# Сага о Старом городе

Эрнест Гэри Гайгэкс

Гэри Гигакс


Сага о Старом городе


(Приключения Грейхока – 1)


## Глава 1


Большая черноватая крыса восседала на пиру, как король на своем троне. Горд жадно наблюдал за происходящим, у него потекли слюнки при виде блюда. Какой-то невероятно расточительный человек выбросил кусок хлеба, пропитанный густым мясным соком и начиненный сочными кусочками чего-то. Он лежал на вершине мусорной кучи в переулке, и крыса безапелляционно восседала на нем. Горд стоял рядом в нервной нерешительности - поощряемый голодом, сдерживаемый страхом. Тогда он решил действовать. Быстрым движением он зачерпнул камешек и запустил им в грызуна. Он ударил крысу в бок, но тварь не убежала, как надеялся Горд. Вместо этого крыса злобно оскалила зубы, издала ужасный чирикающий звук и угрожающе двинулась в направлении Горда. С испуганным воплем Горд отскочил назад, развернулся и убежал. Такая угроза легко преодолела гложущее чувство в животе.


“Говноед!” Горд крикнул через плечо, убегая от огромного грызуна.


“Бесполезно”, - подумал он про себя, замедляя шаг и отыскивая еду в другом месте. “Я слишком мал, слишком слаб”. Как часто ему вдалбливали этот урок?


Даже когда эта мысль пришла ему в голову, его мозг боролся с тем, чтобы отбросить ее, потому что воспоминания были слишком болезненными. Лина, пожилая мусорщица, которая воспитала его, надевала на него наручники и била, когда хотела, особенно если он пытался выманить у нее кусочек еды. Хотя Горд был быстрым и умным, он был маленьким. Он думал о себе как о коротышке, трусе, неудачнике. Теперь даже крыса заставила его убежать, и Горд чувствовал себя подлым и несчастным. Он должен был что-то сделать, что угодно; иначе не было смысла продолжать изо дня в день бороться за выживание.


Горд снова пустился бежать, словно спасаясь от самого себя. “Вы увидите! Я покажу вам все! Ты ... увидишь...” - напевал он, пробираясь по узким, грязным переулкам, которые были его домом.


Извилины переулков и проходов трущобного квартала Грейхоук были таковы, что любой, кто не был с ними близко знаком, заблудился бы за считанные минуты. Даже воры избегали его разрушающихся руин и ветхих лачуг. Нищие, сумасшедшие и отчаявшиеся были элитой его жителей. Горд, невысокий и тощий сирота, провел все свои двенадцать лет в этом лабиринте. Каким-то образом ему удалось остаться в живых, благодаря своей быстроте, уму и везению. То, что другие мальчишки из Трущобного квартала называли его “Горд Трусливый”, его не беспокоило ... сильно. По крайней мере, ему удалось остаться в живых, в отличие от большего числа его собратьев по этому месту, чем ему хотелось думать.


Горд резко замедлил шаг, затем остановился и съежился, задыхаясь, под частично обрушившейся стеной древнего склада. Он пользовался различными убежищами такого рода, одним за другим, в течение нескольких месяцев. Каждая из них давала ему место, где он мог спрятаться и побыть наедине со своими мыслями, а совсем недавно, с тех пор как он избавился от Лины, на некоторое время стала его домом.


Его одышка утихла, но вместе с дыханием вернулся и голод. Пустая боль в пустом желудке не была для него чем-то новым. Даже его самые ранние воспоминания о Лине, самом близком человеке, которого он знал как мать, были связаны с голодом. Главной заботой всех, кто жил в разрушающемся лабиринте квартала трущоб, было добывание пищи - каждый день достаточно, чтобы просуществовать до следующего.


Прошлой зимой умерла Лина. Многим беднякам не удалось пережить тот сезон, хотя по-настоящему горьких дней было немного. Сырости и недель изматывающего холода было достаточно, чтобы отсеять слабых. С тех пор Горд достаточно хорошо обходился без Лины, поскольку последние пару лет он все равно был ее кормильцем. На самом деле, он начал возмущаться ее нытьем и требованиями, тем, что она относилась к нему как к чему-то меньшему, чем к сыну. Однажды Лина показала ему простую, ничем не примечательную коробку, сказав, что она как-то связана с его настоящими родителями. Затем, с жестоким ликованием, она вынесла его наружу и закопала глубоко в землю рядом с лачугой, которую они делили. “Лучше всего, чтобы это воспоминание осталось похороненным”, - хихикнула она и больше никогда не заговаривала о шкатулке.


Когда однажды Горд вернулся с уборки мусора и обнаружил в хижине окоченевший труп Лины, его первой и единственной мыслью было облегчение: теперь он мог получать те крохи еды, которые находил, целиком для себя. Тщательно проверив его на предмет возможных ценностей, он выкатил тело Лины из лачуги и оставил его на попечение беспородных собак. Затем он собрал то немногое ценное, что смог найти и унести, и навсегда оставил лачугу - но не воспоминания о ней. Вспоминая тот день, Горд подумал о том, чем он владел. Отодвинув доску пониже крепкой стены своего убежища, он вытащил сверток, завернутый в рваный кусок ткани - свой зимний плащ.


Держа маленький сверток, он больше думал о своем прошлом. “Ты слишком маленький!” Лина кричала на него, когда Горд не приносил ничего, что стоило бы продать или съесть. Затем старая карга надавала ему тумаков и пинков, превращая его в съежившийся, рыдающий комок страдания и ... и ненависти! Горд, безусловно, возненавидел свою приемную мать. Даже в лучшем случае она была презренной и злой старой каргой.


“Умный Горд, хитрый Горд”, - напевала она, съедая большую часть остатков, которые он приносил обратно. Лина даже гладила его по голове и говорила, чтобы он был быстрым и шустрым, потому что хорошая голова лучше сильного тела, говорила она, - пока он не сдавался. Тогда он был бесполезным коротышкой!


Внутри посылки были все его мирские пожитки, кроме одежды, которую он носил. Первое, что достал Горд, было крошечное сушеное яблоко, которое он съел за один укус. Пока он жевал увядший фрукт, он осмотрел оставшуюся часть сокровищ. Там были две драбы - почти ничего не стоящие железные монеты наименьшей ценности, но все деньги, которыми он когда-либо владел. Он вспомнил, как нашел их спрятанными в подоле поношенной шали Лины. Рядом с ними в посылке был маленький осколок стекла. Горд мог использовать его для разжигания костра, если ярко светило солнце, и, кроме того, он считал его красивым. Длинный моток кожаного ремня, маленький кухонный нож со сломанным наконечником и треснувшая деревянная шкатулка - вот и все, что осталось. Больше нечего было есть и нечего продавать. Эти двое бездельников не купили бы Горду столько еды, чтобы он смог пережить завтрашний день, а таскать ее на себе было опасно.


