел влияние на правительственных

архитекторов. Через одну открытую дверь, когда мы проходили мимо, я

мельком увидел пустой бассейн, который

вычищал высохший цветной рабочий в комбинезоне

и резиновых сапогах.

"Старая ванна Ф.Д.", - заметил Гилфойл. "Босс им не пользуется.

Мы держим его под рукой для персонала. Вы были бы удивлены, сколько

посетителей просят посмотреть на это. Секретная служба держит их подальше.

Мы не хотим, чтобы банда Новых Дилеров превратила его в

святилище за его спиной".

Командир провел меня в небольшой приятный кабинет с

большим письменным столом, миниатюрной блондинкой-стенографисткой, которая

что-то стучала на одной из этих новых электронных пишущих машинок, и тремя

шкафами для хранения документов. Он скользнул за стол и жестом указал мне

занять единственное кресло.

"Садись, парень", - приветствовал он меня. "Есть какие-нибудь известия от

Босс, Нелли? Мы вернулись вовремя".

Блондинка оторвалась от машинописи и улыбнулась

покорно. "Они позвонили полчаса назад, чтобы сказать, что ваш

встреча была отложена до трех. Президент в отъезде на

краеугольном камне".

Гилфойл одарил меня печальной усмешкой. "Ну, Хоскинс, ты можешь

победить это?" - спросил он. "Здесь мы ломаем ногу, возвращаясь к

сроку сдачи, а Босс уходит закладывать камень.

К тому же лучше, чем яйцо!"

Блондинка взглянула на свои наручные часы и убрала

ее документы.

"Ничего, если я сейчас пойду на ланч, коммандер?" она

спросили.

"Конечно!"

После того, как девушка ушла от нас, Гилфойл сказал: "Это один умный

секретарь, Хоскинс. Всегда знает, когда я хочу поговорить с

парнем наедине. Не всегда уместно иметь свидетеля рядом с этой

свалкой. Не то чтобы это был мой офис. Они просто вроде как позволяют мне

здесь тусоваться. А теперь, как насчет еще немного

твоего ржаного?"

Он повернулся к одному из холодильных шкафов, потянул

за ручку, и вся передняя часть открылась, открывая

компактный маленький электрический холодильник с множеством бутылок

и стаканов, аккуратно расставленных для мгновенного использования. Представитель

Комитета по закупкам достал два высоких

бокала для хайбола и со стуком поставил их на стол

между нами.

"Самые большие, какие у меня есть", - объяснил он. "Давай же,

Хоскинс, делай свое дело!"

Я приказал наполнить бокалы тридцатилетней выдержкой.

Пенсильванский рай, и они выступили.

"Хм-м-м!" Командир одобрительно принюхался и

сделал большой глоток. "Это все еще самый ловкий трюк, который я когда-либо

видел", - продолжил он. "Как ты это делаешь?"

"Есть две теории", - объяснил я. "Во-первых, это

всего лишь разновидность группового гипноза, что виски на самом деле там вообще нет

. Это идея, которую одобряют психиатры".

Гилфойл мудро кивнул. "Звучит неплохо", - согласился он,

"но будь я проклят, если знаю, как гипноз может упаковать

валяйся, как эта рожь. А какая у тебя другая идея?"

Я колебался. "Ну, это моя собственная теория", - сказал я ему. "Это

основано на животном магнетизме. Каждый раз, когда я материализую

напиток, он должен поступать откуда-то еще по закону

сохранения энергии. Это означает, что оно поступает из

бутылок в погребах по всему миру - конечно, только понемногу из каждой

бутылки. Например, я не думаю, что мог бы сказать

пустому бассейну: "Бассейн! Наполнитесь старым зеленым

шартрезом!", потому что в мире осталось не так уж много настоящего напитка

. Но с шампанским, виски и

другие продукты массового производства, я полагаю, на

складах их так много, что я могу заказать любое разумное количество, и

вы вряд ли увидите разницу в какой-то одной бутылке ".

Командир снова кивнул. "Звучит разумно", -

согласился он. "Подожди минутку, Хоскинс. Не могли бы вы закрыть

эту дверь? Ничего не слышно из-за этого шума снаружи."

На самом деле на лоджии было некоторое количество криков

и беготни, поэтому я закрыл дверь кабинета и

вернулся на свое место.

"Итак, - продолжил Гилфойл, - я уполномочен сделать

вам хорошее предложение по этому вашему процессу. Это не мое

дело, если ты крадешь спиртное у кого-то другого-

и я не хочу знать

- Понял меня?"

Я заверил Командира , что понимаю его желание не

чтобы поставить Администрацию в неловкое положение чем-нибудь грязным.

"Проверьте! Тогда вот как мы это устроим. Мы организуем

Hoskins Entertainment Corporation в Делавэре. Ты будешь

президентом и генеральным менеджером. Честер Труфеллоу - он

мой личный адвокат - будет председателем правления и

будет голосовать за меня по моим акциям. Мы дадим тебе один отличный совет по

организации, Хоскинс. Ты получишь" - он сделал паузу и, казалось,

позволил своей лучшей натуре одержать верх после короткой борьбы с

жадностью - "Нет, черт возьми! мы сделаем все правильно. Ты получишь

полные двадцать пять процентов акций, и тебе не придется вкладывать

ни цента.

Я сказал ему, что это звучит как нечто большее, чем щедрость,

почти альтруизм, со стороны Администрации, но как

насчет защиты? Большой Майк Флаэрти, заметил я, сказал

, что мне лучше быть осторожным.

Коммандер Гарри Гилфойл казался немного обиженным. "Я

думал, ты оценил меня получше, Хоскинс", -

сказал он. "У вас будет вся защита в мире - Секретная

служба, ФБР, армия, флот и, естественно,

генеральный прокурор передаст слово, что вы один из моих приятелей".

"Это должно меня вылечить", - согласился я. "Но как насчет

Президент? Поймет ли он мою позицию?"

Командир подмигнул. "То, чего президент не

знает, ему не повредит", - сказал он мне. "Предоставь это мне. Я буду-

черт побери! Что

является

этот гвалт?"

Крики и беготня на лоджии

продолжались, и он вскочил и сердито распахнул дверь

. Я посмотрела через его плечо. Небольшая кучка рабочих

собралась у двери, ведущей в

плавательный бассейн имени Рузвельта, и их сдерживали двое дюжих охранников Белого дома в

форме.

"Что делаешь, Джо?" Гилфойл обратился к ближайшему из

они.

"Енот, который подметал бассейн, как будто

утонул, коммандер", - ответил охранник. "Похоже, он

работал на износ, когда его затопило много липкой зеленой дряни

. Я думаю, что-то не так с трубами.

Но это не пахнет нечистотами."

Я принюхался. Запах ни в малейшей степени не наводил на мысль о

дренаже. На самом деле это был пронзительно-сладкий аромат

действительно старого зеленого шартреза. Мы с командиром

обменялись виноватыми взглядами, и он закрыл дверь на

место происшествия, забыв о напрасной трате хорошего

ликера.

"Должно быть, это произошло, когда я говорил о наполнении

бассейн с шартрезом, " сказал я.

"Мальчик!" - воскликнул Командир. "Я скажу это за тебя.

У тебя точно что-то есть."

Я вернулся в свое кресло. "Это все меняет", -

сказал я Гилфойлу. "В мире не могло остаться так уж много

старого шартреза. Это означает, что мы не

будем торговать крадеными товарами, коммандер. При данных

обстоятельствах, тебе не кажется, что пятьдесят на пятьдесят было бы

честной сделкой?"

Связной , казалось , сбросил температуру и достиг

набирайте высоту с поразительной скоростью.

"Не поймите меня неправильно, Хоскинс", - прорычал он. "Только

то, что я мягкосердечный неряха, когда дело доходит до бизнеса

, не означает, что мной можно помыкать. На такой работе у меня много

расходов, и я достаточно глуп, чтобы подставить свою

шею, чтобы помочь приятелю, каким, как я думал, был ты.

По акции три к одному, или сделка отменяется".

Я знал, когда меня обыгрывали, по долгому опыту. Я предпринял

стратегическое отступление. "Конечно, мы приятели", - заверил я его. "Это

было только то, что я подумал, поскольку спиртное на самом деле не было

украдено -"

Гилфойл покачал головой. "Я не хочу этого

знать

где ты

берешь материал, " настаивал он. "Пока все в порядке и о моем конце

позаботятся, этого достаточно для Гарри Гилфойла. Встряхнись!"

Я пожал его протянутую руку. "Это сделка, коммандер", - сказал он.

Я согласился.

"Великолепно! Теперь мы свяжемся с Четом Труфеллоу и получим

его, чтобы подготовить для нас документы и...

На его телефоне раздался звонок. Он поднял

инструмент и сказал: "Привет!" сердечно, ни к чему не обязывающим тоном

. "Да?... Конечно!... Я буду держаться!"

Он положил руку на передатчик. "Это Босс!" -

прошептал он мне. "Должно быть, этот краеугольный камень был заложен в

рекордно короткие сроки. Он может заложить камень, как будто это никого не касается...

Да? Это Гарри, босс... Да, сэр..."

Я напряг слух, но все, что я смог расслышать о

разговор представлял собой августейшее жестяное кудахтанье, прерванное на

интервалы между "Да, сэр", "Конечно!" и по крайней мере один раз

"Я понял вас, босс". Когда разговор закончился, его лицо

вытянулось, и я понял, что он получил плохие новости. Когда он

вернул инструмент на место, его лицо потемнело от

ярости.

"Какой-то S.O.B. прослушивал мой личный провод", -

объявил он. "Похоже, Государственный департамент вмешался

в мои дела и продал Боссу еще одну чертовски дурацкую идею".

Казалось, что это не мое дело, за исключением того, что я мог бы

нужно платить налоги, поэтому я ничего не сказал.

"Это, должно быть, был этот мерзавец Марвин Стейнкраус!" Гилфойл

продолжил. "Называет себя советником президента. Черт! Он

даже не родился в Арканзасе. Когда-нибудь я починю Вонючку

Стейнкрауса, чтобы он оставался исправным ".

Это все еще казалось не моим делом, но я

проголодался, а рожь натощак есть не рекомендуется.

Сэндвич со стейком, не слишком редким, с жареным картофелем

и сырым луком, хорошо сочетается с ржаным-

"Как насчет того, чтобы перекусить, коммандер, прежде чем мы начнем

вместе с Верным другом?" - Предположил я.

"Верный друг!" - прорычал агент Национального комитета.

"Это все отменяется. Вся сделка провалилась до

безобразия. Госдепартамент сделал для вас заявку высшего уровня

, и они уговорили Босса позволить им взять управление на себя. Черт!

И они называют это демократией!"

Я был в ужасе. "Но я не

хотеть

пойти в Государственный

департамент!" Я возразил. "Я сказал, что это была сделка с вами,

коммандер, и я люблю держать свое слово".

Гарри Гилфойл , казалось, был глубоко тронут этим выражением

о моей верности.

"Я знал, что ты приятель, Хоскинс", - простонал он. "Я и

ты могли бы заработать большие деньги в этом городе. Но я

должен делать то, что говорит мне Босс, иначе мне придется снова торговать

страховкой в Спрингфилде, штат Миссури. Спрингфилд - Королевский

город Озарков, и,

говорят, весной здесь довольно красиво, но это уж точно не то место, где можно заработать кучу денег ".

Я все еще был ошеломлен этим внезапным ударом судьбы. "Что

я должен что-то делать?" - Спросил я. "Купить гетры?"

"Ты? О, босс сказал, чтобы я отвез тебя посмотреть

Дик Деннисон, немедленно".

"И кто, черт возьми, такой Дик Деннисон?"

Коммандер Гилфойл усмехнулся. "Он парень, который одолжил

стоимость проезда босса в последней кампании. Мы не могли повесить на него

Красное обвинение, поэтому нам пришлось пристроить его на работу, где он

не мог причинить никакого вреда. Он застрял на должности

заместителя государственного секретаря, отвечающего за Организацию Объединенных Наций, или

какой-то подобной должности. Если бы я думал, что он сделал это со мной, я бы отправил

его в Китай или в одно из тех мест. Но это строго

операция Штайнкрауса. Нет, Хоскинс, " заключил он. "Ты

пойдешь со мной и возьмешься за руки с Дикки Деннисоном.

Черт! Что тебе терять? Худшее, что он может сделать, - это сделать тебя

послом. Я проведу тебя мимо его секретарши, а потом

вернусь и заставлю эту Стейнкраус спеть сопрано, или меня

зовут не Гаррисон Гилфойл".

OceanofPDF.com

ГЛАВА VI

Сердечные Отношения

Офис заместителя министра по связям с ООН и

культурной пропаганде находился на шестом этаже здания,

которое обозначало себя как Государственный департамент и

напоминало результат любовного союза между мемориалом Линкольна

и зерновым элеватором. Гилфойл проводил меня во внутренний кабинет

Дикки Деннисона и представил меня человеку,

который проявил мои таланты, чтобы добиться ошеломляющего успеха в нашей внешней

политике.

Деннисон был высоким, худощавым и щеголеватым, в прекрасных полосатых

брюках, элегантном пиджаке из черного сукна и аскотском

галстуке лавандового цвета. На верхней губе у него были изящные маленькие усики британского раджа

, а в петлице - маленькая орхидея цвета лаванды.

Он был тем, кого моя Мэдж назвала бы "милым",

имея в виду нечто большее или меньшее, чем это прилагательное. Рядом с ним

лежало нечто вроде человеческого яйца-пашот, мягкое, белое,

все округлое и склонное подрагивать. В нем я узнал

знаменитого Марвина Стейнкрауса, которого периодически публиковали

как человека, который много думал в Белом доме.

Гилфойл бросил на меня взгляд "я же тебе говорил" и двинулся вперед

излучающий международную доброжелательность и непоколебимую преданность.

"Привет! Дикки!" - прогремел Командир. "Lo! Марве.

Босс сказал мне притащить этого парня сюда и натравить тебя

на него. Познакомься с моим хорошим другом Чарли Хоскинсом."

Мы все обменялись обычными неискренностями , а затем

Стейнкраус оторвался от своего маленького квадратика тоста.

"Мне лучше вернуться к себе, Дикки", - сказал он

заместителю министра. "Огромное спасибо, Гарри, за то, что

связался с мистером Хоскинсом. Я тут проинструктировал Дика о том, что

имеет в виду Босс ".

После того, как двое знакомых из Белого дома удалились,

заместитель госсекретаря вышел из-за своего стола и сел в глубокое кресло, обитое

синей кожей, и жестом предложил мне занять

такое же кресло рядом с ним. Затем он поместил кончики своих длинных,

тонкие пальцы сложил вместе, как епископ, собирающийся благословить жареную

утку, и дипломатично надул щеки.

"Так, так, мистер Хоскинс", - воскликнул он удивительно

глубоким, звучным голосом - я ожидал чего-то

более пронзительного от столь скромного представителя Железного занавеса во

плоти. "И что, черт возьми, нам теперь с тобой делать,

а?"

Я отметил, что это был первый раз, когда кто-то

поинтересовался моими пожеланиями по этому вопросу, но сначала я хотел бы

узнать, что может предложить Государственный департамент.

"Прежде чем мы обсудим грязные подробности, -

продолжил Деннисон, - я хотел бы подтвердить странные истории, которые они рассказывают о вас,

мистер Хоскинс. Это правда, что у вас есть колодец с виски? Или

что

является

с тобой что-то не так?"

"Что-то в этом роде неправильно, господин секретарь", - подмазал я его

. "Если бы Гарри Гилфойл не ушел, он мог бы рассказать вам о

маленьком происшествии, которое произошло с нами в Белом доме сегодня

днем. Мы чуть не утопили цветное чистящее средство с зеленым

шартрезом в бассейне Белого дома ".

"Но, мой дорогой мистер Хоскинс, как это восхитительно!" - Нараспев произнес Дикки

. "Подумайте о сочетании цветов - нубийско-черного

и шартрезно-зеленого - оно почти кричит о том, чтобы его надел автомобиль

, или мы могли бы использовать его для дипломатической униформы.

Пожалуйста, не пытайся сделать ничего подобного здесь", -

взмолился он. "Бедный старый департамент мог бы этого не понять

, если бы оказался по колено в Куантро. Не то чтобы это

не пошло бы некоторым нашим старым старперам на

пользу."

На

маленьком столике рядом с нашими стульями стояла глубокая медная миска для сигаретного пепла. За исключением обгоревшей спички,

которую я вытряхнул, она все еще была незагрязненной, поэтому я отдал

соответствующие инструкции, и чаша наполнилась

бенедиктином. Бенедиктин? Да, в последний раз, когда я это пробовала,

было - У нас было филе-миньон с зеленым салатом,

ароматная груша для Мэдж, а для меня немного голубого сыра и

маленькие чашечки кофе. Да, клянусь Богом! мы начали с супа из лобстера

с примесью хереса - должно быть, это было весной

48-го в Mouquin's, на последнем чеке от "Parade".

Ожидается, что американские дипломаты будут сохранять

самообладание при любых обстоятельствах, а Дикки Деннисон

, возможно, и был политическим назначенцем, но он овладел

этим трюком.

"Ах!" - воскликнул он, поднимая чашу и вдыхая

аромат напитка. "Ах! Я надеюсь, что медь не испортит

его. Да, мистер Хоскинс, я вижу, что у вас действительно

замечательные таланты. Они именно того рода, в которых мы остро

нуждаемся при проведении нашей внешней политики. Ты понятия не имеешь,

мой дорогой друг - но ни один!- как отвратительно скуп

Конгресс выделяет нам средства на развлечения. Еще бы!

это все, что могут сделать некоторые из наших послов, чтобы приготовить

немного ромового пунша для приема по случаю Четвертого июля ".

Заместитель министра резко вздохнул. "Прости меня", -

извинился он. "Я грезил наяву.

Инструкции президента заключались в том, чтобы Департамент использовал вас с

максимальной выгодой. Я немного

поразмыслил над этим вопросом. Есть две альтернативы. Не могли бы вы

попросить меня обрисовать их вам в общих чертах?"

Казалось, у меня не было выбора в этом вопросе, поэтому я улыбнулся в знак

согласия. Я становился все более и более голодным и надеялся,

что, если я не буду мешать ему, он отпустит меня до того,

как закроются двери кафетерия департамента. Может быть,

подойдет что-нибудь простое, например, хэш из солонины, если только

я не смогу быстро поймать такси до отеля Carlton, чтобы заказать мягких крабов

и смешанный гриль.

"План, к которому я склоняюсь лично, состоит в том, чтобы передать

вас в ведение Комиссии по атомной энергии. Неограниченный

бенедиктин - это форма энергии, которая, по крайней мере, предполагает

необходимость контроля ООН. С вами в качестве точки соприкосновения мы

могли бы сделать пакетное предложение россиянам. В обмен на

всемирный контроль над атомными бомбами, бактериологическую войну и

другие неприятные вещи, мы могли бы гарантировать неограниченные бесплатные

поставки алкогольных напитков всем сотрудничающим

правительства. Целые флотилии танкеров могли бы перевозить спиртные напитки по всему

миру, и это автоматически обеспечило бы соответствующие

правительства крайне необходимыми доходами

практически без каких-либо затрат на налогообложение. Опьянение без

налогообложения было бы обратной стороной тирании, мистер Хоскинс.

Ничто из того, что могло предложить Политбюро, не могло противостоять нам".

Несмотря на мою решимость держать рот на замке, я

был так уверен, что это созерцание звезд окажется непрактичным

, что прервал директора нашей культурной пропаганды.

"Боюсь, это бесполезно, господин секретарь", - настаивал я. "Большой

Майк Флаэрти в Нью-Йорке настаивал бы на том, чтобы наши

представители ООН наложили вето на любой такой революционный план.

Он говорит, что алкоголь - это политика, и я полагаю, что большинству

иностранных правительств, даже Советскому Союзу, приходится

считаться с тем фактом, что миллионы людей зарабатывают

на жизнь производством, переработкой, налогообложением, продажей и

надзором за алкогольным бизнесом. Каким было другое

предложение?"

Дикки Деннисон погладил шелковистого маленького Белого Человечка по

Приложите к его верхней губе и тщательно рассмотрите.

"Боже милостивый!" - воскликнул он наконец. "Я не

подумал об этом ракурсе. Но, конечно же! Ваш мистер Флаэрти

совершенно прав. Мы должны быть очень осторожны, чтобы не нарушить

статус-кво, мистер Хоскинс, не так ли?"

Я согласился, что это, по-видимому, наш указанный национальный

политика.

"Тогда есть этот другой план. У некоторых наших парней из

E.C.A. была сумасбродная идея, что вы могли бы поставлять ликер

для продажи в этой стране под иностранными марками, а

вырученные средства зачислять на счета стран Плана Маршалла

.

"Бедняги!" добавил он сочувственно. "У них

такая ужасная нехватка долларов, что это приводит бедную

секретаршу в отчаяние".

"Разве не все мы?" - спросил я.

"О, вполне!" он согласился. "Тогда тебе нравится план E.C.A.?

Конечно, в нем есть то, что Белый дом называет "жучками". Мы

должны тщательно прощупать Конгресс, и "Голос Америки"

мог бы начать готовить общественное мнение к переменам ".

"Не приведет ли использование иностранных лейблов к неприятностям?" - Спросил я

. "Разве не существуют законы и соглашения о

товарных знаках?"

Дикки Деннисон сочувственно улыбнулся. "Пух на

договоры!" он усмехнулся. "Закон E.C.A. содержит полномочия

делать все, что мы, сотрудники Департамента, пожелаем. Я не уверен, что

наши юристы не готовы доказать, что План Маршалла

заменил Конституцию.

Это

Лично я сомневаюсь,

Мистер Хоскинс, но в наши дни никогда нельзя сказать наверняка, не так ли?"

Мой голод терзал меня, как нечистая совесть, и

казалось, был только один способ спастись: согласиться с

ним.

"Хорошо, господин секретарь", - сказал я ему. "Я бы просто поскорее ушел

в E.C.A., если это то, чего ты хочешь ".

Он погрозил мне пальцем. "Не так быстро, пожалуйста, мистер

Хоскинс", - увещевал он меня. "Есть один недостаток.

Прежде чем вы сможете работать в E.C.A., вы должны быть допущены к

лояльности и безопасности, если только вы не сможете доказать, что вы голосовали за

республиканцев в 1948 году или стоите миллион долларов.

ФБР на год отстает со своими делами. Мы не забудем о

E.C.A., но в то же время могут быть другие способы,

которыми вы могли бы быть полезны ".

"Могу я внести предложение, сэр?" - Спросил я.

Обращение "сэр" понравилось ему. Высокопоставленные чиновники никогда не обижаются, если

вы обращаетесь к ним с уважением или даете им звание на

ранг выше их собственной должности. Я пнул себя за то, что не

вспомнил это элементарное правило правительственной

чистки яблок.

"Ну конечно, Хоскинс!" О его любезности

свидетельствовало отсутствие "мистера" - Деннисон

начинал думать обо мне как об одном из "своих мальчиков".

"Пока мы ждем вашего плана предоставить меня в

распоряжение E.C.A., я хотел бы внести реальный вклад

в развитие нашей внешней политики", - начал я.

Заместитель министра одобрительно кивнул. Это был тот самый

дух.

"Кое-что, что вы сказали немного раньше, подсказало мне курс

действий, сэр", - продолжил я. "Почему бы вам не

назначить мне суточные с учетом расходов, как специальному

консультанту Департамента. Тогда вы могли бы отправить меня на

экскурсию по нашим посольствам и консульствам за рубежом. В каждом посте

я мог видеть, что поставки спиртного увеличиваются без дополнительных

затрат для правительства, чтобы наши представители могли

вести себя самостоятельно в общении с иностранными дипломатами?

Это было то, что вы имели в виду, не так ли, сэр?"

Заместитель государственного секретаря по делам ООН и

культурной пропаганде даже покраснел от удовольствия, когда я

положила своего умственного ребенка на порог его дома.

"Но это же замечательно, Хоскинс!" - воскликнул он с

глубокая искренность. "Это

является

именно это я и имел в виду.

Административные процедуры будут сами по себе простыми. В

рамках культурной пропаганды я прикажу всем нашим иностранным

представительствам тратить все свои деньги на выпивку - то, что мы называем

пособием на развлечения, - на пустые бутылки и

бочки. Мой офис подготовит представительную карту вин,

подобранную специально для каждой миссии - столько-то бутылок кларета, столько-то

хока, столько-то бочонков пива и бочек виски -

все, что требуется для выполнения хорошо сбалансированной работы по

представлению американского народа - простого человека - в

зарубежных странах ". Он подмигнул мне. "Мы даже добавим несколько

символических бутылок наименее ужасных американских вин в каждый

погреб, на случай, если Конгресс проявит любопытство".

Я задал ему вопрос, который показался мне самым важным

: сколько суточных мне выплатит Государственный

департамент и в какую пятницу они отправят по почте

первый чек?

"Вас устроит сто долларов в день?" - спросил он.

Я сказал, что с учетом расходов это было бы удовлетворительно.

"Великолепно!" Деннисон согласился. "Тогда все согласовано. Я буду

пусть моя девушка немедленно оформит бумаги, и вы сможете

подписать их, прежде чем покинете офис... О боже! Что такое

это

?"

Его видение того, как наши послы патриотично напоят

иностранных чиновников без дополнительных затрат для бюджета Государственного

департамента, было прервано высохшим темнокожим

посыльным, который, прихрамывая, вошел в кабинет без стука,

неся в сморщенной руке большой простой конверт с

большой буквой "S", нацарапанной в одном углу. Негр передал

сообщение Деннисону, повернулся и ушел,

не сказав ни слова.

Руки заместителя министра дрожали, когда он держал

зловещий конверт. "О, мой милосердный! Секретарь!" -

скорбел он. "Чем сейчас занимается этот дорогой парень? Это правило

Департамента, Хоскинс, согласно которому приказы исходят от секретаря

всегда

обращайтесь непосредственно к соответствующему должностному лицу, где бы он ни был и

что бы он ни делал. Когда они уволили бедного старого Роланда

Стоуна из-за отсутствия охраны, они нашли его в туалете,

но даже это его не спасло. Это заставляет посланников

чувствовать себя важными, и - как ты думаешь,

о чем же, черт возьми, он подумал? Извините меня."

Он разорвал конверт и изучил содержимое

короткая, нацарапанная записка.

"Дэш!" - закричал Дикки высоким, сердитым воплем. "О, эти

вонючки! Вонючки! Сюда, Хоскинс. Ты прочитал это. Это

о тебе".

Я выхватила лист плотной бумаги с

тисненой печатью государственного секретаря наверху из его

дрожащих пальцев и прочитала текущую версию моей судьбы.

"Дорогой Дикки [это гласило]: Британский посол хочет иметь

этот персонаж Хоскинса

прямо сейчас

. Игнорируйте все предыдущие

приказы. Это очень важно. Доставьте его в британское посольство к

трем часам дня по местному времени".

Я вернул указ заместителю госсекретаря. "Но я не

хотеть

пойти в британское посольство, " запротестовала я. "I"m

голоден, и мне нужно немного поесть."

Деннисон обреченно пожал плечами. "Может быть,

сэр Малкольм угостит вас чаем в посольстве", -

предложил он. "Особенно, если они хотят, чтобы ты что-то сделал для

них. Сейчас уже почти три часа, Хоскинс, "

добавил он. "Я пойду с тобой и представлю тебя сэру

Малкольму Баллантрэ. Прекрасный староанглийский шрифт. Служил в

колониях. Думает, что мы все местные, но ужасно разбирается в

англо-американском сотрудничестве. Интересно, какая вонючка слила

британской разведке информацию о вашем пребывании в моем кабинете.

Секретарь не был проинформирован. Это место - решето,

Хоскинс, но решето!"

Поэтому я сделал запоздалый глоток бенедиктина, в котором чувствовался

привкус меди, и сказал, что при сложившихся обстоятельствах я

был бы рад сходить в британское посольство. Я добавил, что я

действительно предпочел бы работать в Государственном департаменте, чем

быть отданным в аренду сэру Малкольму Баллантрэ и тесному

островку, который он представлял в Вашингтоне.

Британский посол принял нас в маленькой георгианской

гостиной на втором этаже своего посольства. Если бы

не был август, я мог бы поклясться, что в камине горел угольный

огонь. Быть свидетелем легкости, с которой

сэр Малкольм уволил обожаемого Деннисона и отправил его

обратно в Государственный департамент, было уроком такта. Я до сих пор

не могу сказать, как это было сделано, но в какой-то момент

посол приветствовал заместителя государственного секретаря

и готовился к долгой неторопливой беседе, а в следующий он

сказал бедняге: "О, тебе нужно идти? Слишком

плохо!" это убрало его с нашего пути. Хорошие манеры - это тоже

секретное оружие, решил я.

Как и сказал Деннисон, сэр Малкольм был прекрасным представителем старого британского

типа - высокий, поджарый шотландец лет шестидесяти пяти, всю жизнь

проработавший на службе своему правительству. У него был тот неопределимый

вид, словно он забрел в дом с тетеревиных пустошей или какого-то другого места

об охоте на оленей, которая присуща этой породе. Его одежда, в

деталях, была абсолютно идеальной, но в целом она производила впечатление

какой-то подчеркнутой поношенности. Его белые волосы и яркий

румянец наводили на мысль о доброжелательности, но один взгляд на его проницательные

серые глаза и твердую челюсть опровергал такое предположение.

Баллантрэ позаботился бы о себе в любой схватке.

После того, как служащий посольства проводил Деннисона к его

служебному автомобилю, посол повернулся ко мне, не

ходя вокруг да около. Он указал на маленький барный стакан на

кофейном столике из кованой бенаресской латуни перед

полированной решеткой.

"Налей в этот стакан виски, будь добр, старина?" он

пробормотал.

"Какая-то конкретная марка?" - Спросил я.

"Ах, ну, скажем, Гленливет, если вы не возражаете," он

предложил.

К этому времени я преодолел собственное чувство удивления по поводу

неоднократного успеха моих алкогольных попыток и поэтому не

особенно удивился, когда бокал был наполнен золотистым

ликером, который сэр Малкольм попробовал и назвал первоклассным

и без всякой чепухи об аскетизме.

"Отличное шоу, Хоскинс!" он одобрительно пробормотал:

Шотландский виски в середине дня? Разве это не было

время, проведенное у Симпсона в Лондоне во время взрывов buzz?

Саутдаунские отбивные размером со стейк "портерхаус"? Нет, это

было не в то время. Это было как раз в тот день, когда мы ели

холодный ростбиф с маринованными грецкими орехами и картофельным салатом, а

после этого - тарелку Стилтона в столовой королевских ВВС. Я очнулся

от задумчивости, чтобы обдумать спокойное

решение посла проглотить "Гленливет", произнеся не более

трех благовоспитанных слов.

Для меня было очень хорошо не удивляться, но

казалось странным, что посол Его Британского Величества

воспринимает все это чудо как должное.

"Когда-нибудь видел что-нибудь подобное?" - Спросил я с оттенком

агрессивность.

"Действительно, да", - заверил он меня в хорошо воспитанной манере. "Когда я был окружным офицером,

в Нигерии

жил один местный парень, молодой знахарь по имени Ясу. Его специальностью было

производство пальмового пунша в больших количествах. Заставил его сделать это

для меня, когда я держал его в тюрьме. Магия буша, конечно, но

чертовски интересно."

Он отхлебнул еще немного "Гленливета". "Довольно

замечательный парень, этот Ясу", - вспоминал он. "Причинил мне

бесконечные неприятности. Он предложил фэйру основать новую религию в моем

округе сразу после того, как мы умиротворили это место. Обычные

вещи - исцеление больных и воскрешение мертвых - и у него было много

последователей. Но хуже всего был пальмовый пунш. Ло ударил его

с двух сторон. Местным не положено пить, а пальмовый

пунш портит урожай копры. Крупные мыловаренные компании настаивают на

объявлении этого продукта вне закона. Ты не можешь их винить, не так ли? Должно быть

мыло, что ли? Итак, этот парень Ясу попал в тюрьму. Это не принесло ему ни

малейшей пользы. Как только он отсидел свой срок, он

начал революцию, чтобы свергнуть вождя очори.

Дело в том, что один из наших политиков сказал, что Ясу планировал

стать императором Нигерии. Знахари - могущественные

люди в Африке, знаете ли. Естественно, мы не могли допустить никакой

чепухи от Ясу. Парень был явно виновен в государственной измене, и

наш договор с очори требовал, чтобы мы действовали. Пришлось повесить

торговца. Очень плохо. Леди Баллантрэ хотела, чтобы я отпустил

его, но что я мог поделать? Офицер короны. Обязанность

простая. Я приказал вздернуть его, и это был конец ему

и его пуншу".

Я не сделал никаких комментариев. Я вполне мог себе представить, что долгие годы

службы в тропиках способствовали бы распространению таких

имперских анекдотов.

"Странная вещь, Хоскинс!" - сказал посол. "С тех пор

мне никогда не нравилось пользоваться мылом на основе пальмового масла. Должно

быть оливковое масло - кастильское, знаете ли, - а не это пальмовое.

Лучше пойти грязным".

"Чего вы хотите от меня, ваше превосходительство?" - Поинтересовался я.

"В конце концов, я все еще не знаю, зачем меня сюда привезли".

Сэр Малкольм, слегка вздрогнув, пришел в себя.

"Прости, старина", - извинился он. "Когда я увидел, как ты готовишь

этот Гленливет, я вспомнил то время, когда тот знахарь

-доктор материализовал для меня немного пальмового пунша в тыквенной бутылке.

Это тоже была мерзкая дрянь. Не стоит утомлять тебя этим. У меня

есть предложение из Лондона, которое, я надеюсь, понравится

вам, Хоскинс."

"Единственное предложение, которое интересует меня в данный момент", - я

сказал ему: "это еда. Я еще ничего не ела на обед."

"О, мой дорогой друг, мне ужасно жаль", - сокрушенно воскликнул он

. "Я был уверен, что Госдепартамент

накормил бы вас, прежде чем бросить на съедение Британскому Льву.

Боюсь, сейчас уже немного поздно, но если вы не возражаете немного подождать

, мы пьем чай в пять часов.

Я сомневался, что смогу продержаться еще два часа, и

сказал, что это не имеет значения, я пообедаю, как только

мы закончим нашу дискуссию.

"В таком случае, " протянул сэр Малькольм, " давайте покончим с этим.

С тех пор как наша разведка сообщила о вашем случае, я позвонил

в Лондон по телефону, и правительство Его Величества

уполномочило меня сделать вам определенное предложение, если я

удовлетворен вашим

добросовестные

. Вы показали, что

действительно в состоянии помочь нашим людям, так что теперь следует предполагать вашу

неизменную добросовестность, что?"

Он сделал паузу, словно ища вдохновения, и я воспользовался

шансом заказать еще по стакану "Гленливета". Вы

никогда не сможете вывести из себя обычного человека, предложив ему

вторую порцию бесплатных напитков, и я хотел быть в хороших отношениях с

сэром Малкольмом Баллантрэ. Он казался символом

чего-то сильного и долговечного в этом дрянном мире.

"Спасибо, старина", - ответил посол на мой

жест. "Мы в Британии сталкиваемся, как вы, возможно, поняли,

со значительными трудностями из-за нехватки долларов.

Как, возможно, вы

знаете, наш основной экспорт в Соединенные Штаты - шотландский виски, но его поставки по-прежнему ограничены, и если

мы обменяем все это на доллары, это означает, что у нас возникнет дефицит

мы сами. Эта дилемма вызвала у правительства глубокую

озабоченность. Империя держится на виски - скотч и рацион рома

помогли нам пережить две великие войны, - и мы также

сталкиваемся со значительными волнениями дома. Теперь кажется, что вы

можете помочь нам, Хоскинс. Мы готовы сделать вам

разумное предложение в обмен на эксклюзивные права на ваши услуги ".

Я сказал Его превосходительству, что Государственный департамент

уже сделал мне предложение, которое я принял.

"О, это не имеет значения", - заверил меня сэр Малкольм. "Я

могу уладить дела в Белом доме. В конце концов, у Америки

должно быть шотландское виски, иначе этот Атлантический альянс рухнет на

землю. Скотч гуще воды, а?

Правительство Его Величества готово предложить вам пятьдесят тысяч в год,

не облагаемых подоходным налогом, если вы согласитесь на наши предложения.

"Пятьдесят тысяч долларов!" - Воскликнул я.

"Не доллары. Стерлинг, конечно. Вам бы заплатили в

стерлинг. По понятным причинам мы бы подарили вам замок в Шотландии, недалеко от Перта или

Данди, а также дом в Лондоне, если

это вас заинтересует. Через некоторое время вы были бы в Списке почетных гостей.

сэр Чарльз Хоскинс. Знаешь, это могло бы понравиться твоей жене.

Я притворился, что обдумываю это ослепительное предложение. Даже если

стоимость фунта опустится до 2,00 доллара, это составит

100 000 долларов в год. Мэдж, я предвидел, потопит Онеонту

без остатка и сосредоточится на обучении Эллен быть

представленной ко двору, в перерывах между охотой на биглей и

разноской желе старым слугам в деревне. Сэр Чарльз

Хоскинс, леди Хоскинс. Похмелье первого барона? Ого! Я

остановил всплеск воображения. У большинства роз есть шипы

, и, по моему опыту, во всех подарочных яблоках было не менее половины

червячка.

"В чем будут заключаться мои обязанности, сэр Малкольм?" - Спросил я.

- При условии, конечно, что я приму

предложение вашего правительства.

"Ф.О. был немного расплывчатым", - признался он. "Я так понял, что

вам потребуется провести значительную часть времени в

Шотландии. На товарах, которые мы вам продаем, должна быть честная этикетка

Янки. Предполагается, что Рабочий совет спроектирует специальную

установку в Троссахе - большие чаны для хранения, самотековую подачу

на заводы по розливу, трубопроводы и так далее. Не могу сказать

наверняка, потому что я сам не знаю. Все, что я знаю, это то, что

правительство Ее Величества очень хочет наложить на вас свои руки

и будет очень благодарно, если я смогу убедить вас

принять их предложение ".

"А как насчет моего гражданства?" - Спросил я. "В конце концов, я

американский гражданин, и хотя я ничего не имею против того, чтобы стать

британцем -"

Посол усмехнулся. "Чепуха, Хоскинс! Мы

не хотели бы, чтобы ты менял свою преданность. Нам нужны парни

вроде вас, чтобы взбодрить нас. Мое слово! Почти нет предела

тому, что мы можем с вами сделать. Возьмем сейчас французов. Если мы сможем

производить вино, бренди и прочую иностранную гадость,

Франция запоет по-другому. Без шампанского Франция

никогда больше не станет великой державой".

"Это будет что-то вроде бутылки "Британии"", - предположил я.

Сэр Малкольм застонал. "Без каламбуров, пожалуйста", - взмолился он.

"Это самое важное событие. Последствия

ошеломляющие. Вам повезло, что Ф.О. услышало об этом до того,

как наши ребята из разведки начали действовать. Неприятно это признавать, но

кто-то из нашей секретной службы, возможно, подставил вас,

чтобы защитить наши экспортные рынки ".

Ошибся ли я, прочитав в этом

замечании холодное предупреждение? Вероятно, нет, хотя все еще казалось невероятным,

что такой безобидный человек, как я, обладающий совершенно

непроизвольной способностью заставлять один напиток расти там, где раньше не было ни одного

, мог пробудить такие огромные силы.

"О, конечно же, нет!" - Пробормотал я.

-Вполне!" Серые глаза посла были холодны, как

северный ветер. "Нам, британцам, приходилось пробиваться с боем на каждом

дюйме пути", - заявил он. "Мы бы предпочли иметь

справедливые дела с такими парнями, как вы, чем прибегать к любым из этих отвратительных

иностранных трюков. Но мы тоже можем играть грубо, если потребуется. В

в вашем случае, конечно, - добавил он успокаивающе, - не будет никакой

опасности."

На мгновение я помечтал о том, чтобы утвердить хоть каплю личной

независимости. "Почему было бы не лучше, если бы я поступил так, как предложил

мистер Деннисон, и предоставил себя в распоряжение

E.C.A.?"

Сэр Малькольм был поражен. "Чертова чушь, Хоскинс!"

выпалил он. "E.C.A. означало бы, что множество иностранцев сунули

палец в наш стакан. Кроме того, вы никогда не можете сказать, когда ваш

Конгресс или ваш Госдепартамент изменят свое

мнение. Ф.О. был бы совсем не доволен любым таким

соглашением. На самом деле, я думаю, что могу сказать, что мы просто

не допустили бы этого".

Похоже, так оно и было. Мой голод, который

странным образом утих во время денежной части наших бесед,

снова грыз меня. Я решил покончить с этим на сегодня.

"Очень хорошо, тогда, - сказал я послу, - вы можете

сообщить Лондону, что я принимаю ваше предложение. Я буду готов

уехать, как только смогу воссоединиться со своей семьей и сделать

необходимые приготовления. Чем скорее, тем лучше. Я полагаю,

в Англии есть хорошие школы, в которые я могу отправить свою

дочь."

"Думаю, довольно много", - сказал он. "Леди Баллантрэ

должна была бызнать. Конечно, мы знаем, как с вами связаться. Я попытаюсь расшевелить

Уайтхолл, но вы знаете, что такое правительственные ведомства

. Вы можете ожидать от нас вестей в течение недели или около того ".

Он нажал на кнопку, и появился слуга в ливрее.

Лакей провел меня вниз по длинной церемониальной лестнице,

увешанной огромными портретами членов королевской семьи в великолепных

одеждах, и проводил к парадной двери. Такси

уже ждало меня.

Я запрыгнул внутрь и откинулся на спинку сиденья.

"Куда едем, сэр?" - спросил водитель, выезжая из

Посольский проезд на Массачусетс-авеню.

"Отель Карлтон!" Эта столовая, возможно, все еще открыта.

"Хорошо, сэр".

На полпути вниз по склону к виадуку над Рок-Крик,

два пешехода просигналили моему такси. Водитель свернул

к обочине и затормозил, остановив свою машину.

"Групповая езда", - сказал он мне. "Ты не возражаешь?"

Я бы не возражал , если бы целый полк поехал с

я. При том, что фунт по-прежнему котируется на уровне 4,03 доллара, пятьдесят тысяч

фунтов составили бы более 200 000 долларов в год - и никакого подоходного налога.

На это человек мог бы безбедно жить и даже экономить деньги.

Мне никогда не нужно уклоняться от утренней почты из-за страха, что в ней

были счета, или стесняться подойти к двери, чтобы не столкнуться с

обработчиком. Возможно, через некоторое время британское

правительство разрешит мне взять отпуск - в Швейцарии или

на Ривьере.

Двое мужчин втиснулись рядом со мной на заднее сиденье.

"Советское посольство", - сказали они водителю.

Он кивнул. "Это по пути", - сказал он. "Это

джентльменский номер для "Карлтона".

Я больше не обращал на них внимания. Одна хорошая вещь

в том, чтобы отправить Эллен в английскую школу, заключалась бы в том, что

они выбили бы всю эту чушь о прогрессивном образовании

из ее головы. Может быть, научить ее латыни и греческому, или

это была акварельная живопись и вышивка для девочек в Англии?

Она, по крайней мере, научилась бы хорошим манерам, и ее научили бы держаться

прямо, и - насколько я знал Мэдж, она привыкла бы к Англии

, как утка к супу. Первым делом она каталась на велосипедах в

твидовом костюме или фотографировалась в Королевском дворце в

Аскоте: "Сэр Чарльз и леди Хоскинс мельком увидели -"

"Вот вы и на месте!" - объявил водитель.

Такси остановилось перед советским посольством на

16-я улица. Двое участников группы вышли и заплатили за

проезд. Затем один из них наклонился в открытую дверцу такси

и взял меня за руку.

"Пойдемте, мистер Хоскинс", - сказал он. "Ты идешь с нами,

нет?"

Я взглянул вниз и увидел коренастую морду

автоматический пистолет в его руке. Я сдался без борьбы.

"Я приду куда угодно, " сказал я ему, " только чтобы получить

что-нибудь поесть. Я умираю с голоду."

Я вышел из такси и вошел в посольство. Когда я

сделал это, другой мужчина повернулся к водителю. "Спасибо,

товарищ", - хрипло сказал он. "Это было хорошо сделано".

"Ничего особенного, товарищ", - ответил таксист. "Если

будет какое-либо расследование, я выпущу его на другом углу.

Он сказал, что остаток пути до "Карлтона" пройдет пешком.

Дверь за мной захлопнулась прежде, чем я смог услышать

остальную часть товарищеского обмена поздравлениями по поводу

успешного похищения Чарльза Э. Хоскинса. Не то чтобы меня

это волновало. Я был слишком голоден. Внезапно пол, казалось, провалился

подо мной, и чернота застилала мои глаза. Впервые

в своей жизни я потерял сознание - и от голода - в

холле на первом этаже советского посольства. Я погрузился в колодец

черноты.

Когда он утих, я лежал на жестком диване в маленькой

комнате. Должно быть, кто-то отнес меня в одну из

небольших комнат ожидания, примыкающих к вестибюлю. Мужчина сидел

на тонком стуле с позолоченными ножками и с любопытством наблюдал за мной.

Он не был одним из той пары, которая похитила меня по

дороге из британского посольства. Он был невысоким и мускулистым,

с широким, добродушным лицом и коротко подстриженными

щетинистыми волосами.

"Самое время вам прийти в себя, мистер Хоскинс", -

заметил он на том чистом, бесцветном английском,

как дистиллированная вода, на котором говорят многие иностранцы. "Что с тобой было

не так? Мои люди тебя и пальцем не тронули.

Мои глаза снова привыкли к свету, и я

заметила, что комната была высокой, с темно-красными обоями и

тяжелыми драпировками из красного дамаста на окнах, позолоченными карнизами и

люстрой из позолоты и хрусталя, свисающей с высокого потолка. От него

несло царской элегантностью периода до 1914 года.

"Должно быть, я был голоден", - объяснил я. "Жара не такая

так плохо, но я так и не пообедал".

"Голоден?" Он нажал на кнопку звонка, и в

комнату вошла невысокая, грудастая

девушка с толстыми лодыжками и черными вьющимися волосами. Он отдал несколько невнятных инструкций на том, что, как я

предположил, было русским, и она ушла. Несколько минут

спустя она вернулась с дымящейся миской на подносе и

поставила ее на маленький столик на позолоченных ножках рядом со мной.

"Это бортч", - сообщил он мне и наблюдал, как я

проглатываю его. Когда я отложил ложку, он предложил мне

"Честерфилд" и зажег его для меня. Я предположил, что это была

стандартная процедура разведки - расположить заключенного к себе

непринужденно, прежде чем допрашивать его.

"Спасибо!" - Сказал я. "Я чувствую себя лучше. Меня зовут Хоскинс. Кто

это ты?"

"Я второй секретарь Смердлин. Это советский

Посольство, " объяснил он.

Я притворился, что это возвращается ко мне. "Что

вы имеете в виду, говоря, что меня похитили?" - Потребовал я. "Почему

ваши люди наставили на меня оружие?"

Второй секретарь нахмурился. "Это была ошибка, мистер

Хоскинс. Они превысили свои инструкции. Я сказал им только

, что хотел бы поговорить с вами.

"По поводу чего?" - Спросил я.

"Пойдемте, мистер Хоскинс", - терпеливо сказал товарищ Смердлин,

"никто из нас не ребенок. Это посольство довольно хорошо

информировано, и мы в курсе, что у вас развилась

способность производить спиртные напитки по своему желанию. Это представляет большой интерес для

народа Советского Союза. Мне было приказано

сделать вам предложение."

Я застонал. "Что! Еще один?"

Смердлин улыбнулся. "У нас есть основания полагать, что вы

примет наши условия", - сказал он. "Они выгодны.

Мы предоставим вам, вашей жене и ребенку

dascha

,

в комплекте с едой, обслуживанием и автомобилем, за пределами

Москвы. У вас самих будет полное лабораторное оборудование

для проведения ваших экспериментов. Кроме того, мистер Хоскинс, я

уполномочен сказать, что вы получите орден Ленина,

Первая степень, звание Героя Советского Союза, сумма в

пять миллионов рублей золотом и звание комиссара по

специальным разработкам в Водочном тресте".

"Но я не хочу жить в России", - запротестовал я.

"Уверяю вас, там действительно живет много людей", - Второй

Секретарь продолжил. "Действительно, в Советском Союзе вполне возможно жить

с комфортом, и у вас будет

преимущество быть членом режима".

"Какая мне польза от этих денег?" - Спросил я. "Я

не мог потратить их ни на что."

Он кивнул. "Это правда", - согласился он. "Вы не смогли бы купить на него

мужчину или женщину, и вся роскошь была бы

предоставлена вам. Тем не менее, это может быть полезно для вас в небольших

отношениях ".

Я покачал головой. "Мне очень жаль, мистер Смердлин", - сказал я ему.

"Но я уже заключил соглашение с британским

правительством"

Это было так, как будто он меня не слышал.

"Мы организуем ваш проезд", - сказал он. "Также для

это миссис Хоскинс и девушка. Будет необходима определенная степень

секретности".

Внезапная мысль осенила меня. "Послушайте, - возразил я, - я

думал, что ваше правительство хвастается тем, что избавилось от

алкоголизма в России, ликвидировав старую царскую водочную

монополию и все такое. Какая от меня была бы польза

Советам? Все, на что я гожусь, - это готовить ликер."

Смердлин улыбнулся. "О, мы не собирались использовать ваши

таланты для пользы наших собственных граждан. Но Советский Союз

окружен завистливыми и коррумпированными империалистическими режимами

, которые противостоят нашим интересам и угрожают нашей безопасности. Поэтому

стало необходимым использовать алкоголь в качестве

инструмента нашей внешней политики. Мы бесплатно наводним Дальний Восток сакэ

, и только в Европе многое можно сделать

с помощью бренди. Британская империя пошатнется, если на рынке появится дешевый, хороший

скотч. Если Советский Союз сможет производить

неограниченное количество выпивки без каких-либо затрат, как долго Англия продержится

в своих Владениях?"

Я встал. "Нет, спасибо вам!" - Объявил я. "Мне не нужна

советская внешняя политика, и я не хочу помогать вашей

проклятой мировой революции. Вы не можете похитить американского

гражданина на улицах Вашингтона и выйти сухим из воды".

"О, разве мы не можем?" - спросил он. "Это посольство - советская

территория, мистер Хоскинс. По законам наций мы могли бы

совершить здесь убийство, и ваше правительство не смогло бы нас тронуть

. Не то чтобы мы ожидали сделать что-то настолько абсурдное в вашем

случае", - добавил он. "У нас есть другие способы убедить вас

сотрудничать".

У меня кровь застыла в жилах. Я читал об этих ужасных пытках

подвалы Генеральной прокуратуры США.

Смердлин рассмеялся, прочитав мою мысль. "Нет, мы не

собираемся причинить вам вред, мистер Хоскинс", - заверил он меня. "Мы

слишком гуманны. Дело только в том, что ты

делать

иметь жену и

маленькая дочь, да?"

Я начал понимать, насколько фатально я попал в ловушку. "Что

о них?" - Спросил я.

"Вы, несомненно, любите их", - сказал Смердлин. "Ты

я уверен, что не хотел бы, чтобы с ними произошел какой-нибудь несчастный случай."

Итак, вот как они это сделали. "Какого рода несчастный случай?"

Он покачал головой. "С миссис не произойдет никакого несчастного случая .

Хоскинс или ваша дочь. В это я действительно верю. Ни один автомобиль

не переедет вашего ребенка по дороге в школу. Ваш дом

не сгорит дотла поздно ночью, охватив их

пламенем. С ними не случится ничего неприятного, мистер

Хоскинс, потому что я совершенно уверен, что вы решили

принять наше предложение.

В очередной раз я понял, что бороться бесполезно.

Эти люди подумали обо всем. Мэдж и Эллен-

что ж, будь я проклят, если бы позволил причинить им вред. Лучше

проглотить Советы, чем это.

"Хорошо", - согласился я. "Я пойду вместе с тобой".

Смердлин кивнул. "Мы знали, что ты так и сделаешь", - сказал он. "В конце

концов, мистер Хоскинс, что эта страна сделала для вас? Вы

- это то, что вы называете свободным. Свободен голодать. Кого-нибудь волнует

, живешь ты здесь или умрешь? Можете ли вы найти работу или

признание? Можете ли вы обеспечить свою

семью едой и кровом? Пока вы не узнали этот секрет вина, ваша

страна была счастлива, что вы должны погрузиться в голод и

стыд. В СССР это не так . Там мы используем всех

людей. Они не из тех, кого вы называете свободными, но они не

голодают. Мужчины умирают в трудовых лагерях, но их не беззаботно

калечат автомобили на дорогах. Вам нечего

терять, кроме цепей, которых вы не видите, мистер Хоскинс. Теперь,

когда вы сделали свой выбор, вы узнаете, что

значит быть членом рабочей республики".

"Имеет ли какое - то значение то , что я был вынужден

сделать выбор против моей воли?"

Второй секретарь выглядел удивленным. "Ни в

малейшей степени, пока ты это делаешь. Необходимость принимает много

форм, и люди всегда должны подчиняться необходимости, не так ли?"

Появилась еще одна мечта о побеге. "Откуда ты

знаешь, что я тот самый мужчина?" - Потребовал я. "И как

вы можете быть уверены, что я смогу сделать то, чего от меня хочет ваше правительство

?"

По-видимому, это был вопрос, который не был освещен

по его указаниям.

"Это так", - сказал он с сомнением. "Позвольте нам провести тест".

Он указал на пустую тарелку из-под супа. "Мы можем это использовать".

Я позволяю оставшимся каплям супа стекать на ковер.

Затем я взяла салфетку и вытерла внутреннюю часть.

"Как насчет плутониевого коктейля, товарищ?" Спросил я

Смердлин.

Ссылка на атомную энергию, казалось, обеспокоила его, поэтому я

поспешил объяснить. "Это мое собственное изобретение, - сказал я,

- основанное на том, что раньше называлось King's Peg, но с

элементами "Бешеного". Одна часть абсента, две части

водка, три части шампанского. Как раз то, что нужно для теплого

дня".

Широкое лицо Второго секретаря просияло при этом

предложении. "Да, " согласился он, " это будет превосходно. Пусть это

будет плутоний".

Я прошептала инструкции супнице, которая

послушно наполнилась смесью, которая должна была

растворить фарфор.

Смердлин рассматривал это с интересом. "Да", - сказал он.

"Не может быть никаких сомнений в том, что вы тот человек, который нужен Кремлю

".

Он поднял чашу и глубоко вдохнул.

"У нас в этой стране есть обычай, " сказал я ему, " что,

когда два друга заключают сделку, сначала один, а затем

другой должны выпить полную миску плутония, не переводя

дыхания. Никаких постукиваний каблуками."

"Постукиваниекаблуками? Постукивание каблуками?

"Это значит, что на дне ничего не осталось, товарищ".

Храбрый парень не колебался. Он поднес миску к

его губы и полная пинта жидкого динамита рухнули, как

страна-сателлит.

"Теперь ты, товарищ!" - сказал он, протягивая мне миску.

Пот выступил у него на лице, а глаза выпучились от

напряжения советско-американского веселья.

Я рассчитывал на то, что тарелка для супа была фарфоровой, поскольку

высоко поднял ее и прошептал, что ее нужно наполнить

сидром. У него не было возможности заметить, что цвет был

другим, когда я поднесла его к губам и проглотила,

не переводя дыхания.

"Хорошо!" - Сказал я. "Опять? В таком случае, как этот, мы

следует сделать это дважды. Молот не может лететь только по одному серпу".

Смердлин кивнул. Его глаза слегка остекленели, а

лицо побагровело. Другой должен был бы провернуть этот трюк, если бы я

смог сначала заставить его немного подвигаться.

"Как насчет того, чтобы сообщить вашему послу, что я

принял твое предложение?" - Спросил я. "Тогда у нас может быть настоящий

празднование".

Он нетерпеливо вскочил и вышел из комнаты. Через несколько минут

он вернулся снова, выглядя таким счастливым, как будто он

только что укусил Тито.

Меня ждала вторая миска плутония, и он

направился прямиком к ней. Я был вполне уверен, что ни одно человеческое

существо не смогло бы проглотить столько водки и абсента, не говоря

уже о шампанском, в жаркий вашингтонский день и оставаться

в вертикальном положении намного дольше.

Еще раз ужасная смесь скользнула по его пищеводу

, и когда он поставил пустую миску на маленький

столик с мраморной столешницей, я понял, что моя стратегия сработала. Некоторое время

Смердлин сидел, широко улыбаясь всему творению. Затем он соскользнул

со своего стула на пол и без сознания лег у моих ног.

Настал момент попытаться сбежать. Я не

ожидал, что смогу далеко уйти, и знал, что должен вернуться,

чтобы защитить свою семью. Но, возможно, еще будет время привлечь

на мою сторону самую могущественную из всех организаций. Это была

отчаянная надежда, но любая надежда лучше, чем вообще никакой.

Я перешагнул через распростертого Второго секретаря и

подошел к двери, через которую грудастая девушка

принесла суп. Главный вход в посольство,

безусловно, охранялся, но суп, должно быть, подавали с

кухни, а в любом

хорошо управляемом посольстве обязательно должен был быть вход на кухню. Удача была на моей стороне. Дверь открывалась в

небольшой обеденный салон, в дальнем конце которого была

вращающаяся дверь, ведущая в служебную кладовую. За

кухонным лифтом находилось несколько лестниц, ведущих в подвал. Я смело прошел

по ним и оказался в большой

кухне в подвале. Девушка стояла у старомодной раковины и

чистила картошку.

Когда она увидела меня, то, казалось, удивилась.

"Все в порядке", - сказал я ей. "Секретарь Смердлин не

чувствую себя хорошо. Он попросил меня выскользнуть и принести ему какое-нибудь

лекарство."

Насколько я знал, она не понимала ни слова по-английски

, но восприняла мое заявление как звучащее как-то

авторитетно. В любом случае, ей, вероятно, не сказали

о моем статусе невольного гостя Советского Союза.

Она пожала плечами с азиатским фатализмом и

вернулась к своей картошке.

Я открыла наружную дверь, ведущую мимо ряда металлических

бочек для мусора к короткой лестнице, ведущей в переулок. Я снова был

свободен на некоторое время.

Я прошел по переулку и оказался на L-стрит.

Ко мне направлялся рослый полицейский в синей форме.

"Офицер, " спросил я полицейского, " где ближайший

Католическая церковь?"

Полицейский внимательно оглядел меня, как будто проверяя

мое описание сопоставлено с отчетами галереи The Rogue.

"Конечно, - сказал он, когда выяснилось, что меня разыскивают не за

ограбление банка в Ричмонде, - лучшего места, чем церковь Святого

Матфея, вы не найдете. Один квартал на север и два длинных квартала на запад

приведут вас туда ".

Я поблагодарил патрульного и направился к церкви. В

этой ситуации я решил, что только Бог может мне помочь, и будь я

проклят, если не дам Ему шанс.

OceanofPDF.com

ГЛАВА VII

Сильные Воды

Я тихо сидел на скамье и рассматривал мозаики и

купол большой церкви, отдающийся эхом, ожидая, когда

женщина впереди меня покинет Исповедальню. Мои

пресвитерианские предки пришли бы в ужас, увидев, как я

развлекаюсь с тем, кого они искренне считали "Алой

женщиной", но, несмотря на отсутствие каких-либо особых религиозных

убеждений, я всегда считал католиков довольно надежными людьми

в любых трудных ситуациях, и я всегда чувствую себя странно

дома в любой католической церкви. Мне всегда нравилось, как

они держат свою религию под рукой для тех, кто этого хочет.

Женщина ушла, опустив глаза и

перебирая пальцами бусинки четок, а я вошел в кабинку и

опустился на колени за занавеской. Я не знал правильной формулы

, поэтому я просто сказал священнику по другую сторону маленькой

калитки: "Отец, я согласился работать на Советы,

чтобы защитить свою семью. Разве это грех?"

Голос священника был спокоен. "Ты не католик, мой

son?"

"Нет. Но я в беде.

"Неважно", - сказал священник. "Но могут быть и другие

жду, чтобы признаться. Если вы пойдете в ризницу, я смогу

присоединиться к вам через некоторое время, когда выслушаю их

признания".

Позади

меня был только один человек - молодая девушка, так что мне не пришлось долго ждать. Через некоторое время священник

вошел и закрыл дверь, ведущую в корпус

собора. Он протянул свою руку.

"Я отец Мерфи", - сказал он.

Мы пожали друг другу руки, и я назвал ему свое имя. Мне понравился этот вид

о нем. Он казался примерно моего возраста или, возможно, на несколько лет

моложе, с широкими плечами и поджарой фигурой

футболиста. У него были густые и темные волосы,

выступающая челюсть и дружелюбная улыбка. Я также заметил , что он

обладал той неуловимой аурой целеустремленности и контроля, которая придает

духовенству их реальную власть.

Отец Мерфи извлек два складных стула из

стопки у стены и махнул мне, чтобы я садился.

"Предположим, ты расскажешь мне об этом, Чарльз", - начал он. "Итак,

ты собираешься работать на коммунистов. Как так вышло?"

Я рассказал ему всю запутанную историю от начала до

конца, закончив инцидентом с моим побегом из

советского посольства. Я добавил, что, сможет он помочь мне или

нет, я должен был вернуться туда, чтобы убедиться, что Мэдж и

Эллен не пострадали от того, что Второй секретарь Смердлин

назвал "несчастным случаем".

Он выслушал меня молча и с пристальным вниманием.

"Что ты хочешь, чтобы я сделал?" - спросил он.

"Есть ли какой-нибудь способ, которым ты можешь остановить этот поток

алкоголь?" Я умолял. "Разве в Церкви нет экзорцистов?"

Он был настоящим ирландцем, когда улыбался. "Обряд экзорцизма предназначен для

изгнания злых духов, Чарльз", - сказал он. "Ваша

проблема, похоже, в том, что вы изгоняете некоторых очень

хороших духов".

Мое сердце упало. Он мне не поверил. "Я полагаю, ты

думаешь, что я сумасшедший, отец", - сказал я ему. "Но это собственная Божья

истина".

"Нет, Чарльз, " сказал он, - я не думаю, что ты сумасшедший.

Подобные случаи происходили и в Ранней Церкви, и

совсем недавно, в 1911 году, богемский крестьянин по имени Хуго Шмидт

был обвинен в колдовстве, потому что он материализовал большое

количество пива. В случае Шмидта, после расследования,

архиепископский суд постановил, что это был случай того, что

Церковь называет белой магией. То есть, Чарльз, магия

исходила не от дьявола и поэтому считалась безвредной

для добрых католиков. Это было хорошее пиво".

"Тогда есть ли какой-нибудь способ, которым я мог бы узнать, является ли

эта моя проблема белой магией? До сих пор это играло со

мной злую шутку, " сказал я ему.

Отец Мерфи почесал затылок и задумался. "Да,

Чарльз, " сказал он, " есть способ. Я почти забыл это

со времен семинарии. В случае с пивом Schmidt's

считалось, что если оно не затемняет освященную чашу, то это не может

быть от дьявола".

Он встал, пересек ризницу, подошел к тяжелому дубовому

шкафу и вернулся с большой тисненой

чашей для причастия из золота и серебра. Он благоговейно держал его в руках

, и его губы шевелились в молитве.

"А теперь, Чарльз, - сказал он, - давай посмотрим, сможешь ли ты наполнить

этот кубок вином. Если вы сможете и это не почернит

серебро, мы можем быть уверены, что вы не являетесь агентом

Врага Божьего ".

Я вспомнил вино, о котором я слышал, но

никогда не пробовал. Друг моего отца, который жил в Италии,

так и не простил Муссолини того, что фашисты

запретили производство красного винограда с острова Эльба, который

имел вкус виноградной крови. Я закрыла лицо

руками и прошептала, что чашу следует наполнить

тем исчезнувшим вином изгнания.

Когда я поднял голову, отец Мерфи поднес

чашу к губам и пригубил ее содержимое. Когда он

протянул чашу между нами, мы оба увидели, что серебро

было лунно-белым и сияло над несколькими алыми каплями,

которые лежали на дне.

Священник пробормотал еще одну короткую молитву на латыни

то ли в знак благодарности, то ли во искупление, я не мог сказать. Затем он

снова улыбнулся мне.

"По крайней мере, теперь мы уверены, что ты не действуешь против

Бога, Чарльз", - заверил он меня. "Ты можешь поблагодарить Его за

это".

Я на мгновение задумался, а затем понял безнадежность

мое положение захлестнуло меня.

"Может ли быть на то Божья воля, отец, чтобы я служил

Кремль?" - Спросил я.

Отец Мерфи некоторое время сидел молча , а затем

казалось, он пришел к какому-то решению.

"Отчаянные болезни требуют отчаянных лекарств, сын мой",

объявил он. "Ты должен узнать, является ли твой подарок

чем-то большим, чем салонный трюк. Тут я не могу

тебе помочь".

"Кто может?" - Прямо спросила я.

Отец Мерфи довольно печально улыбнулся. "Это противоречит моему

призвание священника - вселять злые мысли в

сердце любого человека", - сказал он. "Я могу только предположить, что если тебя когда-нибудь

призовут использовать этот дар во зло, Небеса могут

найти способ помешать тебе".

"Это большая помощь!" Я заметил с простительной

горечь.

Священник рассмеялся. "О, да ладно тебе, Чарльз. Не принимай

это так близко к сердцу. Давайте посмотрим, смогу ли я объяснить вам, что я имею в

виду. Вы можете быть уверены, что ваш дар от Бога, только если

будете знать, что Бог не допустит, чтобы его использовали неправильно ".

"Что случилось?" - спросил я. - Спросил я.

"Это вы должны судить сами", - сказал он. "Теперь просто

возьмем ту девушку, которая последовала за тобой на Исповеди.

Энни Фергюсон думает, что совершила смертный грех

потому что мечтает о мальчиках. В ее возрасте это естественно, как

дождь, но мне пришлось отправить ее по Перекрестным Станциям

и сказать, чтобы она потом отчиталась передо мной, прежде чем она почувствует,

что ее можно простить. Ты видишь,

она

чувствует, что она

согрешила. Я знаю, что она этого не сделала. Но это ее вера, которая

имеет значение ".

Я сказал отцу Мерфи, что у меня есть приблизительная идея, но спросил

как это применимо к моим склонностям к виноделию.

"Я не могу придумать ничего действительно плохого о хорошем вине", - говорю я.

сказал.

"Любая хорошая вещь может быть использована не по назначению", - заверил он меня.

"Материальные объекты сами по себе морально безразличны. Именно

то, что исходит из сердца человека, определяет, являются

они добрыми или злыми. Самолет можно использовать для полета

доставлять лекарства в пострадавший город или сбрасывать бомбы на невинных

младенцев. Одно и то же лекарство может быть использовано для излечения болезни или для

отравления жены мужчины. Ножом можно разделать индейку или заколоть

врага. Из сердца человека исходят зло, ложь и

порочность, а не от созданий, через которые выражаются злые

цели".

Я кивнул. Далекие детские воспоминания о воскресной школе

начали вырисовываться, как горная гряда.

"Это история о злом дереве и добрых плодах?" Я

спросили.

"Конечно", - сказал отец Мерфи. "Доброе дерево не может

приносить дурные плоды. Итак, Чарльз, если твоя сила ниспослана с

Небес, она не может быть использована во зло. Это разумно".

Я сказал ему, что согласен с его логикой, хотя все равно был согласен

не понимаю, как это помогло мне.

Раздался робкий стук в дверь, ведущую в

собор. Затем дверь открылась, и в комнату

заглянула стройная девушка в

гольфах и с красивыми каштановыми волосами, завязанными косынкой.

"Я исполнила свою епитимью, отец", - сказала она. "Могу я идти

сейчас дома?"

"Хорошая девочка!" - сказал он ей. "А теперь проваливай, Энни,

и давай больше не будем нести чушь о грехах, о которых ты не знаешь

. Передай своей матери мою любовь", - добавил он.

Когда она закрыла за собой дверь, отец Мерфи

повернулся ко мне и улыбнулся. "Вот видишь", - сказал он мне.

"Я вижу, есть одна девушка, которая вернется домой счастливой", - говорю я.

согласен. "Но я все еще не вижу, как я могу спасти

мой

домой".

Отец Мерфи подошел ко мне и возложил свои руки на

мои плечи.

"Возможно, на то Божья воля, чтобы ты поехал в Россию и

работал в Водочном тресте", - сказал он мне. "Но если это не Его

воля, ты можешь быть уверен, что Он спасет тебя. До сих пор,

Чарльз, ты использовал свой дар безвредно и так,

что это доставляло тебе удовольствие. Чтобы немного повеселиться со своими друзьями,

выйти из тюрьмы, подбодрить товарища по заключению и даже

угостите своего покорного слугу бокалом действительно великолепного вина.

Возможно, ваше вино не придет, если вы попытаетесь услужить

коммунистам или даже помочь британцам. Как ирландцу, мне

можно простить мои сомнения относительно Англии. Что

произойдет, я не могу сказать. Возможно, вино превратится в уксус.

Возможно, их вообще не будет. Возможно, вы были выбраны

для того, чтобы доказать Кремлю, что на

Небесах и земле есть больше вещей, о чем Карл Маркс когда-либо мечтал".

Это было довольно слабое утешение. У меня не было иллюзий относительно того, что

могло бы случиться со мной, если бы я добрался до Москвы, а затем Небеса

решили бы приложить руку к планам Водочного треста. Я

сказал отцу Мерфи именно это.

Священник ухмыльнулся. "Взбодрись!" - посоветовал он. "

Sursum

corda!

Может быть, Небеса выбрали вас, чтобы научить их, что

такое место есть. В любом случае, я буду молиться за тебя,

Чарльз."

Мы пожали друг другу руки, как старые друзья. Он был хорошим человеком,

даже если он не смог бы мне помочь.

Я вернулся в собор, ненадолго взглянул на алтарь, а

затем прошел по длинному проходу мимо святой воды к

большой двери. Они ждали меня снаружи. Это были

те же двое, которые похитили меня ранее в тот день.

Я шла в ногу с ними, когда мы спускались по длинной

каменной лестнице на улицу. "Давай, - настаивал я, - давай

вернемся в посольство. Я хочу поговорить с вашим послом."

"Ты возвращаешься в посольство, все в порядке", - сказал тот

у которого был револьвер, заверил меня.

Двое моих охранников сопроводили меня обратно в советское посольство

и отвели в небольшой кабинет в задней части здания на

первом этаже. Молодой человек с рыжеватыми волосами и

веснушчатым лицом сидел за пустым письменным столом. Мне было велено

сесть за стол напротив него. Эскорт удалился. Я

решил, что первый ход за мной.

"Вы посол Собранов?" - Спросил я.

Веснушчатый мужчина улыбнулся. "Что тебе нужно от старого

Собранов?" - спросил он. "Я босс этой организации. Это не

мое имя, но вы можете называть меня Грегори."

Он говорил по-английски в непринужденной манере среднезападника, и я

не смогла обнаружить ни малейшего следа иностранного акцента. "

Вы американец?" - спросил я. Я был удивлен.

Грегори усмехнулся. "Я на сто процентов советский человек", -

сказал он мне. "Из Джорджии, через которую Шерман не прошел маршем.

В нашей организации есть несколько довольно интересных языковых курсов.

Так вы Чарли Хоскинс? Это было глупо, что ты сделал,

пытаясь сбежать от нас ".

Я сказал ему, что я не сбегал, что я просто

хотел сходить в церковь, что я намеревался вернуться.

Охранники, добавил я, могли бы сказать ему, что я не пытался

избегать их или вступать в какой-либо спор.

"Теперь ты говоришь разумно", - сказал Грегори. "Слушай, какого

Микки Финна ты подсунул бедному Смердлину? Этот парень

вырубается как свет, и у него голова как камень, когда дело

доходит до выпивки ".

Состав плутониевого коктейля был

объяснен моему следователю, и он расхохотался, когда я сказал

ему, что Смердлин выпил две пинты этого вещества. "Мальчик,

о, мальчик! Будет ли у него похмелье, когда он очнется от этого

?" - воскликнул он. "Слушай, что такому парню, как ты, понадобилось в

церкви?" - спросил он. "Или ты пытался позвонить в ФБР?

Это было бы действительно глупо".

Я заверил его, что слишком ценю безопасность своей жены и

дочери, чтобы полагаться на то, что G-men

потратят достаточно времени на устранение рисков безопасности, чтобы

защитить мою семью от советских хулиганов. Я объяснил, что мой визит в

церковь был вызван чисто личными причинами. Я

обещал работать на Советский водочный трест и хотел

убедиться, что смогу сдержать свое слово.

Грегори ухмыльнулся. "Так будет лучше, старина", - сказал он.

"Тебе просто лучше сдержать свое слово. Москва в восторге от

этого проекта. Они собираются сделать из этого большое дело ".

"Но, мистер Грегори", - начал я.

"Просто погрузись в это", - он отмахнулся от моего вмешательства

. "В центре Сибири есть место, где

в земле чертовски большая дыра. Самый крупный метеорит,

когда-либо известный, упавший на планету, вырвал большой кусок из

поверхности. Это длиннее и глубже, чем Гранд-Кули.

Москва собирается превратить его в резервуар, а вы собираетесь

наполнить его скотчем. Мы нанесем сверху пленку из мазута, чтобы

закрыть доступ воздуха и проверить испарение. Затем мы перекачаем его

в Черное море для розлива в бутылки и пропустим через

проливы. Это уже предусмотрено в рамках следующего

пятилетнего плана. Вся работа, включая плотину, займет три

года. Отличный брейк для тебя, Хоскинс, если будешь играть в мяч. Если ты

не-"

Надо было уколоть этот Сибирский Пузырь.

"Дело не в том, что я не буду играть в мяч", - сказал я. "Только то, что , может быть

Я

не могу."

"Что значит "не могу"?" - проскрежетал босс советского

посольства. "Смердлин передал тебе наши условия. Ты

согласился. О чем тут спорить? Все, что вам нужно сделать, это

переехать в Москву, и это моя головная боль. С тех пор, как этот

олух Эйслер спрятался на "Батори", он перекрыл

старый путь к отступлению. Возможно, нам придется доставить вас самолетом в Мексику и

отправить из Тампико на советском танкере".

"Но послушай, Грегори, - запротестовал я, - я не пытаюсь

выйти из своего соглашения. Я просто говорю вам, что это может не

сработать. Ты выглядел бы полным дураком, если бы отправил меня туда

и я не смог бы выступить. Может быть, Кремлю это не понравилось бы

".

К этому времени Грегори был по горло сыт моим

обструкционизмом. "Не надо мне ничего такого, Хоскинс!" -

приказал он. "Любой парень, который может обыграть Смердлина, имеет

достаточно шансов для Москвы".

Настала моя очередь злиться. "Смотри сюда, ты, проклятый дурак!"

сказал я ему. "Может быть, эта штука сработает, только если я использую ее по

уважительной причине, например, приготовлю несколько напитков для своих друзей или

вытащу себя из передряги".

"Ты сейчас в затруднительном положении", - напомнил он мне. "Если вы

мне не верите, может быть, вы хотели бы, чтобы мои мальчики показали вам

работы".

Я застонал. "Но разве вы не понимаете, что Бог, возможно, не счел

хорошей идеей передать все это виски в руки

Советского водочного треста?"

Политический комиссар посольства, как я и предполагал

, расслабился. "О, чокнутые! Я этого не понял", -

пожаловался он. "Только когда ты сказал "Бог", я понял, что

ты подшучивал надо мной. Мне не нравится, когда надо мной подшучивают, - добавил он

более серьезно. "Прекрати это!"

"Послушай, Грегори", - взмолилась я. "Ты можешь не верить в

Бога, но разве нет хотя бы малейшего шанса, что Бог есть? То, что

ты планируешь сделать с этим виски, кажется мне довольно плохим."

"Боже. Зло. Хорошо. Чокнутый на такие разговоры, " сказал Грегори.

"Это чертовски ненаучно. В любом случае, что плохого в том, чтобы позволить России

продавать виски буржуазии? Бог не остановил

вас, христиан, продававших опиум китайцам, не так ли?"

"Это не принесло нам много пользы в долгосрочной перспективе, не так ли?"

Веснушчатый мужчина фыркнул. "Просто позволю тебе управлять Китаем в течение ста

лет, вот и все", - заметил он. "Да ведь сам старик Рузвельт

жил на состояние, которое началось с торговли с Китаем.

Что в этом плохого?"

Его диалектика окутала меня, как туман. Если я не хочу

полностью погрузиться в это, мне нужно было бы узнать, будет ли этот

мой материал продолжать работать.

"Ладно, Грегори, " сказал я ему, " ты победил. Но вы еще не

знаете, действительно ли я могу выступать за Советы. Как

насчет чего-нибудь выпить? Есть какие-нибудь стаканы?"

Он рывком открыл ящик своего стола и поставил передо мной два маленьких

стакана. "Теперь ты заговорила", -

заметил он. "Сделай мне неразбавленную водку".

"Я тоже", - согласился я и отдал инструкции

Очки.

Грегори посмотрел на бесцветную жидкость , стоявшую перед

ему, затем поднял свой стакан, понюхал его содержимое и налил

их ему в глотку.

"Это отличная штука!" - воскликнул он. "Так вот как ты это делаешь

это! Из-за чего весь этот спор?"

Я поднял свой собственный бокал и осушил его. Это была водка, все

верно. Не было ни малейшего проблеска надежды. Небеса не

ответили на мой S.O.S. Я был пойман. По-видимому, вышестоящие власти не возражали,

что я должен помочь Москве затопить

капиталистический мир выпивкой. Ну, я не фаталист, но

мое пресвитерианское воспитание оставило мне рудиментарное

чувство предопределенности.

"Проверь!" Я сказал начальнику посольства. "Это было просто из - за того, что я

не был уверен, что это сработает для вашей организации."

Грегори коротко усмехнулся. "О, самогон - это своего рода

интернационал в своем роде", - сказал он мне. "Наши благородные

пролетарии могут пить столько же, сколько и паршивая

буржуазия, только больше. Рад, что ты смотришь на это по-нашему, Хоскинс.

Давайте выпьем еще по одной, и я произнесу тост: к черту

США!"

Я встал. "Ты не можешь ожидать, что я буду пить за

это

," Я сказал

его.

Глаза политического комиссара впились в мои. "Не

будь такой провинциальной!" - огрызнулся он. "Ты вступаешь в самую большую

организацию в мире и выпьешь за любую чертову вещь, которую я

тебе прикажу, Хоскинс. Давай, наполни их снова."

Я отдал заказ, и стаканы снова наполнились до краев

бесцветной жидкостью. Грегори взял свой стакан и держал его

перед собой.

"К черту Соединенные Штаты!" - объявил он и

начал вливать его себе в горло. Внезапно он поперхнулся и

выплюнул это на стол.

"Что за черт!" - сердито выпалил он.

"Спуститься не в ту сторону?" - Спросил я.

"Попробуй это, ты, чертов дурак!" - прорычал он.

Я поднял свой бокал и сделал осторожный глоток. Было холодно

и горький с солью. Это была морская вода.

"Это соленая вода!" Я объяснил. "Это-"

Грегори уставился на меня. "Ты грязный, двуличный сын

сука! " выругался он. "Я остановлю твои часы".

Он потянулся к кнопке, чтобы вызвать подчиненного, но я

поднял мою руку.

"Подожди минутку!" Я умолял. "Я не требовал морской воды. Я

заказал водку. Ты слышал меня. Ты сказал мне напиться до

чертиков с моей собственной страной, и это имело значение ".

Грегори снова взял себя в руки. Он посмотрел

опасный.

"Под каким углом?" - прорычал он. "Говори быстрее, Хоскинс.

Это будет нелегко для тебя ".

"В том-то и дело", - сказал я ему. "Все будет по-прежнему

сложнее для тебя."

"Я могу позаботиться о себе", - ответил он, но я могла видеть

что ему было не по себе.

"Посмотри сюда", - объяснил я. "Просто поверь мне, что я

не могу выпустить этот материал, если это не то, что я одобряю

. Я не могу сделать это, просто нажав на кнопку. Вы сами это видели

. Если я не одобрю алкогольную политику

Советского Союза, все, что я смогу предложить Водочному тресту, - это

чертовски много холодной соленой воды. Почему? Одному Богу известно."

Я скажу это от имени человека, который сказал, что его имя не было

Грегори. Его ум работал быстро.

"Единственное место, где нам нужна соленая вода, - это море", -

объявил он. "Это единственное, в чем можно быть уверенным. Слушай, а вообще, что, черт возьми, все это значит

? Москва будет болеть, как фурункул".

Я объяснил, насколько мог, теорию отца Мерфи,

что этот мой дар может сработать только для какой-то цели, которую я

считал хорошей или полезным.

"Много суеверной болтовни!" - прокомментировал Грегори.

"Тогда ладно", - согласился я. "Тебе не обязательно брать на себя

религиозный аспект. Как насчет этого? Врачи думают, что это

может быть всего лишь формой группового гипноза. Я не знаю, как я

это делаю, и я не могу это контролировать. Единственное, если я думаю, что это

нормально, я могу загипнотизировать вас и всех остальных, заставив их думать,

что то, что я выпускаю, - это алкоголь. Если я не думаю, что все в порядке, все

это то, что вы считаете соленой водой. Насколько я знаю,

там вообще ничего нет. Смердлин на самом деле не пьян,

он просто загипнотизирован, думая, что потерял сознание. Это

медицинское объяснение, если таковое имеется, и я не претендую на то, что знаю

ответ ".

Грегори долго сидел, глядя на меня. "Если бы я думал

ты обманывала меня, " начал он наконец.

"Я никого не обманываю", - настаивал я. "На

самом деле, я спасаю тебя от совершения чертовски большой

ошибки, Грегори. Я не знаю, как на самом деле

работает ваше правительство, но если бы оно было чем-то похоже на наше, вы бы провели одно приятное

время, объясняя Москве, как вы послали меня, когда я

не смог доставить ни капли, которую захотел бы

выпить любой человек ".

Политический комиссар поморщился. "Парни, которые выкидывают на нас такие

штуки, как бы выходят из обращения", - согласился он.

"Ладно, значит, сделка отменяется. Теперь, что мне сказать Кремлю?

Что колодец пересох?"

Это было просто. "Ты просто передай им ту же старую фразу", -

предложил я. "Скажите, что вы провели расследование и обнаружили, что

все это было грязным капиталистическим трюком, чтобы воспользоваться преимуществами

доверчивых, миролюбивых Советов. В вашем подразделении должен быть

кто-то, кто знает подходящий жаргон для такого

вида алиби.

Он кивнул. "Да", - согласился он. "Их здесь пруд пруди

. Я понимаю это. Послушай, Хоскинс, почему бы такому парню, как

ты, не присоединиться к нам? Ты думаешь как один из нашей компании.

В нашей команде ты бы быстро продвинулся вперед. Подумай об этом, парень, хорошо

ты?"

"Э-э-э!" Я отказала ему. "Любая организация, которая пытается заинтересовать

меня, не должна начинать с угроз сжечь мою

семью. Возможно, у меня был паршивый перерыв, но я остаюсь здесь

, и в любой момент, когда мне придется лететь в Россию, это будет на бомбардировщике ".

Он откинулся на спинку стула и рассмеялся. "А ты тот

парень, который говорит, что не верит в то, что можно творить зло. Будь

прокляты бомбардировщики! Господи! ты заставляешь меня делать это тоже. Убирайся к черту

из этого посольства, Хоскинс, или я совсем запутаюсь в своих основах

марксизма."

Но мы выпили еще по одной рюмке водки, прежде чем я ушел от него. Я

настоял на том, чтобы он выпил за мое освобождение. Грегори произвел на меня впечатление

правильного парня под руководством бомжа. Он играл

жестко, но честно. Позже я часто задавался вопросом, что с ним стало.

Все, что когда-либо узнал Госдепартамент, - это то, что он был

отозван в Москву. Может быть, в него стреляли. Все, что я знаю, это то, что

он и его наряд больше не беспокоили меня с того момента,

когда я попрощался и вышел из советского посольства

в последний раз.

Двадцать четыре часа спустя, когда я шагал по знакомому

потрескавшемуся бетонному тротуару под пыльными вязами

Седархерста, казалось почти невероятным, что с того дня, когда меня

заманили в частную машину скорой помощи и увезли в

Ивы, прошло всего три

дня. Со мной произошло так много всего, что часы

казались глупым способом измерения событий. Все, что я мог сказать, это

что, хотя все было по-прежнему, все

изменилось.

Погода оставалась прохладной и ясной, и это имело

некоторое значение. Или, возможно, разница была полностью

внутри меня, когда я приближался к маленькому убогому пригородному

домику с потрескавшейся и покрытой пузырями краской, который будет

моим домом до тех пор, пока мне удастся продолжать платить.

Крыша была хорошей, я знал, и, возможно, было бы не так

легко выселить ветерана войны, пока выборы продолжались

каждые два года.

Одна вещь определенно отличалась. У меня было обещание своего рода

работы. Флаэрти хотел, чтобы я помог ему написать его

автобиографию, которая должна была быть скромно и точно

озаглавлена: "Нью-Йорк - мой город". Это было устроено

Марсией Гримсби, когда она поняла, что мой конец

алкогольного бизнеса был омрачен религиозными соображениями.

Открытие, что все, что я могу производить, - это соленая вода,

если только проект не был приятен в глазах Небес или

возможно, только то, что я считал это оправданным, полностью разрушило

все великие планы, которые были мне предложены.

Сэр Малкольм Баллантрэ связался с Лондоном по

трансатлантическому телефону и с

немалым удовольствием сообщил, что правительство Его Величества М.М. не

предлагает позволить какому-либо американцу руководить

неликвидацией шотландского виски Империи.

Как объяснили Ф.О., дело было не в том, что они не одобряли Бога, а

в том, что они не были уверены, что я верю в то самое

благонравное божество, которое до сих пор так

преданно служило Империи.

Государственный департамент одинаково благосклонно относился к любому

проекту, в котором я не мог гарантировать стопроцентного

успеха. Заместитель госсекретаря Дикки Деннисон вызвал меня к себе

и объяснил, что адвокат Департамента считает, что

в новых обстоятельствах мое трудоустройство может быть

расценено как нарушение принципа отделения Церкви от

государства. Даже невинное использование меня для пополнения

дипломатических винных погребов было выброшено за окно. Департамент постановил, что это

было бы равносильно замене моего

личные представления о правильном и неправильном в отношении установленной

внешней политики Соединенных Штатов без согласия

Конгресса или президента, и это было бы

неконституционно.

Коммандер Гилфойл тяжело это воспринял. "Вот это да!" -

взревел он, когда ему обрисовали новую ситуацию.

"Мы не можем позволить Администрации вмешиваться во что-либо

подобное этим святым вещам. Мой вам совет, Хоскинс, убирайтесь

из Вашингтона и держитесь подальше. Босс не любит людей, которые

его обманывают".

И Майк Флаэрти занял такую же позицию.

Синдикат Смитсона не мог позволить себе вызвать

неудовольствие Вашингтона, назначив меня на работу после того, как Государственный

департамент и Белый дом мне отказали. Как я

уже сказал, именно Марсия Гримсби предложила мне

написать автобиографию Майкла Джозефа Флаэрти.

Однако у меня все еще оставалось немного денег от того, что я

заработал в отеле "Авалон", и дело против меня Налогового

бюро было прекращено за отсутствием

доказательств по приказу из Вашингтона. Именно столько я

выжал из Государственного департамента, который выразился как

довольно разочарованный во мне.

Что ж, в этом цикле приключений оставалось

завершить одну заключительную работу по очистке. Я все еще был должен Мэдж

хорошую взбучку за ее возмутительное поведение, когда она загнала

меня в частную лечебницу. Я собирался заставить ее

раскаяться, извиниться, расплакаться, прежде чем соглашусь простить

ее предательство. Эта хорошо продуманная программа утверждения

моей супружеской власти была предотвращена в последний момент.

Когда я поднимался по ступенькам того, что я называл своим домом,

входная дверь распахнулась, и моя дочь Эллен выскочила наружу,

пронзительно крича на свою мать: "О, заткнись, ты, старая дура!"

Что-то хрустнуло. Я потянулся к нашей дорогой, взял

ее на руки, отнес наверх в ее спальню,

брыкающуюся и кричащую, положил ее к себе на колени и

устроил ей первую хорошую порку в жизни бедного ребенка.

После того, как традиционные вопли прекратились, я добавила, что с

этого момента она должна обращаться к Мэдж "Мама", а не

Маргарет. Пять минут спустя я проходил мимо ее спальни и

услышал, как она шлепает свою куклу, потрепанного старого головореза по имени

Гектор, за то, что тот назвал ее "Эллен". Я догадывался, что Эллен

переживет мою жестокость.

Когда я несла нашу сопротивляющуюся дочь вверх по лестнице к

месту наказания, я мельком увидела Мэдж,

с побелевшим лицом и вытаращенными глазами. Теперь, когда проблема с Эллен

была решена, я вернулся на первый этаж и позвал

свою жену. О, конечно, я забыла, что собиралась

отругать ее. Она крепко обняла меня. Затем она спросила об

Эллен.

"Ты ведь не причинил ей вреда, правда, Чарли?" Мэдж была

обеспокоенный.

"Я надеюсь на это", - сказал я ей. "Просто обычная порка.

Кости не сломаны. Никакой крови. Она должна оставаться в постели. Никакого

ужина."

Моя жена отвергла мое мнение по этому последнему пункту. "Нет, она должна

что-нибудь съесть. Это было бы нехорошо для нее", - решила она.

"На самом деле она не такая уж непослушная. Просто она единственный ребенок

, а это всегда трудно ".

Я ничего не сказал, только крепче прижал ее к себе. Мэдж действительно

красивая женщина.

"Угадай что!" - внезапно сказала она. "Запеченная ветчина на

ужин. Милый темнокожий мужчина по имени мистер Бун принес это

сегодня утром. Кажется, он думает, что ты просто о Боге,

Чарли. Чем ты занимался все это время? Ты

делать

запутаться

с самыми странными людьми."

Потребовалось много времени, чтобы рассказать ей все подробности с того

момента, как меня с трудом перенесли в частную

лечебницу, до моего последнего разговора с Марсией и Большим Майком как раз

перед тем, как сесть на поезд в Седархерст. Это заняло много

времени из-за привычки Мэдж требовать подробностей о

различных женщинах, с которыми я встречался. У нее странное представление, что

я превращаюсь в бешеного волка, как только выхожу из дома

, и она подумала, что, за исключением Джейни Рейнс,

остальные звучат отвратительно, особенно Дороти

Инглефритц. В результате этих вмешательств жены и моих

горячих опровержений обвинения в том, что я возмутительно флиртовала

со всеми, кто был в юбках, которых я встречала в течение моего трехдневного

испытания, я подошла к концу своего рассказа только после того, как мы вымыли посуду после ужина

.

Мы сидели там, где начались неприятности, - в

гостиной. Снаружи начало смеркаться, и Эллен

блаженно уснула после восторженного "Спокойной ночи,

мама!" в адрес Мэдж и объятий, которые чуть не вывихнули

мне шею.

"Итак, - сказала наконец моя жена, -

шампанское можно готовить только по уважительной причине. Это должно держать тебя в

рамках, Чарли.

Я взглянул на нее. Она, как я уже сказал, действительно красивая

женщина. Все еще стройная в свои тридцать и такая знакомая мне, что я

никогда не могу точно сказать, как она выглядит.

"Кстати, о шампанском, - сказал я, - как насчет бокала?"

"Ну же, Чарли!" - запротестовала она. "Собираемся ли мы начинать

это все снова? Не в моей голубой миске, пожалуйста, и будь

осторожен с моим маленьким столиком.

Поэтому я пошел на кухню, взял два стакана для воды и

принес их туда, где мы сидели на старом потертом

диване, купленном на срочные платежи до войны.

"Бокалы, " сказал я, " наполните лучшим- э-э... самым лучшим

домашнее шампанское."

Мэдж посмотрела на меня с озорным прищуром глаз

, и ее губы слегка приоткрылись, когда стаканы с пеной стояли на

старой чайной тележке.

Я взял свой и отхлебнул из него. "Это забавно!" - воскликнул я.

заметил, обнимая ее рукой за талию.

Она придвинулась немного ближе ко мне, с небольшим нетерпеливым

извиваться.

"Что смешного?"

"Это должна быть соленая вода", - объяснил я. "Мои намерения

являются абсолютным злом".

"Пух!" - тихо заметила моя жена. "

Ваш

намерения". Она

соскользнула с дивана и встала, разглаживая платье.

"Я не называю это злыми намерениями, Чарли", - сказала она.

объявлено. "Это такие

хорошо

намерения. Поторопись, идиот, или

ты собираешься сидеть здесь и пить всю ночь?"

OceanofPDF.com

ПАН САТИРУС, автор Ричард

Вормсер

OceanofPDF.com

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Сегодня явно существуют две стадии обезьяноподобных

существ - Меньшие и Большие

обезьяны.

Царство Обезьян

Иван Т. Сандерсон, 1956

*

Здравствуйте. Это Билл Данэм с мыса Канаверал,

отсчет идет до девяноста секунд и готово. Идите до конца, как

только что сказал

генерал Билли Магуайр, который сегодня является представителем НАСА., , Который является представителем НАСА сегодня.,, только что сказал. Восемьдесят шесть секунд, все еще идем.

Это важный день, хотя это не похоже на то, что астронавт

взлетал. В конце концов, у Мема нет ни семьи, которую он мог бы оставить

позади, ни близких, которые беспокоились бы о нем, насколько нам

известно. Восемьдесят секунд и все еще идем.

Нет, Мем - холостяк. Но сегодня он очень важный

холостяк, тринадцатый шимпанзе, вышедший на орбиту

на нашей стороне, стороне свободы, свобода и -семьдесят две

секунды, и пройти весь путь.

Вот что означает его имя, ребята, как вы, несомненно,

знаете: Мем, тринадцатая буква еврейского алфавита.

Здесь, на мысе Канаверал, есть несколько могущественных ученых мужчин - шестьдесят пять секунд -

и женщины тоже, и именно миссис

Билли Магуайр назвала Мем. Похоже, что изучение

иврита и арабского - это ее хобби - шестьдесят секунд - и поэтому именно

Мем собирается сегодня совершить пробную поездку, Мем всю

дорогу, как совсем недавно сказал генерал Магуайр.

Тоже неплохая поездка - пятьдесят секунд - двадцать четыре часа на

орбите, с электродами, чтобы сообщать о каждой фазе процессов

Mem-сорок пять секунд, все еще в работе - электроды,

которые будут транслировать его пульс, любую нервную дрожь

и уровень адреналина, и-тридцать секунд, полминуты

до старта.

Он прекрасный образец шимпанзе, Мем такая. Мы показали вам

фотографии, на которых он входит в свою космическую капсулу и останавливается

пожать руку врачу, доктору Араму Бедояну, который

привез его сюда из Уайт Сэндс и который

постоянно находился при нем - пятнадцать секунд до старта, и если вы

думаете, что нервничаете, камера должна показать вам, как близко

дрожат мои руки - десять секунд - Я думаю, единственный

, кто не нервничает, это Мем, он не знает, во что он

ввязался - девять-восемь-семь-шесть-пять-четыре-три-два-

один-ноль.

И вот она начинается, красивый взлет, и ракета

поднимается, и через несколько секунд мы увидим, как первая ступень падает

в море - вот она, - а затем вторая, а затем

Мем-сахиб-миссис. Имя Магуайра, то есть тоже, разнесется

по Атлантике, и через полчаса старина Мем сможет

посмотреть вниз и увидеть Африку, откуда пришли его предки, как

все хорошие шимпанзе, или они пришли из Азии? И -

большое горе - вторая ступень удалена, и КОСМИЧЕСКИЙ КОРАБЛЬ

ПОВОРАЧИВАЕТ НА ЗАПАД ВМЕСТО ВОСТОКА - он возвращается

через Соединенные Штаты, ОН НЕ МОЖЕТ ЭТОГО СДЕЛАТЬ -Вспышка-

Мем-сахиб на орбите, только что получил сообщение от генерала Билли

Магуайра - и - я возвращаю вас на

минутку в Нью-Йорк, пока я сбегаю в НАСА и попытаюсь получить весточку

от генерала Билли - у нас в

руках неправильный шимпанзе!

УАЙТ СЭНДС вызывает УПРАВЛЕНИЕ НАСА - вы меня слышите

? Хорошо, НАСА, Мем-сахиб заговорила четко и громко, когда

она подошла. Но послушай, звуковой сигнал отключился

, когда она была прямо в нашем радиусе, и она продолжила

dotdash... Да, точка-тире, старая международная азбука Морзе... Я не

пью на службе или в любое другое время, если уж на то пошло, из-за

того, что у меня появилась язва от общения с такими парнями, как вы- сэр. Я сказал

Азбукой Морзе, и я имею в виду азбуку Морзе... Я думал , у тебя

найдется время для этого... Там было сказано, он сказал, я не знаю: "Солнце

било мне в глаза, поэтому я направился на Запад". В понятном коде, как будто он

ломал и делал провод. У него кулак, как у старого военно-морского

радиста, которым я когда-то был... Я повторяю, сэр: "

Солнце било мне в глаза, поэтому я направился на Запад".

САН-ДИЕГО вызывает управление НАСА. Мем-сахиб только что

сообщил, что он совершит только один оборот. Цитирую: "Когда

вы один раз облетели землю, вы увидели

все, что собираетесь увидеть. Приземлится около Гранд-Инагуа

через час. Приготовь что-нибудь на обед". Без кавычек... Я просто передаю

это дальше, я не комментирую.

Это был прекрасный день на Карибах. В

Корабль ВМС США " Кук "

,

ударный эсминец-носитель DAC - без проблем вытащил

космическую капсулу из моря на свою палубу.

Команда выстроилась, и старшина Первым делом сфотографировал их,

по очереди наклоняясь под именем Мем-сахиб. Он брал

с матросов по доллару за штуку, с офицеров - по два доллара.

Но прежде шкипер - полный лейтенант - мог позировать,

боковой люк вылетел, и Мем вышла на палубу.

Он был высоким и худым для шимпанзе, хотя весил около ста

двадцати фунтов, что было тяжеловато для его возраста - семи

с половиной. Он не выглядел нечеловеком в своем космическом костюме и

шлеме.

Первое, что он сказал, было: "Помоги мне снять этот костюм, Уилл

ты? Кажется, я подцепил блоху на мысе Канаверал.

Военно-морской флот был рад помочь.

В то время как его доблестная команда снимала замысловатую

после этого шкипер удалился на мостик. Там к нему присоединился

исполнительный директор, некий Дж.дж. Шкипер сказал: "Вы слышали его?"

Исполнительный директор задумался. "Это было то, что я бы

сказал. Господи, и они продержали бы его на орбите

двадцать четыре часа с блохой внутри скафандра. Он вздрогнул.

"Но он заговорил, Джонни. Я слышал его собственными ушами.

Обезьяны не разговаривают."

"Сэр, прошу вас подтвердить, что этот человек так и сделал. Черт возьми, Армия разговаривает

- почему не шимпанзе?"

"У нас на руках проблема с этикетом. Где

он обедает?"

Исполнительный директор чуть не сказал "Ха", но проглотил это

и перевел это как "Сэр?"

"Я имею в виду, " сказал шкипер, - что он знаменит. Сколько человек,

обезьян или людей, вышли на орбиту? Он знаменитость,

даже если он обезьяна. Мы не можем допустить, чтобы он связывался с

рядовыми."

"Нет, сэр". Старпом находил синюю поверхность

Карибский бассейн поглощает.

"И я не знаю, что сказали бы Буперы об обезьяне

в кают-компании."

"Нет, сэр".

"Я не хочу, чтобы меня пропустили из-за ЖК-дисплея. Я хорошенькая

ближе к верхней части кулака."

"Да, сэр".

"Черт возьми, Джонни, я спрашиваю о предложениях".

Старпом вздохнул. Он был

не

близко к началу j.g., но

он не хотел, чтобы его папка была помечена как "отказывающаяся от сотрудничества".

Лишенный воображения, он не возражал, но и не отказывался от сотрудничества. "Пусть

он связывается с вождями", - сказал он. "Сделайте заявление о том, что

они удостаиваются этой чести, потому что они являются основой

Службы".

"Джонни, ты поднимешь свой собственный флаг, прежде чем закончишь".

"Спасибо, сэр".

Беспорядок шефа на

Кук

был небольшим -четыре CPO

и восемь старшин, 1-й. С Мем это составило тринадцать,

но, как сказал шимпанзе: "В конце концов, я был тринадцатым

из моего народа, отправившимся в космос, и это не было несчастьем для

меня".

Радист 1-й Хэппи Бронштейн сказал: "Нет, сэр. Если вы

не суеверные, мы не обязаны быть такими."

"Вы, джентльмены, не обязаны называть меня сэром".

"Ну, тогда не называйте нас джентльменами", - сказал Хэппи.

"Мы просто завербованные мужчины".

"Обезьяна там - я имею в виду, прошу прощения, старший

торпедист Бейтс - старший. Тридцать пять лет."

Шимпанзе по имени Мем рассмеялась. "Твое прозвище - Обезьяна,

Шеф?"

История творилась в Военно-морском флоте США: шеф Бейтс

покраснел. "Да, сэр".

Мем снова рассмеялся и с наслаждением почесался.

"Не стыдись этого, шеф. Я бы предпочел, чтобы меня называли Обезьяной

, чем Мем. Этот дурак, приятель генерала, собирался

брызнуть мне на голову шампанским, когда она назвала мне

имя. Доктор Бедоян остановил ее... Что наводит на мысль в

моей голове!" Его тяжелое, сморщенное веко приподнялось над красным левым

глазом. Он оглядел сидящих за столом.

Хэппи Бронштейн печально покачал головой. "Даже не

сок торпедо, Мэм. Я имею в виду, Обезьяна."

"Зови меня Пан", - сказал шимпанзе. "Латинское название моего

народа - пан Сатирус". Он улыбнулся, немного задумчиво. "На клетке моей матери

была металлическая табличка, которая гласила это. Когда

я был маленькой обезьянкой, я думал, что это ее имя."

Обезьяна Бейтс сказал: "А, к черту все это. Если я груб, мистер

Сатирус, то я груб; я торпедист двадцать пять лет. Я

хочу знать: где ты научился так говорить?"

Пан Сатирус рассмеялся. "Как прямой вопрос может быть

грубым, шеф? Да ведь я умею говорить - и читать, если

на то пошло, - с двух лет. Я просто никогда не видел в этом необходимости до

сегодняшнего дня, когда я оказался на том космическом корабле с

милым названием и блохой внутри моего костюма ".

Йомен Первый Диллинг сказал: "Будь я проклят. Может все ваши

люди разговаривают, если им этого хочется?"

"Я полагаю, что да. Я никогда по-настоящему не думал об этом".

"Хорошо, " сказал Хэппи Бронштейн, " хорошо. Но это все шимпанзе

-шимпанзе - пан сатирик или что там еще - могут выдолбить

хороший интернационал на оборванной проволоке, которую я не проглочу".

"Хорош ли был мой кулак?" - Спросил Пан. "У меня закончилась практика.

Когда я еще был с мамой, ночной сторож обычно

практиковался. Он хотел получить работу в торговом флоте.

Я бы барабанил по полу клетки в такт с ним".

Матросы, после некоторого обсуждения шепотом на

камбузе, подали похлебку. Пан Сатирус взял французскую булочку,

разломил ее пополам и проглотил половинки по одной за раз.

"Полагаю, никаких свежих фруктов", - сказал он. "Это не имеет значения. Я ем

почти все, что угодно, поскольку всю свою жизнь провел с людьми. Я

умираю с голоду; они не дали мне позавтракать, опасаясь, что меня

"вырвет в шлем".

"Принеси джентльмену банку персиков, мальчик", - сказал Обезьяна.

Помощник поспешил прочь. "Пан, ты мне нравишься. Ты собираешься продолжать

говорить?"

Пан Сатирус отложил клубничный джем, который

ел ложкой. "Обезьяна, - медленно произнес он, - это очень

хороший вопрос. Кажется, я не в состоянии остановиться. Видите ли, я

думаю, что совершил ошибку, путешествуя по миру так быстро, как я

делал, в том направлении, в котором я сделал. Мне следовало придерживаться

естественного направления, или направления с запада на восток. Я думаю, что

я отступил назад!"

Счастливый Бронштейн сказал: "Ты что?"

"Может быть, это неподходящее слово", - сказал Пан. Его темный

глаза были мрачными. "Независимо от того, что противоположно эволюции".

"У меня в кабинете есть словарь", - сказал старшина, но

никто его не слушал.

"Видите ли, шимпанзе более развиты, чем

люди", - сказал пан Сатирус. "Не самый приятный способ говорить

учитывая, что я твой гость, но правда есть правда. Только

- я прочитал это через плечо доктора Бедояна, однажды, когда я был болен

и он ухаживал за мной - у человека по имени Эйнштейн была

теория об очень быстрых путешествиях, превышающих скорость света,

и о том, что это делает с путешественниками."

"Вы не можете путешествовать быстрее света", - сказал Бронштейн.

Пан Сатирус сказал: "Боюсь, что да. Видите ли, они продолжали

сажаешь меня в эту капсулу, или космический корабль, или что там еще." Он

вздрогнул, как шимпанзе, его шерсть встала дыбом

по всему телу. "Для репетиций, пробных заездов. Мне было нечего делать,

и я продолжал изучать схемы. Как только я оказался наверху, я

сменил их".

"Я этого не понимаю", - сказал Эйп.

"Я отступил назад", - сказал пан Сатирус. Без видимых

причина, по которой он протянул руку и ласково похлопал Обезьяну Бейтса по руке.

"Да, я уверен, что это подходящее слово. Не передано по наследству. Видите ли, у меня есть

непреодолимое желание поговорить. Я всегда

думал об этом как о проклятии Адама". Он вздохнул.

Казалось, никто, кроме Обезьяны Бейтса, его не понимал.

Старый шеф сказал: "Ты мог бы поступить на флот. На

море не так уж плохо. Судя по тому, что говорит Бронштейн, ты мог бы сразу стать радистом

2-м, может быть, Первым ".

"Мне всего семь с половиной", - сказал шимпанзе. "Они

не взял бы меня."

"Даже с согласия твоих родителей", - сказал йомен,

хотя никто не слушал.

"В любом случае, " сказал пан Сатирус, " форма не совсем

подходит для шимпанзе."

"Я знаю, что вы имеете в виду", - сказал Бронштейн. "Я видел

фотография Бейтса до того, как он стал шефом."

Послышалось щебетание, звон, а затем голос,

ничего не слышащий. "Всем подняться на летную палубу! Всем подняться на

летную палубу!"

"Полагаю, я помощник", - сказал пан Сатирус. "Я бы, конечно,

не люблю думать о себе как о четырех футах."

Но в столовой шефа его не услышали; они спешили

на летную палубу к своим обязанностям. Он доел последние

консервированные персики и побрел за ними, при каждом шаге его костяшки

мягко постукивали по стальной палубе.

Экипаж корабля уже был выстроен на плацу

, когда он добрался до летной палубы. Они были распределены по

подразделениям или ротам, или как бы там ни было на флоте; никто

из его хранителей никогда не читал морских историй, поэтому он не мог быть

уверен.

Мем-сахиба оттащили к одной стороне палубы,

и он неторопливо подошел, облокотился на нее и стал наблюдать за

очевидной причиной разворота, или дудкой, или ударом плетью, или

что там делали матросы. Вертолет

приближался к

Кук

.

Пока он наблюдал, он тщательно почесался,

наслаждается, подставляя свою шерсть тропическому бризу. Его бдительность

и образованный ноготь, наконец, обнаружил блоху, которая

заставила его прервать полет Мем-сахиба, и он

с удовольствием раздавил ее. Он был бы рад вернуться в

Уайт Сэндс; Флорида определенно выступала за блох и против шимпанзе

.

Зевая, он немного критически наблюдал за вертолетом. В течение

последних пяти с половиной лет он служил в военно-воздушных

силах и НАСА. Он даже выполнял небольшие

обязанности в AEC в Лос-Аламосе, где врач был

хорошим, а еда ужасной; они, похоже, думали, что шимпанзе

не интересуют ничего, кроме бананов холодного хранения.

Да, с тех пор как он ушел от своей матери, он видел очень много

приземляющихся вертолетов. Шумные дьяволы и плохо спроектированные. И

без какой-либо реальной функции. Большая часть перевозок была именно таким

способом; это забирало кого-то оттуда, где он не делал ничего

полезного, и заставляло его быть бесполезным в другом месте. Ходьба,

лазание, раскачивание имели некоторый смысл; после того,

как вы их сделали, вы почувствовали себя лучше.

Вот! Вертолет благополучно приземлился на палубе. Пилот

закрепил свои моторы, и люди в странной одежде подбежали

вперед и привязали его. Да, в безопасности. У него был

военно-морской врач в Холломене, который всегда говорил людям, чтобы они

берегли вещи, что, казалось, означало оставить их в покое.

Те офицеры вон там отдавали честь. Он знал все

о званиях, униформе, классах, размере оплаты. Он

много слышал о государственной службе, как гражданской, так и в форме.

Это был полный лейтенант и дж.дж. отдавал честь. Это был

адмирал - упс, АДМИРАЛ - выходящий из вертолета.

И военно-морской врач, CDR. И двое гражданских, которые выглядели как

сторожа. Хранители в наши дни хотели, чтобы их называли

Слугами (Обезьянами), но они все еще были для него хранителями, и

они были самыми разными, от подлых до очень милых...

Этот йомен , которого никто не слушал , брал на себя

Теперь фотография адмирала.

Пан Сатирус пригладил свой мех и вышел вперед,

барабанит костяшками пальцев по палубе.

Адмирал увидел его первым. Он перестал позировать для своей

фотографии и указал пальцем. "Вот и обезьяна! Почему вы

не заперли его, мистер?"

Военно - морской врач повернулся и что - то сказал одному из

хранители, которые поспешили обратно в вертолет.

Пан Сатирус сказал: "О, им не нужно было меня охранять,

адмирал. Мне нравилось общаться с мужчинами. Я обедал в

столовой вождей."

"Вожди не обедают", - сказал адмирал. "Они едят

обед и ужинаем. Офицеры обедают."

Пан Сатирус пожал плечами и отвернулся. Не было

абсолютно никакого смысла разговаривать с этим человеком; это могло продолжаться

годами и не найти себе места. Как самолеты и вертолеты -

и космические корабли по имени Мем-сахиб.

Гражданский вернулся, заметил пан Сатирус, начиная

отворачиваться. А потом он быстро повернулся обратно. Он знал, что

было у этого человека при себе: смирительная рубашка и пистолет с транквилизатором

. "Убери эти вещи", - сказал он. "Мне не нравится смотреть

на них".

Адмирал рявкнул: "Стреляй, парень, стреляй. Если ты думаешь, что я

собираюсь прокатиться с раскованной обезьяной!"

Хранитель колебался. "Это всего лишь транквилизатор, сэр", - сказал он.

сказал. "Это их не вырубает".

Пан Сатирус решил зарычать. Закончив, он слегка ударил

себя в грудь, как это делал мужчина, которого он видел по телевизору, когда

тот играл гориллу.

"Может быть, тебе лучше поберечь этот пистолет, Нельсон", - сказал тот

доктор сказал.

"Обезопасьте обезьяну", - сказал адмирал.

Здесь что-то было не так. Обезопасить означало оставить в покое

и это также означало, что с этим нужно что-то делать. Пэн пожалел, что у него

не было больше возможности читать морские рассказы, военно-морские истории. Ему

было интересно, что случилось с хранителем, который

хотел стать радистом торгового флота.

Адмирал снова был адмиралом. Он обратился к

полный лейтенант. "Вы капитан этого судна? Выпадать

несколько человек, чтобы обезопасить эту обезьяну!"

"Я бы хотел, чтобы вы перестали зацикливаться на моем обезьянничестве, адмирал",

сказал Пан. "Мне не нравится, когда меня смешивают с гориллами,

орангами и гиббонами. Я шимпанзе, пан Сатирус,

сокращенно шимпанзе." Он почесал в затылке и добавил: "Сэр".

"Вы разговариваете", - сказал адмирал.

Пан Сатирус сказал, как ему показалось, разумно: "Ты тоже.

Адмирал".

Адмирал покраснел лицом. Он сказал: "Ты слышал

я, мистер? Выведи из строя кого-нибудь из своих людей и...

Шкипер стоял очень прямо по стойке "смирно". "Сэр, я бы

придется просить добровольцев."

"Сделай так".

Пан снова взвыл. На этот раз вместо этого он ударил по палубе

оф у него на груди. Это производило очень приятный шум.

Служащий , который держал смирительную рубашку , вытер

его лицо с этим.

"Я не думаю, что ты найдешь добровольцев", - сказал Пан

сказал.

Адмирал сказал: "Капитан, прикажите своему начальнику над оружием

пристрели этого зверя."

Пан решил прогуляться к адмиралу.

Но затем произошло прерывание. Моряк с примерно

тот с теми же знаками отличия, что и у Хэппи Бронштейна, только с меньшими

нашивками, подбежал рысцой, отдал адмиралу честь и протянул

ему листок бумаги. Радиосообщение.

Адмирал прочитал его, и перечитал еще раз. Он вытер

лицо, хотя у него не было смирительной рубашки, чтобы сделать это. Он

сказал: "Капитан, отложите этот последний приказ. Пусть ваш

мастер-оружейник выставит охрану на космическом корабле. Никто не должен входить в него,

повторяю, никто. И никто не должен разговаривать с ... пилотом

тоже.

Мужчины пробежали рысью вокруг и выстроились вокруг Мем-

сахиб.

Затем Обезьяна Бейтс начал маршировать с того места, где он был

стоял во главе торпедистов. Он подошел к

адмирал и отдал честь. "Сэр, - сказал он, - я вызываюсь стоять

на страже у мистера Сатируса там".

Адмирал посмотрел на Обезьяну. Казалось, он считает

полосы на своей руке. "Бейтс, не так ли, шеф?"

- сказал адмирал. "Мы были вместе на Хауленде".

"Да, сэр. Тогда вы были Дж.дж., адмирал. Я вызываюсь встать

следите за мистером Сатирусом."

"Кто?"

"Пан Сатирус там, сэр, шимпанзе. Это то, что ему нравится

вас будут звать пан Сатирус, мистер Сатирус."

"Не называй его мистером".

"Он пилот, не так ли? Я буду стоять на страже и никого не увижу

разговаривает с ним, пока сюда не прибудут ребята из службы безопасности с берега."

Пан Сатирус покачался на костяшках пальцев, оторвав ноги

от палубы. Ему действительно было все равно, как долго это будет продолжаться.

Здесь было намного приятнее, чем на мысе

Канаверал.

Адмирал сказал: "Откуда вы знали людей из службы безопасности

мы приближались, шеф?"

Пэн посочувствовал Обезьяне Бейтсу, который выглядел так, как будто

ему хотелось почесать затылок, - чувство, которое Пэн очень

хорошо знал, будучи привязанным к космическим капсулам,

камерам высокого давления и скоростным саням. Шеф отвечал неуклюже

. Наконец он сказал: "Ну, в лу-за ужином Пан сказал, что

он починил свой космический корабль, чтобы он летел быстрее света. Я

догадался, что сигнал, который ты получил, говорил об этом, и чтобы держать

парней подальше от космического корабля. И не позволять никому разговаривать с

мистером Сатирус. Это было бы довольно хорошим секретным оружием, работающим

быстрее света."

Адмирал кивнул. Теперь его лицо было обычного красного цвета.

"Доверься старому вождю", - сказал он. Он прочистил горло. Он сказал

лейтенанту: "Это ваше судно, капитан".

Лейтенант быстро сказал: "Возьмите другого добровольца

с тобой, шеф. Адмирал, у нас есть кофе в кают-компании."

"Радист первого класса Бронштейн, доброволец", шеф Бейтс

сказал.

Когда Хэппи и Обезьяна направились к нему с очень

серьезными лицами, адмирал, шкипер и доктор пошли

внутрь или вниз, или куда угодно, куда ходят люди на корабле.

Судья распускал парад.

Двое хранителей бросили смирительную рубашку в

вертолет, вошел вслед за ним и закрыл дверь.

"Давай все спустимся в Обезьяньи покои, Пан", - сказал Хэппи.

"Я не смог бы рекламировать что-нибудь из напитков, но у меня есть

лимонад и печенье в radio shack".

Они прошлись по пустеющей палубе. Пан сказал: "Это

сойдет очень красиво. Этот адмирал сумасшедший, Обезьяна?"

"Если раньше он таким не был, то сейчас он на шаг ближе. Как тебе

понравилась эта шутка насчет того, чтобы называть тебя мистером, потому что ты был

пилотом? Тебе нужно пойти в колледж, чтобы управлять самолетом в этой

неразберихе".

"Не думаю, что адмирал мне вообще нравится".

"Не обращай на это внимания, приятель. Это вожди управляют военно-морским флотом".

OceanofPDF.com

ГЛАВА ВТОРАЯ

Ценная бумага: (3) ... документ, дающий владельцу

право требовать и получать имущество, не находящееся в его

владении...

Новый международный словарь Вебстера

, 1920

*

Они были очень счастливы в каюте шефа Бейтса. Пан

узнал, что в разговоре есть забавная вещь; когда

ты заводишь разговор с мужчиной, через

некоторое время забываешь, насколько разными и своеобразно выглядящими бывают мужчины,

и они начинают казаться тебе шимпанзе.

Конечно, у Обезьяны Бейтса было хорошее начало, хотя он

действительно немного больше походил на гориллу, очень молодую

гориллу.

Они не говорили о космическом корабле и

изменениях, которые внес в него Пан. Они ушли далеко

от вопросов безопасности. Обезьяна рассказал о том, как он

однажды напился в Китае, а Хэппи рассказал о девушке, которую он знал в

Вильфранше, а Пан рассказал им о том, как в зоопарке полная клетка

макак-резусов попала в

бутылку виски смотрителя.

"На самом деле, знаете, сексуальной жизни макаки-резуса

достаточно, чтобы опустошить дом приматов в погожее воскресенье", -

сказал он. "Или наполните его, в зависимости от того, какую толпу вы

соберете. Но вы бы видели их, когда они пьяны.

Боже мой."

"Как моряки в Сан-Диего после долгого круиза", Хэппи

- Сказал Бронштейн.

"Я никогда такого не видел", - признался Пан. "Может быть, я так и сделаю, если

когда-нибудь уйду с государственной службы. В Сан-Диего есть очень хороший зоопарк

."

"Я так и не отошел на четыре квартала от тамошней набережной", - кричит Обезьяна.

сказал. "Я упустил много возможностей в свое время".

"И ты всегда будешь таким", - вставил Хэппи Бронштейн. "Утебяесть

слишком долго был моряком. Вы могли бы зайти в любой порт в

мир, и никогда не отъезжать на три квартала от фермы. Это то, что

мы называем участком вдоль доков", - добавил он, обращаясь к Пану.

Обезьяна сказал: "Ну, да, вожди ведут забавную жизнь. Принимаю

заказы от любого парня с подходящим кольцом на пальце... И,

вы знаете, я никогда раньше не встречал шимпанзе, но я думал о

них, хотите верьте, хотите нет. Я имею в виду, есть что-то паршивое

в том, чтобы привязать парня к санкам и посмотреть, как быстро он может

ехать, прежде чем у него лопнет кровеносный сосуд. Или как они поступили с тобой

этим утром. Это воняет."

Хэппи Бронштейн открыл дверь каюты Обезьяны Бейтса

и заорал: "Передай слово старшине!" Его голос эхом разнесся

по кораблю. "У меня есть идея".

Старшина первого класса Диллинг, должно быть, бежал всю дорогу.

Другие старшины так редко хотели поговорить с ним

, что ему казалось, будто он сам побывал на орбите. Он ворвался

: "Да, доволен, Обезьяна?"

"Что это за книга о хранении талисмана?" - Спросил Хэппи.

"Усмотрение шкипера", - сказал Диллинг и остался стоять.

"Спасибо", - сказал Эйп. И когда никто ничего не сказал

более того, лицо йомена вытянулось, и он снова ушел. Когда

дверь была закрыта - заперта - Обезьяна сказал: "Это может сработать".

"Ты чертовски прав", - сказал Хэппи. "Вы когда-нибудь знали

шкипера, который отклонил бы любую разумную просьбу из

Кают-компании вождей?" Затем он прочистил горло. "Мы бы не

относились к тебе как к талисману, Пан. Но ты не можешь поступить на службу. Если бы они впустили

тебя, первое, что ты узнал, - военно-морской флот кишел бы

семилетними малышами ".

"Кэролайн Кеннеди была бы НАСТОЯЩЕЙ ВОЛНОЙ", - сказал Эйп.

"Милая маленькая девочка", - сказал Пан. "Я встречался с ней однажды".

"Без дураков", - сказал Обезьяна. "Да, я думаю, парень в твоем

должность позволяет встречаться со всевозможными известными людьми. Вы

не хотели бы использовать DAC".

"Так вот что это за корабль?" - Спросил Пан.

"О Господи", - сказал Хэппи.

Двое других посмотрели на него. "DAC являются секретными", - сказал он.

сказал. "Это прототип первого из них. Они бы никогда

позволили бы Пану приземлиться здесь, если бы знали, что он может говорить. Или

с тебя сняли подозрения, ты принес клятву верности и все такое?

Шимпанзе покачал головой. "На самом деле никогда не было

любая возможность."

"Да, я вижу это", - сказал Эйп.

Ноги выбивали стальную дробь в проходе трапа; там было

официальный стук в дверь. "В заведении обыск", - сказал Хэппи

. "Я чувствую запах меди через стальную переборку".

"Ты получил предупреждение", - сказал Обезьяна. Он тяжело поднялся

со своей койки - он уступил два стула, которые, как мастер

, Главный старшина он ценил, своим посетителям, и направился к

двери. "Эта хижина под охраной", - сказал он.

"ФБР", - раздался голос в ответ.

Эйп осторожно приоткрыл дверь. Сквозь него просунулась рука,

держа карточку; Эйп наклонился, прочитал ее и открыл дверь.

Вошел не один, а трое полицейских. У всех у них в

левой руке были карты, в правой - пистолеты. Все они были одеты в тропические

легкие синие костюмы. Все они выглядели довольно глупо.

Тот, что из ФБР, сказал: "Я мистер Макмахон. Это

мистер Кроуфорд из НАСА, а это лейтенант Пикуин из

военно-морской разведки. Если вы, мужчины, оставите нас в покое, мы

хотим задать вопрос этому ... этому... Ты не возражаешь, если тебя будут называть

шимпанзе?"

"Конечно, нет", - сказал пан Сатирус.

"Если вы предпочитаете, чтобы вас называли мужчиной ..."

"Ни в коем случае".

Специальный агент Макмахон слегка покраснел. Он

перевел взгляд с Хэппи на Обезьяну и обратно.

"Извините, мистер", - сказал Обезьяна. "Шкипер сказал, что мы должны

охраняй здесь мистера Сатируса, а он босс на этом корабле.

"Это верно", - сказал лейтенант Пикин, выглядя очень

эффективен в своем тропическом утяжеляющем костюме.

Сотрудник НАСА, Кроуфорд, сказал: "Что ж, Пикин, иди к

капитану и убеди его отменить свои приказы. Это очень

высокий уровень безопасности".

"Это не только мои охранники, но и мои друзья", - сказал Пан

. "В любом случае, я не уверен, что хочу разговаривать с полицейскими.

Я не очень люблю закон. Когда я был совсем маленьким шимпанзе,

не больше года от роду, пришла полиция и забрала

одного из моих самых любимых хранителей. Он дрессировал

макак-резусов, чтобы они отвлекали толпу в воскресенье, чтобы он

мог обчистить карманы мужчин ".

"Неважно, как далеко от центра это находится, резусы, которых я должен увидеть".

- Сказал Обезьяна.

Хотя Пикин ушел, в каюте было очень многолюдно.

Пан сказал: "Я не слишком много знаю об огнестрельном оружии,

джентльмены, но я бы хотел, чтобы вы перестали им размахивать.

Во-первых, у всех нас было бы больше места, если бы ты засунул

руки в карманы. Он улыбнулся и добавил: "Или я мог бы

свеситься вон с той трубы наверху и уступить тебе место на полу

".

"Лучше не надо, мистер Сатирус", - сказал Хэппи. "Это такой

паровая труба."

"Спасибо, радист первого класса".

Счастливый Бронштейн тоже улыбнулся. Это не встревожило охрану

мужчин почти столько же, сколько было у улыбки Пана.

Пан сказал: "Шеф, предложи своим гостям присесть, почему бы и нет

ты?"

Макмахон и Кроуфорд убрали свои пистолеты 38 - го калибра и сели

ложусь на койку.

Тогда Пикин вернулся. "Капитан дал мне

долг. Адмирал согласен."

"В чем долг?" - Спросил Кроуфорд.

"Обязанность обезьяны", - сказал Пикуин.

"Шимпанзе", - мягко поправил пан Сатирус. "Ты

вам бы не хотелось, чтобы вас называли млекопитающим или позвоночным, не

ли? Я тоже не должен, и все же мы все такие, не так ли?"

Пикин сказал: "Хорошо, шеф, вы и радист здесь

уволены. Продолжай".

Пан Сатирус решил порычать. Он сделал то, что у него было

узнал по телевизору, что человек изобразил рев гориллы.

Кроуфорд подскочил к двери и хотел ее

открыть, но там было слишком людно; он не смог ее

открыть. Пан Сатирус протянул руку и поднял его, и

тропический тяжелый синий костюм распорол спину.

"Видите ли, джентльмены, я шимпанзе, а вы

простые люди", - сказал Пан. "Я, несомненно, мог бы обнять вас всех до

смерти, если бы мне захотелось".

"У нас есть оружие", - сказал Пикуин.

Прежде чем он закончил речь, пан Сатирус, который был

все еще держа Кроуфорда сзади за шею, другой рукой вытащил

пистолет Кроуфорда из кобуры на поясе.

Он был немного слишком груб по этому поводу; ремень Кроуфорда порвался

, а его брюки разошлись сзади, точно так же, как и его пальто.

Сотрудник НАСА выглядел так, словно вот-вот заплачет.

Пан Сатирус, казалось, правильно держал пистолет; он

много смотрел телевизор, пока его охранники одиноко несли

ночную вахту. Затем он выбросил револьвер в открытый

иллюминатор и сказал: "Вы не выстрелите в меня, джентльмены. Нет

, пока я не расскажу тебе, как я заставил этот космический корабль лететь быстрее

света.

Тишина в каюте. Нежные тропические волны плескались у

борт корабля.

"Ты будешь продолжать делать то, что я тебе скажу", - сказал Пан.

- Сказал Сатирус. "Разве это не так?"

Ни единого слова.

"Разве ты не для этого здесь?" - Спросил пан Сатирус.

"Ты, Кроуфорд. Ответь мне и перестань пытаться привести свою

одежду в порядок. Я голый, и я не возражаю, почему

ты должен?"

"У тебя стало больше меха", - сказал Кроуфорд.

Счастливый Бронштейн подавил кашель. Он не был

служил рядовым столько же лет, сколько Обезьяна Бейтс, на лице которого

не дрогнуло ни морщинки.

"Это было не то, о чем я тебя спрашивал", - сказал пан Сатирус. "Или,

скорее, так оно и было, но только риторически. Для чего ты здесь,

Кроуфорд?"

"Чтобы выяснить, как Мем-сахиб зашла так далеко, как она это сделала,

так быстро, как она это сделала", - сказал Кроуфорд. Он задыхался от своих

слов. "Когда вы взорвали боковой люк, вы оторвали

рычаги управления".

"Нет", - сказал Пан. "Я не мог на это рассчитывать. Я вернул все

цепи на прежнее место, где они были до того, как я нажал

спусковую кнопку ".

"Почему?" Это был Пикен в изысканном вопле.

"Видишь ли, " сказал Пан, " если бы люди двигались так же быстро, как я, только

наоборот, они эволюционировали бы в шимпанзе

или, по крайней мере, в горилл. И это не счастливая жизнь, джентльмены. Совсем не

счастливая жизнь в доме приматов... Видите ли, зоопарк,

где я родился, продал и меня, и мою мать, когда мне было

два с половиной. Правительству, джентльмены, на которое

вы, без сомнения, рады работать".

"Мы здесь не для того, чтобы слушать историю вашей жизни", - сказал Макмахон

. "Вы думаете, обезьяна может шантажировать

правительство США?"

"Как сказал бы мой друг Хэппи, " сказал Пан, " ты

чертовски верно."

"Кто счастлив?" - Спросил Пикен, доставая свой блокнот.

"Еще один шимпанзе?"

"По собственному выбору", - мягко сказал Хэппи Бронштейн.

Обезьяна сказал: "Джентльмены, извините меня. Пан, где твоя мать

сейчас?"

"Она умерла на космических санях в Нью-Мексико", - сказал Пан. Он

посмотрел на Кроуфорда. "Работаю на НАСА".

Кроуфорд сбросил свои порванные брюки и забыл натянуть

их снова поднимают.

Они слушали, как волны мягко сбивают с Г.И. краску

сторона , на которой

Кук

.

Макмахон нарушил молчание. "Давайте сформулируем это по-другому...

мистер Сатирус. Позвольте мне спросить вас. Кажется, ты много знаешь. Из

того, что вы слышали, вы поддерживаете российскую сторону в

холодной войне?"

"О, нет", - сказал пан Сатирус. "Я вообще не одобряю никаких мужчин.

Пока что Обезьяна и Хэппи здесь кажутся действительно очень милыми, а доктор

Бедоян и вполовину не плох. Но я осторожно отношусь к мужчинам.

А ты бы на моем месте так не поступил?

Пикен убрал свой блокнот.

Пан Сатирус сказал: "Я хотел бы сойти на берег. Я даю тебе

даю слово шимпанзе, что я полечу спокойно, если мои друзья

Хэппи и Обезьяна смогут полететь со мной в вертолете. Никаких смирительных

рубашек, никаких таблеток транквилизатора."

"Где ты собираешься найти пилота?" - Спросил Пикин.

Макмахон сказал: "Может быть, один из этих моряков сможет управлять

вертолет".

"Не-а, - сказал Обезьяна, - мы рядовые, а не пилоты".

Пан Сатирус пожал плечами. Как всегда, любое движение, сделанное

его мышцы довольно тревожно подрагивают. Он вздохнул, и это

тоже было довольно сильным ощущением в маленькой, переполненной

каюте. "Тогда вам придется посвятить меня в этот DAC", -

сказал он.

Пикин ожил. "Как ты узнал, что это был

ЦАП? ЦАП совершенно секретны!"

"Возможно, ты не шимпанзе, - сказал пан Сатирус, - и

даже не горилла. Но вы могли бы попытаться использовать мозги, которые

дала вам эволюция, не так ли?"

Пикен покраснел.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Различные виды представляют аналогичные вариации.

Происхождение вида

Чарльз Дарвин, 1859 год

*

Набережная Флоридавилля была переполнена. На троих

часов в

Кук

сначала маневрировал, делая ложный выпад в сторону Майами

, а затем в сторону Ки-Уэста, и NBC, ABC и CBS

вовсю пользовались этим в этих городах, петляя от причала к

причалу, но я, Билл Данэм, я был в профессии долгое,

долгое время, и я сэкономил свой километраж и потратил деньги на

вертолет, и вот я во Флоридавилле, единственный телевизионщик

на месте, в полном составе со своей командой, и готов к полету.

О, там была пара репортеров, местный и сотрудник AP

, но пусть они сами разбираются. Если повезет, я был бы

первым человеком, которому удалось заставить шимпанзе говорить через его микрофон,

и, мистер, это были деньги у меня в кармане. Пусть другие

ребята получат "Эмми" и "Пибоди"; я люблю эти деньги.

У одного из моей команды было ультракоротковолновое радио, а у

другого была полоса вещания, так что мы могли слышать, что замышляет

оппозиция. Эн-би-си просмотрела три такта, там показывали

адмирала, того самого, который вылетел поговорить с

обезьяной, а затем снова улетел обратно. СИ-би-ЭС была немного

не в себе; все, что у них было, - это то, что бригадный генерал Билли

Магуайр ничего не сказал, потому что он ничего не знал

с тех пор, как взлетела ракета. У ABC был хороший сюжет для радио,

но не было видео; у них был мужчина на борту самолета, который

летел доктором Арамом Бедояном к его любимому пациенту во

Флоридавилле.

Так что теперь оппозиция знала, в чем дело. Я

думаю, они тоже знали, где я был, потому что наш парень Том

Лейберг снимал пилота вертолета, которого я нанял; он

вернулся в Майами, когда я с ним покончил. Пилот

сказал, что видел блеск орудийных стволов, когда пролетал над

Корабль ВМС США " Кук "

, но никто в него не стрелял. Что он сделал

ожидать на палубе военного корабля шелеста тройных копий?

В

Кук

не причалил во Флоридавилле. Это был длинный,

поджарый на вид корабль с полетной палубой, выпирающей наружу, как у

худой женщины на восьмом месяце. Я не понимаю, как она вообще

привязывалась к чему-то, у чего не было отверстия посередине.

Я приказал своему оператору заснять каждый фут

Кук

он смог и вышел в эфир, прервав

интервью Тома Лейберга, которое и так становилось довольно скудным; пилот

даже не видел обезьяну.

Итак, я описал

Кук

, а потом я рассказал, как они

спускали моторную лодку за борт, и я нашел

взломщика из Флоридавилля - весь город спустился

к воде, когда прибыло наше мобильное подразделение, - который был

на флоте, и он сказал мне, что они

спускают на воду вельбот. Значит, военно-морской флот охотится на китов за счет наших налогов?

"Трое мужчин спускаются за борт по веревочной

лестнице на вельбот", - сообщил я своей затаившей дыхание аудитории.

"Нет, нет, ребята. Я ошибаюсь. Двое мужчин, и - как знать - это

старина Мем, сам шимпонавт, выходит на берег.

Я подумал, что "шимпанзе" - это довольно хороший материал. Я

слышал это с тех пор, и я горжусь тем, что добавил такое

хорошее слово в английский язык.

Все время, пока я говорил, мой оператор держал

вельбот в своем телеобъективе, и он быстро приближался. Затем

подошла еще одна лодка - местный "Нептун" сказал, что это была

рабочая лодка, что звучит лучше с точки зрения налогоплательщиков

, - и пара матросов, двое гражданских и один парень, в котором

я не был слишком уверен. Я имею в виду, я не был слишком уверен в этом

парне, потому что на нем были светло-синие темно-синие брюки,

но без кепки. Вы не можете отличить вооруженные силы без их

головных уборов.

Вельбот вошел в воду, а затем развернулся под прямым углом

к нам и снизил скорость, и мы получили прекрасный снимок

шимпанзе, волочащего по воде руку, похожую на

старомодную фотографию дамы в каноэ.

Итак, рабочее судно подошло первым, и один из матросов

накинул веревку на какую-то штуковину на причале, подпрыгнул

и помог подняться трем пассажирам. Все они вытащили

пистолеты, когда оказались на скамье подсудимых, и один из них крикнул:

"Местная полиция здесь?"

Мы получили это, и у нас есть снимок пухлого флоридского

крекера, показывающего значок, приколотый к его рубашке для загара, и

говорящего: "Я - это они", а затем парень, который говорил,

показал карточку и сказал: "Я хочу, чтобы всех этих людей убрали

".

Рабочее судно возвращалось на корабль.

Шимпанзе втянул свою руку внутрь и вытирал

соленая вода на шерсти у него на груди. Его еще не снимали

вблизи, тем более крупным планом, но я застукал его на

мысе в то утро, когда он садился в капсулу и

пожимал руку своему врачу - все эти обезьяны окорока

- и я знал, как он будет выглядеть. А это не так уж много,

спросите вы меня. За мои деньги, в лице шимпанзе недостаточно контраста, чтобы

сделать его фотогеничным.

Я знаю, что Голливуд использует их, но готов поспорить, что они их выдумывают

. Когда туда приходил доктор, этот бедоянин, я спрашивал его,

накладывал ли он грим на губы старой Мем. Я не собирался делать

этого сам. Я видел эти руки и эти зубы.

Мы снимали местного начальника полиции и федеральных

людей, которые спорили; шеф не стал бы направлять

оружие на своих налогоплательщиков, и я думаю, ребята из ФРС тоже не

слишком стремились стрелять в граждан, - когда мой помощник,

Игги Наполи, дернул меня за рукав. "Эй, смотри, Билл. Этот человек

войны отчаливает без своего вельбота.

Достаточно уверенный в

Кук

снова направлялся в море,

рабочее судно поднималось на лифте или, я думаю, мне следует сказать, на

шлюпбалках, но вельбот все еще стоял там у причала.

"Они окажутся в чертовски затруднительном положении, если встретят каких-нибудь китов", - говорю я.

сказал, но без микрофона.

Закон зашел в тупик там, на скамье подсудимых. Они

не смог убрать людей, а главный Кормилец был

говоря, что шимпанзе не сможет приземлиться, пока они этого не сделают, и он

указывал на то, что обезьяна была государственной собственностью,

и они подвергали опасности Государственную собственность, и что

могло случиться с людьми, которые это сделали.

Он не производил впечатления на всю Флориду или даже на

Флоридавиль.

Затем этот парень за рулем вельбота - как это

называется? - издает такой рев, как будто у него в горле встроенная

система оповещения. Он кричит: "Эй, мистер Макмахон, у мистера

Сатируса морская болезнь".

Я щелкаю пальцами, требуя у Игги стаканы, и беру

смотри. Конечно же, после того, как

Кук

это действительно заставило

этот вельбот раскачаться, и шимпанзе перегнулся через

борт. Мистер Сатирус, это был шимпанзе, но я узнал

почему только позже.

Пушистик по имени Макмахон разводит руками, не

на самом деле, но судя по выражению его лица, и говорит: "Хорошо, все

хорошо. Подай им сигнал, чтобы входили, Пикин. Но вы, люди здесь,

отойдите. Просто помните, что этот человек, этот шимпанзе,

был вокруг земли, в космосе, с утра.

Не дави на него".

Я, конечно, рад, что получил это. Я знал, что эти

люди из высшей службы безопасности думают, что мы все обезьяны, но я не знал, что они

думали, что обезьяны - это люди.

Итак, вельбот подошел и пришвартовался там, где была

рабочая лодка - если я все еще разбираюсь в своих лодках, - и

мой оператор переключился с телеобъектива на зумар, и я

включил его, пока они пытались снять первый крупный план.

Я махнул грузовику, чтобы он ехал мне навстречу. Это

крупным планом было похоже на гель в кармане.

Если бы мы не поняли это сразу, то могли бы никогда, потому что

эти трое джи-эсэсовцев и местный полицейский, скорее всего, подобрались бы поближе

и, возможно, заслонили шимпанзе от нас. Он был высок для

обезьяны, но это не Джон Уэйн.

Моряк , который бросил леску для этой лодки , а затем

вскочивший на причал был староват для парня в матросском костюме. В

один за рулем был еще старше, но на нем было что-то вроде

офицерской формы, и я спросил Игги, как его называть. Он

сказал, что он Вождь.

Обезьяна, как обезьянка, взобралась по леску и уселась

на кусок дерева, к которому была привязана лодка.

Сначала она вытерла рот одной рукой, а затем одной

ногой, и мне пришлось

быстро переключить съемочную группу на лодку, потому что близкий снимок шимпанзе, вытирающего рот

ногой, не предназначен для семейного просмотра, особенно самца

шимпанзе. Я имею в виду, не прямо в камеру.

Старик, которого я должен называть чиф, подошел к причалу,

и спросил: "Чувствуешь себя лучше, Пан?" Обезьяна кивнула. Затем

старый вождь повернулся к моряку и сказал: "Тот

Кук

взял

уезжай без нас, Хэппи."

"Мы в бессрочном отпуске на берег, Обезьяна", - сказал Гарри. "Тот

шкиперу не разрешается брать с собой

Кук

в , за исключением в

охраняемые берега."

Что касается меня, то я продвигался вперед. Я сунул микрофон в

шимпанзе и спросил: "Это правда, что ты теперь можешь говорить, Мэм?"

На минуту мне показалось, что он не собирается мне отвечать. На

самом деле, на минуту я подумал, что он собирается отнять микрофон

и заставить меня съесть его. Это, пожалуй, единственное, чего я еще не

сделал с микрофоном.

Но потом он улыбнулся - я думаю - и сказал: "Конечно, ты

не знаешь ничего лучшего, как называть меня Мем. Меня зовут

пан Сатирус, сэр. А твой?"

Я рассказал ему о своем. Вам не повредит, если ваше имя будет звучать

в эфире так часто, как вы сможете. Я выдержал паузу после этого, а

затем спросил его: "Как получилось, что ты можешь говорить?"

Он обдумал это. "Очень хороший вопрос, мистер

Данэм. Если бы я спросил тебя об этом, как бы ты ответил

на это?"

Шестнадцать лет в эфире, и тебя нелегко поставить в тупик.

"Потому что вся моя семья говорила об этом годами. Как насчет

твоего?"

Он снова одарил меня той же улыбкой. Я почти уверен, что это была

улыбка. "Давайте просто скажем, что они не позаботились об этом. Достаточно справедливо

?" Затем он пожал плечами. Я хотела, чтобы он этого не делал; когда он

пошевелил руками и плечами, я вспомнила, что на нем не

было даже цепи.

Шеф по имени Обезьяна - тоже неплохое имя - сказал,

"Этот парень пристает к тебе, Пан, Хэппи даст ему глубокую

шестерку".

"О, нет", - сказала обезьяна. Конечно, было забавно

разговаривать с обезьяной. У него был акцент, чем-то похожий,

насколько я помню, на акцент Рузвельта. Но с небольшим привкусом Бронкса сверху. "Ему

нужно зарабатывать себе на жизнь. Спрашивайте все, что хотите, мистер

Данэм."

Макмахон, главный Джи-мэн - я

полагаю, ответственный специальный агент - взвизгнул: "Никаких вопросов безопасности. Ничего о

космическом корабле или- о

Кук!

"

Шимпанзе снова ухмыльнулся. Я видел зубы поменьше у

лошади, и однажды победитель Дерби ударил меня прямо в

круге роз. "Ты собираешься продолжать говорить? Я имею в виду,

теперь ты начал?"

"Я знаю, что ты имеешь в виду", - сказал он. "И я боюсь, что

ответ - да ".

Потом меня остановили, меня, Билла Данхэма. Но, конечно, только на

секунду. "Скажи мне - ты не возражаешь, если я буду называть тебя по

имени - Пан, скажи мне, все ли шимпанзе разговаривают друг с другом. Я

имею в виду, существует ли язык шимпанзе?"

Его глаза посмотрели в мои, и на минуту я забыла о его

зубах и этих плечах. Я имею в виду, на минуту я словно

вернулся, только что закончив школу журналистики, полный хорошего

английского и идеалов. У него были ужасно грустные глаза.

"У

вас случайно нет кусочка жевательной резинки, мистер Данэм?" - спросил он. "У меня отвратительный привкус во

рту".

Игги сунул мне в руку жвачку вне камеры.

Этот Игги сообразительный. Может быть, слишком острый для ассистента. Я

лучше понаблюдаю за этим. Камера переместилась на большеголового

крупным планом видно, как шимпанзе положил жвачку в рот,

несколько раз пожевал и проглотил. Затем он сказал: "Спасибо", - и

картинка вернулась к двойному снимку: он и я.

"Что ты думаешь об американских женщинах, Пан?"

"Ну, ты же знаешь, они не шимпанзе. Но я знаю

предположим, они достаточно хороши для американских мужчин."

Парень, который управляет нашим мобильным подразделением, Маклински,

загораживал путь корреспонденту AP, но теперь репортер

отошел от него и подошел. Со мной все в порядке; людям

нравится смотреть интервью, а у нас была единственная фотография.

Сотрудник газеты представился: "Я Джерри Леффингуэлл, AP".

У него был крекерный акцент, который можно было бы намазывать на

блинчики. Местный стрингер. "Каков был вид сверху из

космического корабля?"

"Однообразный. Я мог бы увидеть всю Флориду сразу".

Мак-Магон орет: "Никаких вопросов о космическом корабле".

Я думаю, шимпанзе рассмеялся. Я не был уверен. Он не делал

что-нибудь совсем не похожее ни на кого другого, у кого я когда-либо брал интервью.

Когда я прервался, это был вопрос, который я счел по-настоящему

острым. "Как насчет того, чтобы сказать что-нибудь для нас на

языке обезьян?"

Потом я пожалел, что сделал это. Шимпанзе посмотрел на меня так,

что я пожалел, что между нами нет решетки, и мне

было все равно, нахожусь ли я в клетке или он. Он подождал почти

минуту, а затем спросил: "Долгопят, тупиа, мартышка,

резус?"

"Ну, в вашем роде".

"Я не обезьяна, сэр, не больше, чем вы". Это

становилось все хуже, и нам в эфире. Два моряка

тоже смеялись надо мной, и я не был уверен, что съемочная группа

убрала их из кадра. Тот, что постарше, вождь, сказал:

"Спросите его об этих макаках-резусах, мистер". Что-то

в том, как он это сказал, подсказало мне не делать этого.

Именно тогда мне в голову пришла еще одна горячая идея. "А вы , шимпанзе

на мысе Канаверал и в Уайт-Сэндс - ваша домашняя база находится

Белые Пески, не так ли? - гордитесь тем, что вы делаете

для науки?"

Он снова немного подождал, прежде чем ответить. "Я могу только

говорю за себя. Ответ, я думаю, будет отрицательным".

"Ты не испытываешь никакого патриотизма во время холодной войны?"

Он посмотрел на меня немного добрее, чем раньше. "Ты

знаете, когда вы перестаете быть таким нетерпеливым, мистер Данэм, вы

говорите почти как образованный человек... Ведь не вся работа

, которую мы делаем - та, которую я проделал, - была в интересах войны.

Они использовали меня - а никогда не приятно, когда тебя используют без

твоего согласия, - в медицинских исследованиях. А мужчина-медсестра,

наблюдавший за мной, читал статью о взрывающемся

демографическом кризисе. Иронично, тебе не кажется?"

Не сообщайте об этом моей публике, но я учился в колледже. Никогда

с тех пор мне так сильно не били по носу; в тот раз это сделал

профессор философии, а не

шимпанзе. "Я предполагаю, что наша идея заключается в том, чтобы сначала остановить болезни,

а человечество позже найдет способ накормить их всех".

"Довольно рискованно", - сказал он.

Сотрудник AP втиснулся обратно как раз в тот момент, когда стало

интересно. "Есть ли леди-шимпанзе на Канаверале или в Уайт

Сэндс, которые вас интересуют?"

Мистер Сатирус посмотрел на крекер. "Знаете ли вы, мистер

Леффингуэлл, что у шимпанзе наибольшее разнообразие кожных

пигментов из всех млекопитающих, не выращенных

человеком?"

АП сказал: "О, сейчас". Блестящий ответ. Я мог бы сделать

это я сам.

"Поэтому, находясь во Флориде, я должен остерегаться любви, или

вы могли бы сказать страсти", - сказал мистер Сатирус. "Поскольку я

коричневокожий шимпанзе, предположим, я влюбился в

белокожего? Меня могли бы арестовать."

Леффингуэлл сказал: "Этот закон не распространяется на обезьян".

Мистер Сатирус сказал: "Я говорил не об обезьянах, сэр", и

снова повернулся ко мне. "Я так и не закончил отвечать на ваш

вопрос, мистер Данэм. О холодной войне. Мои контакты

были ограниченные смотрители, ученые, врачи, другие

шимпанзе, иногда горилла. Война могла бы быть хорошей

вещью, если бы ее целью было уничтожить другую сторону и использовать

их жизненное пространство и их ресурсы. Как светский человек

- каковым вы и являетесь, - случается ли такое когда-нибудь?"

Впервые за много лет я забыл, что нахожусь в прямом эфире. Я потратил

некоторое время, выбирая свой собственный ответ, и за

это у вас могут отобрать микрофон на лацкане средь

бела дня в Радио Сити. Я сказал: "Ни разу со времен Средневековья.

В наши дни победитель всегда уходит вовремя, чтобы помочь проигравшему

набраться сил".

"Я думаю, вы сами ответили на свой вопрос", - сказал мистер

Сатирус. Затем, без предупреждения, он сел на

причал и закинул обе свои большие руки за голову. "

Шимпанзе, - сказал он, - если мне будет позволено процитировать Айвена Сандерсона, и

каждый шимпанзе читал

он

по крайней мере, через одно плечо,

встречается только там, где есть высокий закрытый лес. Другими

словами, джентльмены, мне нужна тень.

Он поднялся, насколько это вообще возможно для шимпанзе - костяшки его пальцев все еще

касались земли - и зашаркал вперед. Два матроса

потрусили за ним.

На мгновение я подумал, что он попытается сбросить

нашу пятитонную мобильную установку в море, но затем он свернул

и поехал рядом с ней. К тому времени матросы догнали его

. Младший снял свою белую шапочку и надел ее

на голову мистеру Сатирусу, а шимпанзе протянул руку и похлопал

его по плечу.

Моряк немного пошатнулся, но продолжал идти вперед.

Люди в штатском во главе с Макмахоном последовали за ними,

на хорошем, безопасном расстоянии, и интервью было закончено.

Леффингуэлл, местный репортер AP, уставился им вслед.

"Боже милостивый, " сказал он, " эта обезьяна - интеграционист".

"Вовсе нет", - сказал я. "Он категорически возражает против того, чтобы его классифицировали

с обезьянами. Он худший вид расизма".

"Мне нужно выпить", - сказал Леффингуэлл.

"Я куплю это", - сказал я.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Все его мифы связаны с любовными похождениями.

Статья о Кастрюле

Настольная энциклопедия колумбийских викингов

, 1953

*

Во Флоридавилле был только один отель, и он не был лучшим в

мире. Но у него было одно преимущество: номер продавца,

в котором была спальня, попасть в которую можно было только через

несколько большую комнату для образцов.

Пан Сатирус, вождь Обезьян Бейтс и Хэппи Бронштейн были

в спальне. Макмахон, Пикуин и Кроуфорд находились в

комнате для образцов, охраняя их. Теперь Кроуфорд был

одет в костюм из сине-белой полосатой ткани,

сшитый в начале 1930-х годов.

Никто из охранников не выглядел счастливым.

В спальне царила определенная радость. Счастливый

Бронштейн получил разрешение от их охранников спуститься

вниз и выбрать корзину фруктов для пана Сатируса;

когда он принес ее обратно, бананы и апельсины,

грейпфруты и манго покрывали пинту смешанного виски

и пинту джина.

Хэппи и Эйп были в море три месяца;

фактически, команда DAC обменивалась

общеизвестными замечаниями о том, что они не сойдут на берег, пока не придет

время для повторного зачисления.

Что касается пана Сатируса, то он никогда в

своей жизни не пил досыта; только время от времени принимал лекарственный укол, когда его

бронхи - хрупкие у всех представителей его вида - беспокоили его.

Никогда не полагавшийся на внешность, чтобы

вызывать уважение, пан Сатируш лежал на полу, на спине,

размахивая пинтой виски в одной руке, в то время как он чистил

бананы ногами, бросая кожуру в старомодную

люстру, где висело несколько из них.

"Это хороший трюк", - сказал Обезьяна. "Ты думаешь, если бы я никогда

поношенные туфли, я мог бы это сделать?"

"Вряд ли", - сказал пан Сатирус. "Противоположный большой палец ноги - это не

характерно для Homo sapiens."

"Придешь еще раз?" - Спросил Обезьяна.

"Научное название человека - как пан Сатирус для

шимпанзе - это Homo sapiens. Единственный вид современного

Homo."

"Обезьяну в свое время называли по-разному, но

Гомо - никогда", - сказал Хэппи. Он начал петь Старого Дикона

Келли.

Эйп сделал глоток джина и бросил пинту Хэппи

, чтобы тот заткнулся. Затем он начал петь "Незаконнорожденного короля

Англии".

Выложите на сковороду три банановые шкурки в ряд, высадите и оставьте на

люстра.

Хэппи сказал: "Что нам нужно, так это девушки".

Обезьяна перестала петь и посмотрела на пана Сатируса.

Пан сказал: "Ни за что. Эти ублюдки в белых воротничках вышли

там бы не поняли."

"Может, ты и не похож на моряка, но ты говоришь и думаешь

как один, " сказал Хэппи.

"На самом деле, " сказал Пан, " это не годилось бы. Я имею в виду,

давайте посмотрим правде в глаза, что такая девушка, которая завела бы роман с

шимпанзе, наскучила бы мне ".

"Я не знаю". Обезьяна обдумал это. "Ты знаменитость. Девушкам

это нравится. Посмотрите на этих голливудских актеров, на этих кино

звезд".

"Я никогда не смотрел фильм, " сказал Пан, " но если они используют

те же актеры, что снимаются на телевидении, мне не льстят ".

Ему наскучило чистить бананы, он поставил

бутылку виски к ногам и стал кормить

себя апельсинами руками, время от времени сплевывая косточки на

люстру, чтобы не чувствовать себя заброшенным.

В этот момент дверь открылась, и вошел худощавый мужчина,

осторожно прикрыл за собой дверь и сказал: "Сэмми,

ты пьян".

Хэппи и Обезьяна встали, чтобы дать ему по-старому отмашку.

Пан небрежно махнул ногой и бутылкой виски и

сказал: "Пусть он останется, ребята. Он мой врач, его зовут

Бедоян. Раньше меня звали Сэмми, пока эта

невыразимая женщина Магуайр не назвала меня Мем. Выпей

, Арам."

Доктор Бедоян оглядел комнату. "Когда был в Риме, чтобы

сформулировать фразу", - сказал он. Он взял бутылку джина у

Хэппи и выпил. "Я должен осмотреть тебя, Сэмми".

"Меня зовут пан Сатирус. Я изменил это".

"Вы многое изменили", - сказал доктор Бедоян и взял

стетоскоп из его кармана. "Когда ты решил

начать говорить?"

"Я ничего не могу с этим поделать", - сказал Пан. "Я двигался быстрее света, и

ты знаешь, что говорит по этому поводу Эйнштейн".

"Нет, я не знаю. Я простой терапевт. С тобой все в порядке, Сэмми. Я

имею в виду, Пан." Доктор посмотрел на шимпанзе, а затем

перевел взгляд на двух матросов, а затем слегка улыбнулся. Он

подошел к двери, приоткрыл ее и сказал: "Мистер

Макмахон, вы можете сделать заявление для прессы. Полет в

открытый космос не имел никаких пагубных последствий. Между нами

мной, однако, я был бы признателен, если бы вы достали нам бутылку

крепленого бурбона. Мой пациент немного подавлен ".

Они услышали, как один из мужчин в соседней комнате сказал: "Я

не хотел бы видеть его, когда он буйствует", но к тому времени

доктор уже закрыл дверь.

"Крепленый бурбон", - сказал Обезьяна Бейтс.

"Правительство платит", - отметил доктор Бедоян.

"Пан - это имя тебе подходит, негодяй - ты собирался

сказать что-то глубокое о разговорах и докторе Эйнштейне".

"Только то, что я отступил назад. У меня есть непреодолимое желание поговорить

по-человечески. Я бы не удивилась, если бы у меня выпали

волосы, а большие пальцы ног отморозились. Я отклонился от

путешествия быстрее скорости света".

"Я думаю, что уместно слово "передача", но оставим это в покое", - говорит доктор Бедоян.

сказал. "Ты уверен, что вместо этого ты не эволюционировал?"

"Эволюционировал? Вряд ли. Всем известно , что шимпанзе

более продвинутый, чем люди."

Доктор Бедоян счастливо рассмеялся. "Пан Сатирус для

президент".

"Конечно, нет", - сказал Пан. "Слишком большая ответственность,

ведущий в никуда. Хотя мне действительно нравятся волосы его жены.

"Отстаньте", - сказал доктор Бедоян. "Ты не представил меня

для твоих друзей."

"Шеф Бейтс, радист Бронштейн", - сказал Пан. "Доктор

Бедоянец... Как много названий. Что нам теперь делать, доктор?"

"Зовите меня Арам", - сказал доктор. "Я не знаю, что нам

теперь делать. Меня послали сюда, чтобы осмотреть вас и... - Он замолчал

.

"Проверить мое здоровье или мое- душевное состояние?" Спросил Пан

осторожно.

"И то, и другое", - сказал доктор. "Вы, кажется, подобрали

достаточно сверхсекретных секретов, чтобы разрушить Соединенные Штаты Америки ".

"Как заставить космический корабль лететь быстрее света?"

Доктор Бедоян кивнул. "Вот это да", - сказал он. "И тот

корабль, который подобрал вас, строго засекречен."

"Ты не просто фыркаешь", - сказал Обезьяна Бейтс. "Они никогда не позволяют

нам, ребятам, сходить на берег. Я имею в виду, что для офицеров это нормально,

но моряку время от времени нужно немного этого ". Он помахал

бутылкой. "И другие вещи", - добавил он. "Вы женаты, док?"

Доктор Бедоян покачал головой. Он подошел к окну и

выглянул наружу. Флоридавиль, во всей его простоте, простирался от

отеля до сияющего моря. "Пан, - сказал он, - ты определенно

выбрал прекрасное, прелестное место для посадки".

"Я его не выбирал; мы сошли сюда на берег с DAC".

Доктор вздохнул. "Ты даже не должен знать

в

Кук

является ЦАП. Или что существуют ЦАП. Они должны были

рассказать мне, чтобы я мог приехать сюда и допросить вас, выяснить

, что вам было известно и кому вы собираетесь это рассказать ".

Счастливый Бронштейн рассмеялся. "Он называет это DAC, потому что мы

делай, док. Он не знает, что это значит."

"Предполагается, что это означает ЭСМИНЕЦ-АТАКУЮЩИЙ

АВИАНОСЕЦ", - сказал Пан. "Потому что на нем несколько самолетов, а

его длина и скорость примерно равны длине эсминца. Но

переставленные буквы также относятся к Атомному глубинному

заряду".

Мастер-шеф-торпедист Бейтс поднялся с кровати, на

которой он лежал. "Кто, черт возьми, тебе это сказал?" -

спросил он. "Даже Хэппи здесь не знает о -" Он остановился.

"Это факт", - сказал Хэппи.

Пан Сатирус сказал: "Я отступил, но не

полностью; я все еще могу использовать глаза и мозг, которые я

унаследовал. Даже если я действительно все время говорю, и я должен сказать, что

начинаю уставать от звука собственного голоса. Почему на твоей палубе были

глубинные бомбы, Обезьяна. И для того, кто

провел пять с половиной лет, перетаскиваясь из одной атомной

лаборатории в другой космический проект, было очевидно, что

они созданы для перевозки атомных боеголовок. Гнезда для штыков

...

Обезьяна Бейтс сказал: "Заткнись, Пэн! Они выставят тебя против

стену и застрелю тебя".

"Не говори как короткохвостая макака, Обезьяна", - сказал Пан.

"Если они смогут узнать у меня, как двигаться быстрее света,

они могут выставить русских обезьянами. Макаки-резусы

."

"Иногда я думаю , что у тебя расовое предубеждение против

эти резусы, " сказал Хэппи.

"Гигантский резус примерно так же умен, как любое животное, которое я

когда-либо знал", - сказал доктор Бедоян. "Хотя я не

работал с бабуинами".

"Две из самых глупых ветвей великого отряда

приматов", - сказал Пан. Он выглядел немного сердитым. "Я полагаю,

доктор, вы ошибочно принимаете покорность и готовность быть

одураченным людьми за интеллект".

"Будь по-своему, приятель", - сказал доктор Бедоян. "Все в порядке.

Я выполню свой долг перед моей страной. Если вы согласитесь сдаться

твой великий секрет - как ты заставил этот космический корабль делать то, что он

делал, - я уполномочен выдать тебе все, что ты захочешь.

"Кем?"

"Генералом Магуайром".

"Этим гигантом с мозгами мартышки? Попробуй выше,

доктор".

Доктор Бедоян всплеснул руками. "Пан, из меня получился чертовски

плохой козел отпущения, если ты знаешь, что это такое. Послушайся моего совета

и держи рот на замке."

"Вы как раз собирались плохо провести время, док, прежде чем

сказали это", - сказал Обезьяна Бейтс. "Да, ты послушай дока, Пэн.

Ничего им не говори."

Счастливый Бронштейн сказал: "Но сможет ли он это сделать?

Что бы с ним ни пошло не так, это, кажется, заставляет его говорить."

Пан Сатирус закрыл лицо руками и начал

издавать странные звуки. Оба матроса в тревоге вскочили на ноги

, но доктор сказал: "Он смеется".

Когда он смог взять себя в руки, Пан сказал: "Я не

смог бы объяснить без схемы. И я вернулся назад,

туда, где я должен говорить, но не туда, где я должен

рисовать рисунки и зарисовки. Я все еще немного лучше

, чем человек".

"Я никогда в жизни не писал на стене головы", - Обезьяна

- Сказал Бейтс.

"Я тоже", - сказал Хэппи Бронштейн. "Но мне еще никогда

не приходило в голову, что в Штатах чего-то не было. И

чертовски безопасно, что это был не какой-нибудь шимпанзе ".

Доктор Бедоян сказал: "У меня есть идея".

Он подошел к внешней двери, открыл ее. Три охранных

к мужчинам присоединились еще двое, разные по размеру и

окраске, но идентичные по позе. "Господа, я

не смог убедить пана Сатируша заговорить. На самом деле, он

явно нервничает. Он возмущен тем, что ты охраняешь дверь

его комнаты.

Пан Сатирус проворно подскочил к люстре, повесил

одной рукой, и начал бить себя в грудь

другой. Счастливый Бронштейн нервно отступил к

окну.

"Извините, доктор, у нас есть ваши распоряжения", - сказал Макмахон.

"И ты тоже это делаешь. Заставь этого шимпанзе заговорить."

"Как?" - спросил доктор Бедоян.

"Разве не существует чего-то, что называется сывороткой правды?"

"Я должен рассказывать тебе, как давать клятвы верности? Я являюсь

врач, мистер Макмахон, и как таковой я не принимаю клинических

рекомендаций от непрофессионалов ".

Один из вновь прибывших встал. "Вы не ветеринар?" - спросил он

спросили.

"Я изучал человеческое существо, Homo sapiens, семь лет

прежде чем перейти к другим приматам."

В этот момент люстра оторвалась от потолка;

проектировщики, электрики и штукатуры

Флоридавильского дома не ожидали, что в их коммерческом номере появятся гимнастические

шимпанзе. Пятеро охранников

потянулись за своим оружием. Пан Сатирус ловко приземлился на

ноги, все еще держа люстру, из которой древние провода

теперь торчали, как усы на челюсти борова.

Обезьяна Бейтс вдохновенно рявкнул: "Уберите оружие! Они

беспокоят мистера Сатируса!" Он был старшиной гораздо

дольше, чем кто-либо из молодых людей был охранником;

они убрали свое оружие.

Зазвонил телефон. На звонок ответил Счастливый Бронштейн.

Время от времени он говорил: "Да", время от времени "нет!"

А потом вешал трубку. "Управление. Хочу

знать, что к чему. Сок разлился по всему

дому".

"Как единственный присутствующий специалист по понгидам, - сказал доктор

Бедоян, - я могу заверить вас, что у

правительства нет привычки содержать шимпанзе в таком

непрочном сооружении, как это. Я бы посоветовал вам поступить так, как предлагает мой пациент

, и удалиться, оставив его успокаивать нервы ".

Пан Сатирус воспринял это как намек , чтобы перейти к

Макмахон, размахивающий гибким концом осветительного прибора

под подбородком человека из ФБР. Мак-Магон стоял на своем, пока

пан Сатирус не добавил к этому акту все, что мог вспомнить о Незаконнорожденном

короле Англии. Он не был хорошо подготовлен

в музыкальном плане.

Однако Макмахон был храбрым человеком. Он выхватил

свой блокнот, взглянул на наручные часы и записал. Затем он

протянул шариковую ручку (золотую) и блокнот доктору

Бедояну. "Под вашу ответственность, доктор. Генерал Магуайр сказал,

что вы должны были взять на себя заботу о ... пациенте, а мы должны были

сотрудничать.

Доктор Бедоян расписался. Пять пар ног полицейских ушли

с грохотом спускаюсь по занозистым ступенькам.

"Я подозреваю, что я предатель своей страны", - сказал доктор.

Пан Сатирус швырнул канделябр в угол

комната. Звякнуло стекло.

"Ладно, - сказал Обезьяна Бейтс, - жми на клаксон, Хэппи".

"Для чего?" - Спросил Хэппи.

"Дамы", - сказал Обезьяна. "Скажите отелю , чтобы прислали четырех

дамы. Как ты думаешь, для чего док избавился от Джи-мэнов? Он

испытывает зуд с тех пор, как мы затронули эту тему ".

"Неужели?" - спросил доктор Бедоян. "Да, я думаю, что так и есть.

Конечно, именно поэтому я отослал этих белых воротничков-копов подальше. Я просто

не осознавал этого".

OceanofPDF.com

ГЛАВА ПЯТАЯ

У обезьян, как и у людей, нет хвостов.

Живые Животные

, Хилари Стеббинг,

Лондон, Без даты.

*

Было очевидно, что посыльный, ответивший на

телефонный звонок Хэппи, был не первым посыльным, с которым имел дело

радист. Было также очевидно, что Хэппи был не

первым моряком, с которым имел дело посыльный. Он

сразу же получил известие.

Они переехали в комнату для образцов, больше не

битком набитый сотрудниками закона.

Посыльный ушел, а пан Сатируш

какое-то время угрюмо сидел, а затем ушел в спальню. Доктор Бедоян

нашел его там, когда он осматривал провода, торчащие из

розетки люстры. "В чем дело, Пан?" - спросил я.

Пан покачал головой и подошел к окну с

невдохновляющим видом на Флоридавиль. "Ни в коем случае, доктор. Я чувствую

себя прекрасно".

"Я не думал, что ты болен. Я долгое

время был вашим врачом; я могу сказать, когда вы собираетесь с

чем-то заболеть, задолго до того, как вы сами это узнаете. Но ты

вдепрессии. Почему?"

Пан уперся костяшками пальцев в пол и повернулся на

них. "Хэппи заказал девочку и для меня". Доктор Бедоян

улыбнулся. "Да. Я думаю, двое наших друзей совершенно

забыли, что ты не очередной моряк.

"Я должен быть доволен. Они очень приятные для людей ".

Доктор Бедоян тихо двигался вокруг пациента, пока тот

окно было у него за спиной, и свет сиял в

глазах Пэна. Он спросил: "Что же тогда?"

Пан Сатирус уставился в пол. Он переступил своими огромными ступнями

и слегка побарабанил костяшками пальцев по занозистым доскам

. "Мне не нравятся девушки", - сказал он.

"Откуда ты знаешь? У тебя никогда его не было, не так ли?"

Глаза примата сверкнули. "Конечно, нет". Затем пан

Сатирус улыбнулся. "Это не очень лестно для вашего вида, не

ли?"

"Все в порядке, Пан. Мне не нравятся девочки-шимпанзе, и

прежде чем вы спросите, я никогда не знал никого, кроме пациентов.

И если вы не знаете о клятве Гиппократа, то сейчас

не время вдаваться в подробности ".

Пан сел на пол и рассеянно начал

поглаживать пальцами ног заднюю часть своей шеи. "Но Обезьяна и

Хэппи - мои друзья. Я не хочу ни портить им вечеринку, ни

ранить их чувства".

Доктор Бедоян сохранял серьезное выражение лица. "Ты не сделаешь этого. За то

время, что эти парни пробыли в море, они с радостью заберут вашу

леди из ваших рук. И мой. Я помолвлен с девушкой из

Тарпон-Спрингс."

Как и доктор до этого, пан Сатирус спросил: "Ну,

тогда?"

"Забавно разговаривать с проститутками, напиваться с ними, малыш

их вместе. Ты увидишь".

"Я не хочу задевать ничьи чувства. Я не человек,

ты знаешь."

"Ой", - сказал доктор Бедоян. "Перестань думать о генерале

Магуайр и расслабься. Я думаю, что наши гости уже здесь."

Они действительно были такими. Из комнаты для проб доносились

щебетание, хихиканье и глухие удары, когда команда мужчин

доставила ящик джина, две бутылки пива и большой кусок льда

в ведерке.

"Давайте", - сказал доктор Бедоян.

Пан Сатирус вздохнул и последовал за своим врачом в

встреча с судьбой.

Девушек было четверо, в разных состояниях

девичества - от длинных двадцати пяти до коротких сорока. Их

волосы были повсеместно светлыми, и трое из них - Дотти, Фло

и Милли - носили шорты. На Белл были сшитые на заказ черные брюки,

которые мало что скрывали от скрюченности, редко

встречающейся в наши дни рыбьего жира для широких масс.

Дотти и Фло сидели на коленях у Обезьяны; Милли была на коленях у

Хэппи Бронштейна, а Белл, чтобы не остаться в стороне, облокотилась

на спинку стула Хэппи, дружески исследуя область между

его лопаток.

Она бросила свои анатомические исследования, когда вошли Пан и доктор

Бедоян, и воскликнула: "Оооо, тощий такой милый."

Тощей, очевидно, была доктор Бедоян; она скользнула

вперед, похлопала его по щеке и сказала, что он похож на Фрэнка

Синатру.

Обезьяна встал, держа по девушке под каждой рукой, и объявил

имена. Затем он поставил Фло на ноги и сказал: "Пан, возьми

в охапку настоящую женщину".

Фло сказала: "Я иду за тобой, Коротышка", - и продолжила переходить

к нему. "Боже, у тебя есть мускулы", - сказала она. Она ткнула в

них пальцем. "Эй, на тебе нет рубашки". Она отступила. "Мне

не нравится, что ребята не полностью одеты, когда

вечеринка только начинается. Это не по-джентльменски."

Хэппи Бронштейн сказал: "Извините меня", - обращаясь к Милли, и поставил

ее на пол рядом со своим стулом. Он подошел и положил

руку на плечи Фло. "Пан снял рубашку, потому что

он устал. Сегодня он облетел весь мир, побывал в космосе".

Фло подозрительно посмотрела на него. "Ты имеешь в виду , как Джон

Гленн?"

"Нет, " сказал Пан, " я пошел другим путем. С востока на

запад."

"У тебя действительно приятный голос", - сказала она. "Держу пари, ты

студент колледжа. Мне нравятся мужчины из колледжа." Затем ее взгляд снова стал жестким

. "Я в это не верю. Я знаю вас, моряков."

"Спроси вон у того дока", - сказал Хэппи.

Фло медленно повернулась к доктору Бедояну, который колол лед

энергично. "Вы врач?" - спросил я.

"Да, мадам. Я надеюсь, что ты не нуждаешься в моем

профессиональные услуги".

"Этот парень действительно отправился сегодня в космос?"

"Он, конечно, отправился", - сказал доктор Бедоян.

"Тогда что он делает в такой дыре, как Флоридавиль?"

"Отдых и восстановление сил", - сказал доктор Бедоян. "Кто знает?

К завтрашнему дню президент, возможно, захочет его увидеть. Конгресс

может захотеть, чтобы он выступил на совместном заседании.

Сначала ему нужен перерыв."

"Ты говоришь не как моряк", - сказала Фло, - "но ты вне игры

с парочкой из них."

Доктор Бедоян сказал: "Я докажу вам это". Он оглядел

комнату. Администрация дома во Флоридавилле

снабдила помещение для образцов встроенными стальными стеллажами для

демонстрации платьев, плащей и костюмов. Он сказал: "Он прошел

подготовку астронавта. Если бы он захотел, он мог бы повиснуть на этой

вешалке за один палец".

"О", - возразила Фло.

"Ради Бога, ради страны и ради чести завербованных

люди военно-морского флота США, Пан, " сказал доктор Бедоян.

Пан Сатирус вздохнул и прошаркал к вешалке с платьями.

Для него это было немного высоковато, поэтому он подпрыгнул, зацепился указательным

пальцем левой руки за перекладину и повис.

Фло сказала: "Боже".

"Я спрашиваю вас, " обратился к ней доктор Бедоян, - мог ли кто-нибудь, кто

разве подготовка астронавтов не делала этого?"

Обезьяна поднял Дотти и понес ее в спальню.

Пэн опустился на пол и подошел к футляру с

джин. Это был ящик с пинтами, всего двадцать четыре штуки. Он сорвал

с одного из них верхушку и наклонил его. Затем он вспомнил о своих

манерах и протянул оставшуюся треть пинты Фло.

"Ты любишь выпить, не так ли?" - спросила она.

"Только во время моих периодов отдыха и восстановления сил". Пан

улыбнулся. "Я принесу тебе немного льда для этого и стакан. Я вижу

, ты не из тех, кто пьет из бутылок."

Доктор Бедоян сказал: "О, хорошо сыграно, отпрыск благородного

гонка".

Пан пошел и принес своей девушке стакан, полный льда.

Это была хорошая вечеринка. Они взяли со стола радиоприемник, и

включил его на полную мощность. Когда прибыл начальник местной полиции,

они напоили его пинтой джина и отнесли в свободную комнату

дальше по коридору.

Хэппи танцевал в одном нижнем белье танец, который, по его словам,

выучил в Буэнос-Айресе. Обезьяна спел балладу, которая, по его

словам, была очень популярна в Дакаре около двадцати лет назад.

Обезьяна снова пошла в спальню с Дотти, а затем

передала ее Хэппи и отправилась в путешествие с Белл.

После этого он заявил, что снова готов к службе в море,

но при этом счастлив, моложе, уважаемый Фло и Милли. Если кто-

из девушек и заметил воздержание Пана и доктора Бедояна,

она была слишком воспитанной леди, чтобы упомянуть об этом.

Пан прошелся по комнате на руках, что для него было невеликим подвигом

, но девочки так энергично приветствовали его, что он прошел

по кругу во второй раз, на одной руке, подпрыгивая, как пого

стик.

Это принесло ему такой большой успех в обществе, что он

предложил обойти вокруг в третий раз - на обеих руках, - неся

на своих ногах любое количество девушек.

Девушки хотели избавить его от лишнего веса, поэтому они

сняли два верхних предмета одежды из четырех, которые были на каждой из

них.

Доктор Бедоян расплакался, потому что забыл

свой фотоаппарат. Хэппи утешил его, указав, что

фотография была бы закрыта как совершенно секретная.

"Я полагаю, что так оно и было бы", - сказал доктор Бедоян, слегка приободрившись

. Он указал на Пана, который заставлял девочек

хихикать, ущипнув их за пальцы ног.

"В конце концов, ни один из мальчиков Райт, ни Кертисс, ни

Линдберг, ни кто-либо из астронавтов-людей никогда не носил на ногах

четырех девочек. Я мог бы поклясться в этом."

"Пэн - отличный парень, которого можно пригласить на вечеринку", - сказал Хэппи.

Отличный парень закончил свой первый напряженный тур рядом

ящик с джином. Снова стоя на одной руке, он другой передавал пинты

девушкам. Затем он залпом выпил пинту для

себя.

"Док, " спросил Обезьяна, " сколько джина может выпить шимпанзе

выпить?"

"Ш-ш-ш", - сказал доктор Бедоян. "Никто из девушек не заметил,

что он шимпанзе. Я предполагаю, что когда они были моложе, они, должно быть,

работали на съездах на побережье... Почему,

Обезьяна, никто не знает. С учетом того, что для хороших лабораторных

животных это не тот эксперимент, который когда-либо

проводился, и я полностью осознаю, что мне следует взять с собой

стетоскоп и сфигмоманометр, регулярно проверять нашего

пациента и делать заметки. Но я давным-

давно пришел к выводу - я читаю лекции".

"Продолжай, " сказал Хэппи, " небольшое образование не поможет

разрушить США".

"Терпимость к алкоголю повышается вместе с индексом счастья

на вечеринке", - сказал доктор Бедоян. "Это то, что я

наблюдал. Другими словами, если вы паршиво проводите время,

выпейте три рюмки, и вы промокашка. Если ты получаешь удовольствие,

ты не можешь получить слишком много ".

"Для парня, который учился в колледже, ты довольно умен".

Сказал Хэппи.

Голос Обезьяны перешел в рычание Главного CPO. "Тот

док - хороший парень. Отвали."

"Есть, есть, шеф".

"Ты, Пан", - сказал Обезьяна, - "одолжи мне даму".

Он был одет в свою нижнюю рубашку и серые брюки, его

черные туфли. Он снял прекрасно начищенные туфли и

аккуратно отставил их в сторону, подальше от линии марша.

Затем он разогнул спину, поплевал на руки и встал на

них.

"Ты, Фло, иди сядь на ноги Обезьяны", - сказал Пан.

"О, - сказала Фло, - "Мне нравится, как твои щекочут.

Пан был суров. "Продолжай, сейчас же. Мы собирались участвовать в гонках".

Доктор Бедоян пробормотал что-то о том, что Обезьяна

несколько более чем молод, но вождь стоял на руках,

раскачивая колени взад-вперед, определяя правильную

позу для выносливости и скорости.

Фло слезла с ног Пэна и подошла к

Обезьяне, но она не была счастлива. "Мы, девочки, все собираемся вместе,

и нам нравится оставаться вместе", - сказала она. Слезы потекли по

ее и без того размазанному макияжу. "Мне не нравится бросать своих

друзей".

"С химической точки зрения, - сказал доктор Бедоян Хэппи

Бронштейну, - мне следовало бы провести анализ этих жемчужных

капель. Сегодня наука проигрывает повсюду. Возможно, это

первый раз, когда леди пьет чистый джин".

"Знал даму в Рио, которая никогда не пила ничего, кроме

рома", - сказал Хэппи. "Никакой воды, чая или кофе. Просто ром. Темный

ром. Приятель аптекаря сказал, что она не выживет, но каждый

раз, когда мы готовили этот портвейн, она была там и все еще пила ром ".

"Очаровательно", - сказал доктор Бедоян. "Иногда я жалею, что

не могу жить вечно, чтобы исследовать все то, на что у науки

нет времени... Посмотри на друга Обезьяну."

Если бы у вождя на

щеке были вытатуированы серп и молот, его лицо могло бы красоваться на топе мачты любого

корабля Советского военно-морского флота. Но, подняв колени и согнувшись, чтобы получился

удобный паланкин для уже не плачущей Фло, он

пыхтел по полу, уступая позиции Пану при каждом

движении, но уступая ее грациозно.

Когда Пан вышел на простор, Обезьяна была всего лишь стеной

сзади.

Никто не слышал, как открылась дверь комнаты с образцами, точно так же,

как никому и в голову не пришло запереть ее. Первое, что они узнали о

чем-либо, было, когда властный голос рявкнул:

"Тенхат!"

Раса умерла, неразрешенная. Но тогда никто не

ставил на что-то более ценное, чем глоток

общего джина.

Поскольку военно-морской флот обычно не лает на руководителей, Обезьяна

не потерял голову, равновесие или девушку на ногах. Он

осторожно опустил ее на землю, встал и оказал

небрежную версию Внимания, свойственную моряку с давних времен.

"Ты моряк?" - спросил я. - Спросил генерал Билли Магуайр. "Если так,

отдавайте честь".

"Я не прикрыт, сэр", - сказал Эйп.

"Хорошо, хорошо", - рявкнул генерал. "Следи за своим

язык, чувак. А вы, доктор, общаетесь с рядовыми

мужчинами, не так ли?"

"Я гражданский врач", - сказал доктор Бедоян.

Пан на прощание ущипнул каждую из трех девушек и

поставил их на ноги. Затем он сделал пару

сальто, которые привели его лицом к лицу с

генералом.

Генерал Магуайр был в одобренном тропическом снаряжении: шерстяной рубашке с короткими

рукавами, аккуратных брюках для загара и белоснежном

шлеме от солнца с офицерскими знаками отличия, приклепанными

спереди. Его звезды сияли, по одной с каждой стороны расстегнутого воротника,

а ленты были свежевыглажены, все четыре ряда.

Пан протянул руку и дотронулся пальцем до звезды с правой стороны,

медитативно.

"Это животное пьяно!" - Сказал генерал Магуайр.

Пан сорвал звездочку, попробовал ее своими пухлыми губами, откусил

разломил пополам и выплюнул.

Генерал Уилфред (Билли) Магуайр был храбрым человеком. В Пентагоне

не было офиса, в который он не был бы готов

войти с бланком заявки на руках, и он ранее

с радостью встречал бой, зная, что это необходимо для

его послужного списка.

Теперь он доказал налогоплательщикам ценность Вест-Пойнта;

он ни разу не отступил ни на шаг, хотя, несомненно, был первым

в своем классе, у кого обезьяньи

зубы сорвали с него знаки отличия.

"Доктор, вы здесь главный?" - спросил он.

Доктор Бедоян сказал: "Да".

"Вас послали сюда, чтобы получить простой факт, кусочек

информация, полученная из этого-этого шимпанзе. Это твой способ

получить это?"

"Так и есть, сэр. Поиграйте на его уверенности. Расслабь его."

Генерал Магуайр шумно выдохнул. "Вы можете быть

гражданским лицом, доктор, но вы работаете на

правительство Соединенных Штатов. На что я не совсем не имею

влияния".

"Это ужасный синтаксис", - сказал пан Сатирус. Это был

первый раз, когда он заговорил с тех пор, как генерал прервал

их счастливый вечер.

"Что?" Худощавый человек, генерал Магуайр на самом деле не был в

опасность апоплексического удара; он просто выглядел так, как и был.

"Когда-то у меня был сторож, который изучал английский. Пытаясь

улучшить свое положение в жизни, он назвал это, по словам

Фаулера, ужасной конструкцией предложения, которую вы

использовали. Я думал, вы выпускник Академии, генерал."

Пан осторожно потянулся к кольцу класса генерала. В

генерал стиснул руки. "Так и есть, сэр".

"Вы не обязаны называть меня "сэр", - сказал пан Сатирус. "В конце

концов, я всего лишь простой гражданский шимпанзе, не платящий налогов,

в возрасте семи с половиной лет".

Генерал вздохнул и снова повернулся к доктору.

"Эти...дамы. Допущены ли они, и если да, то каков их

допуск?"

Доктор Бедоян сказал: "Не говорите глупостей, генерал. Вы можете видеть

каковы они есть".

Кем они были, так это прижавшимися друг к другу, безмолвными, их

невинная веселость исчезла. Белл сидела согнувшись, положив руки на

колени, возможно, пытаясь скрыть свою кривоногость.

Фло плакала.

"Сэр, я сменяю вас", - сказал генерал.

Доктор Бедоян протянул руку. "Ты знаешь, кто дал мне

это задание, генерал. Я хотел бы увидеть несколько письменных

распоряжений, прежде чем я передам вам своего пациента.

Там, где радость и рукоплескания, выпивка и легкий разврат

наполняли комнату, теперь не маячило ничего, кроме

тупика. Рожденный извечным столкновением гражданского населения с военным,

он разросся подобно грозовой туче на краю пустыни в

августе.

А затем она рухнула, как и многие кризисы, в

звук женского голоса.

Эта женщина была больше, чем женщиной; она была леди. Она

была больше, чем обычная леди; она была генеральшей.

Она была миссис Магуайр.

Она вошла в полном соответствии со своим званием: простое

шелковое платье, две нитки искусственного жемчуга, каблуки высокие, как у

кадетских надежд. Ее волосы, уложенные по самой современной

моде, не были скрыты шляпой.

И когда она вошла, то воскликнула: "О, где эта милая

обезьянка! Я могла бы просто поцеловать его за этот чудесный полет

сегодня".

Сразу же все предыдущие обитатели комнаты - мужчины,

шимпанзе, генерал и девочки - стали как одно целое. Ибо

девушки, действительно, были преобразованы или, как сказали бы в английских романах девятнадцатого века

, лишены пола. Они жили и имели

свою радость в мире людей.

С генералом они чувствовали себя гораздо более комфортно, чем

с его женой. При ее появлении они попытались прикрыть

свои наиболее заметные места руками. Шимпанзе

мог бы это сделать. Они не могли.

Хэппи Бронштейн был очень тих с момента появления

потрясенного Магуайра. Но сейчас он нарушил радиомолчание.

"Успокойся, Пан", - сказал он.

Пан повернулся к нему и подмигнул одним глазом. В нем был

чудовищный эффект, но это успокоило опасения Хэппи.

А затем Пан шагнул вперед, перекатываясь на своих согнутых

ногах, его костяшки пальцев стучали по полу при каждом шаге. Он

сказал: "Моя дорогая, я сделал все это для тебя. Я знал, что никогда не смогу завоевать

тебя, пока я оставался безмолвным; и поэтому - я устроил

чудо".

С этими словами он поджал свои длинные-предлинные губы и

направил их, прямые, как меткая пуля, - к губам

генеральши.

Она сбежала.

Ее муж приложился к бедру, но генералы в тропической

форме класса А не носят оружия. Поэтому он сказал, что

они слышали об этом не в последний раз, и последовал за своей парой.

Довольный Бронштейн пошел и закрыл дверь после того, как

одинокая звезда скрылась из виду. Обезьяна Бейтс со

присвистом выдохнул. Фло перестала плакать, и девочки медленно опустили

руки по швам.