Вскоре после смерти Лины в этот район вторглась банда. Они называли себя "Палачи", потому что один из парней постарше обнаружил большой тесак в одном из безлюдных развалин неподалеку. С помощью этого оружия он легко убедил остальных признать его лидерство. Эта дюжина хулиганов быстро установила свою собственную территорию, даже убив сумасшедшего отшельника, который оспаривал их владения. Все члены банды были немного старше Горда, крупнее его и гораздо агрессивнее. Они сразу же начали намеренно делать жизнь Горда еще более невыносимой. Ему нужно было не только найти еду или украсть ее, но и доставить ее обратно в свое убежище без того, чтобы кто-нибудь из членов банды не остановил его и не отобрал ее. Казалось, они были повсюду, и каким бы осторожным ни был Горд, они часто ловили его и крали все, что он носил. Поскольку в городе не было другого района, куда мог бы пойти бездомный мальчик-попрошайка, оставшийся без друзей, Горд принял новую опасность банды как еще одно препятствие на пути своей тяжелой и несчастной жизни. Теперь, когда Лины не стало, Горд мог пожирать все, что находил, но это означало, что то, что он не мог съесть тогда и там, должно было остаться позади, иначе он рисковал получить это и сам попасть в лапы банды. У Горда не было запаса, не было запасов еды на случай более скудного, чем обычно, дня.


“Ничего не поделаешь”, - подумал Горд. Он достаточно долго оставался в этом укрытии. Теперь пришло время снова отправляться в путь, и ему пришлось рискнуть, неся с собой свои ценности. Он спрятал две монеты в складках своей рваной рубашки, добавил нож и отправился посмотреть, нельзя ли что-нибудь спасти за день.


Горд думал, что ему удалось благополучно проскользнуть через место наибольшей опасности, и крался вдоль фасада многоквартирного дома, всего в квартале от границы территории Палачей, когда из дверного проема высунулась рука и схватила его.


“Ну и ну! Если это не малыш Горд Бесстрашный! Куда ты на этот раз удираешь, мышонок?”


Сердце Горда упало, когда он перевел взгляд с руки на лицо. Оскал со сломанными зубами, встретивший его испуганный взгляд, принадлежал Снэгглу. Взрослый и неповоротливый, этот глупый юнец был самым подлым из членов банды. Когда Горд попытался вырваться и убежать, рука Снэггла крепко сжала воротник рубашки Горда. Пока Горд беспомощно висел, его ноги болтались в нескольких дюймах над грязью переулка, Снэггл обыскал его свободной рукой.


“Что, черт возьми, это такое, Безвольный?” Мужлан поднял маленький нож, глядя на его затупленное и сломанное лезвие. “Планируешь убийство, да?” Посмеявшись над собственной остротой, Снэггл отбросил клинок в сторону и продолжил поиски одежды Горда. Когда его толстые пальцы нашли два комочка, составлявшие все состояние Горда, они замерли на секунду; затем сжали и разорвали. Горд посмотрел вниз, когда его похититель разжал кулак. Показались серые штаны и кусок его рубашки. Снэггл резко выпрямил другую руку, и Горд, растянувшись, отлетел в переулок, оглушенный.


“Послушай, ты, маленький засранец”, - сказал Снэггл, подходя к тому месту, где лежала его беспомощная жертва, - “отговариваться от Палачей вредно для здоровья!”


Горд в ужасе крепко зажмурился, когда Снэггл снова схватил его. Затем он почувствовал, что его поднимают в воздух, и он был уверен, что пришел конец. Он почувствовал тепло собственной мочи, когда его мочевой пузырь, неподконтрольный ему, опорожнился. Желтая струйка привлекла внимание Снэггла и, по иронии судьбы, спасла Горда от худшей участи.


“Ай, ай, ай! Обоссался из-за меня!” Снэггл рассмеялся с неподдельным удовольствием при этой мысли и с презрением бросил маленького мальчика. “Трусливых обоссанцев в любом случае не стоит бить… слишком много веселья вокруг”. Все еще веселый, Снэггл просто пнул Горда пару раз, но недостаточно сильно, чтобы сломать ребра. Горд лежал неподвижно, слишком напуганный, чтобы пошевелиться.


“Послушай, трусливая задница! На этот раз я легко отделался от тебя. Ты заставил меня рассмеяться. В следующий раз я не буду таким милым, так что тебе лучше поостеречься! Когда я увижу тебя здесь снова, если у тебя не найдется ничего получше сломанной зубочистки и пары драже, я разделаю тебя хорошенько - и медленно, к тому же, чтобы все мы, ребята, могли насладиться этим. А теперь убери свою желтую задницу с моего лица, потому что я ненавижу трусливых маленьких панков!”


Горд отполз на четвереньках, вскочил на ноги и побежал так быстро, как только мог. Убегая, Горд услышал: “В следующий раз вложи в это пригоршню меди, обоссанные штаны, и я сделаю тебя нашим шутом! Хо, хо, хо!”


Лицо Горда вспыхнуло от стыда - горячее покалывание, которое смыло чувство, но не воспоминание, о холодном, бледном страхе, который он только что испытал. На задворках своего сознания Горд слышал, как Лина хихикает и визжит на него голосом ведьмы: “Трусливый коротышка, от тебя даже пользы никакой!”


Это было правдой, потому что теперь у него ничего не было, никого. Ему некуда было пойти, негде спрятаться. Его разум метался туда-сюда, перескакивая с мысли на мысль, как мышь, запертая в коробке. Однако голос в его голове продолжал хихикать и ругать его, скрывая его безумие, и это удерживало Горда от полного впадения в панику и отчаяние. Он был слаб и ему не хватало смелости, но им двигала ненависть!


То, что только что произошло, было слишком даже для Горда, чтобы выдать его за очередной эпизод в прогнившей жизни. Трусливый он или нет, но в нем оставалась толика гордости. Так или иначе, Горду пришлось восстановить себя в собственных глазах и в процессе договориться со Снэгглом.


Полностью вернувшись к реальности, Горд огляделся и сориентировался. Он находился на окраине худшей части квартала трущоб, рядом с лучшим сектором, где жили чернорабочие и им подобные. Это была небезопасная территория для беспризорника; эти рабочие люди не хотели, чтобы рядом были такие, как Горд, зная, что они были там только для того, чтобы украсть то немногое, что было у этих бедных людей. Он повернулся, чтобы вернуться по своим следам, и затем остановился: в этот момент ему больше нечего было терять.


Горд скользнул в неглубокое пространство заколоченного дверного проема и внимательно осмотрел местность, не зная, что он ищет, но готовый согласиться на что угодно многообещающее. Узкий переулок, в котором он находился, переходил в более широкий переулок прямо впереди. Он видел случайные фигуры, проходящие мимо входа в проход. Что-нибудь еще? Взглянув вверх, Горд увидел серию движущихся теней. Ему потребовалось всего мгновение или два, чтобы понять, что кто-то развесил белье сушиться на крыше напротив.


“Вот это настоящая удача”, - подумал он, поднимаясь по проходу, упираясь ногами в одну стену, а спиной и ладонями в другую.


Несколько минут спустя из заброшенного переулка в переулок Киллкэт вошел бедно одетый мальчик. Судя по его виду, он мог быть одним из десятков парней, которые путешествовали в этих окрестностях, мальчиком-связным или кем-то вроде того, кто выполняет поручение хозяина или хозяйки - возможно, даже сыном местного жителя. Однако при ближайшем рассмотрении у наблюдателя мог возникнуть вопрос. Хотя поношенная блузка и мешковатые брюки были чистыми, владелец, безусловно, таковым не был. И где были сандалии парня?