Но доктор Бедоян сказал: "Это волшебство вышло из ночи",

и пошел за своей курткой и бумажником. Он щедро расплатился с девушками

- на государственные деньги, - они молча оделись

и ушли.

Там оставалось несколько пинт джина. Пан Сатирус открыл

одну, сделал небольшой глоток и снова поставил на стол.

"Ты не можешь накуриться дважды за ночь", - сказал Обезьяна Бейтс.

"Никто не может".

"Мы хорошо проводили время", - сказал Пан. "Невинное

приятное времяпрепровождение. Ну, почти невинный. Почему кто-то должен хотеть

все испортить?"

"Добро пожаловать в человеческую расу", - сказал доктор Бедоян.

Потом они легли спать.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Человекообразные обезьяны могут буквально заскучать до смерти.

Кольцо царя Соломона

Konrad Z. Лоренц, 1952 год

*

Утро принесло мистера Макмахона и его веселых ребят

из военно-морской разведки, службы безопасности НАСА, ФБР и

родственных организаций. Только в произведениях юных

поэтов рассвет приносит предвестники счастья.

Мистер Макмахон принес официальный документ.

Счастливый Бронштейн, который открыл дверь - у него был

спали на диване в комнате для образцов, Обезьяне и доктору Бедояну

достались кровати, а пан Сатирус удовлетворился

мягким стулом - пошел и позвал доктора Бедояна, как

требовал их посетитель.

Доктор Бедоян молча принял документ; в тишине

он прочитал его. Затем он посмотрел на агента ФБР. На лице мистера Макмахона не было

особого выражения; долг для него был долгом

, и не более.

"Час", - сказал доктор Бедоян.

"Я организую транспортировку", - сказал мистер Макмахон таким образом

предательство предыдущей службы в Англии или с британскими

офицерами.

"Сделайте это", - сказал доктор Бедоян.

Обезьяна сказал: "Хэппи, жми на клаксон. Бритва, зубные щетки,

чистые носки - я ношу тринадцать-чистые трусы, и не могли бы они

постирать и высушить нашу форму за полчаса." Он посмотрел на

доктора Бедоян извиняющимся тоном. "Мы вышли на берег в том, во что мы

были одеты. Мы хотим выглядеть как люди man o " war".

Хэппи не сделал ни малейшего движения к телефону. "Что это за дерьмо, док?"

- спросил он. "Мы должны предстать перед судом?"

"Начальство - самое высокое начальство - хочет встретиться с Паном

в полдень, на побережье". Он протянул приказы. Хэппи взял

их, присвистнул и протянул листок Обезьяне. Обезьяна взял его

и свистнул, медленнее. Он сказал: "Отложите эти приказы,

Счастлив." Он сам подошел к телефону, сделал междугородний

звонок. "Соедините меня с шефом Садовски", - сказал он после

того, как пролаял разные добавочные номера разным людям. - Передайте

это в его каюту, он еще не вышел на палубу. Звонит шеф Бейтс.

Он мечтательно отодвинул телефон подальше и уставился на него. "Ски, это

Обезьяна. Теперь пойми это, и сделай это правильно, или твоя старушка услышит

о Сингапуре, и на этот раз я не просто треплюсь.

Тропическая форма класса А для меня, примерно на дюйм шире в талии

, чем когда я видел тебя в последний раз. Да, и я сделал E-9, сделай

полосы правильными... Ладно, и белый костюм для радиста

Во-первых, около пяти девяти, сотня восьмидесяти. Понял это? Да, и

гражданский костюм, тропического покроя, что-нибудь приятного светлого

цвета, примерно пять футов десять дюймов-сколько весите, док?

Доктор Бедоян уставился на него. "Я беру сорок, обычный", - сказал он.

"Он регулярно принимает по сорок. Хорошее качество, мы заплатим вам

когда мы увидим тебя. Как дела, Ски? Ты сделал E-8? Я

всегда знал, что у военно-морского флота есть будущее". Он прочистил

горло. "Мы будем у тебя через два часа, не больше

трех. Правильно."

Он повесил трубку. "Ски прорвется. Жаль, что у меня нет с собой

ленточек, но мы можем купить их там в PX... Ладно,

счастливо, гудок. Добавьте крем для обуви к заказу. Коричневый для

дока."

Пан Сатирус сидел, свернувшись калачиком, в своем большом кресле, поглаживая

большие пальцы своих ног. "Они не чувствуют никакой разницы", - сказал он.

"Я бы возненавидел, если бы они стали людьми, как это сделал мой язык. Если люди

чувствуют себя так по утрам, шимпанзе должны

быть благодарны за это каждый день своей жизни ".

"Мы вколем вам немного холодного апельсинового сока, возможно,

немного аспирина, и вы почувствуете себя лучше", - сказал доктор Бедоян. "У тебя

похмелье".

"Я слышал о них", - сказал пан Сатирус. "Хранители ни о

чем другом не говорят в воскресное утро...Жаль, что я не продолжал просто

слышать о них".

"Это создает проблему", - сказал доктор Бедоян. "Тот

реакция шимпанзе на аспирин сильно отличается от

человек... Кто ты такой?"

"Мои пальцы все еще шимпанзе, - сказал пан Сатирус, - но

моя голова и желудок чувствуют себя иначе, чем когда-либо

раньше. Но я полагаю, что это из-за похмелья. Я не думаю, что мое

тело регрессировало. Или переданный по наследству. Или что бы это ни было."

Он перекувырнулся через спинку стула и зашаркал

в ванную. Они услышали глубокий вздох облегчения. "Ни один

волос не пропал с моего лица", - сказал он. "Я рад. Я не хочу

быть человеком".

"Разве вам не интересно узнать о наших приказах?" Доктор Бедоян

спросили.

Пан Сатирус, шаркая, вернулся в комнату, неся сухое

полотенце, которым он энергично

растирался. "Я предполагаю, судя по реакции, что мы собираемся

встретиться с некоторыми очень важными людьми. Я познакомился с несколькими очень

важными людьми. Ученые и генералы, адмиралы и

сенаторы. Которые это такие?"

"Политические деятели", - сказал доктор Бедоян. "Государственные деятели".

"Ваше разоблачение никак не помогло мне избавиться от похмелья", - сказал Пан

- Сказал Сатирус. "Абсолютно ничего". Он бросил полотенце в

угол и начал расчесывать пальто ногтями.

"Кто-нибудь из вас был в Африке?"

"Кейптаун", - сказал Хэппи. "Порт-Саид. Ничего в

между ними."

"Вы понимаете, что я никогда не видел шимпанзе, живущих в

состоянии естественного шимпанзе?" - Сказал пан Сатирус. "Это

охватывает меня, когда я впадаю в меланхолию, как сейчас.

Ты думаешь, если я расскажу этим людям то, что они хотят знать,

они заберут меня обратно в Экваториальную Африку? Вот откуда мы

пришли, ты знаешь. Возможно, мой отец все еще там."

"Кем был ваш отец?" - спросил доктор Бедоян.

"Я не знаю, на самом деле. Моя мать была беременна , когда

они- захватили ее в плен. Ей никогда не нравилось говорить о старых

днях в джунглях. Шимпанзе не выносят большого

несчастья, ты же знаешь.

"Тогда лучше воздержись от джина", - посоветовал Эйп. "Попробуй ром".

Пан Сатирус сказал: "Разве нет такого слова, трезвенник? Это так

тем, кем я хочу стать".

"Никогда не ругайся, когда у тебя похмелье", - сказал Хэппи.

Затем принесли завтрак и принадлежности для бритья.

Они отправились на север на трех машинах, охранники ехали в

впереди и позади них гражданская и военная полиция

расчищает путь. Произошел небольшой спор с мистером

Макмахоном по поводу остановки на базе Ски, чтобы забрать

чистую одежду, но в ходе спора сотрудники службы безопасности забыли

понаблюдать за паном Сатирусом, который снова захватил мистера Кроуфорда.

Мольбы его коллеги тронули сердце мистера Макмахона,

и он согласился, что может остановиться, если Пан пообещает не выходить

из машины на Военно-морской базе.

Так что еще не было полудня, когда они проследовали под

вой сирен между рядами людей в штатском к

портику очень, очень частного дома. Доктор Бедоян в своем

новом, купленном правительством костюме дремал рядом с

водителем. Он проснулся и вышел первым.

Генерал Магуайр спускался по ступенькам

частного дома. На этот раз он был в полном классе А вместо

тропического класса А. "Я должен принять Мем", - сказал он. "Фактически,

мои приказы таковы, что я должен считать себя

адъютантом Мем-декамп".

Пан Сатирус сказал: "Не называй меня так нелепо

имя."

"Но это твое имя. Если бы вы могли видеть утренние

газеты, вы бы знали, что мы действительно сделали сенсацию! То, что мы

сделали вчера, появилось на всех первых полосах, у нас никогда не было

такой хорошей рекламы. Теперь ты не можешь сменить свое имя."

"Я вижу, у тебя снова две звезды", - сказал Пан. Он достиг

протяни руку.

Генерал Магуайр отскочил назад. "После твоего- когда ты

выходи еще раз, репортеры хотят тебя видеть".

"Целовать свою жену?"

"Миссис Магуайр отправилась на север, чтобы проконсультироваться со своим врачом

в Балтиморе. Пожалуйста, не хотите ли вы сотрудничать? Вся моя

от этого зависит карьера".

Пэн сел на дорожку из раздавленных ракушек. Он набрал

горсть ракушек, попробовал их на вкус и выплюнул. "Маслянистая", - сказал он.

"И все же мне захотелось устричную раковину. Дефицит кальция,

доктор?"

Доктор Бедоян сказал: "Я запишу это. Может быть, мы попробуем

глюконат кальция. На вкус как конфета, Пан.

Генерал Магуайр сказал: "Это -он - кажется, реагирует на вас,

доктор. Не могли бы вы, пожалуйста, урезонить его? Если что-нибудь пойдет

не так в течение следующего часа или около того, я буду полковником в отставке

в списке."

Доктор Бедоян пожал плечами.

"Скажите мне, генерал, - спросил Пан, " вы были бы в состоянии есть

еще бы, если бы у тебя было по две звезды на каждом плече вместо

одной? Смогли бы вы выпить больше и иметь меньшее

похмелье? Мог бы ты иметь двух молодых жен вместо одной

старой?"

"Клянусь Богом, я хотел бы, чтобы ты был в Армии несколько дней,

Мем, " ответил Магуайр.

"Меня зовут пан Сатирус. Мистер Сатирус, за исключением моего

друзья".

Генерал стиснул зубы. Сквозь свои изрезанные губы он

сказал: "Тогда ладно. Мистер Сатирус. Но пойдем со мной. Ты

не можешь заставлять таких людей ждать. Никто никогда этого не делал."

"Я не кто-то другой. Я простой шимпанзе".

"Да, сэр. Ты простой шимпанзе".

"И прошлой ночью ты бы застрелил меня, если бы у тебя был

пистолет наготове."

"Забудьте о прошлой ночи, мистер Сатирус. Прошлой ночью у тебя был

хорошее время, а у меня было ужасное".

"Ты учишься", - сказал Пан. Он вытянул руки на

полную длину и подтянул ноги, чтобы можно было раскачиваться

на костяшках пальцев. "Мне тесно от езды в машине", -

объяснил он. "Ладно, приятель. Доктор идет со мной, шеф

Бейтс и радист Бронштейн пристраиваются сзади, а ты можешь

замыкать шествие, Магуайр.

"Это не по-военному", - закричал генерал. Затем он снова

взял себя в руки. "Все в порядке, сэр. Как скажете, мистер

Сатирус."

Пан Сатирус издал свой ужасный смешок. "Я с нетерпением

жду возможности увидеть эти документы. Я, должно быть, самая большая вещь

со времен Твиста ".

Генерал Магуайр сказал: "Человек, написавший Твист

, уже выпустил новый танец под названием "Шимпанго"". Он

сглотнул и добавил: "Сэр".

"Тогда, во что бы то ни стало, позвольте нам шимпанзе", - сказал Пан. "Я скажу

вам кое-что, генерал. Со мной действительно очень легко ладить

. Всем шимпанзе дан шанс быть естественными.

И я скажу вам кое-что еще: миссис Магуайр может прийти

обратно. На самом деле у меня нет на нее никаких видов."

И вот они покинули усыпанную дроблеными ракушками подъездную дорожку, поднялись

по ступенькам и прошли мимо морских пехотинцев-охранников, которые предъявили

оружие, и пан Сатирус, в свою очередь, отдал им честь, - в

прохладный интерьер дома.

Здесь их остановила учтивая версия сотрудника службы безопасности

и вежливо сказала: "Мне придется попросить у вас документы,

джентльмены".

Генерал Магуайр достал удостоверение личности в

пластиковой обложке с золотым обрезом. Обезьяна и Хэппи сделали свое дело лишь немного

медленнее. Доктор Бедоян предъявил свой пропуск НАСА.

Пан Сатирус покачнулся на костяшках пальцев и сказал: "Я ушел

мой в моих других штанах."

Сотрудник службы безопасности сказал: "Но на вас нет никаких...

О."

"Тогда, я думаю, это интервью отменяется", - сказал Пан. "Доктор, сделайте

ты думаешь, мы могли бы добраться до Канаверала к ...

"Мне было приказано привести его сюда!" Сказал генерал Магуайр

. Его голос блеял; он все еще был воинственным, но в значительной степени

как у воинственного козла.

Сотрудник службы безопасности сказал: "Мой приказ: никому не входить без

Удостоверение личности".

Счастливый Бронштейн выглядел еще счастливее, чем обычно, Обезьяна

Бейтс еще больше похож на гориллу.

Генерал Магуайр сказал: "Конечно, вы узнаете это - это

Мистер Сатирус."

"А он знает?" - Сказал пан Сатирус. "А ты знаешь? Я самец

шимпанзе, мне семь с половиной лет. Может быть, доктор Бедоян

смог бы отличить меня от любого другого самца шимпанзе моего возраста, в

добром здравии. Но я сомневаюсь, что кто-то другой смог бы."

"Ты самый подлый человек, которого я когда-либо встречал, Пан", - сказал доктор

- Сказал Бедоян.

"Я не являюсь личностью. Я шимпанзе. Мы не возражаем

неприятности. Нам это нравится".

"Проблемы для других людей?"

"Нет, Арам, не обязательно. Просто неприятности... Никто никогда

справились с десятилетним шимпанзе, не так ли? Ни в кино,

ни на сцене, ни в смирительной рубашке в капсуле. Это не может быть

сделано. Потому что шимпанзе любят неприятности."

"Черт возьми, - сказал генерал Магуайр, - мы не можем стоять здесь

, как кучка сержантов-квартирмейстеров. Я ручаюсь за это

- это...

"Шимпанзе", - сказал Пан. "Понжина. Человекообразная обезьяна. Сковорода

Сатирус".

"Я ручаюсь за него", - сказал голос военного козла.

Сотрудник службы безопасности отступил в сторону.

Обезьяна Бейтс сказал Хэппи: "Я думаю, они делают

ошибка. Пэн что-то задумал." Его губы не шевелились, когда

он произносил это.

Другой сотрудник службы безопасности открыл дверь, и там был

Великий Человек, Номер I, стоящий перед ними.

Он сидел за легким столиком, откинувшись на

спинку кресла-качалки. И он был не одинок. С ним был

губернатор, еще один великий человек.

Пан Сатирус качнулся вперед, используя руки как костыли,

пролетел по воздуху и приземлился на угол стола. Она

была построена лучше, чем выглядела; она не скрипела, просто немного покачивалась

.

Генерал Магуайр вытянулся по стойке смирно и сказал: "Миссия

завершено, сэр."

Великий Человек сказал: "Так я вижу. Представьте нас, генерал.

"Сэр..."

"В этом нет необходимости", - сказал Пан. "Я называю себя паном Сатирусом.

Как студенты колледжа, вы оба знаете - я уверен, - что это

правильное научное название для моего вида. Фактически, это единственный вид

шимпанзе, хотя есть два вида

орангов и два вида горилл... И я знаю, кто вы оба

такие. Я видел ваши лица десятки раз."

Губернатор обладал обаянием, почти таким же, как номер

Один. Он наклонился вперед. "Как интересно. Где ты

видел наши лица?"

"На полу в Доме Приматов", - сказал Пан. "Вы были бы

удивлены, узнав, сколько там газет, в

воскресенье вечером, когда смотрители наконец-то разгоняют толпу.

Скомканные газеты, газеты в пятнах от горчицы,

протертые газеты. Грязные, и все они - или почти все

- с одним из твоих двух лиц на них.

Великий Человек сказал: "Губернатор, мы не доминируем

это интервью".

Губернатор посмеивался. "Разгромленный паном сатирусом",

- сказал он.

Великий Человек взял верх ". Мистер Сатирус, по крайней мере, мы сделали

это двухпартийная конференция. Большая честь для вас".

Пан нахмурился, или так показалось. Черты лица шимпанзе

не совсем выражены, как у людей. "О? Является ли один из

вас коммунистом?"

Шокирующее слово легло на конференцию, как медленный дождь

на пикник. Генерал Магуайр выглядел так, как будто ему хотелось

возглавить Атаку Легкой бригады.

Но Номер Один был обходителен и вежлив и практиковался

в обращении с придирками. "Вряд ли", - сказал он ровным и гнусавым голосом.

"Что вы знаете о коммунистах, мистер Сатирус?"

"Ну, они же другая сторона", - сказал Пан. "Они самые

причина всех проектов, которые я и пара сотен

в последнее время по стране стали гонять других шимпанзе

. Лос-Аламос, Аламогордо, Канаверал, Ванденберг.

Кажется - по крайней мере, так продолжают говорить по радио и

телевидению, - что мужчины разделились на две партии,

коммунистическую и партию Свободного мира. Кто из вас

кто?"

"Вы никогда не слышали о республиканцах и демократах?"

- Спросил губернатор.

"А, это", - сказал пан Сатирус.

"Он слишком долго пробыл на Юге", - сказал губернатор.

"Он превратился в сторонника одной партии".

"Однопартийный шимпанзе", - поправил его пан Сатирус. "Если

что-нибудь. Нет, хранители обычно выключают радио, когда

включаются подобные вещи. Вы когда-нибудь думали о

разделении мужчин на две партии на эволюционной основе?"

Великий Человек сказал: "Губернатор, я начинаю думать, что мне

не следовало приглашать вас на эту вечеринку. Я думаю, что вот-вот будет заложен новый

политический принцип".

"Делитесь и делитесь одинаково", - сказал губернатор. "Как вы

разделяете людей на две эволюционные группы, мистер

Сатирус?"

Пан Сатирус спрыгнул со стола. Муха

каким-то образом залетела в аскетичную комнату; Пан поймал ее

рассеянным движением руки с розовой ладошкой,

раздавил и бросил на пол. "Что ж, - сказал он, - как вы

, должно быть, знаете, некоторые люди эволюционировали гораздо больше, чем

другие... Например, посмотрите на этих людей здесь. Шеф

Бейтс зашел очень далеко; на самом деле, он очень похож на очень

молодую гориллу. Его друзья во флоте замечают это, они даже

удостаивают его звания Обезьяны, хотя ему до этого добрых десять

тысяч лет. А затем, с другой стороны,

возьмем генерала Магуайра. Там разрыв в полмиллиона

лет, джентльмены, и то только в том случае, если вы выведете всех

Магуайров от очень умных женщин.

Губернатор сказал: "Я начинаю жалеть, что вы этого не сделали

пригласил меня, сэр. Это становится слишком личным. Я надеюсь

Я не следующий."

Пылающий взгляд пана Сатируса на мгновение задержался на нем.

Затем он повернулся к доктору Бедояну. "Помни, что мы

вы говорили о том, что было прямо там, за дверью, доктор?"

"Когда ты называешь меня Арамом, я всегда вспоминаю".

"Лесть", - сказал пан Сатирус. "Не бойся, я

не планирую никакого насилия... Мужчины разделяются, а

затем снова разделяются, джентльмены. Шимпанзе

этого не делают."

Губернатор наклонился вперед. "Но мужчины ловят

шимпанзе и делают их рабами. А шимпанзе

когда-нибудь ловят людей?"

"Кому они нужны?" - Спросил Пан.

Оба великих человека получили высокое образование в те

Восточные школы поддерживались для того, чтобы устранить смущение

, которое доставляет молодым мужчинам унаследованное богатство.

Великий человек номер один сказал: "Человек - единственное животное, которое доминирует в своей

среде обитания, и, следовательно, является наиболее высокоразвитым

животным".

"Придерживайтесь этого, сэр", - сказал пан Сатирус. "Потому что мужские голоса - это

единственные голоса, которые вы получите. Вы когда-нибудь видели

шимпанзе на избирательных участках?"

"Я не всегда уверен", - сказал губернатор.

Но Великий Человек был сосредоточен на своем вопросе. "Ты

не согласны с таким определением эволюции?"

Пан Сатирус вернулся на свой насест на углу

стола. "Конечно, нет", - сказал он. "Это все равно что делать

работу, а потом гордиться тем, что ты выполнил ту работу, которую

считал необходимой. Наиболее высокоэволюционировавшее животное - это то,

которое достигло экологии, полностью соответствующей его

потребностям, а затем обладает достаточным здравым смыслом, чтобы придерживаться ее. В

случае с шимпанзе все, что нам нужно, находится в тропическом

закрытом лесу, предпочтительно лиственном. Итак, где вы находите

шимпанзе? В закрытых, лиственных, тропических лесах, живя

непринужденной жизнью. Не на Северном полюсе, не стреляя в белых медведей в

заказать одежду из меха, чтобы не замерзнуть

до смерти."

"Вы приводите веские доводы", - сказал губернатор.

"Подождите минутку", - вмешался Номер Один. "Что такое

в чем смысл жизни шимпанзе? Что делают ваши люди

со всеми этими замечательными приспособлениями?"

"Не мой народ. Мои обезьяны. Мы не люди... Или мы

не были. Теперь это так, и я глубоко сожалею об этом. Ведь у нас есть

то, чего вы желаете: время для долгих, неспешных бесед друг с другом;

время для размышлений; отличное пищеварение;

секс, конечно; и мы остаемся дома и смотрим, как растут наши дети

. Чистое удовольствие."

Он потянулся своими длинными руками и зевнул. Затем он поспешно

исследовал свое пальто. Послышался треск его

ногтей. Пан Сатирус сказал Великому Человеку: "Тебе следует

чаще окуривать".

"Субтропики", - лаконично ответил Великий Человек. "Тот

естественная среда для насекомых."

Пан Сатирус кивнул. "Вы можете думать, что в чем-то правы.

Но шимпанзе редко спят в одной постели дважды, так что

нас это не беспокоит".

"Все в порядке". Великий Человек опустил руку на

стол и снова стал руководителем. "Это был приятный

разговор. Пища для размышлений, когда мои заботы не дают мне уснуть

ночью - чего, я уверен, никогда не случается с шимпанзе. Но

ты знаешь, почему мы хотели тебя увидеть. И вы знаете, почему я

попросил губернатора быть здесь: чтобы вы могли быть уверены, что

информация, которую мы хотим от вас получить, предназначена для всего мира, а не

только для моего политического продвижения. Как заставить

космический корабль лететь быстрее света?"

"Ты меняешь управление", - ответил Пан.

Все присутствующие в комнате протяжно вздохнули-

все мужчины - кроме Обезьяны Бейтса и Хэппи Бронштейна, которые

все еще стояли по стойке смирно с легкостью долгой

практики.

Затем наступила тишина.

Затем послышалось блеяние генерала Магуайра. "Сэр, это

обезьяна не собирается нам ничего рассказывать. Он недоволен."

"Три четверти миллиона лет", - сказал пан Сатирус,

"и тогда у вас был бы только бабуин или, может быть, резус".

"Генерал, вы можете подождать снаружи", - сказал Великий Человек.

Генерал Магуайр отдал честь, развернулся и исчез.

Великий Человек сказал: "Мистер Сатирус, считай, что это недосказано.

Нелепо предполагать, что вы являетесь агентом или

сочувствующим русским".

"Правильно, " сказал пан Сатирус, " или твоего. Или о каком - либо

мужчины".

"Итак, давайте попробуем убедить вас, что мы на стороне

ангелов", - сказал Великий Человек. "И, губернатор, вы

получите по заслугам, когда придет время; я не думаю, что это

будет легкой добычей".

Губернатор рассмеялся. "Ты уже совершил ошибку,

упомянув ангелов. Мистер Сатирус собирался спросить вас,

слышали ли вы когда-нибудь о каких-нибудь святых шимпанзе."

"Неплохо", - сказал Пан. "Этот экран выходит из этого

окно?"

"Я полагаю, что да", - сказал Великий Человек.

"Счастлив, если бы ты хотел", - сказал пан Сатирус.

Хэппи Бронштейн сначала был радистом. У него был

что касается его личности; трудно было сказать, где именно, поскольку он был

одет в белое. Но она появилась в его

руке, и он шагнул вперед, и через пару минут

экран погас.

Как и пан Сатирус. Со стола и на

подоконник, а затем исчез в теплом воздухе Флориды, пролетел

сквозь него и приземлился на мохнатую финиковую пальму за

окном. Хэппи, все еще держа экран, сказал: "Посмотри, как он

спускается по этому стволу, как обезьяна". Затем он сказал: "Извините,

сэр", обращаясь к Великому Человеку.

Великий Человек сказал: "Он обезьяна, Спаркс".

"Ты забываешь об этом, когда немного побудешь рядом с ним", Хэппи

Ответил Бронштейн.

"Разве мы не должны предупредить охрану?" - спросил губернатор.

"Он не может убежать", - сказал Великий Человек. "В стране , полной

среди людей он выделяется. И я не думаю, что он смог бы замаскироваться

достаточно хорошо, чтобы кого-нибудь одурачить.

Пан Сатирус теперь был внизу, в саду, появляясь и

исчезая среди пышной полутропической листвы. Затем он

появился снова, взобрался по пальме и влетел обратно в

комнату. Его ноги цеплялись за множество растительных

предметов. "Поставь экран обратно, Хэппи", - сказал он. "

Насекомые вредны в этих широтах".

Он сел на пол, сортируя свою добычу. "Бананы", -

сказал он. "Не сладкие, а те милые маленькие красные,

которые так хорошо себя чувствуют здесь, во Флориде. Стручки рожкового дерева. Я люблю их. У вас

прекрасный сад, сэр. На

это я мог бы содержать семью из пяти человек".

Великий Человек сказал: "На задворках есть несколько дощатых домиков и так

далее, где выращивают настоящие овощи. Морковь, капуста

, помидоры и так далее."

"Меня удовлетворяет щедрость природы, а не человека", - сказал пан Сатирус.

сказал. "Стручок рожкового дерева, есть кто-нибудь?"

"Нет, спасибо".

"Когда голоден, ешь", - сказал Пан. "Когда устанешь, спи. И

позвольте человеку доминировать над своим окружением".

Губернатор сказал: "Когда меня загоняют в угол в

споре, я становлюсь невыносимо голодным. Большинство худых мужчин так и делают. Ты

кажешься мне тощим шимпанзе, пан Сатирус. Верно,

доктор?"

Ответил доктор Бедоян. "Высокий и худой для своего вида, сэр".

"Давление ухудшается, мистер Сатирус?" губернатор

спросили. "Ты обнаружил, что слабеешь?"

Пан Сатирус вытащил зубами стручок рожкового дерева, выплюнул

кожуру в мусорную корзину. Он промахнулся. Он тщательно разжевал

семечки и проглотил. "Я еще не слышал никаких

аргументов. Я предложу вопрос. Почему я должен помогать

одной группе людей получить оружие, которое убьет другую

группа людей и, таким образом, развязать войну, которая может охватить

тропики?"

"Закрытый лиственный лес тропиков", the

Вмешался губернатор.

"Правильно". Красная банановая кожура приземлилась с другой стороны

мусорная корзина.

Губернатор повернулся к Великому Человеку. "Чек тебе.

Великий Человек сказал: "Мы искренне верим, что то, что вы

призыв на нашу сторону - а мы призываем Свободный мир - является правильным, и

в конце концов восторжествует, потому что это правильно. Мы считаем, что

другой стороной руководят люди, которые лишают других людей - очень многих

других мужчин - их свободы, чтобы удовлетворить невротическую,

даже психотическую, жажду власти ".

"Ты забываешь одну вещь", - сказал Пан.

"Что это?"

"шимпанзе семи с половиной лет не могут голосовать".

"Это легкомысленно", - сказал Великий Человек. "Все в порядке. Я постараюсь

снова. Если бы у нас была возможность заставить объект двигаться быстрее

света - а у вас, похоже, такая возможность есть, - мы бы создали то, что

мы называем противоракетной ракетой, которая сделала бы нас

неуязвимыми для ракетной атаки. И тогда во всем мире наступил бы мир,

включая закрытые лиственные леса

тропиков".

Пан Сатирус исследовал зуб одним из своих длинных

пальцев. Так получилось, что это был палец на его левой ноге. "Ты говоришь

, что это то, что ты бы сделал. Но вы - избранное должностное лицо, находящееся у

власти ограниченное время. Предположим, ваш преемник решил

сделать ракету вместо противоракетной?"

Великий Человек рассмеялся. "Моим преемником, с девятью шансами

из десяти, будет либо человек, которого я выдвину, либо здешний губернатор

. Девять шансов из десяти, что у человека не может быть лучших шансов

, чем это ".

"Я не человек, я шимпанзе. И я не думаю,

что скажу тебе. Я не думаю, что вы - ничего личного - достаточно

развиты, чтобы хранить подобный секрет ".

"Кто это?" - спросил губернатор.

"Виды, которые знают достаточно, чтобы не использовать такую информацию.

Виды, которые знают достаточно, чтобы жить естественно, не пытаясь

доминировать в среде, в которую они не должны были мигрировать

в первую очередь ".

"Назад в Африку", - сказал Великий Человек.

"Не говорите так кисло, сэр. Я зайду с тобой так далеко: у меня есть

и иметь дело с русскими тоже не собираюсь."

"Этого недостаточно".

"Это хорошая сделка", - сказал пан Сатирус. "В конце концов,

Русские не сажали мою мать в клетку, в которой я

родился. Они не вытаскивали меня из этой клетки и не привязывали к

космическим саням, барокамерам и ракетным капсулам".

"Они бы так и сделали , если бы одна из их экспедиций попала в ловушку

твоя мать, а не одна из наших.

"О, они действительно мужчины", - сказал пан Сатирус. Затем он

зевнул, широко раздвинув толстые десны, обнажив огромные

зубы. "Доктор, я начинаю уставать".

Великий Человек сказал: "Никто не говорил этого при мне

с тех пор, как я принял присягу на этот высокий и благородный

пост". Он рассмеялся. "Могу я задать еще один вопрос, мистер

Сатирус?"

Пан Сатирус снова расчесывал ногтями свой сюртук

. Он кивнул, серьезно и рассудительно. "Если я могу задать один вопрос вам

и вашему другу".

"Вы, кажется, очень любите читать. Существуют ли какие-либо библиотеки

в ваших закрытых кронах, лиственных, тропических, африканских джунглях?"

Пэт Сатирус сказал: "Для тебя есть надежда..." Затем он

задумался, и его ногти снова рассеянно щелкнули

, когда они обнаружили еще одного гостя в его мехе. "Я полагаю, что здесь

нет библиотек. Но, вы знаете, как бы я ни любил читать, я

думаю, это потому, что я всегда был пленником. На что

можно посмотреть в Приматном доме или биологической лаборатории,

кроме книги, через плечо какого-нибудь служителя? Когда

ты восхищаешься подвигами макак-резусов, они

начинают тебе надоедать".

"Доктор Бедоян, достаньте пану Сатирусу жизнь и труды

Торо", - сказал губернатор. "Он пребывает в том же

заблуждении, что простая жизнь лучше всего".

Доктор Бедоян сказал: "Да, сэр. Я полагаю, это из-за моего плеча

он перечитал большинство из них."

Великий Человек пристально посмотрел на доктора. Но все, что он

сказано было: "О чем был твой вопрос, Пан?"

Пан Сатирус сел прямо, упершись ладонями в

пол, всеми четырьмя. "Вы и губернатор, - спросил он,

- цените ли вы высокие посты, которые занимаете?" Оба мужчины

осторожно кивнули.

"Я имею в виду, вы рассматриваете их как высокие должности?"

Они снова кивнули, в прекрасном унисоне, хотя они

состояли в конкурирующих политических партиях.

"Вы считаете их более важными, чем состояние, накопленное вашим

отцом, сэр, и вашим дедом, губернатором?"

Пан встал. "От чего бы ты отказался в первую очередь? Должность или

состояние?"

На этот раз ни один из мужчин не пошевелился. Выражения их лиц были настолько

похожи, что казалось, разрыв, созданный Александром

Гамильтоном и Томасом Джефферсоном, наконец-то сократился.

Люди не покидают присутствия великих людей до тех пор , пока они

уволены.

Шимпанзе так и делают.

OceanofPDF.com

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Он протестировал эту вакцину на 10 000 обезьянах, 160

шимпанзе и 243 людях. Добровольцы были

в основном заключенными федеральных тюрем.

Охотники за вирусами

Грир Уильямс, 1960

*

Они снова катились на север. Но на этот раз в шествии

была другая атмосфера.

С ними ехал сотрудник службы безопасности, и не было никаких сомнений в том, что водитель тоже был

офицером; в его легкой тропической куртке было невозможно

спрятать пистолет. Хэппи Бронштейн ехал в передней машине, Обезьяна

Бейтс - в задней, и только доктор Бедоян из его друзей

остался с паном Сатирусом.

Как и раньше, машина ехала впереди них, а другая машина

за ними, но теперь первая машина включила сирену, и они

ни за что не остановились.

"Я что, арестован?" - Спросил пан Сатирус.

Мужчина рядом с водителем сказал: "Вы не должны разговаривать".

"Но я должен. Я регрессировал - или деградировал - и у меня есть

непреодолимое желание поговорить. Как человеческое существо."

Охранник полез в карман своего пальто. "Это

револьвер 38-го калибра. В этом другом пистолете содержится наркотик,

мощный. Мне приказано выстрелить в вас

наркотиком, и если это вас не остановит, мне разрешено использовать

свинцовую пулю. Не разговаривай".

"Подождите минутку", - сказал доктор Бедоян. "Это мой пациент".

"Он болен?"

"Нет".

"Тогда он не ваш пациент. И не разговаривай". Пан

Сатирус протянул руку и нежно взял доктора за

свою собственную большую ладонь. Он цеплялся за нее, как будто был

напуган, но как он мог быть таким, большой шимпанзе, который

летал быстрее света?

Машины покатили дальше, монотонно завывая сиреной.

В конце концов маленький кортеж свернул с главного шоссе

и поехал по асфальтированной дороге, ведущей в прибрежную Флориду,

край песчаных холмов, болот и маленьких мутных озер,

скота, бедных ферм и богатых земель

производителей помидоров.

Пан Сатирус посмотрел на зеленые и красные шары на

растения, и сказал: "Я проголодался".

Охранник нахмурился.

Доктор Бедоян сказал: "Ему требуется несколько приемов пищи в день".

"Это верно", - сказал Пан. "Потому что я вегетарианка.

Даже в бобовых не хватает концентрации энергии, присущей

животным белкам".

Охранник выглядел расстроенным. "Ты не

предполагалось поговорить, " сказал он.

Доктор Бедоян сказал: "Пан, вы прочитали самую странную

вещи".

"За мной ухаживали некоторые очень странные люди. Ночные

сторожа в Доме Приматов или в лаборатории для животных

очень часто учатся быть кем-то другим. Лучше, сказали бы вы,

мужчины. А потом, когда я заболел, за мной

ухаживали студенты-медики".

"Пожалуйста, перестаньте болтать", - сказал сотрудник службы безопасности.

"Нет, пока я не буду сыт", - ответил пан Сатирус. "Разговаривающий

отвлекает мои мысли от моего желудка."

"Мы будем там, куда направляемся, через полчаса".

"Тогда я буду говорить полчаса".

Сотрудник службы безопасности сказал: "О, хорошо. Что я могу сделать

насчет этого?"

"Всади в меня капсулу", - сказал пан Сатирус. "Странно.

Вчера я был в капсуле, сегодня капсула может быть во мне.

Доктор Бедоян, вашему языку не хватает определений ".

"Я врач, а не лингвист. И зови меня Арам. Это

заставляет меня чувствовать себя утешенным в мире, который вот-вот станет

мрачным. Ты не мог выбрать какое-нибудь другое время

для подрывной деятельности?"

Пан Сатирус сказал: "Вы уже имели дело с шимпанзе

раньше. Разве в определенном возрасте со всеми ними не становится трудно, нет,

невозможно справиться? Нет, не невозможно; положительно

извращенно. Может быть, я достигаю этого возраста ".

"О, отстаньте", - сказал доктор Бедоян.

"Один в мире, где нет друзей. Как ты думаешь, я мог бы присоединиться к

ФБР?"

Оба мужчины на переднем сиденье усмехнулись. "Ты должен

у меня диплом юриста, " бросил водитель через плечо.

"Тебе пришлось пойти в юридическую школу, чтобы стать шофером в

обезьяна?" - Спросил пан Сатирус.

"Иногда я занимаюсь другими вещами", - сказал водитель.

"Мы не должны разговаривать или позволять им говорить", - его

сказал компаньон.

"Я всегда мог бы устроиться на заправочную станцию", - сказал водитель.

сказал.

Доктор Бедоян вздохнул. "В тебе что-то есть, Пан.

Ты заводишь друзей легче, чем кто-либо другой, кого я когда-либо встречал."

"Все любят шимпанзе", - сказал пан Сатирус.

"Шимпанзе, однако, любят не всех. В этом

проблема человеческого мира. Каждый ходит вокруг да около,

пытаясь заставить всех остальных полюбить его. Когда появляется

шимпанзе, люди чувствуют себя отдохнувшими".

Заговорил старший мужчина на переднем сиденье. "Клянусь Богом,

ты прав. Когда я кого-нибудь щиплю, в девяти случаях из десяти

его никогда бы не осудили, если бы он не говорил. Но он хочет

понравиться мне. Он должен сказать мне, почему он это сделал, чтобы я

простил его. Так что он мне понравится. И он не может сказать, почему он это сделал

, не сказав, что он это сделал, поэтому я прижимаю его к ногтю. Что не так с

людьми?"

"Не полностью эволюционировал", - сказал пан Сатирус. "Существует

теория, называемая телеологией, которая утверждает, что у эволюции есть

цель, и когда будет создано идеальное существо, эволюция

прекратится. Шимпанзе? Я не слишком много знаю о

телеологии, так как хранителю, у которого была книга, стало скучно и

никогда не смотрел на это после первой ночи, да и то всего

на несколько минут."

"Шимпанзе не полностью независимы", - говорит доктор Бедоян.

сказал. "Они живут групповой жизнью, им нужна любовь, чтобы быть счастливыми".

"Мы говорили о людях, а не о шимпанзе", - сказал пан Сатирус.

сказано с достоинством.

Водитель снова рассмеялся, а затем выпрямился на

своем сиденье и свернул со второстепенной дороги, по которой они

ехали, на грунтовую, или третичную дорогу, которая петляла

между кочками и через участки

уныло выглядящих пальметт.

"Доктор Бедоян, вам следовало научить меня есть

животная диета, " сказал Пан.

Доктор Бедоян ничего не сказал.

Машина подпрыгивала на ходу. Иногда это проходило через

потрепанный мужчина в синих джинсах и соломенной шляпе. Они

выглядели бы более убедительно буколическими, если бы все соломенные

шляпы не были одинакового типа и степени износа.

Тем не менее, продавец суперсовременных соломенных шляп, возможно, проходил

там однажды, около четырех лет назад, и никогда

не возвращался.

"Я откажусь от допроса, если вы не будете присутствовать".

- Сказал пан Сатирус.

Доктор Бедоян ничего не сказал.

"Арам, " спросил пан Сатирус, - что я сделал, чтобы заставить

ты злишься?"

"Кто может жить без любви, кому не нужны друзья?" - спросил доктор

Бедоян. "Я просто испытывал тебя. В конце концов, я

ученый".

Перед ними на воротах из плетеной проволоки была большая

вывеска: насосная станция и название газовой

компании. Но нигде вокруг

не было никаких трубопроводов.

Человек в форме, с винтовкой в руках, открыл ворота, и

три машины въехали внутрь и выстроились рядом друг с

другом. Вышли еще несколько человек с винтовками, и

пассажиры высадились, каждый вагон также выпустил свою пару

охранников.

Откуда-то появился мистер Макмахон и взял на себя

ответственность. Условия, на которых он это сделал, были зловещими: "Отведите

всех четверых заключенных в офис вместе. Они

не должны разговаривать".

Снаружи здание напоминало сарай из гофрированного

железа для защиты бочек с нефтью или насосного

оборудования. Внутри это был любой правительственный офис в

стране: стены высотой по пояс для младших офицеров,

стены высотой с потолок для их начальства, два загона, заставленных столами для

нижестоящих.

Мистер Макмахон повел четверых преступников-заключенных-гостей

- в то, что любой бюрократ признал бы

самым важным из кабинетов.

Внутри женщина с лицом госслужащей печатала на машинке. Она

не подняла глаз, когда они проходили во внутренний кабинет, который

был помечен просто,

Частное

.

В кабинете стоял огромный письменный стол. За ним сидели

трое мужчин. Хотя на них были рубашки с цветастыми галстуками

и брюки в складку, по крайней мере у двоих из них был

безошибочный вид военных в том, что раньше называлось

штатским.

У того, что был в центре, были коротко подстриженные усы,

глубокий загар и челюсть, которая соперничала с челюстью пана Сатируса. Он сказал,

"Просто построй людей, Макмахон, и оставь нас в покое".

Макмахон сказал: "Сэр, в целях физической безопасности ..."

"У нас здесь есть два здоровых моряка военно-морского флота, если нам понадобится

их".

Макмахон выглядел неубедительным, но вышел.

Пан сказал: "Меня зовут Сатирус, сэр. А твой?"

"Вы можете называть меня мистер Армстронг. И тебя зовут Мем,

шимпанзе."

"Совершенно так, сэр, но меня не волнует имя Мем."

Мистер Армстронг вытянул руки над головой,

затем опустила их вниз и погладила его плечи ладонью

сильные кончики пальцев. "Этот проклятый кондиционер", - сказал он.

"Ну, Мэм, меня не волнует, что тебя волнует. Для меня ты

просто обезьяна, которая пытается сделать из

Соединенных Штатов обезьяну". Он окинул суровым взглядом двух матросов

и доктора.

"Это довольно хорошо", - сказал пан Сатирус. "Запиши

это, Хэппи. Радист Бронштейн - мой секретарь, - сказал он

мистеру Армстронг.

"Я долина мистера Сатируса", - сказал Обезьяна Бейтс.

мистер Армстронг уставился на них. "Это очень забавно, я

знаю, " сказал он. "Это может перестать быть таковым в любой момент.

Будьте любезны помнить, что вы являетесь рядовыми вооруженных

сил и подлежите военно-полевому суду".

"Я не вижу здесь никаких офицеров", - сказал Обезьяна Бейтс.

У мистера Армстронга хватило такта покраснеть. "Сейчас, Мэм", - он

сказал. "Или Сатирус, если ты предпочитаешь. Время игры закончилось. Ты сделал

что-то с управлением того космического корабля "Мем-сахиб".

Ладно, ладно, название меня тоже не волнует. То,

что вы сделали, не было случайностью. Мы - правительство вашей

страны-"

"Нет", - сказал пан Сатирус. "Не моя страна. Имеют ли право голоса приматы,

кроме Homo sapiens? Может ли горилла быть

президентом, макака губернатором, резус-

государственным секретарем?"

"Боже мой, " сказал мистер Армстронг, " вы требуете голосов

для обезьян."

Мужчина справа от него деловито чистил трубку.

Теперь он положил его на стол. "Ладно. Любые обезьяны

, которым исполняется двадцать один год и которые могут пройти тест на грамотность, они

голосуют".

"Очень смешно", - сказал пан Сатирус.

Мужчина взял свою трубку и другой очиститель.

"Но это то, для чего мы здесь", - сказал мистер Армстронг.

"Чтобы узнать вашу цену за раскрытие нам этого очень важного

секрета и получить его для вас, если это в разумных пределах".

"Шимпанзе не подвластны человеческим желаниям".

"Тогда мы готовы удовлетворить некоторые желания шимпанзе.

Клетка, полная сочных молодых самок? Ежедневный вагон

бананов? Назови это".

Пан Сатирус рассмеялся своим тревожным смехом.

"Вы также можете - поскольку вы кажетесь достаточно умным - иметь

почувствовал, что атмосфера в этой комнате не совсем похожа

на атмосферу некоторых других мест, где вы бывали. Мы

здесь не охранники и не политики. Если, по

нашему мнению, становится ясно, что вы ни за какие деньги не собираетесь

сотрудничать, мы готовы избавиться от вас как можно гуманнее

, но и как можно более окончательно. Другими словами,

газовая камера, пуля, все, что возможно."

"Подождите, мистер", - воскликнул Обезьяна Бейтс.

Заговорил один из троих мужчин , который еще не произнес ни слова

сейчас же. Он рявкнул: "Тен-шун, шеф!"

Обезьяна Бейтс привлек внимание; то же самое сделал Хэппи Бронштейн.

Пан Сатирус медленно произнес: "Я видел ваше лицо, сэр. В

бумаги. Ты адмирал, которого ненавидит флот."

Третий мужчина слегка усмехнулся, а затем замер.

"Но ты умен", - сказал Пан. "И симпатичный.

При небольшой косметике вы могли бы сойти за какой-нибудь вид

гигантского гиббона. Как ты думаешь, люди должны владеть секретом

сверхсветовых путешествий?"

"Я думаю, в общем и целом, они получат это рано или поздно;

гораздо раньше, теперь, когда мы знаем, что это возможно. И я думаю

, что если у кого-то и будет это, то у нашей стороны. Точка".

"Сатирус, ты можешь говорить", - сказал мистер Армстронг. "Мы не можем

отпустить вас на свободу или даже запереть в клетке с этим

знанием, если не будем уверены, что вы готовы сотрудничать. На

уровне смотрителя животных безопасность становится невероятной, если не

невозможной".

"Хорошо ли обследован мой космический корабль?" - Спросил Сатирус.

"У вас был металлург, который проверял это?"

Мистер Армстронг не сводил пристального взгляда с Пэна. В

адмирал и трубочист подняли головы.

"Вы обнаружите, что закон Менделеева подтверждается новым способом",

продолжал Пан. "Каждый из металлов поднялся на одну ступень

по своей шкале. Алхимия, джентльмены, алхимия."

Непопулярный адмирал нахмурился. "Лучше проверить,

Армстронг, " сказал он.

Мистер Армстронг выдвинул ящик стола, вынул из

него микрофон и поднес его к уголку рта.

По-видимому, он что-то говорил, но из комнаты не доносилось ни звука. Затем

он убрал микрофон.

"Я думаю, что знаю, что это значит, но кто-нибудь, просветите меня,

чтобы быть уверенным, " сказал он.

Мужчина с усами сказал: "Накачай побольше

коппер, верни груз золота."

"Я пробыл там довольно долго", - сказал Пан. "Я должен был сделать

что-нибудь, чтобы занять себя. Невесомость и безделье

не сочетаются в космосе шимпанзе.

Однако я не ожидал, что произойдет регресс, или деволюция, или деволюция. Иначе я

не был бы таким чертовски игривым."

"Вы нас не забавляете", - сказал мистер Армстронг.

"Нет", - вставил адмирал. "Если это выйдет наружу, золото не

стоит вообще чего-нибудь."

Пан Сатирус сел на пол и начал приводить себя в порядок

самого себя. "Я голоден".

"Очень жаль", - сказал Армстронг. Он начал слегка ухмыляться.

Доктор Бедоян выступил вперед. "Если ты думаешь о том , о чем я

думайте, что вы думаете, забудьте об этом. Я довольно долго имел дело с

шимпанзе - и другими приматами.

Наступает момент, когда подобные вещи только делают их

более непокорными. На грани самоубийства."

Мужчина с усами сказал: "Молодой человек, просто

кстати, на чьей ты стороне?"

"О, я достаточно лоялен. Но пан Сатирус - мой пациент.

И я не верю, что кто-то еще здесь является экспертом по приматам ".

"А вы кто?"

"Мистер Армстронг, если это не так, то правительство впустую потратило

зарплата за несколько лет за мой счет. Поверьте мне, наступает

время в жизни шимпанзе, когда он бунтует. И пан

Сатирус здесь очень близок к этому".

"Тогда ты советуешь - вымирание."

Хриплый рев шефа полиции Бейтса заполнил комнату.

"Это убийство".

Адмирал холодно сказал: "Как и вы, шеф.

Избавление от животного - государственной собственности - вряд ли можно назвать

убийством".

Старый вождь стоял на своем. "Пан не животное".

Счастливый Бронштейн понял намек шефа. "Я не был

я воспитан, чтобы стать морским юристом, но мне бы очень не хотелось стрелять в

шимпанзе, который разговаривает. Вы бы годами сидели на гауптвахте,

пока адвокаты пытались решить, было это убийство или нет. Пан,

здесь, - это личность ".

Пан Сатирус выпрямился во все свои четыре фута шесть дюймов. "Я такой

нет, " сказал он.

В звездном зале воцарилась тишина.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Ни один квалифицированный человек не думает, что этот человек является потомком

от любой существующей человекообразной обезьяны.

Оторвавшись от Обезьяны

Эрнест Хутон, 1946

*

Подлетая к Нью-Йорку, я был нелегок на душе. Этот

Игги Наполи, мой помощник, был слишком умен. Так что теперь у него были

мой мобильный телефон и микрофон, и если во Флориде, пока меня не было, разразилась бы какая-нибудь история

, он вышел бы в эфир. И

кто мог бы не вспомнить человека по имени Игнац Наполи? Я

потратил более десяти лет, чтобы научить их помнить

Билла Данхэма, но Игги мог бы сделать это за два интервью, если бы они

были хорошими.

Итак, я вернулся в главный офис, чтобы отчитаться, и не

вообще счастлив.

Моя история о шимпанзе, конечно, была битной,

старомодной сенсацией, но не я доминировал в интервью - это сделал пан

Сатирус. И в этом бизнесе ты однажды хромаешь, и

кто-то откусывает тебе обе ноги и посылает тебе букет

роз, потому что им очень жаль, что ты плохо себя чувствуешь.

В аэропорту я взял такси. Я был не в настроении ехать

с придурками в обычном автобусе. Нью-Йорк, когда мы

вышли из туннеля, выглядел точно так же, все

спешили, каждый был погружен в себя...

Стартер лифта в здании сети вспомнил меня, и я

начал чувствовать себя немного лучше. Эти ребята - первые, кто

получает известие о том, что перевязь была подстроена.

"Поднимите мистера Данхэма прямо наверх", - сказал он оператору, и

мое настроение поднялось без посторонней помощи.

" Тридцатисекундный, мистер Данэм?

"Тридцать второй", - сказал я и сунул ему пятерку. Он сказал

он был рад видеть меня вернувшимся.

Сегодня никакой перевязи.

Ага. У маленькой хорошенькой ляжки на столе в приемной был наготове большой

ряд зубов, и я заглянул в ее декольте.

Вы всегда можете определить, насколько высоко вы находитесь в сети, по тому, насколько

глубоко вы можете видеть. Она должна тренироваться всю ночь; я не знаю

, когда она спит, хотя знаю, с кем обычно...

И вот я здесь, с двумя вице-

президентами и исполнительным директором, и бутылка готова, и

добро пожаловать домой, к нашему Билли-бой, в целости и сохранности вернувшемуся с войн.

Сегодня никакой перевязи. Слинги завтра или послезавтра, но

сегодня их нет.

Райкер, исполнительный директор, руководил конференцией. "Билл, я

предположим, ты знаешь, почему мы притащили тебя сюда, " сказал он.

Что бы он ни понял из моей улыбки, он мог оставить себе. Я

поднял свой напиток и позволил льду звякнуть о мои зубы.

"Этот шимпанзе - как вы его назвали, шимпонавт - из

твое достижение - самое большое со времен Джеки Глисона ".

"Жирные перспективы, да?" Очень плохой, но мой стандартный ход

. Когда они смеются над вашими неудачными шутками, вы можете попросить

прибавку к зарплате. Когда они смеются над хорошими людьми, это не так уверенно,

хотя я думаю, что эти ребята никогда ничего не делают случайно...

Они посмеялись над этим, так что я знал, что я действительно

высокий.

"Выпей, Билли-бой", - сказал Райкер.

Я допил. В поле я пью скотч, но так близко

на Мэдисон-авеню ты не настоящий парень, если

не пьешь бурбон с ветками. Я помню, когда это был

скотч со льдом, но просить об этом сейчас означало бы встречаться с

тобой. Никогда не заводи свиданий, мой друг; свидания нужны для надгробий.

"Мальчики, - спросил я, - что я могу для вас сделать?"

Ну, казалось, я ничего не мог сделать. Они только что

позвонил мне обратно в Нью-Йорк, чтобы узнать, нравится ли мне Флорида.

Но всему этому есть конец; и, наконец, Райкер

дает добро Маклемору, а Маклемор дает добро

Хирцу, а Хирц дает мне слово. "Билли, ты когда-нибудь думал

о том, чтобы уйти из "Ньюс Энд"?"

"Неа". Они не получали от меня никакой сдачи.

"Ты когда-нибудь мечтал стать продюсером?"

"Нет".

"Драматического шоу", - спрашивает Маклемор, начиная

передайте это снова по очереди. "Разыгрывать красивых молодых кукол,

пинать актеров, командовать сценаристами?"

"Неа. Я старый репортер; думаю, я умру одним из них".

"Исполнительный продюсер", - говорит Райкер. "С режиссером

под вашим началом и помощником продюсера."

"Послушай, Райк, если бы я просыпался в одной постели или даже в

одном и том же городе три утра подряд, я бы не знал,

где я нахожусь. Я занимаюсь этим в газетах, на радио и телевидении с тех пор, как

взять интервью у Долли Мэдисон стало модным занятием ".

"Мы все должны остепениться", - сказал Райкер, который остепенился,

когда ему было около одиннадцати и отец оставил ему

три миллиона долларов. "Ты был ценным сотрудником этой сети,

Билл. Пришло время тебе пожать кое-что из хорошего в жизни ".

Никакой пращи не было видно, но, судя по звуку, она была

снаряжена. И все же там была бутылка, там был стартер

лифта, там была Маленькая мисс Лоунек на

стойке регистрации. Я спросил: "Райк, какова подача? Давай перестанем

валять дурака. Вы знаете меня: я человек организованный.

Чего хочет организация?"

"Это верно, Билл", - сказал Райкер. "Оставь нас не сражаться с городской

ратушей, а? Это эта обезьяна, Билл, этот шимпанзе. Пан Сатирус.

Шимпонавт."

"А что насчет него?"

Теперь мы все забыли о бутылке, и что хорошего

друзьями, которыми мы были, и как мы все любим сеть, нашу работу

и США, теперь мы работали.

"Часовое шоу", - сказал Райкер. "Один из наших лучших спонсоров:

Страхование семейных групп "Север-Юг". Практически любой

бюджет, который мы захотим назвать. Но шимпанзе должен играть главную роль. Точка.

Абзац".

"Так купи шимпанзе".

Они все трое посмотрели на меня так, словно я плюнул на их

семейные Библии. Что было прекрасно; у меня была репутация

профессиональный грубиян в обслуживании.

"Билли-бой", - сказал Хирц.

"Всегда шучу", - внес свою лепту Маклемор.

Но Райкер, исполнительный директор, был боссом. "Ты не покупаешь

личности", - сказал он. "И он величайшая личность

за последние месяцы. Со времен Джона Гленна или Кэролин Кеннеди."

"Мы могли бы сказать в эфире, что вы поладили", - сказал Хирц. "Ты

вы разговаривали так, словно знали друг друга всю свою жизнь."

"Ему всего семь с половиной", - сказал я.

"Он прирожденный шоу-бизнесмен", - сказал Маклемор.

"Он - это то, чего хочет наш спонсор", - закончил Райкер

цикл.

Итак, теперь у меня было слово; и в этом бизнесе, когда вы

получаете его, вы слушаете. "Говоря словами поэта, - сказал я, - я

всего лишь говорю вслух. Но А-он является государственной собственностью. Б

- он чертовски эмоционален. С -вокруг него были люди из службы безопасности

, как будто он был российским послом. Эта обезьяна

что-то знает, и правительство не собирается выпускать

его, чтобы он рассказал об этом ".

Райкер кивнул Маклемору , а Маклемор кивнул

Хиртс, и Хиртс сказал: "Ты справишься с этим, Билл".

"Для меня есть место на NBC и одно на CBS", - сказал я.

"И Mutual или ABC, они знают меня с давних пор".

"Не говори так", - сказал Райкер. "Вы - организация

мужчина".

Поэтому я потянулся к телефону на его столе и сказал: "Соедини меня

Законно, кто бы ни возглавлял это сейчас."

"Дайте мне посмотреть, мистер Данхэм", - сказала девушка. Они все знают

ваш голос в Сети - до тех пор, пока слинг не будет сфальсифицирован. "Это

мистер Россини".

"Передай ему эстафету, дорогой".

Мистера Россини я не знала. Но у него был очень музыкальный

голос, соответствующий имени. Он хотел знать, что он

может сделать для своего дорогого мистера Данхэма.

"Каково юридическое определение человеческого существа?" Спросил я

его.

Долгая пауза. Затем: "Их нет".

"Что вы делаете, когда это случается?"

мистер Россини осторожно сказал: "Ну, я не знаю, что это

такое когда-либо случалось раньше. Я имею в виду, что у судов было время

рассмотреть почти все со времен Великой Хартии вольностей...Я полагаю,

судебное слушание, постановление суда?"

"Как насчет словарного определения?"

мистер Россини сказал, что посмотрит его. Я сказал, что буду держаться

телефон. Хирц сказал, что он знал, что Билли-бой справится с этим.

Райкер ничего не сказал.

Наконец Россини сказал: "Это совсем не ясно. Типа - мужчина есть

мужчина есть мужчина. Здесь сказано, что "человеческий" означает "расовый" или

связанный с человеком".

"Проверено, Россини. Достаточно хорошо. А теперь бери свою шляпу и

отправляйся в кабинет судьи Мэнтона. Я позвоню ему. Мы

хотим получить постановление суда об освобождении одного Пана

Сатируса, незаконно удерживаемого правительством США ".

"О", - сказал Россини. "Я слышал, что мы заинтересовались".

"Я сейчас в офисе Райкера. Займись этим, приятель".

"Мистер Данэм, вы не можете подать в суд на правительство США

без его разрешения."

"Вы с Мэнтоном все исправите. Я позвоню ему.

Мэнтон был дома, когда я звонил в его кабинет. Я звонил

он там. "Судья, вы однажды сказали мне "в любое время". Это все. У меня

есть адвокат по имени Россини, который направляется в вашу контору. Я

хочу, чтобы был издан приказ, устанавливающий, что шимпанзе, пан Сатирус,

является человеческим существом".

"Подождите минутку, мистер Данэм..."

"Вы сказали в любое время, судья".

"Я знаю, но..."

"Судья, с другой стороны, вы будете должны мне два

в любое время. Это сделает вас самым известным юристом в

стране".

"Да. ДА. Но достоинство судейской скамьи -"

"Достоинство судейской скамьи основывается на ее защите

права человека. Если бы вы могли поговорить с этим паном Сатирусом, судья-

поверьте мне, это угнетенный человек".

"Но я судья штата Нью-Йорк. Вы должны получить

его под мою юрисдикцию".

"С этим я разберусь".

И это было все для законной цели. С тех пор это было

полегче, на заносах всю дорогу. Я позвонил парню, которого я знал в мэрии

. "Мак, я только что прилетел из Флориды, чтобы осветить

прием пана Сатируса, шимпанзе. Я знаю, вы не можете

предоставить мне эксклюзив, но не могли бы вы просто намекнуть, что город

готовит для него? Парад бегущей ленты, конечно. Ключ от

города? Может быть, бронзовая табличка?"

"Почему, Билл, я точно не знаю..."

Мой голос зазвучал громче, как старая Первая страница. Ли Трейси,

не так ли? "Никакой бронзовой таблички? Я имею в виду, я должен думать, что

город и Зоологическое общество будут бороться за то,

чтобы узнать, кто за это заплатил. Самый выдающийся сын Бронкса,

родившийся прямо в клетке в зоопарке? Что значит "нет бронзовой

таблички"?

"Ага", - сказал Мак. "Да, я понял это. Спасибо за совет, Билл. Я

не знал, в каком зоопарке он родился."

Я повесил трубку. Райкер смотрел на меня с

странное выражение.

"Райк, расслабься. Я не хочу работать в Сети. Мне нравится, как это вышло

в полевых условиях."

"Но ты будешь продюсером шоу. Или, во всяком случае, принять его у себя?"

"Для начала. Это очень дружелюбный шимпанзе, Райк. Он берет

к людям. Мы найдем ему продюсера и ведущего, который ему понравится.

Может быть, хорошенькие девушки."

"Я не знала, что он был жителем Нью-Йорка. Я не знал, что он

родился в зоопарке Бронкса", - сказал Хирц.

"Я тоже не знал . Я забыла спросить его. Какое мне до этого дело? Мой

шоу является национальным".

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Каждая попытка изменить его биологическое наследие

"стекает" с умного и пластичного животного этого

вида, "как вода со спины утки".

Менталитет обезьян

Wolfgang Kohler, 1925

*

Ворота лязгнули, когда их закрыли, но замки

поворачивались бесшумно, потому что были хорошо смазаны.

Охранники отобрали у них шнурки от ботинок и

ремень Обезьяны Бейтса. Конечно, у

пана Сатируса нечего было отнять, потому что он не носил одежду

с тех пор, как вылез из скафандра.

Затем они остались одни, два моряка и шимпанзе, в

трех камерах предварительного заключения. "Как насчет дока?" - спросил я. - Спросил Хэппи.

"Ты не думаешь, что они что-то с ним делают?"

"Допрашиваю его", - сказал Эйп. "Я полагаю, они полагают, что он будет

сломаешься раньше, чем ты или я. Или Пан здесь."

"Перерыв по поводу чего?" - Спросил Пан.

"Мы - международный заговор", - сказал Хэппи. "Ты

не должен был приземляться, так что

Кук

мог бы заехать за тобой.

Она совершенно секретна. То, что они называют экспериментальным

прототипом."

"Ты говоришь как йомен", - сказал Обезьяна.

Пан мягко раскачивался на прутьях своей камеры, из

из стороны в сторону, а затем сверху вниз. "Это неплохо",

сказал он. "Я привык к клеткам".

"Мы не собираемся", - сказал Хэппи.

Обезьяна хмыкнул. "Убери это, Хэппи. Я не знаю о тебе,

но держу пари, я провел на гауптвахте больше времени, чем Пан стар.

Сколько это, семь с половиной лет? Да, я мог бы дать тебе

уроки о том, как быть в клетке. Разница в том, что я так и не научился

любить это ".

Пан устроился отдохнуть на полке-раскладушке. "Так ты думаешь, что мы

здесь, потому что я слишком много узнал о

Кук?

Но я

не видел ничего, кроме террасы и вашей столовой."

"Столовая вождей", - поправил Эйп.

"Ты видишь? Я ничего не знаю о кораблях. Это был первый

тот, на котором я был. На самом деле я не мог сравнить это ни с каким другим или

описать это. Ты думаешь, если я скажу им это, они нас выпустят

?"

"Как вы заставляете космический корабль двигаться быстрее света?" Счастливый

спросили. "Это то, что они хотят знать".

"Но человек не готов узнать это", - сказал Пан. "Он бы использовал

это на войне".

"Ага", - сказал Эйп. "Итак, мы на гауптвахте. И, вероятно, так и будет

оставайся там."

Пан Сатирус раскачивался из стороны в сторону в своей камере, поднимаясь

с каждым взмахом, пока не оказался наверху. Повиснув на одной

руке, он на пробу вытащил немного раствора из

щели, где прутья соединялись с потолком, и положил его в

рот. Затем он снова выплюнул его и опустился обратно на

койку. "Я голоден".

"Ты не должен был говорить им этого", - сказал Обезьяна. "Они этого не делают

кормить тебя, пока ты не заговоришь."

"И он не будет говорить", - сказал Хэппи.

"Он не должен говорить", - сказал Эйп. "Война- это никуда не годится".

"Ты рассуждаешь как обезьяна. Голодать тоже нехорошо".

"Многие шимпанзе скорее умерли, чем отказались от своих

достоинство, " сказал Пан. Затем он ухватился за прутья и

некоторое время молча раскачивался. Затем он вернулся к своей койке,

привел себя в порядок и закрыл лицо руками.

Вошли двое мужчин, которые, казалось, были лакеями в этом

заведении, одетые в комбинезоны нефтяной компании, которые

здесь сошли за униформу. Они стояли с обнаженными пистолетами прямо

за дверью тюремного блока и стояли на страже, пока другой

человек приносил еду, сначала для Обезьяны, а затем для Хэппи. Затем

он снова вышел.

Обезьяна сказал: "Как насчет Пана здесь?"

"Без еды", - сказал один из охранников.

Обезьяна фыркнул и взял со своего подноса кусок хлеба.

"Держи, Пан".

"Подержи это, моряк", - сказал один из охранников и принес

дуло его пистолета поднято.

"Вы, ребята, не люди!" - Воскликнул Хэппи.

"Да, это так", - сказал Пан. "Именно."

Сказал Обезьяна, "я не голоден. Ты можешь убрать эти трущобы.

"Мои тоже", - сказал Хэппи.

Один из охранников свистнул , и лакей вернулся

и вынесли подносы. Снова звякнул металл, и они

остались одни.

"Теперь мы знаем", - сказал Хэппи.

"Я думаю, нам лучше уйти отсюда", - сказал Пан.

Матросы посмотрели на него.

"Человеческие существа слишком специализируются", - сказал Пан. "Это

кажется, есть строители тюрем и строители клеток. По крайней мере, ни одному

респектабельному зоопарку не пришло бы в голову сажать шимпанзе в

такую клетку, как эта."

Он протянул руку и вынул один из прутьев из

гнезда в полу. Затем он согнул еще один. "Мне бы не хотелось

видеть, что горилла может сделать с таким местом, как это", - сказал он.

"За кого они меня принимают, за мартышку?" Он согнул еще один

прут.

Когда у него получилось достаточно большое отверстие, чтобы пролезть, он связал

две перекладины в узел. "Знак Зорро", - сказал он. "Я

прочитал это в комиксе".

"Не через плечо дока Бедояна?" Сказал Хэппи.

К тому времени Пан был уже за пределами своей камеры. "Вряд ли", - сказал он. Он

рассмеялся; по крайней мере, это прозвучало так, как будто он рассмеялся. "Глупо", -

сказал он. "У меня регресс, или деволюция, или что бы это ни было".

Он протянул руку и снял замок с двери камеры Хэппи.

"Я должен был сделать это в первую очередь. Но мне нравится

заниматься спортом, это поднимает мне настроение ". Он тоже сорвал замок Обезьяны

и вприпрыжку направился к единственному зарешеченному окну,

перенося большую часть своего веса на костяшки пальцев.

Вытаскивая каждый брус из окна, он передавал его

Обезьяне. "Нет смысла поднимать больше шума, чем необходимо", -

сказал он. "Вот. Дай мне свою руку, Хэппи." Цепляясь одной рукой за

наружную раму окна, он потянулся

вниз и вытащил Хэппи наверх, позволив ему вылезти самому.

Затем он вытащил Обезьяну наверх, выпрыгнул сам и отдал

всю оконную ячейку вождю.

Обезьяна с ворчанием приземлилась на землю. Они были

в задней части фальшивой нефтебазы, возле

плетеного забора. Пан оглядел забор и хрюкнул,

подражая Обезьяне. "Здесь нет проблем".

"Осторожно, " сказал Хэппи. "Это может быть электрическое". Он огляделся

вокруг, затем указал на живой дуб. "Это место такое

аккуратное, что нам придется откусить от него кусочек. Никаких палочек или

чего-либо еще вокруг."

"Не парься", - сказал Пан. Он вскарабкался на дерево,

отломил солидную ветку и спустился с ней в

одной руке. "Держи, старина".

Хэппи осторожно прислонил конечность к плетеному

проволока. Когда искр не было, он сказал: "Продолжай".

Пэн протянул руку и опустил ограждение до

земля, и они вышли по ней.

Двое матросов спотыкались на ходу, их черные туфли

болтались у них на ногах. Пан Сатирус привел их в первый

заросли гамака, рощи лиственных пород, которые усеивают плоские

сосновые леса Флориды. Затем он отправился, раскачиваясь, на

деревья и через некоторое время вернулся с пригоршней

тонких виноградных стеблей.

Хэппи и Обезьяна начали заплетать шнурки для

сами по себе. Их опытные руки были очень быстры в этом.

Пан Сатирус снова ушел, раскачиваясь. Он вернулся

жую капустное сердечко с пальмы.

Обезьяна закончил шнурки на ботинках и шил пояс. "Я

не очень разбираюсь в лицах шимпанзе, Пан, но ты выглядишь счастливым.

Пан кивнул, раскачиваясь на костяшках пальцев, его ноги были свободны от

земля. "Это не тропики", - сказал он. "Это всего лишь полу-

тропический. И на самом деле это не лес, а просто небольшие его участки.

Но впервые в своей жизни я чувствую себя настоящей обезьяной,

а не какой-то мужской игрушкой ".

Хэппи растянулся на земле, прислонившись спиной к дереву. "Как будто они

дали тебе собственный корабль, Обезьяна. Ни офицеров, ни

Военно-морского департамента, которые указывали бы вам, что делать ".

"Я торпедист, а не квартирмейстер", - сказал Обезьяна. "Но

я думаю, при этом я мог бы управлять кораблем. Если бы он у меня был. Но я не

никогда этого не сделаю".

"Нет, это не так", - сказал Хэппи. "Мы станем

парой секундантов-моряков, если и когда они нас поймают. Мы

уже в самоволке, если не дезертиры."

На земле лежала ветка живого дуба. Она

упала с дерева, к которому прислонился Хэппи, но

еще не сгнила и была толщиной более шести дюймов.

Пан Сатирус протянул руку и разломил его надвое. "Вы пошли

со мной, потому что боялись за свои жизни, если

этого не сделаете".

"Мы выполняем свой долг", - сказал Хэппи. "Теперь, когда я

подумай об этом хорошенько. Шкипер судна

Кук

сказал нам держаться

тебя. С тех пор ни один морской офицер не отменил это дежурство. Мы не

знаем, кто эти парни там, на нефтебазе ".

"Рушианцы", - сказал Обезьяна. "Мы думали, что они были рушианцами.

Они никогда не показывали нам никаких удостоверений личности, а если бы и показали, мы бы

подумали, что это подделка. Рушианцы."

"Мы рядовые", - сказал Хэппи. "Предполагается, что у нас не должно

быть мозгов, да?" Он высунул язык и выпучил

глаза.

Пан Сатирус издал звук, который большинство людей, в конце концов,

решили, что это его смех. "Мы можем продержаться здесь годами", -

сказал он. "В этих

лесах есть все виды вкусных вещей. И мы можем медленно двигаться на юг, пока не окажемся в

Эверглейдс".

"Они выгонят всех полицейских в стране", - сказал Эйп.

"Они выведут отсюда проклятых морских пехотинцев и будут прочесывать

захолустье, пока не найдут нас".

"Не живет человек, который смог бы найти шимпанзе в

полутропическом лесу", - сказал Пан. "Ну, я могу взобраться на первую

пальметту и спрятаться в листьях".

"Не человек", - сказал Хэппи. "Мужчины. Тысячи, десятки

тысяч из них. Достаточно, чтобы срубить все ваши пальмы.

А как насчет нас? Мы люди, а не шимпанзе. Даже Обезьяна -

человек, хотя и не похож на него."

Обезьяна Бейтс посмотрел на них и сказал: "Спасибо, приятель".

"Может быть, вам лучше пойти на дорогу и отдать себя

вверх, " сказал Пан. "Сдайтесь военно-морским

властям - это верно? - и с вами ничего особенного не случится

".

Шеф Бейтс посмотрел на Хэппи; Хэппи в ответ посмотрел на

шеф, который спросил: "Где ты родился, Пан?"

"Дом Приматов, зоопарк Бронкса. Это в Нью-Йорке".

"Я знаю", - сказал Эйп. "Ты никогда не был сам по себе в

твоя жизнь. В этой Флориде могут замерзнуть; там водятся дикие собаки,

свиньи и я не знаю, что еще. Нам лучше остаться с тобой".

"О, но это моя естественная среда обитания".

"Конечно", - сказал Хэппи. "Конечно. Во всяком случае, у нас нет никаких

выбор. Шкипер сказал держаться с тобой.

"Давайте маршировать", - сказал Обезьяна. "Давайте оставим еще немного

захолустья позади. Федералы, скорее всего, спустят на нас

собак".

Так что они пробирались по равнинной местности,

спотыкаясь о ямы, настолько покрытые зеленой пеной, что

они походили на луга; беспокоили стаи

москитов, которые быстро и яростно отомстили; однажды

Пан по неосторожности слишком близко подобрался к обломку испанского штыка,

и шип отломился у него в ладони. Ни у кого из них

не было ножа или даже иглы, чтобы вытащить шип; черная рука с

розовой ладонью быстро опухала.

Воды было много, и пан Сатирус собирал

бесконечное количество зеленых орехов, спелых и незрелых фруктов, сырых

капустных сердечек. Но никто из них, даже Пан, на самом деле не

привык к такой диете; два моряка двигались под музыку

об их урчащих желудках, и пан Сатирус стал

странно подавленным.

"Эти морские пехотинцы делают это постоянно", - сказал Эйп. Он

сидел под пальмой, придерживая

руками свой внушительный живот. От комариных

укусов его лицо стало вдвое меньше обычного.

"Если бы я хотел стать морским пехотинцем, я бы присоединился к ним".

Сказал Хэппи.

Пан Сатирус сказал: "Если бы это была Экваториальная Африка ..."

"Это не так", - сказал Обезьяна.

"Если бы мы только взяли с собой доктора Бедояна".

"Что хорошего это дало бы?" - Спросил Хэппи. "Без этого

маленький черный пакетик, док - это просто еще один парень в лесу.

Только нам нужен врач, полный

с

черная сумка."

Где-то пан Сатирус подобрал большой, круглый

фрукт. Он повертел его в своей непухлой руке. "Интересно,

хорошо ли это есть".

"Нет ничего вкусного в еде, что не было бы приготовлено прямо с огня".

Сказал Хэппи.

"Попросите официантку-блондинку принести вам это и бутылку

пиво, чтобы запить это, " сказал Обезьяна.

Хэппи застонал.

"Нас погубила цивилизация", - сказал пан Сатирус. "Верь

это или нет, но подошвы моих ног болят. Мне никогда в жизни не приходилось

ходить очень далеко".

"Я полагаю, дома, в Африке, ты бы раскачивался с дерева на

дерево, " сказал Хэппи.

"В ограниченной степени", - сказал ему Пан. Затем он покачал своей

массивной головой. "По крайней мере, так я читал. Я действительно не знаю. Я

всего лишь второсортный человек, а вовсе не обезьяна. За все мои

семь с половиной лет это мой первый день без

сторожа".

Он посмотрел на них. "Не то чтобы я хотел унизить вас,

джентльмены. Но у вас никогда не было инструкций по уходу за

шимпанзе."

"Я никогда по-настоящему не оценивал Ape", - сказал шеф Бейтс. "Ребята

просто назвал меня так."

"Итак, мы побеждены", - сказал Хэппи. "Приближается ночь, а у нас

даже нет спичек, чтобы размазать пятно. И мы

не смогли бы, даже если бы захотели, из-за того, что федералы высылают

вертолетные патрули на наши поиски. Ну и что?"

"Примерно в полумиле в ту сторону есть шоссе",

сказал Пан. "Я увидел это с дерева, на котором это росло." Он снова посмотрел на

плод, повертел его в своих длинных пальцах и выбросил

. "Я буду показывать дорогу, джентльмены".

Хэппи сказал: "Мне жаль, Пан".

"Это не твоя вина".

"Да, - сказал Эйп, " но ты вытащил нас с той гауптвахты. И

тогда мы были для тебя всего лишь обузой."

"Нет, нет. У меня болят ноги, и я не привыкла к такой еде... Я буду

залезь на дерево и выбери для нас дорогу."

"Держись, Пан", - сказал Хэппи. "Конечно, у

тебя в руке заноза. Но вы могли бы годами питаться тем, что

сделало нас больными. Вы могли бы согреться, накрывшись, скажем, пальмовыми

листьями. Так почему же ты сдаешься полиции?"

"Мне не очень нравится здесь, в гамаках", - говорит Пан.

сказал.

"Не корми меня этим!" - Резко сказал Хэппи.

"Я шимпанзе второго сорта, человек третьего сорта", Пан

сказал, медленно. "Я начал думать о том, чтобы побыть одному, и мне это не

нравилось. Я не смог бы этого вынести".

Обезьяна сказал: "Из-за того, что ты регрессировал, или передал

или что там еще?"

"Да".

"Ты получил образование за плечами других парней, но

ты понял, " сказал Хэппи. "Как живут шимпанзе? Один?"

"Они путешествуют небольшими группами, от двух до четырех самцов, примерно

в два раза больше женщин и сколько бы детей у них ни было.

"Значит, ты не изменился", - сказал Хэппи. "Ты все еще

шимпанзе. Все, что тебе нужно, - это дама, леди-шимпанзе. Ты останешься здесь,

Пан, мы с Обезьяной пойдем снесем зоопарк, украдем тебе

жену".

"Нет", - сказал Пан. "У тебя и так достаточно неприятностей".

"И это все, конечно". Лицо Хэппи было печальным

торжествующий. "Ты сожалеешь, потому что увел нас с дежурства. Нам

было велено охранять вас, а мы этого не сделали.

Пан с несчастным видом кивнул. Он сделал костыли из своих передних

рук и раскачивался на них, размышляя. "Да. Я имею в виду, мы

разговаривали. В любой момент, когда Обезьяна захочет, он может получить

две трети зарплаты и никакой работы. Ты мог бы получать половинное жалованье, прослужив на флоте более

двадцати лет. Но ты этого не делаешь, и поэтому

Флот что-то значит для тебя, и я, возможно, испортил

это для вас обоих ".

"Мы не младенцы. Ты не наш папа." Голос Обезьяны был

низким рычанием. "Тебе всего семь с половиной лет. Мне

пятьдесят два."

"Тебе нравится флот".

"Какого черта?" Обезьяна пожал своими тяжелыми плечами.

"Вне службы не с кем поговорить. Они не

знают, парни со стороны не знают ".

"Твои друзья служат на флоте".

Обезьяна посмотрел на Хэппи, на котором были его черные ботинки и белые

снял носки и осматривал свои распухшие ступни. "О чем говорит этот

Пан?"

"Что он человек. Что ему нужны друзья, " сказал Хэппи.

"Но то, как он это рассказал, делают и шимпанзе".

"У меня никогда не было друга", - сказал Пан. "Просто смотрители,

врачи и люди, которые хотели использовать меня для

экспериментов".

Хэппи вздохнул и начал надевать носки. "Если это

так, Пан, то так и должно быть. Это правда,

Обезьяна, и я не могу разобраться с этим здесь, в этом захолустье."

"И я не могу сделать это без друзей", - сказал Пан. Он спустил

себя с костяшек пальцев и сел, скрестив под собой короткие мощные

ноги. Он начал приводить себя в порядок с

его пальцы. "Я скажу им, что похитил тебя. Как Кинг-Конг,

в "Позднем позднем шоу", по матросу под каждой рукой ".

"Ты обалдуй, Пан", - сказал Хэппи и закончил надевать

ботинки; и они направились к шоссе, Пан

время от времени снимал шкуру с дерева, чтобы посмотреть.

Приближалась ночь, когда они выехали на дорогу;

бетон был горячим для ног Пэна, и он шел по глубокой

канаве, хлюпая по травянистой грязи пальцами ног. Бои в

городе пылали перед ними.

"У нас нет ни пенни денег", - сказал Обезьяна. "Они

Федералы все это забрали."

"Я забыл о деньгах", - сказал Пан. "Я никогда

меня это беспокоило в моей жизни ".

Хэппи сказал: "Обезьяна тоже, через два дня после оплаты".

Обезьяна засмеялся. Его униформа класса А не была блестящей

то, что было тем утром; но каким-то образом он все еще выглядел

опрятно; грязный и помятый, но опрятный.

"Подожди минутку", - сказал Пан. "Я кое-что нашел".

Это что-то было длинной, тонкой цепочкой, разорванной

что-то ржавое и грязное.

Пан отогнул звено своими сильными пальцами, обернул

цепь вокруг талии и снова защелкнул ее.

"Теперь я дрессированная обезьяна", - сказал он. "А ты не можешь повести меня в

бар и заработать на мне немного денег?"

Хэппи заглянул вниз, в канаву.

Дневного света оставалось немного, но фары машин время от времени освещали его

. Он начал смеяться. "Чувак", - сказал он. Он

остановился и поправил себя. "Пан. Послушай. Для нас объявлена

тревога. Вождь, радист и шимпанзе.

Может быть, я мог бы оторвать одну нашивку и выглядеть как радист

во вторую, но кроме этого, как мы собираемся замаскироваться

?"

"Ты ошибаешься, Хэппи", - сказал Эйп. "Пэн прав. Кто

будет искать нас, устраивающих шоу в салуне? Пан,

если кто-нибудь спросит меня, ты одна из этих вот макак-резусов

."

"Они у тебя в мозгу, Обезьяна", - сказал Хэппи.

Обезьяна сказал: "За тридцать пять лет службы на флоте я сделал все

порт, набитый всевозможными ребятами, бороздил все воды.

А потом, в моем возрасте, я слышу, что есть что-то, чего я еще не

видел. Ты думаешь, это не было бы у меня на уме?"

"Вы сумасшедшие, вы оба", - сказал Хэппи. "Но давайте начнем, -

сказал Пан, " С большой лжи. Я читал о большой лжи. Мы

сейчас мы собираемся совершить одно из них".

"Плечи, на которые ты, должно быть, смотрел", - сказал Обезьяна.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Коммуникация, n. Акт передачи (особенно новостей.);

половое сношение.

Краткий Оксфордский словарь, 1918

*

Телефон был выкрашен в ярко-алый цвет. В наши дни

продуманные телефонные компании предоставляют - за дополнительную плату -

инструменты, которые гармонируют с любым настроением, декором или костюмом, но

этот механизм общения не был похож на

творение телефонной компании.

Во-первых, алый цвет был намазан кисточкой, а не запечен

внутри. Во-вторых, висячий замок закрывал циферблат для всех, кроме

инициированных. Во-вторых, вооруженный охранник стоял над ним днем

и ночью, наблюдая через звуконепроницаемую стеклянную будку.

Мужчина в тропическом шерстяном костюме вошел в будку,

вынул из кармана ключ и снял

трубку. Он набрал один-единственный номер и стал ждать, немного потея

. Снаружи вооруженные охранники стояли по стойке смирно, их

суровые глаза смотрели на него без всякого выражения.

Он сказал: "Докладываю, сэр".

Затем он выслушал и сказал: "Мы не знаем, сэр.

Абсолютно никаких следов... Да, вертолеты и полк

морской пехоты. Я думал попробовать себя в бойскаутах... Нет? Что ж, все

в порядке... Да, с ним два матроса. У меня есть наши файлы в

Вашингтоне, где я просматриваю их записи. Вполне возможно, что они

похитили его. Или что агенты убили моряков и

похитили его одного".

Затем он послушал еще немного. В застекленной

кабинке было жарко, и, возможно, именно поэтому его лицо начало приобретать

оттенок телефонного аппарата. Или, возможно,

именно поэтому телефон в первую

очередь был покрыт алой эмалью - в тон.

Наконец, он заговорил снова. "Да, сэр. Теперь, одна вещь должна

быть решена на вашем уровне, сэр. Я не могу взять на себя ответственность.

Можем ли мы стрелять сразу же, как только увидим?"

И снова он прислушался, на этот раз прислонившись к

стеклянной стене. "Да, сэр", - сказал он, когда у него появилась возможность. "Но я

допросил его, как и мои лучшие люди, и он не

собирается раскрывать нам секрет сверхсветового полета. Он

не собирается нам ничего рассказывать, не потому, что мы - это мы, а

потому, что мы

МУЖ

. Но если он достанется другой стороне, они

могут вытянуть это из него пытками или сыворотками правды, или ...

Да, сэр."

В третий раз он прислушался, и прислушался внимательно. А

затем он произнес последнее "Да, сэр" и повесил трубку. Он

щелкнул висячим замком и проверил его. Он открыл дверцу

стеклянной клетки.

Охранники не привлекли внимания, потому что они были

уже по стойке смирно.

Он вышел из будки и посмотрел на ближайшего

охранника, стоявшего так неподвижно со своей винтовкой, пистолетом на поясе и

штыком. "Он стал большим национальным достоянием", - сказал этот человек

. "Его будут показывать по телевидению за десять тысяч долларов в

неделю. Матери Америки, похоже, требуют, чтобы их

дети видели его каждые семь дней".

Охранник не ответил ему, потому что охранник был на

внимание.

Мужчина сказал: "Но ты знаешь, кто он для меня? Для меня

он чертова обезьяна-беглец."

Охранники оставались неподвижными.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Их отличия от человека в значительной степени взаимосвязаны

с привычкой.

Британская энциклопедия

, 1946

*

Как это часто бывает, последний бар на окраине города

был не самым приятным баром, но время - и ФБР - поджимало.

Хэппи зашел первым, проверил заведение, вышел и

сообщил, что там никто не похож на сотрудника службы безопасности.

"Никто из них не выглядит так, будто они вообще могли бы получить какую-либо работу

".

"У них есть деньги, чтобы купить выпивку", - сказал Обезьяна.

"Знаешь, это было довольно весело, та вечеринка с

девочки, " сказал Пан. "Как ты думаешь, когда мы перестанем быть

без гроша в кармане-?"

"Ты настраиваешь против нас дипсо, Пан", - сказал Хэппи. "Давай

пойдем". Пан протянул ему смехотворно тонкую цепочку. "Я твой

тренер, верно? Обезьяна, может, тебе стоит остаться снаружи, вождь,

может, это выглядит не очень хорошо, что ты вмешиваешься в это ".

"Мы вместе сбежали с того брига, мы держимся вместе",

- Сказал шеф Бейтс.

Итак, они вошли внутрь. Это действительно было погружение и косяк.

Поколения неосторожных людей проливали пиво на

некрашеный пол; десятилетия нервных людей пускали дым

сигарет, трубок и сигар на гладкие

стены; а в подсобных помещениях вереница посетителей

небрежно относилась к водопроводу.

Пан Сатирус, всю жизнь отличавшийся заботой и

чистоплотностью, начал кашлять. Обезьяна Бейтс выглядел огорченным.

Довольный Бронштейн, не так давно вставший с койки, загремел

цепью и промаршировал к стойке.

Бармен посмотрел на Хэппи, затем перевел взгляд на

цепочку, затем перевел взгляд вниз вдоль цепочки на Пана. "Эй,"

сказал он, "что у тебя там?"

"Обезьяна", - сказал Хэппи. "Обезьяна-резус. Выбрал его

наверху, на Гибралтарской скале. Он липкая обезьянка."

Пан Сатирус кашлянул.

Обезьяна ушла и села за столик.

Бармен спросил: "Он на мели?"

Обезьяна сымпровизировала. "Он танцует, ходит на руках и-

и делает имитации. И конечно, у него проблемы с домом. Он часть

военно-морского флота США, не так ли?"

"Я не знаю", - сказал бармен. Судя по его лицу , это был

замечание, которое он мог бы сделать по любому поводу.

Покупательница тяжело поднялась со стула и

добралась до бара на шикарно высоких каблуках. Она была одета

в короткие шорты оранжевого цвета и топ на бретельках фиолетового цвета, а также

на ней было много кожи, на полпути между двумя другими цветами.

"Он кусается?" - спросил я.

"Неа", - сказал Хэппи. "Ему нравятся дамы".

Пан Сатирус поднял две свои чудовищные руки в

жест капуцина, выпрашивающего арахис, и поймал руку

покупательницы своими. Очень нежно он поцеловал

костяшки ее пальцев.

"Привет", - сказала покупательница. "Он симпатичный"

"Дай ему доллар за музыкальный автомат, и он будет танцевать под

ты, " сказал Хэппи. Он оглядел посетительницу более

внимательно и сказал: "Потанцую с тобой. Поправка."

"Доллар? Джук стоит десять центов".

"Обезьяны должны жить", - сказал Хэппи.

Покупательница, пошатываясь, вернулась к своему столику и получила

ее сумочка. Она выпивала с маленьким,

пузатым мужчиной с загорелым носом; он наблюдал за ней

слезящимися голубыми глазами.

Бармен сказал: "Твоя обезьяна - самый красивый парень

который сбил ее с толку за тридцать лет."

Дама дала Пану доллар. Он отдал его

бармену и собирался что-то сказать, когда Хэппи вмешался

. "Два пива для меня и резуса, и дай ему

сдачу за музыкальный автомат".

"Двадцать лет я владею этим заведением, и наконец она берет трубку",

сказал бармен. "Может быть, я все-таки не позволю финансовой компании

забрать ее". Он дал пану Сатирусу три десятицентовика.

Пэн осушил пиво одним ободряющим глотком и

прошаркал к музыкальному автомату. Он выбрал номер и скормил

автомату десятицентовик. Прозвучал номер под названием "Об этом говорит

школа".

Пан Сатирус поклонился покупательнице и протянул

его рука. Она шагнула в его объятия.

Это был не очень похожий танец; у пана Сатируса, возможно,

никогда не было вратаря, который смотрел шоу Артура Мюррея.

Но, учитывая, что дама, вероятно, никогда раньше не танцевала

с обезьяной, это, казалось, придавало ей

ценности ее деньгам, особенно когда пан Сатирус делал свое фирменное блюдо,

ходя на руках, в то время как она сидела у него на ногах.

Она скормила ему еще один доллар, а затем еще двум леди

клиенты, ни один из которых не был более желанным, выстроились в очередь.

Позвякивая пригоршней мелочи, Хэппи принес два пива

перейдем к Обезьяне. "Лучше, чем зарабатывать на жизнь".

"Я не знаю", - сказал Обезьяна. "Предположим, Пан должен получить иену за

одна из этих свиней? Для обезьяны они могли бы выглядеть не так уж плохо."

"Да, я полагаю", - сказал Хэппи. "Я мирился и с худшим

после долгого пребывания в море."

"Поездка недостаточно долгая, чтобы они хорошо выглядели".

- Сказал Обезьяна.

"Ты старый", - сказал ему Хэппи. "Ты стареешь, шеф".

"Это приятно". Обезьяна поднял глаза. "Да, мистер?"

Маленький, пузатый человечек последовал за своим загорелым

носом к их столу. Он воинственно смотрел на них сверху вниз,

но, возможно, именно так он смотрел на всех в

мире, который не дал ему ничего, кроме обожженного солнцем носа. "Я

видел вас, ребята, раньше".

"Да?" Обезьяна отклонил запрос.

"По телевизору", - настаивал маленький человечек. "Это та самая обезьяна

это облетело весь мир сегодня утром".

"Не-а", - сказал Эйп. "Это был шимпанзе. Это

обезьяна-резус. Просто наш маленький талисман."

"По-моему, он выглядит довольно большим", - сказал маленький человечек. "Он

выглядит точь-в-точь как тот, что показывают по телевизору."

"Телевидение заставляет вещи выглядеть больше или меньше", - сказал ему Хэппи

. "В зависимости от полярности. Отрицательный, положительный, вы

подаете это так, как вы хотите, чтобы это выглядело ".

Обезьяна протянул руку и похлопал по эмблеме на

руке Хэппи. "Знает, о чем говорит", - сказал он. "Радист,

Первый

Класс".

Маленький человечек почесал свои жидкие волосы. "Я думаю, он выглядит

совсем как тот, что показывали по телевизору."

"Ты не можешь выиграть их все", - сказал Хэппи.

Обезьяна сказал: "Твоя дама дерется с той другой дамой".

Они все посмотрели на нее. Супруга пузатика и

облупившийся нос был выровнен и доставал до плеч

искусственно рыжеволосой девушки в недоуздке и дирндле. "Ты

вонючая двуличная шлюха", - сказала она.

Ее неустрашимый оппонент возразил: "Ты

вшивая гнилая сука."

Пан Сатирус прошаркал к столу своих друзей и положил

два доллара перед Хэппи. "Они дерутся за то, чья

очередь танцевать со мной", - сказал он и снова стал

заинтересованным зрителем.