Понимая, что его маскировка не идеальна, Горд, тем не менее, чувствовал себя уверенно. Ему удалось украсть комплект одежды получше, чем все, что он когда-либо носил прежде. Хотя на веревке для белья не было ничего, что стоило бы куда-нибудь вывезти на продажу, по крайней мере, теперь он мог свободно перемещаться по этой части квартала в Иностранный квартал неподалеку. Это открыло перед ним целое царство возможностей, и Горд принялся перебирать в уме наиболее захватывающие из них. Оставленный без присмотра денежный ящик сделал бы его достаточно богатым, чтобы безбедно жить в течение нескольких месяцев, и позволил бы ему нанять хулигана для убийства Снэггла. Возможно, ему удастся найти украшенное драгоценными камнями оружие, кинжал или маленький меч, оставленный на мгновение без присмотра. После захвата и быстрого бегства в переулки Трущобного квартала Горд решил, что на всю жизнь останется на легкой улице - и он наймет личного слугу, чтобы расправиться со всеми несчастными Палачами. Видения действительно восхитительно танцевали в голове Горда, когда он проскакивал в сердце той части Старого города Грейхок, которая была отведена для незнакомцев.


На Пти Базаре, недалеко от Черных ворот, Горд вышел из своих мечтаний и вернулся в реальный мир. Истертая брусчатка прямоугольной площади была заставлена киосками с яркими драпировками и тентами, а также шаткими фургонами и тележками, из которых выгружали продукты и изделия ручной работы. Каменные и кирпичные здания, окружавшие Малый базар, создавали шум от криков разносчиков и призывов ремесленников, смешанный с торгом и оскорблениями, выкрикиваемыми во весь голос покупателями, от которых у него изрядно закружилась голова. Что еще хуже, вид стольких вкусных блюд - аромат жарящегося мяса, булькающего супа, свежеиспеченного хлеба, спелых фруктов галда - заставил желудок Горда сжаться от волн голода. Что ему делать? Украсть что-нибудь поесть? Голод был всего на шаг позади - как всегда! Горд на мгновение остановился, невидимый в водовороте, где контрфорс перенаправлял поток людей в другое место, маленький, незначительный мальчик, который ни для кого не представлял интереса.


Это место было заполнено обычным разношерстным множеством существ. Среди типичных городских жителей были чужаки всех мастей - фермеры и крепостные из окрестностей, смуглые рейнские баржи, полуорки, безработные наемники из Хардби и Дикого побережья, торговцы и погонщики со всех концов света и полулюди неизвестно откуда. Горд проскользнул вслед за группой высоких парней численностью в полсотни человек. Халфлинги были поглощены каким-то делом и совсем не заметили Горда. В свою очередь, окружающие могут легко принять его за одного из них. Замаскировавшись таким образом, Горд прокладывал свой путь вместе с группой мимо дешевых товаров туда, где предлагались ценные товары. Когда группа мелкого народца проходила мимо киоска, предлагающего серебряные украшения, Горд больше не мог сдерживаться. Возможность представилась, и он действовал отчасти инстинктивно, отчасти от отчаяния. Взмах руки - и с прилавка исчезло великолепно сработанное оружие, которое было надежно спрятано в блузе Горда. Это было просто! Никакого шума и клича не поднялось, поэтому Горд продолжал расхаживать среди высоких парней, пока они не достигли места, где боковой переулок отходил от рыночной площади. Как только они миновали это безопасное место, Горд развернулся налево и бросился бежать.


Он бросился прямо в объятия крупного, одетого в кольчугу офицера Стражи.


## Глава 2


Правосудие свершилось быстро, наказание обязательно последует. Пристав уставился на маленькую фигурку, которую крепко держал перед собой мускулистый воин. Грязное узкое лицо выражало смесь страха и неповиновения. Однако поза тела выражала безнадежность. Судебный пристав мог сказать, что тощий маленький проходимец знал, что он виновен.


“Горд, обитатель трущобного квартала Старого города, я признаю тебя виновным в крупной краже. Тебе действительно повезло, что товар был возвращен, потому что в противном случае тебя ждала бы порка, а затем топор ... или что похуже. И тебе повезло, вор, что тебя поймали в первый раз, иначе я бы лишил тебя руки. Низменное правосудие предопределяет вашу судьбу: я приговариваю вас к трем годам каторги в работном доме”, - заключил судебный исполнитель, указывая своей церемониальной булавой на Горда. “Уберите подонков!”


Покачав головой в брезгливом недоумении по поводу того, как таким существам можно было позволить выжить в течение дюжины лет, судебный исполнитель приготовился к следующему делу.


Горд не был удивлен наказанием и не был особенно расстроен резкими словами чиновника. На самом деле, он был доволен результатом.


“Повезло!” Подумал Горд. “На этот раз мне повезло!” За воровство, которое он совершил, Горд мог лишиться руки. Но судебный пристав постановил, что все, что ему нужно было сделать, это немного поработать - и его за это накормят! Каким-то образом, рассуждал Горд, высшие силы сочли его пригодным для чего-то - не важно, что его уделом было стать осужденным преступником и рабом работного дома. Горд ликовал при мысли о том, что его сочли достойным чего-то, даже каторги.


“С чем-нибудь в животе я им покажу”, - подумал Горд. Если бы только все было так просто ....


Работный дом был мрачным. Это была тюрьма, переоборудованная из казармы охраны, когда город был меньше. Ему были столетия; сырость и плесень пропитали это место, как и вонь немытых тел. Вши и паразиты процветали внутри его стен, но заключенные - нет. Солнечный свет едва ли проникал в столь отвратительное сооружение - и если заключенные были отбросами Грейхока, то охранники, судя по их поведению, были еще хуже. К счастью для Горда, заключенных рассортировали по размеру и силе, чтобы каждой группе была назначена подходящая работа. Если бы его бросили в камеру с более крупными и сильными заключенными, он бы не пережил издевательств, содомизации и чего похуже. Как бы то ни было, помещенный в группу заключенных, более или менее равных ему, Горд вообразил, что обитатели преисподней могли бы извлечь урок из этого места. Его и его товарищей по несчастью поднимали каждое утро с первыми лучами солнца, поили грязной водой и давали заплесневелую корку хлеба, затем отправляли на какую-нибудь непосильную или болезненную работу, такую как прочистка узких канализационных стоков или чистка чанов с кислотой. По крайней мере, был короткий переход до рабочей зоны, который обеспечил небольшую дозу солнечного света и свежего воздуха. Команда работала шесть часов, затем получила полчаса на то, чтобы съесть свою главную еду дня - кашу, содержащую прогорклый жир и кусочки чего-то, к счастью, не поддающегося идентификации.


С наступлением сумерек все внешние работы прекратились. Группы из разных частей города быстрым маршем были доставлены обратно в работный дом и вновь размещены в их соответствующих общих камерах. Если бы они как следует прибрались в этих местах, то получили бы на ужин водянистый бульон и немного хлеба с долгоносиками. Если хотя бы один член группы сокамерников доставлял неприятности, все оставались голодными. Нарушитель спокойствия долго не жил, если только он не был самым большим и сильным в группе. Даже тогда охранники вскоре позаботились о том, чтобы его работа и дисциплина измотали его, а все остальное сделали сами заключенные, пока однажды утром недовольного не вынесли с ведрами для ночной уборки.