"Эй, он заговорил", - сказал пузатый.

"Это просто полярность", - заверил его Хэппи. "Это очень

плохой вечер. Вероятно, у нас будет гроза."

"Тебе лучше пойти помочь своей даме", - сказал Обезьяна.

"Она может сама о себе позаботиться", - сказал маленький человечек. "Могу ли я

угостить вас, мальчики, пивом?"

"Конечно", - сказал Хэппи.

Маленький человечек прошел в конец стойки, ему ничего не угрожало

своим боевым товарищем.

"От тебя воняет, как из старой помойки", - сказала одна дама.

"Твоя мать укладывает мусор", - другой

сообщили. Они дергали друг друга за волосы.

Пан Сатирус сидел на барном стуле, обхватив руками колени и

наслаждается собой.

Маленький человечек купил и заплатил за три кружки пива.

"Этот маленький придурок может доставить нам неприятности", - предположил Эйп.

"Беда - это то, для чего человек был рожден", - сказал Хэппи, у которого было

выпил несколько кружек пива после тяжелого дня за городом.

Блондинка ухватилась за бретельку недоуздка рыжей и

начала дергать. Чтобы облегчить процесс, она подняла одну ногу

вверх и уперлась ею в живот другой леди. "Я раздену тебя

догола-неккид", - завизжала она.

Бармен перемахнул через стойку и оттолкнул их в сторону.

"А теперь прекрати этот разговор", - сказал он. "Это семейное

заведение".

Глаза пана Сатируса светились счастьем.

"Посмотри на обезьяну", - сказал бармен. "Он джентльмен.

Ты думаешь, что такая милая, хорошо воспитанная обезьянка, как эта, захочет

танцевать с парой таких хулиганистых шлюх, как ты, - со всеми?"

"Мы на Юге", - сказал Обезьяна.

"Ура Дикси", - сказал Хэппи.

"А теперь по очереди танцуйте, как леди", - сказал

- сказал бармен. Он толкнул рыжую на барный стул.

"Ты сажаешь свою задницу прямо здесь, даешь монаху

доллар и мило с ним танцуешь", - сказал бармен. "И никаких

больше грязных разговоров. Это семейное заведение".

Блондинка дала Пану доллар, который он перетасовал

, чтобы передать Хэппи, который пил пиво "Пузатый". Затем

он поплелся назад, поднял блондинку и усадил ее на

бицепс своей левой руки. Уперев левую руку в бедро, он

кружил по комнате под музыку музыкального автомата, которую

бармен подпитывал из своих собственных десятицентовиков.

Обезьяна мрачно наблюдал за ним. "Программы этих хранителей

должно быть, посмотрела на."

Пузатый сказал: "Это не обычная обезьяна".

"Дрессированная", - сказал Хэппи. "Мы вложили много сил в

он, долгие дни в море, ты знаешь. Мы были в ледокольном

патрулировании на Северном полюсе."

Пузатый подергал своим шелушащимся носом. "Теперь я знаю, что вы

, ребята, разыгрываете меня. Это береговая охрана, а вы, ребята, -

военно-морской флот".

"Беда этой страны в том, что слишком много назидательности", - говорит он.

- Сказал Обезьяна.

"Я знал, что это тот самый монах, который объехал весь мир", - сказал

сказал маленький рот под красным носом.

"Так что ладно". Хэппи постарался, чтобы его голос звучал как можно жестче.

"Так что ты собираешься с этим делать?"

"Успокойся", - сказал Обезьяна.

"Я никогда раньше не встречал настоящих знаменитостей", - сказал маленький человечек.

сказал. "Ты думаешь, он дал бы мне свой автограф?"

"Обезьяны не умеют писать", - сказал Хэппи.

"Да, это верно".

"Скажи мне, что ты делаешь", - сказал Обезьяна. "Возьми коробку и немного

Портландцемент, и мы заставим его приложить к этому руку ради

тебя. Как тот тейтер в Голливуде".

"Эй, это отличная идея".

Как только маленький человечек вышел за дверь, двое

матросы встали. "Это был хороший шум, пока он продолжался", - сказал

Хэппи. Пан направлялся к ним с еще одним

долларом.

Звезды были скрыты туманом, который налетел с

востока. Они пошли вверх по дороге, кожаные подошвы

моряков стучали по шоссе. Пан придерживался более мягкого

грунта канавы, немного жалуясь, когда он допустил

ошибку и позволил своей ноге соскользнуть в струйку, которая бежала по

дну.

Затем, внезапно, ночь исчезла, и стало ослепительно

светло. Отовсюду вокруг них вспыхивали прожекторы. Пан Сатирус

сел в канаве и закрыл глаза руками;

но вода заставила его снова подпрыгнуть.

Через громкоговоритель раздался голос: "Вы окружены,

Мальчики. Не делай никаких глупостей".

Обезьяна и Хэппи медленно подняли руки. Между

их, Пан снова прикрыл глаза.

Голос без усиления сказал: "Убери пистолет, ты, обезьяна",

и голос с южным акцентом крикнул в ответ: "Кого ты

называешь обезьяной, ты, обезьяна?"

Усилитель сказал: "Мы федеральные агенты. Никакого вреда не будет

прийти к тебе. Просто стой, где стоишь".

У них не было выбора. Пан слегка поскуливал от

боли, которую внезапный свет причинил его глазам. Хэппи

опустил руку на плечо шимпанзе. Затем он крикнул:

"Убери эти огни из наших глаз, ладно?"

"Закройте ставни, ребята", - крикнул мужчина, и яркий свет

превратился в более мягкое свечение.

"Помни, я заставил тебя", - сказал Пан. "Я не хочу этого

ставьте под угрозу свою карьеру".

Хэппи сказал: "Какие длинные слова знает наш талисман".

"Ты помнишь Джимми Дюранте по радио?" Спросил Обезьяна

внезапно. "Я справлюсь без военно-морского флота, но военно-морской

род без меня?"

"Ты с каждой минутой становишься все больше похож на Пэна", - Хэппи

сказал.

"Больше похож на обезьяну", - сказал Пан.

Итак , они все смеялись , когда мистер Макмахон вышел

из ночи к ним, внезапно появившись из-за

огней, вырисовывалась фигура, которая уменьшилась до нормальных размеров, когда

он направился к ним. "Добрый вечер, джентльмены", -

сказал он.

Обезьяна зарычал: "На случай, если ты беспокоишься, фазз, у нас есть Пан

что-нибудь поесть."

"Как это?" - спросил мистер Макмахон.

Хэппи сказал: "Вы, крысы, заперли его в камере и морили голодом.

Так вот почему он сбежал ".

"Я не припоминаю ничего подобного", - сказал мистер

- Сказал Макмахон.

"На этой фальшивой нефтебазе, которой ты управляешь".

"Не будь смешным. Я федеральный специальный агент. Почему

должен ли я управлять нефтебазой? Мистер Сатирус, у нас здесь есть

удобная машина для вас и ваших помощников. И, судя по

кстати, шеф Бейтс и мистер Бронштейн, мы доставили сюда все ваше

личное снаряжение с вашего корабля. Ваши нападающие упаковали его,

я уверен, что все будет в порядке. Итак, вот расписание. Вы

едете отсюда в аэропорт Майами на машине. Там вас

ждет реактивный самолет; доктор Бедоян делает все

для вашего комфорта в полете. Но, учитывая

поздний час, вы могли бы предпочесть отложить свой вылет до

завтрашнего утра; так будет гораздо больше

приема, и хотя я знаю, что вас, вероятно, не волнуют

такого рода вещи, Нью-Йорк, в конце концов, ваш родной город

и ...

Под холодным взглядом обезьяньих глаз он порезался

отделывается низким бормотанием.

"Вы что, лишились рассудка, мистер Макмахон?"

- Спросил пан Сатирус.

Там стоял человек из Федералов. Он сглотнул. Даже при

выключенном свете прожектора было очень ярко. Затем мистер

Макмахон пожал плечами и достал из

кармана записную книжку. Он открыл его и посмотрел на него. Он перевел взгляд с Обезьяны

на Хэппи и обратно, но в глазах

моряков не было жалости. Безжизненным тоном он начал декламировать. "

Комиссар полиции Нью- Йорка встретит ваш самолет на аэродроме Ла

Гуардиа... Это большой аэропорт в Нью-Йорке, сэр... Он

сопроводит вас в мэрию, где вас встретит мэр.

После недолгих судебных разбирательств вас отвезут во

главе кортежа по Бродвею на парад с бегущей лентой

- именно так обращаются с почетными гостями в Нью-

Йорке - в Радио Сити для подписания, а затем в Бронкс,

где президент Зоологического общества откроет

бронзовую табличку в память о вашем рождении ".

"В Доме Примаса", - сказал пан Сатирус.

"Вечером состоится ужин, разработанный

диетолог из зоопарка Центрального парка для тебя и...

Пан Сатирус протянул свою длинную руку. Блокнот легко

отделился в его сильных пальцах; они повернули его, и

вырванные листы затрепетали на ночном ветерке. "Законный

разбирательство? Подписывать? Вы плохой актер, мистер Макмахон.

Вам лучше придерживаться третьей степени."

"Я надеялся, что вы забудете об этом, сэр", - сказал мистер Макмахон.

"И мы не причинили тебе вреда".

"Вы заперли меня в камере, вы угрожали уморить голодом".

"Я надеялся, что вы забудете об этом, сэр...Я действовал в соответствии

приказы."

Длинные губы пана Сатируса двигались взад и вперед по

его тревожные зубы. "Судебное разбирательство? Подписывать?"

"Нью - йоркский суд собирается сделать тебя законным человеком

бытие", - сказал мистер Макмахон.

"Этот парень получил свои шишки", - сказал Эйп, глядя на мистера

Макмахон.

"Действительно, шеф, " ответил Макмахон.

Пан Сатирус уперся костяшками пальцев в дорогу и взмахнул

короткое, мощное тело ходит взад-вперед, очевидно, размышляя.

"Законный человек", - сказал он. "Как мило".

"Да, сэр".

"И сколько лет будет этому законному человеческому существу?"

мистер Макмахон попятился. Но он не мог идти очень

далеко; они были окружены прожекторами,

людьми из службы безопасности и техниками, которые управляли освещением. "Все это не

моя идея", - сказал он. "Я никогда не занимался юридической практикой, но я не вижу

, как какой-либо судья может изменить ваш возраст, мистер Сатирус".

"Значит, законному человеческому существу семь с половиной лет от роду?

Младенец? Хэппи, разве в Нью

-Йорке нет обязательного образования?"

"Есть в Бруклине, Пан. Вот как я добрался до чтения и

пиши".

"Значит, я должна сидеть в классе с маленькими сорванцами и слушать

, как какая-то женщина рассказывает, как делать бумажных кукол? Я видел

школу Динь-Дон по телевизору, мистер Макмахон."

Возможно, федерал тоже; во всяком случае, что-то

заставило его голос дрогнуть, как у подростка. "Может быть, они

дадут вам экзамен и аттестат о среднем образовании, сэр...Я

действительно не знаю."

Пан Сатирус присел на корточки и медленно поскреб ногтями свою

грудь. Он повернулся к своим друзьям. "Эта

рыжая пользовалась самыми ужасными духами. Я не думаю, что когда-нибудь

избавлюсь от этого ..." Он повернулся обратно. "Мистер Макмахон, было

что-то, что я собирался подписать?"

Покраснев, мистер Макмахон опустил голову и

посмотрел на проезжую часть. "Контракт с телерадиовещательной

компанией, сэр. Телевидение".

Пан Сатирус энергично почесал в затылке. "Как ты,

Мистер Макмахон, я никогда не занимался юридической практикой."

"Я изучал это".

"Ах, так. Тогда, пожалуйста, скажите мне - как может семерка

и полуторагодовалый законный человек подписывает действительный

контракт?"

"Это он узнал не по телевизору", - сказал Хэппи.

Через плечо Пан сказал: "Студент юридического факультета из

Фордхэм. Некоторое время он был ночным дежурным моей матери.

На самом деле он скорее сторож, чем хранитель, он просто сидел

перед клеткой и учился всю ночь".

Мистер Макмахон сказал: "Ну, твой опекун..."

"Продолжай".

"Твой друг. Билл Данэм". Эти слова прозвучали в

порыв.

Пан Сатирус повернулся спиной к мистеру Макмахону и

столкнулся с Хэппи и Обезьяной. "Есть ли у меня друг по имени Билл

Данэм?"

"Я знаю это имя", - сказал Хэппи. "Подожди минутку... Это

был монах - извините, парень, - который брал у вас интервью на

пирсе этим утром."

"Нет друга", - сказал Пан.

"Оу. Понятно, " сказал Макмахон. И вдруг его лицо

расслабленный, он на мгновение выглядел почти мягким. "Послушай,

я парень, которому приказывают. Привезите пана Сатируса в Нью-Йорк - или

еще куда-нибудь."

"Или же ты перестанешь есть?" - Спросил Пан.

Мистер Макмахон ничего не сказал.

"Становится прохладно", - продолжал Пан. "Шимпанзе очень легко простужаются

, хотя и не так легко, как другие приматы...

Когда ты пытался уморить меня голодом, это было для того, чтобы узнать, как управлять

космическим кораблем на сверхсветовых скоростях.

Правительство больше не заботится об этом?"

Мистер Макмахон ничего не сказал.

Удивительно, но именно Ape придумал правильный

отвечай. "Сколько эта телевизионная компания собирается заплатить пану?"

"Десять тысяч в неделю".

Обезьяна натянул фуражку своего шефа прямо на голову. "Это

фигляры. Никто ничего не может сделать парню, который зарабатывает десять тысяч в

неделю".

"И что я должен для этого сделать?" - Внезапно прогремел Пан.

- Лови орешки, брошенные маленькой блондинкой, дорогая? Притворяться,

что влюбился в актрису с раздутой молочной

системой? Или быть милым отцом семейства маленьких шимпанзе,

которого играют короткохвостые макаки?"

"Я вижу, вы смотрели телевизор", - сказал мистер Макмахон.

сказал.

"Если они дадут тебе что-нибудь сделать, - сказал Хэппи, - ты этого не сделаешь

хочешь делать, веди себя глупо".

Уперев кулак в дорогу, Пэн развернулся к нему лицом.

"Ты хочешь, чтобы я сделал это, Хэппи? Ты?"

"Шимпанзе, я хотел бы однажды иметь возможность сказать, что у меня был друг, который

зарабатывал десять тысяч в неделю... Только, я думаю, то, что у меня

был тот, кто отказывался от десяти тысяч в неделю, тоже нормально

. Дело в том, Пан, что еще? Мы на этой дороге, и нет

места, куда можно пойти, нет способа выбраться. И они собираются установить

бронзовую табличку в Доме Приматов, где ты и эти

резусы были детьми вместе ".

Обезьяна сказала: "Моя старая мать - она говорила, что она моя тетя,

потому что она никогда не была замужем, но я знаю лучше - она

часто рассказывала мне, что любопытство сделало с кошкой Хэппи".

Пан сказал: "Небольшая минута молчания у клетки, где я

родился - один, если не считать двух моих друзей - пауза, чтобы

вспомнить счастливые детские воспоминания - ах, да".

"У вас голос, подходящий для телевидения", - сказал мистер Макмахон.

сказал оживленно. "Поехали".

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Они производят много шума... Особенно когда

спровоцированный другими обезьянами.

Нельсона

Энциклопедия

, 1943

*

"Это Билл Данэм, друзья мои, и через минуту я

собираюсь передать микрофон моему другу и

коллеге Игги Наполи - ты там, Игги? - и стать

участником этих замечательных волнующих событий.

Мне жаль, что мы не смогли лучше запечатлеть парад

от мэрии до Здания Суда, но я никогда

в жизни не видел столько липкой ленты и макулатуры. Вы

знаете, это факт, они называют это парадом бегущей ленты, но

люди в офисах здесь, в центре Манхэттена, не

просто выбрасывают бегущую ленту - они опустошают свои корзины для мусора, и

пока вы не попали под старую ленту от пишущей машинки,

выпавшую с тридцатого этажа, вы не знаете, что такое телевизионное

освещение, друзья.

По крайней мере, с тех пор, как появилась шариковая ручка, нас не обстреливают

с почти таким же количеством пустых бутылочек из-под чернил, как и раньше.

Теперь мы приближаемся к зданию суда, и я вижу, как судья

Мэнтон выходит на белые мраморные ступени, чтобы поприветствовать нас. Наша

другая камера покажет вам это, вот оно, а теперь вернемся

к нам и пану Сатирусу здесь, на сиденье рядом со мной. Как

вы себя чувствуете, когда вот-вот станете законным человеком?

Ну, если тебе не хочется говорить, Пан, как насчет

улыбки в камеру? Нет. Я думаю, это довольно торжественный

момент для старины Пэна. Это его имя, вы знаете, он

не любит, когда его называют Мем, шкипер "Мем-сахиб"...

"Это Игги Наполи, добрые люди, на ступеньках

Здания суда, а человек, которого вы видите между нами и

приближающимся кортежем, - судья Пол Мэнтон, который собирается

предоставить пану Сатирусу его законные права человека.

Мы были отрезаны изнутри лимузина, но это было

как и следовало ожидать, инженеры говорят мне, что, работая в

эти искусственные каньоны из стали и

бетона - как говорят в Англии, железобетонные - пропускают видеоволны очень

коварно. Звук, я думаю, тоже, потому что он звучал так, как будто голос

Билла Данхэма, моего старого друга и коллеги, затих для

нас. И это голос, который мы все узнали и полюбили за

те многие-многие годы, что Билл Данэм приходил к нам

по эфирным волнам. Я не знаю, как долго Билл

разговаривал с американским народом, но я бы не удивился,

если бы он понес свой микрофон Гранту в Ричмонд.

Передо мной стоит судья Пол Мэнтон из

суверенного штата Нью-Йорк, человек, который собирается предоставить

старому Мему его юридическую человечность. Это верно, судья? У меня там

правильный язык?"

"Я думаю, что простое гражданство покроет это, мистер Наполи.

Мэр уже сделал Мема почетным гражданином

Нью-Йорка, но это юридический процесс, который подтверждает это.

Конечно, вы понимаете, что его возраст делает целесообразным, чтобы...

"Извините меня, судья. Лимузин уже здесь, и

патрульный Хью Каллахан, старейший действующий патрульный в

полиции Нью-Йорка, лучший в Нью-Йорке, собирается открыть

дверь.

Это мастер-шеф ВМС США Бейтс выходит

и улыбается - и смотрит в нашу камеру. А это

радист первого класса Майкл Бронштейн, прямо за ним.

Теперь идет старый Мем, пилот "Мем-сахиба"...

"Радиоуправление здесь, в Сетевом городе. Наш пульт в

Здании Суда, похоже, отключен, и пока они

возвращаются в эфир, позвольте мне немного рассказать вам о

прошлом этой человекообразной обезьяны, которая вот-вот станет

великим американцем. Человекообразная обезьяна права, потому что Мем - это

шимпанзе, который ..."

OceanofPDF.com

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Даже самый тупой шимпанзе мог отличить

"настоящие деньги" от фальшивых

монет.

Иллюстрированная библиотека естественных наук

,

Американский музей естественной истории, 1958

*

"Тебе не следовало этого делать, Пан", - сказал Обезьяна. "Эта Сетевая

Компания тебя не полюбит. Сначала ты выбиваешь у них верхний

выступающий, а затем срываешь крышку с их камеры. Это

некрасиво".

"Мне не нравится, когда меня называют Мем", - просто сказал Пан. Он поставил

на землю судью, которого нес, и спросил: "Теперь вы можете идти

, мистер Джастис?"

"Да. Я так думаю. Я... это неуважение к суду, сэр.

"Зовите меня просто пан. О, доктор Бедоян."

Доктор поспешил вперед. "Да, пан?"

"Посмотри, не нужны ли судье твои услуги".

"Нет, нет, со мной все в порядке", - сказал судья. "Это

мои покои здесь. Сама церемония, конечно, состоится

в зале суда, но я подумал, что мы могли бы

покончить с предварительными церемониями. Если вы только присядете,

мистер Пэн."

"Это мистер Сатирус. Но просто зови меня Пэном, и я соглашусь на это

подаю дело сюда."

Судья бочком опустился в свое просторное вращающееся

кресло с высокой спинкой, точную копию того, что стоял на его скамье подсудимых. "Возраст, семь с

половиной; это и есть ваша дата рождения, да... Имена родителей?"

"Моя мать была Запертым в клетке паном Сатирусом, мой отец был Диким

Пан Сатирус."

Судья посмотрел на него. "Теперь, действительно."

пан Сатирус наклонился и сорвал один из медных

достает картотеку и швыряет ее в угол.

"Я едва узнал бы тебя, Пан", - сказал доктор Бедоян. "Ты использовал

быть таким нежным."

"У меня ... в чем дело, Хэппи?"

сказал Хэппи. "Его слишком долго пинали и слишком

жесткий. Я имею в виду ... раньше у него было своего рода низкое мнение о

людях ...

"Презрение", - сказал Пан. "Раньше я испытывал презрение к

людям. Не для вас троих, и не для нескольких хранителей и

сопровождающих, которые у меня были. Но я обнаружил, что у меня развивается настоящая ненависть ...

"Джентльмены, пожалуйста", - сказал судья Мэнтон.

"Не называй меня джентльменом! Я шимпанзе".

"Шимпанзе и джентльмены, здесь большая толпа

жду в своем зале суда. Большая и знатная толпа.

Итак, мистер Сатирус, цель этого разбирательства - сделать

вас законным человеческим существом. Из-за вашего нежного возраста мистер

Уильям Данэм является вашим опекуном. И где он,

кстати?"

"Мы оставили его в лимузине", - сказал пан Сатирус. "Он

нес много чепухи обо мне, а потом это

перешло в покровительственную чепуху, и я надавил пальцами

на его солнечное сплетение, и он заснул. Верно, доктор?"

"Он не серьезно ранен, судья", - сказал доктор Бедоян.

"Но он должен быть здесь", - сказал судья. "Он должен подписать

документы, делающие его твоим опекуном.

"Мне не нужен опекун", - сказал Пан.

"Но тебе всего семь с половиной".

"Сделай так, чтобы мне был двадцать один", - сказал Пан. "Вы судья; если вы

может сделать меня законным человеческим существом,

также сделать меня юридически совершеннолетним".

"Я вижу, вы никогда не изучали юриспруденцию. Есть

абсолютно никаких прецедентов для этого!"

"И есть для того, чтобы превратить шимпанзе в законного

человек?"

"Если бы я под давлением объявил вас двадцатиоднолетним -

пожалуйста, отложите это дело - апелляционный суд

немедленно отменил бы мое решение".

"В то же время, я бы получал десять тысяч в

неделя, " сказал Пан. "И потом, если решение пошло не в мою пользу,

они не могли подать в суд, чтобы вернуть его, потому что семилетний

человек не несет ответственности ".

"Вы изучали юриспруденцию", - сказал судья Мэнтон.

"Позвольте мне изложить это более кратко, чем это сделал бы юрист: сделать

раздайте нужные бумаги, подпишите и запечатайте их, и вы сможете

выйти в своей мантии и позировать перед телевизионными камерами.

Со мной и с очень симпатичной -я полагаю - актрисой. Не делай

того, что я тебе говорю, и тебя задушит и, возможно, убьет

безответственный шимпанзе, которому еще не исполнилось

восьми лет. Простой?"

"Это хуже, чем то, что Ла Гуардия сделала с Таммани",

сказал судья. Но он взял ручку и начал писать.

Время от времени он хмыкал. Когда он закончил, он

сказал: "Мой клерк должен поставить на них печать".

"Хорошо", - сказал Пан. "Позвони ему".

Судья нажал кнопку. Вошел клерк, среднего роста-

пожилой надзиратель, и снова вышел, и принес свою печать

, и зажал бумаги между листьями печати.

Доктор и Хэппи засвидетельствовали документы, и они были

переданы пану Сатирусу.

Прочитав их, он некоторое время перебирал их, но

на нем не было карманов. Он передал их Обезьяне, чтобы она сохранила

для него.

"Добро пожаловать в человеческую расу", - сказал Обезьяна.

Пан одарил его чем-то вроде улыбки. "Справедливый

достаточно, судья, " сказал он. "Выходите и садитесь на свою скамейку,

и я уверен, что ваш здешний клерк покажет нам, куда мы войдем".

Судья вышел. "Хочешь транквилизатор, Пан?" - спросил доктор.

- Спросил Бедоян.

"Ты очень заботливый, Арам", - сказал Пан. "Мы скучали по

тебе там, во Флориде. Позже я расскажу вам о своей карьере

жиголо. Я заработал больше десяти долларов."

"И теперь ты собираешься зарабатывать по десять тысяч каждый

неделя. Почему?"

Пан перевел светящийся глаз с Обезьяньего на Счастливый и

затем он подмигнул доктору Бедояну. "Я отступил назад", - сказал он.

сказал.

"Переданный по наследству.

Пан пожал плечами.

Служащий придержал для них дверь. Они ушли

пройдя через него, и оказались в зале суда, рядом со скамьей подсудимых.

До них донесся напряженный шепчущий голос: "Это Игги

Наполи, добрые люди, а на вашем экране великий

пан Сатирус, как он любит, чтобы его называли, собирается присоединиться к нам в

человеческой расе!" Великий момент для него, я не знаю, больше ли

это, чем когда он летал вокруг света, но, возможно,

у меня будет шанс спросить его.

"Двое морских пехотинцев позади него - его большие

друзья шеф Бейтс и радист Бронштейн, а

гражданский - его личный врач, доктор Арам Бедоян, и

смотрите, они выстраиваются в очередь перед судейской скамьей, и

судья - я позволю вам услышать его".

"Пан Сатирус, поднимите правую руку.

Клянетесь ли вы торжественно на верность Соединенным Штатам Америки? И ни в

какую другую страну?

Тогда я объявляю вас гражданином".

"Ну вот, ребята, все кончено, и судья покидает

скамья подсудимых, итак, суд закрыт, и есть Джейн Бет, которая

получила одобрение Телеканала этим утром на то, чтобы стать

ведущей леди в телешоу пана Сатируса, и она

представляет себя."

"Пэн, дорогой, я Джейн Бет".

"Я видела тебя по телевизору".

"О, ты дорогой, что так говоришь. Я собираюсь сыграть твою

владелец нового замечательного шоу, которое Канал

подготовил для нас, "Красавица и чудовище"."

"Это очень мило, мисс Бет, и могу я задать вам

вопрос?"

"Да, дорогая, все, что угодно".

"У женщин есть мех под платьями, или они все

голый, как их лица?"

"О- я-ну-"

"У них совсем нет волос на теле?"

"Это Игги Наполи, и я передаю тебя сейчас, чтобы

Билл Данэм, чье это шоу. Я просто вводил вас в курс дела.

Возьми это, Билл."

"Билл Данэм приближается к вам, друзья. Я введу вас в курс дела. Судья

Мэнтон возвращается в зал суда без своей мантии

и - "Кто-нибудь, остановите эту обезьяну, он стаскивает с меня платье!" -

друзья, небольшие помехи, мы должны ожидать их в

этих дистанционных трансляциях, но мы разберемся.

Судья, вы хотите подержать эту бумагу, чтобы вас сфотографировали крупным планом

и ...

OceanofPDF.com

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Шимпанзе...обладают гораздо большим мастерством манипулирования

чем собаки.

Поведение животных

Джон Пол Скотт, 1957

*

Дорожки в зоопарке Бронкса - Нью-Йоркском зоологическом

парке, если быть формальным, - достаточно широкие, чтобы проехать на машине или даже

грузовике. В обычные дни пикапы медленно проезжают среди

прогуливающихся посетителей, опустошая мусорные баки, разнося еду в

приюты для животных, выполняя мелкие ремонтные работы.

Но это был необычный день. Теперь к Дому Примаса катила процессия гражданских

лимузинов, на каждом

из которых на одном переднем крыле развевался крошечный американский флаг, а на другом - флаг

великого города Нью-Йорка.

Во второй машине, по бокам от Обезьяны и доктора Бедояна, ехал пан

Сатирус, угрюмо уставившись на затылок Хэппи

Бронштейна.

Когда они покидали корт, водитель держался

напряженно, его локти были расправлены. Даже мужчина мог прочесть

тревогу в его плечах; Пан чувствовал это по запаху его

пота.

Но пан Сатирус протянул руку вперед и с деликатной осторожностью похлопал

шофера по плечу. "Не

бойся", - сказал он. "Хэппи рядом с тобой, могу сказать тебе; я не

причиню тебе боль".

"Да, именно так".

"Да, сэр".

"Нет", - сказал Пан. "Ты имеешь в виду ту историю с возвращением девушки

вон та актриса? Она хотела покрасоваться. Она

выпендривалась. Она была так мила и покровительственна со мной

, что меня чуть не вырвало полупереваренными бананами ей в лицо. Поэтому я

помог ей. Теперь ей продемонстрировали все ее блестящие

мечты: первая актриса, появившаяся перед телевизором

камера в одних чулках. Это все, что было на ней

под платьем."

"Мне пришлось остаться в машине", - сказал водитель.

"Очень жаль, мой друг. Я не думаю, что они будут повторно-

запускаю этот кадр в Позднем Позднем шоу... Но не

бойся меня. Тебе никогда не хотелось сорвать с девушки платье

?"

"Конечно".

"То, что хотят делать мужчины, делают и шимпанзе".

Водитель расслабился, и они проделали оставшуюся часть

путешествуйте в тишине. Толпы людей выстроились вдоль улицы на всем пути; но

Пан довольствовался тем, что время от времени взмахивал своей

длинной рукой. Несколько женщин осыпали его поцелуями, и

одна из них проскользнула сквозь ряды охраняющих

полицейских и прильнула к открытому окну машины. Но копы

увезли ее с неповрежденным платьем.

Только когда они вошли в охраняемые коридоры

зоопарка, кто-то снова заговорил, и тогда это был доктор

Бедоян. "Ты изменился, Пан. Я не думаю, что известность

сделала это, но что-то сделало ".

"Ты заботился о великом множестве шимпанзе, Арам".

"Ты понравился мне больше, чем любой другой пациент, который у меня когда-либо был".

Начал пан Сатирус. "Это было немного больно", - сказал он, и

затем он опустил взгляд на свои руки, аккуратно сложенные между

ног, скрещенные по-портновски. Он выглянул в окно.

"Когда я был очень, очень маленьким, там был ветеринар, который

водил меня играть под этими деревьями", - сказал он. "Когда

парк был закрыт".

"Ты не собираешься отвечать на мой вопрос".

"Да. Да, Арам, это так. Но я не уверен. Я отступил назад,

переданный по наследству. Я не совсем шимпанзе. Но, может быть, мне следовало

мотаться по всему миру в течение полных двадцати четырех

часов. Тогда я был бы полностью мужчиной. Или в течение сорока восьми

часов был генералом или телевизионным актером. Я думаю, они могут быть

полностью довольны своим положением, независимо от того, значит оно

что-нибудь или нет ".

"Есть исключения", - сказал доктор Бедоян.

"Я действительно слишком много болтаю, не так ли? Сначала это было принуждение.

Но ты заметил, я за всю дорогу сюда не произнес ни слова?

Может быть, мое принуждение прошло. Может быть, я снова

стану таким понджидой." Эйп беспокойно заерзал на своем месте с

левой стороны лимузина. "Отстаньте, док. Ты делаешь

Пана несчастным."

"Я врач общей практики. Терапевт, я полагаю,

хотя в свое время я вправил несколько костей. Это работа для

психиатров, парней, которые зарабатывают себе на жизнь, заставляя

пациента делать работу за себя. Я думаю, что это трудный способ

зарабатывать на жизнь ".

"Прекрасно сказано, доктор", - сказал Пан.

"Даже я понял это, док", - поддержал его Эйп.

Водитель повернулся к Хэппи. "Я привел много парней в

эта куча, моряк, но никогда никто так не разговаривал

там, сзади."

"Оставайся здесь", - сказал Хэппи.

"Я должен. Для меня взлом проверен".

"Мне не хватает проницательности, доктор?" - Спросил Пан.

"Давайте сформулируем это так: быстро проверьте себя, или

очень вероятно, что кому-то придется вас пристрелить. Обезьяна или

законный человек".

"Это у меня есть", - сказал водитель.

"Хорошо", - сказал Пан. "Но предположим, что я ничего не могу сделать

насчет этого?"

Доктор Бедоян издал насмешливый звук. "Я полагаю, у вас был

дежурный или ночной сторож, который читал книги

по психопатологии? Вы психопатическая

личность? Не передавай мне это, Пан."

Пан Сатирус уставился в окно. "Львиный дом",

- сказал он. "Раньше я придумывал фантазии о них. Мы могли

слышать их по ночам и чувствовать их запах, и я говорил себе, что

убью тигра или льва, когда вырасту... К

тому времени, когда мне исполнилось восемнадцать месяцев, я знал лучше. Мы почти

добрались до Дома Примаса."

"Дом, милый дом", - сказал доктор Бедоян. "Ты этого не сделал

отвечай на мой вопрос."

"О нет, " сказал Пан, " я не сумасшедший. Но я

шимпанзе. А в моем возрасте мы становимся неуправляемыми.

Помнишь?"

Обезьяна Бейтс сказал: "О-" низким рычанием. Спина водителя

напряглась, и он прибавил скорость, пока не оказался прямо на

бампере головной машины.

Доктор Бедоян впервые повысил голос. "Ты такой

не шимпанзе!"

Пан Сатирус скривил свою длинную губу. Головная машина выехала

из строя и остановилась лицом к Дому Приматов. Их

водитель притормозил рядом. Перед домом ждала небольшая кучка мрачных

мужчин.

"Кто я такой?" - Спросил Пан. "Мужчина?"

Обезьяна и Хэппи вышли из машины, встали по стойке смирно, как

стал человеком войны.

Пан двинулся, чтобы выйти, но доктор Бедоян положил руку на

мощное предплечье Пана. "Ты мой друг", - сказал он. Его

голос был мягким, но убедительным.

Пан повернулся к нему. Его любопытные глаза - "белки"

темнее радужной оболочки - светились. Он сказал: "Спасибо, Арам. Попробуй

вытащить меня из этого. Но если ты не сможешь, и они застрелят меня -

не принимай это слишком близко к сердцу. Позволь мне самому страдать. Я

шимпанзе, пан Сатирус, и для нас невозможно

оставаться счастливыми в неволе, когда молодость прошла ".

Затем он выпрыгнул из машины, схватил Хэппи и

Обезьяну за руки и по-клоунски помчался вперед, чтобы встретиться с

директорами и сотрудниками Нью-Йоркского зоологического общества.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Обезьяна подражает, чтобы доставить себе удовольствие; насмешник

издевается, чтобы оскорбить других.

У Крэбба

Английские Синонимы

, 1917

*

Директор заговорил первым. "От имени Общества и

персонала Парка, - сказал он, - я хочу поприветствовать вас, пан

Сатирус, как наших самых выдающихся выпускников. Настоящим я предоставляю

вам Пожизненное членство в Нью-Йоркском зоологическом

обществе".

"Спасибо", - сказал Пан. Сидевший рядом с ним доктор Бедоян

негромко крякнул от удовольствия; его пациент решил вести себя

хорошо.

Директор отступил назад, и Куратор отдела приматов

выступил вперед. "Я хотел бы добавить к этому мое приветствие", -

сказал он. "Я хорошо помню тебя и твою мать, Мэзи. Я был

там, когда ты родился. У меня никогда не было двух более

умных животных".

"Но вы продали нас".

доктор Бедоян вздохнул.

Но это были не политики и не телеведущие

или генералы, или люди из ФБР. Это были сотрудники зоопарка.

Куратор сказал: "Вы были слишком умны, чтобы держать вас в клетке на

выставке, когда наша страна нуждалась в

разумных приматах".

"Ваша страна, доктор, не моя", - сказал Пан.

Куратор сказал: "У тебя нет другого, Пан. Или вы бы

лучше бы я называл вас мистер Сатирус? У тебя нет другой страны,

мой друг и бывший подопечный".

"Африка - естественная среда обитания пана Сатируса".

"Никто не вполне уверен в естественной среде обитания Homo

сапиенс, - сказал Куратор, - за исключением того, что я уверен, что нам всем было бы

очень неудобно, если бы нам пришлось вернуться и жить там.

"Браво!" - сказал доктор Бедоян.

Пан повернулся и ухмыльнулся ему. "Что мне сказать, туше?"

"Вы можете себе представить, - продолжил Куратор, - я - мы все

- очень взволнованы этим. Это первый раз, когда у нас

когда-либо была возможность поговорить с одним из наших подопечных. Вы можете

многое сделать, чтобы научить нас лучше заботиться о приматах".

"Отпусти их", - сказал Пан.

"Этого мы не собираемся делать, и ты это знаешь. И с тех пор , как

если бы не это, вы могли бы многое сделать для своего народа, проинструктировав

нас ".

"Не называй их людьми", - сказал Пан. "Мы обезьяны".

"Очень интересно", - сказал Куратор. "Я задавался вопросом

устранит ли изменение в вас изменения во всех

шимпанзе в вашем возрасте. Этого не произошло. Ты становишься

воинственным".

"Нетерпим к плену", - сказал Пан.

Куратор отдела приматов сказал: "Поступайте по-своему. Я

собирался предложить тебе работу. Как главный хранитель приматов."

"Почему не твоя работа?"

Куратор вздохнул. "У тебя нет ученой степени, мой

друг. Но это обсуждение затянулось слишком надолго; мы

заставляем многих людей ждать. Я хочу, чтобы вы встретились с

правлением Общества. Многих из персонала вы, возможно, помните."

"Сначала познакомься с моими друзьями, Эйпом Бейтсом и Хэппи

Бронштейн, " сказал Пан. "И доктор Бедоян".

Куратор пожал руки морякам,

обменялся ухмылкой и рукопожатием с доктором. "Наконец-то, Пан, - сказал он, - ты

проведешь эту конференцию с нами?"

"О, да. Если ты окажешь мне услугу. Я бы хотел побыть один в

в Доме Примата ненадолго. Думать о моей матери."

"Что вы задумали?" - спросил Куратор.

"Хэппи и Обезьяна могут остаться со мной", - сказал Пан. "И тот

обычные заключенные, конечно."

Куратор посмотрел на двух моряков, а затем на Пана.

"Прошу прощения за несколько вульгарное выражение, Пан,

это попахивает обезьяньим промыслом".

"Я собирался согласиться на эту работу с тобой", - сказал Пан. "Это

звучит лучше, чем быть телевизионным актером ".

"Если вы проходите через изменение зрелости большинства

шимпанзе - всех самцов шимпанзе, о которых я когда-либо слышал, - вакансия

больше не открыта. Но если твое желание исполнится, получим ли мы нашу

конференцию?"

"Я уважаю вашу искренность", - сказал Пан. "На самом деле,

ты всегда был подходящим парнем, для мужчины. Ты носил

яблоки и маленькие игрушки в кармане для меня, когда я был

молодой обезьяной. Надевайте свои набитые рубашки."

Куратор вздохнул и посмотрел на доктора Бедояна, который

пожал плечами.

Церемония продолжалась.

Когда все закончилось, они оставили Пэна, Хэппи и Обезьяну в

дом Примаса, и ушел. Куратор вышел последним,

и, закрывая дверь, он оглянулся на Пэна, и тот

не выглядел счастливым.

Пан подошел и встал перед клеткой, в которой он

родился, уставившись на новую бронзовую табличку: Место рождения

Пана Сатируса, первого шимпанзе, который, как известно, овладел

человеческой речью, и тринадцатого представителя своего вида, вышедшего в открытый

космос.

"Пан Сатирус", - сказал он. Он поднял глаза на верхнюю часть

клетка, на которой висела табличка с надписью "шимпанзе".

Пан сатирус

,

среда обитания Экваториальная Африка

. И затем, символ, обозначающий женщину.

Пан заглянул в клетку. Она была молода, лет четырех, и

брачный союз. И явно нетерпеливый.

"Ты был в море очень, очень долго, Пан", - тихо сказал Обезьяна.

Пан сказал: "О, боже мой". Он не ругался.

Шимпанзе в клетке чирикал, чирикал и дребезжал

ее костяшки пальцев упираются в пол клетки.

"Ты можешь разобрать, о чем она сигнализирует?" - Спросил Обезьяна.

"Тебе не нужно это интерпретировать", - сказал Пан.

"Не-а". Обезьяна усмехнулся. "Как на Сэнд-стрит, когда флот

в... Это тот город, где находится Сэнд-стрит, да?"

"Да", - сказал Хэппи. "Это Нью-Йорк, частью которого является Бруклин

. Я родился вон там. Только никакой медной таблички." Он

посмотрел на самку шимпанзе, а затем на своего друга Пэна. "Я

у меня под блузкой отвертка, " сказал он. "И нет

такого навесного замка, который я не мог бы открыть. Это единственный способ получить

выпивку на корабле", - добавил он. "Медицинские магазины. Компас

алкоголь."

"Я, наверное, мог бы снять замок", - сказал Пан. "Он помещен

вне досягаемости ...заключенных, но не посетителей. Наверное, я

первый шимпанзе, посетивший старый Дом Приматов, который когда-либо

был. Если я шимпанзе."

"После моей первой заминки, - сказал Эйп, - я не мог дождаться, когда

вернусь в старый убогий район, в котором я родился... И

тогда нам не о чем было говорить с ребятами. Я был

моряком, а они были просто умными ребятами на углу ".

"Речь идет не о разговорах", - сказал Пан. "Я очень молод.

Хутен и Йеркс верят, что шимпанзе в

естественном состоянии доживают до пятидесяти. Впереди еще много времени."

"Послушай, - сказал Хэппи, - только потому, что ты не запал на

тех дам во Флориде, не расстраивайся из-за этого,

Пэн. Они были строго двухдолларовыми, с уценкой от

двух пятидесяти. Есть вещи и получше."

"Лучше, чем та телевизионная актриса?"

сказал Хэппи. "У меня спрятано больше, чем отвертка

о моей персоне, как говорят копы." Он сунул руку под

блузку и достал две пинты джина и пинту водки.

"Это было для резусов, но твоя потребность сильнее, чем

моя".

Пан начал смеяться, если это было то, что это было. "Поставь

еще одну бронзовую тарелку", - сказал он. "Пан Сатирус, который в семь

с половиной лет смирился со спортивными состязаниями для зрителей". Он повернулся

спиной к леди-шимпанзе, которая начала кричать от

ярости. "Сюда, к макакам-резусам, джентльмены. Дайте

им водки".

Их было около шестнадцати, все в одной клетке. Там

была пара старых дедушек-резусов; там было четверо

или пятеро младенцев, цеплявшихся за спины своих матерей; и там

было много взрослых резусов в полном расцвете сил.

Пан перепрыгнул через перила, предназначенные для того, чтобы держать зрителей

и обезьян на должном расстоянии друг от друга. Он

протянул длинную руку назад и, взяв у Хэппи водку,

начал разливать ее между прутьями. Затем он передумал

и снял колпачок. "Вот, мои маленькие кузины", -

сказал он. "Пока у тебя есть время, живи". Он повернулся к Хэппи.

"Это цитата из двоюродного брата доктора Бедояна", - сказал он.

На другом конце Дома Приматов самка шимпанзе одним коротким большим пальцем нажала на свой

фонтан с водой, а другой

большой палец положила на образовавшуюся бурлящую струю. Вода

пронеслась через весь дом и попала Пэну прямо в затылок

. Он небрежно вытер ее.

Они втроем сидели на перилах и наблюдали. Однажды

Обезьяна сказал: "Девушка взяла бы за это пятьдесят баксов", а однажды

Хэппи спросила: "Если парень достаточно долго вращается на орбите,

может ли он стать резусом?" Но в основном они наблюдали в

благоговейном молчании.

Два моряка не сводили глаз с клетки резуса , пока

Пан тихо ускользнул.

Визг и дребезжание в клетке Пана сатируса

прекратились. Раздался металлический лязг, когда что-то,

похожее на висячий замок, упало на цементный пол.

Обезьяна испустил долгий вздох облегчения.

"Что все это было значит?" - Спросил Хэппи.

"Он не совсем человек, и он точно не шимпанзе

больше никаких, " сказал шеф. "Ни тот, ни другой тип женщин не привлекает

его".

"Ох. Эй, посмотри на этого краснолицего монаха. Что за мужчина!"

Хэппи поднял бутылку джина и сделал большой глоток. "Следующую

даму, которую я подцеплю, ждет несколько сюрпризов".

"Жаль, что я не знал об этом двадцать лет назад", - говорит Обезьяна.

сказал. "Передай мне бутылку".

Через некоторое время Пан вернулся. "Наслаждаешься жизнью, Обезьяна?"

"Я больше никогда не буду счастлив в море".

Но один за другим резусы поддавались алкоголю;

перед пинтой джина , последовавшей за водкой , была

уйдя, они все спали. Матросы встали, и Обезьяна

приподнял фуражку своего вождя, указывая на спящую клетку. Хэппи поднял взгляд

на вывеску. "Макака мулатта мулатта, приятных снов", -

сказал он. "Я никогда тебя не забуду".

Когда они проходили мимо клетки Пана сатируса, никого из обитателей не было видно

. Очевидно, она удалилась в уединение

комнаты за выставочной клеткой, своего спального помещения.

Пан остановился перед клеткой, из которой воинственно выглядывали два оранга

. "Раньше это была клетка для горилл", - сказал он.

"Теперь у них есть собственный дом. Отличная достопримечательность для

посетителей, горилл. Такой человечный."

Обезьяна смущенно сказал: "Успокойся, Пан".

"Конечно, конечно. В любом случае, я не включаю никого из вас.

Два оранга шептались тихими голосами.

Внезапно они оба прыгнули вперед, бросаясь на

прутья, яростно болтая, просовывая руки сквозь них. Пан

отскочил назад.

"Что за черт?" - Спросил Обезьяна.

"Им не нравится видеть меня с тобой", - сказал Пан. "Они

думаешь, я предатель."

Он заковылял к двери, матросы последовали за

ним. Как обычно, он ходил более или менее на четвереньках - то есть

костяшки пальцев принимали на себя большую часть его веса. Но теперь его голова тоже была

опущена, и он выглядел менее человечным, чем обычно, менее

похожим на обезьяну, на самом деле.

"Тебе лучше завязать и взять немного виски, Хэппи", - сказал шеф.

- Сказал Бейтс.

"Опять остались без бабла".

"Есть парень по имени Макгрегор, Дэнди Макгрегор,

он еврей, живет на Сэнд-стрит. Он даст взаймы под мою

зарплату."

"Я позвоню Ландсману Макгрегору при первой возможности", - сказал он.

Сказал Хэппи.

Снаружи они обнаружили , что мистер Макмахон и трое его

более веселые люди снова присоединились к ним, стояли

немного отдельно от Директора, Куратора и нескольких

других сотрудников.

Лица всех просияли, когда они увидели Пэна и двух

моряков. Куратор спросил: "Что ты на самом деле делал

там, Пан?"

"Читаю небольшую молитву за то, чтобы я... напоил макак-резусов

, сэр. Я обещал двум моим друзьям устроить здесь шоу.

Это случилось однажды случайно, когда я жил здесь."

"И я хорошо это помню", - сказал Куратор. "Мы уволили

вратаря... Но мы не можем вас уволить, потому что на самом деле вы никогда

не собирались работать на нас, не так ли?"

"Вы не можете просить обезьяну держать в плену других обезьян",

сказал Пан. "Единственный мужчина претендует на должность тюремного смотрителя. Это

то, как ты отличаешь его от низших животных".

"Ой", - сказал Куратор.

"Как ты узнал, что я замышляю там что-то недоброе?"

"Я знаю тебя с рождения... Очень хорошо. И всегда

ты мне нравился, но ты никогда не был моим самым серьезно настроенным

приматом."

"Послушай", - сказал Пан. "Есть кое-что, что ты должен

знать. Для ваших записей. Эта женщина-сатирус там ..."

Куратор поднял длинную руку, призывая к тишине, и достал

маленький блокнот из бокового кармана. Он показал Пану

запись за тот день и дату: "Выдал Сюзи замуж за пана Сатируса".

Пан посмотрел на это, покачал головой. "Да", - сказал он.

"Конечно, ты бы знал...Мне не нравится мысль о моем ребенке

родиться в зоопарке."

"Не будь таким серьезным", - сказал Куратор. "Будь больше шимпанзе-

например."

"Я в том возрасте, когда шимпанзе становятся серьезными... И в любом случае, для

ваших файлов это было бесполезно. Я стал слишком человечным. Но не

настолько человечен, чтобы хотеть девушку. Его кожа подергивалась по всему телу,

как у лошади во время полета.

"Вы поможете мне с лучшей диетой для

шимпанзе?" - спросил Куратор.

"С удовольствием". Пэн оглянулся. Обезьяна очень

серьезно разговаривал с мистером Макмахоном. Человек из ФБР кивнул, достал

свой бумажник и протянул шефу купюру. Обезьяна передал его Хэппи,

который потрусил прочь.

"Где доктор Бедоян?"

"Разговаривает с нашим ветеринаром. Пошли.

Пан пошел.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Шимпанзе Берфона... сел за стол как мужчина...

но, делая все это, он не казался счастливым.

Человекообразные Обезьяны

Robert Hartmann, 1886

*

Теперь они были в гостиничном номере - гостиничном люксе, если

быть точным. Там были две спальни, гостиная, две ванные комнаты

и небольшая прихожая, которая вела во внешний коридор.

Они были одни, доктор Бедоян, Пан и цвет

военно-морского флота США. Хэппи был, по выражению Эйпа, "начеку"; он

сидел в мягком кресле у телефона, который звонил каждые

несколько минут с предложениями Пэну поддержать то-то или появиться на

том-то. Всем им Хэппи сказала тихое "Нет".

Комнаты по обе стороны от них были заняты мистером

Мак-Магон и его люди.

Хэппи сказал: "Держу пари, дамы, что посыльный доставил бы вас сюда.

стоит пятьдесят баксов с головы.

"Ты когда-нибудь смотрел, чтобы увидеть, что у них есть головы?" - Спросил Обезьяна. Он

пил скотч с содовой, не потому, что ему это хотелось или

нравилось, сказал он, а потому, что этого требовала элегантность номера

.

"Шеф, возьмите этот телефон ненадолго", - сказал Хэппи. "Уменяесть

имел это."

"Ага", - сказал Эйп. Он поменялся местами с Хэппи, дал

оператору внизу номер телефона. "Шеф Магуайр...Меня не

волнует, что его нет на борту. Дай ему сигнал в его каюте.

Это мастер-шеф-торпедист Бейтс... Мак, я выполняю эту

обезьянью обязанность, ты слышал... Да, да, очень забавно... Теперь, пойми

это, нам нужен йомен, подойдет второй, и пара сапог, чтобы

стоять на страже, и старшина, чтобы управлять сапогами. В

захолустных штанах, парусиновых леггинсах и всем остальном. Нет, никакого оружия, но

патронташи, чтобы дать им понять, что мы настроены серьезно... Как

Мэри?... Что ж, очень жаль, но я сказал тебе, что тебе следовало жениться на ней,

дама со своим собственным баром и всем прочим... Да, мы в этом

отеле".

Он повесил трубку. "Йомен разберется с рогом, бутс отгонит

толпу, тебе не на что жаловаться, Пан. Это как будто мы

вернулись во Флориду".

Но Пан сидел, съежившись в глубине кресла, и

казалось, не обращал на них никакого внимания. Доктор Бедоян посмотрел на

свои наручные часы. "Может быть, это проходит, Пан. Может быть, это было

просто временно".

Пан поднял свои усталые глаза. "Что?"

"Принуждение говорить. Может быть, ты поворачиваешь назад

в шимпанзе."

Пан покачал головой, а затем обхватил руками

колени. Доктор Бедоян подошел и положил руку на обезьяний

лоб. "Температуры нет", - сказал он. "Почему бы тебе не пойти в одну из

спален и не прилечь? Я приду и прикрою тебя."

Пан Сатирус продолжал смотреть на безупречный, прочный

гостиничный ковер.

"Лиссен", - сказал Обезьяна, "эти ботинки будут здесь в двойном размере.

Ты можешь просверлить их, Пэн. Веселее, чем бочка с морскими пехотинцами.

Ботинки, они должны делать все, что ты им скажешь, под присмотром мастер-

шефа. Ты получишь от этого удовольствие, Пан."

Пан медленно потер ладони с длинными пальцами о свои костлявые

колени.

"Выпей", - сказал Хэппи. Но в его голосе не было убежденности

. "Я закажу несколько дам, мы устроим бал,

как во Флориде. Ты расскажешь доктору о том, как ты раздобыл нам

долю в том музыкальном автомате, заставляя этих свиней танцевать с

ними? Может быть, мы могли бы улизнуть и...

Он замолчал. "Хорошо", - сказал он. "Итак, я замахнулся и

промахнулся. Подумай об этом, Пан. Ты будешь получать десять

тысяч долларов в неделю. Сколько стоит шимпанзе, пятьсот

или тысячу долларов? Вы сможете скупить всех

шимпанзе во всех зоопарках и продолжать скупать их так

быстро, как только эти шмоны смогут их поймать. И освободи их-"

Наконец пан Сатирус заговорил: Он вытянул руки вперед, пока

костяшки его пальцев не коснулись пола, а затем качнулся на них вперед

. "Обезьяна есть обезьяна", - сказал он. "Я не филантроп.

Я любил свою мать. Мне нравилось играть с маленьким мальчиком-гориллой

, когда Куратор позволял мне. И раньше мне нравилось быть

с другими шимпанзе, но... Только человек покупает благодарность, славу

и богатство. В любом случае, я не уверен, но какая телевизионная

программа выключена. После того, как я сорвал с той девушки платье."

Доктор Бедоян подошел к Хэппи и отпил из

бутылки радиста. Затем он повернулся и посмотрел в лицо Пану. "Да",

сказал он, "это отменяется. Пока вы были в Доме Приматов,

Куратор и я поговорили с телевизионщиками. Ветеринар из зоопарка

тоже был там. Все мы трое согласились, что ты

достигла возраста, когда ты больше не была в безопасности ".

"Собираетесь пристрелить меня, доктор? Собираешься подсунуть мне милую,

смертельный укол, друг Арам?"

"Ты знаешь, что это не так." Его темные глаза, меньше, чем у

Пэна, и белые по краям, настороженно наблюдали за шимпанзе

.

Пан сделал презрительное движение одной рукой. "Да, я

знаю лучше. Вы собираетесь посадить меня в очень прочную клетку,

с задней комнатой, которую можно запереть с помощью дистанционного управления. И

когда ты захочешь почистить витрину впереди, ты

направишь на меня пожарный шланг, чтобы я пошел в заднюю

комнату. И когда вы захотите прибраться в задней комнате, я

полагаю, что там тоже есть способ распылить пожарный шланг.

И спереди моей клетки будет стеклянная панель,

так что я не смогу занять свою очередь и обрызгать посетителей. Верно?"

Обезьяна сказала: "Пан".

Шимпанзе повернулся к нему, и выражение его

выглядело как улыбка. "Да, Обезьяна?"

"Я сказал тебе, когда ты впервые поднялся на борт

Кук

, чего

хочет начальственная каюта, то и делает шкипер. У меня есть годы службы,

я получил звание. Никто не собирается обращаться с тобой как с талисманом, даже

если это твой ранг".

"Он был бы чертовски полезен, чиня антенну в

шторм, " сказал Хэппи.

Доктор Бедоян сказал: "Нет. Я - кто-нибудь, с кем консультировался ваш шкипер

- пришлось бы подтвердить, что это было небезопасно".

Хэппи встал, натянул джемпер на живот.

"На чьей вы стороне, док?"

"Сторона Пэна. Довольно скоро, если он последует примеру всех

самцов шимпанзе, которых я когда-либо знал, у него разовьется

нетерпимость к человеку и всем его деяниям, которые сделают его

жестоким ".

"Он не шимпанзе", - сказал Обезьяна. "Он передал полномочия".

"Регрессировал", - сказал доктор Бедоян. "Согласно его собственному

История. Но спроси его, чувствует ли он себя шимпанзе или человеком?"

"Доктор прав, Обезьяна", - сказал Пан. "Это не было бы

в безопасности."

Он прошаркал через комнату, моргая глазами. Но ни один

шимпанзе никогда не плакал слезами. Он поднял трубку.

"В комнату мистера Макмахона, пожалуйста".

Они уставились на него, когда он немного неуклюже

держал телефон в руке с коротким большим пальцем. "Это пан Сатирус, мистер

Макмахон. Шимпанзе. Я готов продемонстрировать

сверхсветовой полет, сэр... Нет, боюсь, у меня нет

словарного запаса, чтобы рассказать об этом вашим экспертам; и мои пальцы не

приспособлены для того, чтобы держать карандаш, поэтому я не могу нарисовать диаграмму. Мне

придется продемонстрировать это на настоящем космическом корабле. Могли бы мы

уехать на Канаверал утром? Нет, не сегодня вечером. Я

устраиваю прощальную вечеринку для нескольких друзей. Тебе тоже придется

отменить этот банкет."

Он повесил трубку. Он прошаркал к Ape и

допил остатки шотландского хайбола шефа. Затем он

подошел к Хэппи и допил остатки пинты радиста.

Затем он вернулся к телефону и снова попросил к телефону мистера

Макмахона. "Пришлите одного из своих парней с тысячей

долларов", - сказал он. Он резко добавил: "Ты слышал меня!"

Хэппи достал из-под блузы еще одну пинту.

Пан взял его и отпил добрую половину. "Жми на клаксон, Хэппи",

- сказал он, хорошо имитируя рычание Обезьяны. "У них есть коридорные

в этой дыре, не так ли? Скажи им, чтобы прислали несколько пятидесяти

самцов свиней."

OceanofPDF.com

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

CANAVERAL: m. Sitio poblado de cañas. Plantio de

caña de azucar.

Пекефхо Ларрусс льюстрадо

, 1940

*

Утро было безоблачным; выходя из самолета,

Пан прикрыл голову длинными пальцами. Хэппи снял

свою белую шапочку и отдал ему.

"Спасибо", - сказал Пан. В его голосе слышался оттенок стона

. "Между солнцем и похмельем моя голова

полна торпедного сока".

Хэппи рассмеялся, не слишком радостно. "Поджарь свои мозги и

ты мог бы посвятить еще немного времени и стать настоящим моряком".

"Регресс", - сказал Пан. "Нет, боюсь, так дело не пойдет".

Их ждали машины; их отвезли в длинную,

низкое здание рядом со стартовыми площадками. Мистер Макмахон

первым выскочил из своей машины и придержал для них дверь, и

они вошли, сначала доктор Бедоян и Пан, затем Хэппи и

Обезьяна. Двое матросов посмотрели на генерала Магуайра, сидевшего

за своим столом и занявшего посты по обе стороны

двери по стойке смирно.

Генерала окружали гражданские; никого из них Пан не

встречал раньше. Один из мужчин сказал: "Доброе утро, Арам", -

доктору Бедоянин, который в ответ сказал: "Доброе утро, доктор".

"Рад видеть вас снова, генерал", - сказал пан Сатирус. "И

твоя добрая жена?"

"В Коннектикуте", - сказал генерал Магуайр. "Итак, он

решил образумиться, а, доктор?"

"Вы можете говорить непосредственно со мной", - сказал Пан. "Все в порядке.

Почему же, да, генерал. Увидев Нью-Йорк со всей его мощью

и доспехами, если вы простите за довольно цветистое выражение,

я пришел к выводу: не стоит недооценивать Америку ".

"Это то, что я всегда говорю", - сказал генерал.

"Я так и думал", - сказал Пан. Он повернулся к мужчине на

генерал прав. "Если у вас есть мой старый космический корабль - старый Безымянный

-установите на блокноте. Я думаю, что могу показать тебе то, что ты хочешь

знать".

"Сверхсветовой полет, мэм?"

"Пожалуйста, пан. Или мистер Сатирус. Да, сверхсветовой полет".

"Ты не можешь мне сказать?"

Пан покачал головой. Он тревожно зевнул, потер лоб

снимите кожу головы обеими руками. Затем он сел на пол и

почесал голову одной из своих задних лап.

"Ты единственный шимпанзе, которого я когда-либо видел делающим это", - сказал

сказал старший врач.

"Я знаю, сэр", - сказал Пан. "И я прошу у вас прощения. Я начал

заниматься этим, когда мне было около полутора лет; посетители зоопарка

думали, что это мило. Это превратилось в привычку". Он

снова зевнул и повернулся к серьезному человеку, который

допрашивал его. "Плохая ночь, прошлая ночь", - сказал он. "Разве мы не можем

покончить с этим и позволить мне снова стать лабораторным

животным?"

На мгновение воцарилась тишина. "Нет, Пан, мы не можем.

Все остальные шимпанзе контролируют всевозможные секретные

вещи... Вы можете говорить по-английски, и я полагаю, вы можете говорить

по-шимпанзе. Скоро у тебя было бы больше секретных, опасных

знаний, чем мы когда-либо позволяли

накопить одному человеку".

Пан согнул колени и замахнулся на костяшки пальцев. "Я

должен провести в одиночке остаток своей жизни?" Он почесал в затылке

и добавил: "На этот раз я не буду обращать внимания на то, что меня называют личностью".

"Это больше не повторится. Нет, ты не будешь в одиночной камере.

Дайте нам нужную информацию, и мы купим вам двух

прекрасных молодых самок шимпанзе. Достаточно справедливо?"

Пан замахнулся более энергично. "Сказано как мужчина,

профессор, если мне можно вас так называть."

"Я был одним из них".

"Проблема в том, что я не могу тебе сказать", - сказал Пан. "Я всего лишь

простая обезьяна, и моего словарного запаса не хватило бы ни на что

подобное."

Хэппи кашлянул. Но Обезьяна Бейтс служил на флоте

тридцать пять лет; он никогда не обделялся вниманием.

"А как насчет диаграммы?" - спросил профессор.

Пан поднял свои руки с короткими пальцами в жалобном

жест уличного попрошайки в фильме об Индии. На

позднем шоу.

"Но я мог бы показать тебе", - сказал он.

Генерал Магуайр сказал: "В прошлый раз, когда эта обезьяна попала в

космический корабль, весь ад вырвался на свободу. Я не закончу бумажную

работу над этим в течение шести месяцев".

"Да, я знаю", - сказал профессор. "И в любом случае, твой корабль

был полностью разобран на части, Пан. Пытаюсь выяснить

, что ты с ним сделал."

"Когда я уходил, там был готовый к отправке Mark XVII", - сказал Пан

сказал.

Комната наполнилась тишиной. Генерал Магуайр, что не

удивительно, нарушил его. "Клянусь Богом, мы собираемся провести

проверку безопасности на этой базе, которая будет просто прелестной. Никто

также не покидает свой пост, пока это не будет сделано, и...

Пан Сатирус легко подошел к столу, сел на него, скрестив ноги

. "Не растрачивайте свой стек, генерал", - сказал он. "Слух

облетает лабораторный зоопарк, ты же знаешь".

Профессор сказал: "Я мог бы процитировать Гамлета Горацио

о философии, но я не собираюсь этого делать. Ты мог бы настроить Mark

XVII так, чтобы он летел быстрее света?"

"Любой корабль, который у вас есть, сэр. Все они работают над одним и тем же

принцип".

"Дайте мне подумать", - сказал профессор. "С тем, какие мозги

еще не вылетели у меня из головы... М-17 меньше

, чем ваш корабль. Чисто экспериментальный. Мы отправляли в нем

макаку наверх".

"Японская обезьяна?" Пан рассмеялся. "Если это тот, о ком я думаю

, он будет небольшой потерей... Хорошо, сэр. Я вызываюсь занять его

место".

Профессор покачал головой. "Ты в два раза больше". Пан

кивнул. "Выньте векторный анализ-"

Хэппи кашлянул. "Эта дурацкая штука на дне

каюта, и там будет достаточно места."

Профессор наклонился вперед, положил ладони плашмя на

стол и посмотрел Пэну в глаза. "Откуда мне знать, что это не

розыгрыш?"

"Обезьяньи забавы? Откуда ты знаешь, что не можешь летать быстрее

чем свет? Поднимись туда и попробуй это".

Четыре глаза, два обезьяньих и два человеческих, находились на расстоянии всего

дюйма друг от друга. Профессор сдался первым. Он выдохнул

в лицо Пэну, поднял руки и откинулся назад. "Мы

воспользуемся шансом".

"Я против этого", - заявил генерал Магуайр. "Я хочу, чтобы это было

для протокола."

Голос профессора звучал очень устало. "Нет никаких записей,

генерал. Эта конференция проходит неофициально. Наш старший медицинский

сотрудник и присутствующий здесь доктор Бедоян оба готовы сказать, что

этот шимпанзе, известный по-разному как Сэмми, Мем и Пан

Сатирус, приближается к концу своей полезности ".

"Я тоже готов засвидетельствовать это", - сказал Пан. "Я чувствую,

что с каждым разом становлюсь все грубее и непокорнее".

Он медленно опустил костяшки пальцев на стол, пока не смог посмотреть

в лицо генералу Магуайру. Затем он обнажил свои длинные зубы.

Генерал Магуайр сказал: "Если нет записи, давайте начнем

с нее. Кому-нибудь приходило в голову, что, возможно, это не

шимпанзе, а переодетый русский?"

Даже начинающий студент-искусствовед мог бы нарисовать

тишину; она была густой, как нефть в Арктике. Хэппи

позже поклялся, что слышал, как щелкнули каблуки Обезьяны, но Обезьяна

отрицал это.

У доктора Бедояна было первое вдохновение. "Это оскорбление на

моя профессиональная честность, сэр, " сказал он.

Старший медицинский офицер пробормотал: "Вы только что получили

повышен в должности, сынок."

"Да, да, я об этом не подумал", - сказал генерал Магуайр.

сказал.

"Установите систему безопасности, генерал", - сказал профессор.

"Никаких выпусков новостей по этому поводу, пока все не закончится. Затем

очень короткий раздаточный материал: шимпанзе был выведен на орбиту;

успешно или неуспешно ".

"Идти или не идти", - сказал генерал Магуайр и ушел.

Пан Сатирус слез со стола и прошаркал к

дверь, чтобы он мог встать между Хэппи и Обезьяной. Он

протянул руку и взял по одной из их рук в каждую из своих.

"Вы, мужчины, способны справиться с ним?" - спросил профессор

спросили.

"Да, сэр", - сказал Эйп.

"Тогда отведите его в одну из других палат".

Но когда они направились к выходу, заговорил старший врач. "Пан, это

пройдет примерно полчаса. Макака уже

пристегнута; нам просто нужно вытащить ее и удалить ...

штуковину, о которой вы упомянули ".

"Хорошо".

"Вам лучше ничего не есть и не пить".

"Хорошо".

Доктор посмотрел на Хэппи. "Особенно не пить", значит

он ушел.

"Это очень умное печенье", - сказал Хэппи. Они последовали за

доктор выходит в коридор.

Мистер Макмахон был там. Пан отпустил руку Хэппи

и протянул свою охраннику. "Я доставил тебе

немало хлопот, Джи-мэн, но все почти закончилось", - сказал он. "Через полчаса меня

отправят в космос. Обратно в космос."

Мистер Макмахон посмотрел через плечо Пэна на доктора

Бедоиец. "С ним все в порядке, док?"

Доктор Бедоян пожал плечами. "Он хочет это сделать".

Мистер Макмахон сказал: "Черт возьми, так с ним не обращаются.

Пан, ты хочешь выпутаться из этого, я неплохой финалер..."

Пан Сатирус уставился на него снизу вверх. "Ты не человек после

все!"

"А?"

"Исходящий от Пана, это высший вид

комплимент, " сказал доктор Бедоян.

"Но я хочу пойти. И ваша страна хочет, чтобы я уехал; это

их единственный способ узнать о сверхсветовых полетах".

Пан добавил: "Вы должны держать нас в комнате, пока мой

корабль не будет готов...Я ничего не должен есть или пить, но я бы

хотел немного жевательной резинки".

"Что за черт", - сказал мистер Макмахон. Его фасад безопасности

, казалось, полностью исчез. "Ты хочешь, чтобы я послал

за ним, или ты хочешь получить его сам?"

"Я бы хотел сходить за ним. Если мы все будем сидеть в комнате в течение половины

через час мы начнем становиться такими же неряшливыми, как люди ".

Они составили небольшую процессию, направлявшуюся к PX: Пан

впереди, в кепке Хэппи, затем два матроса, затем

доктор Бедоян и мистер Макмахон. Далеко-далеко позади них,

помаханные в ответ рукой исполнительного Мак-Магона, тащилось

огромное количество сотрудников службы безопасности.

По их носам прошла группа детей, класс из

установочной школы для иждивенцев.

Детей с мыса Канаверал ничто не пугает; они взглянули на

шимпанзе, ведущего группу мужчин, и снова отвели взгляд

. Но потом один из них крикнул: "Эй, это шимпанзе,

которого показывали по телевизору", и они оторвались от своего учителя

и подбежали, размахивая тетрадями и форзацами для

автографов.

Пан запретил мистеру Макмахону звать своих собак.

"Я хочу поговорить с ними." Он поднял розовую ладонь, призывая

к тишине, поплотнее водрузил шапочку Хэппи на голову и

сказал: "Дети".

"Эй, он разговаривает. Я думал, это просто телевизионная шутка", - сказал один из

сказали дети.

"О, многие из этих актеров говорят сами за себя".

"Похоже, здесь какая-то путаница", - сказал Пан. "Я

я не телевизионный актер, а настоящий, живой шимпанзе. Вы,

хотя вы никогда не сможете стать обезьянами, можете вести обезьяноподобную

жизнь: или, возможно, вы можете просто вырасти как люди и сделать

ваши дети больше похожи на обезьян. А теперь послушайте меня, потому что это

может быть единственным шансом в вашей жизни, чтобы к вам

обратился настоящий понжина ".

Дети вели себя тихо; они привыкли быть

выступили учителя, директора школ и проходящие мимо политики.

"Чтобы достичь обезьяноподобного состояния, необходимо всего лишь остановиться

и подумать, прежде чем действовать, и особенно перед тем, как

творить", - сказал Пан. "Это звучит очень просто, но это

единственное, что человек ненавидит делать. Не по-людски думать, когда

ты мог бы играть. Это даже небезопасно; за

это вас могут уволить, а безработные мужчины - самые низкие представители своего вида.

Подумайте, дети. Не стройте быстрые автомобили до того, как не построите дороги

, безопасные для быстрых автомобилей. Не выращивайте целую кучу

пшеницы до того, как сможете передать ее кому-то, кто этого хочет

. Не переезжайте в место, где для вас слишком жарко или слишком холодно, только для того,

чтобы получить то, чего вы не хотите, когда доберетесь туда. Просто отнеситесь

к этому спокойно; это так просто.

"Будьте немного больше похожи на обезьян, дети, и вы, возможно, не

проживете дольше, но вам будет лучше, пока вы живы.

Другими словами, не будьте амбициозны, не зная, к чему

вы стремитесь ".

Он опустил руку и, казалось,

благожелательно улыбнулся им, но даже доктор Бедоян не всегда мог

быть уверен, какое выражение использовал Пан.

Затем он отправился за своей жевательной резинкой.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Гален ранее препарировал человекообразных обезьян и

рекомендовал своим Ученым часто их анатомировать

.

Орангутанг

,

sive homo silvestris

Эдвард Тайсон, 1699 год

*

Космическая капсула была готова; лифт медленно поднялся на

платформе, и Пан со своей группой пересекли платформу.

Под ними бурлило и дымилось жидкое топливо. Там

не было ни кинохроники, ни телевизионных камер.

Это был гораздо меньший корабль, чем тот, с дурным названием, на

котором пан Сатирус совершил полет не в ту сторону. А

ракета, которая должна была поднять его в воздух, была гораздо меньше; она

стоила не больше годового дохода небольшого города.

Пану Сатирусу удалось с достоинством дойти до своего места;

но как раз перед тем, как его пристегнули, он почесал голову

задней лапой. Затем его пристегнули ремнями, на голову надели

шлем- на нем уже был скафандр -

и закрепили микрофон перед его ртом. На его старом

космическом корабле не было микрофона.

"Проверка", - сказал он. "Ты меня слышишь? Я бы хотел, чтобы радист

Бронштейн подключился к одному из радиопередатчиков, пожалуйста. Хэппи,

ты можешь справиться с аппаратурой НАСА?"

"Любое радио в мире", - сказал Хэппи.

"Тогда хорошо. Готовы к старту, джентльмены."

Они попятились. Капсула была запечатана, и все

люди вернулись на платформу, и платформу откатили

в сторону от ракеты. Генерал Магуайр нажал на

интерком. "Условие иди, иди до конца", - радостно сказал он.

Никто другой не был очень счастлив. Когда они заняли свои посты

в комнате наблюдения, а Хэппи заменил штатного

радиста, они были очень молчаливы.

Отсчет от трехсот до нуля , казалось ,

гонка.

Затем ракета взлетела, и ступени начали падать

прочь, и маленькая капсула летела по свободной орбите.

"Он не переворачивал этот", - сказал доктор Бедоян.

"Он понял, что вы не можете вмешиваться в дела США", генерал

- Сказал Магуайр.

Хэппи сказал: "Сообщение с космического корабля. Цитата: Все в порядке

для первого выхода на орбиту. Можно увидеть Африку. Без кавычек. Пан, как она

выглядит? Цитата: Лучше, чем во Флориде. Без кавычек".

"Половина Африки - коммунистическая", - сказал генерал Магуайр.

Они выпили кофе. Они ели пончики. Они сканировали

данные с различных станций слежения и результаты, полученные

путем ввода данных в электрические мозги с симпатичными названиями.

"Значительно ниже скорости света", - сказал профессор.

Генерал Магуайр сказал: "Ха!"

Мистер Макмахон сунул зажженный кончик сигареты в свою

рот. "Черт", - сказал он.

Примерно через час после взлета Хэппи сказал: "Космический корабль

возвращается в зону моей досягаемости, джентльмены... Сообщение с

космического корабля. Цитата: Жму на газ, Счастлив. Без кавычек.

Добавить в сообщение. Цитата: Скажи Обезьяне, чтобы он держал свои ботинки начищенными.

Без кавычек".

"В Атлантике есть корабль слежения", - сказал

профессор. Он вытер лицо мокрым

носовым платком.

"Я прочел "Космический корабль", слабый, но четкий", - сказал Хэппи.

"Цитата: Разве это не был музыкальный автомат "джойнт а" - Сообщение не заканчивается.

Только болтовня."

"Дайте мне послушать", - сказал доктор Бедоян. Он схватил

наушник. "Тарабарщина", - сказал он. "Чистая болтовня шимпанзе.

Он передал наушник Старшему врачу, который

серьезно кивнул.

"Сообщение с корабля слежения", - один из радиомониторов

сказал. "Космический корабль прямо над головой".

Затем: "От электрической ИДИОСИНХРОНИЗАЦИИ мозга", - сказал один из других

мониторов. "Космический корабль превысил скорость света на последнюю

тысячу миль".

"Клянусь Богом", - сказал профессор. "Клянусь Богом".

"Каким богом?" - спросил доктор Бедоян, хотя произнес это очень

мягко. "Пан или Иегова?"

"Сообщение со станции слежения Фернандо По", - сказал один из

радистов, и в комнате воцарилась тишина.

"Космический корабль спускается. Возвращаюсь в атмосферу. Его

бросили".

Хэппи снял наушники и, встав, пошел

чтобы присоединиться к Ape. "Дежурство закончилось", - сказал он.

"Фернандо По сообщает, что слышит невнятное бормотание и

плеск. Космический корабль успешно приземлился", - сказал радист

.

"Корабль слежения подтверждает", - ответил ему другой.

Доктор Бедоян присоединился к Обезьяне и Хэппи. Никто не платил

никакого внимания к ним. Они вышли, оставив ученого,

военных и службу безопасности выяснять то, что они

уже знали.

Хэппи поправил белую шапочку, которую он так часто одалживал Пэну.

"Он сбежал из Африки, где мог доплыть до берега вплавь", -

сказал он.

"В закрытый лиственный тропический лес", - сказал доктор Бедоян

. Он не был военным; он не возражал плакать на

публике.

Обезьяна попытался ухмыльнуться. "Эти большие шишки найдут в этом толк

космический корабль. Просто трюмный."

"На этот раз он пошел правильным путем, и быстрее света".

Сказал Хэппи. "Он смирился с тем, что его делегировали".

"Регрессировал", - автоматически ответил доктор Бедоян.

Мастер-шеф-торпедист Эйп Бейтс прочистил горло.

"Разве нет такого слова, как "дегенерированный"?" - спросил он.

OceanofPDF.com

ЗОЛОТОЙ КАЗУ, автор Джон

G. Schneider

ПОСВЯЩЕНИЕ

К Моей матери.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Поскольку события, описанные в этой книге, произошли не

до 1960 года, довольно очевидно, что все лица, места и

учреждения, названные в ней, являются - до 1960 года - плодом моего

воображения, не имеющими никакого сходства с людьми, местами и

так далее, живыми или мертвыми, как говорят романисты. Это действительно довольно

просто. Если кто-нибудь из этих несуществующих персонажей захочет подать на

меня в суд, я думаю, им придется встать в очередь и ждать до

1960 года.

-Дж .Дж.С.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Время размышлений, 1960

Мужчина беспокойно расхаживал вокруг длинного дубового стола для совещаний

, который мягко и ярко светился при непрямом освещении в

отделанном панелями конференц-зале с кондиционером.

"Сейчас не 1952 год", - прорычал он. "Не 1956 год. Это 1960 год".

Добравшись до своего места во главе стола,

спикер наклонился над своим свободным стулом и ударил кулаком

по прекрасной дубовой патине стола. "

Подумай

1960 год, - сказал он. "Или

я должен все обдумывать на этой работе?"

Ответа, конечно, не последовало.

Он рыскал. "Послушайте, в 1960 году у нас не было пятизвездочного

генерал, который выглядит как папа для всей проклятой человеческой

расы. У нас нет очаровательно остроумного интеллектуала, который

просто открывая рот, становится Великим Умом.

На дворе 1960 год, и все, что у нас есть, - это гламурный

мальчик средних лет, который визуально является своего рода составной фотографией Пинцы,

Либераче и Рональда Колмана. Это все, что у нас есть. Это

наш продукт, но я говорю вам, что он будет

Продать

. Это будет продаваться

если

мы думаем

1960.

"Послушайте, я помог выбрать Генри Клея Адамса из

набора доступных кандидатов. Почему? Потому что я знал, что его можно

продать". Говоривший сделал еще один круг по

элегантной комнате. Теперь он взял пачку бумаг со своего

места во главе стола. "У тебя было пять дней, пять

больших, долгих дней, чтобы донести до меня грандиозную идею 1960 года, и это,

это

это

все, что ты придумал ". Он швырнул бумаги обратно на

стол.

"Послушайте, ребята, в этой куче

бумаги есть несколько полезных идей, но только несколько, и те немногие относились к последним

двум кампаниям, а не к этой. У нас есть товарный

продукт, но я не могу продать его с этим - этим старым потрепанным дерьмом!"

Встав, его жесткие серые глаза переходили от лица к лицу,

он продолжил: "Итак, я скажу тебе, что я хочу, чтобы ты сделал. Поэтому я

хочу, чтобы вы подумали о 52-м и 56-м годах, только делайте это сознательно,

не случайно. Подумай. Почему мы выиграли в 52-м и проиграли в

56-м? Каковы были определяющие стратегии продаж и

методы продвижения? Почему один трюк продавал наш

продукт на тысяче рынков, в то время как другой потерпел крах

лицом в Фасге, штат Огайо? Подумай. Почему абсолютно необходимо

, чтобы в этом году мы организовали себе большую, новую кампанию строго 1960-х годов

? Разберитесь в этом сами, тогда, может быть, вы

перестанете внушать мне эти заезженные старые идеи из мертвых

пятидесятых. Ясно?"

Этот вопрос не предназначался для ответа. Это был

разговор босса. Это был Блейд Рид, председатель

национального комитета по обслуживанию избирателей Республиканской партии.

Это был Блейд Рид, бывший чудо-мальчик с Мэдисон

-авеню, а ныне, в свои невероятно мальчишеские и энергичные

сорок три, президент рекламного агентства, которое ежегодно выставляло счета на сумму

более пятидесяти миллионов долларов.

Блейд Рид. Теперь он поднял левую руку знакомым

жестом, взглянул на свою наручную машину времени. Эти

замечательные часы представляли собой нечто большее, чем просто наручные

часы: это были таймер, секундомер, вечный календарь и

наручный будильник; они были оснащены счетным устройством, которое

регистрировало количество покупок в магазине до тысячи единиц, и в них

имелась потрясающая эксклюзивная функция экономии секунды Executive. Это

был демонстрационный продукт клиента Reade & Bratton.

Теперь Блейд нажал кнопку здесь, повернул ручку там - и

из чудесного

инструмента прозвучало единственное отрывистое "щелчок". Блейд сказал: "Время на размышление - пять минут. Думай!"

В конференц-зале Reade & Bratton, Inc.

царила почти абсолютная тишина. Пятеро мужчин и две женщины,

сидевшие за столом, застыли в позах глубокой

сосредоточенности. Двигался только Блейд Рид, бесшумно ступая по

глубокому, пышному ковру, ни малейшего скрипа от его

английских ботинок ручной работы, ни малейшего тиканья от его

часового механизма королевской презентационной модели стоимостью в тысячу долларов.

Не было бы никаких помех. По его слову,

"Время подумать", - сказала секретарша, сидящая за маленьким угловым столом

нажал на кнопку. Кнопка подала сигнал зуммера в кабинете

личного секретаря Блейда. Секретарша позвонила на

офисный коммутатор по экстренной линии: "Время подумать в

главном конференц-зале. Пять минут, никаких звонков. Ну,

конечно, это касается и Генри Клея Адамса тоже.

НЕТ

звонки

во время размышлений".

В конференц-зале никаких звонков, никаких слов, только мысли

во время обдумывания. Действительно, произнесенное шепотом слово

вызвало бы шоковое воздействие крика. Блейд продолжал

рыскать, как неугомонный тигр, по глубокому вельду

ковра. Остальные почти не шевелились, разве что затушили

сигарету или тихо-тихо приложили носовой платок к носу.

Мысли во время Обдумывания:

Блейд Рид

. Это Шмакер рядом с главой стола,

первый стул справа от меня. Придурок, и почему я никогда не могу

вспомнить его имя? У него должен быть такой, но в отношении него

Шмакер, похоже, прав. Одно имя, как у Эйнштейна.

Шмакер, вице-президент, отвечающий как за исследования, так и за

СМИ - да, и я полагаю, что когда-нибудь он возьмет на себя третью

работу на полный рабочий день. Забавно выглядящий парень. Его лоб выпирает, как

набитый портфель. Но он хороший человек, и он нужен мне

.

Послушайте, предположим, вы на конференции, где горячие,

интуитивные идеи разлетаются, как попкорн на быстром

огне, и предположим, вы решили предложить тестовую

кампанию, скажем, в Сиракузах. Послушайте, вам не нужно ждать

исчерпывающего отчета от средств массовой информации. Хм, эээ.

Прямо тогда и там Шмакер может сказать своим пыльным сухим

голосом: "В 1959 году население Сиракуз составляло 242 000 человек, а

население торговой зоны метро составляло 382 500 человек. Соотношение групп населения с

высшим, средним и низким доходом, а также соотношение

белых, цветных и иностранцев, родившихся в Стране, соответствует

средним показателям по стране для промышленно-коммерческих центров, насчитывающих

100 000 или более человек, исключая глубокий Юг и некоторые

другие нерепрезентативные ...

И так далее. Schmucker. Парни вроде Schmucker столь же

нежелательны, но во многих отношениях столь же незаменимы, как

гигиеническая прокладка. Старый добрый Придурок. Интересно, о чем думает старый Выпуклый

Мозг?

Schmucker

. Я потрачу эти пять минут на размышления

в историческом плане. 1952 год был годом принятия решения. Хотя в 48-м

и даже раньше кандидаты и партии использовали некоторых агентов и некоторые рекламные

приемы,

они всегда были "использованы". В "52 впервые нашлись адмены в

самых высоких политических советах обеих партий:

впервые кандидаты стали "товаром", политические

кампании были "работой по стимулированию сбыта", электорат был

"рынком".

В 52-м году десятки агентств активно "были в

поле зрения". (Хотя мне не нравится это словосочетание, сейчас я ловлю себя на том, что

думаю фразеологией the Avenue, а не

более точными языковыми механизмами, которые я предпочитаю.)

Да, на картине 52-го года были десятки агентств и

буквально сотни отдельных администраторов. Действительно, Мэдисон-

авеню, так сказать, "захватила" Республиканская

партия в 52-м году. И если это не совсем поглотило демократов,

День выборов позаботился об этом провале. После Дня выборов

даже демократы могли видеть, что их методы продаж

были ошибочными. Профессиональные политики внутри партии согласились

, что перед следующей кампанией им придется откопать несколько

хороших рекламных агентств hot TV. Что касается Республиканской партии, то после

Дня выборов она была похожа на довольного клиента, подсчитывающего прибыль

и планирующего значительное увеличение следующих рекламных

ассигнований.

Дело в том, что никогда больше после 52-го крупная

политическая партия не была бы настолько чудовищно глупа, чтобы пытаться самостоятельно провести рекламную

кампанию, любительскую работу без профессиональных

знаний в области мерчендайзинга (еще одна фраза, которая мне не нравится,

но навсегда останется "надежной" фразой в Детройте, Восточном Питтсбурге,

Скенектади и других продюсерских центрах, которые поддерживают

Мэдисон-авеню в привычном для нее стиле).

Никогда больше. Ну, не на протяжении хорошего, полного

исторического цикла.

Таким образом, в 56-м году Мэдисон-авеню смогла отказаться от

своей политической анонимности, смогла принять респектабельность, которая

сопутствует положению и титулу. Сила, стоящая за троном

, теперь покоилась прямо на пурпурном плюше. Демократы организовали

свою Национальную гражданскую информационную лигу, которая представляла собой

компактную управленческую группу, наложившуюся на широко

основанную добровольческую организацию Admen for Democracy.

Тем временем ликующие республиканцы допустили одну фатальную

ошибку. Они наняли слишком много рекламщиков. Когда

они организовали знаменитую Целевую группу из 100 человек,

республиканцы, к своему сожалению, узнали, что сто лучших

администраторов, отобранных из двадцати ведущих агентств, все еще не

составляют эффективную рабочую единицу. То, что происходит,

примерно так. Человек из BBDO говорит человеку

из Y & R: "Отличная идея, Гарольд, нам нужно найти место для

этого!" Человек из Y & R затем говорит человеку из BBDO,

"Спасибо, но я все еще на 110 процентов продан по

ваш

идея, Джордж

- не дай ей затеряться в суматохе". Однако люди из BBDO и

Y & R согласны, что на этот раз старый добрый Чет из DDS

внес клинкер. Но им придется найти для этого место.

То, что появляется, - это рекламный хэш, а не рекламная

кампания.

В 1956 году две политические партии стали крупнейшими

рекламными счетами, как говорится, в долларовом эквиваленте, в истории

нашей торговли большими деньгами. Но что еще более важно,

люди, занимающиеся рекламой, отдают решающие голоса по вопросам политической

стратегии. После 1956 года все, что оставалось от мира, который нужно было

завоевать, - это чтобы администраторы отдавали приказы вместо

простого голосования. Что ж, теперь, в 1960 году, есть

Блейд Рид. Он отдает приказы.

Блейд Рид

. Мне следовало бы уделить больше времени тому, чтобы рассматривать этих

людей как своих сотрудников. Периодически я должен анализировать,

оценивать и, черт возьми, почти препарировать их. Завод проверяет свои

ценные машины, не так ли? Отведите Фрейзера туда, сидящего

что касается Шмакер, то я действительно не вспоминал о ней в течение

недель, может быть, месяцев. Фанни Фрейзер - лучший автор "женского

ракурса" в магазине, возможно, лучший в своем бизнесе.

В качестве руководителя группы копирования?

Жесткая, хорошая, возможно, немного чересчур суровая к своим детям, но

она выполняет свою работу.

Твердый, покрытый лаком, высокого стиля, сверхсложный Фанни

Фрейзер. Получается удивительно теплая, домашняя копия, рассчитанная на

домохозяйку. Интересно, не странная ли она - эта прическа и

все такое, - но мне наплевать. Она компетентна, умна,

безжалостна. Крутая малышка.

Это забавная особенность женщин из рекламы. Полные, невзрачные,

дружелюбные, почтенные, привлекательные, любящие дом девушки, те, кто

умеет готовить и шить, никогда не зарабатывают больших

денег. Почти всегда это сверкающая бродяжка вроде Фанни

Фрейзер, которая действительно может продать товар простой, дружелюбной, домашней

миссис. Америка.

Эта дама мне никогда не понравится.

Фанни Фрейзер

. Я отдам ему должное. Показушный трюк вроде

этого нелепого Thinktime привлекает большое количество

людей, включая клиентов. Но сегодня я слишком занят, чтобы

тратить впустую пять минут. Ничего не могу с этим поделать: это

оригинал Blade Reade, единственное в своем роде творение.

О, хорошо, я подумаю. Что

имеет

было сделано, чтобы продать

женщину-избирателя? Конечно, в 52-м республиканцы поручили этой

стареющей, но все еще красивой экс-кинозвезде "руководить" телевизионными выступлениями

генерала. Неплохо. Демократы устраивают

свой собственный парад гламурных мальчиков: певцов, актеров,

ковбоев и так далее. А так ничего. Республиканцы

показывали по телевидению столько же и таких же красивых мужчин.

В 52-м наш кандидат от республиканской партии набрал голоса нескольких

матерей бессмысленной фразой: "Я поеду в

Корею". Очень жаль, что у нас нет войны 1960 года. Демократы

снова окажутся у власти, и наш мальчик Адамс мог бы пообещать

отправиться в путешествие.

Нет, в кампаниях 52-го года не так уж много женского. В

56-м демократы пробили брешь в женской апатии своим

конкурсом норковых шуб "56 настоящих норковых шуб" на лучшие

высказывания на тему "Почему я голосую за республиканцев в 56-м" (не более 25

слов, окончательное решение судей, все заявки и

так далее). Я должен немного подумать о премиях и

призах, я сомневаюсь, что мы максимально использовали наши возможности

с тех пор, как вышел старый закон Хэтча. Теперь мы могли бы раздавать

автомобили и дома мечты, если бы захотели. Или

шимпанзе. Лучшей республиканской милашкой 56-го года, безусловно, был

момент, когда их кандидат выступил с телевизионной речью с Дж .

Фред Маггс III примостился у него на колене. Маггс III продолжал

сбивать очки кандидата, пока он, я имею в виду

кандидата, умудрялся произносить свою речь на тему

"Больше всего для всех". Женщины обожают уродливых,

невоспитанных маленьких тварей вроде Маггса.

Я просто не знаю.

Женщины, черт бы побрал их большие, любящие, маленькие, хваткие сердца,

просто не может быть продано за войну, мир, процветание, налоги, заработную плату,

жилье, дороги, школы - ну, может быть, школы. Я должен подумать

о школьном ракурсе.

Но женщины, черт бы побрал их маленькие птичьи мозги, до

сорока пяти они тянутся к мужчинам и детям. После этого еда и

сплетни. Как вы смешиваете эти ингредиенты, чтобы приготовить что-то большое,

в строгом женском стиле 1960-х годов?

Блейд Рид

. Вот и все для Фрейзер, я лучше проверю ее

зарплату. Она бы мгновенно ушла от меня, если бы в каком-нибудь другом магазине предложили

ей больше денег. Следующий? Кто следующий? Чарльз Блэр Филлипс,

вице-президент, отвечающий за телевидение и радио. Теперь

есть еще одно явление, развитое современным

рекламным бизнесом. Поколение назад на Мэдисон-авеню

он бы торговал или голодал. Но я плачу ему сорок пять

тысяч в год и даю ему по-настоящему большой титул. По-моему, он

того стоит. Чарли из Гарварда, приветливый, любезный, в высшей степени

презентабельный. Что еще? Больше ничего. Послушайте, я использую Чарли

так, как театральный продюсер использует сценический реквизит. Он впечатляет

декорации, когда я пытаюсь произвести впечатление на неграмотных бизнесменов

вроде того крутого старого барона-разбойника, который является председателем

правления Motors & Appliances International. Старик

продолжает вглядываться в Чарли из-под своих

седых бровей, похожих на усы, и старик продолжает думать, как он

хотел бы одеваться, как Чарли, мог бы

говорить, как Чарли, мог бы - ну, вы понимаете.