Ночи были худшим временем из всех. В маленьких сырых камерах было мало света, даже когда солнце стояло высоко. С наступлением темноты это место превратилось в ад без света. Крики эхом разносились по коридорам, смешиваясь с безумным смехом и стонами больных и умирающих. В других местах работного дома происходили события, о которых Горд слышал, но не хотел думать, и он был рад оказаться даже в таком маленьком месте, в камере для самых слабых и безобидных обитателей.


Он нашел для себя небольшое помещение, наскреб немного гнилой, вонючей соломы для постели и оставался там, когда мог. Горд держался особняком и ни с кем не разговаривал без крайней необходимости. Паразиты были голодны и агрессивны, но они были неудобством, а не угрозой. Крысы и огромные многоножки были совсем другим делом. Он научился спать очень чутко и вскакивать, полностью проснувшись, при малейшем шорохе. Каждый новый заключенный быстро научился изготавливать себе небольшое оружие для защиты от нападений крыс или многоножек. У Горда была заостренная палка длиной около фута. Это оружие обеспечивало ему безопасность, хотя обычно он не мог им никого убить, поскольку любой раненый хищник немедленно подвергался нападению и пожирался другими падальщиками - или иногда обитателями камеры!


После нескольких дней заключения Горд полностью преодолел свой первоначальный шок и ужас, и он начал думать: если настоящий побег невозможен, то как он мог улучшить свое состояние? Остальные заключенные вместе с ним действительно были разношерстными людьми. Старые женщины, дети, даже древний гном, казалось бы, при смерти. За то время, что он провел в работном доме, в камере умер только один болезненный мальчик, а какая-то девушка с вьющимися волосами проявила неосторожность и погибла, упав в чан с кислотой. Это не совсем обнадежило Горда, независимо от того, как он прокручивал это в уме. Горд не отличался крепостью, и кто знал, когда усталость сделает его беспечным? Нужно было что-то делать, и быстро!


Он рассматривал свой мир - товарищей по заключению, камеру, охрану. Только одна перспектива, казалось, давала какую-то возможность. Если бы его каким-то образом можно было отнести к еще более слабой группе, состоящей из почти немощных и искалеченных, тогда, думал он, его работа была бы легче и, конечно, не опасной. Горд видел вереницу шаркающих, прыгающих, опирающихся на костыли рабочих с пола под его камерой, которых вели в мастерскую в самой тюрьме и обратно. Эта идея обещала!


Горд всерьез не рассматривал возможность нанести себе увечья, чтобы попасть в группу, но его отвращение к боли и немощи не было главной причиной. Он слышал, что увечье, причиненное самому себе, влекло за собой порку и отправку в тюремную камеру для осужденных, где не полагалось ни еды, ни воды. Предположительно, обглоданные крысами кости бывшего жильца были убраны новичком в качестве части последнего урока, который нужно усвоить. Горд содрогнулся при мысли о медленной смерти от жажды и голода, в то время как крысы откусывали пальцы на ногах. Итак, травм не было. Точно так же нельзя было симулировать слабость, как и старость. Оставалась только болезнь. Но в работном доме не было никакого ухода за больными - ни священнослужителя, ни врача, ни лекарств, ничего. Заключенным либо становилось лучше, либо они умирали. Тех, кто не мог работать, не кормили, хотя компаньон мог поделиться водой и кусочком еды - глупый поступок, подумал Горд, поскольку это только увеличивало шансы благодетеля стать следующим, кто уйдет.


Чтобы быть в безопасности, он должен был быть болен особым образом - все еще способен работать, но настолько болен, что не мог делать ничего, кроме наименее напряженного вида труда. Он подумал еще немного, и затем у Горда появился свой план.


Надзиратель, как обычно, пришел на рассвете, о чем возвестил звук его огромного железного ключа, поворачивающегося в массивном замке, в то время как ожидающий охранник стучал дубинкой в дубовую дверь. Все просыпались, когда открывался портал и раздавалась еда. Крупный мужчина нес бочку с водой, в то время как старая карга раздавала хлеб из мешка, который она несла. Никто не замечал Горда, последнего в очереди, пока он не подошел к попечителям. Пожилая женщина с воплем отшатнулась назад, а водонос побледнел при виде мальчика. Глаза Горда покраснели и слезились. Он хныкал и рассеянно вытирал слизь, капавшую у него из носа. Его лицо, тело и конечности были покрыты струпьями.


“У маленького засранца чума!” - завизжала ведьма.


“Держи его подальше от меня!”


Надзиратель и охранник посмотрели на Горда, который слабо улыбнулся им, пожав плечами, затем посмотрели друг на друга. Ярм, надзиратель, почесал в затылке и поставил диагноз. “Это действительно похоже на кровавую оспу, Клайд, но он не шатается и не дергается, как они”. Он снова почесал голову, сдвинув набок свою стальную кепку.


“Иди сюда, мальчик!” - скомандовал Клайд, охранник. Он наблюдал, как Горд нерешительно приближается. Горд старался не шататься и не дергаться, потому что оспа была действительно серьезной болезнью - слишком серьезной для его цели. Он медленно приблизился к мужчинам на расстояние пары шагов. Не прикасаясь к нему, и охранник, и надзиратель внимательно посмотрели на него. Теперь Ярм был озадачен.


“Уверен, что это дерьмо, ” рискнул он, - но я бы сказал, что это не оспа ...”


Клайд прервал замечание надзирателя на полуслове, жестом пригласил Горда выйти из камеры и указал на нишу в коридоре, в которой примостился перевернутый ящик.


“Сиди здесь и не двигайся, иначе я тебя ударю дубинкой!” - сказал Клайд, а затем обратил все свое внимание на то, чтобы выстроить жалкую кучку заключенных в шеренгу и подготовить их к отправке на утреннюю рабочую вечеринку. Через минуту или две из-за угла появилась пара охранников с набором цепей и ножных кандалов в руках. Они защелкнули наручники на заключенных, когда Клайд сообщил им, что “маленький панк”, как он назвал Горда, отправится с ним. Другие стражники повели своих подопечных по коридору и за угол. Тем временем Ярм двинулся дальше, как и старуха и водонос. Горд и стражник остались одни.


Хотя он не двигался, Горд наблюдал за каждым движением Клайда. Было ли что-нибудь в его поведении намеком на то, что он подозревал обман Горда? Было нелегко заставить себя выглядеть больным. Найти плесень, которая вызывала раздражение и насморк в его глазах и носу, было не слишком сложно, но вот язвы - совсем другое дело. От сосредоточенности у него разболелась голова, и он почти отчаялся, когда его осенила мысль о клопах. Горду пришлось потратить полночи, тщательно ощупывая их в поисках и размещая в нужных местах на своем лице и теле. Их укусы не причиняли особой боли, но ему пришлось бороться, чтобы не закричать от боли, когда он втирал раздражающую плесень в раны, оставленные паразитами. Горд надеялся, что уловка сработает, но он и не подозревал, что уловка окажется настолько эффективной, что будет напоминать оспу! Немногие выживали после этой болезни без внимания священнослужителей.


У Горда было ощущение, что охранник не обратил никакого внимания на мнение надзирателя о том, что болезнь не была оспой - и в то же время он был озадачен отсутствием беспокойства охранника о возможном заражении этой ужасной болезнью. Все остальные жители окрестностей поспешили уйти как можно быстрее, бормоча молитвы любому божеству, которому они поклонялись. Волнение сменилось опасением; теперь он действительно боялся, что зашел слишком далеко. Если бы они подумали, что у него действительно что-то вроде оспы, его бы убили, а тело сожгли. Никаких споров, никакой отсрочки. Конец. Если бы он признался в своем обмане, то конец наступил бы так же наверняка, но медленнее: его участью стала бы голодная смерть в подземелье.


Клайд сел на скамейку неподалеку и начал царапать пером по куску пергамента, лишь время от времени поглядывая на Горда. Горд был поражен тем, что охранник умел писать. После нескольких минут царапанья и разглядывания пергамента Клайд, казалось, был удовлетворен тем, что у него было на клочке материала. Он засунул его обратно в карман куртки и пронзительно свистнул. Через пару мгновений из-за угла появился еще один охранник.


“Как дела, Клайд?” - поинтересовался новенький.


“Доброе утро, Роук. Ничего особенного. Просто нужно, чтобы ты постоял на моем посту час или два, пока я позабочусь о том, чтобы избавиться от этого ненормального”.


“Зорк!” - воскликнул пораженный Роук, когда ему удалось хорошенько рассмотреть съежившегося мальчика в нише. “Эта птица заболела оспой!”


“Не-а”, - успокаивающе протянул Клайд, поднимаясь. “Это очень похоже на оспу, но у маленького болвана чума, которая заразна, только если ты общаешься с трупами - если ты понимаешь, что я имею в виду, Роук”.


“Ни хрена себе! Этот урод получил это, связавшись с трупом? Вау!” Качая головой и глядя на Горда с крайним отвращением, парень плюхнулся на место Клайда. “Рад, что ты позаботился о ведре для мусора. Увидимся примерно через пару часов, приятель”.


Клайд жестом велел Горду встать, жестоко подмигнув ему, что указывало на то, что он должен бояться того, что его ждет, а затем жестом показал ему идти по коридору, а сам последовал за ним. “Я бы сам вышиб ему мозги, Роук”, - бросил Клайд через плечо, когда они отошли, “но это может заразить мой клуб. Я просто оставлю это на...” и к тому времени они вышли из короткого коридора и направились вниз по лестнице, и Клайд не потрудился закончить предложение.


Горд подумал о том, чтобы попытаться убежать, но у него никак не могло получиться. Вопреки себе, он начал дрожать от страха. Его глаза метались из стороны в сторону, и он даже начал маленькими шажками удаляться от охранника. Клайд увидел, что его подопечный близок к полной панике, поэтому он тихо пробормотал: “Прекрати, тупой сопляк! Через минуту ты все испортишь нам обоим!”


Теперь Горд был озадачен еще больше, но абсолютный страх, охвативший его, утих настолько, что он продолжал контролировать его. Вскоре они были у главных ворот тюрьмы. Клайд передал документ, который он нацарапал несколькими минутами ранее, и часовые пропустили их без единого слова или вопроса. Горд едва мог поверить в происходящее! Через несколько минут работный дом скрылся из виду, когда они быстрым шагом вошли в Квартал Воров.


Горд попытался выяснить, что происходит и куда они направляются. Его первый набор вопросов был проигнорирован, и когда он попытался снова пару минут спустя, он получил шлепок по голове за свои усилия. Очевидно, стражник не собирался больше ничего ему рассказывать, и от момента к моменту смятенные эмоции Горда колебались между оптимизмом и дурными предчувствиями. Пройдя некоторое расстояние, они остановились перед огромным, старым, полуразрушенным зданием. И по-прежнему охранник ничего не сказал.


## Глава 3


Внутри старое здание было чудом обветшалого великолепия в стиле рококо. За исключением ветхой, грязной прихожей, все помещение было обставлено в величественном, но потертом стиле. Это был особняк Теобальда, короля старьевщиков, повелителя мусорщиков, повелителя… мусора. Ни один другой термин не мог описать беспорядок рваных, изодранных, поврежденных и изуродованных предметов, которые переполняли это место до отказа. Посреди этого невероятного коллажа сидел огромный, толстый мужчина на том, что, возможно, когда-то было диваном какого-нибудь баклунийского властелина. Изодранная ткань дивана , казалось, дополняла запятнанный и поношенный наряд грубого мужчины, который опирался на его сломанный каркас. Какое-то время он слушал, пока Клайд отдавал ему должное почтение и начал излагать причину, по которой они с Гордом вторглись во владения этого человека. Затем Теобальд взмахнул огромной рукой с пухлыми пальцами, его дешевые кольца и безвкусные браслеты блеснули и зазвенели при этом, и Клайд немедленно замолчал.


“Что делает эту маленькую тюремную вошь достойной моего внимания, Клайд-Шулер? Как ты смеешь приводить ее ко мне и требовать платы добрым серебром!” Последние несколько слов толстяк практически выкрикнул, и бородавки на его шее покраснели от такого напряжения. “Отведи его обратно в свой жалкий работный дом или прикажи бросить в ямы с известью, мне все равно. Я его не куплю!”


Клайда, казалось, не слишком встревожила эта вспышка. “Великий мастер”, - сказал он успокаивающе, - “Я не оспариваю ваши требования, но я прошу у вас прощения за то, что проанализировал ценность этого прекрасного молодого парня”. Толстяк фыркнул на это, но Клайд продолжил, как будто не слышал. “Он беспризорник из худшей части квартала трущоб, достаточно умный, чтобы украсть одежду и пронести ее в самое сердце Пти Базара. Там ему действительно удалось сбежать с серебряным браслетом тонкой работы, все это время притворяясь частью свиты высоких парней. И если бы Уловка Торговцев не насторожила Стражу, он, скорее всего, тоже сбежал бы!”


Жаргон торговцев? Горд никогда не слышал об этом раньше! Он знал, что у воров есть секретный язык, как и у некоторых других, но торговцы? Это была действительно потрясающая новость. Тем временем удивительный разговор продолжался:


“Так ты думаешь, это дает ему право быть учеником Мастера Попрошаек? Бах! Возможно, вы сможете продать его какому-нибудь ничтожеству, попутно отняв у клиента его деньги, но не такому мудрому, как я. Еще раз говорю, уберите паразитов! Бронза была бы слишком дорогой для таких, как он!”


Горд внезапно понял, что Клайд и тучный монстр, сидящий на диване, торгуются о его цене! Его собирались продать в виртуальное рабство. Он начал открывать рот, чтобы крикнуть, что он свободный гражданин Грейхока, но воспоминание о работном доме непрошеным образом всплыло в его памяти. Горд снова закрыл рот и продолжал молчать. Возможно, ученичество у этого печально известного существа было лучше, чем рабство или смерть в тюремном работном доме .... Возможно.


“Тогда договорились”, - сказал Клайд, протягивая руку и хлопая по ладони Нищего своей собственной открытой ладонью. “Он твой всего за десять общих”.