Послушайте, MAI - наш крупнейший клиент, выставляющий счета почти на девять

миллионов в год. Вы берете 15 процентов от девяти миллионов долларов,

рассматривая это не как одну сделку, а как взятие из года в год - просто

до тех пор, пока K & E, FC & B или McCann не заберут это у

нас - это суммируется. Чарли гипнотизирует старика из МАЙ.

Счет принадлежит не Чарли, а мне. Но Чарли -

очень ценный реквизит.

Я нанимаю помощника для Чарли, чтобы он выполнял его работу. У

ассистента дикция бродяги со Второй авеню, а

его одежда выглядит так, будто он купил ее у Кляйна на площади,

но он знает, как держать в узде актеров, певцов,

продюсеров, танцоров, режиссеров, агентов и вице-

президентов телеканалов. Ассистент делает работу, Чарли помогает мне

продавать, все довольны.

Было бы интересно узнать, какие четверторазрядные

мысли сейчас проносятся во второсортном мозгу

Чарльза Блэра Филлипса. Ничего важного.

Парень здесь только потому, что он чувствительный, он чувствует себя глубоко обиженным

всякий раз, когда его не пускают на конференцию высшего уровня.

Чарльз Блэр Филлипс

. Это, безусловно, отличное учреждение,

это Время размышлений. Это дает занятому руководителю несколько минут для

чистого творческого размышления. Теперь дайте мне подумать - "Мыльная опера" была величайшим и, я бы сказал, самым продолжительным

вкладом

1952 года в политическое телевидение. Кто может забыть того закадрового

кокер-спаниеля, который снимался в первом сериале "Мыльница"? Миллионы

избирателей пролили миллиарды слез. Я еще не встречал никого, кто

знал бы, были ли пролиты слезы по собаке, по ее

хозяину или по прекрасным маленьким детям хозяина, но так

всегда бывает в мыльных операх. Страданию не нужна причина "почему". Я

напомним, что в то время Блейд Рид полагал, что на

каждую пинту слез приходится по крайней мере два или три голоса.

Еще одним вкладом 52-го года стала транслируемая по телевидению bull

сессия. Это были такие теплые, народные, многодетные и счастливые семейные бычьи

сеансы, на которых генерал и его друзья продавали

general народу. Мило, очень мило.

Демократы 52-го года придерживались старомодного программирования.

О, у них были впечатляющие рекламные слоганы, которые бесконечно повторялись,

и они вставляли фрагменты кинохроники в рекламные

выступления в прямом эфире, но никаких зрелищных программ. Никаких бедных маленьких

собачек. И никакого профессионального направления! Удивительно,

что у них вообще хватило ума одеть губернатора в

футболку TVblue. И это в то время, как республиканцы всего за

несколько недель изменили манеры речи своего человека,

его сценическое присутствие, даже его внешность. Действительно,

республиканцы совершили метаморфозу телевизионной

личности!

В 1956 году наша великая телевизионная индустрия вступила в свои права.

Программирование переборщило с суперспектаклями, такими

как the Democratic Jamboree, с пятью часами

развлечений: музыка в исполнении объединенного симфонического оркестра Филадельфии

и групп Спайка Джонса, трехминутные пьесы с политической

моралью, хор из шестисот голосов,

Rockettes, потрясающий номер с участием

кандидата в мягкой обуви, призы по телефону -

кухонная раковина. Номер в мягкой обуви не был особенно

заметен в 56-м, потому что ночь за ночью оба кандидата

появлялся в качестве приглашенных звезд, исполняющих комедийные скороговорки с Берлом,

песни и танцы с Глисоном, звериные номера с

Салливаном и бурлеск "пай в лицо" с Мартой Рэй.

Поющие рекламные ролики, анимационные мультфильмы, гигантские

подарки, собаки, шимпанзе, кричащиепопугаи-

кухонная раковина в комплекте с автоматической посудомоечной машиной.

Что за 60-й? Ну, а теперь мне придется сбиться в кучку

немедленно свяжитесь с моим помощником; у него появятся кое-какие идеи.

Блейд Рид

. Если я жду достаточно долго, я всегда успеваю

перекусить. Неплохая девчонка, Флер, чертовски хорошенькая. Я

помню, когда она была ребенком в группе стенографистов

the Bratton Company, и ее звали Хелен Груммах,

а я, давайте посмотрим, я был начальником отдела копирования, борющимся за должность

исполнительного вице-президента. Этого ребенка послали в мой офис, чтобы

написать под диктовку, что она и сделала. Затем у нее хватило смелости

показать мне несколько оригинальных идей для копирования. Послушайте, эти любительские

идеи копирования выеденного яйца не стоят, но ее были хороши. Итак,

я забрал Груммаха из стенографического отдела в

копировальный отдел. Должны были пройти годы, прежде чем мне

удалось бы затащить ее тоже в постель.

Послушайте, даже младшие руководители знают, что

заигрывать с девушками из собственного офиса - это яд. Потребовалась немалая

сила воли, чтобы уговорить меня на такую сделку. Флер - тогда Хелен - была

настоящей девушкой.

Мне нравится вспоминать, как Груммах превратился в Дайра.

В этой истории есть приятный налет на Мэдисон-авеню. После своего

перевода в копировальный отдел Груммах очень скоро

доказала, что у нее все в порядке. Она сделала копию

супервайзера. Среди ее аккаунтов был "Салон красоты". Затем

тот сумасшедший день, когда Груммах сидел в

диспетчерской со стеклянными стенами студии в здании Международного

вещания. Она была там, представляя

агентство на закрытой пробной программе нового дневного шоу "Домохозяйки"

. Послушайте, чудеса случаются; конечно, они случаются. A

угасающая звезда сцены и экрана, как говорится, дама,

которая должна была стать распорядительницей церемоний, не смогла прийти

из-за похмелья. Еще один телепрофессионал поспешил

рассказать the thing: Груммах заменил актрису, ушедшую в самоволку, в

рекламных роликах. Груммах знала о рекламных роликах, она

написала большинство из них.

Девушка "прошла через это". Все очень просто, вот так.

Она была в хорошем возрасте, тридцати, достаточно хорошенькая, чтобы привлекать мужчин

посмотри дважды, не настолько чертовски хорошенькая, чтобы вызывать у женщин

инстинктивное недружелюбие. Она была внутри. Пришлось изменить ее

назвать имя, нанять агента, подписать несколько контрактов, изучить актерское мастерство и

дикцию, но с того дня она стала телеведущей,

ценным "имуществом", в настоящее время принадлежащим ITC, но желанным для

CBS и NBC.

Так что же она здесь делает сегодня? Почему, я попросил ее помочь

нам на время этой кампании Адамса, я мог бы почерпнуть

отличную идею у Дейр. Она сказала, что уделит нам столько времени,

сколько сможет отнять у своих телевизионных обязательств. Как я уже сказал, она

неплохая девушка.

Вкусное Блюдо

. Почему мой маленький Блейд, Работающий по шестнадцать часов в сутки

, должен был взяться за эту работу? Я никогда не замечал, чтобы он

проявлял какой-либо большой интерес к политике. И это не может быть за деньги

- в такого рода работе нет денег. Может быть, это

настоящая причина. Когда рекламщик работает за 15 процентов, он

-нет, нет, не

это

словом, он любовник, и как таковой он

должен практиковать искусство компромисса. Когда он работает

бесплатно, он, черт возьми, вполне может указывать своему клиенту, что делать. Блейд

счастливее всего, когда он говорит людям, что делать.

Ах, Блейд, Блейд! Будем ли мы петь? Теперь вместе: "Зачем делать

Я люблю тебя? Почему ты любишь меня? Почему-"

Почему я не мог влюбиться в кого-нибудь

человек

самец, мужчина

, который иногда уставал, как и все другие животные?

Мужчина, который устал бы предпочтительно в разумное время, например, в

пять или шесть вечера, и пошел бы домой, чтобы насладиться вечером со своей

женщиной? О боже, только не говори мне, что я начинаю мыслить как

домохозяйка!

Не бери в голову, дорогая. Я думаю, что ты сумасшедший, и я люблю

ты.

Блейд Рид

. Теперь другая сторона стола, и хорошо,

хорошо, хорошо, если на Первом

стуле нет Пита Фаулера. Толстый, с тяжелой челюстью и мешковатыми глазами Питер Ф. Фаулер,

председатель Республиканского национального комитета. Пит

принадлежит к конференции idea, как он принадлежит к

хору Лиги Эпворта, но если политики должны быть

представлены, это вполне мог бы быть Пит. Пит был проницательным

политиком всю свою жизнь - примерно до 1950 года нашей эры. С тех пор

он был таким, каким был когда-то. Еще через несколько лет Пит Фаулеры,

если таковые вообще будут, станут смехотворным анахронизмом в политике.

Я полагаю, что мы с Питом поссоримся еще до того, как закончится эта кампания

. Он сам не совсем осознает это, но он ненавидит

адменов в политике. У него на меня большой зуб, потому что я

не дам ему никаких денег на старомодную политику прихода.

Почему я должен это делать? Послушай, у меня есть работа, которую нужно сделать. Я не трачу впустую

деньги компании только для того, чтобы Пит Фаулер был счастлив.

Питер Ф

.

Фаулер

. Ба, у меня появилась хорошая идея уйти в отставку после

этой кампании. Политическая игра перестала быть веселой с тех пор, как эти

смышленые мальчики-любители захватили власть. Вспомните старые времена, когда

умный оператор мог добиться успеха на выборах в сенат, заключив

три или четыре сделки, всего три или четыре сделки с нужными

людьми в нужных округах. Теперь вместо красноречия и

сделок мы получаем Анализ рынка Шмакера. Мы получаем

научные опросы и протестированные обращения. У нас появляются грандиозные идеи

1960-х годов.

После сорока четырех лет в игре мне пришло время

уйти. Я останусь здесь, чтобы приглядеть за этой малышкой Рид,

а потом уйду.

Орехи.

Блейд Рид

. Итак, я прихожу к Биллу Стритеру, вице-президенту

и руководителю отдела копирования. Что ж, самому Биллу не придет в голову никаких

грандиозных идей. Но он передаст проблему нужным людям в

своем отделе, и из них может получиться что-то большое.

Времена меняются. Когда я был начальником отдела копирования, у меня была эта работа

в основном потому, что я был человеком идеи, человеком большой идеи. Теперь

руководитель отдела копирования - это строго исполнительный директор: управляет людьми, заставляет

их продюсировать, составляет график рабочей нагрузки. О, ну что ж, это должно было

случиться. С Биллом все в порядке. Хороший человек. Насколько я помню, он

зарабатывает около тридцати пяти тысяч плюс некоторый прирост капитала

. Этого достаточно, но я позабочусь, чтобы он получил хорошую

рождественскую премию.

Билл Стритер

. Я склонен думать, что политические

кампании 52-го и 56-го годов были ослаблены

чрезмерным акцентом на одном средстве массовой информации - телевизионном осьминоге. Телевизор постучал

отключили другие СМИ, прежде чем у них появился шанс. Возьмите

газеты. Республиканцы, как обычно, предположили, что им

не нужны рекламные площади в газетах, потому что они

уже владели редакцией и колонками новостей. Это может быть

опасным заблуждением. Передовицы в газетах не несут в себе никакой

убедительности, когда они выступают за - опять же, хо-хо -

кандидата от республиканской партии. Но добротная газетная реклама

по-прежнему несет в себе убежденность.

Несмотря на то, что демократы проиграли в 52-м, материалы их газеты

были эффективными. Это произвело "эффект". Он был озаглавлен "потребительские

преимущества". Копия "причины почему" была обработана с

ловкостью, а клинчеры "сделай это сейчас" были намного лучше,

чем любые слабые усилия республиканцев.

Я думаю, что в этом году нам нужно больше места в газетах и журналах

. Еще автомобильные открытки, плакаты на двадцать четыре листа, прямая

почтовая рассылка, материалы для демонстрации по соседству, секционное радио - больше

почти всего, кроме телевидения. Я обсудлю это с

Чмошником. Шмакер будет знать.

Блейд Рид

. Он

бы

сиди вон там, в

конце стола. Естественно. Джо Кванто, старый копирайтер, старый

профи. Джо работал в старой компании Bratton еще до того, как я

записался на курс. Помню, когда я стал исполнительным вице-

президентом, я чуть не уволил этого медлительного,

медленно говорящего, ленивого, циничного ублюдка. Но два года спустя,

когда я превратил компанию Bratton в Reade &

Bratton, Inc., я предложил Джо Кванто должность руководителя группы.

Он не принимал бы в этом никакого участия. Никогда не принимал титул - или

ответственность. Хотя, это хорошо. Он был бы никудышным

руководителем.

Требуется время, чтобы оценить и уважать Джо Кванто.

Послушайте, однажды я чуть не уволил его, а теперь я сделал его

самым дорогим копирайтером в бизнесе, который к тому же не является

супервайзером, начальником отдела копирования или хотя бы вице-президентом. И

он все еще ленив. Но Джо - это тот пинч-хиттер, которого ты посылаешь на удар, когда

тебе нужно нанести удар. Джо -

мальчик-с-наибольшей- вероятностью-пройдет. И сколько стоит большая идея?

В большинстве агентств Джо не смог бы удержаться на работе - из-за своих часов и

всего остального, - а в некоторых он стоил бы семнадцать-восемнадцать

тысяч. Я плачу ему двадцать восемь тысяч и полагаю, что заключил

выгодную сделку.

Посмотрите на вошь, сидящую там с таким трезвым выражением на

лице, с закрытыми глазами - пять к одному, что он догоняет свой

сон.

Джо Кванто

. Снова время подумать? Все, что я должен сказать, это

адский способ заставить толпу дорогостоящих талантов

породить множество горячих трюков, глубоко проникающих слоганов,

проверенных реакцией тем, эффектных заголовков, незабываемых

джинглов и идей стоимостью в миллион долларов.

Не то чтобы я возражал. Всем спокойной ночи.

Чудесная наручная Часовая машина звучала мягко, два-

раздается звуковой сигнал, сигнализирующий об окончании времени размышлений.

Отмерив ровно пять минут на обдумывание, прибор

таким образом отрезал ткань от рулона. Несмотря на то, что его сладкие,

чистые нотки вибрировали в кондиционированном воздухе

безмолвного зала, Блейд Рид занял свое привычное

место во главе стола.

"Вот и все", - сказал он. "Если только у кого-нибудь не возникнет вопрос

, который имеет смысл. Приступайте к этому, дети. Мы встретимся снова

в среду в четыре ...

Он приподнял бровь в направлении Питера Ф.

Фаулер, который прочищал горло. "Да, Пит?"

Фаулер сказал: "Возможно, мой вопрос не

по поводу

на этом

конкретном заседании, сэр, но я обязан напомнить вам,

что Национальный комитет запросил подробный

рекламный бюджет с перечислением предлагаемых расходов для

различных средств массовой информации, причем такие расходы должны быть разбиты по

географическим районам. Можете ли вы сказать мне, когда такой бюджет

будет готов?"

"Прямо сейчас", - весело ответил Блейд. "И это

то, что я называю по-настоящему большим вопросом 1960 года, Пит. Сообщите

комитету, что эта работа обойдется примерно в пятьдесят миллионов

долларов. Что касается географической разбивки, скажите им, что это будет

быть потраченным в Соединенных Штатах Америки. Теперь вы хотите,

чтобы я включил это в официальный бюджет? Ладно.

"Тогда в среду, в четыре часа дня", - он взглянул на свою

секретаршу, которая бесшумно вошла, когда прозвенел бой курантов

. Его взгляд означал: "Хорошо? Нет встреч, которые

нельзя было бы отменить?" Она кивнула, что означало: "Хорошо. Ничего

, из чего ты не смог бы вывернуться".

Пока его сотрудники отправлялись мыслить масштабно, Блейд сидел там,

барабаня карандашом по полированному дубу. "Флер", -

остановил он ее. "Побудь здесь минутку, если у тебя есть время.

Джо!" Блейд проигнорировал отчаянные сигналы своей секретарши

, которые означали, что он опаздывает на важные встречи.

Блейд дернул головой, означая, что он знал это, и ей следует

убраться из конференц-зала. "Джо".

"Да, босс?"

"Продай мне товарную накладную, Джо. Послушай, я не хочу, чтобы ты

вернись и скажи мне, что наш мальчик должен сделать или сказать о

фермерской политике, иностранных делах, тарифах, налогах или гражданских правах.

Не продавайте государство всеобщего благосостояния, систему свободного предпринимательства или

любую другую безумную утопию, которую вы придумали для

США. Генри Клей Адамс - ваш продукт. Он - банка

пива, выдавливаемый тюбик дезодоранта, банка собачьего корма. Продай

его".

"Собачий корм, да." Джо Кванто ссутулился в дверях

конференц-зала, его проклятые, мечтательные, рассеянные глаза

изучали потолок.

Блейд сказал это жестко, быстро и непреклонно. "Бизнес по

реклама предназначена для

Продать

. Adams может выглядеть как паршивый продукт.

Что ж, это будет не первый раз, когда вы продаете какой-нибудь хлам, который

лично вы бы не купили за половину цены. Он - наш

продукт. Продай его. Ясно?"

Удивительно мягкие, неглубокие карие глаза Джо опустились

с потолка и встретились с жесткими серыми глазами Блейда. На худощавом, невзрачном лице Джо появилась ухмылка

. Он пожал плечами. "Хорошо,

тренер", - сказал он.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ВТОРАЯ

Концепция

После того, как Джо Кванто вышел и закрыл за

собой дверь, Блейд Рид и Флер Дейр остались одни в

роскошном конференц-зале. Флэр, вместо того чтобы задавать

очевидные вопросы, просто подняла свои консервативно

выщипанные брови.

Он сказал: "Чутье, эти дети принесут мне несколько хороших

второстепенных идей. У нас здесь есть магазин хороших идей. Каждого

из этих людей я либо нанял, либо не уволил. Джо или

кто-то другой, возможно, придумают что-то грандиозное, но

в любом случае нам понадобятся все хорошие второстепенные материалы, которые мы сможем достать ".

"Но у тебя, " сказала она, " у тебя уже есть большой,

эффектная, строго выдержанная идея 1960 года. Верно?"

Блейд откинулся далеко на спинку стула и поставил свои

сделанные для скамейки туфли на великолепный дуб. "Конечно, у меня это есть", - тихо согласился он

. "У меня есть идея 1960 года, которая продержит нас в

гонке, скажем, до середины октября, когда наступит

время для выпуска действительно масштабной идеи - той, которая вытекает из анализа

Шмакера. Эта штука настолько велика, что мы

не можем позволить себе использовать ее на ранней стадии кампании. Демократы

могли бы принять это. Нет никакого способа запатентовать идею политической

кампании. Но мой малыш, - он улыбнулся, - мой малыш будет

поддерживать нас, пока не придет время преподнести Шмакеру

сюрприз".

"Поздравляю".

"В моей идее есть только одна особенность, мне понадобится немного

твоя помощь в том, чтобы все пошло своим чередом".

"От меня?" Флэр колебалась лишь мгновение,

на ее приятно милом лице появилась задумчивая гримаса.

"Все, что смогу, дорогая. Но не забывай, что у меня

шоу "Домохозяйка" каждый день с понедельника по пятницу.

Каждое

воскресенье в полночь я снимаюсь в прямой рекламе матрасов Sleept. Это жесткий график, но я сделаю все, что

смогу. Конечно. И что?"

Его глаза были закрыты. Казалось, что он

разговаривает сам с собой. Он говорил тем низким голосом, который

продал сотню клиентов. Застенчивый, юношеский голос, который так

часто убеждал прожженных потенциальных клиентов, что вот,

наконец-то, нашелся один парень с Мэдисон-авеню, который не думал, что

знает все.

Блейд задумчиво произнес: "Миссис Генри Клей Адамс - довольно

привлекательная женщина. Ты встречался с ней. Если бы мы провели ее через процедуру макияжа для

Международных телепередач, из нее вышла бы

дама, которая не заставила бы десять миллионов зрителей переключиться на

другой канал. Она большая и квадратная, но у нее приятное

лицо, как у дружелюбной собаки. Ты видишь ее такой?"

"Пока что. Но по какой-то причине я боюсь смотреть на то, что

иду следующим."

"Жена нашего мальчика - для меня Зелфа - не обладает всеми

мозгами, которые мы могли бы пожелать для нее. Но до тех пор, пока она просто

улыбалась и держала свой глупый рот на замке, она могла

быть чем-то вроде телевизионной миссис. Америка. Это был бы не самый худший

кастинг, который я видел ".

"Умм, не-о-о".

Все еще закрыв глаза, Блейд продолжил: "Она подойдет! Миссис Генри

Клей Адамс подойдет, если мы правильно с ней обойдемся.

Флер перегнулась через угол стола. "Что это за

отличная идея, Блейд? И при чем здесь я?"

"Милое, квадратное, дружелюбное лицо со Среднего Запада. Обычные зубы.

Хорошие волосы. Крепкий, но не толстый - подойдет старая лошадь, Флер.

"Так она и сделает. Что делать? Черт возьми, дорогая, для занятого

руководителя тебе требуется много времени, чтобы добраться до сути. Сделать

что?"

"Тихо. Я думаю".

" - вслух, очевидно".

"Это должно быть что-то грандиозное, Флэр. По состоянию на сегодняшнее утро,

по опросам, наш парень отстает на 45-55. Шмакер считает, что это

4753, и говорит, что эти ранние статистические данные ничего не значат. Но

наш продукт не продается, и мне это не нравится.

"Нашей кампании нужна реклама, Флэр - и я имею в виду рекламу.

Это Зелфа Адамс".

Она вздохнула. "Ты действительно думаешь вслух. Что ж, я могу

уделить вам двадцать минут до того, как мне нужно будет приступить к написанию сценария

. Мы только что проехали мимо миссис Адамс, и рано или поздно

ты скажешь мне, куда мы направляемся. Продолжай, дорогая."

Глаза закрыты. Задумчивая, мальчишеская улыбка на его лице.

"Флер, милая, каковы самые старые и надежные призывы в

рекламе? Нет, позволь мне сказать тебе. Во-первых, это собака. Я использовал

собак в рекламе практически каждого продукта, с которым когда-либо имел дело.

Кроме собачьего корма. Номер два - это, конечно, секс. Как

ты думаешь, почему так получается, что ты работаешь в двух телешоу

и готовишься к третьему? Это не твоя игра, детка, это

твоя грудь и что-то особенное в твоем голосе. Собаки

и секс. Пес Энгл был забит до смерти плетьми в 1952 году, и

сексуальная подача, безусловно, пришла на помощь обеим сторонам в

1956 году, так в чем же заключается третья основная

привлекательность рекламы?"

"Ты скажешь мне, я буду ждать".

"Малыши! Ты это знаешь. Я знаю это. Все это знают.

Младенцы занимают почти третье место после собак и секса. Итак, вы хотите

продавать инсектицид? Итак, вы показываете толстого, милого ребенка, которого вот-вот

загрызет большая, кишащая микробами муха. Шины? Ребенок на

заднем сиденье, и от этих шин зависит, удастся ли ему благополучно добраться до

бабушкиного дома за городом. Страхование жизни? Малыш с

большими, тающими глазами смотрит на папу, как бы спрашивая: "А что

насчет меня, ты такой-то большой?" Что ты придумал для

меня?" Мыло, еда на завтрак, авиаперелет, туалетная бумага? Детка.

Беспроигрышный вариант. Не могу промахнуться. Ребенок - это основная

привлекательность номер три ".

Флер закурил еще одну сигарету и задумчиво уставился на свои

прекрасные туфли ручной работы, так небрежно, так интимно стоящие на

мягкой патине натертого вручную дуба. "Хорошо, я покупаю бэби в качестве

стандартного реквизита, но как бэби фигурирует в этом шоу?"

Он поднял руку, призывая к молчанию. "Пожалуйста. Я размышляю. Ты

не запоминайте рейтинги телевизионной аудитории так, как это делаю я.

У меня в голове хранятся долгие годы цифры.

Вы не помните, что было в 1954 году или около того, когда

женщина-звезда комедии ситуаций родила своего чертова ребенка

практически под прицелом камеры номер 3. Итак, я расскажу

вам, что произошло. Рейтинги этого шоу взлетели

до небес - и я должен был знать. Это было, когда я чуть не потерял

наш собственный счет за сигареты ".

"Доказывая что?"

"Ну, это доказало раз и навсегда, что ребенок привлекателен

не зависит от реального, живого, родившегося и закутанного в пеленки ребенка.

Вы можете получить такую же реакцию потребителей только с

беременной женщиной. Другими словами, милая, аудитория

видит

ребенок рождается задолго до того, как это сделает его собственный акушер. Мысленно,

зрители видят ребенка. Все дети прекрасны. Мысленно,

клиенты булькают и визжат от счастливого детского лепета. Они

глупы, но счастливы всякий раз, когда у кого-то собирается родиться ребенок

- пока это кто-то другой ".

Она хихикнула. Блейд быстрым, решительным движением

открыл глаза, спустил ноги со стола, сел и

близко наклонился к ней. Он сказал: "Миссис У Генри Клея Адамса

будет ребенок!"

"Не будь глупой, дорогая. Даже если бы вы могли заставить природу и

секс сотрудничать - не говоря уже о мистере и миссис Адамс, которым

, должно быть, пятьдесят пять и сорок два года, - сейчас

пятое сентября, а день выборов восьмого ноября, и

...

Она резко оборвала его. Она уставилась на него. "О, нет!"

- прошептала она. "О,

НЕТ

. Ты не можешь иметь в виду-"

Он кивнул. Спокойно. "Это большая идея. Возможно, вам придется пожить

с этим некоторое время, прежде чем вы привыкнете к этому, но на дворе 1960 год,

Флэр. Большой 1960-й. Это будет продаваться. Я не помню ни одного кандидата

в истории, который проводил бы свою предвыборную кампанию, пока его жена

посещала акушера-я сделаю пометку, чтобы

Шмакер проверил это. Но поверьте мне, это будет продаваться ".

"Я верю тебе. Но ты мне не нравишься так сильно, как раньше, пять

несколько минут назад. Я никогда не знал, чтобы ты намеренно искажал

продукт, Лезвие. Мне это не нравится".

"Прекрати это, Флэр". Он снова был на ногах, беспокойно

расхаживая по комнате. "Послушайте, уже почти пришло время

выпустить автомобили 1961 года выпуска. Мы будем рекламировать их как "Новые, совсем новые", точно так же, как

мы делали это в течение пятнадцати лет. Эти новые, Абсолютно новые рабочие места

будут примерно на девять десятых Прежними, По-Настоящему Старыми - мы это знаем, и

Детройт это знает. Послушай, в

свое время ты написал много статей о зубной пасте. Может быть, вы не помните, как вы переходили зигзагами

от потрясающего аммиачного до колоссального хлорофилла

, от потрясающего антиферментного до фантастически фторированного, к

формуле 9 Permawhite. Вы действительно верили, что каждый из

этих трюков будет делать то, что вы обещали? Орехи.

Вы чертовски хорошо знали, что зубы будут продолжать

темнеть, болеть и в конце концов выпадут. Слушай, ты написал

материал с женским уклоном для сигарет -"

"Хорошо, Блейд", - тихо сдалась она. "Но ты все еще

ты не сказал мне, в чем я могу помочь?"

"Эта большая, радостная новость должна появиться на телевидении, а не в

газетах. Идеальным местом было бы женское

шоу, дневное шоу - чистая, полезная программа, которая

никак не могла бы ассоциироваться с теми мерзкими умишками

, которые пишут колонки светской хроники ".

"Я понимаю это. Ты имеешь в виду утренник для домохозяек, конечно.

"Что еще? Теперь то, как я вижу формирование этой операции

вставай, сначала ты возьмешь интервью у жены этого бездельника-демократа

Джонаса. Как только ты сможешь ее заполучить. Ты будешь хорошо к ней относиться, но

убедись, что ничего не выйдет, кроме ее хмурого,

старомодного характера из реальной жизни. Затем на следующий день - и просто чтобы

быть беспристрастным, конечно - ты пригласишь Зелфу выступить

в качестве гостя в твоем шоу ".

"Мне начать разговор с вопроса,

заинтересована ли она в новой диете - или эта выпуклость там потому, что она

забыла надеть пояс?"

"Никакой выпуклости; она не так уж далеко продвинулась. И оставь

сарказм, милая, я просто выполняю свою работу. Конечно, история должна

случайно выскользнуть наружу. Давай посмотрим, может быть, ты будешь

говоря о разных комнатах в Белом доме, она

выпалит вопрос о детской - что-нибудь в этом роде, -

тогда вы оба будете очень мило смущены. И там это

и будет. После этого кукурузу можно скармливать зернышко за зернышком

всем, кому она понравится: обозревателям, редакторам по дому и еде

, модницам, обозревателям "умных парней". Я готов поспорить

, что, наконец,

Трибунный

автор редакционной статьи должен будет признать это

вещь как факт политической жизни".

"Я полагаю, они все купят. Но будут ли мистер и миссис Генри

Клей Адамс?"

"Им, черт возьми, было бы лучше купить. Сегодня я сказал Хэнку, что

он - умирающая утка, набравшая 45-55 голосов в опросах. Будучи

политиком, он разумный человек. Я чертовски напугал его.

миссис Адамс? Что ж, боюсь, ее придется продать."

Флер вздохнула. "Ты продашь ее. Как далеко вы предполагаете

зайти в этом мошенничестве? Ей придется носить подкладку и

платья для беременных?"

"Не в этом месяце, может быть, в октябре. Я позволю Джеку Петровичу

позаботься обо всем этом - он узнает".

Жак Марио Жан Петрович был исполнительным директором

отделов костюмов и грима в Международном

телерадиовещании. Блейд сказал: "Я могу положиться на Джека. Абсолютно.

Он был на мели, когда я продал его ITC, и этот

бруклинский парень начал ездить как Брайтонский экспресс.

Знал, что он так и сделает. Как я вижу сейчас, Флер, только шесть человек

должны были знать об этой сделке. Джек Петрович, ты, я и

Адамсы, плюс...

"Эффи". Секретарь Блейда. Незаменимая женщина. "Эффи",

за "Мисс Эффективность".

Блейд сказал: "Шесть человек. Не будет никаких утечек.

Флэр начала говорить, посмотрела на него с удивлением

и покачала головой. Она попробовала еще раз, и на этот раз слова

вырвались сами собой. "Со всех сторон", - сказала она. "Всегда со всех сторон.

Ты умный ублюдок, Блейд. Но настоящий ублюдок."

"Конечно", - сказал он рассеянно, весело. "Конечно, милая. Большой,

настоящий 1960-й большой. У него есть одна слабость, но этого не может быть

помогло. Baby - это то, что Джо Кванто назвал бы идеальным казу,

настоящий низкий общий знаменатель, и Baby

привлечет аудиторию, которая устремится к нашему стенду, что

очень хорошо. Жаль, что Baby не связан с конкретной

потребительской выгодой, но с этим ничего не поделаешь. Наступление - это

по меньшей мере три четверти битвы".

"Блейд". Она предприняла последнюю попытку остановить эту

непреодолимую силу, которая является Большой Идеей. "Что вы скажете

избирателям, когда они, наконец, поймут - когда они увидят, что у

старушки в конце концов не будет ребенка? Я уверен, ты это

просчитал."

Он снисходительно улыбнулся. "Честно говоря, я этого не делал. Мы будем беспокоиться

об этом, когда придет время - а время придет не раньше, чем после Дня выборов.

Вы, конечно, знаете о

псевдобеременности и тому подобных вещах? Я думала, каждая пятнадцатилетняя

девочка знает о псевдобеременности. Это происходит постоянно.

Тогда есть другие законные способы для женщины потерять

ребенка - не беспокойтесь об этом ".

Внезапно он наклонился и чмокнул Флэр в ее

приятный, мягкий рот. Он крепко поцеловал ее. Она была настоящей девушкой,

чертовски привлекательной девушкой.

Так был зачат Ребенок, 5 сентября

1960 года или около того. И Блейд Рид, подобно великому Богу Иегове, "увидел

все, что он сотворил, и вот, это было очень

хорошо".

Очень.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Золотой Казу

Прохожие на авеню вечером в понедельник,

пятого сентября, если бы они остановились, чтобы взглянуть на огромное здание

Мэдисон-Нэшнл Билдинг, вполне могли бы позволить

себе создать причудливую иллюзию. Этот храм языческого

крупного бизнеса, этот памятник материалистической мании величия,

носил нимб вокруг своей головы. Освещенные окна разбрызгивались в

случайном порядке по пяти верхним этажам, от 46 до

включительно 50. Ниже 46 огромное, неуклюжее тело

здания было темным, за исключением случайного изолированного пятнышка,

едва заметного под светящейся короной наверху. Вертикальный

столбы тусклого, скупого света из маленьких окошек в шахтах

лестничных колодцев направляли свои тонкие стрелы на великолепие в

вышине.

Это была очередная ночь крысиных бегов в офисах Reade &

Брэттон. Косяк прыгал.

Двадцать шесть человек, включая нескольких художников-эскизников и

стенографисток, преследовали великую идею 1960 года так же

фанатично, возможно, так же безумно, как Ахав гонялся за Моби Диком,

как крестоносцы искореняли неверных. Между тем,

"хлебные" счета, платежеспособные клиенты, требовали полной

квоты агентского обслуживания. Людям, не задействованным в

кампании Адамса, пришлось бы работать сверхурочно, чтобы успокоить клиентов

. И, в довершение к киловаттному великолепию

halo, это был понедельник, обычный вечер встреч с классами достижений для младших

сотрудников агентства.

Эти классы достижений для юниоров были

оригинальными для Blade Reade, как и Thinktime. Среди докладчиков, запланированных на

эту встречу пятого сентября, был Джо Кванто, которому могли

сойти с рук ненормированный рабочий день и другие прегрешения против

эффективности, но который не смог избежать этой обременительной рутинной работы.

Достижение юниоров было одним из любимых проектов Блейда, и

никто не пинал питомцев босса. Даже Джо.

Однако, поскольку он не мог избавиться от этого, Джо мог принять и

принял меры предосторожности, которые, как он надеялся, сделают

операцию относительно безболезненной. До и после ужина он

ввел себе в кровоток слабое обезболивающее средство: бурбон

со льдом - четыре процедуры - перед ужином и пару

бренди с кофе. Этого, рассудил он, должно было хватить.

В восемь вечера он стоял на сцене Маленького

театра R & B, зала, оборудованного для показа кинофильмов, звуковых

слайдов и демонстраций продукции; для встреч по продажам,

прослушиваний в dryrun и закрытого телевидения; для рождественских

собраний всего персонала для получения ежегодной премии

вместе с ежегодной напутственной речью. Джо был одним из шести докладчиков,

отобранных из разных отделов, чтобы просветить

молодежь по различным аспектам общей темы дискуссии:

История рекламы. Его конкретной темой была история

техники копирования. Он начал свою службу:

"Вначале был казу".

Джо сделал паузу, мысленно проклиная Блейда Рида за

настаивать на этом глупом деле. Глядя на пустые лица

аудитории, он задавался вопросом, многие ли из этих детей вообще

знали, что такое казу - или были им.

"Казу - это более или менее музыкальный инструмент", - сказал он.

объяснил.

"Если вы напеваете мелодию в казу, мелодия получается

громче, гнусавее и немного не в тональности. Казу не требует

никаких навыков; он просто действует как своего рода примитивный аудиоусилитель ".

Ha,

это

зарегистрирован в "Не по годам развитых сопляках". Он начал

снова и снова.

"В самом начале там был казу.

"Парень, который играл именно на этом казу, был

отец рекламы.

"Он расхаживал по шаткому фургону, постукивая по своей гитаре

и наигрывая на своем казу. В перерывах между припевами этот

автохтонный рекламщик забрался на заднюю часть своего фургона,

установил прилавок с товарами и громко рекламировал

свой фирменный эликсир жизни. Он был представителем высшей цивилизации

первый рекламщик, достойный этого имени, и именно его казу

сделало его рекламщиком.

"Не спускайте глаз с этого казу, юные леди и

джентльмены. Именно казу изменил и сформировал

ход человеческих событий.

"Забудьте, что этот первый питчмен был коммивояжером

. Планета знала торговцев на протяжении многих

столетий, по крайней мере, с того времени, когда братья Джозефа

быстро заработали тридцать сребреников, продавая мальчика

каким-то заезжим торговцам, которым следовало бы знать лучше, они

были покупателями из другого города для дома со скидкой на работорговлю

. Всегда были продавцы.

"Но никогда, пока наш первый американский продавец не приобрел

казу, продавец не становился рекламщиком. Потому что

только в тот исторический момент наш отец-основатель,

кем бы он ни был - и честь его имени! - только

когда он приобрел kazoo, он ухватился за концепцию

Наименьшего общего знаменателя. Эта концепция была и остается

незаменимой для рекламного бизнеса ".

Джо вздохнул. Какой в этом был прок? Девять из десяти таких

детей всегда думали о рекламе как о бедном, но

гламурном родственнике искусства. Ну что ж.

"Позвольте мне объяснить это таким образом. Продавец, парень с

фургоном и кое-какими вещами на продажу, всегда был вынужден

играть в игру на домашней площадке своих оппонентов. Он

счел необходимым сменить тему между остановками у

служебного входа в поместье миссис Вандербильт и в переулке

за задним двором миссис Суини. По

опыту он знал, что "причина-почему", которая чисто отправила

аристократов в Бостон, штат Массачусетс, не имела никакой привлекательности для

пролетариев Аштабулы, о. И наоборот.

"Но внезапно, поразительно, однажды этот продавец

заметил, что почти все останавливались, смотрели и

слушали, когда он устраивал шумиху со своим

казу. Миссис Вандербильт и миссис Суини. Бостон и

Аштабула. Почитаемый отец нашего ремесла обнаружил

непреложный первый закон рекламы, который заключается:

Там нет

любой высокий лоб при низких бровях

,

но есть какая-то низкопробность в

все

.

"Его соло в kazoo было первым рекламным "стоппером". Он

разглядел, пусть и как сквозь темное стекло,

бесценную концепцию Наименьшего общего знаменателя.

"После казу адмену оставалось лишь перескочить к таким

гладко функционирующим техникам, как

трюк с качеством через ассоциацию, Эмоциональный зацеп,

Пост - Хок

Ergo Propter Hoc

псевдосиллогизм,

уловка "Искренность Есть Истина" и формула, которая доказывает, что Новое равно

Потрясающе! На протяжении многих лет последующие поколения

мастеров рекламы оттачивали и улучшали эти

инструменты нашего ремесла, иногда добавляя новые, но

все, начиная с kazoo, можно свести к

примечанию в истории рекламы ".

Джо сделал паузу. Он задавался вопросом, что, черт возьми, ему следует сказать

дальше. Его пребывание должно занять не менее двадцати или тридцати

минут. С другой стороны, он должен был бы вернуться в свой собственный

офис, выискивая грандиозную идею 1960-х годов. Он прошелся по

сцене, чтобы осмотреть демонстрационную модель нового, 1961 года выпуска, Трехцветного телевизора MAI с

36-дюймовым экраном. Он снова повернулся

лицом к своей аудитории.

"Однако в

нашей торговле есть одно примечательное новое явление. Политический администратор. Сейчас Политическое управление

появилось сравнительно недавно, но оно превратилось в сущий

ад. Это не ограничивается Мэдисон-авеню. Это больше не

существует только в admen. Мэдисон-авеню просто поставила

небольшую порцию расщепляющегося материала, который вызвал к жизни

эту Доминирующую Силу нашего современного общества.

Политики и издатели газет, профсоюзные лидеры и

владельцы новостных журналов, вице-президенты телеканалов и

толстыевозглавляемые промышленники, все усвоили концепции мышления с

Мэдисон-авеню, с особым акцентом на нашу

устаревшую концепцию наименьшего общего знаменателя.

"Ну, когда эти парни занялись политикой, у них развился

своего рода коллективный разум, Политический администратор, который затем

потянулся вниз, чтобы обнять лохов и разгильдяев. Это

стало Доминирующей силой в нашем обществе, точно так же, как было

Либеральное Мышление начала тридцатых. Не могли бы вы, молодые люди

, вспомнить? Хотя на этой работе было очень мало настоящих

либералов, Либеральное мышление охватывало всех граждан,

которые стояли, чтобы забрать часть этих свободно текущих денег

, исходящих из Вашингтона. Мы были чертовски либеральны, все

мы. Даже фермер. Даже этот самый реакционный из людей,

профсоюзный босс. Либеральное мышление стало

определяющим фактором, доминирующей силой".

О, чокнутый. Джо решил покончить с этим.

"То же самое и с Политическим Администратором. Есть те, кто рассматривает

с опасениями этот коллективный разум ведет себя и борется

на своем пути к часу окончательного, неизбежного триумфа. Меня

среди них нет. Я не буду одним из тех глубоких

мыслителей, которые задаются вопросом, к чему, черт возьми, катится наша страна

, и так далее.

"Послушайте, дети, мы, граждане Соединенных Штатов Америки, на протяжении нескольких страниц нашей собственной истории

знали, что правят

пуританские (или Теологические) Умы, аграрные,

меркантильные, империалистические, изоляционистские, Консервативные и

Либеральные Умы. Среди многих других. Эти доминирующие силы

приходят и уходят, и нам удается с ними мириться. К счастью

для нас, политический администратор не является ни злым, ни порочным, ни

ненормально тупым, ни чрезмерно жадным, ни помешанным на власти, ни

фанатично преданным какому-либо более подрывному делу

, чем продажа товара. Если атомы нас не достанут,

мы должны пережить Эпоху Администрации.

"Когда этот этап пройдет, мы по-прежнему будем вести бизнес,

руководствуясь старым добрым Наименьшим общим знаменателем, мы по-прежнему

будем играть в казу. Я советую вам никогда не упускать из виду

казу. По мере того, как вы становитесь толще и богаче, по мере того, как вы приобретаете

костюмы за двести долларов и платья Bergdorf-Goodman, по мере того, как вы

создаете яхт-клуб Larchmont и Юнион-лигу

Клуб, я предлагаю вам всегда помнить о tencent

kazoo. Это наш Святой Грааль и наш Горшок с золотом. Всегда - или

, по крайней мере, бесконечно - мы будем продолжать поиски идеального

ЖК-дисплея, мы будем находить все меньшие и еще меньшие общие

знаменатели ".

Джо прочистил горло. Сейчас ему не помешало бы выпить.

Он сказал: "Юные леди и юные джентльмены, в одном я

совершенно уверен. Пожалуйста, поверьте мне, я не хочу издавать

льстивые звуки, как какой-нибудь глупый старый выпускник на

вступительных упражнениях. Но я чертовски уверен, что вашему

поколению удастся найти более низкие общие

знаменатели, чем нашли мы: вы опуститесь ниже, чем

мы ".

Он поклонился, принимая легкую дробь неуверенных, озадаченных

аплодисментов, и вернулся в свой кабинет. Кабинет Джо был

большим, как и подобало его статусу светловолосого парня Рида. Она

была оборудована кушеткой. Это было предметом зависти

более трудолюбивых, более серьезных и амбициозных копировальных

супервайзеров, которые сидели в кабинках поменьше.

Джо закрыл дверь своего кабинета и принялся за работу. В ту ночь он трудился пять часов

, и в конце концов у него появилась только

одна стоящая идея. Он считал, что это определенно

1960-й год, хотя и не "большой" Блейд Рид. Босс бы на это купился.

Единственная партитура Джо за вечер была написана в результате рутинной

пьесы, своего рода неформального Анализа продукта. Он думал:

Ну, просто какого черта

имеет

этот продукт достался? Продуктом

является Генри Клей Адамс. Семантически удачное название

, которое аккуратно вписалось в линию Mason & Dixon. Хороший, хотя

трудолюбивый и пеший, послужной список на посту губернатора Канзаса.

Большой, округлый, мягкий, звучный говорящий голос. Округлый,

как у государственного деятеля, живот. Лицо честного Джона с красивой

волной серебристых волос на лбу.

Бесцельно чертивший карандаш Джо написал Silver Wave, затем

автоматически превратил эти два слова в торговое название

Silverwave (или Silverwayve, если первое написание было

защищено авторским правом). Это слово привело его в знакомое поле галстука-

в мерчендайзинге. Вот почему

в течение следующих тридцати дней должно было произойти, что второй по величине в стране

косметический дом Salon of Beauty (клиент R & B) будет

производить, упаковывать и продавать Silverwave.

("Честно говоря, вдохновленный самой очаровательной прической в

Америка сегодня!")

("Тюбик стоимостью 50 центов бесплатно с баночкой салонной краски для волос любого размера

Лосьон!")

("За это

tres distingue

полоска серебра на твоем

хорошенький, хорошенький лобик!")

Этот материал будет представлен одновременно Macy's,

Filene's, Kaufman's, Hudson's, Halle Bros., Marshall Field,

Neiman-Marcus, I. Magnin и тридцатью одним другим магазином класса А

. Через неделю после своего дебюта на этих рынках Silverwave

должен был появиться на полках и прилавках аптек и магазинов широкого ассортимента

от побережья до побережья. Таков был темп продвижения товаров в

1960 году от Рождества Христова.

Во-первых, серебряная волна на хорошеньких-прехорошеньких лбах

демонстрировалась бы перед камерами Флэр Дейр и

другими гламурными девушками с телевидения. Тогда это стало бы

трес

distingue

. То прихоть, то повальное увлечение.

Но в ночь на пятое сентября - нет, теперь было

утро шестого, - когда "Серебряная волна" была всего лишь

каракулями в блокноте с заглавными буквами, Джо назвал это ночью. Приближается

к двум часам. Одно хорошо: ни один пронырливый офис-менеджер

не стал бы проверять время его прибытия на следующее утро. Весть

пришла сверху - из офиса самого Блейда

Рида, - что рабочее время Джо никого не

касается.

Недовольный своей ночной работой, Джо выключил в

офисе свет и направился по коридору к

вестибюлю для приемов и ночному лифту. Большинство огней

давно погасили, "Мэдисон Нэшнл" утратил свой

ореол, но офис Фанни Фрейзер все еще горел. Джо подумывал

отступить и пройти другим коридором к лифту, но

он просто слишком устал. Он остановился у открытой двери

Офис Фанни. "Хорошая работа, - заметил он, - защищает тебя от

сырого ночного воздуха".

"Заходи, Джо". Фанни поманила его своей самой новой прической

1960-х годов, коротко подстриженной, с эффектом греческой скульптуры. "Я

думал, что был совсем один в пещере". Она указала на

диван, но Джо отрицательно покачал головой. Она спросила: "Сделал что-нибудь хорошее?"

"Не так уж много. На глубине пяти тысяч футов бур

пораженная посредственность. Ты?"

Она бросила ему макет, прикрепленный к странице машинописного текста.

Она сказала: "Я проверила данные о читательской аудитории, и

политическая реклама всегда получает паршивые рейтинги". Он кивнул, и она

продолжила. "Обычно лишь жалкие 3 процента

потенциальной читательской аудитории действительно читают

эти политические объявления".

"Эти три птицы не так уж много значат.

Вероятно, они уже вошли в твердое ядро верующих партии.

Да."

Джо читал ее заголовок:

СТАРЫЙ УРОЖАЙ МИЗЗУСА ГЕНРИ КЛЕЯ АДАМСА

СТОЛОВЫЕ РЕЦЕПТЫ

"Хорошо!" - сказал он. "Чертовски хорошо". Он знал. Эта

реклама рецептов должна была получить более высокие рейтинги читателей, чем любая другая

реклама за всю удлиняющуюся историю политической рекламы.

Они бы хорошенько поколотили общественное безразличие к политическим посланиям и

презрение к ним. Вы понимаете, по всему тексту были

сплошные политические изюминки - приветствие

Адамсу между каждым "взбивать до твердости" и каждым "выпекать

два часа в духовке, предварительно разогретой до 350 градусов".

"Хорошо", - повторил он. "Фанни, ты заслужила свои заслуги

значок сегодня вечером".

Ее накрашенные губы автоматически улыбнулись, и она

небрежно ответила: "Мы должны наверстать время, которое

тратим впустую на эти проклятые конференции. Скажи мне, почему Маленькая

мисс Второй канал вернулась сегодня в конференц-зал?

Она числится в платежной ведомости?"

"Я бы рассудил, - серьезно сказал Джо, - я бы рассудил, что

Флэр не нуждается в деньгах. Поэтому я бы сделал вывод,

что она была там из-за каких-то соображений, которые

она ценит выше простых денег".

Фанни Фрейзер рассмеялась своим ломким смехом, напоминающим очень сухой Мартини

. Это была торговая марка. Очень жаль, что такие свойства

не могут быть зарегистрированы и защищены. Она сказала: "Как

вы правы, судья. Что ж, я могу утешить себя, вспомнив

, что я тоже мог бы быть богатым и знаменитым - как Дейр. Просто

предположим. Предположим, что аккаунт Salon of Beauty

попал в мою группу копирования, а не в ее, когда Блейд

раздавал карты в тот раз. Предположим, я представлял

S.O.B. в тот день в студии, когда им нужна была подставка

для репетиции ". Смех Фрейзера превратил все это в забавный

полет фантазии.

"Я понимаю, что ты имеешь в виду", - сказал Джо. "Это судьба, Фанни.

Непостижимая судьба. Бросок костей. Поворот карты. Такого рода

вещи."

"Конечно, мы все рады за Флэр".

"Конечно".

"Я много раз ходил на ее шоу - теперь, когда я взял

через аккаунт S.O.B. - и она прекрасно справляется с работой,

учитывая ее ограниченный опыт. И когда ты думаешь о

девушке, начинающей в шоу-бизнесе в ее возрасте ...

"Флер - хороший парень". Джо попытался высвободиться из

дверной проем, чтобы он мог пойти домой и немного поспать.

"Я бы хотел, чтобы она получала немного больше продаж в своих рекламных роликах.

И я не думаю, что ей обязательно носить эту белоснежную, зубастую улыбку

на протяжении целого часа. Тем не менее, Маленькая мисс Второй канал

справляется сама с собой, о-о-о-о-очень хорошо".

"Конечно. Пока, Фанни. Тяжелая ночь".

"Я, конечно, скажу кое-что в защиту Дейра. Когда она получила свое

большой прорыв, она знала, как на этом нажиться ".

"Ты имеешь в виду то время, когда мы стояли на репетиции? Черт возьми, Фанни, это

это была не первая удача Флэр. Ты забываешь об этом

У Флэр было членство. У нее всегда было членство. Невозможно

превзойти это членство, особенно в шоу-бизнесе".

Проницательные, яркие, черные глаза Фанни искали шутки.

Не увидев никого, она спросила: "Членство? В чем?"

"Ну, женский пол", - сказал Джо. "Флэр всегда была

представительницей женского пола. Спокойной ночи, Фанни." Он попятился

из ее кабинета и необычно быстрой походкой зашаркал

по коридору к ночному лифту, спасаясь от

грядущего гнева.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Вершина горы

В офисе Блейда Рида было темно в ту ночь, когда

здание Мэдисон-Нэшнл билдинг окутал ореол, но Блейд

работал так же усердно, как и любой из его сотрудников. Ему

предстояла самая сложная работа по продажам в его карьере продавца.

Зелфа Адамс просто не купилась. Муж Генри, будучи

политиком и разумным человеком, принял Бэби

без борьбы. Но Зелфа была шокирована и в ужасе

от предложения Блейда. "Что ж, мистер Рид, - сказала она своим

праведно строгим, безошибочно канзасским голосом, - если бы я

сделала что-нибудь подобное, мне было бы "стыдно снова показаться

в баптистской церкви у нас дома". Сама идея! Это ... почему

это греховно, вот что это такое ". Они наслаждались превосходным,

хотя и ограниченным, ужином вместе, только втроем, в

лилово-позолоченной гостиной секретного

убежища кандидата в отеле Waldorf. Согласно древнему политическому табу,

ни один кандидат не мог официально проживать в Нью-Йорке

в отеле класса люкс на окраине города: якобы, он должен ночевать на

Манхэттене в одной из больших, шумных гостиниц

среднего класса в центре города. Итак, Генри Клей Адамс и party

были зарегистрированы в таком отеле, но он также содержал

Waldorf suite для тихих небольших встреч, подобных этой. В

Waldorf умеют обращаться с подобными вещами вежливо,

осмотрительно - прежде всего, осмотрительно.

Прими участие в сегодняшнем ужине. Это действительно было превосходно,

несмотря на то, что его пришлось подогнать под несколько

противоречивых требований, связанных с решимостью Генри "поддерживать

форму", пока неактивной, но потенциально действующей

язвой Блейда и здоровым, сердечным пристрастием Зелфы к мясу и

картошке. Не каждый шеф-повар отеля может приготовить

презентабельный ужин из двух блюд

дословные обозначения

и один аппетит,

но каким-то образом "Уолдорф" справляется.

Ужин уже закончился, и отвратительная работа по продаже должна была быть

Выполнено. В то время как Блейд вносил свою полную долю в

во время светской беседы после ужина он рассматривал различные

техники продаж, оценивал свою потенциальную клиентку, искал тот

подход, который лучше всего рассчитан на то, чтобы достучаться до нее. Даже когда он

подбрасывал в кипящий котел светской беседы свои собственные дружелюбные,

забавные анекдоты о деревенских парнях из большого города, Блейд

размышлял над проблемой, как продать свой товар.

Хотя Зелфа Адамс была на год или два его

возраста, на самом деле моложе его, Блейд всегда думал о ней

как о Старой Деве.

По-настоящему великий продавец хранит в своем

ментальном портфеле грандиозные стратегии

дюжинами, а тактические маневры - сотнями. Блейд был действительно великим продавцом. Он

думал:

Акт "Папа знает лучше"? Вряд ли. Однажды Блейд

продал аккаунт на полмиллиона долларов, спокойно отказавшись от

своей собственной рекламной кампании. Когда он почувствовал, что его презентация

не проходит успешно, он сказал собравшимся директорам, что

их компания просто еще не готова к его типу

рекламы - умной, окупаемой, масштабной рекламе. Когда и

если они будут готовы (он сказал им), они могут послать за

ним. Он вышел. Прежде чем его шофер смог отвезти его

обратно в его собственный офис, один из этих директоров уже разговаривал по

телефону с секретаршей Блейда, умоляя отправить его обратно, пожалуйста,

как только он войдет.

Но нет, не для Зелфы Адамс.

Затем акт "Мальчик-гений"?

Не так давно он зашел в личный кабинет потенциального клиента

с "the works" состоялась официальная презентация, которая включала

мольберты, круговые диаграммы, четырехцветные композиции, рекламные ролики в консервах -

the works. В тот раз он оценил свою слабость во время какой-то

предварительной беседы, а затем одним великолепным жестом

смел всю свою презентацию со стола на

пол. Он сказал: "Послушай, черт возьми, ты можешь попросить одного из своих

парней из офиса забрать эти вещи и показать их тебе. Позже. После того, как я

уйду. Это хорошо. Это чертовски хорошо, но вы слишком умны

, чтобы купить одну кампанию. Что ж, я слишком умен, чтобы пытаться это продать.

Что вы действительно хотите купить, так это мальчика. Имя Блейд Рид.

Самый жесткий, умный, сообразительный парень в своем бизнесе.

Верно?" Он был прав. Он вышел из этого офиса

с новым счетом.

Но нет, не для Зелфы. Зелфа не была "слишком умной"; она

даже не был умен.

Конечно! Его старая надежная песня "Вершина горы".

Много, много раз Блейд возносил своих потенциальных клиентов на Вершину

Горы. Например, в

Бруклине существовал

процветающий, крепкий мясокомбинат класса ААА-I, старинный семейный концерн с хорошей дистрибуцией

по всему столичному Нью-Йорку, Лонг-Айленду, близлежащим

Коннектикутам и Джерси. Милое маленькое дело, постоянно действующее

предприятие. Что делает продавец с такой перспективой?

Еще бы, он берет его с собой на прогулку на Вершину Горы.

Показывает ему - оттуда - чудеса и славу

национальной, нет, международной дистрибуции. Ослепляет его

видениями цветных пятен в

Публикация

, сетевое телевидение,

филиалы в Чикаго, Денвере, Лос-Анджелесе и Атланте.

Убеждает маленького провинциального торговца в том, что он может быть таким же

большим, как Swift или Armour, только более высококлассным.

Продавец, подняв своего потенциального клиента на Вершину

Горы, фактически говорит: "Видишь это? Видишь это отсюда, маленький

человечек? Видите, как ваш маленький семейный бизнес растет, разрастается,

превращается в большую-пребольшую коммерческую империю? Видишь деньги,

власть, славу? Смотри, маленький человечек! Смотри".

Ментальный рефлекс - бдительный, быстрый и почти безошибочный - подсказал

Блейду, что Зелфа Адамс была бы без ума от его площадки "Вершина

горы", если бы только он мог привести ее туда так, чтобы

она не поняла, что ее ведут. Это было оно! Он никогда

не подвергал сомнению подобные догадки. Он поставил на них прямо через

доску. Чтобы победить. С Blade просто не было ни места, ни

денег на шоу.

Начиналась вершина Горы. Он сказал: "Зелфа, мэм, я

принимаю ваше решение". Она настояла, чтобы он называл ее

Зелфой, а не миссис Адамс. "мэм" просто проскользнуло

вошел, но другой верный ментальный рефлекс подсказал ему, что это правильно. Это

было почтительно, уважительно, как у деревенского парня со Среднего Запада, и

это было правильно. Он одарил ее задумчивой, мальчишеской улыбкой. Низкое

давление, сейчас же, Блейд! Рутина на вершине горы. Твой

самый мягкий голос звучит откровенно застенчиво. Ты не

Гениальный Мальчик, не папа, Который Знает Лучше Всех, ты старый

Блади Рид, приехавший из Огайо, и ты просто вроде как

думаешь вслух.

"Зелфа, мэм, поверьте мне, единственная причина, по которой наши люди

когда-либо придумали эту маленькую невинную ложь, заключалась в том, что мы были так

взволнованы тем, что эти демократы говорят о

Хэнке здесь. Ужасная ложь. Что ж, они заставили нас поволноваться.

Опросы показывают, что Джонас лидирует с 55 по 45 место, и ... Что ж, я счел

своим прямым долгом подкинуть эту идею в корзину. Но если

вы приняли решение, мэм, давайте забудем об этом.

"Мне следовало бы так думать! Идея!"

Генри Клей Адамс прервал: "Атеперь, персиковый пирог..."

"Пожалуйста!" Блейд не мог дать Старушке повод для

оказывала сопротивление продажам и своему мужу тоже.

Один только ребенок заставил ее упираться, как армейского мула, загнанного

сюда, еще до начала похода по той горной тропе.

"Пожалуйста. Давайте больше не будем говорить об этом. Зелфа, мэм, мы будем

попробуй

выиграть эту игру, играя в нее честно. Если эти

грязные демократы победят, что ж, мы сделаем все, что в наших

силах. Итак, о чем мы говорили? О, да,

Зелфа, мэм, вы спрашивали меня о стоимости жизни

в Вашингтоне."

"Ну, не совсем так", - сказала она. "Но я где-то читал

, что это ужасно дорого - быть президентом, я имею в виду. В

статье говорилось, что очень немногим президентам удавалось жить в пределах

своих доходов. Мы- мы не богаты, ты же знаешь."

"Эта старая шутка!" Блейд насмешливо фыркнул. "Почему семья

президента вообще должна пытаться жить на его жалкую зарплату и

пособие на расходы? Все время, пока он находится в Белом доме,

он зарабатывает большие деньги, действительно большие деньги - только он не

получит их, пока не уволится с работы. Послушайте, в его первый год после

в офисе экс-президент найдет один миллион долларов, ожидающий его

. Один миллион баксов. И большая часть из них - это деньги на прирост капитала

, вроде шестисот тысяч, которые он получит за свои

мемуары. Послушайте, если бы я мог управлять бывшим президентом, и

предполагая, что он согласится выступить на телевидении,

что-то в этом роде, я бы абсолютно гарантировал ему три миллиона

долларов в первые пять лет его жизни ".

В ее

глазах появилось выражение Горной вершины. Блейд намеренно понизил свой голос до

шепота с низким децибелом, который заставил бы ее напрячься, чтобы расслышать. "Но, тьфу ты,

деньги - это еще не все. Если бы я был президентом, то больше всего я бы

с нетерпением ждал путешествий. Я хотел бы быть

гостем Букингемского дворца, посетить Ага-хана на

Ривьере, поиграть с герцогом и герцогиней в Париже - вы

знаете ".

Закрытые глаза, слабая улыбка. "Судя по тому, как я

говорил, можно подумать, что все награды пришли после четырех лет

тюрьмы. В Белом доме достаточно места для простого, старомодного веселья

. Я расскажу тебе, как это бывает. Мами так случилось, что ей

нравились Джулиус Ла Роза и Ред Скелтон - стоило ей пошевелить пальцем,

и они появлялись прямо в ее гостиной, устраивая для нее

шоу. Мод без ума от Либераче, и вы

знаете, как часто он появлялся на вечеринках в Белом доме. Любой

артист, которого вы захотите, в любое время. Им нравится работать в

Белом доме - это придает им класс. Одно слово какого-нибудь

президентского секретаря, и агенты доставляют своих парней в

Вашингтон практически авиапочтой.

"Я знаю, что вы думаете об этих вечеринках,

мэм, но вы ошибаетесь, прошу прощения. Когда

первая леди устраивает вечеринку, ей ничего не нужно делать

, кроме как прийти и наслаждаться этим. Приглашения были обработаны

секретарем по социальным вопросам вместе с протоколистом из Государственного

департамента. Есть два или три дворецких, которые следят за тем, чтобы

ничего не пошло наперекосяк с размещением гостей. Там

есть профессионалы, которые управляют декорациями,

развлечениями, работами. Внизу есть мясные лавки,

кладовщики, повара по приготовлению овощей, повара по приготовлению жаркого,

соусники

,

декораторы

-ах, такая еда! Знаете, я несколько раз был гостем в

Белом доме. "Конечно, это было еще тогда, когда

у нас был президент-республиканец".

Он вздохнул в экстазе, вспоминая мясо и

картошку, которые он ел в качестве гостя президента. "Весело?

У Мод всегда полно родственников и друзей

из дома, а почему бы и нет? Это все бесплатно. С таким же

успехом можно было бы занять всех этих слуг.

Блейд открыл глаза. Легкая, самоуничижительная улыбка.

"Все разговоры вел я. Я могу быть ужасным занудой

, когда начинаю. Боюсь, что это профессиональное заболевание

рекламщиков".

"Вовсе нет", - выдохнула Зелфа. "Пожалуйста, продолжайте".

Сейчас же! Его присоска стояла на самой верхней вершине

гора, смотрящая вниз на три миллиона долларов, мясо

с картошкой, парочку гламурных певцов и

Букингемский дворец. Сейчас же! С тоской он сказал: "Что ж, я не

сдаюсь. Пока нет." Его голос превращал слова в ложь.

"Где-то может быть еще одна большая, безошибочная идея, и

мы попытаемся ее найти. Давайте надеяться и молиться, что сможем найти это

вовремя ".

Долгая, рассчитанная пауза. По-настоящему великий продавец, такой как

поистине великий комик - мастер выбора времени.

"Говоря о времени" - он взглянул на свою наручную

машину времени - "Говоря о времени, мне давно

пора уходить. Спасибо вам, Зелфа, мэм - и Хэнку - за

приятный вечер".

Голос Зелфы звучал мечтательно и отстраненно, всю дорогу

оттуда, Сверху. "Мистер Рид. Клинок. Ты не мог бы остаться еще немного

? Я думал об этих демократах,

об ужасной лжи, которую они рассказывают о Генри, и обо всем остальном. Я

определенно не хотел бы стоять на пути моего Генри."

"Конечно, вы бы этого не сделали, мэм. Но, пожалуйста, подумай об этом

осторожно, не принимайте поспешных решений. В конце концов, мы являемся

партия ответственности, мы - партия с совестью.

Мы должны быть уверены, что мы правы ".

Генри Клей Адамс, будь проклята его тупая голова, заговорил

своим сердечным, звучным голосом: "Очень хорошо сказано, Блейд,

очень хорошо сказано, но-"

"Пожалуйста!" Блейд улыбнулся извиняющимся, застенчивым тоном. "Вы

знаете, ребята, в нашем магазине у нас есть небольшой обычай, который мы находим

полезным в такие моменты, как этот. Всякий раз, когда мы сталкиваемся с

трудной проблемой, когда мы беспокоимся и расстраиваемся из-за

принятия какого-то решения, мы тратим несколько минут на

обдумывание. Никто не говорит, все думают. Ты можешь

подумать, что это немного глупо, но - не могли бы мы попробовать это сейчас?"

Они кивнули. Появились часы за тысячу долларов.

Рычаг здесь, ручка там. "Время на размышление, три минуты", -

пробормотал он. Трех минут должно хватить в самый раз.

Старушку уже продали, это было точно, но дайте

ей еще немного времени, и она выхватила бы купчую прямо

у него из рук. Умному продавцу всегда нравится оставлять своего

покупателя думающим, что он

купленный

, а не то , что она

был продан.

Когда прозвенел бой курантов, Зелфа была готова и

с нетерпением ждала возможности высказаться. "Ну что ж! Если эти демократы

думают, что могут так поступить с моим Генри - сама идея! Скажите мне

еще раз, мистер Рид, что именно вы хотите, чтобы я сделал? Мы

им покажем!"

Блейд повторил ей еще раз. Он добавил пару утомительных

клише. "Цель оправдает средства, Зелфа, мэм.

Это не наша вина, что мы должны бороться с огнем огнем". Затем он

быстро превратился в быстро говорящего руководителя. "Все в порядке.

Боюсь, завтра у тебя будет напряженный день, Зелфа. Я

попрошу Петровича заехать за тобой сюда в одиннадцать, хорошо?

"Это Жак Марио Жан Петрович. Он позаботится о вашем

гриме и костюмах. Вы можете доверять ему, абсолютно. Не

пугайтесь, когда впервые встретите этого парня. Он выглядит и действует

как художник-сюрреалист, но Джек на самом деле практичен, как

магазин деликатесов. Прежде чем он придет сюда, я увижусь с ним в десять

сорок пять и введу его в курс дела.

"А теперь, пожалуйста, извините меня на минутку, ребята. Ты иди

вперед и говори, не так ли?" Блейд выхватил из

кармана куртки Диктофон, этот незаменимый спутник в путешествиях

занятого руководителя в этом 1960 году н.э. Диктатрон

представлял собой устройство для записи диктовки размером с пачку

сигарет. Он работал на транзисторах, крошечных батарейках и

электронных фокус-покусах. Он говорил в аппарат четко,

язвительно. "Эффи, я хочу, чтобы Джек Петрович был в моем офисе

завтра утром в десять сорок пять. Дело с красным флагом - никаких

оправданий - доставьте его туда. Конец".

Эффи, секретарша Блейда, была еще одним чудом

электронного века, таким же, как Диктатрон. И, подобно Диктатрону,

она была незаменима. Она зарабатывала пятнадцать тысяч долларов в

год плюс премиальные. У нее не было ни мужа, ни дома, ни

детей. У нее практически не было жизни вне офиса. Ей

было тридцать пять лет. Она боготворила своего босса. И у нее

было пятнадцать тысяч долларов в год.

Блейд рявкнул на Зелфу Адамс: "Я хочу, чтобы ты

побеседовала с Флер Дейр завтра сразу после обеда. В два

часа, хорошо?"

Ладно. Он сказал Эффи через Диктофон: "Скажи Дейру, чтобы он встретился

с миссис Генри Клэй Адамс в номере Адамс, Уолдорф

Тауэрс, в два часа дня, завтра. Скажите ей, чтобы у нее был готов черновой набросок

сценария интервью. Конец. Нет, подожди минутку, Эффи.

Пока я думаю об этом, напомни мне до полудня, чтобы я

быстро проверил последние данные исследований о голосовании в

Калифорнии. Я им не верю. Подготовь для меня всю картину

, хорошо? Конец. Выход."

Он сунул чудесную штуковину в карман,

объяснив: "Извините. Моя секретарша приедет в офис в

восемь. К тому времени, когда я приду около половины десятого, она

назначит несколько встреч, отменит другие,

назначит пару встреч и соберет кое-какие материалы

, чтобы я мог их посмотреть. Она доводит дело до конца."

Генри Клей Адамс прочистил горло. Это была дурная привычка,

и Блейду придется поговорить с этой бывшей кинозвездой о

избавлении от нее. Генри сказал: "Вы хотели проверить мой

маршрут для "больших качелей". Слишком поздно вдаваться в это сейчас?"

"Черт возьми, нет. Прошу у вас прощения, Зелфа, мэм. Давайте

приступай к этому, Хэнк."

Зелфа извинилась и ушла в другую из

восьми комнат люкса. Генри достал карту и поместил

тупой кончик указательного пальца на остров Манхэттен, переместив его

оттуда на север вверх по реке Гудзон. "Первая остановка -

Олбани, где мы должны вселить страх Божий в этих

глупых республиканцев на севере штата, чтобы они приступили к работе и отказались

голосовать".

"Это ты можешь сделать", - согласился Блейд.

"Затем отправляемся в Кливленд на зрелищный матч, который должен быть

озаглавленная, я полагаю, "ЛЕЙБОРИСТЫ СОГЛАШАЮТСЯ НА HCA ". У меня

пятиминутная беседа о том, что я планирую сделать для работающего

человека ".

"Я прочитал ваше выступление", - сказал Блейд. "Несколько человек из нашей группы по разработке планов

разработали первый черновой вариант. Не позволяй никому

все испортить, Хэнк. На одном из этих самолетов в вашем

Воздушном караване будут несколько писателей-бойскаутов из

Национального комитета. Помните, что эти птицы ядовиты. Не позволяйте

им приближаться к вашей речи до тех пор, пока она не станет

раздаточным материалом с мимеографией ".

"Затем мы летим в Чикаго на Телевизионный карнавал в

Soldier's Field. У меня там всего три минуты - я имею в виду, на мой

доклад. Конечно, я играю роль Эйба Линкольна в

девятиминутном эпизоде. Но только три минуты, Блейд...

"Хорошо. Следующая остановка?"

"Вичита. Родной город. Черт возьми, Блейд, я бы хотел сделать

речь в Вичите. Домашние будут ожидать, что я

произнесу свою речь ".

"Да, я знаю эту речь. Ваша речь о политике в области сельского хозяйства".

Блейд встал и уставился в камин.

"Речь, которую вы произносите с 1940 года - с небольшими

изменениями в показателе паритета. О, пожалейте бедного фермера.

Бедный, обездоленный фермер голодает на 90 (или 96, или 89) процентов от

паритета. Ты, клерк с женой и

шестью детьми, зарабатывающий четыре тысячи долларов в год, пожалей фермера. Ты, богатый школьный учитель, пожалей

фермера. Давайте все соберемся вместе и дадим фермеру 110

процентов паритета.

"Хэнк, твой бедный фермер - тот, кто получает эту подливку, -

владеет двумястами акрами земли по 350 долларов за акр, современным

домом, амбарами, сараями, силосохранилищами, трактором, комбайном, сеялкой,

разбрасывателем навоза, грузовиком и "Олдсмобилем" 1960 года выпуска. Он стоит

около двухсот тысяч долларов на копыте. Он

самый безумно богатый мелкий тупой предприниматель за всю

историю этого вечно голодного мира. Он не очень эффективен,

часто он полуграмотен, как бизнесмен он мог бы

конкурировать на равных с владельцем небольшого фургончика с завтраками

, но он сын земли, а значит, среди избранных

Богом. Он фермер, его нужно защищать".

"Теперь подожди минутку, Блейд. Средний доход фермы составляет

только-"

"Я знаю. Я получил цифры от Шмакера. Я не

говорю о двух с половиной миллионах фермеров-нерях, о фермерах,

запрягающих мулов и плуг, о мужчинах с двадцатью акрами: они не получают

практически ничего из этих государственных денег. Если вы хотите

оказать им какую-нибудь благотворительную помощь на пропитание, не возражаете. Но 85

процентов государственных денег идет фермерам, которые

производят 85 процентов общего продукта. Она достается

состоятельному меньшинству всего фермерского населения. Это

твои фермеры, Хэнк, они откармливают свиней, и я против того, чтобы давать

им что угодно, кроме минимального уровня цен.

Позвольим

конкурировать

.

"Ты играешь с политическим динамитом, Блейд".

"Американская политическая мифология".

"Большинство законодательных органов наших штатов принадлежит фермерскому голосованию,

Клинок."

"Только до тех пор, пока на этот раз мы не вступим в должность, Хэнк. Послушайте,

создатели нашей конституции никогда не предполагали, что три голоса

в Верхней Миннехахе, штат Нью-Йорк, должны равняться десяти тысячам

голосов в Бронксе. Наш первый шаг - встряхнуть каждый

прогнивший республиканский государственный комитет, сделать их честными. Затем

- каким-то образом - хорошенько встряхните три городских квартала,

сделайте демократию хотя бы наполовину приличной. Возможно, нам придется поиграть

с юридическим динамитом, но это должно быть сделано. Ты понимаешь меня,

Хэнк?" Генри Клей Адамс печально кивнул. Он

неохотно последовал за ней.

"Не принимай это так близко к сердцу, Хэнк. Вы действительно верите в

конкурентный тип экономики свободного предпринимательства, не так ли?"

"Да". Хэнк вздохнул. "Но Вичита. Я думал , в Вичите

-"

"Тебе надоело быть маленьким старым фермерским мальчиком, Хэнк.

Насквозь. Скажите мне, сколько голосов выборщиков получил Канзас

?"

"Восемь, но..."

"Заткнись. Восемь. В моем бизнесе, прежде чем мы начнем

рекламная кампания Мы внимательно изучаем

рынок. Скольких потребителей мы можем купить за такие

деньги? Где они? Как мы можем продать их по самой низкой

цене за тысячу? Мы не тратим наши деньги на

убыточные периферийные рынки до тех пор, пока не станем хорошими и солидными

в больших населенных центрах. Ты со мной, Хэнк?"

"Да, Блейд, конечно. Но я подумал, что мог бы произнести

речь о ферме в Вичите. По сентиментальным причинам и так далее

...

"Заткнись. Ты еще не знаешь этого, но ты произносишь свою

большую фермерскую речь в Колизее. Мы вернемся к этому позже.

Послушай, если тебе от этого станет легче, мы можем придумать

трюк с возвращением домой для Вичиты. Предположим, вы прилетаете на

вертолете, по пути демонстрируя новейшие методы уборки урожая

- что-то в этом роде. Мы придумаем

угол зрения. Какая у тебя следующая остановка?"

"Денвер. Мы транслируем Всеамериканское родео для Ropin"

Хэнка Адамса. Затем в Сан-Франциско на спонтанную

демонстрацию десяти тысяч ветеранов Корейской и

Формозской войн. Лос-Анджелес-"

"Я знаю. Это Большое, Очень-Очень Большое Шоу. Мой Голливуд

офис занимается его настройкой. Продолжай путешествовать, Хэнк."

"Мы летим обратно Южным маршрутом. В Далласе мы поставили

спектакль, который ваши люди назвали "ДИКСИ "60 ДЛЯ

HC". Я не думаю, что это очень хорошая рифма, не так ли?"

"Не беспокойся об этом. У вас есть пара внутригосударственных

телепередач в Техасе, не так ли? Хьюстон и Форт-Уэрт?

Верно. Затем сексуальное шоу на пляже из Майами-Бич".

"Затем Ричмонд, а затем мы летим обратно в Нью-Йорк с

промежуточной посадкой в Филадельфии." Снова Генри Клей Адамс

прочистил горло. "Национальный

комитет считает, что для шоу в Колизее - и я, конечно, согласен, Блейд, -

комитет считает, что я должен выступить с внешнеполитической речью.

Кризис атомного века и тому подобное. Это

традиция."

Блейд закрыл глаза и поморщился, как от острой боли.

Затем он встал и посмотрел вниз со стратегически

выгодной высоты, посмотрел сверху вниз на своего мальчика. "Проясни это

, Флэнк. Я сотрудничаю с Национальным

комитетом, но мне наплевать, что думает комитет

. Прости, Хэнк, мне наплевать, что ты думаешь.

Меня наняли продавать продукт, и, клянусь Богом, я собираюсь

продать его.

"Внешняя политика. Кризис атомного века. Чушь! Послушайте, если

вы хотите произвести впечатление на длинноволосых интеллектуалов и

студентов Колумбийского университета, которые будут в Колизее, сделайте это в свое

свободное время, а не в мое телевизионное. Подумай о своем рынке, парень!

Забудьте о студийной аудитории. Ваш рынок - это сорок, пятьдесят

миллионов разгильдяев, сидящих дома и слушающих ваши передачи по телевизору и

радио. Эти разгильдяи беспокоятся об атомном веке? Орехи.

Они беспокоятся о счете за продукты в следующую пятницу. Слушай, я

не выдумываю это на ходу, Хэнк - мы вложили около

пятьдесят тысяч долларов на исследования, чтобы, черт возьми, выяснить

, что беспокоит разгильдяев.

"Когда ты вернешься в Колизей, ты

произнесешь речь о ферме, которая будет известна в течение следующих пятидесяти

лет. Не перебивай, пожалуйста. Я скажу тебе, что ты собираешься

делать.

"Ты выйдешь на сцену Колизея,

неся в

руках простую, заурядную, потрепанную старую рыночную корзину. Ты встанешь там и достанешь буханку

хлеба из корзины. С искренним гневом, дрожащим в

твоем голосе, ты объяснишь разгильдяям, почему эта буханка хлеба стоит в

три или четыре раза дороже, чем тридцать лет назад, когда демократы

начали все портить. Улавливаешь картину,

Хэнк? Ты - быстрый меч возмездия Маленького Мужчины

и Маленькой Женщины Маленького Мужчины. Вы достаете из

корзины бутылку молока, фунт гамбургера. Это продолжается

и продолжается. Это большое дело, Хэнк.

"Что это, Хэнк? О,

Я

знайте, что у нас было несколько

республиканских конгрессов и республиканский президент, вы

знаете это и

" Нью - Йорк Таймс "

знает это, но разгильдяи

не знаю этого. Они читают

Ежедневные Новости

и чикагский

Трибуна

. Поверьте мне, разгильдяи будут пускать слюни, когда

ты произносишь свою речь о рыночной корзине.

"Что это, Хэнк? Черт возьми, не беспокойся о голосовании на ферме

. Напомните мне как-нибудь, чтобы я объяснил вам арифметику на

этом рынке голосования. Прямо сейчас я скажу тебе вот что. У нас в этой стране

почти столько же безработных,

сколько у нас фермеров, владельцев ферм. Нет, черт возьми, я не хочу, чтобы

вы избегали неприятностей, произнося красивую, патриотичную, зажигательную

речь о внешней политике. Я хочу видеть, как ты на этой сцене

вытаскиваешь сосиску из своей корзинки и плачешь над этой

пятидесятивосьмицентовой сосиской, как будто это мертвый ребенок. Ты можешь

сделать это. У тебя есть для этого голос.

"Послушай, Хэнк, никого не волнует, сколько стоит построить

авианосец. Ваших клиентов тошнит от колбасы по

пятьдесят восемь центов за фунт.

Генри Клей Адамс сказал: "Я понимаю, что ты имеешь в виду, Блейд".

Блейд взглянул на свою машину времени и сказал: "Полночь!

Спокойной ночи, Хэнк, и удачной поездки. Мы снова встретимся

перед твоим отъездом. О, да, я пришлю вам копию вашей

речи в Колизее, как только она будет доведена до кондиции.

Не забудь поблагодарить Зелфу от меня. Прекрасный ужин, приятный

вечер, я очень рад, что мы уладили этот детский вопрос

. С Малышом, работающим на нашей стороне улицы,

я думаю, у нас есть очень хороший шанс, Хэнк, очень хороший

шанс. Спокойной ночи."

Очень красиво, очень незаметно лифт Waldorf опустил

его с этажа высоко в Башнях на цокольный этаж,

намного ниже любых любопытных глаз в вестибюле. В "Уолдорфе"

умеют делать такие вещи красиво и незаметно.

Шофер Блейда ждал в

лимузине "МЭЙ Краун", чтобы отвезти его к дому на Шестьдесят третьей улице.

Домом был довольно скромный четырехэтажный городской дом. Однако, прежде чем

машина преодолела короткое расстояние, Блейд

продиктовал несколько пунктов в свой карманный диктофон.

Пункт: успокаивающее письмо менеджеру по продажам Motors &

Appliances International. В последнее время менеджер по продажам

чувствовал себя несколько заброшенным.

Пункт: напоминание контактной группе R & B: на Уолл-стрит прошел

слух, что ANI, Ассоциация ядерной

промышленности, была почти готова окунуться в рекламу с

жирным миллионом долларов за мягкую "институциональную" кампанию. Этот

миллион был бы как найденные деньги, если бы кто-нибудь из вас, ленивых бездельников

, смог прижать ЭНИ.

Пункт: памятка главному арт-директору, а именно: послушай, Курт, если

ты не можешь откопать модель получше для кампании шампуня Creme Pouf

, по крайней мере, купи парик для девушки. Черт возьми,

давайте привнесем немного гламура в эти иллюстрации.

Пункт: личная записка председателю Республиканского

национального комитета. Пит, наш рейтинг в Мичигане намного

ниже среднего по Северной промышленности, и что происходит с

тамошними участковыми работниками? Проверь это.

Пункт: письмо председателю правления Midcontinent Mills (a

клиент с доходом в три миллиона долларов в год). Дорогой Эл - И так далее.

Как обычно, посыльный ждал в маленьком читальном

зале рядом с залом для приемов в доме Блейда на Шестьдесят третьей улице

. Этому доверенному курьеру Блейд отдал свой Диктофон в

обмен на новый. Посыльный наполовину

отсалютовал ему, повернулся и удалился. Использованный Диктофон будет

на столе мисс Эффективность, за ее запертой дверью, в течение

часа. Было прискорбно, хотя, возможно, и неизбежно, что ему

пришлось бы лежать там, пока время тянулось впустую до

восьми утра, после чего, однако, эти записанные на пленку заметки,

напоминания, идеи и письма были бы переведены в телефонные

звонки, аккуратно напечатанные меморандумы, встречи, письма на

его подпись.

Слово стало бы делом.

Блейд пожелал спокойной ночи своему мужчине - все еще не мог принести

самому думать об этом парне как о камердинере, дворецком или страже

дверей - и Блейд начал подниматься по древней изогнутой

лестнице, которая была практически всем, что осталось от оригинального

таунхауса, поскольку он купил его до того, как

переделал. Он редко пользовался лифтом, уходя

на ночь. Ему нравилось это упражнение. И восхождение

ему не повредило бы. Его сердце было крепким, как

доллар до Трумэна, вот что продолжал

говорить ему его дорогой врач с Парк-авеню.

Почему он стал владельцем этого изысканного заведения? Он пользовался

всего несколькими комнатами, да и те всего на несколько часов в день.

Действительно, были части дома, которые были для него

неисследованной территорией. Почему? Он не знал. Возможно,

дом восполнил подсознательную потребность в какой-то хрупкой нити

отождествления с мальчиком, который когда-то жил в большом, уродливом, любимом

старом доме в маленьком городке на берегу реки в Огайо.

Приблизившись к площадке второго этажа, Блейд громко произнес:

"Второй этаж: гостиная спереди, помещения для прислуги сзади,

музыкальный салон и телевизионный салон, пожалуйста, смотрите под ноги".

Еще один пролет вверх: "Третий этаж: библиотека, бар, гостевой

четвертушка, пожалуйста, отойди в лифте."

И наконец: "Четвертый этаж: хозяйские апартаменты, спальня,

гардеробные, гостиная, холл, кабинет - извините, мадам,

кухни и приемные на втором этаже, спуститесь, пожалуйста, на

следующем лифте".

К тому времени, как он закончил раздеваться, чистить

зубы и выполнять все те другие обязанности перед сном, которые

обременяют и терзают цивилизованного человека, было уже далеко за час

ночи. В

главной спальне горел маленький, тусклый розовый огонек. Блейд на мгновение остановился между

двумя односпальными кроватями, каждая из которых была значительно больше обычной

полноразмерной двуспальной кровати.

Он посмотрел вниз на женщину, мирно спящую на одной

из кроватей. Флер Дейр была чертовски красивой женщиной, даже

когда спала, что делало ее чем-то вроде живого

чуда. Теплый. Мягкий. Полностью, совершенно, абсолютный,

неопровержимо

женственный

. Блейд испытывал искушение, но также он

устал. Он скользнул в свою кровать, вздохнул и выключил

свет, нажав кнопку на маленькой приборной

панели, утопленной в изголовье кровати. Другие элементы управления на этой

панели включали или выключали телевизор с высоким потолком, наклонный телевизор,

автоматическую трехминутную кофеварку, домофон,

соединенный с пультами управления на кухне, в кладовой и

помещениях для прислуги. Это были лишь некоторые из предметов первой необходимости

и незначительных удобств жизни Блейда Рида в этот

век ненависти к роскоши. Да, ненавидящий роскошь. Послушайте, в эпоху, которая

должным образом оцененный по достоинству мужчина забрался бы

в другую кровать, не так ли?

Ну, разве не так бы он поступил?

Когда он погрузился в старомодную анестезию сна,

Блейд думал: "Я сплю с Флер три

или четыре года. Он сонно улыбнулся. У них были почти

идеальные отношения, идиллия на Мэдисон-авеню, песня о любви

двух современных умов. Ни слез, ни ссор, ни сердечной боли.

Ни один из них не предъявлял никаких требований к другому. Они

оставались свободными душами, вместе по собственному выбору и благодаря

таинственным махинациям приятной цивилизованной любовной связи.

Блейд Рид посмотрел на эту женщину, которую он создал,

и вот,

IT

было очень хорошо. Уходя , он улыбался

под.

Он не услышал тихий сонный голос с другой

кровати, спрашивающий: "Как все прошло, дорогой? Она забеременела от тебя

? Но, конечно, ты это сделал. Если бы вы не продали свой счет за

товары, вы бы не были дома так рано и не спали как

младенец. Спокойной ночи, дорогая." Флер повернулась на другой бок и

снова уснула. Приближается еще один трудный день, и трудные

дни для звезды дневного телевидения наступили рано.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ПЯТАЯ

Рождение, Так Сказать

Ребенок родился - как общенациональный политический феномен - в

два сорок семь пополудни в пятницу,

девятого сентября

, под пристальным взглядом Второй камеры на дневном шоу "

Домохозяйки", которое проходило в студии 9, здание международного в телерадиовещания, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк.

По последним данным, у матери и Ребенка все было в порядке.

Это была напряженная и сбивающая с толку неделя для Зелфы

Адамс. Во вторник к ней

пришел навестить Жак Марио Жан Петрович. Жак нахмурился, уставился на нее через

прямоугольник, образованный его большими и указательными пальцами двух

рук, и торжественно сказал ей, что она в полном беспорядке. Ее волосы,

бах! Ее макияж, тьфу. Это платье - она купила его на

Четырнадцатой улице, да? Жак был очень великим художником,

и как таковой ему сходили с рук подобные проявления

темперамента. Зелфа была слишком очарована, чтобы

возмутиться. Это был для нее новый захватывающий мир. Это было

Искусство, Театр, Культура.

Никогда она не знала человека, даже отдаленно похожего на Жака Марио

Жана Петровича, с его прилизанными черными волосами, тонкими

усиками, его смутным континентальным акцентом. Он выкрикивал

ругательства на нескольких языках в ее адрес. Он раздел ее почти до

кожи, а затем совершил величайшее унижение, осмотрев ее

тело почти со всех мыслимых ракурсов. Зелфа

тоже не возражала. Как она могла? Когда человек работает в шоу-бизнесе, от него

ожидают, что он выложится полностью, не так ли? Зелфа

уже считала себя телезвездой.

Во вторник днем позвонила Флер Дейр. Она записала

эту демократическую потаскушку, миссис Джонас, на четверг, чтобы Зелфа

работала на пятничном шоу. Они отрепетировали

диалог из интервью, который был наспех составлен группой

сценаристов R &B. Они также отрепетировали те несколько

важнейших реплик, которых не было в сценарии.

Жак пришел снова в среду с частично

законченным платьем, которое он сшил за ночь своими

руками. Жак знал свое дело. Платье, хотя едва ли даже

намекало на приближающуюся полноту женского живота,

тем не менее, безошибочно относилось к категории "для будущих мам".

Еще не "материнство", просто "ожидание".

"Вы понимаете, мадам?"

Он причесал ее, придав ей слегка посеребренную линию бровей

изгиб, который был притягательным, женственным отголоском

великолепной Серебристой волны ее мужа. Он углубил ее глаза, смягчил

и опустил скулы, расширил губы и

укрепил подбородок.

Очень великий художник, Жак. Между вторником и

пятницей он превратил полную, ширококостную женщину средних лет

Зелфу Адамс в существо, обладающее определенным физическим обаянием. Ко

времени телепередачи в пятницу днем она была прямо перед камерой.

Она была похожа на картину Нормана Роквелла "Вечная

женщина с ребенком". Для телевизионной аудитории она была

живым обещанием будущему поколению, которое, будем надеяться,

будет несколько лучше нашей собственной введенной в заблуждение и

невежественной толпы.

Дополнительные строки из стенограммы "как записано"

Шоу домохозяек:

Дайр:-Умм-ммм! Это выглядит неплохо. И спасибо вам,

миссис Адамс, за то, что показали нам, как приготовить кофейный торт "Урожайный стол" своими руками.

Теперь я хотел бы задать вам те же

вопросы, которые мы задавали миссис Джонас вчера днем. Как продвигается предвыборная кампания

вашего мужа - хорошо ли это выглядит с вашей

стороны?

Адамс: -Я всего лишь обычная домохозяйка, мисс Дейр.

Боже мой, я ничего не смыслю в политике. Но я могу

сказать вам вот что. Я был рядом с Генри на протяжении четырнадцати

кампаний, и я никогда не видел его таким уверенным, как на этот раз

. Я уверен, что Генри победит.

Дайр: -Ну, тогда. Как вы думаете, вам понравится жить в

Белый дом?

Адамс: -Тьфу, я всегда говорю, любой дом может быть домом.

Это зависит только от людей, которые в нем живут.

Дайр: -Вы когда-нибудь видели Белый дом, миссис

Адамс?

Адамс: -Ну, я был внутри него только один раз, когда мы с Генри

были на приеме - конечно, это было во времена

администрации Эйзенхауэра. (Смех.) Но я много раз видел эту

территорию во время наших поездок в Вашингтон. Я просто обожаю

эти большие красивые лужайки, а ты? Это почти как

загородное местечко. Как раз на днях вечером я рассказывала Генри,

сказала, какой замечательной игровой площадкой это было бы для ребенка -

О, боже мой!

(Камера снимает крупным планом, как Адамс хихикает, прикусывает

губу и прикладывает ко рту носовой платок. Камера 3

ловит, как Дайр пытается скрыть понимающую улыбку.)

Дейр: -(поспешно, как будто пытаясь скрыть расплывчатую линию)

Итак, миссис Адамс, какие вопросы кампании наиболее

важны для женщины-избирателя в этом году?

И вот так рождаются дети.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Один Голос за Ребенка

По мнению политических аналитиков, социологов, экспертов и

других умников, примерно к середине

октября в год выборов политики вполне могли бы

закрыть лавочку. Избиратели приняли решение. Говорят, что после

пятнадцатого октября политические кампании превращаются в

холдинговые операции, предназначенные скорее для удержания старых клиентов

, чем для привлечения новых. После этого, даже несмотря на то, что

политический воздух будет полон звуков и ярости во время порывов

все возрастающего безумия, вся эта безумная неразбериха

ничего не будет значить. К середине октября будет

брошен не только жребий, но и оба кубика. Кубики подпрыгнут, покатятся и

остановятся, расставив точки, чтобы умники могли их прочесть.

Так они говорят, глубокие мыслители. Это то, что они

говорили в 1960 году, в эпоху Администрации. Адамс был внутри.

Опросы показали соотношение 50 на 50, но Адамс был на подъеме.

(К 1960 году страсть американцев к упрощению

обратила респондентов. Они больше не сообщали об общественном

мнении в различных оттенках и тональностях. Больше никаких "Демократичных,

Склоняющихся к демократии, Склоняющихся к демократизму, Склоняющихся к

республиканцам, Склоняющихся к республиканцам, Республиканская, Американская

лейбористская партия, Партия сухого закона" и так далее. То, чего люди

хотели, и то, что они получили, было

оценка

. Адамс 50-Джонас

50. Чтобы отдать должное социологам, в этот балл были включены все

данные опроса: избирателю, которого назвали "Склоняющимся к демократии",

был присвоен определенный "вес", который он внес в

оценку "Джонас 50".)

50 на 50 с опросами общественного мнения, Адамс быстро набирает обороты. С "

чудаками" на верхнем Бродвее и Восьмой авеню

Адамс был 7-5. Семь дали бы вам пять.