Мрачно бормоча, Нищий вытащил из-за потертого пояса из выцветшей пурпурной кожи, который каким-то образом облегал его необъятный обхват, туго набитый кошелек. По очереди, лаская каждого, он отсчитал десять медных монет в протянутую руку человека, стоявшего перед ним. Клайд, более уверенный в себе теперь, когда у него в руке были монеты, печально усмехнулся, покачал головой и сказал: “Ты снова меня достал, ты, жалкий, жирный ублюдок-скряга. Этот грязный бродяга окажется вашей самой выгодной покупкой на данный момент, или я наполовину орк ”.


Хозяин Попрошаек холодно посмотрел на него. “Если бы ты не был мне так уж полезен, Клайд, я бы приказал убить тебя просто так. Убирайся отсюда со своими деньгами и не возвращайся в течение долгого времени, или я забуду о твоей полезности ”. Это было сказано медленно и мягко, но охранник отреагировал поспешно. Его высокомерие исчезло так же быстро, как и появилось, Клайд поспешно ушел, без формальностей и даже не попрощавшись. Горд вздрогнул, увидев, как крепкий охранник так внезапно смирился.


“Иди сюда, мальчик”. Голос звучал уверенно и мягко, как у говорившего мужчины, но тон был похож на тот, который отправил Клайда в полет. Горд поспешил повиноваться. И затем…


Чмок! Огромная, толстая рука Нищего была не такой мягкой, какой казалась. Горд был сбит с ног ударом открытой ладони сбоку от головы. Он увидел яркие вспышки света перед глазами, и в ушах у него зазвенело. Когда в голове у него прояснилось, он поднял глаза и увидел человека, который теперь был его хозяином, смотрящего на него без всякого выражения.


“Теперь ты точно знаешь, где ты находишься, мальчик. Я заплатил за тебя чистую монету, и теперь ты моя собственность, так же верно, как то, что ты принадлежал работному дому - только тамошние охранники добрее, чем ты найдешь меня.


Горд не мог сдержать дрожи, даже когда из гордости пытался не показать своего страха. Он инстинктивно сжался в комок на полу, наблюдая и ожидая пинка под ребра или еще одной оплеухи по голове. Толстяк увидел ужас Горда, и слабая улыбка приподняла уголки его рта. Горд не мог оторвать глаз от пухлых губ и наблюдал, как улыбка превращается в жестокую ухмылку.


“Ты понимаешь, не так ли, мальчик? Ты сбежал из котла для приготовления пищи, но теперь лежишь среди углей. Но у тебя может быть небольшое обещание на этот счет. Вставай, мальчик, и скажи мне свое имя и все, что ты знаешь!”


Встреча Горда с его новым хозяином была долгой и изнурительной. При малейшем колебании с его стороны огромный монстр спокойно бил его снова. Горд вскоре понял, что Хозяину Попрошаек на самом деле нравилось бить его и видеть, как он в результате страдает. Осознав это полностью, Горд больше не пытался скрывать свой страх или боль, чтобы поддерживать у толстяка как можно более хорошее настроение. Но, в то же время, он был осторожен, чтобы не переборщить с показом и не позволить хныканью и рыданиям помешать быстрым и полным ответам. Примерно через час Хозяину Попрошаек, казалось, наскучило это развлечение. К тому времени Горд рассказал ему подробности всего своего существования. Удивительно, но толстяку, казалось, понравились некоторые ее части, особенно история о том, как он избавился от тела своей приемной матери, и эпизод, когда Горд намочил штаны от страха перед Снэгглом. Заседание закончилось хлопком в ладоши, после которого одноглазый мужчина поспешил в главный зал странного “дворца”.


“Этот маленький крысеныш теперь твой ученик, Фурго”, - сказал толстяк. “Пришли его ко мне, если он нуждается в исправлении. В противном случае я не желаю его больше видеть, если только он не станет одним из моих зарабатывающих деньги оперативников ”.


Единственным ярким глазом, который выделялся на его худом и обветренном лице, Фурго пристально посмотрел на Горда на мгновение. Затем он крепко взял его за плечо и повел за аррас, где короткий коридор вел из большого салона в дюжину покосившихся комнат, составлявших оставшуюся часть первого этажа здания. В одной из этих комнат его новый инструктор усадил мальчика на табурет и внимательно оглядел его.


“Неплохо, неплохо”, - усмехнулся Фурго, рассматривая затуманенные глаза Горда, его насморк и “язвы от оспы”, которые Горд создал для своего побега из работного дома. “Довольно ловко для необученного мальчишки - и при этом такой глупый на вид!” - сказал он, поднимая Горда с сиденья и направляя к пролету скрипучих ступенек, которые вились вверх.


“Куда ты меня ведешь?” Горд робко спросил худого нищего.


Фурго ткнул пальцем в испуганного мальчика, подталкивая его вверх по ступенькам. “Не бери в голову, парнишка, не бери в голову. Теперь ты подопечный Фурго. Ты просто делай, как тебе говорят, и тебе нечего бояться - спаси мой гнев или гнев мастера Теобальда ....”


Они продолжали подниматься по лестнице, пока не оказались на верхнем этаже, на несколько уровней выше земли. Заведение состояло из одной большой открытой площадки и лабиринта, состоящего из множества кабинок. Фурго привел Горда в кабинку в центре лабиринта и сказал ему запомнить ее расположение. Это должно было стать его домом, пока ему не скажут по-другому. Всякий раз, когда он не получал инструкций, он должен был находиться в своей каморке. Неудача означала наказание - или смерть, в зависимости от прихоти Нищего. Одноглазому не нужно было объяснять Горду, что исход, скорее всего, будет скверным в любом случае, учитывая склонности хозяина этого места. Горд просто кивнул, чтобы выразить свое полное понимание.


Затем Фурго повел его на кухню в подвале. Там жирный повар, которого Фурго называл Бэткрапом, дал ему немного вареных овощей и бульона - не очень вкусного, но более сытного, чем Горд получал за один присест за долгое время. Его глотание и пускание слюней над этим месивом заставили Фурго и Бэткрапа громко рассмеяться. Оба согласились, что Горду, вероятно, здесь было бы хорошо, если бы он так же быстро учился и подчинялся, как и поглощал еду. Это заставило Горда ухмыльнуться в знак согласия, после чего Бэткрап шлепнул его по уху и грубоватым, но приятным тоном отчитал за дерзость по отношению к тем, кто выше его.


Ободренный приятным ощущением в животе и дружеским фуршетом, Горд спросил: “Где все? В этом огромном особняке хватит места не только для нас!”


“Мы? Значит, теперь это мы , не так ли, миледи?” Сказал Фурго со смесью юмора и угрозы в голосе. Затем он повернулся и обратился к своему приятелю. “Посмотри на это, подонок! То вкусное пойло, которым ты поишь этих никчемных подмастерьев, слишком хорошо для них - вызывает у них галлюцинации”.


В тот момент Горд не знал, что делать или говорить, поэтому он замкнулся в себе и попытался стать невидимым. Фурго заметил это усилие и, по-видимому, оценил его.