Малышка все изменила. По взвешенному,

профессиональному мнению мастера-исследователя Шмакера,

"Бэби" стоил всего около четырех баллов. Скажем, от 46 до

50. И Малышка еще не закончила.

Зелфа Адамс влюбилась, но безумно, в телевидение,

в шоу-бизнес, в свою собственную роль. Она научилась подтасовывать

это в самых лучших традициях телевизионной драмы. Она

была адекватна в своем дебюте с Flaire, более отточенная для

ее последующих выступлений с Фэй, Дэйвом, Стивом и

Шейлой. К тому времени, когда она работала в шоу с

Джинкс, Кей, Гарри, мисс Фрэнсис, Эдом, Джеки, Джимми, Джорджем,

Робертом М и Робертом Кью, она была Старой труппой - всеамериканской мамой

всего американского ребенка.

С малышкой все было в порядке. Прекрасно!

Тем временем творилась история политической рекламы

по этим объявлениям на всю страницу, озаглавленным: "Миззус Генри Клей Адамс по

рецептам старого урожая". Никогда раньше политическая реклама

не получала таких баснословных читательских рейтингов. Люди, особенно

женщины, читали эти объявления вплоть до

мелкого шрифта. Одним из больших сюрпризов стала потрясающая процентная

цифра "Читают больше всех -мужчины". Что выражается в

проценте мужчин, которые ознакомились с рекламой и

прочитали "большую часть" текста. Так много мужчин читали эти

объявления с рецептами, что Шмакер организовал опрос, чтобы выяснить,

становятся ли мужчины (а) лучшими поварами или (б) более

женоподобными. В любом случае, определенная тенденция может иметь большое

значение в планах на следующий год по продвижению продуктов питания,

холодильников, косметики, десятков товаров.

Не было никаких новостей, кроме хороших, от воздушного каравана Адамса

. Этот летающий телевизионный агрегат привлекал как большую

аудиторию, так и хорошие отзывы. Избиратели мало видели Генри Клея

Адамса, мало что видели и еще меньше слышали, но они получили 32-дюймовые или

36-дюймовые изображения фабричных девушек в шортах в Кливленде,

фермерских девушек в шортах в Вичите, ковбоек в шортах в Денвере

и просто девушек в шортах в Сан-Франциско. Суперспектакль Hollywood

Bowl прошел особенно хорошо.

Адамс в своих эпизодических ролях выглядел великолепно. Его репетиции имели

руководил лично престарелой экс-кинозвездой, которая

безусловно, знала толк в делах, руководя всей республиканской

кандидаты с 1952 года. Великолепная серебристая грива Генри

была просто прекрасна крупным планом.

Команда республиканской партии была в ударе. С Бэби во главе

помех, Адамс зашел сзади, чтобы сравнять счет и

выйти вперед. 51-49 в пользу опрошенных, 8-5 в пользу букмекеров,

и вот наступила пятница, четырнадцатое октября, слишком поздно для каких-либо

решающих изменений в схеме. Адамс был внутри. Вот что

подумали умные ребята. В

Мир-Телик

радостно отдал ему

309 голосов выборщиков. В

Зеркало

поднял его на двадцать до 329.

К сожалению, a

Публикация

редакция призвала Старых Дилеров New и их

потомков войти туда и бороться. Один известный политический

аналитик - тот, кто предсказал в 1948 году, что Трумэн

победит при условии, что Дьюи этого не сделает, - на этот раз рискнул

ради Адамса, не сказав ни единого "если".

Лучшие новости из всех поступили от ярких молодых мужчин и

женщин из собственного летного отряда R & B. Эти ребята

были выпускниками университетов, которые были обучены собственным исследовательским методам

Шмакера. Шмакер знал, что

цифры действительно лгут. Так что его дети - все они принадлежали к одному

здоровому, опрятному, дружелюбному типу - привезли с

поля боя нечто большее, чем просто цифры. Они также выявили

сложные ментальные побуждения и глубокие эмоциональные побуждения,

скрытые причины, стоящие за недостоверными цифрами.

После того, как его Летучая исследовательская группа взяла выборки из

базового общественного мнения в полудюжине репрезентативных штатов и

из множества слоев населения, представляющих доход, расу, религию,

географию, пол и так далее, Шмакер поместил

выборки в батарею электронных вычислительных машин,

которые сортировали, подсчитывали и анализировали материал. Тогда

Шмакер понял. Он

знал

.

Не только счет. Любой паршивый опрос мог бы подсчитать результат.

Шмакер знал сравнительную силу двух

команд. Резервная мощность. Командный дух, или воля к победе, которая является

важным фактором, определяющим исход любого соревнования. Он

знал вероятный окончательный счет, а также "как" и

почему. Шмакер и его вычислительные машины в октябре

четырнадцатый оценил Адамса намного сильнее, чем его лидерство со счетом 52-48

в опросах: на целых пять полных пунктов сильнее.

Этот рейтинг Чмошников был основан на 7594 интервью,

подобных тому, в котором мисс Таунсенд из Отделения

постучалась в дверь скромного дома в сильно

демократическом округе Сент-Луиса. Мисс Таунсенд была опрятной и

приятной на вид в консервативно сшитом костюме. На ней было

немного косметики. Она была привлекательной, но не слишком хорошенькой. Когда

интервьюер слишком хорошенькая, женщины слишком сильно склонны

испытывать к ней неприязнь, в то время как мужчины слишком сильно склонны испытывать к ней вожделение

.

Мисс Таунсенд представилась пышногрудой

домохозяйке, которая открыла на ее стук. Мисс Таунсенд

объяснила, что участвовала в опросе,

проводимом Американским национальным исследовательским советом, Inc.

(Шмакер обнаружил, что этот корпоративный мошенник добился того, что

его дети были приняты в приюты ровно на 11,76процента чаще, чем

любое другое проверенное имя.) Это привело мисс Таунсенд в этот дом в Сент-

Луисе, хотя ей пришлось подождать несколько минут, пока

домохозяйка заканчивала телефонный разговор с

кем-то, кто хотел узнать, включено ли радио,

и если да, то на какую станцию и программу, пожалуйста?

Мисс Таунсенд достала из сумочки маленькую карточку, примерно

три на пять дюймов, и крошечный карандаш. Было

определено, что большие печатные анкеты, как правило,

отпугивают интервьюируемых, которые в противном случае могли бы захотеть

поговорить. На карточке было двенадцать вопросов,

напечатанных в виде своеобразной стенографии опроса, разработанной

Шмакером. Также там были контрольные квадраты для получения

ответов. Вопросы были тщательно сформулированы, чтобы казаться небрежными,

но проникать глубоко. Только после вопроса No 9 мисс

Таунсенд удосужилась спросить свою респондентку, как она

намерена голосовать.

"Я голосую за Бэби!" Домохозяйка из Сент - Луиса колебалась,

и внес поправку: "Я имею в виду, что миссис Адамс была - ну, я имею в виду -"

Один голос за Бэби.

Один громкий, решительный голос за Бэби.

Как насчет муженька? Ну, он был демократом, а она

предполагалось, что он проголосует за Джонаса, но прямо сейчас он, казалось,

как бы "отклонился назад", и, возможно, ко Дню выборов

Шмакер поймет, что это значит. Шмакер и его

электронные счетные машины.

Все это - опросы, анкетирование, шансы, ощущение, витающее в

политическом воздухе, - все это означало, что Адамс был в деле.

Кампания была закончена. Вот что сказали мудрые ребята.

Только Блейд Рид знал лучше. Он созвал конференцию

объединенных групп Планирования, мерчендайзинга и копирования,

назначенных для аккаунта Адамса, и поднял бочку

ада. "Так ты думаешь, эта работа закончена?" - саркастически спросил он.

"Значит, вы сидите на своих толстых, ленивых задницах, читаете

газеты и верите всему, что читаете?"

Он расхаживал по ковру. "Нам крупно повезло.

Миссис Адамс помогла нам. Теперь мы похлопываем

себя по плечу. Мы в деле, отлично сработано,

поздравляю, отличное шоу-чокнутые!

"Послушайте, вы все видели, как тенденции продаж изменились в одночасье.

Может быть, в понедельник какая-нибудь домохозяйка напишет "кукурузные хлопья" в

своем списке покупок. Может быть, кукурузные хлопья останутся до

утра пятницы, когда она должна идти в супермаркет.

Смотри, тебя показывают по телевизору в восемь часов пять минут утра в пятницу, ты поражаешь

ее по-настоящему горячей рекламой какого-то нового, улучшенного,

низкокалорийного и высокоэнергетичного продукта под названием, может быть, "Поющий

завтрак" - она выскребает кукурузные хлопья и вписывает

название этого нового продукта. Смотри, даже после того, как она покатает свою

проезжая с тележкой по проходам в супермаркете, вы можете порадовать ее

премиальным предложением в месте покупки, которое снова переключит ее на

что-нибудь другое - или даже на кукурузные хлопья.

"Демократической кампанией занимается BS & J.

Они крутые. Они играют впроголодь. Они проигрывают не так уж много

сражений за продажи, как и не так много аккаунтов. Вы думаете, BS & J

воспримет эти последние данные опроса, как какой-нибудь джентльмен-любитель

-теннисист, принимающий облизывание? Ты думаешь, BS & J прыгнет

по сети пожмите нам руки и скажите: "Отличная игра, R & B,

вы, безусловно, заслуживаете победы". Это картинка?

"Послушайте, BS & J придумает какой-нибудь трюк с продажами в последнюю минуту,

от отчаяния, чтобы снова продвинуть свой продукт. Я

знаю это, даже если ты не знаешь. Я хочу, чтобы каждый в этой комнате

оторвался от своего ленивого хвоста и работал-

Продать

. Подкинь мне несколько идей.

Достань мне какие-нибудь рекламные трюки. Заставь меня что-нибудь предпринять.

И, пожалуйста, постарайтесь вбить себе в голову, что продукт

никогда не продается, пока потребитель не выложит свои деньги

или свой голос. Ладно."

Это была большая конференция,

на которой присутствовало около тридцати человек. Там были три вице-президента, пять

руководителей отделов, четыре руководителя групп. Там были Билл Стритер,

Чарли Филлипс, Фанни Фрейзер, но не Джо

Кванто. Было одиннадцать утра, Джо на месте не было.

После завершения совещания Блейд вошел в короткий

частный коридор, ведущий в его кабинет, где его поймала Фанни Фрейзер

. Он сказал: "Я сейчас по уши увяз, это

может подождать?"

"Нет, я так не думаю. Я думаю, ты захочешь услышать это сейчас".

"Хорошо, сделай это быстро". Они находились в кабинете Блейда, большом

комната с изысканно подобранной обстановкой, большинство из которых выдержаны в стиле

империи - весь дорогостоящий эффект полетел к чертям из-за

присутствия старого, потрепанного, слишком большого письменного стола в американском стиле начала

двадцатого века.

Она сделала это быстро. Она сказала: "Мне очень жаль, но я ухожу

из Reade & Bratton. Дело не в том, что я здесь несчастен -

просто мне сделали предложение, от которого я не могу позволить себе отказаться ".

Блейд уставился на нее, как подозрительный повар на

сомнительного лосося. Ему никогда не нравилась эта тощая, чересчур разодетая

женщина высокого стиля. С другой стороны, она делала свою работу, она

была хороша. Что ж-

Своим самым мягким голосом он спросил: "Предложение от BS & J? Да,

это было бы все ".

"Хорошо, это

является

это".

Он говорил задумчиво, думая вслух, но по-прежнему

смотрел прямо в ее черные, яркие, проницательные глаза. "Давай

посмотрим, как много ты знаешь? Вы участвовали в нескольких

конференциях высокого уровня. У вас есть копия рыночного

анализа Шмакера. Вы будете стоить этих денег BS & J. И я уверен

, что ты получишь каждый цент, которого ты стоишь. Около двадцати четырех

тысяч? Не говори мне. Я не собираюсь соглашаться на их предложение".

Она сказала: "Я тебе не скажу. Но дело не только в деньгах.

Есть кое-что в вашей большой счастливой семье -

особенно в последние месяцы, - что мне просто не нравится ...

"Я знаю. Дейр, " сказал Блейд. "Хорошо, убирайся".

"Я даю тебе обычное уведомление за две недели".

Блейд поднял трубку телефона Номер Один. "Эффи, мисс

Фрейзер покидает нас. Получите чек из бухгалтерии, ее зарплату

на текущий момент и зарплату за месяц вперед. Получите это сейчас, в

ближайшие пять минут".

Он бросил трубку обратно на рычаг и повернулся

к Фанни Фрейзер. "Убирайся", - тихо повторил он. "Ты можешь

уйти к полудню. Не используйте наш телефон для звонков никому из наших

клиентов. Ничего не предпринимай по поводу своих незаконченных

дел. Просто убирайся."

"Спасибо", - сказала она. "Я тоже думаю, что ты милая. Но ты

уверен, что не хочешь, чтобы я задержалась достаточно надолго, чтобы запустить новую

кампанию шампуней? Я хочу

официально заявить, что предлагаю остаться - если кампания провалится

, вы не можете винить меня ".

"Фрейзер, я хочу, чтобы ты задержался ровно настолько, чтобы убрать

со своего стола и забрать свой чек. Боже мой, женщина,

ты думаешь, что ты первая работяга, которая когда-либо отказывалась

от R & B? Они приходят и уходят. Здесь есть только один

незаменимый парень, и его зовут Блейд

Рид. А теперь убирайся. Я занят".

Долгое время после того, как она ушла, Блейд сидел в одиночестве, размышляя.

Его размышления были прерваны, когда Эффи принесла экземпляр

дневного выпуска

Журнал-Американский

, горячий от

газетный киоск. Статья была открыта на странице 10 и полностью-

реклама на странице, подписанная честным Джоном Джонасом, кандидатом от Демократической партии

в президенты. Заголовок был удивительно простым и,

с точки зрения рекламщика, просто красивым. В нем говорилось:

Джонас предсказывает Десятицентовую буханку хлеба в 61-м!

В подзаголовке сообщалось избирателям, что Честный Джон

введет в кабинет представителей потребителей. Честный

Джон был на стороне бедных, обиженных, угнетенных,

обездоленных потребителей.

Блейд не потрудился прочитать копию. Когда какому-нибудь идейному

человеку достается такая лулу, как эта, есть тысячи подражателей

панков, которые могут это перенять. К сожалению, только горстка

идейных людей способна довести это до конца. Панки могут написать

слова, которые вызовут у покупателей болезненный аппетит к

этим горячим, старомодным, свежеиспеченным буханкам кухонного

хлеба - по десять центов за буханку.

Блейд вспомнил свой разговор с Фрейзером. Эта сука!

Должно быть, она тайком передала копию рыночного

анализа Шмакера сотрудникам BS & J еще до того, как уволилась из

R & B. Это должна была быть Фанни Фрейзер. Демократы никогда не умели

считать, по крайней мере с тех пор, как Рузвельт был их учителем математики

. Хотя они обычно побеждали на выборах,

демократы так и не узнали, что Нью-Йорк больше

Канзаса. Теперь демократы сорвали тщательно

спланированную Блейдом акцию "рыночная корзина", которая была

запланирована как разгром кампании Адамса.

Демократы и BS & J - при содействии Фанни

Фрейзер - провернули в последнюю минуту отчаянный трюк с продажами

, которого он так боялся. Теперь предстояла адская расплата.

Ладно, значит, они хотели подраться. Блейд Рид был их мальчиком.

Он рявкнул в трубку: "Эффи! Позовите сюда Джо Кванто. Меня

не волнует, где он, черт возьми, находится, приведите его. Позвоните Хэнку

Адамсу и скажите ему, чтобы он был наготове - да, вероятно, где-нибудь в

Калифорнии или Техасе, - скажите ему, чтобы он держался поближе к

телефону. Он может мне понадобиться. Эффи, скажи Старику, что он должен

отыграться за меня на сегодняшнем обеде с представителями ядерной

промышленности. Конечно, я имею в виду старика Брэттона,

кто еще? Что хорошего в председателе правления, если он все еще не может

организовать небольшой клиентский ланч в такой чрезвычайной ситуации, как эта?

Возьми его. Но сначала приведи сюда этого придурка... Да, Джо."

Пока мисс Эффективность и ее помощница занимались

этими несколькими делами по дому, Блейд диктовал: "Письмо Питеру

Ф. Фаулер, председатель, республиканец" и так далее, "Дорогой Пит

-" и так далее.

В телефон номер Два: "Дайте мне Чмошника. О,

черт, только не "офис мистера Шмакера", соедини его. Это Блейд

Рид... Придурок, выясни, где они размещают эту

десятицентовую рекламу. Подготовьте мне к вечеру данные о читательской аудитории, даже если

вам придется провести быстрый опрос тротуаров... Конечно, это правильно

для рынка. Я знаю".

Телефон номер Один. "Эффи! Позвони Шоу в Международное

вещание, скажи ему, что мы берем на себя передачу с десяти до одиннадцати

часов в следующую среду вечером, на полную сеть. Скажи ему, чтобы сегодня он держал это

в секрете. У нас будет что-то грандиозное".

Телефон номер три. Телефон номер два-Шмакер,

Адамс, Стритер, Шоу, Кванто, Эффи, Филлипс, Смит, Джонс

- Телефон номер один, Эффи-

Чудо-мальчик с Мэдисон-авеню делал, и

делал великолепно, работу, к которой его готовила

его необычная профессия и странный политический мир

1960-х, в котором он жил, работу, для которой он был

создан бездумной наследственностью и, возможно, озадаченным

Богом. Блейд был счастлив, по-своему.

Джо Кванто, ссутулившись, вошел в свой кабинет. Высокий, медлительный, усталый,

наплевательский Джо. "Привет, тренер, они сказали, что я должен был быстро подняться

сюда. Где команда, тренер?" Он оглядел

офис на пустые стулья и диваны. "Никакой конференции? Никаких

вице-президентов?"

Блейд сказал: "Прекрати это, Джо. Я думаю".

"Время подумать, тренер?"

"Заткнись".

"Извини". Джо должен был понять, что у босса был настоящий

проблема у него на руках. Традиционно реклама - это

бизнес конференций. Большинство из них созываются без

особой причины и откладываются без каких-либо ощутимых результатов.

Многие из них представляют ценность только для отдельного вице-

президента, который собрал группу: простое обладание

полномочиями созывать конференцию, как правило, повышает

авторитет человека в офисе. Джо сказал: "Извини. Всякий раз, когда мы с вами

собираемся вместе без шести или восьми вице-президентов, у вас возникают

проблемы. Что случилось на этот раз? У нас все еще не все в порядке со счетом Салона

красоты?"

Бесшумно Блейд подтолкнул

Журнал-Американский

через его

стол. Джо прочитал заголовок, на

мгновение задумался, затем сказал: "Эти ублюдки из BS & J. Они научились

считать."

"Может быть", - сказал Блейд. Он добавил явно неуместное

комментарий: "Фанни Фрейзер ушла от нас сегодня утром".

"Это сходится".

Хотя официально это не было Время для размышлений, оба мужчины были

напряженно размышляя. О всестороннем анализе рынка,

который был подготовлен Schmucker, о холодных

цифрах, задействованных в этой кампании продаж.

Послушайте, в 1960 году насчитывалось, может быть, девятнадцать миллионов

работников, уютно устроившихся в хорошей, мягкой постели, предоставленной

организованными профсоюзами. Насчитывалось не более четырех с

половиной миллионов фермеров, вынужденных довольствоваться искусственно завышенными

ценами, займами, грантами, платежами и субсидиями. Ферма

владельцы

, это были парни, которые обналичивали эти вашингтонские

чеки, а не работники фермы, которые брали свои девяносто центов

в час наличными. В группе владельцев и менеджеров не могло быть больше пары

миллионов, уютно спящих

с этой соблазнительной проституткой, известной как Fair Trade, и

ее дорогими сестрами. Будучи великодушным в своих

цифрах, вы вряд ли смогли бы подсчитать больше двадцати шести

миллионов избирателей из этих привилегированных классов.

Послушайте, в 1960 году в

несоюзной рабочей силе насчитывалось более сорока пяти миллионов человек. Клерки, работники фермы, бухгалтеры,

бухгалтеры, горничные, официанты, повара, продавцы, медсестры,

учителя, подрабатывающие люди - и так далее, и тому подобное, и тому подобное, и

тому подобное. Посмотрите, в 1960 году насчитывалось более девяти миллионов стариков,

не занятых сельским хозяйством, большинство из них боролись в отчаянных попытках

покрыть своими относительно фиксированными доходами постоянно растущие

расходы на поддержание жизни. Послушайте, безработных было четыре с половиной

миллиона, 1960 год был еще одним процветающим

годом. Безработица возросла, но почти

незаметно. Ситуация с безработицей

довольно хорошо стабилизировалась с середины десятилетия, когда она составляла

три с половиной миллиона человек. Теперь, по стечению обстоятельств, безработных

было почти столько же, сколько

владельцев ферм.

Два миллиона человек избирательного возраста служат в вооруженных силах.

Миллион здесь, миллион там - это был чертовски большой

потенциал продаж, как показал анализ рынка Schmucker.

Потребитель был здесь всегда, с тех пор, как Рузвельт

впервые объединил свои блоки смутно недовольных маленьких

людей в одну большую политическую силу, но вот уже более

поколения ни одна из партий не умела считать.

Обе стороны ухаживали за AFL, занимались страстной любовью

с фермером и ухаживали за мелким бизнесменом. Но

никогда до появления шедевра Шмукера

ни одна из партий не намеревалась продавать потребителю,

избирателю из рыночной корзины, важный, решающий фактор на современном американском рынке голосования

.

В этом году Blade была полностью настроена на то, чтобы захватить этот рынок по

умолчанию. И вот теперь последовал этот удар ниже пояса со стороны демократов.

Хлеб по десять центов за буханку! Представитель потребителей в

Кабинете министров! Теперь для Адамса невозможно рыдать над

колбасой за пятьдесят восемь центов. Выступление в Колизее было произнесено,

торпедировано, потоплено. И что теперь?

Джо посмотрел на Блейда, а Блейд посмотрел на Джо.

Блейд сказал: "Отдай этому все, что у тебя есть, Джо, и я

имею в виду именно это. Я знаю, ты бросишь эти слова мне в ответ

вместе со всей этой прочей чушью о "тренере" и "команде".

Мне все равно. Дайте ему поработать. Покажи мне ракурс, Джо, и

он должен быть большим ".

Джо сказал: "Я постараюсь, босс". Он сказал это трезво, серьезно, как будто

он имел в виду именно это. "Ты чертовски хорошо знаешь, что ты не можешь включить

кран и получить такие большие углы. Иногда они приходят

с трудом, иногда они вообще не приходят. Но я попробую это сделать

по-настоящему в колледже".

"Спасибо". Блейд снял трубку телефона Номер Один и заговорил

в нее медленно и отчетливо. "Эффи, сколько зарабатывает Quanto

, около двадцати шести-двадцати восьми тысяч? Нет,

не утруждайте себя поиском этого. Внесите повышение в размере пяти тысяч

, вступающее в силу немедленно. Совершенно верно, пять тысяч."

Они понимали друг друга, эти двое.

Они были старыми профессионалами, в жесткой, иногда грязной и

строго профессиональная игра.

OceanofPDF.com

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Чертовски дорого придется заплатить

Блейда разбудили ровно в семь пятьдесят девять

утром во вторник, восемнадцатого октября. Вчера

был еще один паршивый день. Теперь радиочасы в его спальне

включили рекламный ролик радиостанции, пока он стряхивал с головы

сон, затем диктор начал

пятиминутную сводку новостей и прогнозов погоды. Небольшая

хмурость прорезала гладкие, мальчишеские черты лица Блейда

, когда он сосредоточился на новостях. Ровно в пять минут

девятого радиочасы автоматически отключились, на телеэкране появилась

картинка, и он почувствовал запах

кофе, кипящего в настенном шкафчике рядом с кроватью.

Улыбаясь, он взглянул на соседнюю кровать - затем

вспомнил, что Флэр провела ночь в своей собственной

квартире. Позднее телевизионное обязательство. Улыбка исчезла с его

губ. Было странно, как сильно он скучал по ней, когда ее

здесь не было. Неплохая девчонка, эта Флэр, просто адская девчонка.

Блейд нажал кнопку на пульте внутренней связи и

сказал: "Хорошо, я встал. Апельсиновый сок, яйца, тосты. Утренние

газеты. Позвони в офис и свяжись с Эффи - скажи ей, что я буду

к десяти тридцати, до этого я буду с Нейтом Сильвером в Салоне

красоты."

Он налил себе чашку кофе. Слуга

принес охапку утренних газет. Блейд отвел их

в ванную, пока мужчина готовил стол для завтрака

и раскладывал майку и шорты. Будь проклят Блейд,

если бы он позволил этому парню выбрать себе носки, туфли, рубашку или костюм.

Телевизор продолжал тараторить; человек Блейда

осторожно заговорил по внутренней связи, сообщая повару точное время

подачи завтрака; на приборной панели

замигала лампочка, указывая, что кто-то внизу воспользовался

телефоном, не включенным в список, чтобы связаться с Эффи в офисе -

а из ванной донесся рев боли. Лезвие

только что прочитал последние результаты опроса, которые теперь показали

, что Джонасу 53, а Адамсу 47.

Послушный слуга поспешил к двери ванной

и крикнул: "С вами все в порядке, сэр?"

Залп ненормативной лексики успокоил его. Возможно, хозяин читал

что-то о налогах.

Когда Блейд вышел из ванной, побрившись, приняв душ

и готовый надеть шорты, в дверь постучала горничная, прежде чем

внести поднос с завтраком. Одетый в шорты и с глубоким

хмурым видом, Блейд сидел и ел свой завтрак. Его беспокойный,

автокинетический разум обдумывал ситуацию.

За это пришлось чертовски дорого заплатить.

Он правильно оценил десятицентовиковую буханку хлеба как

солидный трюк, но он не предполагал, что это будет настолько эффективно.

53-47! По Наименьшему общему знаменателю эта буханка была

очень, очень низкой. Это была соблазнительная мелодия, исполненная настоящим

виртуозом игры на казу. Он пользовался огромной популярностью в

Бостоне, штат Массачусетс, и Аштабуле, О. После двадцати пяти лет

как запланированной, так и случайной инфляции, он навевал

приятные сны как миссис Суини, так и миссис

Вандербильт. Джонас говорит, что цены снижаются, Джонас говорит, что

мы сможем позволить себе больше жизненных благ, Джонас

говорит, что введет человека в кабинет министров, который проследит, чтобы мы,

потребители, получили передышку. Итак, яичница с беконом и холодные

хлопья на завтрак, жирная вырезка на обеденном столе, новая

машина в этом году вместо следующей, может быть, норковая шуба - ну, почему

нет? Джонас говорит-

Jonas, Jonas, Jonas. Друг маленькой женщины, Честный

Джон Джонас. Десятицентовик хлеба, десятицентовик, десятицентовик, десятицентовик.

Даже сейчас, в восемь пятнадцать утра, этот дымящийся горячий хлеб

появился на экране телевизора в спальне Блейда. Это

было на всех каналах, в любое время, когда и где бы ни была доступна одна

минута времени. Перерывы на радиостанциях, совместные

спонсорские шоу, весь список NBC из

Сегодня

,

Сегодня вечером

,

Завтра

,

Вчера

,

Сию минуту

,

Сегодня днем

,

Это

Неделя

и девять других концертов в составе.

Безусловно, сенаторы-демократы и представители

фермерских хозяйств кричали в агонии.

Торговые ассоциации производителей и переработчиков

кричали: "Не по-американски!" Лидеры лейбористов осуждали

ужасную перспективу появления представителя потребителей в

кабинете президента. Но Джонас поднимался по опросам.

5347.

18 октября 1960 года, восемь семнадцать утра, Судный день.

Чертовски дорого придется заплатить.

Ох уж эти демократы! Впервые с 32-го года они знали

, как считать. Еще в тот год, охваченный депрессией, Рузвельт

научил их элементарной арифметике. Но у политиков

паршивая память. Рузвельт подсчитал безработных,

попавших в беду домовладельцев, взбунтовавшихся фермеров, обнищавших

стариков, потерявшую надежду молодежь, рабочих, у которых не было

оружия для борьбы с экономическими роялистами, даже

бережливых граждан, которые не могли достать свои деньги из

банков. Превосходный продавец - если не рекламист, знакомый с

концепцией ЖК-дисплеев, - Рузвельт разработал разные

рекламные концепции для каждого из своих нескольких рынков. Вакансии. Кредиты для

спасения домов и ферм. Дешевое электричество. Пенсии по старости.

Коллективные переговоры по указанию правительства. Деньги как из банков,

так и в них. Подсчитав своих клиентов,

Рузвельт проигнорировал убыточные периферийные рынки: тыльную сторону

своей ладони для южных бурбонов, демократов "я тоже",

напуганных бизнесменов и твердолобых Смит-Хауз-Раскоб.

Пока Рузвельт подсчитывал голоса, слон республиканской партии

сидел, прищурившись и прижав лапы к ушам,

надеясь, что проклятая социалистическая затея исчезнет.

Но это никогда не исчезало. В 1936 году торжествующим

демократам не нужна была арифметика, в то время как в 40-м и 44-м

годах существовали угрозы войны и перестрелки. Выборы военного времени

выигрываются в эмоциях избирателя: выборы мирного времени

- в его животе.

Эти факты были известны Рузвельту, Шмакеру и

Блейд Рид, но только на прошлой неделе о них стало известно

за демократов. Та кампания 1948 года

заставила плакать рекламщика. Ни одна из сторон не умела считать.

Гарри представлял себе небесный пирог только для двух небольших групп

меньшинств, профсоюзных работников и владельцев ферм, но Том

перехитрил его, который, ошибочно уверенный, что он

новичок, никому ничего не обещал. Это было очень печально, те

последние выборы перед приходом Админа. Плохое шоу. В

такой атмосфере политической безграмотности было не

удивительно, что обанкротившиеся политики приветствовали

администрацию в 52-м.

Ох уж эти демократы! Теперь их арифметика была безупречна. Как

отмечал Шмакер в своем анализе рынка, по результатам голосования в

коллегии выборщиков, только в Нью-Йорке рынок голосования больше,

чем на периферийных рынках Канзаса,

Айовы, Айдахо, Небраски, Северной Дакоты, Южной Дакоты, Юты,

Висконсина и Вайоминга вместе взятых.

Крепкие белые зубы Блейда свирепо вгрызлись в

тост. Выброшенные газеты были свалены в беспорядочные кучи

на полу. На каждой из них было еще одно объявление во всю страницу

на десятицентовой буханке хлеба. И - послушайте - вот это снова прозвучало по

телевидению: Джонас, Джонас, Джонас, дайм, дайм, дайм.

Блейд сказал по внутренней связи, чтобы его машина была готова через пять

минут, оделся, бросился к скоростному лифту, который

доставил его на первый этаж его дома..

Этим утром он сожалел о каждой минуте часа, которую ему

пришлось потратить впустую с Нейтом Сильвером, твердолобым президентом

Salon of Beauty, Inc. S.O.B., как его называли в агентстве,

был сложным счетом, но счет составил около

полутора миллионов. Он содержал изысканно дорогой салон красоты в качестве

фасада на Пятой авеню, но его бизнес заключался в продаже дешевой

косметики, в основном через разнообразные магазины, продавщицам и

домохозяйкам. Губная помада, пудра, румяна, гормональный крем,

витаминный лосьон-завивка волос, набор для волос, шампунь для волос, тоник для волос

-крем для рук, мыло для рук, эмаль для ногтей, средство для снятия эмали,

средство для смягчения кутикулы-крем-дезодорант, спрей-дезодорант,

дезодорирующие салфетки, прокладки, тампоны - и около сорока других

сладко пахнущих средств, теперь включая Silverwave.

Silverwave, кстати, был немного потрясающим.

В одночасье добившись успеха в элитных универмагах, он был

распродан десятками

тысяч в аптечных и варьете. По оценкам Шмакера, не менее

восьми миллионов американских женщин в настоящее время имеют роскошные завитки

серебристых волос, обрамляющих их лбы.

Но это утро застало Нейта Сильвера в плохом настроении. Сначала,

сказал он, мисс Груммах (Флер Дейр) ушла из-за

него, теперь мисс Фрейзер. Да, он знал, что Флэр

работала над его телешоу, но вопрос был в том, понимал ли Блейд,

что потребовалось время, время Нейта, чтобы привлечь этих новых девушек в качестве

супервайзеров за его счет? Нейту Сильверу лично пришлось

учить их линейке, рынку, конкуренции, торговым точкам,

структуре цен, как использовать демонстраторы, как получить место на полках

- неужели Рид думал, что он, Нейт Сильвер, руководит

школой только для того, чтобы отправить этих девушек-выпускников искать

лучшую работу в другом месте?

Блейд внимательно слушал и сочувственно кивал.

Компромисс для человека с Мэдисон-авеню - это и образ жизни, и полезное искусство.

Хороший рекламщик всегда возьмет половину

буханки и начнет есть ее - без масла - еще до того, как

другие гости сядут за стол.

Блейд успокаивающе сказал: "Это было тяжело, Нейт, я знаю, мне

жаль. Но мы не подведем тебя, Нейт. У меня на очереди новый

супервайзер, лучшая, черт возьми, косметичка в

этом бизнесе". На данный момент Блейд понятия не имел, кто

заменит Фрейзер, но какая-нибудь девушка с громким именем была бы доступна.

"А тем временем, Нейт, я собираюсь стать председателем лучшей

копировальной группы, которую мы сможем собрать в нашем магазине, чтобы управлять Salon

of Beauty. Flaire Daire будет помогать нам до тех пор, пока мы не возьмем

ситуацию под контроль. Билл Стритер, наш директор по копированию -

Билл поднимется, чтобы еще раз поговорить с тобой - мы отдадим

тебе Джоани Сандберг, мы отдадим этому все, что у нас есть,

Нейт ".

Все еще обиженный, Нейт сказал: "Ты сам в это ввязываешься,

личное, Рид?"

"Я в этом по уши", - соврал Блейд. "У меня есть идея

насчет твоего нового крема с гормонами, но я не скажу ни

слова, пока он не взбьется до нужной формы.

Мы будем давать тебе весточки, Нейт, скоро и часто. Передай от меня привет Глории.

Нам скоро придется собраться вместе."

Между зданием Салона красоты на Пятой авеню и

зданием Мэдисон-Нэшнл на Мэдисон-стрит Блейд продиктовал

меморандум Биллу Стритеру, своему яркому вице-президенту

типа молодого руководителя, Копия.

Билл: подготовьте шоу для S.O.B. Включите в него одну идею,

которая должна стать моим личным детищем в этом

гормональном креме. Ничто из этого не обязательно должно быть хорошим, просто

передайте это Нейту завтра или послезавтра. И найди нам

даму на место Фрейзера: я сказал Нейту, что у нас есть такая

на примете.

Когда Блейд добрался до своего собственного офиса, на него навалилась катастрофа

о катастрофе.

Шмукер сообщил, что счет 53-47 был

вводящим в заблуждение. Если бы цифры, точные сами по себе, были

должным образом скорректированы в соответствии с

формулой соотношения голосов избирателей и голосов избирателей Шмакера, Йонас был бы впереди по

крайней мере на 54,9-45,1.

Эффи напомнила, что в конференц-зале собралось Экстренное творческое подразделение

, Блейд ворвался туда и

ознакомился с последними идеями. Ничего. Ничего особенного.

Ничего особенного. Он тихо поблагодарил людей и попросил

их продолжать работу. Большинство из этих ребят

работали долгие часы, и это было время, когда они больше всего

нуждались в бойскаутском подходе, старом

рукопожатии за рабочим столом.

В одной из утренних колонок светской хроники была строчка,

лукаво ставящая под сомнение подлинность Бэби, лукаво намекающая, что

Бэби может быть рекламным трюком.

Был срочный телефонный звонок от Пита Фаулера. Без

сомнения, председатель Национального комитета хотел

прокомментировать плохие новости. Блейд сказал Эффи, что он слишком занят,

чтобы поговорить с Фаулером: Передай Фаулеру, что все было великолепно, скажи

ему, чтобы он перестал читать эти данные опросов и убирался к черту

на север штата, где местные валят с ног от работы.

Блейд также был слишком занят, чтобы поговорить с Генри Клеем Адамсом,

который звонил с Западного побережья. Скажите Адамсу, что эти

опросы ничего не значат, и он должен продолжать свою работу.

Блейд позвонил Флэр. "Милый, мы в затруднительном положении".

"Я знаю". Каким-то образом, когда она заговорила с ним, ее голос

никогда не звучал профессионально жизнерадостно, как это прозвучало

по телевидению. Веселый, да, но мягкий и теплый. "Я знаю.

Я могу что-нибудь сделать?"

"А как же Малыш? Вы видите там какие-нибудь углы? Малыш

набрал для нас много очков в прошлом месяце, я просто хотел спросить -"

"Ну, мы не можем превратить Ребенка в пятерню,

но дай мне подумать об этом, Блейд. Я поговорю с Зелфой

и позвоню тебе сегодня днем".

"Флер, милая, я скучал по тебе-" Что

был

он говорит? И

в такое время, как это! "Ужин сегодня вечером? Я заеду за тобой в...

"Ужин, конечно, но я заеду за тобой. Тебе приходится нелегко

дэй, я знаю. Ты будешь в офисе?"

"Если только я не застрелюсь до обеда, да". Катастрофа

о катастрофе.

Эффи стояла в дверном проеме, Эффи закрывала за собой

дверь, Эффи сообщала плохие новости. "Мистер

Фаулер и три других джентльмена хотят вас видеть. Я думаю, он

не поверил мне, когда я сказал ему, что все было великолепно.

Это специальная делегация от руководящего

комитета кампании".

"Узнаешь остальных троих?"

"Сенатор Скотт, представитель Пикрелл и я не уверены

насчет другого, но он похож на фотографии того чикагского

банкира."

"Отряд топориков".

"Я- я подслушал часть их разговора".

Блейд улыбнулся посреди хаоса. Доверьтесь Эффи, чтобы

подслушайте все, что было невозможно расслышать. "И что?"

"Я думаю, они здесь, чтобы добиться вашей отставки с поста

координатора и председателя Бюро по обслуживанию избирателей.

Что-то было сказано о другой оперативной группе. Я слышал, как они

упоминали Y & R, C & W и Айера."

"Бедные чертовы дураки! Один только фактор времени - черт возьми, у нас

осталось около трех недель, даже Шмакер не смог бы

обучить новую группу за это время. Эффи, я в офисе

или снаружи?"

"Вон. Я рискнул. Сказал им, что я не думал, что у вас есть

вернулся из Джерси. Они ждут, пока я проверю."

"Хорошая девочка. Я весь день нахожусь в Джерси. Ты только что позвонил мне, и

я встречусь с ними завтра за ланчем. Скажите им, чтобы они ничего не делали,

абсолютно ничего, до тех пор. Ланч в "Скай Клаб",

в двенадцать тридцать. И, Эффи, зарезервируй маленькую столовую для актеров

. Убедись, что это восточная комната."

Неосознанно Блейд выбрал маленькую

отдельную комнату на Вершине Горы - или, во всяком случае,

чертовски близко к вершине Крайслер-билдинг. Sky Club

смотрел сверху вниз на сотни тысяч голосов: в

Ист-сайде Манхэттена и в пригородных городах, которые

стояли плечом к плечу на обширных участках близлежащего

Лонг-Айленда. Из восточного окна Скай-клуба этот

придурок сенатор Скотт мог смотреть вниз на здание Организации

Наций. Деревенский парень, конгрессмен Пикрелл, мог

свысока смотреть на весь большой мир. "Избавься от них, Эффи,

затем возвращайся. Нам предстоит проделать еще много работы. И выясни,

пришел ли еще Джо Кванто, но не говори ему, что я

спрашивал." Джо не потребовалось бы подстегивать. Когда у Джо было

что-то важное, Блейд слышал об этом - и не раньше.

Катастрофа поверх катастрофы.

Пока Эффи занималась делами своего хозяина, его

секретарша номер два поговорила с ним по его телефону Номер Один

. "Мисс Дейр, мистер Рид".

"Клинок! Безопасна ли эта линия? Никаких шансов, что кто-нибудь услышит

вход или что-нибудь вроде прослушки?"

"С этой стороны ни единого шанса. Установка герметичной системы для этого телефона обошлась мне в несколько тысяч

баксов. Иди

вперед".

"Клинок! Я пытался найти новый ракурс для "Бэби", и я

решил обсудить некоторые идеи с Зелфой Адамс, поэтому

позвонил ей. Блейд, Зелфа пропала!"

"Теперь полегче, Флэр. Может быть, Старая Кошелка выскочила посмотреть

утренний утренник или что-то в этомроде."

"Послушай, Блейд! На это

утро у нее была запланирована репетиция с Мэри Маргарет, а в

полдень - выступление в качестве гостя на радио. Она не пришла на репетицию. Клинок! Зелфа

Адамс не пропустила бы публичное выступление ни по какой причине

, кроме полной смерти - вы просто не знаете Зелфу.

Она ушла. Это серьезно."

"Вы пытались связаться с ее горничной? Ее дом в Канзасе? В

менеджмент в "Уолдорфе"?"

"Черт возьми, Блейд, я перепробовал все. У Зелфы Адамс есть

исчез - но я действительно думаю, что выяснил почему, если не где."

"Почему?"

"Вчера поздно вечером у нее была назначена встреча с

Жак Петрович - и Жак не появился сегодня на

Международной телепередаче!"

Блейд тихо застонал: "О, боже мой!"

За это действительно пришлось заплатить адом. Но уже его чудесный,

быстро движущийся, обусловленный кризисом разум был занят тем, что собирал

осколки. Он молчал. (Время на размышление: тридцать секунд.)

Затем - "Флер, я хочу, чтобы ты занялась личной

горничной Зелфы и секретарем по назначениям. Скажите им, что у миссис Адамс

легкий " грипп и она проведет день или два в

клинике отдыха на севере штата. До нее невозможно дозвониться. Предписания врача - ты знаешь."

"Понял. Но вы уверены насчет этого "дня или двух"? Хотеть

чтобы сделать это настолько определенным?"

"Послушай, если Зелфа Адамс не вернется сюда к завтрашнему дню, она

с таким же успехом можно было бы плыть на медленном катере до Формозы. Зелфа не такая

Джейн Доу. Жена Генри Клея Адамса может

сбежать, но она не может найти убежище ".

Пока он говорил, Блейд нажал кнопку, которая вызвала

Эффи в его кабинет. Он нацарапал имя на листе

бумаги, она кивнула и отнесла его обратно к своему столу. К

тому времени, когда Блейд закончил разговор с Флэр, Эффи уже говорила по

телефону: "Это мистер Макдональд, мистер Рид".

Блейд сказал: "Привет, Мак. Не могли бы вы бросить все и быть

в моем офисе в течение пяти минут?... Хорошо... Нет, я не могу сказать ни

слова, а ты даже не можешь сказать своей секретарше, куда ты

направляешься...Я не знаю, Мак, может быть, пять минут, может

двадцать четыре часа - это не может быть больше. Я доверяю

тебе, мальчик. Никому ни слова".

Макдональд был хорошим частным детективом, и Блейд

, черт возьми, должен был доверять ему, мальчик, хотя было трудно

доверять любому человеческому существу после того, как надежный старый Джек Петрович

обчистил маму Малыша.

Ожидая Макдональда, Блейд позвонил

президенту Международного телерадиовещания, который оказал содействие,

передав сообщение от эшелона к эшелону своего генерального

штаба: Жак Марио Жан Петрович был

внезапно отправлен в летную командировку на "место" где-то в

пустыне к востоку от Голливуда. Связаться с Жаком не удалось.

Чертовски дорого придется заплатить.

Эффи принесла ему салат с несколькими цельнозерновыми

крекеры, стакан молока и яблоко. Он обедал

этим блюдом, но не пробовал его, когда приехал Макдональд.

Блейд объяснил причину беспорядка, затем отдал Макдональду четкие

приказы: "Найдите их. Где бы они ни были, найдите их,

затем позвоните мне сюда. Используйте незарегистрированный номер - Эффи

даст его вам. Где бы ты их ни нашел, не выпускай их из

поля зрения, пока я не доберусь туда. Тогда забудьте, что это когда-либо

происходило. Кстати, Мак, каков твой гонорар - разве это не

пара сотен в день плюс расходы? Давай посчитаем, что на этой работе две

тысячи в день, хорошо? А теперь иди. Поверьте

мне, в любую минуту может оказаться на минуту слишком поздно."

В половине второго пополудни 18 октября 1960 года позвонил Макдональд

со своим первым отчетом о проделанной работе. Беглецы оставили след

, по которому могла бы пройти слепая такса.

Прошлой ночью они сели на поезд Sunshine Special

All-Pullman до Майами. У Макдональда уже был

заказан билет на самолет до Майами на один пятьдесят.

Как ни странно, эту пару никто не узнал.

Пока нет. Петрович все еще носил свои тонкие усики и прилизанные

черные волосы, но тогда Петрович не был телезвездой, как

та дама. Петрович умело применил свое искусство

грима и костюмирования, чтобы сделать из Зелфы Адамс

псевдософку в норковом шарфе и с длинным мундштуком для сигарет

. Что, безусловно, было подменой, хорошо рассчитанной, чтобы

сбить с толку любого телезрителя, который видел в ней

домашнего, обаятельного, полностью одомашненного автора Миззуса

Генри Клея Адамса "Рецепты старого стола урожая".

Макдональд позвонил со своим вторым отчетом в пять часов вечера, когда его

беспосадочный реактивный авиалайнер приземлился в международном аэропорту Майами

в три пятьдесят, в двух часах езды от Айдлуайлда.

После этого этим делом мог бы заняться младший специалист по связям с общественностью, сообщил он

. Диспетчер такси на терминале Юнион

запомнил - кто мог забыть? - маленького человечка с тонкими

усиками и акцентом дворняжки. Таксист

вспомнил-за пятерку, - что он вез пару

через дамбу Мак-Артура на север к прибрежному

мотелю. Это показалось ему странным, потому что парень и

дама выглядела как человек, который поселился бы в одном из

позолоченных пляжных отелей класса люкс.

В пять часов вечера Макдональд взял "грешников" под

наблюдение в мотеле "Восходящее солнце", о чем он должным образом

сообщил своему работодателю, который потел над этим в

Нью-Йорке. К шести частный самолет R&B.,

Средство устранения неполадок

,

вылетел из старого аэропорта Ньюарка с Блейдом, Флэр и

Эффи на борту. После сытного ужина, поданного на камбузе

самолета, Блейд и Эффи отправились на работу в летный

офис, в то время как Флер искала неуловимую большую идею в

гостиная. Была тихая, ясная, прохладная октябрьская ночь. По крайней мере,

к

тяжелому грузу горя, который принес этот день, не добавилось бы никаких механических или погодных проблем.

Когда стюард убрал со стола, он наклонился

, чтобы поднять газету, которая упала на пол

первой страницей вверх. Результаты опроса, проведенного в последнюю минуту, были выделены жирным шрифтом в

графе:

Джонас 54-Адамс 46.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

О Пороке, Голосованиях, Атомных Бомбах,

Пакистанцы и Хиндустани

Примерно в то же время Блейд, Флер и Эффи поднялись на борт

Средство устранения неполадок

, Джо Кванто был почти готов пройти путь

всякой плоти. Он терпел ужасные удары от своей

совести, своей профессиональной гордости и своих нервов. Уже больше

недели он боролся с проблемой,

созданной демократами, BS & J и этой десятицентовой буханкой

хлеба. Он работал по четырнадцать-шестнадцать часов в день.

Оставшись один в своем кабинете, он перепробовал все свои проверенные временем рецепты

для воплощения грандиозных идей. Он проверил все недавние

отчеты господ . Крахмал, Хупер, Нильсон и другие.

Он реквизировал из офисной библиотеки тома - любые

тома - из

Британская энциклопедия

, и

бродил по их страницам в поисках не фактов, а

ключевых слов, подсказок к идее, фраз или концепций, которые,

бессмысленные сами по себе, могли бы стать недостающим катализатором

, чтобы вызвать реакцию из стерильной смеси

ума и проблемы.

Он смотрел в окно на прекрасное серо-голубое

небо над головой, на архитектурное чудовище из стекла и

алюминия на другой стороне улицы, на сдержанное, сердитое,

нетерпеливое движение на Мэдисон-авеню внизу. Он лежал на

диване своего руководителя, чтобы легче было выдвигать Большие Идеи.

В отчаянии он попробовал немного бурбона из картотечного

шкафа.

Ничего. Из этого ничего не вышло.

Иногда большая идея - это легкая добыча, умоляющая быть

избитый. Иногда это старая, прожженная в преступлениях лиса, которая

может перехитрить отряд, сочетающий в себе лучшие таланты ФБР,

свору ищеек и незваных гостей. Иногда требуется пять

минут, чтобы получить идею стоимостью в миллион долларов, иногда вы никогда ее не

получите. Всегда это есть. Всегда. Это Джо знал, и

знание ставило его выше и отдельно от менее идейных людей.

Всегда есть большая идея. Где-нибудь. Джо Кванто твердо

верил, что лошадь и багги по-прежнему будут конкурировать

с автомобилем - если бы только кто-нибудь нашел великую

идею и если бы индустрия багги выделяла около пяти

миллионов долларов в год на масштабную рекламу.

Джо не принимал. Повсюду вокруг него были

микроволны, передававшие сигнал громко и четко, но он

его не получал. Временно у него был старый

телевизор 1938 года выпуска, и ничего не просвечивало, кроме неровных линий

и бесформенных чернильных пятен, которые гонялись друг за другом

по его 10-дюймовому экрану, как отвратительные облака, несущиеся по

сердитому небу. Он знал, что на данный момент с таким же

успехом он мог бы отказаться от этого. Он сказал себе: "К черту все это".

У Джо Кванто был тайный порок. Желание потакать этому пороку

охватывало его в самые неподходящие моменты, как, например,

в шесть часов вечера во вторник, восемнадцатого октября - в тот самый Черный

вторник, когда Адамс скатился до 46, когда миссис Адамс скатилась до самого

мотеля в Майами-Бич.

Похоть захлестнула его.

Он подошел к своему телефону, нажал кнопку, чтобы вызвать внешний

линию и набрал номер.

Джо сказал: "Здравствуйте, мадам, как идут дела, и вы

открыт для того же самого?"

Он усмехнулся ее ответу, затем сказал: "Черт возьми, мадам, я

не могу планировать свои более утонченные порывы. Они прибывают неожиданно,

как пригородные поезда на железной дороге Лонг-Айленда. До сих пор

никто не создал точной науки о физиологической

химии, которая производит эти психологические влечения. Все, что я

знаю, это то, что я готов, мадам.

После еще одной паузы: "Спасибо, мадам, вы

замечательно. Я уже в пути. Пятнадцать минут."

Джо стоял на обочине перед Мэдисон-Нэшнл

билдинг, держа долларовую купюру, вытянутую в поле

зрения проезжающих таксистов. В вечерний час пик

таксисты могут видеть только три вещи: другие такси, конкурирующие за

доступное уличное пространство, джентльмены в шляпах "Честерфилдс"

и "Хомбург", маленькие зеленые прямоугольники складных

денег. Норка? Ня-хх. Та дамочка в

норковой шубе за пятитысячу долларов захочет уехать куда подальше и оказаться в центре города,

и она сгодится на паршивые двухкопеечные чаевые. Ловкий таксист

пройдет мимо нее, точно так же, как он проходит мимо мужчины в

костюме за тридцать восемь долларов, пожилой дамы с зонтиком

и пары из Де-Мойна, штат Айова. Эта последняя пара

захочет увидеть кафедральный собор Риверсайда до наступления сумерек, и они

получат пятнадцатицентовые чаевые за поездку туда и обратно.

Но Джо Квантос почти всегда может купить такси. Если не

сейчас и час пик, и дождь.

Офис мадам находился на верхнем этаже

трехэтажного многоэтажного дома в запущенном районе

Гринвич-Виллидж. Орущие дети и молчаливые бомжи

патрулировали тротуар перед зданием.

Первый этаж занимал итальянский деликатесный магазин с салями

и сосисками, свисающими с потолка. Железные пожарные лестницы,

выходящие на улицу, проржавели из-за отсутствия краски, и даже

сами кирпичи, казалось, осыпались,

окончательно сдавшись возрасту и усталости.

Женщины, работающие мадам, могут выбирать не самые

подходящие места для своих маленьких предприятий. Они должны

соглашаться на такие нежелательные помещения, которые предлагают риэлторы

и арендодатели. Шум и все такое! - они были бы изгнаны из

приличных жилых кварталов. Поэтому волей-неволей они работают

в полуразрушенных квартирах, в полуразрушенных зданиях, в

полуразрушенных кварталах полу-трущобных районов, таких как

Village 1960-х годов.

Джо поднимался по скрипучим, провисшим ступеням темной, унылой

лестницы, преследуемый чесночным запахом салями. Он

постучал в дверь мадам, на которой все еще виднелись - рядом со

старым пружинным замком - следы, оставленные стамеской последнего

глупого взломщика, вломившегося в квартиру.

Мадам приветствовала его с искренней привязанностью. Теплый

поцелуй в его щеку, две мягкие, сильные лапы обхватывают его

протянутая рука. "Джозеф! Это счастье снова видеть тебя

. Входи, дорогой мальчик, я беру твое пальто. Вас не

было здесь две-три недели. Сядь, дорогой мальчик, отдышись

, наберись сил. Эти ступеньки! Они отнимают

у человека все. Все. Расслабься, дорогой Джозеф."

Джо кивнул, ласково улыбаясь старой карге,

опускаясь на стул. Он был рад отметить, что она была лишь

умеренно навеселе, не больше, чем обычно.

"Я принесу вам выпить, а потом мы поговорим о делах, хорошо?"

"Спасибо, мадам. Да".

Когда она вернулась с напитками - водой и дешевыми

виски с неприятным, сладковатым запахом искусственных

ароматизаторов - она сказала: "Моему одинокому другу Джозефу".

Он азартно выпил. "Одиноко, мадам?"

"Одиноко, Джозеф". Ее припудренные щеки опустились

на словах. Она посмотрела на него под застенчивым, косым углом.

"После того, как ты уйдешь отсюда, куда ты пойдешь?"

"Не думал об этом, мадам. Давайте посмотрим, я полагаю,

я поднимусь в Ложу для прессы на ужин. И Ложа для прессы с

должным уважением относится к куску мяса. И я всегда могу найти там

одного или двух друзей".

"Чтобы ты могла найти другого одинокого мужчину, который съест твою

ужин с. Хах! И что тогда, Джозеф?"

"Ну, черт возьми, если ты так хочешь знать, я, наверное, вернусь в

офис. Я по уши увяз в тяжелой работе, и ...

Хорошо, мадам, вы победили, просто зовите меня Одинокий Джо.

Она протянула руку и похлопала его по щеке. "Хорошо, дорогая

одинокий Джозеф".

Увидев, что его напиток закончился, она спросила: "Еще

по одной? Нет. Ты сегодня нетерпелива. Так в чем же будет твое

удовольствие, Одинокий? Я могу предложить вам новый, который, думаю, вам

понравится - такой веселый, такой жизнерадостный, такой жизнерадостный! Прекрасно для милого,

дорогого, одинокого мужчины. Эту я купил в букинистическом

магазине на Второй авеню."

"Звучит как слоган популярной мелодии. "В подержанном магазине

книжный магазин на Второй авеню." Кажется, так и должно быть

за ним последовало: "под луной Ист-Ривер". Но, нет. Я

думаю, что выберу все те же старые вещи, если ты не возражаешь."

"Тот

Lieder

." Губы мадам изогнулись в улыбке

смещенная Мадонна. Она тоже любила музыку Брамса.

Lieder

. Она

привела его в музыкальную комнату, где позволила своей жирной старой плоти

рухнуть на скамейку перед старым, но хорошим роялем

. Она согрела пальцы, помассировав одну руку

другой, затем нажала на тренировочную шкалу на клавиатуре.

Вскоре к роялю присоединился приятный баритон Джо в

Брамса

Lieder

.

С любовью.

Его голос шептал, хныкал и ревел сквозь

мелодичные настроения старого мастера песни. Однажды мадам

резко прекратила играть и закричала: "Нет, нет, нет, нет!

Gott

in Himmel

, Одинокий Джозеф, пьеса Брамса

солгал

, это не "Пепси

кола бьет в точку" - это не телевизионный певец, поющий "Сент

Луи Блю". Послушай!"

Ее тонкий старческий голос донес отрывок чисто и правдиво.

Давным-давно у "мадам" был контракт с

Метрополитеном. Никогда не было лучше, чем второй стрингер - но с

Met! Она была певицей.

При следующей попытке Джо попал ему прямо в нос. Это была

хорошая сессия. Когда он поднялся, чтобы уйти, мадам покачала

головой и вздохнула. "Я хотел бы, Одинокий Джозеф, я хотел бы

, чтобы прошло тридцать лет

вамоузе

. Ты была бы певицей. Я

познакомил бы тебя с Гатти-Касацца, и он сделал бы

тебя певицей, и у тебя не было бы этих одиноких

лет, на которые можно было бы оглядываться ".

Джо похлопал ее по толстому плечу и ухмыльнулся. "Черт возьми, мадам,

опера оставляет меня равнодушным. Мне нравится кульминационный момент, большая ария -

но пережить эти унылые часы невнятных диалогов

под атоническую музыку, черт возьми. Я был бы несчастен".

Она яростно закивала головой. "Несчастный, но счастливый",

- воскликнула она. "Сейчас, Джозеф? Теперь ты счастлив?"

Вместо ответа Джо улыбнулся и сунул несколько купюр

в ее руку. Он заплатил чуть больше, чем в два раза больше гонорара

она поручила это своим нескольким молодым ученикам-певцам. Он чувствовал себя прекрасно, когда

спускался на три лестничных пролета, напевая отрывок из

Брамса. На его лице была слабая, счастливая улыбка. На

улице, когда он проходил мимо сильнейшей

концентрации чесночного запаха из магазина деликатесов, ему в голову пришла Грандиозная

Идея. Просто так.

"Ресторан "Пресс Бокс", - сказал он водителю такси, " Сорок-

пятый, между Лексом и Третьим."

Потом он передумал. "Пусть это будет " Мэдисон "-

Национальное здание на Мэдисон". Это

был

большая идея. Вернувшись в

офис, он зашел в опустевшую библиотеку, включил

несколько ламп и проверил кое-какие цифры. Затем он пошел в свой

собственный офис и заменил холодные цифры на горячие потребительские

выгоды. Проходили часы. Джо озвучивал Главную идею для

kazoo и хора в шестьдесят миллионов голосов.

В час ночи он подумывал о том, чтобы позвонить

Блейду Риду, но передумал. Блейд

помчался бы в офис, собрал бы экстренное

подразделение телевизионных сценаристов, художников, панков-копировальщиков, стенографисток,

операторов и техников для обработки магнитофонных записей.

Блейд никогда не ждал до утра, когда великая идея была горяча

сегодня вечером. (Конечно, Джо не знал, что в этот момент

Блейд Рид летел обратно из Майами-Бич, штат Флорида.)

Джо решил, что его идея может подождать до утра. Он

пытался вписать рекламный ролик с пением в особенно

задорный фрагмент мелодии герра Брамса, останавливая

проезжающее такси на Мэдисон-авеню.

"Важная ночь, Мак?" - спросил водитель.

"Да, важная ночь". Джо устало вздохнул. "Но если ты сможешь получить

я спускаюсь в Грэмерси-парк, думаю, я смогу нормально доковылять

до своей квартиры ". Он откинулся на жесткую,

холодную кожу сиденья такси.

Его водитель завел двигатель и завел веселую

беседу. "Вы садитесь в два часа ночи, большинство моих

пассажиров либо пытаются успеть на поезд, либо уезжают

спустился в какой-то кабак в Деревне, чтобы купить один для груза.

Ха, ха -понял, Мак? Они уже заряжены, так что...

"Это убило меня", - устало сказал Джо. "Убил меня насмерть".

Такси свернуло на Лексингтон-авеню, направляясь на юг. IT

свернул, чтобы не наехать на пьяного, переходящего улицу. "Вы принимаете участие в этих

выборах сейчас", - продолжал таксист. "Что ты об этом думаешь

, Мак? Возьмите, к примеру, этого шутника Генри Клея

Адамса...

"То, что я думаю, это,

ты

возьми его, " пробормотал Джо.

"Вы меня возьмите, я всю свою жизнь был демократом, за исключением того, что

проголосовал за Айки в 52-м. Я полагаю, демократы больше за

рабочего человека, понимаете? Но я скажу тебе правду, Мак, я не

совсем уверен, за кого отдам свой голос на этот раз. Возьмите мою

жену, она думает, что этот Адамс сумасшедший, но, как я ей уже говорил,

она не рабочий человек ".

"Это понятно", - сказал Джо.

"Но тогда, с другой стороны, кто сделал демократов

накопать для этой поездки? Бродяга, вечно строящий рожи

из-за Пакистана, или Хиндустани, или Ирака, или еще какого-нибудь

богом забытого места. Послушай, Мак, у нас ведь до сих пор не было войны с

коммунистами, не так ли? Сейчас 1960 год, не так ли? Черт возьми, я

помню, как в далеком 1956 году эти два бродяги исполнили для нас одну и ту же

песню и танец, оба делали вид, что ничто в Божьем

мире не сможет помешать русским сбросить атомные

бомбы на нас, и только в том случае, если мы выберем правильного бродягу.

Я, я еще не видел atomical, а ты?"

"Мак, " сказал Джо, - я не ... Я имею в виду, я даже не почувствовал запаха

один."

"Ты уловил суть, брат. Конечно, если бы я думал, что этот

бездельник Адамс может рискнуть и сделать так, как он говорит -

урезать правительственный налоговый укус и так далее, возможно, я бы

переключился и проголосовал за него. Но с другой стороны, этот

бездельник Джонас говорит, что мы купим буханку ржаного хлеба за десять центов.

Говорю тебе, Мак, эти высокие цены убивают рабочего".

"Да. Понимаю, что ты имеешь в виду." Джо пристально посмотрел без особого

интерес к темным, унылым, облупившимся конструкциям облицовки

по обе стороны нижней Лексингтон-авеню. Такси повернуло направо

у Грэмерси-парка.

"Который из них, Мак?"

Джо указал на современный отель Residence, который возвышался

над обветшалыми реликвиями, архитектурными артефактами,

парком с железной оградой, Игровым клубом, печальной аристократичностью

всего района. "Этот подойдет", - сказал он.

"Скажу тебе, как я себе это представляю, Мак. Если мои демократы рассчитывают

победить, им, черт возьми, лучше начать устраивать какие-нибудь хорошие

шоу. Прямо сейчас этот бездельник Адамс завладел голосом моей жены

, как посылкой от Gimbel's. Она думает, что он -

самое большое событие на этом пути со времен Виктора Зрелого. Что касается меня,

прямо сейчас я не знаю, где я нахожусь. Мой профсоюз, как всегда,

демократический, но этот бездельник Джонас выдает нам все эти

пакистано-хиндустанские штучки - я просто не знаю ".

"Что ж, мой совет, - серьезно сказал Джо, - мой совет вам,

сэр, заключается именно в этом. Голосуйте за кандидата от

Партии сухого закона, при условии, что у Партии сухого закона есть кандидат

в этом году. Я не уверен." Он оплатил проезд плюс полдоллара

чаевых. "И спасибо, Мак. Большое вам спасибо за то, что восстановили

мою веру в бесконечную силу выбранной мной профессии".

"Вечеринка сухого закона?

Сухой закон?

Крис'сейк, Мак, подождите немного

минута-"

Но Мак - иначе Джо Кванто - вошел в

вестибюль своего отеля, где его ждал лифт, чтобы со свистом доставить

его в его квартиру на восемнадцатом этаже. Он устал

после тяжелого дня порока, голосования, атомных боев, хиндустани и

Пакистана.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Грех Зелфы Адамс

История грехопадения Зелфы - это история болезни, которая должна

быть понята полностью или частично здравомыслящими психиатрами,

если таковые имеются. Вполне возможно, что давние поклонники так называемого

психологического романа смогут что-то почерпнуть из этого; и

печальный эпизод, возможно, будет иметь некоторый смысл для

обычных читателей, которые знали одиноких, но

возмутительно здоровых женщин, которые в возрасте сорока двух лет

были вырваны с корнем из родной канзасской почвы и

пересажены в грязь Нью-Йорка, Вашингтона

и Международной телерадиовещательной корпорации.

Миссис Генри Клей Адамс потягивала

мартини во время часового коктейля в тот день, когда Жак пришел в ее гостиную

в отеле "Уолдорф" на их пятичасовую встречу.

Жак привез два платья, первые номера которых

включали легкую подкладку, вшитую ниже

популярной в настоящее время узкой линии талии. Жак сам спроектировал

эти творения. Своими собственными руками он отлил их в форму,

слегка промазал ткани и вшил подкладку. Его

проинструктировали не доверять никому, абсолютно никому. Вкл

эта работа предназначалась Жаку двумя из трех Судеб: хотя

он не прял нить в ткань, он отмерил материал

и отрезал его. Более того, он придал ему форму и намазал ее.

Перед началом примерки Жак Марио Жан Петрович

присоединился к Зелфе Адамс за вторым бокалом Мартини. И как она

изменилась с тех пор, как покинула Женское общество помощи при той

церкви в Вичите!

Пока они потягивали мартини, она

предложила ему рассказать о себе, что он и сделал. У его

было несчастливое детство. Одиночество - удел

того мужчины-ребенка, который является единственным сыном знатной русской

семьи. Большой замок становится тюрьмой. Затем приходят

большевики, и лишенное власти дворянство бежит. Париж,

Рим, Берн. Увы, такое портативное богатство, как у его отца,

Герцог, которого удалось тайно вывезти из России, вскоре

исчез. И Жак оказался один и без гроша в

Новом Свете, в Нью-Йорке, в Нью-Йорке. Герцог и

герцогиня давно мертвы, наследственные владения давным-давно

украдены варварами-большевиками. Это была печальная история,

которую Жак рассказывал так часто, что сам скорее поверил

в нее.

Что ж, в конце концов Зелфа дошла до своей полукомбинезона и

бюстгальтера для примерки. Ах, первое платье было само совершенство!

Скромный печатный номер для дневных шоу, это был - ну,

сладкий

. Легкая обивка была в самый раз. Жак

заметил, что у Зелфы был великолепный живот, даже без

подкладки. Ее упругий, объемистый животик по форме напоминал

нижнюю сторону круглой пятнадцатидюймовой сковороды. Великолепно!

Жаку все больше наскучивали гладкие,

стройные молодые тела, которые ежедневными партиями приходили к нему на

примерку костюмов. Но эта Зелфа! Было что-то в

Зельфе с широкой талией, широкой костью и великолепным животом, что

заставило его залпом выпить второй Мартини, не

savoir faire

,

действительно, без оливки. Теперь Жак не был пьющим

человеком. Он редко брал хотя бы один Мартини.

Зелфа смоделировала дневной номер с изюминкой. Теперь,

когда она была досконально знакома со своей ролью, ей нравилось

играть роль всеамериканской мамочки. Быть радио- и

телезвездой было головокружительным занятием для домохозяйки из Канзаса.

Моделируя платье, она расхаживала с важным видом. ДА,

прокрался

.

Все это было пьянящим. Как и ее третий мартини. Миссис

Генри Клей Адамс была веселой и хихикающей школьницей,

выскользнувшей из скромного ряда.

Секунду или две она беззаботно стояла, держа

вечернее платье над головой. Этот второй оригинал Петровича

был красивой официальной вещью из мерцающего атласа.

(И в "Канзасской кукурузе", которая была в модном тоне

1960-х годов.) Секунду или две, наслаждаясь мартини, она стояла там

с вытянутыми руками, держась за тонкую материю-

но платье никогда не сползало с ее плеч, чтобы

обтянуть ее здоровое тело.

Жак, этот бездельник, вырвал платье у нее из рук и

швырнул его на стул. Он произносил страстные слова любви на

фрагментах пяти разных языков, в то время как Зелфа

ответила только: "Да, Жокс. О, Жуки! Я тоже люблю тебя,

Жокс. О, да, Жокс. Да!"

Что ж!

После того, как такая женщина, как Зелфа, обменялась страстными

слова любви с

человек

, у нее есть только две альтернативы. Она

может рассчитывать на сравнительно раннее разрушение в результате

шизофрении, как умственной, так и моральной. Или она может

немного поплакать, а потом сказать, что, конечно, она никогда больше не сможет встретиться лицом к лицу со своим

мужем, и, конечно, они с Жаком убегут

вместе. Зелфа выбрала второй вариант. Зелфа

и три Мартини выбрали второй вариант.

Теперь побег с Зельфой был непредвиденным обстоятельством, которое

не приходило Жаку в голову, но которое он принял

без возражений. Его собственный третий бокал мартини сделал его

слегка романтичным и одуряюще галантным. Он был в настроении.

Зелфа быстро собрала сумку. Зелфа и Жак

осушили кувшин с мартини, произнеся заключительный тост за любовь, за

жертву любви и за отважных молодых влюбленных во всем мире, которые

должны отдать все ради любви. Затем они выскользнули из

люкса, взяли такси до Пенсильванского вокзала и в гостиную - из

всех мест - в Атари, штат Флорида. Но в каком-то смысле Майами был

отличным выбором для убежища. В Соединенных Штатах Америки не так уж много

сообществ, где

сюрреалистическая карикатура на человека-космополита, подобного Жаку

, может разгуливать по улицам незамеченным и практически

незамеченным. Майами, Голливуд, Вудсток, Нью-Йорк., небольшой

несогласованный район Гринвич-Виллидж - Спокойной ночи, дорогая

Зелфа. Спокойной ночи, Жокс, дорогой.

В ту ночь раздавался храп, но никакого греха в рисовании не было

Комната С, вагон 114, специального рейса Sunshine, в южном направлении.

Когда Зельфа проснулась в девять тридцать утра

восемнадцатого октября, Специальный отряд маршировал по

Джорджии. Жак все еще спал, его усы были растрепаны. Зелфа

немного всплакнула и аккуратно придала его усам форму

высокопарного изгиба, который Хогарт назвал "линией

красоты". Затем Зелфа Адамс сделала странную,

непостижимую вещь. Возможно, здравомыслящие психиатры, если

таковые имеются, поймут ее мотивы. Она позвонила

портье и велела ему принести бутылку джина. Нет, не два

мартини, а бутылку джина. Ну, тогда ладно, дюжина

этих маленьких бутылочек джина "Пульман".

Она чувствовала себя порочной потаскушкой и благородной мученицей.

Вскоре Жак застонал и пришел в себя. Неизбежно, его первыми

словами были: "Где я?" - за которыми неизбежно последовало "О,

Боже мой! Остановите поезд! Я Жак Марио Жан Петрович.

Я должен вернуться. Остановите поезд. Оо-оо! Я сошел

с ума".

Застенчиво Зелфа сказала: "Доброе утро, Жокс, дорогой".

"Что мы наделали? Нет. Нет, нет, нет! Миссис Адамс..."

"Я Зельфа, дорогая".

"Итак, Зельфа. Мы должны вернуться. Мы му-у-у-у!"

"Но мы не можем вернуться. Разве ты не помнишь, Жокс?

Разве ты не помнишь - все?"

"Моя работа, мое искусство - и в любом случае мы не могли уйти

с этим. Вы миссис Генри Клей - О, боже мой!"

"Я Зелфа, дорогая, просто Зелфа".

"Значит, Зальфа. Ты послушай." Стрессы в его теле и

душа достигла довольно интересного переломного момента:

впервые за двадцать лет Жак заговорил на своем родном

языке. "Послушай, ты должен сойти с этого поезда в Джексонвилле

и первым же поездом вернуться обратно. Позже я отправлюсь в Майами и сяду на

самолет. Если мы будем осторожничать, мы все еще сможем выпутаться из этой передряги

- возможно. Если в

Зеркало

еще не вся история

вышла на улицу. Оо-оо, я чувствую себя паршиво. Мне следовало бы осмотреть мою глупую

чертову голову. У нас достаточно денег, чтобы

вернуться в Нью-Йорк?"

Она проверила свою сумочку. "Тринадцать долларов и шестьдесят,

семьдесят, семьдесят один, семьдесят два - я помню, я заплатил за

наши билеты на железнодорожной станции".

Он встал, и его дрожащие руки шарили

в бумажнике. "Семьдесят паршивых баксов. Недостаточно. Нам

придется держаться вместе, пока я не смогу приготовить тесто из проволоки.

Никто не должен знать, что мы вместе: ты сойдешь с

поезда первой, я ускользну из другого вагона. Может быть, я просто

быстренько съездил сюда, чтобы проверить кое-какие новинки карибского

импорта для постановочного номера в шоу Saturday Night

. Дай мне подумать."

Возможно, именно это холодное, бесчувственное отмахивание

бросило вызов женщине, которой была Зелфа Адамс. Возможно, его

усы выдавали в ней соблазнительницу. Разумные

психиатры, если таковые имеются, будут знать о таких вещах.

Она сказала: "Бедный Жокс. Как скажешь, Жокс. У меня есть

у меня для тебя сюрприз, Жокс - угадай, какой."

"Новая голова", - пробормотал он. "Я могу воспользоваться одним".

"Что-нибудь, от чего тебе станет лучше. Медицина. Я взял

немного, и я уже чувствую себя намного лучше ". Она достала одну из

миниатюрных бутылочек джина.

"О, нет". Он вздрогнул и слабо поднял протестующий

рука.

Но потом Жак вспомнил, что некоторые из его выпивающих

друзей настоятельно рекомендовали "собачью шерсть", как они

ее называли. Чтобы взять нервы под контроль, и так далее. Ему

удалось проглотить немного джина.

Ах, какая трагедия в этом. Пафос этого. Необратимый,

непоправимый ад этого. Для Жака Марио Жана

Петровича было бы лучше, если бы он понюхал смертельного яда. Но он

выпил джин, и, по замечательным словам Освальда Шпенглера,

"не было и речи о благоразумном отступлении или мудром

отречении". После этого Жак "должен храбро следовать по

пути к предопределенному концу".

Задница снова напряглась.

"Дорогая Зальфа", - пробормотал он. "Я разрушил твою жизнь. Я

негодяй. Я Дон Хуан в аду. Я чертовски крутой парень,

не так ли?"

"Как скажешь, Жокс, дорогой".

"Мы должны спрятаться. После того, как я высплюсь, я отправлю телеграмму с просьбой о деньгах,

много денег. Пожалуйста, дорогая Зальфа, передай мне еще одну маленькую

бутылочку".

"Как скажешь, Жокс".

"Оо-оо! Я теенк, дорогая Зальфа, сейчас я немного вздремнул".

"Нет! Мы собираемся позавтракать, Жокс". Это

аппетит Зелфы удерживал этих малышей в лесу.

Она позвонила портье. Они по-королевски позавтракали двойными

порциями флоридского грейпфрута, яйцами, ветчиной, тостами, картофелем и

праздничным кофе, невероятно приправленным джином.

Специальный выпуск "Саншайн" прокатился по большей части Флориды и

добрался до Майами. Была середина дня, когда Жак Марио Жан

Петрович и Зелфа (миссис Генри Клей) Адамс сели в

такси и поехали в мотель. К счастью, Жак помнил название

этого заведения по предыдущему посещению Майами-Бич, поездке,

совершенной много лет назад, когда он был простым мастером и

иногда покупателем швейной мастерской своего отца на Западной

Тридцать третьей улице.

Войдя в номер, зарегистрированный на имя Джека

Питерса и жены из Каламазу, штат Мичиган, Жак упал в

кровать полностью одетым - и захрапел. Зелфа опорожнила одну из

маленьких бутылок джина Pullman size, выбросила ее в корзину для мусора,

поставила большую, размером с кварту, бутылку на комод - и

вздохнула. Она изголодалась и по еде, и по человеческому

обществу. Она подкрасила губы, привела в порядок волосы

и вышла из мотеля "Санрайз" в гриль-бар

дальше по дороге.

Храпит без греха.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Что ж, Кто-то Должен Забрать

Кусочки

Одна злобная маленькая сучка Фанни Фрейзер разрушила

совершенно хороший план кампании, когда сбежала с

Анализом рынка Шмакера.

Стая голодных самцов - Пит Фаулер и его делегация

- деморализовали организацию, когда они выли и

рыскали по Национальному комитету, приближаясь к

своей добыче.

Одна игривая, виляющая хвостом самка в период течки, Зелфа Адамс,

была хорошей ставкой, чтобы сбить дом с ног своими неуклюжими

каперсами.

Блейду некого было винить, кроме самого себя. Благоразумный

домохозяин присматривает за своими собаками. Теперь кто-то должен был

посадить зверей на цепь, собрать обломки, спасти все, что еще

можно было использовать, вымести обломки и попытаться отремонтировать

ужасно поврежденный дом. Кто-то. Кто еще? Блейду Риду никогда

не пришло бы в голову, что для него было бы дешевле и

проще покинуть место крушения и перебраться в

лучшее место. Для Блейд Ридов этого мира

невзгоды - скорее стимулятор, чем депрессант.

В международном аэропорту Майами Блейд взял напрокат машину,

неприметный "Плимут", на котором он проехал через весь город и

поехал в Майами-Бич, в мотель "Санрайз". Сказал мужчине в

офисе мотеля, что он просто навещал друга,

Макдональда, в блоке 12. (Зелфа и Жак были в блоке

11.)

(Репортаж Макдональда: эта дама - и как она умеет есть!

- был в соседнем ресторане с трех часов дня, Один

коктейль из креветок, двухфунтовый "шипящий снук", два мартини,

одно мороженое с шоколадной помадкой, один заказанный лаймовый пирог. Она

нашла разговорчивых друзей в лице двух старых дев из Канзаса.

Тем временем, время от времени проводятся быстрые проверки в мотеле Sunrise

Блок 11 показал, что Жак спал и храпел - как

мог храпеть этот человек!-только изредка просыпаясь, чтобы сказать

"Оо-оо! Я сошел с ума!" Это была нелегкая работа - держать

под наблюдением и ресторан, и 11-й блок, но

оба объекта присутствовали и были на учете. И что теперь

?)

"Дальше этим займусь я", - сказал Блейд.

"Этот парень..."

Блейд улыбнулся. "Нет, Мак, мне не понадобится никакая помощь, только не с

этот бродяга. Нет, ты приглядывай за дамой в

ресторане." Макдональд приоткрыл дверь с

привычной осторожностью хорошего придурка, посмотрел, прежде чем войти.

"Мистер Рид, " прошептал Макдональд, " наш голубь

возвращаюсь в гнездо."

Блейд заглянул в щель в двери. Зелфа

действительно спускалась по подъездной дорожке к блоку 11, вставляла

ключ в замок, открывала дверь и закрывала ее за собой.

Блейд сказал: "Хорошо! Я поймаю их с поличным. Живущий в

грехе. Это поможет моему выступлению". Он вышел в погожую октябрьскую

ночь из "Макдоналдса" и сделал двадцать шагов на юг к

двери с табличкой "11".

Его стук принес долгую-долгую тишину, за которой последовал

с сомнением: "Кто- кто там?"

Голос Зелфы. Этот стук в дверь вызвал у нее

несколько неприятных моментов откровенной паники, но потом она подумала:

Тьфу, это, наверное, всего лишь горничная или цветной мальчик, который

приносит кубики льда. Она могла бы посоветоваться с Жаком

, прежде чем ответить на стук, но Жак спал. Снова.

Что ж, лучше ответить, чем позволить какой-нибудь любопытной горничной

открыть дверь и застать их вместе в очевидном грехе. Снова

Зелфа позвала: "Кто там?"

"Миссис Питерс? Сообщение для вас-всех". Блейд понял, что

его диалект Глубокого Юга был паршивым, но он решил, что это

пройдет мимо Зелфы Адамс.

"Сообщение? Просто положи его между ширмой и дверью,

Мальчик. Сетчатая дверь не заперта."

"Нет'м. Теперь я не могу сделать это таким образом. Это сообщение получило

чтобы быть разделанным по-кошачьи".

"Мальчик, ты, должно быть, ошибся миссис Питерс. Я не знаю

душа здесь, в - От кого, ты сказал, это сообщение?"

"Не сказал. Но вы правильная миссис Питерс, черт возьми. Вы

миссис Джек Питерс из Каламазу, Миш, не так ли?" Блейд

злобно ухмыльнулся, представив реакцию Зелфы на это:

ее примитивный разум тщетно замахивается на его резкий

изгиб. Только регистрационная книга мотеля

следует

знаю мистера

и миссис Джек Питерс из Каламазу. Или-ужасная

мысль!- использовали ли они это имя где-нибудь еще, возможно, даже

в кассе Пенсильванского вокзала? Эти Мартини и

все такое, и -О боже!

"Мальчик?"

"Да'м?"

"Откого-это-сообщение?" (Блейд решил, что

Зельфе придется взять несколько уроков грамматики, прежде

чем она сможет стать настоящей Первой леди.) "От кого-это-это-от,

мальчик?"

"Насколько я помню, мэм, это от некоего Мистуха Адамса. Ты

знаешь кого-нибудь по имени Мистух Адамс?"

На этот раз наступила долгая, напряженная, боязливая, парализованная

тишина. Затем в замке двери медленно повернулся ключ, и

в самую узкую щель выглянул один глаз. Даже когда

Зелфа ахнула в ужасе, узнав его, Блейд просунул

ногу в щель и плечом протиснулся в комнату.

"Ты!" Она была в ярости. "Ты! Ты подхалим, ты лжец..."

Он был совершенно спокоен. "Подхалим, ладно. Лжец, нет. Я чертовски уверен

получили сообщение от мистера Адамса. До Дня выборов я

Генри Клей Адамс, и не забывайте об этом. Когда ты бросаешь

старика, ты бросаешь и меня, детка, и мне это не нравится

".

"Я- я собирался послать тебе телеграмму с объяснением - э-э-

все".

"Ты отправил одно Хэнку?"

"Нет, конечно, нет, но я напишу дорогому Генри. Я не могу

просить его простить меня, но я могу надеяться, что он,

по крайней мере, поймет. Бедный, дорогой Генри. Мне грустно, что он тоже должен

страдать за мой грех".

"О, Господи! О, ты кукурузный шарик, Камилла. Ты - о, нет".

На протяжении всей этой вступительной сцены, даже несмотря на

драматически высокие децибелы, Жак мирно спал на

кровати. Он был полностью одет, за исключением обуви, которую

Зелфа сняла после его обморока.

Блейд сказал: "Слава Богу, ты не сказал Хэнку. Я тоже этого не сделал

. Ему не нужно ничего знать об этом двухсерийном

бурлескном представлении. А теперь дай мне подумать. Заткнись. Я надеюсь, что этот бездельник Джек

сможет вернуться в Нью-Йорк без опекуна.

Ты полетишь обратно со мной. Черт возьми, женщина, не стой

там просто так - иди умойся и приведи в порядок волосы. Мне придется проводить

тебя через аэропорт и проводить к самолету.

Зелфа подняла голову и приложила руку к груди в

позе, которая была милой карикатурой на Джоан, бросающую вызов суду.

"Но я не могу вернуться. Никогда!" - сказала она. "Ты думаешь, я

смогла бы встретиться с дорогим Генри после- после всего этого? Никогда."

"Ты встретишься с ним лицом к лицу", - сказал Блейд. "Да. И ты никогда не скажешь

ему ни слова обо всем этом". Он холодно оглядел ее с головы до

ног. "Черт возьми, женщина, ты не выдающаяся актриса

, снимающаяся в большой, трагической любовной сцене. Ты сука средних лет

, у которой была небольшая интрижка. Ты жила в убогом

мотеле с прилизанным бродягой. Ну и что? Такое случается постоянно

. А теперь забудь об этом и иди приведи себя в порядок."

"Я ненавижу тебя!" - закричала она. "Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я ненавижу

тебя! И я не вернусь, я не вернусь! У меня есть своя гордость, мистер

Рид."

"Да. Очень жаль, что у тебя не хватает немного здравого смысла, чтобы последовать за

гордостью. Послушай, Зелфа, я не против, если ты хочешь

поиграть с этим бездельником." Большой палец Блейда указал на

спящего Жака. "Не мое чертово дело. Ты можешь

вернуться в "Уолдорф" и поиграть еще немного - если будешь осторожен

в этом. Но, клянусь Богом, во время этой кампании вы не

убегает от меня. А теперь покончи с этим, мы возвращаемся в

Нью-Йорк".

"Нет! Никогда!"

"Да. Сейчас".

"Я люблю Жокса".

"Да, конечно".

"Мы с Жоксом полетим в Мексику. Я получу развод. Мы будем

начните новую жизнь вместе".

"Да".

"Прекрати так говорить, ты ужасный человек! Ты бы не был

унижал бы меня таким образом, если бы Жокс не спал. Жокс

убил бы тебя."

"Да? Давай посмотрим." Блейд шагнул к кровати, схватил

Жака за воротник куртки и рывком поднял его. Блейд

ударил его по лицу, справа открытой ладонью, наотмашь

костяшками пальцев. Шлепок, р-р-рэп, шлепок, р-р-рэп. Он сказал: "Просыпайся

, Джек, ты, паршивый бродяга". Когда Жак пришел в себя, он

обнаружил, что жесткие серые глаза Блейда буравят его.

Неизбежно (хотя к настоящему моменту уже несколько утомительно) Сказал Жак,

"Где я нахожусь? Что я наделал? Оо-оо!"

"Где? Ты на поле чести, любовничек. Я только что

до чертиков оскорбил твою настоящую любовь и дал пощечину твоему

глупому лицу. Ты должен что-то из этого сделать".

"Рид! Блейд Рид!" Теперь Жак проснулся. "Блейд,

старый друг, ты должен мне поверить - я никогда не хотел ввязываться в

эту неразбериху. Все дело было в тех Мартини. Я не любитель выпить,

Блейд, ты это знаешь. Ты должен поверить мне, старый друг."

Блейд сказал: "Джек, я думаю, что выбью из тебя дух".

"Пожалуйста, - захныкал Жак, " я знаю, что заслуживаю этого, но я

говорю тебе, я был пьян, Блейд, старый друг, ты должен мне поверить

."

Закричала Зелфа голосом , полным потрясенного недоверия,

"Жокс!"

Блейд сказал: "Джек, я передумал. Я даю тебе

ровно две минуты, чтобы собрать свои вещи и убраться

отсюда. Но запомни, парень - если ты когда-нибудь проболтаешься об этом хоть словом, я

избил тебя на волосок от твоей никчемной жизни. Может быть, я убью

тебя. Понимаешь?"

"Да, да, старый друг, конечно! Я должен был бы быть сумасшедшим - и я

клянусь, я больше никогда не выпью. Оо-оо. Никогда."

"Жокс!"

"Две минуты, Джек. Затем я начинаю раскачиваться".

"Жокс". Теперь не громкий голос возмущения, скорее

скорбный звук разочарования.

Поскольку у Жака не было багажа, который нужно было собрать, он надел

ботинки и через тридцать секунд был готов бежать. Он достиг

двери к свободе, даже не оглянувшись

назад на свою покойную любовь, Зелфу, которая тихо стонала.

"Подожди минутку", - сказал Блейд. "У тебя достаточно

бабла, чтобы вернуться в Нью-Йорк сегодня вечером, самолетом?"

"Я не знаю. Семьдесят баксов, я думаю. Нет, около пятидесяти

сейчас же".

"Вот". Блейд бросил стодолларовую купюру на пол к

ногам Жака. "Идите в соседнюю дверь к номеру 12, вы найдете

парня по имени Макдональд. Скажи ему, что я сказал, чтобы он отвез тебя

в аэропорт."

"Старый друг, ты слишком хорош!"

"Да. Затем побрейся и выпей немного черного кофе. Садись

первый самолет. Иди домой и немного поспи. Я хочу, чтобы ты

был на своей работе завтра утром, как будто этого глупого дела

никогда не было. А теперь убирайся, пока я еще немного не передумал

."

Когда бродяга скрылся в ночи, за ним последовал

болезненный шепот: "Жокс". Потом Зелфа Адамс

немного поплакала.

Всегда трудно пережить разочарование. Гордый владелец

нового автомобиля мощностью 300 лошадиных сил узнает, что дешевая машина мощностью

100 лошадиных сил может обогнать его в бегстве на светофоре

. С тех пор человек с большой машиной всегда будет ненавидеть свой

лимон стоимостью в четыре тысячи долларов. Маленький мальчик застает своего

футбольного героя старшей школы целующимся с какой-то

вертихвосткой девчонкой: маленький мальчик находит переулок, где он может быть

его тошнило от желудка. Зелфа Адамс на горьком опыте узнает, что

ее галантный, благородный любовник, в конце концов, трусливый

бродяга с фальшивым акцентом: Зелфа плачет. Разочарование - это,

возможно, самая мучительная из всех тяжких ран

, которые могут быть нанесены человеческому духу. Это серьезная

операция без анестезии. Это чертовски больно.

После того, как Зелфа немного поплакала, Блейд мягко сказал:

"Зелфа, мэм, мой самолет ждет в аэропорту. Тебе

не придется показываться на людях, и я доставлю тебя обратно в

"Уолдорф" в течение трех-четырех часов. Вы чувствительная

женщина, поэтому я не собираюсь предлагать вам просто забыть этот

эпизод. Но попробуйте взглянуть на это с другой стороны. Вы принесли

большую личную жертву на благо своей страны. Вы

отказались от своей любви, чтобы все американцы могли

наслаждаться благословениями хорошего правительства".

Голос его продавца теперь мурлыкал мягко и сладко. "Вы, Зелфа,

мэм, никогда не услышите и не увидите благодарность 175

миллионов граждан - действительно, вы унесете свой секрет с собой в

могилу, - но в своем сердце вы всегда будете знать, что вы

великий патриот".

Она поплакала еще немного, но тихо - она не пропустила ни

слог.

"А теперь, Зелфа, мэм, я думаю, нам лучше уйти. Не могли бы вы

хочешь выпить из этой бутылки, пока ты собираешь вещи?"

"Нет", - горячо прошептала она. "Нет. Я тоже отказался

от этого! Навсегда". Она вздохнула и начала собирать свою

сумку. Все та же корнболл Камилла, старая Зелфа, но в главной мужской роли

произошла подмена. Теперь она отказывалась от

истинно любимого Жака вместо верного муженька Генри.

"Бедный Генри. Бедный, дорогой Генри".

"Да".

"Мистер Рид-Блейд?"

"Мэм?"

"Я хочу, чтобы вы знали, что мы - Жак и я - мы никогда

сделал, э-э,

грех

."

"Жестко", - пробормотал он. "В следующий раз повезет больше".

"Прошу прощения?"

Он похлопал ее по плечу. "Я сказал: "Все в порядке, мэм. Ты

мне не в чем признаваться Генри".

"Ну..."

"Зелфа, мэм, вы из театра. Подумайте.

Не покажется ли вам глупым рассказывать Генри об этой великой любви,

которая вошла в вашу жизнь, а затем заканчивать описанием

бездельника, который предпочел бы спать, чем грешить? Ну?"

"Я никогда ни словом не обмолвлюсь об этом Генри", - добродетельно заявила Зелфа

. "Президент Соединенных Штатов

никогда не должен узнать!"

"Ага", - пробормотал Блейд. Устало. "Да."

Блейд положил ее сумку на заднее сиденье своей арендованной машины, затем

нежно усадил ее на переднее сиденье. По дороге в аэропорт она часто шмыгала носом

. Когда они сели

в самолет, она была довольно явно недовольна тем, что увидела

Флер Дейр.

Мисс Деловитость не было видно, она была занята

печатанием на машинке в офисном отсеке. Когда Зелфа и Флер

остались одни в гостиной, Зелфа спросила: "Ты знаешь?"

"Ну конечно", - весело сказала Флер. "Ты

переутомилась, бедняжка, и тебе просто нужно было уехать

, чтобы немного отдохнуть. Блейд рассказал мне. Но вы должны были дать нам

знать. Когда у вас есть обязательства перед радио и телевидением

, вы просто обязаны их выполнять. Вчера я прикрывал тебя с Мэри

Маргарет и другим шоу. Думаешь, ты сможешь продолжить

завтра?"

"Шоу, - храбро сказала Зелфа, - должно продолжаться".

"С нашей стороны жестоко заставлять вас работать в таком темпе, но

-ну- ты же знаешь, как это важно. По крайней мере, у тебя был один

день, чтобы отдохнуть в одиночестве."

Ничего себе девчонка, Флер Дейр, благослови ее господь. Зелфа схватила

кий и побежала с ним. "Да, сейчас я чувствую себя лучше. Это шоу

бизнес! Это действительно требует от человека всего, не так ли? Конечно, мне

не следовало вот так убегать. Но, боже мой, дорогая, я

была так обделана!"

"Да, да, я знаю, как это."

Флер сочувствовала, Зелфа благородно страдала, и

на борту " северного направления " все было хорошо

Средство устранения неполадок

. К

тому времени, когда его двигатели загрохотали над болотами Джерси

, Зелфа уже вовсю увлеченно описывала свое

просто божественное новое вечернее платье, с просто потрясающим лифом

princess и пышной юбкой, а также просто изумительного

нового цвета под названием Kansas Maize, и это был просто божественный

Оригинал. К тому времени, как самолет сделал круг для посадки

в Ньюарке, Старая Кошелка спросила, не может ли она, возможно,

сделать еще одно гостевое место на утреннике "Домохозяйки".

С разочарованием, как при ушибленном пальце ноги или сломанном

сердце, боль не должна длиться очень долго.

Шофер Блейда ждал, чтобы отвезти их по

темным закоулкам Ньюарка, через гулкий, вызывающий

клаустрофобию туннель под Гудзоном и вверх, в

сладкий, загрязненный воздух острова Манхэттен. Флер и Эффи

пересели в такси в центре города. Блейд проводил Зелфу до

двери ее апартаментов. Когда он дружески пожелал ей спокойной

ночи, она запечатлела на его щеке теплый, импульсивный поцелуй. Она

сказала: "Я никогда не смогу отблагодарить вас в достаточной степени, мистер Рид - я имею в виду

Блейда. Вы были так добры, так

понимание

. Почему, я

заявляю, я не думаю, что когда-либо знала другого мужчину за все дни моего

рождения, который мог бы быть таким понимающим, когда

было бы так просто

неправильно понимаете

. С этим

загадочным комментарием она снова пристукнула его. "Ты просто

самый замечательный мужчина!"

Да. Замечательно. Было два тридцать ночи.

Среда, 19 октября 1960 года. Давайте посмотрим, он мог бы

поспать, может быть, часа четыре. У него было много дел

утром перед его встречей за ланчем с этой топорной

командой из Национального комитета. Это была тяжелая жизнь.

И ему это нравилось.

Когда пришли гости на его ланч, Блейд стоял

у того окна в той частной столовой Скай-клуба,

глядя сверху вниз на всех этих избирателей, глядя сверху вниз на

Организация Объединенных Наций, Ист-Ривер и весь большой мир. Он

приветствовал каждого мужчину по имени. На мгновение все

они замерли, глядя сверху вниз на все это барахло. Вошел официант

с хорошими, крепкими старомодными напитками мужского размера, которые

приняли трое из пяти джентльменов. Блейд давал

волю своей спящей язве, в то время как Бернардс, чикагский банкир,

был одним из тех трудных парней, которые "никогда не притрагивались ни к

капле".

Когда принесли вторую порцию, Блейд взял бокал. На этот

раз он мог отпить несколько капель, зарекомендовав себя таким образом как

пьющий человек, и позволить остаткам своего Старомодного

напитка исчезнуть вместе с пустыми стаканами.

Беседа протекала нелегко во время этого периода разминки

. Все мужчины думали о войне,

которая разразится между ними с появлением

кофе и сигар. По неписаному закону это непрочное перемирие

соблюдается во время деловых и политических обедов. Пока не принесли

кофе, один говорит: "Давай посмотрим, твой старший сын сейчас учится в

юридической школе Гарварда, не так ли? Прекрасный мальчик." Никто

никогда не говорит - до кофе, то есть: "Ладно, кто из вас,

грязных уличных грабителей, хочет первым выстрелить в меня?"

Обед подавала пара опытных пожилых официантов.

Это был прекрасный, сытный мужской обед, не исключенный из

меню

du jour

, но специально заказанный по этому случаю

всезнающей Эффи. Салат "Цезарь" был насыщен

хорошим рокфором. Прозрачное консоме стало сияющим

благодаря небольшим добавкам хереса и самой эссенции чеснока.

Там были невероятно толстые бараньи отбивные, запеченные

во фритюре, с кольцами лука, подрумяненные и хрустящие.

Десертом было старомодное американское клубничное песочное печенье.

Затем кофе, сигары и конец перемирию.

Блейд выстрелил первым. "Джентльмены, ровно через три

минуты я сообщу вам о своей отставке с поста председателя Бюро по обслуживанию

избирателей". Настраивая свою наручную

часовую машину, сенатор Скотт прочистил горло и заговорил

громко.

"В этом нет необходимости", - сказал сенатор. "Мы здесь не для того, чтобы

добиваться твоей отставки, Блейд, но, черт возьми, я собираюсь сказать тебе это

откровенно. Эта кампания была в слишком большой степени шоу от одного человека

. В Бюро должна быть какая-то новая кровь.

Такой большой проект, как этот, нуждается в преимуществах группового

мышления ".

"Пожалуйста, сенатор, вы не возражаете?" Блейд одарил их своей

самой обезоруживающей мальчишеской улыбкой. "Помни, у меня осталось всего

три минуты. Мне нужны эти три минуты, чтобы ознакомить вас,

джентльмены, с некоторыми фактами из жизни.

"Если меня обвинят в том, что я управляю этим шоу, да, я виновен как

ад. Но когда вы называете это шоу одного актера, вы чертовски ошибаетесь

. Я приветствую идеи из любого источника. Я создал

специальную отборочную группу, чтобы просмотреть их. Мы использовали

много материалов, полученных от других агентств, от политиков,

издателей и парней по имени Джо. Двери широко открыты

для вас, джентльмены из Национального комитета, государственных

комитетов, вплоть до районных клубов. Боже мой, мужики,

мы даже рассмотрели идиотские идеи, представленные

вице-президенты телевизионных сетей и те яркие

белокурые мальчики, позаимствованные из того новостного журнала. Мы задали

только один вопрос: впишется ли эта конкретная идея в большую

рекламную кампанию?

"Послушайте, меня наняли в качестве учителя рисования, и это моя работа

- обучать около сорока миллионов избирателей до того момента, когда

каждый из них, черт возьми, закончит свой собственный мысленный портрет

Генри Клея Адамса. Прямо сейчас мои студенты проходят примерно

половину курса. Их краски мутные, их

линии нечеткие - но эти сорок миллионов полотен

получаются прекрасными. Они выйдут очень

похожими друг на друга - и очень похожими на Генри Клея Адамса, каким

мы хотим его видеть.

"Итак, теперь ты собираешься нанять банду учителей, чтобы помочь

меня выгнать? Не

я

. Смотрите, один учитель увидит нашего мальчика в образе Кулиджа

модели 1960 года, выполненного в телесных тонах жженой умбры

на фоне мрачной берлинской лазури. Другой

визуализирует беднягу старину Хэнка как дикаря-крестоносца, изображенного

в виде кубиков и кругов, шокирующе красного и ошеломляюще

желтого. Другой учит, что единственный способ нарисовать Адамса - это

бледными, пастельными, акварельными красками. Да, эти ребята окажут нам большую

помощь".

Блейд теперь расхаживал по своему обычаю в конференц-зале

. "Да. Мы сделаем не намного хуже, чем в

1956 году. Мы не могли. Единственное, что я не могу заставить вас, ребята,

понять, это огромное, фундаментальное различие между вашей

политикой и моей рекламой. Вы идете дальше и продаете Адамса в

Калифорнию или Коннектикут, продаете его на родительское собрание, на

польско-американскую сходку или на сессию Братства

локомотивных инженеров, Местное 509. Это все хорошо - но

недостаточно хорошо для победы, не в 1960 году. Я должен продать Хэнка

сорока миллионам избирателей. Я должен заставить этих разгильдяев увидеть

в Хэнке Адамсе

простой

картинка - красивая, мощная,

привлекательная, но простая картинка.

"Пожалуйста, позвольте мне продолжать. Вам нечего терять, кроме

примерно девяноста секунд: я уже сказал вам, что вы получите

мою отставку. Послушайте, вы, ребята, читали опросы

- и вы не знаете, как читать! Черт возьми, тебе не кажется,

что я ожидал такого спада в середине кампании? Конечно, я так и сделал. Я

хотел, чтобы все было именно так. Послушайте, я приберегаю грандиозную идею 1960-х годов

для нужного часа нужного дня. Когда

будет совершенно подходящее время, и не раньше, я сделаю это. Тогда вы увидите, как

мои сорок миллионов студентов бросятся брызгать краской, свернут

свой курс, отступят назад и скажут: "Боже, разве Адамс не

прекрасен! У меня получился шедевр."

"Но нет. Ты собираешься нанять оперативную группу. Конечно, я вложу

Большую Идею в бункер - я сделаю все, что в моих

силах, чтобы помочь ей сработать. Но это не сработает. Ваша целевая

группа порубит это на куски, перепутает и испортит ".

(Конечно, в этот момент не было никакой грандиозной идеи, но

Блейд знал, что кто-то придет: так бывает почти всегда.)

Он взглянул на Машину Времени. "Осталось двадцать секунд".

Он повернулся к Питу Фаулеру. "Пит, ты председатель

Национальный комитет. Вы также любитель делать ставки, и вы

можете позволить себе играть в азартные игры. Я заключу с тобой пари. Помните, я

все еще председатель Бюро по обслуживанию избирателей. Таким образом, я

ставлю сто тысяч баксов к вашим двадцати тысячам

, что моя кампания победит на этих выборах. Сто

тысяч к двадцати, Пит, и я никогда не ставлю на сантименты, я

ставлю на победу.

В комнате, которая смотрела

сверху вниз на мир, воцарилась благоговейная тишина. Когда прозвучал двухтональный бой курантов,

отсекающий три минуты выступления Блейда, молодой представитель

Пикрелл чуть не упал со своего стула.

Блейд тихо сказал: "Спасибо. Джентльмены, у вас есть моя

отставка. Я предполагаю, что это принято. А теперь, Пит, я поставлю

на тебя даже сто тысяч долларов - нет, я дам тебе

шансы десять к семи, - что

Демократы

выиграйте эти выборы".

Он сделал паузу, улыбнулся и сказал: "Если вы извините меня за пять

минуты? Извини, мне нужно сделать пару телефонных звонков."

Позволь им обсудить это. Пикрелл был бы с ним. Пит

Фаулер дважды подумал бы, прежде чем проголосовать за увольнение человека,

который был готов подкрепить свое суждение ста

тысячами долларов наличными. Сенатор? Невозможно

дать фору этому взбалмошному старому жеребцу. Бернардс был бы

против любого претендента, который пустился бы в такие яркие

спекуляции. Позволь им обсудить это. Он дал им кое-

о чем подумать. Он взял пачку сигарет и

Трибунный

, отправился в гостиную и наверстал упущенное утром

Новости.

Джонас 55, Адамс 45. Джонас видит снижение высокой стоимости

жизни. Пятьдесят тысяч слушают Адамса в Хьюстоне. Посмотрим, где

эта группа техасских нефтяных миллионеров хочет Третью Сторону. Они

покинули демократов в 48-м, теперь они больше не могут жить с

республиканцами, Уоррен Г. Хардинг мертв, им

некуда идти. Посмотрите, где эта ужасная, кровожадная женщина,

спикер республиканской партии, снова размахивает окровавленным флагом. Вот уже

двадцать лет она делает карьеру, почти, если

не совсем, обвиняя демократов в том, что они намеренно начинают

войны с целью истребления излишков американских солдат. Что ж, в этом

году Блейд не пускал ее на радио и телевидение, что было

существенным достижением. Несомненно, на протяжении многих лет маниакально-депрессивная ненависть

женщины стоила республиканской

партии миллионов голосов. Некоторые из этих политиков старых времен

никогда не узнают того, что знает каждый рекламщик - вы не

делаете продажи, клевеща на конкурентов.

Нет, вы совершаете продажу, переводя холодный, мертвый

язык характеристик продукта в теплые, живые

слова о пользе для человека. Лопата - это не лопата, определенно

нет. Лопата - это механическое чудо, которое снимает боль

со спины человека и быстро выполняет его работу. Свободное

предпринимательство - это не Свободное предпринимательство: это семьдесят долларов в

час и хорошая машина в гараже.

Дурачьте политиков! Видишь , где находится Чикагский

Трибуна


снова поддерживает своего собственного кандидата в президенты.

Парень из Висконсина, как его звали? Конечно, это тот

парень, который раньше был довольно большой шишкой.

"Мистер Рид, сэр". Официант почтительно поклонился.

"Вас ждут в восточной столовой, сэр". Пит Фаулер

стоял сразу за дверью. Скотт и Бернардс сидели за

столом. Пикрелл вернулся к тому окну. Это была

прокуренная комната в лучших традициях практической политики.

Sky Club предлагал отличные сигары.

Пит сказал: "Блейд, мы не позволим тебе уйти в отставку. Мы

хочу, чтобы ты остался на посту председателя Бюро".

"Какие-нибудь ниточки? Ты не оставляешь меня в качестве почетного гостя

председатель, с бандой комиссаров на моей шее?"

"Это твое шоу. Я чертовски надеюсь, что ты выиграешь мои двадцать

тысяч долларов. Это пари. Я бы принял пари от своей собственной

бабушки, если бы она предложила такие шансы ".

"Я выиграю".

Пикрелл подошел и сказал: "Я рад, мистер Рид". The

Сенатор хлопнул его по спине. Бернардс пожал ему руку.

Что же произошло?

Пит Фаулер небрежно сказал: "О, звонил Хэнк Адамс

, пока тебя не было в комнате, просил передать тебе привет.

Звонок был для меня, но он сожалел, что не смог провести с тобой время

дня.

"Хэнк звонил? О, я понимаю. Ты втянул его в это маленькое

вечеринка?"

"Ну, да, у нас был разговор с ним несколько дней назад.

Ладно, черт возьми, он согласился практически со всеми

остальными на вечеринке, да, он был против вашего шоу одного актера.

Забавно, что это было всего пару дней назад - сегодня он

отчитал меня и сказал, что он абсолютно, неизменный

против любых изменений в структуре Бюро. Сказал, что Блейд

Рид был единственным человеком в стране, который мог бы выполнить эту

работу, и напомнил мне, что мы были партией меньшинства уже

больше поколения." Пит сделал паузу, затем сказал

задумчиво: "Интересно, что произошло? Интересно, как

Хэнк вообще узнал, что мы встречаемся здесь в этот полдень."

"Ну, я ему не сказал", - мрачно сказал Блейд. Но он тоже

интересно, как это произошло.

Вернувшись в офис, он спросил Эффи, разговаривала ли она с

Адамсом. Эффи сказала "нет", но мисс Дейр звонила из

Уолдорфа: похоже, миссис Генри Клей Адамс

хотела узнать, как она может в

спешке связаться со своим мужем.

Да, теперь это выяснилось. На обратном пути из Майами

Флэр подружилась с Зелфой. Этим

утром Флэр, должно быть, упомянула Старому Кошаку, что

отряд топориков поджидал в засаде, чтобы отрубить голову

этому замечательному человеку, Блейду Риду. Старая добрая, глупая старушка,

благодарная старушка Зелфа после этого, должно быть, на

сто процентов превратилась в властную домохозяйку. Должно быть, она поставила это

на кон бедному старому Хэнку. Должно быть, она

спрятала его, как делают большинство мужей, только когда их ловят,

пробирающихся в дом после поздней пивной вечеринки с

мальчиками.

"Мистер Рид?" Эффи все еще ждала. "Мистер Рид, Джо Кванто

сказал, что хотел бы увидеть тебя, как только ты придешь. Он просил

сказать тебе, что это большое, действительно большое."

"Впусти его, Эффи, впусти его!" Блейд вздохнул, но

счастливо, как вздыхает человек, когда видит - пусть смутно и

отстраненно - конец долгого, трудного пути. "Впусти его сюда!"

Затем он вскочил на ноги. "Нет! Позвони Джо и скажи ему

, что я направляюсь в его офис, Эффи. Скажи ему, что я уже в пути. Я

хожу быстрее, чем этот ублюдок в замедленной съемке".

"Большой?" - Спросил Блейд.

"По-настоящему большой", - сказал Джо.

"1960 год?"

"Первый вторник после первого понедельника ноября 1960 года".

"Хорошо, Джо, объясни мне это".

"Мы сильно пострадали, босс. Но все, чем они поразили нас, было

паршивая маленькая десятицентовая буханка хлеба. Не должно быть так больно, как сейчас.

У сотрудников BS & J до сих пор нет настоящего стремления 1960-х годов

к тому, что Шмакер называет "Определяющим фактором семейного питания

". То, что мы с вами назвали бы "Голосованием живота"

, привлекает. У них нет полного обеденного ведра или курицы в

каждой кастрюле. Неряха все еще платит за свой хлеб - он не бесплатный. Так что

все, что у них есть, - это семь или девять пенни мелочью, которые

неряха может положить в банк ".

"Я с тобой, Джо".

"Босс, ты хоть представляешь, сколько излишков на ферме

товары, которыми правительство либо владеет напрямую, либо

покрыло их кредитами - какие кредиты не будут выплачены, - вы знаете,

сколько этого товара сейчас, в октябре 1960 года?

На шестнадцать миллиардов долларов, босс. В

1954 году их было семь миллиардов, к 58-му - одиннадцать миллиардов, сейчас - шестнадцать. Молоко, сыр,

сливочное масло, пшеница, кукуруза, рис - все в таком духе. Вы улавливаете

Грандиозную идею, босс? Нет? Тогда вы слишком много работали, босс.

Это должно даться легко.

"Посмотри на это с другой стороны. У вас есть вещи на шестнадцать миллиардов долларов

, которые нужны людям. У вас есть около 175

миллионов человек, желающих этого, нуждающихся в этом или в том и другом вместе. Итак, прикидывая

примерно четыре человека на семью - Шмакер может дать нам

цифру - получается около 44 миллионов семей. У тебя еды на

350 баксов на каждую вшивую семью во

всех США".

"Я начинаю понимать тебя громко и ясно, мальчик. Держать

посылаю".

"Ну, а теперь попытайтесь представить еду на 350 долларов, всю в

одной большой куче. Это создает адскую картину, босс, одну адскую

картину. Десятки буханок горячего свежего хлеба; десятки

бутылок высшего сорта; большие сырные ассорти; горячие запеканки

из риса с тающим сыром и сливочным маслом;кукурузные

хлопья в жирных сливках;свежий хлеб, густо намазанный

деревенским маслом; большие тарелки мороженого. Это целый грузовик

вкусной еды, босс."

"Я вижу это. Моя язва вроде как мешает, но я это вижу ".

"Конечно, это вещество хранится в коробках и

Сумки. Но для полноты картины все, что нам нужно добавить, - это

немного дрожжей для хлеба, немного сахара и соли и тому подобное

. Что за черт?

"Босс, мы можем сделать так, чтобы этот десятицентовик выглядел как дешевая

подачка, которую ты постыдился бы сунуть умирающему с голоду попрошайке."

"Я понимаю это, Джо. Ты придумал самое большое розыгрышное шоу

в истории!"

"Вы поняли это, босс. Только в этом розыгрыше призов

выигрывают все и никто не проигрывает. Материал уже

там. Адамсу не нужно идти и покупать его на налоговые

деньги. В течение пятнадцати лет чертово дурацкое правительство

пыталось избавиться от него понемногу, раздавая

его школам и общественным учреждениям, продавая его в

Пакистане и Хиндустани по бросовым ценам, даже

пытаясь продать его нашим приятелям-коммунистам. Но вот оно на месте. И

лохи, которые заплатили за все это барахло, - да ведь они

забыли, что оно там есть. Это будет подарок от Генри Клея

Адамса. Сосунки никогда не знают, что их ударило: они только

понимают, когда им больно ".

Блейд прошептал: "Большой, Джо. Настоящий 1960-й большой. Я думаю, что мы

заходи, Джо!"

"Но это еще не все. Красота этой подачи -

невероятная, уморительно смешная, невозможная красота этого - мы не

только побеждаем демократов на их собственных больших, густонаселенных рынках, на которых много

избирателей, но и возвращаем некоторые фермерские

рынки, которые мы рассчитывали потерять ".

"Я тупой, Джо. Как эта рекламная акция влияет на продажи

наш мальчик фермеру?"

"Мне стыдно за тебя, босс. Скажите мне, что происходит в современных Соединенных

Штатах Америки, когда у вас

пустуют тысячи и тысячи складов?

Склады, холодильные камеры, элеваторы,

хранилища замороженных продуктов питания, все пустые - что происходит? Да ведь фермеры идут

на сверхурочную работу, чтобы снова наполнить их. Естественно. Фермеры

тупые. Они никогда не рассчитывают получить прибыль, снижая

свои цены до уровня, при котором обычные разгильдяи могут есть бекон

с яйцами каждое утро недели. Нет, они рассчитывают продавать

бекон по семьдесят центов за фунт, может быть, раз в неделю.

Фермеры всегда действуют по своему собственному экономическому закону

предложения-и-к-черту-спрос".

"Большой. У тебя есть тематическая линия, Джо? Слоган?"

"Только единственное лучшее слово в рекламном словаре,

вот и все."

"Конечно. "Свободен!" С восклицательным знаком".

"Бесплатно - это все твое - приходи и получи это - Адамс отправил это-

ты знаешь."

Блейд знал. Его гипердинамический разум просчитывал

вероятности, взвешивая неотъемлемые преимущества идеи

против ее возможных недостатков, исследуя пути и

средства добычи этого золота, которое нашел Джо.

Полный грузовик еды для каждой семьи! Размышляя вслух, Блейд

сказал: "Мы устроим кухню на сцене Колизея.

Холодильник, морозильная камера, большие кладовые, плита. Хэнк будет

распекать разгильдяев, пока хорошенькие девушки достают горячие блюда из

духовки - нет, черт возьми, Джо, эта идея слишком грандиозна для паршивого

выступление Хэнка Адамса. Это должно быть

показать

.

Шоу с раздачей подарков и мыльная опера вместе взятые". Он нахмурился.

"Конечно, кухонным комбайнам и маркетологам придется чертовски дорого заплатить

. Мы потеряем аккаунт Midwestern Mills ".

Джо сказал: "Вы можете себе это позволить, босс. Ты чертовски хорошо знаешь,

что, как только ты закончишь эту работу, крупные счета будут

поступать через окна и через фрамугу ".

"Ладно. К черту Мельницы и супермаркет.

В любом случае, какое-то время они могут питаться своим жиром. Теперь об

этом шоу, это действительно настоящий театр.

"Вот именно! Это straight theater, Джо, большое бродвейское

популярное шоу, транслируемое пятью телевизионными сетями. Я понимаю это, Джо.

Никаких речей. Хэнк - добрый дядя, который выходит на сцену-

"Дай мне свой телефон! Нет, мне понадобятся два-три телефона.

Поднимись в конференц-зал, Джо. Встретимся там.

Блейд выскочил из кабинета Джо.

"Эффи! Конференция, немедленно свяжись с Чарли Филлипсом - скажи

ему, чтобы он срочно привел трех или четырех лучших телевизионных сценаристов, которых он сможет

схватить. Позови Сальваторе, как там его, главного

арт-директора; скажи ему, что у нас найдется срочная работа для лучшего фуд-

фотографа в городе, лучшего в стране. Позовите сюда Билла

Стритера. Позовите ту женщину, которая руководит нашими тестовыми

кухнями. Позовите Шмакера, уберите одного из лучших парней с

производства, найдите мне менеджера по работе с клиентами - подойдет Банди или

Вагнер, мне все равно - установите магнитофон в

конференц-зале.

"Все поняла, Эффи? Хорошо." Помощник

секретаря уже звонил по телефону, пользуясь стенографическими

записями Эффи. "Позвони Хэнку Адамсу и скажи ему, чтобы он отменил все свидания

после вечера пятницы. Скажи ему, чтобы он прилетел обратно сюда в субботу и

был готов к большому шоу".

Телефон номер Два. Позвоните по третьему телефону. Один, Три, Два,

Три, Один.

Почти все, кто присутствовал на встрече в

конференц - зал мог бы сказать ему, что он был

попытка невозможного. Но никто ему не сказал. Не тогда,

когда у него в глазах был этот огонек.

И каким-то образом работа была выполнена. Каким-то образом, между

днем среды и следующим вечером понедельника,

самое известное телешоу в истории обрело форму.

Ты помнишь то шоу. Тот, у которого рейтинг Trendex

69, проверенный и перепроверенный. Тот, который вызвал

чуть ли не бунт на Коламбус-серкл. Тот, который вызвал такое

количество телефонных звонков, что далеко на следующее утро

длинные очереди Белла опаздывали на несколько часов. Конечно, это

шоу. Тот самый, который стоил Генри Клею Адамсу его пальто, рубашки

и брюк. Это тот самый.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Та Коктейльная вечеринка

Хотя большинство энциклопедий все еще содержат причудливые легенды

о приобретении человеком молекулярных и атомных знаний,

истина заключается в том, что вся современная наука в этой области

берет свое начало с одного вечера в начале девятнадцатого

века, когда приехавший с визитом немецкий физик по имени Крохк

был приглашен на раннюю американскую вечеринку с коктейлями. Когда он

наблюдал это явление, к нему в

ослепительной вспышке озарения пришла знаменитая теорема Крочка о

конечной структуре и составе материи.

Коктейльная вечеринка, как заметил Крочк, состоит из

небольших групп (атомов). Каждая группа состоит из одного или нескольких

положительных элементов (протонов) в центре (ядро),

окруженных одной или несколькими отрицательными личностями

(нейтроны) и одним или несколькими кажущимися разумными людьми

(электроны). Отрицательные личности (нейтроны) - это

ничем не примечательные гости, халявщики, друзья и родственники

хозяйки и наблюдатели за звездами. Кажущиеся разумными

люди (электроны) на самом деле в остальном являются разумными людьми

, которые пришли на вечеринку, потому что не смогли с нее выбраться.

Теперь вся эта структурная единица, отметил Крочк,

динамична, а не статична. Через нерегулярные промежутки времени каждый атом

выбрасывает со своей орбиты по одному нейтрону или электрону, которые затем

притягиваются к орбите второго атома, оставляя первый

атом широко открытым для приема любого случайного нейтрона или электрона,

который пропустил третий атом. Эти

гравитирующие нейтроны и электроны очень ценятся

хозяйками, потому что они, как говорится, "циркулируют".

Однако они ценятся не так высоко, как

стационарные протоны (известные зануды, которые мрачно настаивают на том, чтобы

быть центрами групп, независимо от того, насколько велики или малы

эти группы).

Все это может сбить с толку непрофессионального читателя (который

посоветовал вернуться и попробовать это еще раз, медленно), но для

Герр Крохк, это было так же мгновенно и блестяще ясно, как, скажем,

у Канта

Kritik der practischen Vernimft

. Группы. Большое отверстие

в центре каждой группы. Наркоманы и невинные свидетели

, окружающие каждого большого зануду. Бродяги, переходящие от одной

группы к другой. Итак, атомы. Протоны. Нейтроны и

электроны.

Gott in Himmel

, нравится ли мужчине герр Крохк

нужно ли, чтобы атомы еще нарисовали ему картинку?

Так получилось, что коктейльная вечеринка положила начало ядерной

науке. Действительно, можно сказать, что в некотором смысле коктейльная

вечеринка была отцом атомной бомбы. Герр Крохк,

продолжая свои исследования конечной структуры

материи, нашел неоспоримые доказательства, доказывающие, что если вызвать какое-нибудь

небольшое деление (например, кулачный бой) в одной

группе (атоме), то вся эта чертова партия может взорваться с

ужасающим грохотом.

Условия были благоприятными для расщепления на коктейльной

вечеринке, устроенной миссис Нейт Сильвер вечером

двадцать первого октября, в пятницу, с шести до восьми. Если бы герр Крохк

присутствовал, он, возможно, вывел бы Теорему о подавленном

делении: потому что вечеринка не удалась на славу. Не совсем.

Возможно, стоит отметить, что вечером коктейльной вечеринки у Глории (миссис

Нейт) Сильвер герр Крочк был более

века мертв в своей норе в земле. Но если бы он был

там, мы сейчас могли бы иметь бесценную Теорему о

Деление

Sans Bang

. Что могло бы быть полезно.

Так вот, если не считать одного незначительного недостатка, Глория Сильвер была

совершенно великолепной женщиной. Пышная двадцативосьмилетняя

, она была настоящей блондинкой ростом пять футов восемь дюймов и

прекрасно сшита для моделирования бюстгальтеров, слипов, трусиков и

чулок. Какие предметы она моделировала до того, как ее

муж, президент Salon of Beauty, Inc., нашел ее и

женился на ней. Нейт был всего на тридцать лет старше Глории,

на полголовы ниже и на шестьдесят четыре фунта тяжелее. Он

выкуривал двенадцать сигар в день. Он был жестким человеком с

долларом всегда, за исключением тех случаев, когда он демонстрировал свою

декоративную невесту в "Аисте", "Бювете", клубе в

Бока-Ратон или в его двенадцатикомнатной квартире на Парк

-авеню.

Глория была спокойной, дружелюбной, исполнительной и удивительно

терпеливо ждала, когда старый козел умрет, и тогда

он обменял бы часть своих обильных

quid

для нее

текущий

quo

. Но у Глории Сильвер был один незначительный дефект-

она была изысканно глупа.

Представьте себе! Среди сорока с лишним гостей, которых она

пригласила на этот пятничный коктейль, были Флер Дейр и

Фанни Фрейзер, Зелфа Адамс и Жак Петрович, Блейд

Рид и мэр-демократ Нью-Йорка,

достопочтенный Тимоти Галлахер. Конечно, Глория не

объединила их в указанном порядке.

Флер была телеведущей, и она работала в

Нейт-так, естественно.

Если бы Флер Дейр смогла убедить Зелфу пойти с нами,

прекрасно! Жена кандидата в президенты - это перышко в

шляпе мистера Джона любой хозяйки.

Фанни Фрейзер была приглашена почти случайно. Глории

не сказали, или она забыла, что Фанни больше не

была руководителем группы за счет Нейта в R & B.

Жак приехал в другой раз. Фанни, очевидно, не могла прийти

одна, поэтому она выбрала в качестве сопровождающего на вечер

этого забавного и колоритного парня, Жака Марио Жана

Петровича.

Блейд Рид получил приглашение, потому что, во-первых, он сам по себе был

чем-то вроде громкого имени, а во-вторых, он

тоже работал на Нейта, и в любом случае, хостессы автоматически

приглашали Блейда, когда приглашали Флэр.

Приглашение Тима Галлахера было собственной

идеей Глории, и она гордилась этим. Она была членом Комитета

мэра Кампса в поддержку детей (на это дело

Нейт внес пять тысяч долларов), и Глория

правильно предположила, что его честь с радостью ответит взаимностью

, придя на ее коктейль-вечеринку.

Непрофессиональные читатели легче усвоят

принцип Крочка, наблюдая за деревом, а не за лесом,

следуя за одним случайным нейтроном, когда он перемещается от атома к

атому во время этой коктейльной вечеринки. Присматривая,

например, за Фанни Фрейзер.

Фанни и Жак по прибытии отвесили свои ритуальные

поклоны хозяину и хозяйке, а затем разошлись

в разные стороны. Фанни присоединилась к группе, протоиереем которой был

современный романист, в прошлом газетчик. Этот

литературный лев говорил, что вся жизнь человека состоит из

убийств и секса. Да, человек был хищным зверем, который был рожден

убивать, убивать, еще раз убивать: предпочтительно убивать людей на войнах,

но за неимением удобной войны человек волей-неволей убивал быков на

арене, львов в Африке или рыб в океане. В перерывах между убийствами

мужчина освежал себя сексом. Убийство и секс. Секс и

убийство. Это была человеческая жизнь. Как насчет философии, искусства,

двигателей, мануфактур, городов, религий, этики? Ха-простые

развлечения, на мгновение удерживающие человека от убийства

и его секса.

Фанни, наш циркулирующий нейтрон, сошла с этой орбиты,

притягиваясь к группе, ядерным протоном которой была

актриса, обладательница одного "Оскара", двух померанцев и

примерно трех миллионов долларов. Она говорила, что

английские фильмы сделали ее больной, что Голливуд был намного

ближе к людям, но что телевидение было просто изумительным, мои

дорогие.

Фанни двинулась дальше. Она подчинялась правилу герра Крочка

, регулирующему поведение циркулирующих нейтронов.

Она присоединилась к Глории Сильвер, которая к этому времени приняла

большинство своих гостей и которой удалось угостить

парочкой напитков. (Нейт скорее неодобрительно относился к более чем одному

напитку в час.)

"Дорогая!" - Воскликнула Фанни. "Ты положительно

сногсшибательно в этом платье."

Глория сказала: "Мммм". (Нейт сказал ей быть чертовски

осторожнее с тем, что она говорила на коктейльных вечеринках. Жена мужчины могла бы

скажешь что-то не то в неподходящее время и, возможно, сорвешь

крупный контракт или что-то в этомроде.)

Итак, "Мммм".

Фанни сказала: "Прекрасная вечеринка, дорогая. Почему, там есть

Груммах. Я имею в виду Талант Дейра. Надо не забыть

поздороваться с ней - Груммах раньше работала в моей группе копирования.

У нее сегодня необычно декольте, не так ли?"

"Мммм". Глория не хотела рисковать словом,

которое звучало так, как будто ему могло принадлежать неизданное

издание французского романа.

"Я имею в виду вырез, дорогая. Маленькая мисс Второго канала

всегда носит такие чопорные маленькие номера." (О, черт, какой

от этого был прок? Хотя Фанни решила, что

как-нибудь, когда-нибудь, она воспользуется счетом Салона для

BS & J, она начинала отчаиваться получить какую-либо помощь

от Глории Сильвер. Глория была слишком глупа даже для того, чтобы ненавидеть

такую женщину, как Дейр.) "Я имел в виду, это скорее шок, видеть так

много Груммаха".

"Мммм. Да, красивое платье, не правда ли?"

Фанни воспользовалась первой же подходящей возможностью, чтобы

ускользнуть от Глории. Еще не пришло время тяготеть

к Нейту Сильверу, который был ее целью на сегодняшний вечер. Нейт

сейчас был занят объяснением гормональных кремов группе

очарованных женщин. Что ж, если она еще не свела счеты с

Нейтом, то и Блейд Рид тоже. Блейд прятался среди

отрицательных ничтожеств, сгруппированных вокруг третьесортного протона.

Блейд потягивал имбирный эль, украдкой поглядывал на свою

Машину Времени, не желал сотрудничать в разговоре и

внутренне кипел. Эта паршивая вечеринка, эта непростительная трата

времени. Если бы только аккаунт "Салона красоты" сейчас не был таким

шатким, он бы и на милю не приблизился к

этому беспорядку. Ему было интересно, в какую минуту, в какую секунду

он сможет выйти и помчаться обратно в офис.

Фанни ненадолго задумалась, но отвергла искушение

подколоть своего бывшего работодателя здесь и сейчас, где они

встретились бы на равных, поймали бы, насколько это возможно. Ее яркие черные глаза

увидел Зелфу Адамс. И что же, черт возьми

, грызло эту женщину? Фанни заметила ранее, что

Зелфа, казалось, убегала от кого-то или

чего-то в этой комнате, казалось, вечно оглядывалась

через плечо, как будто боялась, что кто-то может

следовать за ней.

Очень интересно. Фанни внимательно наблюдала. Там! Зелфа

поспешно взглянула на группу, в которой снимался

достопочтенный Тимоти Галлахер, с актерским составом второго плана из

театральных деятелей - и Жаком Петровичем. Там! Зелфа

увеличивала дистанцию между собой и подразделением Галлахера.

Может ли быть что- то еще, кроме дистанции между

миссис Генри Клей Адамс и мэр Тимоти Галлахер?

Абсурд. Тем не менее, Фанни взяла свежий коктейль с

проходящего подноса, затем перешла на орбиту Галлахера. "Хелен,

дорогая... Джоан, Билл, так приятно вас видеть ... Жак, ваша

честь".

"Мисс Фрейзер. Мы встретились на той координационной сессии. Гораздо

приятнее встретить вас здесь. Хорошенькую девушку следует встретить

на вечеринке". (Эта координационная сессия была одной из

регулярных еженедельных встреч, направленных на "координацию"

кампаний admen на массовом рынке с хождением по домам

практичных политиков.) Фанни не могла видеть, что мэр

был встревожен, как, очевидно, и Зелфа, тем не менее - Фанни

сказала: "Мистер Мэр, если вы хотите познакомиться с действительно красивой девушкой,

ну, вот эта знаменитая телезвезда, Зелфа Адамс.

Она пристально посмотрела на него, но не увидела никакой неподобающей реакции.

"Великолепная идея". Его честь от души рассмеялся.

"Братайся с врагом. Проникнуть. Я сделаю это, мисс

Фрейзер." Зрители одобрительно рассмеялись. Жак

Марио Жан Петрович нервно рассмеялся. Фанни рассмеялась своим

тихим, ломким смехом, напоминающим очень сухой Мартини. Галлахер сказал: "Не можем

атаковать без разведки. Я пошлю эмиссара, чтобы

договориться о перемирии. Жак, мальчик мой, пойди скажи даме, что

Демократ желает с ней познакомиться.

Теперь, что любопытно, именно Жак казался больным. Он посмотрел

на часы и пробормотал что-то о том, что опаздывает на

встречу. Он попытался улизнуть, но был остановлен

большой рукой мэра на его плече.

Достопочтенный Тимоти, все еще выбивающийся из колеи своим собственным

военным жаргоном, сказал Жаку: "Это приказ,

лейтенант". Жак обнаружил, что его толкают в

направлении того дальнего угла, где Зельфа Адамс

пыталась быть незаметной. Он шел туда медленно,

неохотно.

Жак сказал: "Мадам".

Зелфа сказала: "Мистер Петрович".

Жак посмотрел на восточный ковер под ногами. Зелфа,

ее лицо покраснело до висков, она смотрела на северо-северо-восток примерно под 45

градусами. Это была их первая встреча после Тех Двух Ночей.

Фанни Фрейзер, наблюдая за ними, обнаружила, что ситуация

становится все более и более странной. Зелфа и Тимоти?

Зелфа и Жак?

Jacques?

О, нет. О, до смешного

невозможно! Тем не менее, там был

что - то

примерно в этом

требовалось терпеливое копание, что-нибудь. Если не Галлахер или

Жак, то может ли там быть лицо или лица, неизвестные,

как говорят юристы? Что-что, а Фанни любила

копаться. Что - то-

В этот момент, как раз когда Фанни собиралась погрузить свою

лопату в поистине изумительную грязь, ее внимание

отвлеклось. Она случайно заметила, что Нейт Сильвер был

свободен. Он отделился от группы и теперь

разговаривал с поставщиком провизии, ответственным за вечеринку.

Фанни быстро подошла к нему. И таким образом Фанни упустила свой большой

шанс широко раскрыть политическую кампанию.

Они составляли очень маленький атом, только Нейт и Фанни.

Но, как объяснил герр Крохк, размер атома не является

мерой его потенциальной энергии.

"Мистер Сильвер! Так любезно со стороны Глории и вас пригласить меня. Я

не думай, что я вообще видел тебя с тех пор, как я был с BS & J."

"Почему?"

"Почему? О, вы имеете в виду, почему я с BS & J. Мистер Сильвер!

Вы знаете, я бы не стал говорить об определенных, скажем так, ситуациях,

которые развивались в R & B. Ты знаешь, я очень люблю

R & B. Но скажите мне, как идут продажи? Быстро ли стартует кампания по выпуску нового шампуня

? Этот чудесный

шампунь - мне просто не хотелось оставлять эту прелестную малышку ".

Нейт зарычал: "Чего я не понимаю, Фрейзер, так это почему

кто-то всегда должен оставлять моих детей ".

Маленький, ломкий смех Фанни с очень сухим Мартини. "Говоря

о детях, мистер Сильвер, вы читали в той колонке сплетен

о телевизионном певце, который не поддерживает

свою бывшую жену и детей? Мы слышали, что ему вот-вот

влепят пощечину судебным иском. Полагаю, вы знаете, что его

шоу спонсирует один из наших клиентов BS & J. Конечно,

нашему клиенту особо не о чем беспокоиться, кроме как найти

подходящую замену. Наш клиент защищен

Пунктом о морали".

Нейт Сильвер сказал: "Моральные положения? В чем дело, Фрейзер, и

у меня тоже есть немного?"

"Мы говорим о работе, мистер Сильвер. На такой милой вечеринке.

И позор нам!"

"Чокнутый, Фрейзер. Это Моральные Положения. Если ваши клиенты поняли это, я

хочу знать, понял ли я это. И что же это такое?"

"Вы имеете в виду, что никто из ... вы имеете в виду, никто

не объяснил вам Пункт о Морали? Хорошо, тогда я так и сделаю. В

BS & J пункт о морали прописан в каждом

контракте, который мы подписываем с радио- и телевизионными исполнителями. Это защищает

наших клиентов. Как вы знаете, мистер Сильвер, когда рекламодатель

подписывается на крупное телешоу, он заключает контракты со всеми

звездами и исполнителями, которым будут выставлены счета за участие в шоу.

Но предположим, что звезда выходит из строя? Предположим ,

ты

застряли

с дорогим шоу - и предположим

ваш

стар начинает

курить марихуану, или ее арестовывают за вождение в нетрезвом виде, или

она попадает на первые полосы газет по делу о шантаже. Предположим ,

ваш

звездный телеведущий спит с кем-то, кто не является его

женой - или ее мужем. Ты знаешь. Такие вещи действительно случаются".

"Итак, затем следуют Моральные Положения. Но как?"

"Ну, когда что-то подобное происходит, вы просто

ссылайтесь на пункт о морали в нашем контракте BS & J.

Права исполнителя по контракту недействительны. Он

- или она - может быть уволен, независимо от контракта или без контракта. Ты видишь? Если бы

у вас не было Пункта о морали, ваша телезвезда могла бы даже

выйти под залог, но у него - или у нее - было бы законное право

продолжать сниматься в вашем шоу за миллион долларов ".

"А я, я мог бы быть разорен такой оглаской".

"Именно. Вот почему мы в BS & J всегда настаиваем на том, чтобы

строгий Пункт о Морали в каждом контракте, который мы подписываем. Но я

не стал бы беспокоиться, мистер Сильвер. R & B - хорошее агентство - я бы подумал, что вы

защищены ".

Нейт попыхивал сигарой и волновался. Этот Фрейзер

действительно дал ему пищу для размышлений. Умная девочка,

эта Фрейзер. Нейту стало интересно, был ли этот красноречивый Рид

достаточно умен, чтобы позаботиться о Моральных Положениях

и тому подобном. В конце концов, "Салон красоты" тратил почти

миллион долларов в год на утреннее шоу для домохозяек,

тратил двести тысяч на радиопрограмму, пятьдесят

тысяч на несколько телевизионных роликов на тестовых рынках - клянусь Богом, если бы у

Нейта не было такой защиты, он бы захотел знать почему!

Обращаясь к Фанни Фрейзер, он пробормотал: "Извините меня". Он бросился

через гостиную к небольшой группе, в которую входил

Блейд Рид.

И снова Нейт сказал: "Извините меня. Блейд, я хочу видеть тебя

минута."

Когда они остались одни (две заблудившиеся частицы, бросающие вызов

атомным законам, которые управляют поведением потерянных нейтронов и

электронов), Нейт спросил: "Парень, у меня есть какие-нибудь моральные

положения?"

"Моральные положения, Нейт? Боюсь, я не понимаю".

"Ты не понимаешь! Я имею в виду, в контрактах: " Нейт

сказал нетерпеливо. "Есть ли у меня в контрактах со звездами моего телевидения и радио

Моральные положения, чтобы я мог их быстро уволить, если

они попадают в тюрьму или на первую полосу

Ежедневно

Новости?

"

Блейд облегченно улыбнулся. "Конечно, у тебя есть, Нейт.

Конечно. Это стандартная операционная процедура. У нас настолько жесткая

Статья о морали, что для одной

из ваших звезд смотреть на манекен в

витрине Saks практически уголовное преступление".

Еще мгновение ничего не выражающие глаза Нейта смотрели

сквозь его густые брови, затем он пробормотал: "В понедельник

утром ты приходишь в мой офис, и мы читаем мелкий шрифт в

моих Моральных положениях, понятно?"

"Рад этому, Нейт. Я приведу с собой одного из наших юристов ".

Временно Нейт мог бы удовлетвориться этим заверением.

Но семена подозрительности были посеяны глубоко и

хорошо. Они бы проросли. Нейт подумал бы: "а что, если этот

Флер Дейр получит дурную славу?"

Все знали о Флэр и Блейде. Предположим,

конечно, Нейт не предпринял бы никаких немедленных или поспешных действий,

не в то время, когда Утренник для домохозяек был на вершине дневных

рейтингов, и не в то время, когда товары для салонов продавались как

сумасшедшие. Тем не менее, у мужчины была достаточная причина, чтобы

выводок

,

разве там не было?

Фанни Фрейзер нашла Блейда там, где Нейт его оставил,

стоящим в одиночестве возле бара поставщика провизии. В этот

момент Блейд меньше беспокоился о потере аккаунта S.O.B.

, чем о том, чтобы потратить еще больше времени на эту

унылую вечеринку, когда нужно было сделать так много работы

в офисе. Он уже собирался сказать: "К черту все это",

когда к нему подошел Фрейзер. Он не был рад видеть ее.

Она сказала: "Ну, это

является

очень приятно. Так приятно видеть

тебя, Блейд, в социальном плане. Я не могу сказать, что мне было так уж приятно встретиться

с вами в деловом общении. Я всегда был не с той стороны

твоего огромного стола. Может, выпьем

вместе?"

Блейд сказал: "С тобой, Фрейзер, я не хочу никаких сношений с

любого рода. Проваливай".

"Как интригующе. Я слышал, что ты можешь быть грубым. Ваш

друзья, должно быть, считают вас очень увлекательным персонажем ".

"Значит, я груб. Черт бы тебя побрал, Фрейзер, мне все равно, если ты пойдешь

за паршивым аккаунтом Нейта Сильвера. Продолжай. Получи это. Давай

ему эту чушь про Мораль, если думаешь, что он на это купится. Но

держи свои грязные маленькие мозги подальше от Флер Дейр. Понял это?"

Фанни Фрейзер задала очень хороший вопрос. Она спросила: "Или

что-то еще?" Фанни была умной. На Мэдисон-авеню она отправилась бы

далеко и первым классом. "Или иначе?"

"Или же, - сказал Блейд, - я найму больше детективов, чем

у них есть в ФБР. Пойми прямо, я никогда не слышал о тебе

ничего такого, что не было бы умыто - я не слушаю

такого рода разговоры. Но когда такой дешевый бродяга, как ты, начинает

вымещать это на такой приличной девушке, как Дейр, - вот тогда я

хочу правдивую биографию о тебе, Фрейзер. Я принесу это. Я

поручу целой команде парней написать твою биографию.

От косичек до яда. Пойми, я не знаю, что

тебе есть что скрывать, что-то странное, но если есть

- я это пойму.

"Ты действительно беспринципный ублюдок, не так ли?"

"Да. По крайней мере, меня так называли раньше. Всегда мимо

более приятные люди, чем ты, Фрейзер. Послушай, насколько я

понимаю, ты малышка, которая раньше работала на меня, ты

отправилась на более зеленые пастбища, прощай и удачи. Я

больше ни черта о тебе не знаю - пока ты

не начнешь путаться с Флером. Понял это?"

Фанни поняла это. На этот раз у нее получилось. Она изобразила небольшой,

скучающий зевок, который изящно прикрыла кончиками пальцев.

Однако последнее слово оставалось за ней. "Я бы не хотела быть

ответственной за то, что ты так глупо тратишь свои деньги", -

сказала она. "Было бы дорого нанять всех этих

детективов".

"Я могу себе это позволить, Фрейзер".

"Я знаю. В этом не будет необходимости.

Флэр присоединилась к ним. "Привет, Фанни". Приветствие Флэр было

пробный, настороженный и без ласкательных терминов, которые

этикет коктейльных вечеринок специально предписывает

неизбежные встречи дам, которые скорее презирают друг

друга.

Фанни ответила: "Так приятно видеть тебя, дорогая". Что

было неприятным эпитетом, согласно тем же правилам этикета коктейльных

вечеринок. "Чутье, дорогая" было бы

социально приемлемым. "Дорогая" - без имени -

просто некрасиво. Фанни сказала: "Я должна бежать, дорогие;

писатель, живущий напротив, подал мне знак, чтобы я пришла

спасти его. Это было ужасно мило. Ужасно."

Фанни попала на орбиту романиста, где ей

удалось добиться знакомства с этим человеком. Ей

не нужно было беспокоиться. Блейд и Флер спасали

Зелфу Адамс от ее неудачной встречи с Жаком

и мэром. Затем Блейд вывел двух своих подопечных из

квартиры и усадил в ожидавший его лимузин. Дамы

ужинали вместе. Блейд поймал такси и

направился к увенчанному ореолом Мэдисон-Нэшнл билдинг.

В эту ночь офис Reade & Bratton был не

единственным крупным потребителем киловатт на Манхэттене. Требуется

много офисов, много людей, много лампочек, чтобы организовать

шоу между средой и понедельником. Не только шоу.

Объявление в газете, рассчитанное на два грузовика, будет готово к

размещению, чтобы уложиться в сроки, установленные во вторник утром (

газеты будут на улице, когда зрители покинут

Колизей). Будет соответственно большой рекламный

всплеск, согласованный с большим розыгрышем подарков. Там будет

будьте рекламными материалами, начиная от брошюр карманного формата и заканчивая

плакатами на двадцать четыре листа, распространяющимися там, где они принесут

наибольшую пользу большинству избирателей. Из-за всей этой безумной активности

в эту пятницу вечером по всему городу горят огни.

Также субботние и воскресные вечера.

По всему городу. В студии

Международного телерадиовещания на Шестидесятую улицу профессиональный бродвейский актерский состав

репетирует реплики, которые все еще пересматриваются и переписываются.

В большой, запущенной студии на Вест-Сайде, на знаменитой съемочной площадке

дизайнер перегружает свою команду художников и ремесленников.

Стрекочут линотипы в типографии на Второй авеню.

В фотостудии на окраине

города вспыхивают прожекторы и щелкают ставни. В офисе по связям с общественностью на Бродвее

стучат пишущие машинки, в то время как телефоны "вступают в контакт" с

множеством "хороших контактов". Гравировальный завод в Ист-Сайде

публикует дополнительные имена в свою ночную смену. Знаменитый дирижер

лично пользуется офисами и телефонами Американской

федерации музыкантов, чтобы подобрать хороших людей для

пит-бэнда из пятидесяти человек. В квартире на Сентрал Парк Уэст

успешный композитор музыкальных комедий сходит с ума,

пытаясь создать аккомпанемент для шоу, которое не будет

написано или останется написанным.

По всему городу. Этот новостной журнал готовит большую

сенсацию о новостях, которые еще не произошли. Эта бывшая кинозвезда

продюсирует и режиссирует как сумасшедшая. Технические специалисты

устанавливают все больше и больше светильников и камер в новом

Колизее. Сценаристы пишут сценарии, реквизиторы поддерживают,

декораторы устанавливают. Писатели пишут, композиторы сочиняют,

типографы печатают.

Огни по всему городу. Если бы герр Крохк мог

наблюдать это явление, он бы назвал Кон

Эдисона конечным источником всех этих киловатт -но на

этот раз герр Крохк ошибся.

В центре этой удивительной иллюминации,

генераторной установки, которая производила жизненную энергию для питания

всего этого, был простой человек.

Имя Блейд Рид.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Окончательный Триумф

Администратор

Ночь самого большого шоу. Крупнейшая распродажа, крупнейшая

мыльная опера, крупнейшая одноразовая рекламная акция, самое большое

все. Только одно представление. Стоил девятьсот

тысяч долларов. Вход свободный. Занавес в одиннадцать,

чтобы получить лучшую коллекцию телевизионных часов в Центральном,

горном и Тихоокеанском часовых поясах. Пожалуйста, курите только во внешних

вестибюлях.

Победа или поражение, это звездный час политического

управления, это его окончательный триумф над старой, дискредитированной,

неряшливой техникой

политиканства типа "проголосуй здесь и проголосуй там".

К половине одиннадцатого Колизей наелся досыта - сорок

тысяч человек. Снаружи еще двадцать пять тысяч

толкаются, падают в обморок и обчищают карманы.

Громкоговорители умоляют этих крестьян пойти куда-нибудь еще

и посмотреть шоу по телевизору. Полиция усердно работает, пытаясь сохранить

открытыми несколько пожарных полос. Просочилась новость: это будет

грандиозное событие.

Занавес поднимается, открывая сцену, состоящую из двух сцен :

гостиной и кухни милого, скромного американского

дома. Это последний раз, когда зрители Колизея

увидят сцену, не загроможденную камерами, бесшумно перемещающимися по

доскам, камерами, спускающимися с подвесных балок,

повсюду свет, режиссерами, грубо сидящими на корточках за сценой

между зрителями и актерами, суфлерами с карточками-подсказками,

техниками в наушниках, мускулистыми бутафорами - всем

неприглядным нагромождением человеческого и механического

оборудования, необходимого для вывода движущихся изображений на 32-дюймовый

экран.

Кстати, сейчас, в 1960 году, зрители видят его шоу

через большие звуконепроницаемые стеклянные экраны, которые полностью

изолируйте сцену, превратите ее в телестудию внутри живого

театра. Звук передается со сцены в аудиторию через

громкоговорители. Но зрители привыкли к такого рода вещам.

И если им это не нравится, они могут либо разойтись по домам, либо попробовать себя в одном

из тех маленьких бродвейских театров, которые все еще выстоят

перед ТЕЛЕВИДЕНИЕМ, - в этих отважных маленьких домах, которые ставят такие

щегольские "экспериментальные" постановки. Но зрители не делают

ни того, ни другого. Они остаются. Они научились любить это таким образом. В конце

концов, если пьеса окажется паршивой, нам будет весело критически взглянуть

на телевизионную технику.

Это шоу - чистая мыльная опера с самого начала, на 99 и

44/100 процентов чистая агония. Муж и жена выходят на сцену

, когда поднимается занавес. Он сидит в гостиной, обхватив голову

руками, уныло уставившись в пол. Она на

кухне, открывает холодильник, чтобы показать, что он почти

пуст, и снова закрывает его. Она ставит сковороду на плиту, поворачивает

диск и медленно идет в гостиную. Они очень

симпатичные люди, эти двое. На вид лет под тридцать.

Он брюнет, она блондинка: они могли бы сойти за любую из десяти

тысяч фотографий типичной американской семьи. И смотрите,

вот идет еще кто-то из семьи. Открывается входная дверь,

и входит десятилетний мальчик, размахивающий парой книг

на ремне. Симпатичный мальчик, приятная улыбка, взъерошенные волосы,

Типичный американский мальчик.

Сын говорит: "Привет, мам. Привет, Пап. Боже, я проголодалась, мам".

Мама говорит: "Я-мне жаль, Билли. Я - я боюсь, вам придется

подожди до ужина."

Папа резко встает и хромает к камину.

Впервые зрители видят, что Поп прихрамывает и пользуется

тростью. Бедняга.

Ах, какое великолепное начало с богатым воображением! С двумя

репликами плюс небольшой кусочек сценического бизнеса агония

пошла полным ходом. Каждый поклонник мыльных опер знает, что

будет дальше, знает также, что ему понравится каждая секунда этого.

Мама объясняет Билли, что, поскольку папа повредил ногу и

не может работать, и что из-за счетов от врача и всего остального,

им всем придется пойти на некоторые жертвы. Билли мужественно говорит:

"Конечно, мам, может быть, я смогу немного подзаработать, выполняя

поручения или что-то в этом роде. Папа не виноват, что он не может работать,

потому что папа спасал жизнь той пожилой леди, когда его сбила

машина ".

После чего Билли выходит, предположительно, чтобы забрать несколько

десятицентовиков. Мамочка говорит, что доктору пора приходить, и

как по команде раздается стук в дверь. Но - и это

, безусловно, неожиданный драматический поворот - доктор пришел не

к папе, а скорее к маленькой Мэри, которая заболела

наверху. Мэри - голубоглазый золотоволосый ангелочек

шести лет. Она появится позже, но уже сейчас можно отметить

, что Мэри - типичная американская девушка, если таковая когда-либо существовала.

К этому времени в

аудитории видны влажные носовые платки. Когда мама поднимается наверх с доктором, папа

остается наедине со своим первым шансом на что-то значительное в

разговорной части. Он, прихрамывая, пересекает комнату, останавливается у

стола, берет какие-то бумаги, снова откладывает их и

произносит монолог мыльщика. Этот монолог потока сознания

для современной телевизионной драмы - то же самое, чем Припев был для

Софокла и Еврипида. Очень удобно для проецирования

фоновых материалов.

Папа, конечно, чувствовал себя плохо. Чувствовал, что подводит команду

. Семейные сбережения исчезли - больничные и докторские

счета, лекарства, дополнительные расходы по всей линии.

Страховка по безработице покрыла бы большую часть этих

домашних расходов, но - и папа сжал кулаки в

бессильном гневе - но у него никогда не оставалось достаточно денег

, чтобы заплатить за полную тележку еды в супермаркете. Если бы

только случилось какое-нибудь чудо, чтобы решить

продовольственную проблему еще на несколько недель, у них был бы

шанс выкарабкаться.

Если бы бабушкин дом не сгорел дотла вместе с бабушкой,

оставив папе счета за ипотеку и похороны

- Если бы мамина младшая сестра не попала в

эта беда, приносящая еще больше финансовых огорчений бедному

папочке-

Но все это уже произошло. Теперь Билли был голоден,

Мэри была больна - все это было так безнадежно, безысходно, безысходно.

Папа обернулся, когда услышал, что доктор и мама

спускаются по лестнице. Он ожидал плохих новостей - есть ли

какие-нибудь другие? - Но доктор был крайне уклончив.

В "мыльной опере" всякий раз, когда врач ведет себя крайне уклончиво,

пациент еще не совсем мертв и, таким образом, является

чем-то вроде редкости среди пациентов врачей из "мыльных опер".

В худшем случае пациент просто балансирует на грани

смерти. Однако доктор сказал, что маленькой девочке

нужно набраться сил, они должны заставить ее есть

больше еды, пить много молока.

По двадцать восемь центов за кварту?

После того, как доктор ушел, папа горько воскликнул: "Конечно, получите

ей нужно есть больше еды, пить много молока - где мы

должны найти всю эту еду и молоко?"

Мама начала плакать, и к ней присоединились тысячи

из мыльной оперы

aﬁcionados

в большой аудитории. Пришло время

, чтобы что-то произошло. Оркестр замолчал. Большая часть

предыдущего эпизода была сделана под

грустный аккомпанемент: "Старый черный Джо",

вариации на темы из "Четвертой симфонии" Сибелиуса,

"Плач влюбленного деревенщины".

Теперь тихо зазвенел единственный литавровый барабан. Входная дверь

открылась. Вошел молодой человек в коричневой куртке и кепке с козырьком

, неся большую корзину, до отказа набитую

продуктами - над корзиной виднелись буханки

хлеба и бутылки молока. Молодой человек пропел: "Меня прислал Адамс

". Он поплелся на кухню со своей корзинкой.

"Меня послал Адамс, меня послал Адамс".

Папа, прихрамывая, последовал за мальчиком-разносчиком, пытаясь

возразить, но молодой человек начал раскладывать продукты

по шкафам, что-то в холодильник,

что-то в морозильную камеру. "Меня прислал Адамс", - был единственный ответ

он прислушивался к папиным протестам. "Меня послал Адамс!" Папа

, прихрамывая, вернулся, чтобы обсудить это с мамой, и в этот момент вошел другой молодой

мужчина, неся коробку с чем-то. "Меня послал Адамс".

Теперь скрипки и единственный тромбон работали с

литаврами. Мелодии не было, только пульсирующий тональный

ритм. Другой мальчик. "Меня прислал Адамс". Еще и

еще. "Адамс послал меня, Адамс послал меня". И они все еще

приходили, заполняя шкафы, холодильник и морозильную камеру.

Когда каждый мужчина опустошал свою корзину или картонную коробку, он

возвращался в гостиную, чтобы присоединиться к шеренге чопорно выпрямленных мужчин,

скандирующих: "Меня прислал Адамс". Всего

таких поющих доставщиков было двадцать четыре, и последним полудюжине

приходилось складывать свои вещи на кухонном полу.

Оркестр в полном составе выступил, когда этот

хор из двадцати четырех голосов, выстроившись в шеренгу, запел: "Адамс послал меня, Адамс послал

меня, АДАМС ПОСЛАЛ МЕНЯ!" Протестующих голосов мамы

и папы слышно не было. Секция казу из 10 человек

исполняла один плачущий припев. Раздался оглушительный финал,

и очередь потянулась к выходу, оставив дверь открытой. Затем последовал

вдохновенный бизнес, который заставил аудиторию полностью

сломаться. Мама поспешила на кухню, достала из холодильника

бутылку молока, налила стакан

дрожащими руками и отнесла его наверх своему больному ребенку.

Ах, эта чудесная публика! Женщины стонали и

хрипели в своей особенной манере рыдать,

мужчины рыдали и неопрятно икали, все плакали так, как

вряд ли кто-либо из зрителей плакал с тех пор, как Эл Джолсон спел об

ангелах и Сахв-хахун-ни Бхавах-и.

"Конечно, мы не можем оставить это себе", - сказал папа. "Но кто такой

Адамс?" Мама согласилась. "Нет, мы не можем оставить это себе. Но кто

является

Адамс?"

- а вот и Адамс, стоящий в великолепном обрамлении в

дверном проеме, горячая точка освещает его великолепную гриву. Сам старина

Сильвервейв. "

Ты

, Мистер Адамс!" "Почему, это

в

Мистер

Адамс".

"Дорогие юные друзья! Ты не возражаешь, что я вот так

врываюсь? Миззус Адамс скоро подойдет, она тоже хотела бы

поздороваться".

Папа сказал: "Значит, вы тот добрый и щедрый Адамс,

который прислал ... Но, сэр, мы не могли принять вашу благотворительность, мы

очень благодарны, но мы не могли ее принять".

"Чепуха, дорогой мальчик, эта еда твоя! Вы купили и

заплатили за это. Адамс просто отправил это, вы понимаете? Нет? Я

объясню-"

Пока старина Сильвервейв объяснял, как папу

обложили налогом, чтобы он заплатил за всю эту еду,

появился мужественный маленький Билли, которому вскоре удалось

усесться на колени дяде Генри. Это была трогательная сцена,

ставшая еще более трогательной из-за того, что мама выскользнула на

кухню, чтобы позаботиться об ужине. Пока мужчины разговаривали в

гостиной, маму можно было видеть на кухне, помешивающей

в своей жалкой кастрюле суп. Сцена стала

чертовски трогательной, когда папа, прихрамывая, подошел к двери, чтобы ответить на еще один

стук. Там стоял Миззус Генри Клей Адамс. Пожилая

артистка поприветствовала Типичную американскую семью, затем пошла на

кухню, повязала фартук, закатала рукава, оттолкнула

маму в сторону и принялась за работу. Она отмеряла, смешивала,

взбивала, запекала, нарезала ломтиками, охлаждала, раскатывала, посыпала мукой, придавала форму,

запекала, приправляла - было легко заметить, что Миззус Адамс

знает свое дело на кухне. Мама восхищенно наблюдала

, как Миззус Адамс готовила одно блюдо за другим.

Две женщины поболтали о рецептах и тому подобном.

Что ж, аудио и видео, эти неразлучные служанки

коммерческого телевидения, вместе посетили сначала одну комнату, затем

другую. Этот прием был взят на вооружение сценаристами,

чтобы разбить рекламную речь Генри на небольшие дозы, которые было бы легко

принимать. "Мой дорогой мальчик, это твоя доля от хорошей американской еды на шестнадцать миллиардов

долларов, которая принадлежит

таким хорошим американским семьям, как ваша. Почему бы вам не иметь

это и не наслаждаться этим? Я говорю, сэр, что это должно быть у вас! Это все

твое! Он не принадлежит этому президенту- демократу

сидя в Белом доме, нет, это не принадлежит этим

властолюбивым бюрократам из Министерства

сельского хозяйства - это принадлежит вам! Ты и твоя хорошая

американская семья. Это принадлежит народу Соединенных

Штатов Америки, да благословит их Бог!"

(Камера 6, выход из кухни.) "Тьфу, милая, ты просто добавь

щепотку соли и несколько капель уксуса в кипящую

воду, прежде чем начнешь замешивать-"

(Камера в гостиной 2.) "Вы спрашиваете меня, повредит ли это

фермеру? Дорогой мальчик, этот план поможет фермеру больше, чем

пролив хороших июльских дождей на поле кукурузы высотой по пояс!

Этот избыток был ужасной вещью, чудовищем Франкенштейна

. Я говорю, избавься от этого! Сражайся с этим насмерть! Ах,

конечно, будет короткий период перестройки, пока

правительство может рассчитывать снова приобрести небольшие

излишки, но мы знаем, как с ними обращаться, а? Сэр,

американский фермер не пострадает - на это есть слово Генри

Клея Адамса".

(Камера на кухне 4.) "Я действительно заявляю, что, по-моему, вы

использовали один из моих любимых рецептов Старого Урожая!

Берешь черствые хлебные крошки, кислое молоко, остатки курицы или

индейки...

(Камера в гостиной 1.) "Итак, ты видишь, дорогой мальчик, это не

благотворительность. Нет, сэр. Я здесь для того, чтобы убедиться, что ты получишь то, что

принадлежит тебе по праву. (Деловито подходит к камере

для выразительного крупного плана.) Я говорю вам вот что: я предлагаю позаботиться о том,

чтобы каждая семья в Америке также получала свою справедливую долю

этого обильного запаса изысканной американской еды. Я говорю

американскому народу: это ваше, это БЕСПЛАТНО!"

(Камера на кухне 5.) Слава богу, Бетси,

не бойся маленького трехслойного торта Harvest Moon! Вот,

мы просто приготовим один прямо сейчас. Во-первых, милая, мы начнем с

четырех чашек хорошей белой муки из остатков пшеницы,

и добавим...

(Камера в гостиной 3.) "Чтобы быть уверенным. Это действительно зависит от

Конгресс, чтобы законодательно утвердить эти замечательные Шестнадцать миллиардов

Долларовый подарок американскому народу. Я абсолютно

уверен, что Конгресс так и поступит. Я срочно

потребую принятия этого закона как можно скорее после

моей инаугурации 20 января 1961 года. А? Подумай, дорогой

мальчик, более 85 процентов американского народа также

будут срочно запрашивать эти грузовики с едой. Конгресс

ответит, все в порядке".

(Камера на кухне 6.) "Фу, милая, мы просто приготовим

восхитительный яично-молочный тоник для дорогого ребенка наверху,

теперь ты принесешь мне готовое -"

Ах, это было

театр!

Отличный театр. Эта красивая женщина с закатанными

рукавами показывает вам горячие, аппетитные блюда в том виде, в каком они были приготовлены

в духовке и на плите. Этот красивый мужчина на самом деле говорит,

как будто правительство должно давать вам вещи, а не отнимать их

у вас. Эта типичная американская семья таким образом спасена от

неминуемой катастрофы. Отлично! Прежде чем Адамсы исчезли,

вместе с одним часом телевизионного времени, Генри предложил

минуту молчаливой молитвы за этого дорогого маленького ребенка наверху.

Итак, вот эта группа типичных американцев (Адамсы

тоже, безусловно, типичны, не так ли?) - Типичные американцы

со склоненными в молитве головами, замечательный крупный план склоненной головы

Генри со знаменитой волной серебра,

незабываемо поблескивающей в луче света из детской

точки.

(Камера 8, наверху, в комнате Мэри.) Маленькая Мэри

спала в своей кроватке. На ее прекрасном

лице была слабая улыбка, в ее руках была кукла, за окном ее

спальни светила благодатная луна.

Аминь.

Так вот, эта последняя фраза вызвала довольно бурные

спор на одной из многочисленных конференций по сценариям.

Были те, кто считал это проявлением дурного вкуса, это можно было

счесть кощунством, не было ли это просто чертовски банально?

Одни сказали "да", другие "нет". Но проблема была решена

парнем, который внес свой вклад в этот эпизод, человеком с кляпом во рту для

самый рейтинговый комикс. Он сказал: "Чокнутый! Я изучал

предвыборные речи вплоть до Адамса Дж. - и

еще не было кандидата, который не использовал

религию наряду с тарифами и налогами. Если бы президенты

были такими же благочестивыми, как кандидаты, сейчас мы бы жили в

Объединенных святых Америки. Я говорю, пусть это прокатит".

И так оно и поехало. Тоже работало нормально. Когда на следующий день посыпались

письма и открытки, тысячи

из них рассказывали об американских семьях, одновременно молящихся за

эту бедную маленькую девочку - и стало ли ей лучше сейчас?

И в приложении, пожалуйста, найдите двадцать центов для маленькой девочки.

Но возвращаясь к шоу, после того, как маленькая Мэри его создала,

ни один умный сценарист не дал бы этому шансу скатиться обратно

вниз: он бы быстро убрался. Адамсы открыли входную

дверь и постояли там мгновение, пока мама говорила: "Мы

никогда, никогда не сможем отблагодарить вас в достаточной степени!" В то время как папа сказал:

"Да благословит вас Бог обоих!" В то время как великолепный оркестр (который

грустно сопел над "Liebestraum", "Valse Triste" и

"Hearts and Flowers") теперь плавно перешел к резкому,

сокрушительному, воспаряющему духом исполнению

песни Адамса "There's Gonna Be a Great Day!" Генри и Зелфа

Адамс были двумя ангелами милосердия, когда они медленно выходили

в ночь.

И никогда не забывайте о рекламе. Пока Хэнк и

Зелфа шли, раздался звук: "Голосуйте за Адамса.

Голосуйте за Свой грузовик с едой. Это бесплатно! ГОЛОСУЙТЕ ЗА

АДАМСА!"

И шоу было снято с эфира. Внутри Колизея этот

огромный экран из звуконепроницаемого стекла исчезал в стене.

Аплодисменты обрушились на сцену со звуком ракет, выпущенных

залпами. Публика шумно сошла с ума. Это не

были преднамеренные аплодисменты со стороны посаженных участковых работников. Это

было реально. Это была Таймс-сквер в День Победы. Это был Карнеги

Холл, заполненный помешанными на джайве ребятами, собравшимися на концерт Goodman

.

Для всего актерского состава было семь вызовов на занавес. Хэнк

и Миззус вернулся еще за девятью.

О, вы, циники и яйцеголовые, которые будут насмехаться над этим

самое большое из больших шоу - послушайте эти аплодисменты!

О, вы, бесплодные интеллектуалы, которые насмехались бы и называли это

кукуруза-посчитай эти звонки на занавес!

О, вы, закоренелые традиционалисты и политические пуристы (если

последнее не противоречит терминам), которые жаждали

старомодной "политической речи" - идите нанимайте себе зал!

Это было

театр!

1960.

К половине двенадцатого ночи огромный Колизей был довольно хорошо

очищен. Генри и Зелфа принимали поздравления

в переполненной гримерке. Вошел Пит Фаулер. "Генри,

перед входом все еще около тысячи человек, и все они

кричат: "Мы хотим Адамса". Это те люди, которые не смогли

попасть на шоу. Все, что они уловили, - это то, что они могли

слышать из громкоговорителя и видеть на 54-дюймовом экране.

Что ты об этом думаешь? Может, тебе дать им несколько

хорошо отобранных?"

"Очень рад", - сказал Генри. "У актера есть долг перед

публикой". Он рассмеялся над собственной маленькой шуткой. Но это была правда,

что он показал себя настоящим актером, более чем

адекватным. Он сказал: "Пойдем, Зелф?"

Зелфа, старая артистка труппы, знала, когда следует позволить новичку

откланяться. Она сказала: "Нет, это твое шоу, дорогой. Я подожду

здесь."

У впечатляющего главного входа в Колизей Генри

остановился, провел рукой по своей волне, поправил улыбку,

поднял правую руку в победном салюте и промаршировал

по впечатляющему трапу. Он начал: "Дорогие друзья-"

"Привет Адамсу!"

"Молодец, Генри, задай им жару!"

"Эй, когда я получу свой?"

Генри Клей Адамс сказал: "Дорогие друзья..."

"Как насчет всего того, что вы раздаете внутри? Разве ты не

есть что-нибудь для нас?"

"Да, мы хотим свой!"

"Дай, бездельник, дай!"

"Дорогие друзья, пожалуйста..."

Настоящая беда началась, когда пожилая женщина пошатнулась

прижалась к бедному Хэнку, схватила его за рукав пальто и попыталась поцеловать

его. Она сказала: "Генри Клей Адамс, я люблю тебя!" И: "Привет

Адамсу". Затем другой персонаж потянул его за

другой рукав. В поле зрения не было ни одного полицейского. Все

копы были заняты тем, что пытались ускорить удаляющуюся толпу.

Его личный эскорт, выделенный ему городом Нью-

Йорк, пропустил это незапланированное появление за пределами зала.

Позже пристыженный телохранитель признался, что

предположил, что Хэнк и Пит отправились в ближайший мужской

туалет.

"Пожалуйста, дорогие друзья! Пожалуйста!"

Дело было не в том, что эти дорогие друзья были против него,

скорее, они любили его слишком сильно. Это известный и

наблюдаемый факт, что сторонние наблюдатели - более разнузданная

и пьяная группа, чем сидящие внутри. Дюжина нетерпеливых

рук вцепилась в пальто Хэнка. Сотня голосов

приветствовали его имя и рассказывали ему о своих разнообразных бедах.

Был момент, когда Хэнку показалось, что он увидел

просвет в толпе. Он выскользнул из пальто и начал

взбегать по рампе, но продвинулся по ходу игры не более чем на несколько

ярдов. Его рубашка порвалась. С силой

отчаяния Генри, наконец, пробился обратно к

главному входу. Наконец, его телохранитель вышел и

спас его.

Как только они оказались в безопасности внутри здания, Пит Фаулер

с сомнением посмотрел на Генри Клея Адамса. "Тебе понадобится какая-нибудь

одежда", - сказал он.

"Я оставила пальто и шляпу в гардеробной".

"Я принесу их. Тебе понадобятся какие-нибудь брюки".

Тогда Генри заметил, что его левая штанина сильно

порван на середине бедра. Сквозь него просвечивал треугольник белой плоти.

Генри сказал: "О, заткнись. И возьми мое пальто и шляпу. Если

Зелф ускользнет одна, хорошо. Если нет, скажите ей, что у нас

экстренное совещание. Продолжай!"

Он с несчастным видом съежился за колонной, в то время как Пит пошел

за своим пальто. Были времена,

кисло размышлял кандидат, когда человек предпочел бы быть одетым, чем быть

президентом.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Любовь - это для простых девушек

Бывают хорошие дни, бывают плохие дни, а потом

был четверг, 3 ноября 1960 года. Паршивый день.

День Флэр начинался в восемь. Прикроватные часы,

красивая вещь из старой слоновой кости и нового электричества, жужжали так

мягко, как деловитая пчела, работающая сонным летним днем.

Она протянула руку, заглушила гудение, затем легла, уставившись

в потолок розово-орхидейной спальни своей квартиры на Саттон

Плейс.

Этим утром меланхолическое настроение вернулось рано.

Флер чувствовала глубокую депрессию, необъяснимую усталость, смутное ощущение

"черт с ним" и раздражающе бодрое настроение. Предположим, просто

предположим, она откажется вставать? Если вместо того, чтобы просто

чувствовать себя смутно "к черту все это", она должна прямо сказать

: "К черту все это!" - тогда что?

- в течение следующих пяти минут Минди, ее восхитительная

цветная горничная, металась бы по

спальне, пытаясь измерить температуру, волнуясь,

лихорадочно соображая, звонить ли на Международное

телевидение, в полицию, врачу или, возможно, в ФБР.

-в восемь тридцать придет личный секретарь Флер,

и эта превосходная женщина обязательно позвонит

на Международную телепередачу, если не врачу.

- к девяти тридцати по крайней мере три или четыре вице - президента ИТЦ

позвонил бы.

-Нейт Сильвер умер бы тысячью смертей , в то время как

кричать на всех , чтобы

делать

что - то о его миллионе-

долларовая собственность.

- продюсер шоу, ассоциированный продюсер, режиссер,

помощники режиссера и сценаристы будут изгнаны из своих

логовищ и собраны на конференцию, чтобы переделать

сценарий дня.

-какое-нибудь доступное имя, возможно, Арлин или Фэй, могло бы

получите экстренный вызов в полицию для Дэйра на

Утренник: дорогая, ты

должен

работайте над этим шоу, мы отстали

шарик-восьмерка размером с тыкву.

Флер вздохнула. И встал. Минди принесла ей завтрак:

половинка грейпфрута, один кусочек низкокалорийного, безвкусного

поджаренного эрзац-хлеба, кофе. Флер страстно захотелось бекона и

яиц, да, и, возможно, картофеля тонкими, хрустящими, коричневыми полосками.

Почему бы и нет? Сто восемнадцать фунтов, вот почему

нет.

Пока Флер принимала ванну, пришла ее секретарша, превосходная

женщина, и устроилась за маленьким письменным столом в

углу гостиной

длиной сорок футов, отделанной бирюзой и яичной скорлупой. Там превосходная женщина занялась

внушительной стопкой почты и разных бумаг, аккуратно

помечая каждый клочок в соответствии с важностью и срочностью. Когда

Флэр вошла в большую комнату в девять, бизнес

был сведен к форме вопросов и ответов.

Вы пойдете на благотворительный бал миссис Чейз Вансант Биддл

в "Плазе", вторник, восьмое ноября?

Нет, я устал быть интересным представителем фауны

на тех светских вечеринках в зоопарке.

Хотите ли вы отправить сто долларов некоему Уильяму А.

Груммаху из Поттстауна, штат Пенсильвания, который говорит, что он ваш

троюродный брат?

Опять этот бездельник? Он мой родственник не больше

, чем Чан Кайши. Не отвечай на его письмо, порви его.

Нет.

Этот новый тележурнал,

За камерой

, хочет сделать

тематическую статью о-цитата-Дне Флэр Дейр-без кавычек.

Они предлагают репортаж "перед сном" с участием двух

репортеров и фотографа в удобное для вас время.

Останови это. Скажите им, что мы надеемся получить лучшую историю в

весна. Два репортера и один - О, нет!

Взносы запрашиваются Антидиффамационной

лигой, Выступающей против вивисекции, преступности и шума.

Личные выступления запрашиваются Фондом борьбы с раком,

Фондом сердца, Печенью, пищеводом, Рассеянным склерозом,

Средства от Атеросклероза, болезней копыт и рта и психических

заболеваний.

Нет, нет, нет, нет, нет! Не прямо сейчас.

К черту все это, подумала она. Почему я такой

преследуемый секретаршей и стопкой почты в девять часов

утра? Я Хелен Груммах, помнишь? Я девушка-

копирайтер, у меня милая маленькая квартирка на Тридцать девятой

улице, и по ночам я намыливаю нейлоновые чулки, и я люблю свою работу

в отделе копирования в R & B, и я никогда, никогда не хочу

быть большой шишкой, в основном потому, что я довольна своей жизнью, своей

работой, своим боссом - я просто счастлива, вот и все.

Орехи. Ты Флер Дейр, телезвезда. Вы живете в мечте декоратора о квартире на Саттон-плейс - и ненавидите

.

У вас есть обязательства перед вашей публикой. У тебя есть

обязанности. У тебя жесткий график, и он с каждым разом становится

все сложнее. Кстати, не забудь, что завтра

вечером ты выступаешь в шоу с полуночи до трех

. Тем временем, вы должны быть в здании ITC на

брифинге с продюсером в десять, репетиции в

двенадцать, перед камерой в два. Флер вздохнула. Снова.

Паршивый день.

На Шестьдесят третьей улице день был не лучше. Лезвие

спал хорошо - около пяти часов, - но, проснувшись,

обнаружил, что на коммутаторе в спальне мигает красная лампочка.

Мигающий красный свет означал неприятности, и это означало, что он

должен немедленно позвонить в офис.

Ладно, это Рид - в чем проблема?

Поступили тысячи телеграмм и телефонных звонков

после вчерашнего большого шоу. Все еще льется на телевизионные

станции, в офисы Республиканского национального

комитета, на Генри Клея Адамса. Тысячи за

тысячами из них, всю ночь напролет.

Итак, в чем суть? Мы получили отклик аудитории, и

даже не попросив об этом. Мы внутри.

Но эти люди не говорят: "Отличное шоу,

поздравляю." Нет, они говорят: "Адамс, где мой

полный грузовик еды?" И еще: "Дорогой Национальный комитет, мы

семья из восьми человек, мы всегда голосуем за честный республиканский

билет, так почему же у нас до сих пор нет еды? Пожалуйста, немедленно пришлите Адамса

и курьеров".

Понимаю, что ты имеешь в виду. Но, черт возьми, Хэнк сказал, что

материалы не смогут быть доставлены до окончания выборов. Он сказал

, что для этого потребуется акт Конгресса - послушайте, позовите Чмошника.

Дайте ему весь отклик аудитории, который вы можете получить от

комитета и сетей, скажите ему, чтобы он пропустил это через свои

компьютеры. Позови Джо Кванто, это его детище. Я буду там через

пятнадцать минут.

Паршивый день.

Позже, в своем кабинете, Шмакер сказал: "Мы обрабатываем

все эти телеграммы. Через пару часов у меня должны быть для вас некоторые

предварительные гипотезы."

Блейд сказал: "К черту предварительные гипотезы. Черт побери

, я хочу знать, как эти восемьдесят миллионов зрителей восприняли

шоу. Неужели мы облажались? Неужели мы продавали кучу бесплатной еды

вместо Генри Клея Адамса? Что ты об этом думаешь,

Придурок?"

"Я никогда не думаю". Шмакер вышел с мрачной

улыбкой. "Не в смысле постулирования вывода на основе

неадекватных фактических данных. Когда я начну думать, Рид,

либо я потеряю свою работу, либо у меня будет твоя."

"Ладно, возвращайтесь к своим проклятым машинам. Но, пожалуйста,

чувак, пожалуйста, не жди, пока у тебя будет дело для

Верховного суда - дай мне информацию так быстро, как только получишь ее ".

"Независимо от результата, как вы выразились, я бы беспокоился

о временном факторе. Осталось всего пять дней для

массового проникновения на рынок. Дней может быть

недостаточно. При условии максимального начального воздействия и

наивысшей скорости проникновения - при условии наличия всех факторов, которые

гарантировали бы конечный успех мерчандайзинговых

усилий, - останется серьезный вопрос относительно

доступного времени проникновения ".

"Ты имеешь в виду, что мы могли бы пробежать целую милю на

трасса длиной в шесть фарлонгов?"

"Ну-а-а... именно"

"Хорошо, посмотрим, не сможем ли мы увеличить скорость из

зверь."

Шмакер, улыбаясь своей мрачной улыбкой, вернулся к своим

фактам, цифрам и счетным машинам. Вошел Джо Кванто

.

Блейд сказал: "Доброе утро, Джо, ты смотрел шоу последним

ночью?"

"Доброе утро, босс. Да, мы смотрели это вместе, я и

бледный призрак Уилла Шекспира."

"Ну?"

"Шекспира вырвало.

"Не обращай внимания на Шекспира. Насколько я помню это, он

продавались в основном хорошие, ходовые товары, короли и принцы. Ему

никогда не приходилось продавать Старую Silverwave. Что ты подумал, Джо?

Как ты забил его?"

"Босс, это был настоящий казу", - искренне сказал Джо. "Настоящий

казу."

"Хорошо! Но продавалась ли она?"

"У меня такое предчувствие, что она продавалась, чтобы превзойти ад". Даже

такой паршивый день, как третье ноября, мог бы хоть немного

приободрить. Но у Блейда было совсем немного времени, чтобы

оценить догадку Джо. Эффи пришла с телетайпом из офиса R&B. в Сент-

Луисе. В нем говорилось:

Срочно. Репортаж по телетайпу, чтобы предоставить вам полный

хронологический отчет о событиях. Будет готов к

вашему телефонному звонку. Боуман, новый президент Midcontinent

Mills, посмотрел телепередачу "Шоу Адамса" и сорвался с места. Вызвал меня на

ковер в семь утра, в восемь по вашему времени. Сказанная цитата дурацкий

трюк разрушит Мидконтинент без кавычек. Упомянутая цитата Рида

- невежественная, безответственная, безумная задница без кавычек. Сказал

цитирую, ты уволен без кавычек. Не стал бы прислушиваться к голосу разума.

Сказал цитату, я назначу другое агентство сегодня, а теперь

убирайтесь из моего офиса, пока я лично не ударил вас по

нос без кавычек. Есть какие-нибудь инструкции? Подпись: Вебстер, вице-президент

, ответственный за офис в Сент-Луисе.

Блейд бросил телетайп Джо. "Я ожидал этого", - сказал он.

"Но тебе это не нравится", - сказал Джо, ухмыляясь.

"Нет".

"Три к одному, что ты не сдашься без боя".

"А? Что это? Извини меня, Джо, я тут задумался.

Ладно, так что время подумать". Блейд нажал кнопку, которая

вызвала Эффи. "Ну вот, мы снова начинаем, Эффи. Первый. Предупредите

экипаж службы устранения неполадок о полете сегодня днем в Сент-

Луис. Во-вторых, соедини меня с Боуменом по телефону. В-третьих, проверьте мои

встречи на сегодня - мне придется позаботиться о них сегодня

утром или отменить их ".

"Мисс Дейр, сэр. Встреча назначена на этот вечер. Ты

сказал мне пометить это как "Абсолютно не подлежащее отмене".

Блейд застонал. "О, Господи! Я пообещал ей, как только закончится это

большое шоу - О, черт! Я позвоню ей, она

поймет."

"Да, сэр, что-нибудь еще?"

"Четвертый..."

День Флэр, который начался смутно "к черту" с-

его настроение, неуклонно ухудшалось. Продюсер Утренника

"инструктировал" ее о дневном шоу. На демонстрацию новых идей драпировки

для зимы будет отведено десять

минут (два пятиминутных сегмента в программе продюсера

). Пять минут на викторину об участии обычной аудитории

. Десять минут для группы Dixie Land

с проникновенным певцом, самая первая пластинка которого разошлась тиражом в полмиллиона экземпляров

. Улавливаешь картину, Дейр? Десять минут

на откровенное интервью Дейра. Сегодняшним гостем была женщина,

автор новой книги "Почему они ведут себя как дети и

что с этим делать". Вы улавливаете картину?

О, да, Нейт Сильвер хотел поработать в одном новом рекламном ролике в прямом эфире

, вроде как примерить его на размер. Сразу после того, как проникновенный

певец исполнил свой второй номер, Дейр должен был поцеловать его в

щеку, что привело бы к созданию новой копии губной помады. "Девочки,

ты можешь целовать, и целовать, и целовать - твоя новая Салонная Помада

ничего не скажет!" И так далее, улавливаете картину?

Флер взорвалась. "Ты шутишь!"

"Милая, это собственный ребенок Нейта. Нейт, мальчик, который

оплачивает счета. Он сам это придумал. Нет, я не

шучу."

"Я? Поцеловать этого- этого распевающего слюни жирдяя?

Никогда!"

К 1960 году телевизионные продюсеры достигли уровня

зрелости, приближающегося к тому, которого достигли

голливудские режиссеры конца двадцатых. Производители не

носили солнцезащитные очки и береты цвета индиго, но они добились

определенного портновского эффекта с помощью ярких спортивных курток,

импортных брюк, носков Argyle и замшевых туфель, обычно

синих замшевых туфель. Телепродюсер 1960 года, как и

кинорежиссер 1927 года, был страстно предан Делу

донесения искусства до масс. Искусство, в обоих случаях, было драмой, в

которой исполнители кричали и ревели свои реплики. "Приятно

видеть тебя снова", - должно было прозвучать как "Я умираю,

понимаешь, умираю!" Было одно примечательное отличие:

в 1927 году сюжет, как правило, был плохим, но все же существенным. В 1960 году

"сюжет" был ругательным словом, "характеристика" была всем.

Продюсер утренника еще не был озабочен

бессюжетной, бесструктурной, аморфной часовой ночной

телевизионной драмой, но он работал над этим. Он знал, как

справиться с таким незначительным кризисом, как нервный припадок Дейра.

"Дейр, я говорил тебе, что эта реклама - "ребенок Нейта Сильвера".

Смирись с этим, ты уже большая девочка. Давайте выпьем хорошей холодной

кока-колы и вернемся к работе. Это телевидение, Дейр."

"Это телевидение, и к черту все это". Вот, наконец, у нее было

выйди прямо и скажи это! "К черту все это".

"Я знаю, ты уволился. Почему мне всегда достаются

темпераментные? Это четвертое большое шоу, которое я

продюсировал, и ты четвертая звезда, которая уволилась незадолго до

начала телепередачи. Хорошо, Дейр. Только не говори мне - скажи тому

спонсор. Давай, прояви темперамент с Нейтом Сильвером. Он

платит за твои норковые шубы, я - нет."

"Приведите его сюда. Соедини его с телефоном. Я пошлю его к черту

с этим. Я мог бы плюнуть ему в глаз. Я знаю одно, и ты

пойми это, сынок, я скорее брошу это паршивое занятие, чем

поцелую этого великовозрастного мальчика из хора со встроенной ухмылкой. В моем

контракте не указано, что у меня должен болеть

живот пять раз в неделю после обеда".

"О, да ладно тебе, Дейр. Давайте начнем все сначала, давайте разберемся с

картинка -"

"Заткнись. Я ухожу! Вы улавливаете картину? Я увольняюсь".

Паршивый день. Отставка Флера позже была отозвана, из

конечно, и в конечном итоге Утренник прошел, как и планировалось, в

примерно шестнадцати миллионах домов. Старая реклама на пленке

была заменена на продажу губной помады в реальном времени. Но существовало неприятное

состояние ограниченной войны. Продюсер запустил в нее

уничтожающими ракетами. Поющий жирный мяч

беспокоил ее фланги, наступая на ее линии и нарушая

время. И, как и во всех современных войнах, это локализованное

столкновение грозило перерасти в тотальную войну, в которую были втянуты

нейтральные стороны и невинные свидетели. Больше нет

места для маленьких войн ни в мире наций, ни в

мире телевидения.

Примерно все, что было нужно, чтобы превратить паршивый день Флэр в

безупречную классику в своем роде, - это чтобы Блейд уехал из города,

не позвонив ей. Что он и сделал. Эффи позвонила и

объяснила серьезный кризис в Сент-Луисе, безумный,

ежеминутный ажиотаж на работе здесь, поздний взлет

Средство устранения неполадок

. Мистер Рид позвонит ей сегодня вечером из Сент-

Луиса. Ему было ужасно, ужасно жаль, но он надеялся, что она

поймет.

Флэр ответила на звонок в своем офисе в здании ITC.

Когда она повесила трубку, в

дверном проеме стоял Нейт Сильвер. "Дейр, я тут подумал", - начал Нейт. "Это

совсем на тебя не похоже, так поднимать твой темперамент. Если

вы позволите мне внести небольшое предложение, может быть, вам следует

обратиться к хорошему психиатру?"

Флер не выдержала и рассмеялась. Она смеялась и

смеялась. Беспомощно. Она смеялась, пока Нейт не двинулся дальше по

коридору, бормоча что-то себе под нос и качая головой.

Затем, повинуясь импульсу, она позвонила в "Рид энд Брэттон" и

попросила позвать Джо Кванто.

"Джо, ты не мог бы заменить психиатра? Я сумасшедший.

Весь день, когда я не думаю "к черту это", я говорю:

"К черту это". Мне нужна психиатрическая помощь и три стаканчика,

Джо. Три хороших, больших, крепких напитка."

Они заняли тихий дальний столик в маленьком баре на окраине Лексингтона.

Они были такими старыми добрыми друзьями, что могли позволить себе

роскошь не разговаривать до окончания первой рюмки. "Сейчас?" - Спросил Джо

.

Она тепло улыбнулась. Старый добрый Джо.

"Моя проблема, доктор, " сказала она, " это тяжелый случай то-

чертовщина с этим блюзом".

"Ах! Они у меня уже много лет. Они вряд ли когда-либо бывают смертельными.

Обычно не хуже сильной простуды. Забудь о них."

"Но на тебе они хорошо смотрятся. Ты настоящий

тип "к черту все", Джо. А я нет. Обычно я простой, доверчивый,

оптимистичный человек, у которого все в порядке с жизнью. Вы бы сказали, что я

шизофреник?"

"Возможно, но уточни"

"Ну, учитывая мой незамысловатый ум и покладистый

природа, учитывая огромный доход, на который покупаются все

блага жизни, учитывая известность определенного рода - которую я

нахожу очень приятной, - я должна была бы быть самой счастливой девушкой в

мире. Я не такой, я неприспособленное отродье".