“Это билет!” - сказал одноглазый нищий, ударив мальчика по затылку. “Продолжай практиковаться в этом, и ты станешь хорошим дополнением к нашей группе”. Затем, вспомнив, каким был первоначальный вопрос Горда, Фурго ухмыльнулся и сказал ему: “Есть десятки других, которые останавливаются в этом ... особняке”. Услышав это слово, он и Бэткрап оба расхохотались из-за того, что Горд использовал такое возвышенное слово для описания разлагающегося места. “Они будут приходить между сумерками и темнотой, отдавать свои заработки, затем питаться и тренироваться перед сном. Ты встретишь их всех достаточно скоро - не волнуйся об этом. Давай, парень. Для тебя этот день закончен ”.


После того, как уходящий Фурго сопроводил его обратно в его комнату и пнул в зад, Горд со вздохом улегся на кучу грязной соломы и старого тряпья, которая была его подстилкой. Совсем неплохо, подумал он. В конце концов, он не был мертв. Теперь не нужно было изматывать мышцы. Его живот был полон. Тряпки и солома были лучшей постелью, какую он когда-либо знал. Он закрыл глаза и, хотя было самое позднее не больше середины дня, мгновенно уснул.


Ему снились толстые, лысые огры и тролли, одетые как стражники, но они совсем не тревожили его сон. В своих снах Горд всегда мог вырваться из их хватки, украсть то, что у них было, и ускользнуть.


## Глава 4


Боль была единственным ощущением, которое могло проникнуть в его мозг. По крайней мере, это был признак того, что он жив, и Горд принял это как таковое. Как долго он сможет удерживать свою позицию, он не знал, но был полон решимости не признавать поражения и упорствовать, пока Фурго не скажет, что он может остановиться. То, что еще несколько человек подвергались таким же пыткам, действительно было утешением для Горда. Возможно, если один из них сломается первым, он последует за ним, но до тех пор он был полон решимости терпеть.


То, от чего страдал юноша, было просто тренировкой. Тренировкой на то, чтобы стать акробатом, уметь принимать облик искалеченного и безнадежного калеки. Часть образования, необходимого для формирования отряда попрошаек, каждый из которых настолько жалок, что самый жестокосердный прохожий обругал бы рут и бросил пару драб в свою миску.


Каждое утро Горд начинал день с упражнений, гимнастики, которая поддерживала его молодое тело стройным и эластичным. Если он преуспевал, ему разрешалось перекусить вместе с десятками других нищих-подмастерьев, расквартированных в здании Нищего мастера. Отказ угодить означал в лучшем случае отсутствие еды, но Горд предпочитал не думать об этом. После трапезы последовали уроки тайного знака нищих - средства общения, которое предположительно было неизвестно непосвященным, смеси воровского наречия и секретной речи Гильдии торговцев, извращенной до конец Союза непритязательных нищих. После этого последовало больше физических тренировок, а затем снова ментальные дисциплины - обычно тренировка памяти, а затем уроки оценки людей. Горд быстро учился, и уроки радовали его сердце. Навыки и знания, которые он приобретал, были инструментами, которые позволили бы ему вырваться из тюрьмы Трущоб, Старого города, и стать кем-то гораздо большим, чем преуспевающий нищий, не говоря уже об ученике нищего. Настоящая цель была секретом, который тщательно хранился среди избранных Повелителя Нищих - и Горд заслужил свое место в этой группе избранных! Борясь телом и разумом, чтобы боль не взяла над ним верх, Горд начал молча вспоминать, чему он научился и что пережил за недавно прошедшие дни ....


Те, кто жил с Хозяином Нищих, были непохожи на других членов Союза нищих. Последние просто платили десятину хозяину в обмен на выбранное место и обещание помощи в беде. Но тем, кто был связан контрактом с Хозяином Попрошаек, приходилось отдавать каждую железную тряпку, бронзовый зи или остатки еды, которые они собирали. После двух месяцев службы и общего инструктажа в “особняке” Теобальда, Горда отправили с группой других учеников и подмастерьев под бдительным присмотром пары мастеров-попрошаек. Поскольку он преуспел в своих попытках пополнить казну Хозяина Попрошаек, ему разрешили чаще посещать подобные экскурсии, и вскоре он приобрел заслуженную репутацию хорошего собирателя мусора. Выходил ли он утром или вечером, в Новый город или Старый, Горду удавалось вернуться с большим количеством монет и еды, чем любому другому. Конечно, иногда ему приходилось прибегать к воровству, когда проникновенные мольбы о подаянии не приносили того, что, по его мнению, было бы приемлемой добычей. В начале своей “карьеры” Горда однажды избили за неудачу, и он поклялся себе, что подобное больше никогда не повторится.


Продолжающийся успех принес награду в виде посвящения во внутренний круг Мастера Нищих. Каждый посвященный давал клятву никогда не раскрывать под страхом смерти тайну круга. Когда Горда приняли в члены, он узнал, что мастер был недоволен его союзом с Гильдией воров. Договоренность между группами была простой: каждый нищий держал ухо востро в поисках любых вероятных перспектив, подавая знак ближайшему вору или сообщая о потенциальных целях для кражи со взломом или ограбления. Взамен вор всегда давал нищему, которого встречал на улице, и успешная эскапада вора означала десятину от Гильдии воров Союзу нищих. Однако эта десятина составляла лишь одну десятую от той части добычи, которую воры платили своей гильдии. Таким образом, если из чьего-то сейфа забирали сто серебряных ноблей, вор платил гильдии обычную десятую долю, и из этих десяти монет одну получал Нищий. Этого было недостаточно - Повелитель нищих Теобальд хотел получить все!


Его план был прост. Хозяин Попрошаек завербовал воров-ренегатов, пообещав щедро заплатить им за услуги. Затем эти профессионалы обучали самых многообещающих попрошаек воровскому искусству. Теперь существовала группа попрошаек, которые были столь же искусны в срезании кошельков, обчищении карманов и краже ценностей, как любой из жуликов, бродящих по городу под покровительством Гильдии воров. Тем временем первоначальные инструкторы “исчезли”, так что теперь секрет знали только те, кого Мастер Попрошаек держал в своих руках . Среди талантливых учеников ходили слухи, что однажды они станут лидерами шайки воров-попрошаек, которые разгромят гильдию и заставят всех оставшихся в живых воров поклясться в верности Союзу нищих. На данный момент все они должны приносить монеты целыми мешками, чтобы можно было завербовать ассасинов и наемников, когда мастер решит, что время пришло....


“Отдыхай!” Фурго крикнул, и все ученики, кроме Горда, рухнули на пол, гримасничая и задыхаясь. Рассеянный, но не утративший решимости, юноша медленно опустил левую ногу из ее положения за спиной и так же медленно опустил правую руку к боку, сгибая обе руки, чтобы восстановить полное кровообращение, но без видимых усилий или боли.


“Вы там, на полу!” - сказал Фурго. “Обратите внимание на Горда. Он не скулит и не хрипит. Таким вы все и должны быть. Встаньте на ноги для дальнейших упражнений! Для перерыва мы попрактикуемся на манекене-клинке позже”.


Пока они тихо стонали и бросали полные ненависти взгляды на Горда, другие мальчики и девочки из группы встали и вернулись к тренировкам. Хотя все были одеты в нищенские лохмотья, у каждого под одеждой было чисто. Горду сначала не понравилось купание, но оно не было обязательным. Временами от них требовалось играть роль, отличную от роли калеки или больного нищего; выглядеть грязным было легко, но притворяться честным гражданином с положением - нет. Легкие упражнения на растяжку и сгибание были легкими по сравнению с тем, через что они проходили до них, и они очень помогли бы при испытании манекена с лезвием. Ученики энергично взялись за гимнастику, потому что все боялись того, что надвигалось, и хотели быть как можно более подготовленными.