"Ты будешь стоять смирно, пока я перейду на личности? Я слышал такие слова, как

доход, роскошь, слава - есть одно, которое я вроде как пропустил. Пол. Дорогое

дитя, психиатр без секса - это автомобиль без

колес. Застрял".

"О, боже мой, доктор, я думал, вы знаете, что мой пол

жизнь полна блаженства. У меня есть единственный парень, которого я хочу, и он

замечательно, и у нас идеальные отношения - и, может быть,

это даже к лучшему, что мы не можем быть вместе так часто, как

мне бы хотелось. Боюсь, на этом пути вы не найдете никаких зацепок,

Док."

"Уммм. Я еще не готов поставить диагноз. Я готов к

еще выпьем. Продолжайте еще немного думать вслух".

"У меня был паршивый день, но я достаточно честен, чтобы понять, что

во всем этом была моя собственная вина. Я поссорился со своим продюсером,

тогда как все знают, что продюсеры - это дети, и

к ним нужно относиться с юмором. Они хотели, чтобы я поцеловал персонажа в

щеку, продемонстрировав помаду, и я взорвался. Я

категорически отказался. Я увольняюсь. Но почему? С самого

основания театра женщинам-исполнительницам приходилось целовать

мужчин, которых они ненавидели. Ты видишь, как все прошло?"

"Как, но еще не почему".

"Год назад, шесть месяцев назад, я был безумно влюблен в

телевидение, эта замечательная, захватывающая, гламурная штука. Сегодня

оно кислое. Я продолжаю спрашивать себя,

почему они это делают?

Я имею в виду телевизионщиков

. Например, я вижу одного из лучших певцов

современной Америки, красивого и выдающегося мужчину,

репетирующего для дешевого комедийного сериала с пафосными ситуациями. У него

есть все - опера, музыкальная комедия, несколько действительно прекрасных

фильмов, но почему телевидение превращает его в клоуна? Почему

он это делает?"

"Ах, да. И почему парень с настоящим талантом устраивает

шоу в носках - а потом пускает шоу на самотек, в то время как он делает плохие

пластинки, продает инфантильные книги, снимает фильмы, продюсирует

другие телешоу, посвященные горшку, - почему он это делает?"

"И есть старая, уродливая, толстая женщина, которая заработала все эти

бабки в двадцатые и тридцатые годы, которая до сих пор работает в телевизионных

шоу три, четыре, пять вечеров в неделю. Теперь не поет, а

произносит текст песни своим старым, надтреснутым голосом. Тот же номер, который она

ставит с 1910 года - три части непристойности (

немного убранной для телевидения), одна часть пивного патриотизма и слезливое "Да

благословит вас Бог" для всех остальных Старых актеров труппы, мертвых и живых.

Почему?"

"А древний комик, который продолжает, и продолжает, и продолжает,

после того, как он потерял все, кроме своей большой кучи денег,

после того, как он окоченел от артрита и подкололся из-за болезни сердца

, почему он это делает?"

"Почему прекрасные актеры, люди из законного театра,

которым не нужны ни деньги, ни реклама, почему

они терпят нападки на себя и побои мочевого пузыря в вонючих телевизионных

варьете? Они бы не стали делать это на Бродвее, только по

телевидению. Но почему?"

"Флер, ты задаешь хороший вопрос".

"Ты понимаешь, Джо, мне наплевать на

ковбой, у которого едва хватает здравого смысла быть телевизионным

ковбоем - я желаю ему всего наилучшего. Я не говорю ни о

испытывающем трудности молодом комике, которому нужны бабки, ни о

крикуне, который был рожден, чтобы быть мастером бесплатных викторин.

Я говорю о порядочных людях, людях, которым не нужны

деньги, людях, которые знают лучше - и что телевидение делает с

ними ".

Джо поднес зажигалку к ее сигарете, затем сказал: "Ну, у меня

есть диагноз. Но это не для того пациента. Вы

описывали телевизионную паранойю, которая является психическим расстройством,

затрагивающим саму индустрию, а не вас. Паранойя - это хроническое

психическое состояние, включающее стойкие, неизменяемые,

логически обоснованные заблуждения. Поймите это - логически обоснованные

заблуждения. Тебе повезло, Флэр. До тех пор, пока индивид

распознает эти параноидальные заблуждения, этот индивид, по

крайней мере, свободен от профессиональной паранойи. Поздравляю."

"Спасибо".

"И еще по стаканчику, пока вы продолжаете. Мы еще не

готов выслушать ваш диагноз".

"Спасибо. Выпить, да. Но давайте пока оставим все это

. Я уже чувствую себя намного лучше. И ты такая милая.

Что нового в старом магазине, Джо?"

"Поступил новый аккаунт, Turbojett Gas & Oil. Блейд

в течение пяти лет пытался открыть крупный счет на бензин.

И один из твоих старых приятелей в отделе копирования, девушка по имени

Берман, Биман, что-то в этом роде, вышла замуж за этого

лихого бухгалтера Феликса Банди. Мы заняли

еще один этаж в Мэдисон-Нэшнл Билдинг. Кажется

, что мы потеряли заводы на Среднем Континенте. Вы, конечно, знали

, что Блейд вылетел, чтобы обеспечить аккаунту достойные похороны ".

"Я знал. Он меня обманул, этот шутник. Всю неделю я был

с нетерпением жду свидания с ним сегодня вечером. И-"

"Хммм"

"Джо, он даже не позвонил мне перед уходом! У меня есть большой

вспышка от Эффи. Этот парень! Этот сумасшедший, невозможный,

незаменимый парень! Иногда мне хочется...

"Да? Ты хочешь?"

"Я не знаю. Я хочу выбить из него дух. Я хочу, чтобы

накормите его сильным успокоительным, которое иногда будет держать его дома и

в покое все двадцать четыре часа подряд. Я

хочу прорваться сквозь запечатанную вакуумную трубку, где он

хранит этот сгусток сверхчеловеческой энергии, и я хочу

загрязнить его какими-нибудь обычными человеческими эмоциями. Я хочу

обругать его, поспорить с ним и - Я не знаю, Джо."

"Я знаю. Я знаю. Я понял это, детка! Ваш диагноз".

"Продолжайте. Я сам напросился на это".

"Флер, ты влюбилась".

"Конечно, влюбился, глупышка. Мы уже обсуждали все это однажды

сегодня днем."

"Секс у нас был, один раз слегка - не любовь. Секс для

девушек-карьеристок, деловых девушек, девушек по вызову и девушек с телевидения. Любовь - это

только для девочек. Нам лучше написать это одним словом, без дефиса,

просто девушки. Любовь - это розовое платье из органди, темное крыльцо

и значок братства. Это-"

"Извините меня, доктор. Там, откуда я родом, у парней были

мускулы и работа в угольных шахтах. Они не получали

значков братства, пока не уехали в штат Мичиган, чтобы

играть в футбол ".

"Очень жаль, Флэр. Значит, ты не влюбилась в том возрасте,

когда должна была бы просто девушка. Ты покинул свой шахтерский

городок в Пенсильвании и отправился в большой мир, чтобы проложить свой путь.

Пожалуйста! Не перебивай, пока я ставлю диагноз. Ты думала,

что поработаешь пару лет, влюбишься в хорошего мужчину,

найдешь хорошего мужа и будешь жить в настоящем доме, с травой

и деревьями. И цветы, наверное, розы. Но, как ты сказала,

ты есть и была незамысловатой, покладистой,

хорошо приспособленной девушкой. У тебя никогда не было того яростного желания выйти замуж,

которое является такой ужасающей характеристикой нормальных молодых

женщин. Тебе было весело притворяться карьеристкой

, и поэтому ты плыла по течению. Все эти годы ты

плыл по течению. Но теперь это произошло. Это должно было

когда-нибудь случиться, потому что, несмотря на твою славу и состояние,

ты никогда не стремилась к карьере. Ты всегда была

просто девушкой. Детка, ты влюбилась".

Она тихо сказала: "Я думаю, что сейчас выпью свой третий бокал".

Пауза. "Потому что я думаю, может быть, ты прав, черт бы тебя побрал,

Джо".

Джо положил ладонь на ее руку. Он улыбнулся в знак своей теплой привязанности к

ней. "Я говорил тебе, Флер, что я всего лишь диагност? У меня нет

лицензии на выписывание лекарств".

Тогда она рассмеялась. "Все в порядке, док. Я знаю, что делать

делай. Теперь я знаю".

"Должен ли я спросить что?"

"Ну, это просто. Завтра я куплю дебютантку

отделы, пока я не найду

такого рода

о розовом платье из органди."

Флер пожалела, что ее третий бокал закончился, потому что

здесь и сейчас она чувствовала себя прекрасно. После ее паршивого дня она чувствовала себя прекрасно.

К сожалению, ей пришлось отказаться, когда Джо спросил, не хочет ли она

поужинать с ним. Ее проклятая карьера. Теперь ей нужно было поспешить

домой, переодеться и отправиться в "Плазу", где ей предстояло

улыбаться и быть очаровательной во время затянувшейся скуки

небольшого званого ужина. Среди приглашенных гостей: президент

текстильной фабрики, которая собиралась окунуться в

сетевое телевидение, его жена, пышногрудая девушка-певица из ITC

стабл, менеджер по работе с клиентами агентства, заезжий голливудский

гламурный мужчина, вице-президент и продюсер, оба университетские

сотрудники ITC.

Джо сказал: "Очень жаль. Ты должен страдать".

"Я страдаю. Это все из-за дневной работы".

"А как насчет "к черту все это"?

"Нет, не этим вечером. Великий человек не вернется из

Сент-Луис к обеду. Я могу сбежать с этой вечеринки

сразу после ужина. Я пойду к тому чудовищу на Шестьдесят третьей

улице. И я буду ждать".

"Ты ожидаешь, что он вернется домой сегодня вечером? Я бы не стал.

"Я жду его домой как-нибудь". Она мечтательно улыбнулась. "Я буду

будь там. И спасибо, Джо. Спасибо за напитки и

диагноз".

Было шесть часов утра в пятницу, когда Блейд вошел в

свою собственную спальню в доме на Шестьдесят третьей улице. Флер

была там и ждала. Когда дверь за ним закрылась, она

воскликнула: "Сюрприз!" - что было именно тем приветствием, которого

следовало ожидать от девушки в розовом платье из органди, хотя в это

время Флер была одета в пижаму из бледно-зеленого мерцающего

атласа. Она вскочила с кровати и бросилась в его объятия. Она

поцеловала его с неожиданной, действительно удивительной теплотой.

Его реакция указывала на то, что он был доволен, каким бы

удивленным он ни был.

Счастливого воссоединения!

Блейд отправился в свою раздевалку-ванную комнату. Они кричали

радостно смотрим друг на друга через закрытую дверь. Она закричала:

"Я знаю, что никогда не смогу заигрывать с тобой, пока ты

не расскажешь мне о своей поездке, так что вперед".

Он проревел: "Удачной поездки. Я поспал три или четыре часа

на обратном рейсе. Как только я приму душ, я буду чувствовать себя

великолепно".

Она восторженно захихикала, совсем как захихикала бы девушка в таком

розовом платье из органди. "Ты знаешь, что я имею в виду. Вы с

Мидконтинентом расстались друзьями?"

"Ах, это. Я совсем забыл об этом. Нет, на

самом деле, мы не совсем расстались. Славные ребята, эти жители Мидконтинента

. Этот Боумен действительно умен. Они все еще

долго и тщательно рассматривали ситуацию...

"После того, как вы приехали, конечно".

"Ну, да. И, поразмыслив, они все решили, что

эта программа утилизации излишков может стать прекрасной

возможностью, потому что Midcontinent - самый маленький из

Большой тройки производителей продуктов питания. Они были недовольны,

потому что понимали, что никто из "Большой тройки" не будет продавать

определенные виды товаров, пока люди получают их

бесплатно. Но эти умные ребята думали о том времени,

когда люди вернутся за покупками в супермаркеты, что

тогда? Лояльность к бренду была вырвана с корнем.

Домохозяйка прожила шесть или восемь недель, ничего не требуя

Мука марки "Ее Величество", Сухое молоко New York Maid Supreme

или Висконсинский сыр "Милкмейд Чеддер". Она

в затруднительном положении. Она утратила свою прежнюю лояльность и

еще не решила, возвращаться ли к своим старым брендам или попробовать

какие-нибудь новые. Понимаете, что я имею в виду?"

"Да, дорогая. Жители Среднего Континента поняли это

все сами по себе."

"Умные ребята. Так что, когда большая распродажа закончится,

будет широко открытый рынок, потрясающе большой рынок,

ожидающий компанию, у которой хватит мужества войти

туда и бороться за это. Это будет время, когда компания номер

три может занять Второе место или

даже Первое ".

Флер взвыла: "Поздравляю, вундеркинд. Так вот

как ты спас аккаунт Midcontinent Mills для старого доброго

R & B."

"Спасен? Какая причудливая идея! Это было просто более или

менее рутинное обсуждение рекламного бюджета.

Мидконтинентал проницательно решил выделить дополнительные

триста тысяч, как своего рода специальное подразделение из

необеспеченных резервов, которое будет брошено в бой, когда

представится благоприятная возможность."

"Упс! Я сдаюсь".

"Очень приятная встреча. Умные ребята, эти

Жители Среднего континента."

"Пожалуйста, не рассказывай мне больше ничего. Я всегда испытываю благоговейный трепет перед

гениально, и прямо сейчас я не хочу испытывать благоговейный трепет ".

Слабый, отдаленный шум душа в его ванной

прекратился. Он крикнул: "Хорошо, так чего же ты хочешь?" Она

искренне прошептала: "Я хочу, чтобы меня любили". Затем она спела это

громко и ясно: "Я хочу, чтобы меня любили!"

Такие вещи можно устроить. Рекомендуется сначала

выключить многочисленные зуммеры и сигнальные лампы, которые

в противном случае могли бы быть активированы сообщениями, поступающими по

телефону, телеграфу, телетайпу и внутренней связи.

Но их можно устроить.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

О

"Ханибанч-?" В течение двадцати одного года Зелфа

начинала домашние разговоры этим единственным словом,

которое было привязано к веревочке, которая свисала с вопросительного

знака.

"Лапочка..."

"Хммм?" Генри Клей Адамс опустил свою газету в

привычный жест внимательного участия в

разговоре, но он не смотрел на нее. Он смотрел на

свои пальцы ног в чулках, которые шевелились в экстазе после

освобождения из долгого заточения. "Хммм?"

"Что ты думаешь, Лапочка?"

"Думаешь? Это очень красиво, мило, очень к лицу".

"Генри! Не о моем новом палантине. Что ты об этом думаешь

о выборах?"

Он вздохнул и смирился с этим. Если бы она хотела поговорить, ему

пришлось бы заговорить. В это воскресенье, шестого ноября, у Генри был

выходной. Но это был тяжелый день, начавшийся с

долгой церковной службы в Олбани, за которой последовали несколько

неполитических замечаний на обеде Мужской библейской группы

в Скенектади, послеобеденные митинги в Утике, Сиракузах,

Рочестере и Буффало. Победный банкет в Бингемтоне.

Его самолет взлетал и садился так часто, что он чувствовал себя

кузнечиком. Но Блейд сказал, что на севере штата нужна гипертрофия

старомодного политиканства, в основном для того, чтобы добавить немного адреналина в

организацию.

Генри вздохнул и положил газету себе на колени. "Ну, в этом

утренний

Трибунный

мы набираем 48 очков против их 52. Честно говоря,

Милая, я не хочу видеть, как ты тешишь себя надеждами, а

потом разочаровываешься. Боюсь, Большое Шоу началось слишком

поздно. Куда бы я ни пошел, профессионалы говорят

одно и то же. Может быть, 1964-й - это наш год, Зелф. Я подумывал

о том, чтобы вернуться домой и баллотироваться на это место в Сенате в 62-м. Как

сенатор и номинальный лидер партии, я мог бы появиться на

сетевое телешоу каждое воскресенье днем, круглый год.

Встреться с репортерами, познакомься с комментаторами, отчитайся перед

людьми, Молодежь хочет Тебя узнать, Человек времени, Форум "Лицом к

лицу" - парень мог бы остаться свободным до 1964 года, Зелф.

Не принимай это близко к сердцу."

Зелфа рассмеялась. "Чушь собачья", - беспечно сказала она,

не пропустив ни одного стежка на салфетке, которую она шила.

"Ты выиграешь, все в порядке".

"О?" В голосе Генри послышалась нотка раздражения.

Всегда, до этой кампании, Зелф принимал его

политические суждения со слепой верой и с тем скромным

благоговением, которое является ничьей данью знанию. "О?

Вы проводили свой собственный опрос?"

"Не будь саркастичным, Генри", - спокойно сказала она. "Но

боже мой, я думаю, любой мог бы увидеть, что Блейд -

мистер Рид - не из тех, кто проигрывает. Все дело в

генах, гормонах и прочем, я как-то читал об этом в

журнальной статье. Мистер Рид относится к тому типу мужчин, которые

ненавидели бы проигрывать, он ненавидел бы это так сильно, что ... ну, он просто не

проиграет. Все это заложено в его генах и тому подобном".

Генри Клей Адамс пробормотал: "О, Боже мой!"

Зелфа сказала: "Я бы очень хотела, чтобы ты не ругался в воскресенье,

Генри".

Он попытался поднять газету - неудачный гамбит, но лучше

чем ничего.

"Лапочка..."

"Хммм?"

"На днях вечером я слушал того человека по телевизору, который

один с подстриженными усами и отрывистыми словами, которого они

представляют как Профессора Комментаторов...

"Декан американских комментаторов".

"Хорошо, декан американских комментаторов. Он говорит , что ты

я уже дал несколько обещаний насчет работы в вашем кабинете министров.

Он думает, что ты заключил сделку с тем забавным человечком из

Калифорнии, что он может стать министром торговли."

"Зелф, Милая, я действительно хочу, чтобы ты перешла к делу. Во время

съезда по выдвижению кандидатов всегда происходит ... э-э ...

обсуждение людей, которые ... э-э ... подходят для определенных

назначений ".

"Генри, ты не обсуждал это ни с кем, кто квалифицирован

на пост государственного секретаря, не так ли?"

Генри тихо застонал. "Я ужасно устал, Милая".

"Боже мой, это совершенно простой вопрос. Сделал

ты это сделал или не ты?"

"Ничего определенного. Я думаю, Пит Фаулер упомянул Штат

в разговоре со старым добрым Томом. Нью-Йорк должен получить большую работу, и Том

ждал этого долгое время, но я уверен, что не

было никаких - э-э ... обязательств ".

"Honeybunch...?"

"Я вижу здесь, в газете,

Трибунный

Консенсус предсказывает, что

мы, как обычно, возьмем Техас, Алабаму, Миссисипи, Южную Каролину и

Вирджинию, но они думают, что мы потеряем большинство

других южных штатов ".

"Лапочка...?"

"Да, моя дорогая".

"Знаешь, что я думаю?"

"Нет, милая".

"Я думаю, тебе следует назначить Блейда Рида своим

Государственный секретарь, вот так-то!"

"Блейд Рид - пожалуйста, Зелф, мы оба устали. Разве мы не можем

ложиться спать прямо сейчас?"

"Ну, почему бы и нет?"

"Во-первых, о Боже, это смешно, Зелф".

"Все еще воскресенье, Генри. Ну, а почему бы и нет?"

"Он продавец, рекламщик. Он ничего не знает

о дипломатии. Он разрушил бы штат. У него был бы какой-нибудь

привлекательный молодой менеджер по работе с клиентами в качестве посла при

суде Сент-Джеймса."

"Ну?"

"Ты не понимаешь. Лондонская работа переходит к

Бернарды. Это понятно, независимо от того, было это или нет

обсуждалось. Бернардс вложил в эту кампанию почти миллион долларов

, и традиционно почта отправляется туда,

откуда поступили деньги или голоса. В любом случае,

Рид попытался бы продать американскую товарную ведомость, как

он бы это назвал, каждой стране мира - другу, союзнику,

нейтралу или врагу".

"Боже мой, разве это не было бы здорово?"

"Он бы продавал мыло и кока-колу в "Мау Мау".

"Как раз то, что им нужно, подумало бы тело!"

"Он бы учил двести миллионов россиян рисовать

прелестная картина Соединенных Штатов".

"Почему, Генри Адамс, ты никогда не говорил мне, что Блейд был

художник!"

"Ты вообще ничего не понимаешь. Когда он говорит о

написании картины, он имеет в виду - Зелф, уже больше одиннадцати

часов, и я совершенно измотан. Черт возьми, Зелф, Блейд

не согласился бы на эту работу, если бы я ее предложил. Он бы посмеялся надо мной. А теперь

могу я пойти спать?"

"Я, конечно, не знал, что не даю тебе спать, Генри. Я

и мечтать бы не стал о чем-то подобном. Просто вы идите прямо

вперед, мистер."

"Спасибо, Милая. Завтра для меня важный день. Хорошо

спокойной ночи".

"Лапочка..."

"Да?"

"Почему бы ему не взяться за эту работу?"

"Потому что тогда

Я

было бы

его

босс".

"О".

OceanofPDF.com

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

В тот День , Когда Монстр Умер

Понедельник, седьмое ноября, был днем бессмысленного зла в

Соединенных Штатах Америки. Зло, потому что за день

до Дня выборов колоссальная ложь неопровержима,

возмутительная клевета неоспорима. Слишком поздно выметать

прошептанную грязь, слишком поздно

оттирать набросанную грязь. Бесполезный день, потому что преступление не может окупиться, когда

мошенники крадут друг у друга. Тем не менее, каждый четырехлетний

промежуток приносит этот день тщетной злобы так же верно, как он приносит

Високосный год с его двадцать девятым февраля.

По всей стране в этот отвратительный

понедельник злодеяния проросли, как ядовитые грибы из

сильно удобренной почвы приходов и участков. Это была

политика на местном уровне-

В районе Бронкса, где рогалики и лосось имеют большее

значение, чем десятицентовый хлеб, работник республиканского прихода

сказал, что Джонас был антисемитом.

В горной местности округа Спартанбург, Южная

Каролина, член окружного комитета Демократической партии прошептал

, что в жилах Адамса течет негритянская кровь.

За несколько рюмок можно было проголосовать за Джонаса в Кливлендз

Ревущий Третий.

За два бакса наличными был куплен голос за Адамса в Сан-Франциско .

Набережная Франциско.

Адамс поклялся, что закроет иммиграционный

ворота для греков и итальянцев.

Джонас был официально зарегистрирован как выступающий против иммиграции беженцев

Немцы и поляки.

Адамс отменил бы закон Тафта-Хартли, Джонас бы

начать войну против коммунистической Франции.

Адамс полностью отменил бы паритетные выплаты

фермерам; Джонас социализировал бы бизнес, медицину и

телевидение.

И Адамс, и Джонас были подрывниками, атеистами,

дегенератами, неамериканцами, пьяницами, коммунистами, сексуально

неразборчивыми в связях, незаконнорожденными от рождения, яйцеголовыми интеллектуалами

и опасными психоневротиками. Безумие было повторяющимся

явлением в обеих семьях. Джонас никогда не дожил бы до конца

своего срока полномочий, потому что у него был рак, Адамс

- потому что у него было заболевание сердца. Адамс часто посещал низкопробные

бордели. Джонас держал двух, нет, трех любовниц.

На национальном уровне политиканство в понедельник было скорее бесполезным

, чем злым. Переход видных

демократов в Адамс в последнюю минуту практически совпал поименно

с переходом видных республиканцев в Джонас. Все

газеты, даже еженедельники, которые были признаны

Бюро аудита тиражей, получили две полные страницы

доходов от рекламы, одну разместили демократы, другую -

республиканцы. Три часа в объединенных

телевизионных сетях NBC и CBS привлекли почти точно такую же

аудиторию по численности, что и три часа на каналах ITC и ABC.

В дневное время у демократов были штурмовики

над каждым крупным населенным пунктом. Но даже в то время, когда

эти самолеты дымили над дикой синевой вон там, огромные

автопарки республиканских грузовиков систематически патрулировали

пригородные улицы здесь, внизу. Каждый грузовик был обклеен

по левому, правому борту и на корме большими плакатами, провозглашающими:

Еще один ГРУЗОВИК ВКУСНОЙ ЕДЫ

Голосуй за Адамса и получи Свое!

Рано утром в понедельник Шмакер сказал, что

политики могли бы с таким же успехом завязать и провести день,

бездельничая в бильярдных. Или слова на этот счет - его фактические

слова таковы: "Имеющиеся данные из предыдущих кампаний

указывают на то, что рекламные усилия, затраченные в день,

предшествующий Дню выборов, существенно не влияют ни на

существующее на тот момент соотношение предпочтений к бренду, ни на тенденцию продаж - если таковая имеется

- на рынке: любая выгода, полученная любой из сторон в

результате сегодняшних рекламных усилий, будет незначительной и

не определяющей".

Блейд сказал: "Итак, кампания закончилась прошлой ночью, и ваш

сегодняшний бюллетень в два часа дня сообщит нам, кто победит?"

"С допустимой погрешностью 0,896, да".

"Назовите это спредом в одно очко"

"Но это не спред в одно очко, это 0,896".

"Просто пошутите надо мной и назовите это спредом в одно очко; любая оценка

более 51 дает нам надежный прогноз победителя.

"Вполне надежный. Но это любая цифра, превышающая 50,896".

"Итак, ваш последний бюллетень был выпущен в субботу в два

вечера, он включал полевые данные, собранные до вечера пятницы,

верно?"

"Совершенно верно, до девяти вечера, пятница, ноябрь

четвертый."

"И какой был счет?"

"Джонас 51.094, Адамс 48.916".

"В пятницу вечером мы бы проиграли. Это зависит от субботы

и воскресенье, чтобы вытащить нас отсюда".

"По состоянию на вечер пятницы все еще наблюдалась небольшая, но, возможно,

значительная тенденция в нашу пользу. У него могло быть, а могло и не быть

достаточного импульса, чтобы преодолеть наш существовавший на тот момент

дефицит в 1,094 ".

Блейд вздохнул. "Адский бизнес. У меня аллергия на цифры

, которые идут после запятой. Что ж, увидимся в два

часа, Придурок. Если ты сможешь узнать счет чуть раньше, я

буду здесь".

Шмакер встал, чтобы уйти. "Данные

обрабатываются", - сказал он. "Я боюсь, что нет короткого пути, который

позволил бы сделать результаты доступными до двух". Шмакер

поспешил в Комнату электронных вычислений в Секции

вычислений и оценки Исследовательского

отдела. Он открыл дверь с надписью "Только для секретного

персонала- Не входить". А потом он был со своими

любимыми машинами, чудесными машинами, которые

в совокупности были известны R & B shoptalk как "

Монстр Шмакера". Там было тридцать восемь единиц, все в стальных

шкафах высотой восемь футов, шириной два фута и глубиной три. Эти

подразделения стояли плечом к плечу в U-образном строю. В самом

центре буквы U находился круглый стол, окружавший единственное

вращающееся кресло -трон Шмакера.

Войдя, Шмукер на мгновение остановился, осматривая

все это: ряды мигающих разноцветных лампочек на всех

тридцати восьми блоках, мягкий, непрерывный жужжащий звук,

фигуры его ассистентов-исследователей и техников, одетых

в белые куртки и целенаправленно передвигающихся туда-сюда в

бесшумных ботинках на резиновой подошве. Это был дом. Нет, это было желание

сердца, таким мог бы быть рай, если бы у

Людей Наверху было немного больше воображения.

Главный помощник Шмукера сообщил ему, что

машины готовы к запуску. Данные, собранные за

субботу и воскресенье Летающими исследовательскими группами, теперь

были переведены в отверстия, пробитые в карточках. Эти карточки,

10 387 штук, будут отправлены в Блок номер Один, расположенный в

верхней части левой вертикали U. Они спускались по этой

вертикали, пересекали основание и поднимались по правой вертикали,

ненадолго останавливаясь у каждого из тридцати восьми блоков. Когда все 10 387

карт пройдут раунд, потребуется ровно

пятьдесятсемь секунд для подразделения номер тридцать восемь на обдумывание

проблемы, решение чрезвычайно сложного

математического уравнения Шмакера и подведение итогов дня.

Всегда это был прекрасный, драматичный момент.

Шмакер стоял за своим пультом управления, правая рука была поднята в

напряженное отношение дирижера, собирающегося поручить своим

многочисленным музыкантам исполнение великой симфонии.

Рука опустилась. Его главный помощник, стоявший у

пасти Монстра, сказал: "Поехали". Техник нажал

кнопку. Карточки переместились в Блок номер Один.

На панели Первого блока замигали огоньки, затем Второго, затем

Третьего. Мягкий жужжащий звук был удовлетворительно ровным и

устойчивым. Все было хорошо, когда поток карточек достиг

Четвертой единицы, затем Пятой, Шестой - и тогда произошло невозможное,

немыслимое.

Блок номер семь издавал звуки, которых никогда

не было в партитуре; это было так, как будто кто-то тайком пронес в оркестр

прокисшую тарелку. Цок-цок, цок-цок,

хлоп! Раздался негромкий, но отчетливо слышимый звук, подобный

взрыву игрушечного воздушного шарика.

Тридцативосьмисегментный Монстр ахнул, застонал и умер.

Почти перед тем, как погасла последняя лампочка, Шмакер, его

главный помощник и группа техников снимали

стальной корпус с Седьмого блока, обнажая его транзисторы,

вакуумные трубки, путаницу проводов, калькуляторы,

тотализаторы и усилители. "Ха!" - воскликнул

Шмакер, облегчение сделало его голос неестественно громким в

пораженной тишине. "Это вакуумная трубка UX99. Быстро! Купи

новый".

Старый UX99 разлетелся на осколки размером не больше

песчинок. В остальном Седьмой блок прошел проверку.

Техники установили новый тюбик, только что из картонной коробки.

Все карты вернулись к стартовым воротам. Вычисления и

выкладки были удалены из блоков с Первого по Седьмой.

Шмакер поднял руку, опустил ее. Монстр

покатился. До Седьмого блока он катился, затем ахнул, застонал,

лязгнул-лязгнул, хлопнул и затих.

В течение всего утра, второй половины дня и далеко за

ночь до понедельника, седьмого ноября, Шмакер пытался

вдохнуть жизнь в мертвого Монстра. Он кропотливо

проверил свою основную формулу. Он заказал

сравнение перфокарт от отверстия к отверстию с исходными данными

из отчетов о полевых исследованиях. Он лично изучил

выборку отчетов, отчаянно выискивая какой-нибудь

неизвестный фактор, влияющий на мнение, который мог бы оказаться неудобоваримым для

основной формулы.

В качестве теста он снова прогнал Пятничные карты через

Монстра. Это сработало гладко, красиво - на пятничных

открытках. Он вдумчиво пережевывал пятничные данные о глубине

проникновения, Факторах эмоциональной изменчивости, Стабильности

Психологической убежденности, Качественной оценке

Мотивация - эти и многие другие относящиеся к делу

данные Монстр разжевал и получил правильный

результат: Джонас 51.094, Адамс 48.916.

Но где-то между субботой и понедельником

Монстр умер. Какой-то посторонний фактор, какой-то неизвестный

лакомый кусочек, который не мог быть включен в основную формулу,

какой-то новый вредный элемент в массовом сознании Америки

вызвал у Монстра боль в животе. И оно было мертво.

К полуночи в Седьмом блоке взорвали три дюжины

пробирок UX99, и по-прежнему ни одна карта не была обработана

через Седьмой блок к Восьмому. Работа продолжалась.

Шмукер был одержимым человеком: он отказывался принимать

пищу, он презирал сон.

Хотя Шмакер в то время этого не знал, должен был истечь еще

целый месяц двадцатичасовых рабочих дней, а также несколько брутто

UX99, прежде чем он найдет решение

проблемы UX99. Между тем, конечно, сами выборы

состоялись бы и устранили бы всякую необходимость

в прогнозировании на понедельник. Голоса были бы

подсчитаны, коллегия выборщиков созвана на собрание,

избранный президент был бы известен всем без исключения.

Эти соображения ничего не значили для Шмакера. Его

возлюбленная, его жизнь, его невеста лежала мертвой в

Комнате электронных расчетов Секции Вычислений и

оценки. Он не мог успокоиться, пока не вернет ее

к жизни.

Тем временем республиканцы отправились спать накануне выборов,

не зная окончательного результата: согласно

последнему бюллетеню Шмакера, все еще был вечер пятницы, и Джонас

опережал Адамса с 51,094 до 48,916.

OceanofPDF.com

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Привет, Привет-

Если бы только Флэр знала, как мурлыкать, она бы

сделала это в этот момент.

Вечером 1960 года, в День выборов, еще не было девяти часов. Она была в пижаме, в постели,

откинувшись на пару пухлых подушек, медленно маринуя

свою плоть в сливочно-жидкой роскоши полного

расслабления.

Она повернулась на бок лицом к другой кровати и

свернулась калачиком, пока еще больше не почувствовала себя теплым, сытым

котенком. На другой кровати лежал Блейд, сцепив руки на

затылке, и смотрел на

экран телевизора высотой до потолка. Он расцепил руки и лениво протянул одну

из них к пульту дистанционного управления рядом с кроватью. Он

переключился с Четвертого канала на Пятнадцатый. Все

каналы сейчас были хорошо подготовлены к своим нескольким версиям

Полного освещения выборов, хотя в этот час там

было до смущения мало что освещать.

Подождите - вот более поздний бюллетень - 19 участков из

общего числа 3476 теперь дают Джонасу 983, Адамсу 644. Что

в этом такого! Джордж, у вас есть какие-нибудь комментарии по поводу этих

новых цифр? Дамы и господа, известный

политический аналитик ИТЦ Джордж Байрон Самнер.

Флэр сказала: "Блейд, человек большой идеи, дорогой, эти выборы

твоя вечеринка - это самая лучшая идея, которая тебе когда-либо приходила в голову ".

Он ухмыльнулся. "Оставайся здесь. У меня еще не появилась моя последняя идея

сегодня вечером".

Она говорила лениво, удовлетворенно. "Прямо сейчас в Нью-Йорке, должно быть, проходит сто

тысяч предвыборных вечеринок.

Люди спорят о политике, делают ставки, напиваются,

все говорят одновременно, чтобы никто не мог слышать

телевизор, и, возможно, завтра они все узнают, кто

выиграл. Я рад, что меня пригласили на твою вечеринку, дорогая. Это мило. Я

думаю, что я, должно быть, домосед".

"Не недооценивай себя, милая. Где бы ты ни был, ты

тело".

Ну что ж. Блейд просто не был хорош в разговорах о любви.

Эта скверная шутка, исходящая от него, была примерно эквивалентна

сонету другого мужчины.

Честь быть первой общиной в Соединенных

Штатах, сообщившей о полных результатах выборов, выпала

деревне Кводдимак, штат Род-Айленд. Сегодня в два тридцать

пополудни Quoddimac закрыл свои опросы и передал

результаты в отдел новостей ITC: Адамс 5, Джонас 3. В 1936 году

Кводдимак отдал демократическому билету 5 голосов против 4 у

республиканцев. Однако следует отметить-

Тем не менее, иногда Блейд был способен на чувствительные, нежные,

романтические жесты, такие как эта предвыборная вечеринка для двоих.

Орхидеи ждали ее дома, когда она приходила

домой с работы. "Кадиллак" с шофером был

отправлен, чтобы доставить ее к дому на Шестьдесят третьей улице.

И Блейд, галантный парень, положил к ее ногам самый

драгоценный дар из всех - свое время. Он был почти готов, только

натянул смокинг и сбежал вниз по

лестнице, когда она появилась в половине шестого, что для него

было едва ли серединой рабочего дня.

Он был эксцентричным, веселым и вообще замечательным

, когда они выпивали для разогрева в

библиотеке на третьем этаже с кожаными креслами и огромным камином. Он

был мастером лести во время ужина, а

магнум

opus

об ужине, и о многом другом

магнум

либо за

телевизионную фигуру Флэр, либо за непредсказуемую язву Блейда. Иногда она

задумывалась об этой язве. Его вспышки почти

слишком удачно совпадали со случаями, когда он хотел срезать некоторые

углы, избежать деловой выпивки или сэкономить немного

драгоценного времени.

Ужин был накрыт в небольшой уютной столовой на

втором этаже, в задней части здания. Поначалу, признался Блейд, он

лелеял блестящую идею усадить себя и своего

гостя наедине в китайском обеденном салоне напротив, в том

место огромного, пустого пространства, красного и черного лака, восточных

факелов, нефрита, жестких и уродливых гравюр династий, которые

считаются впечатляющими, жестких и уродливых стульев из настоящего

тикового дерева. Но он отказался от этой идеи, хотя и с

некоторым сожалением. Он был большой.

В небольшой задней столовой стулья были изготовлены из

прочного каштана и обиты удобной обивкой,

сиденье и спинка. Там были мягкие вина и превосходная

еда. Шеф-повар Заведения был мастером своего дела, небезызвестным для

по-настоящему великолепных кухонь ресторанов и отелей

Лондона, Парижа, Каира, Канн, Рима - возможно, для Блейда Рида было

преступлением приглашать этого мастера на свои

нечастые ланчи и ужины. Возможно. Но тогда, сказал Блейд

, шеф-повар был счастлив. Он был художником, но не одним из

тех художников, которые обладали яростным внутренним побуждением

творить, творить, творить! Действительно, сказал Блейд, шеф-повар был

ленивым ублюдком и вполне доволен своим нынешним положением.

Были мягкие вина, превосходная еда, негромкая

музыка и та приятная, слегка терпкая, очень понимающая

беседа, которая среди обитателей Мэдисон

-авеню считается разговором о любви.

Определенно, было очень плохо, что Флэр не умела

мурлыкать. Даже ее платье - номер из розового органди - имело

огромный успех. Блейд сказал: "Новенький? Скажи, это

красиво! Почему бы тебе не носить такие вещи почаще?"

Она улыбнулась, но не сказала ему почему. Во-первых, просто

чтобы найти такой номер,

одной из покупательниц реквизита ITC потребовался целый день поисков, и в конце концов она откопала его в

маленьком специализированном домике на Пятьдесят седьмой улице. Более того, если

когда-нибудь она наденет эту проклятую штуковину в студию, она

это был бы крик; если бы она была на каком-нибудь званом ужине, ее можно было бы назвать

бунтаркой смеха; если в фойе театра, то настоящим персонажем. Она

скромно улыбнулась и промолчала.

Она сказала: "Блейд, ты действительно знаешь, как жить. Это

жаль, что у тебя так мало времени на жизнь".

Он сказал: "Хммм? Извини, милая, подожди минутку." Он был

смотрю на этот экран.

Подождите минутку, подождите минутку! Вот первые

возвращается из часового пояса Скалистых гор.

Отчет о девяти участках в Колорадо-

"О, черт", - сказал он. "Что ты говорила, милая?"

"Ничего. Просто философский экскурс в сторону. Блейд, ты

беспокоюсь об этих выборах. Должен ли я заткнуться и перестать

беспокоить тебя?"

"Я не волнуюсь. Когда я запускаю рекламную кампанию

, я забываю об этом. И ты не беспокоишь меня - по крайней мере,

не таким образом. Подожди еще одну минуту, я хочу сделать

телефонный звонок".

Он позвонил Шмакеру, который все еще находился в Электронной

Вычислительной комнате в офисе, все еще лихорадочно работая над

трупом Седьмого подразделения. Совет Шмакера был таким: следите за

королевами. Нет, не беспокойтесь о северной части штата Нью-Йорк или

северной части штата Иллинойс. Наблюдайте за Королевами.

Блейд подошел и сел на край кровати Флэр. Он

сказал: "Я-беспокоюсь? Милая, я могу

сейчас выключить этот чертов телевизор и не пропускать его до одиннадцати, когда, возможно, наметится что-то

определенное. Должен ли я?"

"Не для меня. Мне это даже нравится".

"Но ты можешь обойтись без этого? У меня есть еще один

идея".

"Молодец!"

"Давай спустимся вниз в музыкально-телевизионную комнату.

Давайте выпьем и послушаем Пятую часть Бетховена.

Хочешь?"

"Я бы с удовольствием".

"Черт возьми, у меня никогда не будет шанса услышать старину Номер Пять.

Это стало популярным, следовательно, вульгарным. Послушайте, вы упоминаете

Пятую часть Бетховена, вы местный житель, который купил Hi-fi

оборудование и играет с культурой. Вы - квадрат. Так что это

вполне может быть самое близкое к совершенству музыкальное произведение, когда-либо

созданное, оно продается на девяностодевятицентовых пластинках за

разгильдяи, которые покупают граммофоны в рассрочку - так что это

не Шостакович, Барток или Хиндемит".

"Я знаю. Пошли".

Рука об руку они прокрались вниз по лестнице под Музыку

и Телевизионная комната. Пятый день старого Людвига, каким бы немодным

он ни был, все равно был волнующим и замечательным. Разве это не

было так же похоже на Блейда Рида - пригласить старину Людвига на свою предвыборную вечеринку?

И, черт побери все это, почему девушка не могла

мурлыкать?

Однако некоторые бюллетени не были услышаны в доме на

Шестьдесят третьей улице. Избирательный штаб ИТЦ должным образом отметил,

что досрочные результаты отдали предпочтение Адамсу, но более позднее и значительное количество

голосов отдало предпочтение Джонасу.

Индиана, Иллинойс, Айова и Канзас - все они имеют

впечатляющий перевес в пользу демократов. На национальном уровне Джонас

сейчас лидирует - от 6 до 5 миллионов.

Джордж Байрон Самнер здесь, чтобы объяснить - Подождите

минутку, подождите минутку! Бюллетень! В десять ноль пять "Пост"

объявил победу Джонасу! В сообщении говорилось -цитата -

Результаты, полученные в этот час, указывают на победу демократов, набравших

минимум 35 голосов выборщиков. Победа Джонаса может

достичь ошеломляющих масштабов-конец цитаты. Джордж

Байрон Самнер-

В половине одиннадцатого в доме на Шестьдесят третьей улице

снова ожил телевизор в спальне. Это был Флэр, а не

Блейд, который включил его.

Сейчас мы берем пятиминутный перерыв в работе Национального

избирательного штаба, чтобы дать возможность вашему местному телеканалу

сообщить о значительных событиях в вашем собственном сообществе.

Что ж, Манхэттен, как обычно, становится демократичным. Вот

краткое подведение итогов. Бронкс гораздо ближе, чем ожидалось

- в это время огромное демократическое большинство еще не

видно. Бруклин - это всего лишь 4-5 очков для Джонаса. Квинс-подождите

минутку, подождите минутку!-Квинс сообщает, что Адамс опережает

Джонаса почти на 60 000 голосов! Адамс 246,715-Джонас

188,524.

"Я говорил тебе, Флер? Шмакер сказал следить за Королевами.

Сказал, что общее количество там должно достичь 700 000 голосов. Сказал, что если наш

мальчик получит преимущество в 100 000 долларов, это может быть "весьма

значительным".

Они сидели близко друг к другу на одной кровати, откинувшись

на подушки, наблюдая и слушая. Его рука

обнимала ее мягкие, по сути женственные плечи.

- и еще раз наш известный политический аналитик Джордж

Байрон Самнер. Джордж.

Спасибо тебе, Билл, и это выборы!

Штаты уитленд становятся демократическими. Индиана,

Иллинойс, Айова, Канзас, Небраска - особенно

интересно отметить, что Канзас дает Джонасу преимущество со счетом 3: 2

над своим собственным кандидатом в сыновья, Адамсом. Как мы

говорили вам ранее, The Post объявила о победе Джонаса в

десять ноль пять. Национальный председатель Демократической партии только что

выступил с заявлением о победе. На данный

час мне действительно кажется, что тренд, если он продолжится, будет означать уверенную

победу Джонаса, если, конечно, не разовьется сильный

контртренд, и в этом случае-

"О, заткнись, Джордж Байрон Самнер! Милая, почему это

ИТЦ нанял этого придурка?"

"Ты знаешь. У него потрясающий рейтинг. Если что-то

случится с его долгосрочным контрактом с людьми Симмонса

, вы сами будете первыми в очереди, чтобы нанять его ".

"Ладно. Бывают моменты, когда специалисту по рекламе приходится

застрелиться. Достойной альтернативы нет. Но, черт побери

, этот материал не спонсируется ".

"Нет?" Она прижалась к нему теснее, оставляя легкий поцелуй

на твердой поверхности его щеки. "Я рад, что ты

на самом деле никогда не стреляешь в себя".

- и вот как это выглядит для меня, Джордж Байрон

Самнер, на данный момент. В десять сорок пять я предсказываю победу

Джонаса большинством голосов коллегии выборщиков от 3 до

94. Если, однако, удивительный республиканец

силы в Нью-Йорке, Нью-Джерси и Пенсильвании

должны-

Извини, Джордж, у нас есть время для бюллетеня

перед нашим следующим перерывом. Лос-Анджелес-отчеты 743 калифорнийских

участков дают Адамсу 1 201, Джонасу 739.

"У Шмакера на примете была Калифорния для Адамса.

Он сказал, что все эти пенсионеры преклонного возраста и потерявшие работу фермеры

выложатся по полной ради своих грузовиков вкусной еды. Но

Шмакер сказал следить за Королевами."

-и за "Куинз": Адамс - 320 710, Джонас -232,094.

Для Ричмонда-

"Флер, милая! Это - подождите минутку - это почти

90,000! Шмакер хотел 100 000 в Квинсе!"

"Блейд Рид, будь я проклят! Ты действительно был

думая, что, возможно, ты можешь проиграть!"

"Конечно, мы могли бы проиграть. Индиана, Иллинойс, Айова, Канзас,

Небраска - конечно, мы могли проиграть. Ты никогда не думал, что мы

могли бы?"

"Ни на минуту, дорогая.

Ты

не мог проиграть. Я знал это

с самого начала. Блейд, ты никогда не потеряешь самых больших. Без сомнения,

все дело в генах, или в чем-то таком, доминантном и

рецессивном, или в чем-то таком. Но ты победишь. Не сопротивляйся этому,

Блейд, эта штука больше тебя."

Блейд поморщился.

Куинз: Адамс 346 292, Джонас 249 990. И подождите

минутку, подождите минутку! Теперь Ричмонд перешел

в колонку республиканской партии, Адамс 33 640, Джонас 27 292! Подождите

минутку! Дамы и господа! На основании нашего

последнего обзора ИТЦ, Нью-Йорк становится

республиканским впервые за ... ах... Скажи мне, Джордж

Байрон Самнер, впервые за сколько лет?

Ну- нет, сначала вот бюллетень из Калифорнии. 5 к 3,

Адамс! Еще один бюллетень: Иллинойс переходит в

республиканскую колонку! Вот Джордж Байрон Самнер.

Это Джордж Байрон Самнер, репортаж о самых

захватывающие выборы с тех пор, как Вудро Вильсон лег спать в

неудачник, а проснулся избранным президентом! Что ж. Как я сказал

вам в половине одиннадцатого, тогда существовала определенная вероятность

того, что республиканцы могут развить сильный

контртренд. Сейчас двенадцать, полночь, здесь, в Нью-

Йорке, и последние данные подтверждают мое предсказание о

контртренде.

На данный момент Джонас лидирует в 30 штатах, Адамс - в

18. Однако Адамс, похоже, уверенно побеждает в 10 штатах

, набрав в совокупности 241 голос выборщиков. Это Нью-

Йорк, Нью-Джерси, Массачусетс, Коннектикут,

Пенсильвания, Огайо, Иллинойс, Мичиган, Висконсин и

Калифорния. Если мой анализ верен, Адамсу нужно

набрать еще только 56 голосов выборщиков из оставшихся

38 штатов. Однако-

"Это революция", - выдохнул Блейд. "Потребитель.

Бедный, тупой, избитый, угнетенный, обманутый, заброшенный,

игнорируемый и униженный потребитель. Глупый, неорганизованный,

беспомощный, безымянный, безликий, бесчисленный потребитель.

Нелепый, болтливый клоун, всемогущий неряха!"

Подождите минутку, подождите минутку! Бюллетень! Дамы и

джентльмены, этот исторический бюллетень был выпущен менее

шестидесяти секунд назад. Теперь это доведено до вашего сведения

Национальным избирательным

штабом Международного телерадиовещания. В двенадцать десять утра, в

Времена

сказал, что

Генри Клей Адамс победил! Поступают новые бюллетени

. В

Публикация

признает победу Адамса, но требует

пересчета голосов. Новость будет озаглавлена в следующем выпуске -цитата

-УРА! МЫ ПОБЕДИЛИ!- без кавычек.

Журнал-Американский

призывает к третьей стороне в 1964 году. Еще бюллетени: Джонас

отказывается уступать, видит луч надежды в закрытом голосовании в Иллинойсе

. Сенатор Республиканской партии видит -цитирую - еще тридцать лет

государственной измены- без кавычек.

А теперь мы отведем вас в предвыборный штаб

Республиканского национального комитета в отеле "Рузвельт

", здесь, в Нью-Йорке. Я верю - да, это определенно! -

избранному президенту Соединенных Штатов Генри Клею

Адамс, скажи несколько слов для наших зрителей в ITC. Дамы

и джентльмены, я представляю вам следующего президента

Соединенных Штатов Генри Клея Адамса!

Два уставших, но вполне довольных человека-животного

мирно лежали в хозяйской спальне дома на Шестьдесят третьей

улице.

Флер пробормотала: "Видишь?"

Блейд сказал: "Да".

Они наблюдали, как камеры запечатлели толпу

истеричные республиканцы, которые были опьянены как победой, так и

алкоголем. Жестяные рожки издавали хриплые звуки бедлама, бумажные шляпы

размахивали перед камерами, знамена Адамса неуверенно развевались

над толпой празднующих, мужчины кричали, женщины

визжали, в дальнем углу зала духовой

оркестр из пяти человек заиграл "Да здравствует вождь". На приподнятой платформе

перед огромной классной доской стояли председатель Фаулер, жена

Зелфа и сам Генри.

Дорогие американцы, сегодня вечером, когда мы сталкиваемся с годами, возможно,

десятилетиями, продолжающегося кризиса, мы молим Всемогущего Бога

-

Блейд слегка нахмурился. "Интересно, неужели я забыл попросить

мальчика прояснить эту речь с кем-нибудь? Черт, я не могу думать

обо всем. Все эти кризисные штучки. Шмакер говорит, что лохи

чертовски устали от кризисов. Мне интересно."

Сегодня я сидел один в своем гостиничном номере, но душой я был

с вами, мои дорогие американцы, когда вы осуществляли

право свободных мужчин и женщин формировать правительство по

своему выбору. Вы, граждане с заводов и

фабрик Ньюарка, Филадельфии, Питтсбурга, Кливленда

и Детройта-

"Чутье! Он что, пьян?" Блейд сел в кровати. "Неужели этот

чертов дурак не знает, что CIO и AFL оба вышли за

Джонаса?"

И моим друзьям и соседям на фермах

Соединенные Штаты, да, моим друзьям и соседям, вернувшимся в

Канзас, несмотря на то, что Канзас - ха-ха - кажется,

проголосовал за демократию, всем вам я говорю-

"О, нет!" Блейд встал с кровати, накидывая халат. Он

нажал кнопку, отчего из

цилиндрической тумбочки, расположенной между двумя

кроватями, выдвинулась полка. Он снял трубку с телефона, стоявшего на полке.

-Я говорю, что никогда не забуду и не буду игнорировать

проблемы фермера. Вы знаете, и я знаю, что

паритета недостаточно. Друзья мои, то, что нужно фермеру, то, что нужно

стране, - это 110 ПРОЦЕНТОВ

ПАРИТЕТА. (Аплодисменты, крики, звук разбивающихся бутылок.)

Блейд выплюнул эти слова в трубку. "Соедините меня с Хэнком

Адамсом в Национальной штаб-квартире республиканской партии, отель "Рузвельт

". Черт побери, я знаю, что он произносит речь - поймайте его!

Хорошо, сначала подключи Фаулера.

"Фаулер! Вы что, все там пьяные, что ли? Убери Хэнка с

эфира. Да, сейчас. Я буду держаться. Я хочу поговорить с этим придурком. Да,

возьми его!"

"Хэнк! Разве я не говорил тебе похоронить

твою речь о ферме? Конечно, я знаю, я знаю, ты пользовался этим годами

- Послушай, Хэнк, выборы закончились. Мы победили. Мы внутри. Послушайте,

в 1962 году предстоят выборы в Конгресс. Или

ты забыл эту маленькую вещицу? Боже мой, Хэнк, попробуй использовать свою

голову для чего-то большего, чем просто поддерживать эту банальную

Серебряную Волну.

"Ладно, Хэнк, просто не произноси больше никаких речей,

не получив сначала разрешения. Да, я создам комитет по допуску

. Послушай, Хэнк, дело в том, что в 1962 году у нас не будет еды на

шестнадцать миллиардов долларов, которую мы могли бы раздавать бесплатно. Мы

не хотим, чтобы Бэби работала на нас. Что это, Хэнк? Подожди

минутку, Хэнк."

Флер хихикала.

Блейд обратился к Флэр: "Что смешного? Я что-то пропустила?"

Она сказала: "Нет, сэр, вы ничего не пропустили, сэр. Мистер

Президент, сэр. Я просто подумал: ты действительно позволил себе

в поисках работы на полный рабочий день. 1962, 1964, 1966 -вы сорвали

джекпот, господин президент, сэр ". Она хихикнула.

"Чокнутый, Флер. Чокнутые".

Снова в трубку: "Что это, Хэнк? Ты говоришь

Зелфа прямо там, с тобой? Передай ей привет и

поздравления. О, Зелфа хочет знать, что ей

следует делать с Ребенком? Хэнк! Прямо сейчас у

меня на уме более важные вещи. 1962 год, например ".

На этот раз Флер смеялась, а не хихикала.

Блейд неодобрительно нахмурился, но продолжил говорить в

телефон. "Послушайте, вы собираетесь стать президентом

Соединенных Штатов, у вас будет много проблем. Так что

потренируйся на этом маленьком, посмотри, что у тебя получится. Да,

именно это я и сказал, Хэнк. Попытай счастья, но, черт возьми, ничего не

делай, пока не посоветуешься со мной, хорошо? Подожди минутку,

Хэнк, подержи телефон."

Флер перестала смеяться ровно настолько, чтобы сглотнуть: "Я

извини, Блейд, но для меня это действительно забавно."

"Это просто денди". Блейд держал трубку в

одной руке, другой прикуривал сигарету, сидя напряженный

и настороженный на краю своей кровати, идеальная модель для

окончательного портрета мужчины с Мэдисон-авеню, около 1960 года.

"Просто денди. Послушай, милая, пожалуйста, либо позволь мне понять суть шутки

, либо заткнись."

"Это маленькая шутка, дорогая. Зелфа беспокоится о своей

псевдобеременности, она должна избавиться от несуществующего ребенка.

Молю Бога, чтобы я была беременна по-настоящему, а не псевдо. Не спрашивай

меня почему - я не знаю, - но я хотела бы иметь ребенка ".

Он прошептал три слога. "Ты? Детка?"

Его голос произнес эти три слога так, как будто они были

слишком хрупкая, слишком драгоценная, чтобы подвергаться опасности из-за звуковых волн

, исходящих не от произнесенного шепотом слова. "Детка? Ты!"

Она улыбнулась. "Забавный? Продолжай со своим мальчиком, я не буду смеяться.

больше."

"Детка!" Трубка выпала у него из рук на пол.

Предположительно, Генри Клей Адамс продолжал держаться за свой

в конце концов, в маленькой комнате рядом с бальным залом, который

теперь служил штаб-квартирой победы для ликующих

республиканцев.

"Детка!" И теперь Блейд сидел на краю ее

кровати. Он держал ее за руку. Он говорил мягко, серьезно. Если его

слова не совсем соответствовали минимальным стандартам лирической

поэзии - ну и какого черта!-он не был великим любовником, он

был просто бывшим чудо-мальчиком с Мэдисон-авеню,

человеком, который продал Adams людям, коммивояжером,

промоутером, экспедитором, человеком, который мог распознать Большую

идею, стоя на расстоянии двух миль от Ground

Zero.

"Ну, будь я проклят", - сказал он. "Я думаю, ты действительно это имеешь в виду

! Флер, милая, может быть, у тебя есть какая-то грандиозная идея,

чертовски грандиозная идея. Детка!"

Она кивнула и улыбнулась. "Я действительно это имею в виду".

"Давай посмотрим. Конечно, нам пришлось бы пожениться.

"Полагаю, да".

"Подожди минутку. Я вижу эту штуку с вершины

Гора. Послушайте, я был здесь тысячу раз. Но

всегда я был проводником, зазывалой, зазывалой. Я вывел свои

марки сюда и продал их на the view. Я сам никогда не смотрел

на это. Флер, это - это прекрасно!"

"Я знаю".

"Подожди минутку. Отсюда, сверху, я вижу большую свадьбу.

Завтра - ну, самое позднее в четверг. Я соберу все

таланты в R & B и ITC, чтобы поставить самую грандиозную

постановку, которую кто-либо когда-либо видел. Самая большая церковь в городе.

Какая самая большая церковь в городе? Не бери в голову. Хор из

ста голосов исполняет Свадебный марш с Нью-

Йоркским филармоническим оркестром - есть ли какие-нибудь слова в этом проклятом

свадебном марше? Не бери в голову. Талант! Эта идея грандиозна! Настоящий

1960-й большой!"

"Это мой мальчик, - вздохнула она, - ... и как я его люблю".

"Флер, милая! Ты видишь то, что я вижу отсюда, сверху

Вершина горы? Ты видишь это? Большой белый дом.

Ну, может быть, полевой камень вместо белого, но большой. Настоящий

дом, милая, а не просто еще одно проклятое загородное местечко для

приема гостей, клиентов и потенциальных клиентов на выходные. Это

где-то в Коннектикуте, или, может быть, на острове. Я

вижу ребенка - нет, клянусь Богом - я вижу троих или четверых детей. Я вижу

самую красивую, самую дорогую и милую мать во

всем мире. О, это грандиозно, милая - по-настоящему грандиозно 1960-х годов.

"Разве ты не видишь этого, Флер? Давай, взбирайся сюда, на

Вершину Горы. Смотри! Это все есть там. Это было там

с самого начала, но я был слишком туп, чтобы увидеть это. Чутье?"

"Да, Блейд?"

"Ты выйдешь за меня замуж?"

"Да, Блейд".

"Флер, милая, я жалею, что не сделал тебе предложение много лет назад. Черт

это, я просто никогда не думал об этом. Самая большая идея во всем большом

прекрасном мире, а я никогда ее не видел, я даже не думал об

этом. Флер, милая, выйдешь ли ты замуж за тупого, слепого,

нелепого ублюдка, а именно за меня?"

"Да, Блейд. О, да, моя дорогая!"

Из телефонной трубки, теперь лежащей на полу,

раздался голос Генри Клея Адамса, избранного президента

Соединенных Штатов Америки. Большой, округлый,

звучный голос Хэнка издавал в

трубке лишь глухой металлический звук.

Хэнк сказал: "Привет, привет! Блейд, ты все еще там?

По поводу той речи, Блейд, я знаю, что должен был обсудить это

с кем-нибудь, но рядом никого не было - все

произошло так быстро - Блейд, ты здесь? Здравствуйте. Привет!"

Великолепный голос, превратившийся в еле слышный шепот,

остался неуслышанным в главной спальне на

четвертом этаже дома на Шестьдесят третьей улице.

"Привет, привет!"

OceanofPDF.com

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

И как раз вовремя Тоже

Что касается бедняги Шмакера - только

8 декабря 1960 года, после примерно тридцати двух дней крайнего стресса, как

умственного, так и физического, Шмакер наконец узнал, почему

Монстр стонал, клацал-клацал, хлопал и умер

в понедельник, седьмого ноября. И объяснение

было довольно удивительно простым, учитывая долгий

и мучительный труд Шмукера.

Похоже, что примерно 3 014 756 избирателей (плюс-

минус 1,03 процента) пришли в замешательство. В

субботу пятого ноября или около того эти избиратели - в основном женщины -

поглотили слишком много мощной рекламы о десятицентовом рулете от

демократов, с одной стороны, и грузовике с едой от

республиканцев, с другой. Эти

3 014 756 избирателей, будучи полностью сбитыми с толку, выбрали легкий

выход. Они сказали, к черту все это, и

en masse

они

вернулись к более ранней, более простой вере. Они вернулись к

Малышке.

Теперь это явление не проявлялось в конкретных

ответах на конкретные вопросы. Действительно, Бэби был

практически исключен как мотивирующий фактор в кампании.

Не было ни единого вопроса, ни прямого, ни

косвенного, призванного выяснить, что эта домохозяйка из Сент-Луиса

теперь чувствовала к Бэби. Ни один человеческий разум не мог

знать, что три с лишним миллиона избирателей вернулись к "Бэби"

, но Монстр знал. Эта адская машина перемешала

воедино все данные, полученные из вопросов 3, 9 и 16, - и

из этой смеси несвязанных ответов Монстр понял,

что Малыш вернулся.

К сожалению, к этому времени в основной формуле Schmucker не было места для Baby

. Таким образом, данные были

посторонним материалом, неудобоваримым. Ему не нашлось места в

формуле, не нашлось святилища в вакуумной трубке UX99, не нашлось покоя

поместите в блок номер Семь, который съел данные, затем

клацнул-клацнул, выскочил и умер.

Бедный Шмакер обнаружил эти ужасные факты

восьмого декабря. Он пересмотрел свою основную формулу - чтобы

учесть Ребенка в качестве мотивирующего фактора - и

ночью восьмого декабря Монстр переварил все

открытки без единого стона. Монстр зажужжал, замигал

множеством огней и выдал результат: Адамс 55,2, Джонас

44,8. Который, как оказалось, почти точно соответствовал

фактическому голосованию, зарегистрированному правомочными и желающими гражданами

Соединенных Штатов.

Естественно, Шмакер был очень счастлив. Но его друзья

и соратники были опечалены. Потому что разум Шмакера, как

трубка UX99, клацнул-клацнул и лопнул. Он совсем

сошел с ума.

Но он был счастлив. Блейд Рид купил ему небольшой

частный санаторий в комплекте с совершенно новым Монстром на тридцать

восьмисегментных размеров для его собственного. Каждый день Шмакер

прогоняет эту партию старых потрепанных карточек через Монстра.

Когда они плавно проносятся через Седьмой блок, Шмакер

хлопает в ладоши, подпрыгивает вверх-вниз и устремляется к блоку

Тридцать восьмому. Когда приходит результат, он

спешит к телефону и составляет свой ежедневный отчет боссу.

Те специалисты, у которых Шмукер находится под

наблюдением и лечением, настроены осторожно оптимистично.

Они не смогли обнаружить никаких повреждений тканей головного мозга

. Они надеются найти универсальную формулу, которая заставит

старые бобы снова плавно вращаться.

Блейд и Флэр объединились в браке - и на одном

из самых больших шоу сезона 1960 года.

Эффектная свадьба. Чтобы просветить тех

гостей, которым было интересно, что произошло у алтаря - когда

жених что-то прошептал невесте, а та

хихикнула, - Блейд сказал: "Дорогая, эта свадебная затея действительно

ГРАНДИОЗНА. Это чудесно! Почему мы никогда не думали об этом раньше?"

Медовый месяц на Бермудах был отложен один раз, в то время как

Лезвие и

Средство устранения неполадок

вылетел в Детройт на

экстренную встречу с беспокойными руководителями American

Motors and Appliances. Но это был счастливый медовый месяц.

Молодожены нежились на пляже под бермудским солнцем,

нежными зефирами и диктофоном. Жених был милым,

галантным, внимательным, щедрым и любящим - всякий раз, когда он

не расспрашивал местных аптекарей об островном

рынке лосьона для загара Salon of Beauty или не звонил в

офис в Нью-Йорке или Адамс в Канзасе. Счастливого

медового месяца, и единственное, о чем по-настоящему сожалела Флэр, было то,

что она не умела мурлыкать.

Строительные батальоны работают в три смены в день

на строительстве нового дома Reade в Саутпорте.

Предстоит проделать большую работу, потому что в дополнение к жилому помещению должны быть вертолетный ангар,

центр связи, эллинг, питомник внутри и снаружи

и частная железнодорожная ветка.

Дом будет готов к заселению в течение двух месяцев. Или

что-то еще.

Флер сказала: "К черту это". И никакие

уговоры всех вице-президентов не смогли заманить ее обратно

в ITC. Они сказали ей, что она может отдохнуть месяц, два

месяца, пока рожает ребенка. Они сказали, что она будет

самой большой фигурой на телевидении, даже больше, чем Люси, чьему пятому ребенку

сейчас было больше года. Они демонстрировали пакетную

сделку, наполненную уловками для увеличения капитала, сделку, гарантирующую

получение ею пятисот тысяч долларов на дом

в год.

Флер сказала, к черту все это. Она сказала, что была счастлива

Домохозяйки.

И к тому же как раз вовремя.

OceanofPDF.com

Серия электронных книг MEGAPACK╝

Если вам понравилась эта электронная книга, проверьте

больше томов в Wildside

Отличный МЕГАПАКЕТ для прессы╝

серия... всего более 300!

ЗОЛОТОЙ ВЕК НАУЧНОЙ ФАНТАСТИКИ

1. Уинстон К. Отметки

2. Марк Клифтон

3. Пол Андерсон

4. Клиффорд Д. Саймак

5. Лестер дель Рей (том 1)

6. Чарльз Л. Фонтенэ

7. Х.Б. Файф (том 1)

8. Милтон Лессер (Стивен Марлоу) 9. Дэйв Драйфус

10. Carl Jacobi

11. Ф.Л. Уоллес

12. Дэвид Х. Келлер, доктор медицины

13. Лестер дель Рей (том 2)

14. Шарль Де Вет

15. Х.Б. Файф (том 2)

16. Уильям К. Голт

17. Алан Э. Нурс

18. Джером Биксби

19. Шарль Де Вет (Vo. 2)

20. Эвелин Э. Смит

21. Edward Wellen

22. Роберт Мур Уильямс

23. Ричард Уилсон

24. Х.Б. Файф (том 3)

25. Рэймонд З. Галлун

26. Гомер Эон Флинт

27. Стэнли Г. Weinbaum

28. Edward Wellen

29. Кэтрин Маклин

30. Роджер Ди

31. Сэм Мервин

32. Frederik Pohl

33. Крис Невилл

34. К.М. Корнблут

35. Кит Лаумер

36. Джордж О. Смит

Любовные романы

Медсестринский роман MEGAPACK╝


СЕРИЯ НОВЕЛЛ

1. Приключенческая новелла MEGAPACK╝

2. Таинственная и напряженная Новелла MEGAPACK╝

СЕРИЯ " ЗОЛОТОЙ ВЕК СТРАННОЙ ФАНТАСТИКИ "

1. Генри С. Уайтхед

2. George T. Wetzel

3. Эмиль Петая

4. Никцин Диалхис

5. David H. Keller

6. Кларк Эштон Смит

7. Мужественные Перила

8. Фрэнк Белкнап Лонг (том 1) 9. Фрэнк Белкнап Лонг

(Том 2)

10. Carl Jacobi

11. Э. Хоффманн Прайс

НАУЧНАЯ ФАНТАСТИКА И ФЭНТЕЗИ

Первый научно-фантастический роман MEGAPACK╝

> Второй научно-фантастический роман MEGAPACK╝

Первый научно-фантастический MEGAPACK╝

> Второй Научно-фантастический МЕГАПАК╝

> Третий научно-фантастический МЕГАПАК╝

> Четвертый научно-фантастический МЕГАПАК╝

> Пятый научно-фантастический МЕГАПАК╝

> Шестой научно-фантастический МЕГАПАК╝

> Седьмой научно-фантастический МЕГАПАК╝

> Восьмой научно-фантастический МЕГАПАК╝

> Девятый Научно-фантастический МЕГАПАК╝

> 10-й научно-фантастический МЕГАПАК╝

> 11-й Научно-фантастический МЕГАПАК╝

> 12-й научно-фантастический МЕГАПАК╝

> 13-й научно-фантастический МЕГАПАК╝

Пакет A. Merritt MEGAPACK╝*

ПАКЕТ A.R. Morlan MEGAPACK╝

Инопланетный МЕГАПАКЕТ╝

МЕГАПАКЕТ Ardath Mayhar╝

Второй МЕГАПАК Ardath Mayhar╝

Научная фантастика и фэнтези Аврама Дэвидсона

МЕГАПАК╝

МЕГАПАКЕТ короля Артура╝

МЕГАПАКЕТ Андре Нортона╝

МЕГАПАКЕТ Си Джей Хендерсон╝

Рождественский МЕГАПАКЕТ Чарльза Диккенса╝

Комический научно- фантастический роман MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ Даррелла Швейцера╝

МЕГАПАКЕТ Dragon╝

Е.Е. "Док" Смит МЕГАПАК╝

МЕГАПАКЕТ E. Nesbit╝

МЕГАПАКЕТ Эдгара Пэнгборна╝

МЕГАПАКЕТ Эдмонда Гамильтона╝

МЕГАПАКЕТ Эдварда Беллами╝

Любители и реализаторы Филлис Энн Карр

МЕГАПАК╝

Первый Реджинальд Бретнор МЕГАПАК╝

Первый Теодор Когсуэлл МЕГАПАК╝

Первый Котар Варвар МЕГАПАК╝

> Второй Котар- Варвар MEGAPACK╝

Научная фантастика Фрэнка Белкнэпа Лонга

МЕГАПАК╝

>Вторая научная фантастика Фрэнка Белкнапа По Лонгу

МЕГАПАК╝

>Третья научная фантастика Фрэнка Белкнапа по Лонгу

МЕГАПАК╝

Длинный научно - фантастический роман Фрэнка Белнэпа

МЕГАПАК╝

Мегапакет Фреда М. Уайта Disaster╝

, МЕГАПАКЕТ Фредрика Брауна╝

> Второй МЕГАПАКЕТ Фредрика Брауна╝

, МЕГАПАКЕТ Фрица Лейбера╝

> Второй МЕГАПАКЕТ Фрица Лейбера╝

, Полная серия Gismo MEGAPACK╝, от Keo

Фелкер Лазарус - МЕГАПАК H. Beam Piper╝

МЕГАПАКЕТ научной фантастики Джека Лондона╝

Фантастический МЕГАПАКЕТ Лоуренса Уотта-Эванса╝

МЕГАПАКЕТ Ллойда Биггла-младшего╝

The Lost Worlds МЕГАПАКЕТ╝

МЕГАПАКЕТ Мак Рейнольдс╝

Пакет " Безумный ученый"╝

Марсианский МЕГАПАКЕТ╝

Сборник научной фантастики Милтона А. Ротмана╝

Мисс Пикерелл МЕГАПАК╝

Первый Мюррей Лейнстер МЕГАПАК╝

> Второй Мюррей Лейнстер МЕГАПАК╝

> Третий Мюррей Лейнстер МЕГАПАК╝

Пакет Olaf Stapledon MEGAPACK╝**

От Philip K. Дик МЕГАПАК╝

>Второй Филип К. Дик МЕГАПАК╝

Чума, мор и Апокалипсис MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ " Криминальное чтиво"╝

Пакет Randall Garrett MEGAPACK╝

> Второй пакет Randall Garrett MEGAPACK╝

Фантастический МЕГАПАКЕТ Р.А. Лафферти╝

МЕГАПАКЕТ Рэя Каммингса╝

Первый МЕГАПАКЕТ Ричарда Уилсона╝

МЕГАПАКЕТ Роберта Шекли╝

МЕГАПАКЕТ Роберта Сильверберга╝

Робот MEGAPACK╝

Научно-фантастический МЕГАПАКЕТ╝

Научно-фантастический роман MEGAPACK╝

Научно-фантастический криминальный МЕГАПАКЕТ╝

Научная фантастика Сиднея Дж . Ван Сайока

МЕГАПАК╝

Космическая Опера MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ "Космический патруль"╝ от Eando Binder

> Второй МЕГАПАКЕТ "Космический патруль"╝ от Eando

, переплетающий МЕГАПАК в стиле Стимпанк╝.

МЕГАПАКЕТ Стивена Винсента Бенета╝

ГМО-пакет будущего Томаса А. Истона╝

Песни о любви Томаса А. Истона и НЛО

МЕГАПАК╝

МЕГАПАКЕТ для путешествий во времени╝

> Второй МЕГАПАКЕТ для путешествий во времени╝

> Третий МЕГАПАКЕТ для путешествий во времени╝

> Четвертый МЕГАПАКЕТ для путешествий во времени╝

ГМО-пакет будущего Томаса А. Истона╝

Песни о любви Томаса А. Истона и НЛО

МЕГАПАК╝

Мегапак " Утопия"╝

Фантастический МЕГАПАКЕТ Уиллама П. Макгиверна╝

Первая научная фантастика Уиллама П. Макгиверна

МЕГАПАК╝

>Вторая научная фантастика Уиллама П. Макгиверна

МЕГАПАК╝

МЕГАПАКЕТ Уильяма Хоупа Ходжсона╝

Волшебник Изумрудного города MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ Zanthodon╝, автор Лин Картер

ЗАПАДНЫЙ

Западный МЕГАПАКЕТ Энди Адамса╝

МЕГАПАКЕТ B.M. Bower╝

Максимальный бренд MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ Buffalo Bill╝

МЕГАПАКЕТ Берта Артура Вестерна╝

Большой ПАКЕТ сельтерской ВОДЫ Чарльза Олдена╝

Ковбойский МЕГАПАКЕТ╝

E. Вестерн Хоффмана Прайса и военный боевик

МЕГАПАК╝

Западный МЕГАПАКЕТ Эдгара Райса Берроуза╝*

Западный МЕГАПАКЕТ Джорджа У. Огдена╝

Западный МЕГАПАКЕТ Лесли Эрненвейн╝

Странный вестерн Лона Уильямса MEGAPACK╝ The

Западный МЕГАПАК╝

> Второй Western MEGAPACK╝

> Третий Western MEGAPACK╝

Западный роман MEGAPACK╝

> 2-й Западный роман MEGAPACK╝

> 3-й Западный роман MEGAPACK╝

> 4-й Западный роман MEGAPACK╝

> 5-й Западный роман MEGAPACK╝

> 6-й Западный роман MEGAPACK╝

> 7-й Западный роман MEGAPACK╝

> 8-й Западный роман MEGAPACK╝

> 9-й Западный роман MEGAPACK╝

> 10-й Западный роман MEGAPACK╝

The Western Romance МЕГАПАКЕТ╝

МЕГАПАКЕТ Zane Grey╝

МОЛОДОЙ ВЗРОСЛЫЙ

МЕГАПАКЕТ Биффа Норриса╝

The Bobbsey Twins МЕГАПАКЕТ╝

МЕГАПАКЕТ бойскаутов╝

Мальчик-детектив МЕГАПАК╝

Приключенческий ПАКЕТ для мальчиков MEGAPACK╝

Приключенческий ПАКЕТ для мальчиков Брайса Уолтона╝

Дэн Картер, детеныш скаута MEGAPACK╝

The Dare Boys МЕГАПАКЕТ╝

Военное приключение Дэйва Доусона MEGAPACK╝

The Doll Story MEGAPACK╝

Е. "Басни Исмеддина МЕГАПАКА" Хоффмана Прайса╝

, "МЕГАПАК Г.А. Хенти╝", "МЕГАПАК для девочек-детективов", "МЕГАПАК╝"

> Второй МЕГАПАК для девочек-детективов


> Третий МЕГАПАК для девочек-детективов

, Полная серия Gismo MEGAPACK╝, от Keo

Фелкер Лазарус МЕГАПАКЕТ Горацио Алджера╝

МЕГАПАКЕТ Мисс Пикерелл╝

МЕГАПАКЕТ E. Nesbit╝

МЕГАПАКЕТ Penny Parker╝

МЕГАПАКЕТ "Пиноккио"╝

The Rover Boys МЕГАПАКЕТ╝

МЕГАПАКЕТ Sandy Steele╝

Пакет Carolyn Wells MEGAPACK╝

> Второй пакет Carolyn Wells MEGAPACK╝

Мегапакет небесных детективов╝

МЕГАПАКЕТ космического патруля╝

> Второй МЕГАПАКЕТ Космического патруля╝

Тахара, Мальчик-Авантюрист MEGAPACK ╝

Том Корбетт, космический курсант MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ Тома Свифта╝

Волшебник Изумрудного города MEGAPACK╝

Лауреаты премии Young Adult Award MEGAPACK╝

Таинственный ПАКЕТ для молодых людей MEGAPACK╝

АВТОР-ОДИНОЧКА

Пакет A. Merritt MEGAPACK╝*

ПАКЕТ A.R. Morlan MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ Ахмед Абдулла╝

Пакет Algernon Blackwood MEGAPACK╝

> Второй пакет Algernon Blackwood MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ Анатоля Франса╝

МЕГАПАКЕТ Андре Нортона╝

МЕГАПАКЕТ Anna Katharine Green╝ от Anna Katharine Green

МЕГАПАКЕТ Ardath Mayhar╝

МЕГАПАКЕТ Артура Конан Дойла╝: За

Шерлоком Холмсом Ранние романы Артура Конан Дойла

MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ научной фантастики Артура Лео Загата╝

Пакет Arthur Machen MEGAPACK╝**

Пакет Arthur Morrison Mystery MEGAPACK╝

Научная фантастика и фэнтези Аврама Дэвидсона

МЕГАПАК╝

МЕГАПАКЕТ B.M. Bower╝

Бьернстьерне Бьернсон MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ Брэма Стокера╝

МЕГАПАКЕТ Берта Артура Вестерна╝

МЕГАПАКЕТ Си Джей Хендерсон╝

Большой ПАКЕТ сельтерской ВОДЫ Чарльза Олдена╝

Рождественский МЕГАПАКЕТ Чарльза Диккенса╝

МЕГАПАКЕТ Даррелла Швейцера╝

МЕГАПАКЕТ Dashiell Hammett╝

The E. Hoffmann Price Пикантная история MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ E. Nesbit╝

Пакет E.F. Benson MEGAPACK╝

> Второй пакет E.F. Benson MEGAPACK╝

E. Экзотические приключения Хоффмана Прайса MEGAPACK╝

E. Хоффман Прайс "Басни Исмеддина МЕГАПАКА"

Э. Пьер д'Артуа Хоффмана Прайса: Оккультный детектив

& Партнеры MEGAPACK╝

E. Hoffmann Price's Spicy Adventure MEGAPACK╝ от Прайса

E. Детектив с двумя кулаками Хоффмана Прайса

МЕГАПАК╝

Вестерн Э. Хоффмана Прайса и военный боевик

МЕГАПАК╝

МЕГАПАКЕТ Эдмонда Гамильтона╝

МЕГАПАКЕТ Эдгара Пэнгборна╝

МЕГАПАКЕТ Эдварда Беллами╝

Пакет Erckmann-Chatrian MEGAPACK╝

ПАКЕТ F. Scott Fitzgerald MEGAPACK╝

Первый ПАКЕТ R. Austin Freeman MEGAPACK╝

Первый Реджинальд Бретнор МЕГАПАК╝

Первая научная фантастика Уильяма П. Макгиверна

МЕГАПАК╝

Фред М. Белый катастрофы медаптечки╝

Фредерик Дуглас медаптечки╝

в Фредрик Браун медаптечки╝

>второй Фредрик Браун медаптечки╝

Джорджа Барра Маккатчеона медаптечки╝

с Ги де Мопассан медаптечки╝

Х. балки Пайпер медаптечки╝

в г. Бедфорд-Джонс "Криминальное чтиво" медаптечки╝

Гарольда Лэмба медаптечки╝

Анри Бергсон медаптечки╝

МЕГАПАКЕТ Жака Футреля╝

Криминальный роман Джеймса Майкла Уллмана MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ Джейн Остин╝

МЕГАПАКЕТ Джона Маклая╝

Таинственный МЕГАПАКЕТ Джонстона Маккалли╝

МЕГАПАКЕТ Jonas Lie╝

МЕГАПАКЕТ Кэтрин Мэнсфилд╝

МЕГАПАКЕТ Кеннета Грэхема╝

Ллойд Биггл-младший . МЕГАПАК╝

Странный вестерн с Лоном Уильямсом MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ М.Р. Джеймса╝

МЕГАПАКЕТ Мак Рейнольдс╝

The Mary Fortune Тайна и неизвестность MEGAPACK╝

Максимальный бренд MEGAPACK╝

Мюррей Лейнстер МЕГАПАК╝

> Второй Мюррей Лейнстер МЕГАПАК╝

> Третий Мюррей Лейнстер МЕГАПАК╝

Филип К. Дик МЕГАПАК╝

> Второй Филип К. Дик МЕГАПАК╝

МЕГАПАКЕТ Рафаэля Сабатини╝

Пакет Randall Garrett MEGAPACK╝

> Второй пакет Randall Garrett MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ Рэя Каммингса╝

МЕГАПАКЕТ Р. Остина Фримена╝*

> Второй МЕГАПАКЕТ Р. Остина Фримена╝*

> Третий МЕГАПАКЕТ Р. Остина Фримена╝*

МЕГАПАКЕТ Реджинальда Бретнора╝

> Второй МЕГАПАКЕТ Реджинальда Бретнора╝

МЕГАПАКЕТ Роберта Шекли╝

МЕГАПАКЕТ Роберта Сильверберга╝

Сакский МЕГАПАК╝

МЕГАПАКЕТ Selma Lagerlof╝

Научная фантастика Сиднея Дж . Ван Сайока

МЕГАПАК╝

МЕГАПАКЕТ Стивена Крейна╝

МЕГАПАКЕТ Стивена Винсента Бенета╝

МЕГАПАКЕТ Talbot Mundy╝

Третий МЕГАПАК Р. Остина Фримена╝*

МЕГАПАК Вирджинии Вулф╝

МЕГАПАКЕТ Уолта Уитмена╝

МЕГАПАКЕТ Уилки Коллинза╝

Большой ПАКЕТ Willa Cather╝

МЕГАПАКЕТ Уильяма Хоупа Ходжсона╝

Фантастический МЕГАПАКЕТ Уильяма П. Макгиверна╝

Научная фантастика Уильяма П. Макгиверна

МЕГАПАК╝

МЕГАПАКЕТ Zane Grey╝

Ужасы

МЕГАПАКЕТ ужасов Хэллоуина 2014╝

МЕГАПАК ужасов Хэллоуина 2015╝

The Horror MEGAPACK╝

> Второй МЕГАПАК ужасов╝

МЕГАПАКЕТ Ахмеда Абдуллы╝

> Второй МЕГАПАКЕТ Ахмеда Абдуллы╝

МЕГАПАКЕТ E.F. Benson╝

Пакет Algernon Blackwood MEGAPACK╝

> Второй пакет Algernon Blackwood MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ мифов Ктулху╝

> Второй МЕГАПАКЕТ мифов Ктулху╝

The Devils & Demons МЕГАПАК╝

E. Пьер д'Артуа Хоффмана Прайса: Оккультный детектив

& Партнеры MEGAPACK╝

Сверхъестественный МЕГАПАКЕТ Эллиота О'Доннелла╝

МЕГАПАКЕТ Erckmann-Chatrian╝

The Ghost Story MEGAPACK╝

> Второй МЕГАПАКЕТ Ghost Story╝

> Третий МЕГАПАКЕТ Ghost Story╝

> Четвертый МЕГАПАКЕТ Ghost Story╝

> Пятый МЕГАПАКЕТ Ghost Story╝

> Шестой МЕГАПАКЕТ Ghost Story╝

> 7-й МЕГАПАКЕТ Ghost Story╝

The Gothic Terror MEGAPACK╝

The Haunts & Horrors MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ Джона Маклая╝

Странный вестерн с Лоном Уильямсом MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ М.Р. Джеймса╝

Жуткий МЕГАПАКЕТ╝

> Второй Жуткий МЕГАПАКЕТ╝

> Третий Жуткий МЕГАПАКЕТ╝

> Четвертый жуткий МЕГАПАКЕТ╝

МЕГАПАКЕТ Артура Мейчена╝**

The Monster MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ для мумий╝

Оккультный детектив MEGAPACK╝

Ужасный МЕГАПАКЕТ за копейки╝

МЕГАПАКЕТ Даррелла Швейцера╝

The Uncanny Stories MEGAPACK╝**

Вампирский МЕГАПАКЕТ╝

Викторианская история о привидениях MEGAPACK╝

The Weird Fiction МЕГАПАК╝ - Странная фантастика

МЕГАПАКЕТ Оборотня╝

МЕГАПАКЕТ Уильяма Хоупа Ходжсона╝

Мегапакет Зомби╝

ТАЙНА

Первый Таинственный MEGAPACK╝

> Второй Mystery MEGAPACK╝

> Третий Mystery MEGAPACK╝

> Четвертый Mystery MEGAPACK╝

Первый Детективный роман MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ Ахмед Абдулла╝

Таинственный МЕГАПАКЕТ Анны Кэтрин Грин╝

Таинственный МЕГАПАКЕТ Артура Моррисона╝

МЕГАПАКЕТ " Преступление и тайна Артура Трейна"╝

The Boy Detectives MEGAPACK╝

> Второй Мальчик-детектив MEGAPACK╝

Бульдог Драммонд МЕГАПАК╝*

Таинственный МЕГАПАК Кэролин Уэллс╝

МЕГАПАКЕТ Чарли Чана╝*

МЕГАПАКЕТ научного детектива Крейга Кеннеди╝

Роман о преступлениях и коррупции MEGAPACK╝

Детективный МЕГАПАКЕТ╝

> Второй Детективный МЕГАПАК╝

The Dickson McCann MEGAPACK╝, * автор Джон Бьюкен

Пикантное приключение Э. Хоффмана Прайса MEGAPACK╝

Детектив с двумя кулаками Э. Хоффмана Прайса

МЕГАПАК╝

Шпионский роман MEGAPACK╝

Отец Браун MEGAPACK╝

Фантомас MEGAPACK╝

Таинственный МЕГАПАКЕТ Джонстона Маккалли╝

Леди-сыщик MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ "Тайны и неизвестность Мэри Форчун╝"

Первый МЕГАПАКЕТ Р. Остина Фримена╝

> Второй МЕГАПАКЕТ Р. Остина Фримена╝*

Третий МЕГАПАКЕТ Р. Остина Фримена╝*

МЕГАПАКЕТ Жака Футреля╝

"Аферисты и головорезы" Джеймса Холдинга MEGAPACK╝

"Убийство и разгром" Джеймса Холдинга MEGAPACK╝

Криминальный роман Джеймса Майкла Уллмана " МЕГАПАК╝"

"МЕГАПАК╝ Джорджа Аллана Ингленда"

"Девушка- детектив" МЕГАПАК╝

> Вторая девушка-детектив MEGAPACK╝

The Gothic Terror MEGAPACK╝

Приготовленный Вкрутую Mystery MEGAPACK╝

Таинственный МЕГАПАКЕТ Джонстона Маккалли╝

Библиотека Fuzz MEGAPACK╝

Таинственный МЕГАПАКЕТ Махбуба Чаудри╝

Таинственный МЕГАПАКЕТ Noir╝

Нуарный роман MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ Penny Parker╝

The Philo Vance MEGAPACK╝*

The Pulp Crime MEGAPACK╝

> Второй Pulp Crime MEGAPACK╝

МЕГАПАКЕТ " Криминальное чтиво"╝

МЕГАПАК "Герой целлюлозы"╝

Розыгрыши MEGAPACK╝

Таинственный МЕГАПАКЕТ из мякоти красных пальцев╝, автор Артур

Лео Загат*

Таинственный МЕГАПАКЕТ Ричарда Деминга╝

Шпионский МЕГАПАКЕТ Ричарда Ханнея╝*, автор Джон

Бьюкен Таинственный МЕГАПАКЕТ Роя Дж. Снелла╝

МЕГАПАКЕТ Шерлока Холмса╝

Певец Сражается с Mystery MEGAPACK╝: The

Полная серия, Томас Б. Дьюи "Небесные

детективы" MEGAPACK╝

Пикантный Таинственный МЕГАПАК╝

Роман Саспенса MEGAPACK╝

Криминальный МЕГАПАКЕТ Талмейджа Пауэлла╝

> Второй криминальный МЕГАПАКЕТ Талмейджа Пауэлла╝

МЕГАПАКЕТ Thubway Tham Mystery╝

Настоящий криминальный МЕГАПАКЕТ╝

The Victorian Mystery MEGAPACK╝

> Второй викторианский мистический МЕГАПАКЕТ╝

The Victorian Rogues MEGAPACK╝

The Victorian Villains MEGAPACK╝

The Viola Brothers Shore Mystery MEGAPACK╝

Странный криминальный МЕГАПАКЕТ╝

МЕГАПАКЕТ Уилки Коллинза╝

Таинственный МЕГАПАКЕТ Вилли Клампа╝

ОБЩИЙ ИНТЕРЕС

Приключенческий МЕГАПАК╝

МЕГАПАКЕТ " Анна из Грин Гейблз"╝

Бейсбольный МЕГАПАКЕТ╝

МЕГАПАКЕТ кошачьей истории╝

> Второй МЕГАПАКЕТ кошачьей истории╝

> Третий МЕГАПАКЕТ кошачьей истории╝

Рождественский МЕГАПАКЕТ╝

> Второй рождественский МЕГАПАКЕТ╝

Рождественский МЕГАПАКЕТ Чарльза Диккенса╝

Классические американские рассказы MEGAPACK╝,

Том 1.

Классический Юмор MEGAPACK╝

История собаки MEGAPACK╝

The Doll Story MEGAPACK╝

Великий американский роман MEGAPACK╝

История лошади MEGAPACK╝

История джунглей MEGAPACK╝

Мегапак лесбийской целлюлозы╝

МЕГАПАКЕТ Максима Горького╝

Военный МЕГАПАКЕТ╝

МЕГАПАК The Peck's Bad Boy╝ от Плохого парня

Пиратская история MEGAPACK╝

МЕГАПАК "Морская история"╝

МЕГАПАКЕТ на День Благодарения╝

МЕГАПАКЕТ Utopia╝

МЕГАПАКЕТ Уолта Уитмена╝

ЗОЛОТОЙ ВЕК КРИМИНАЛЬНОГО ЧТИВА

1. Джордж Аллан Ингленд

ЗОЛОТОЙ ВЕК ТАЙН И ПРЕСТУПЛЕНИЙ

1. Флора Флетчера

2. Рут Чессман

* Недоступно в Соединенных Штатах ** Не

доступно в Европейском союзе

*** Вышло из печати.

БЕСПЛАТНЫЕ ПРОМО-МИНИ-МЕГАПАКЕТЫ╝

Каждая из них была доступна на нашем веб-сайте только в течение

одного дня - во вторник бесплатных электронных книг (который с тех пор был

заменен на "Откройте для себя нового автора в среду!"). Поставьте нам лайк на

Facebook или присоединяйтесь к нашему списку рассылки, чтобы видеть анонсы новых названий

.

Мини-ПАКЕТ Пола Андерсона≥

МИНИ-ПАКЕТ Джона Грегори Бетанкура≥

Криминальный МИНИ-НАБОР Ричарда Деминга ≥

Мини-ПАКЕТ Charles V. de Vet≥ от Charles V. de Vet

Мини-ПАКЕТ Paul Di Filippo ≥

МИНИ-ПАКЕТ H.B. Fyfe≥

Лейтенант . Джон Джарл из МИНИПАКА Космического патруля≥, автор

Эандо Переплет МИНИ-ПАКЕТА Fritz Leiber ≥

МИНИ-ПАКЕТ Ричарда Уилсона≥

Таинственный МИНИ-ПАКЕТ Rufus King ≥

> Второй Таинственный МИНИ-ПАКЕТ Rufus King≥

Мини-ПАКЕТ Sime~Gen≥

Мини-ПАКЕТ с пряной тайной≥

Мини-НАБОР Thubway Tham на День благодарения ≥

ДРУГИЕ КОЛЛЕКЦИИ, КОТОРЫЕ ВАМ МОГУТ ПОНРАВИТЬСЯ

Великая книга чудес, автор Лорд Дансени (ее

следовало бы назвать "The Lord Dunsany MEGAPACK╝")

Фантастическая книга на дикой стороне

The Wildside Book of Science Fiction Вон там:

Первая книга научно-фантастических рассказов, выпущенная издательством Borgo Press К

звездам - И за их пределы! Вторая книга

научно-фантастических рассказов издательства "Борго" Однажды в будущем: Третья

книга научно-фантастических рассказов издательства "Борго" Кто убийца?-

Первая книга о преступлениях и детективных историях, изданная издательством Borgo,

Еще больше детективов -Вторая книга о

преступлениях и детективных историях, изданная издательством Borgo, предназначена для Рождества: рождественские