Манекен с клинком был одним из многих манекенов, используемых для тренировок. Самым простым был просто манекен для практики начинающих. Другой манекен устанавливался на пьедестал и медленно поворачивался, чтобы к нему было трудно подойти. Еще один был увешан колокольчиками, так что малейшая оплошность потенциального карманника вызывала звон.


Манекен с лезвием был хуже всех. Его мантия, пояс и карманы туники были выложены похожими на бритву лезвиями, расположенными по-разному каждый раз, когда вещь устанавливалась. По подсчетам инструктора, каждый стажер должен был по очереди проверить рукав, грудь, карман и - что хуже всего - кошелек, заткнутый за пояс. В то время как промах в каком-нибудь другом месте нанес бы болезненный порез, кошелек был двойной проблемой. Высвободить его, не столкнувшись с окружающими его лезвиями, было трудно, и если его снимать слишком поспешно, со слишком большой силой или неуклюже, то пружинящее лезвие из пояса взметнулось бы вверх. Медленно отведенная рука была бы порезана - или даже отрублена, если бы ее владелец был слишком нерешителен. Все ученики были слишком быстры, чтобы серьезно пострадать, пока они были осторожны, но было трудно быть уверенным в манекене-клинке, и напряжение было ужасным.


В конце концов это упражнение закончилось, и на этот раз обошлось без кровопролития вообще - ученики действительно становились лучше. Последующая отработка скрытного передвижения, маскировки и вскрытия замков была просто легкой рутиной. Уроки оценки личных ценностей, что было унесено и куда, как определить место для будущей кражи со взломом и так далее заняли остаток долгого дня. Фурго был суровым надсмотрщиком, и другие эксперты, которые иногда сменялись на инструктаже, были столь же требовательны. После ужина было время для письма - обучения письму, правописанию, чтению, переходу из одной руки в другую и рисованию, а также кажущемуся бесконечным копированию планов, карт, документов и книг.


Горду нравились два рыночных дня даже больше, чем все это обучение на дому, потому что тогда учеников отправляли применять полученные навыки. Завтра был полевой день, и предвкушение прогулки занимало главное место в умах всех учеников, когда они желали друг другу спокойной ночи в конце вечерних уроков.


“Что такого особенного в t'mor?” - спросил Ходди, крошечный мальчик всего семи или восьми лет от роду, следуя за Гордом по пятам, пока они поднимались по лестнице. Юноша был новичком и еще не бывал на экскурсии за пределами стен мастера.


Горд посмотрел с мудрым видом и подмигнул маленькому бродяге. “Не беспокойся об этом, парнишка .... Достаточно скоро ты научишься”.


Ходди не знал, усмехаться ему или нет при таких словах, настолько они были похожи на те, которые он постоянно слышал от мастера Фурго. Он хотел спросить что-то еще, но Горд отмахнулся от него, и Ходди недовольно зашаркал на свое место наверху.


Горду нравился малыш, и это говорило о многом, потому что во всем городе у Горда было всего два таких товарища. Ходди считал его большим, сильным и умным. Насколько знал Горд, это отличало Ходди от всех остальных обитателей ветхого “дворца” Хозяина Попрошаек. Конечно, Горда часто хвалили за его хитрость, скрытность и даже хорошее мышление. Но почему-то он не очень гордился тем, что его хвалили за ловкое попрошайничество или воровство. Ходди преклонялся перед Гордом как перед личностью, а не за что-то конкретное, что он сделал.


Вскоре в массивном старом здании воцарилась тишина. Тренировочные залы на чердаке опустели. Два этажа ниже были заполнены спящими нищими. На первом этаже, в офисах Союза и обширных помещениях мастера Теобальда тоже царила тишина; тучный Хозяин Попрошаек беспокоился о том, чтобы все были отдохнувшими и бодрыми, чтобы завтра все шло хорошо.


На следующее утро перед рассветом Горд и десятки других специальных учеников были собраны. Каждый получил инструкции относительно того, кем он или она должен был стать в этот день. Для выполнения этой миссии Горда взяли в команду с Вайолет, красивой девушкой лет шестнадцати. Она была шлюхой. Она понравилась Горду, потому что она была мила с ним с самого начала. Вайолет хорошо зарабатывала и была любимицей Теобальда, и Горду не нравилось думать об этом. Он предположил, что изначально ее поместили в специальную группу, потому что она понравилась Хозяину Попрошаек.


Временами Горд все еще был наивен. На самом деле Вайолет к тринадцати годам была опытной актрисой и потаскушкой со стажем. Теобальд просто знал талант, и именно поэтому она была в группе избранных. Она могла изображать жалкую молодую мать с голодающим ребенком, смутно симпатичную, но искалеченную девочку, безрукую старуху или поразительную шлюху. Сегодня она была последней, выдавая себя за куртизанку из городских трущоб, так сказать, среди торговцев и ремесленников спортивного района Гарден-Квотер. Она одарила Горда улыбкой, и его сердце бешено забилось. В последнее время Горд начал ощущать в себе новое пробуждение, особенно когда был рядом с Вайолет.


Одетые в рваные плащи команды выскользнули из здания по отдельности. Каждая группа тихо пошла своим путем, быстро исчезая, чтобы не привлекать нежелательного внимания. Горд и Вайолет быстро добрались до пустующего здания неподалеку, проскользнув внутрь через боковую дверь. Тамошний нищий принял их жесты и провел в соседнюю комнату, где передвинул стол и открыл потайной люк. Горд помог девушке спуститься по лестнице, похожей на стремянку.


Внизу, примерно в двадцати или более футах под улицами выше, был потайной ход, который вел под стеной, отделяющей Старый город от Нового. Конечно, там были ворота, через которые можно было пройти, но стоимость была больше, чем железная доска за каждую пару ног. Шпионы и наблюдатели тоже были в этих местах, и Хозяин попрошаек не хотел, чтобы поступали сообщения о том, что попрошайки перемещаются в места, где позже сообщалось бы о воровстве - воровстве, за которое гильдия не несла ответственности и не платила никакой доли городским властям. На гильдию уже оказывалось давление с требованием отчитаться за подобную деятельность, и подозрения в адрес воров были повсеместными. Новый корпус также не мог отправиться в небогатых маскировках, поскольку тогда, очевидно, вся схема вышла бы наружу. Таким образом, скрытые пути и быстрые изменения на секретных станциях использовались, чтобы сбить со следа любых наблюдателей.


Пройдя около сотни шагов, пара подошла к лестнице. Вайолет поднялась первой, и Горд наблюдал за ней снизу, держа свечу так, чтобы видеть ее стройные молодые ноги. Он начал думать о том, как побыть с ней наедине, когда они вернутся в свою штаб-квартиру.


Они переоделись в комнате, в которую привела их лестница. Это было маленькое помещение, спрятанное в подвале заведения ростовщика. Он был одним из доверенных приспешников Хозяина Попрошаек и получал солидную прибыль от товаров, которые он скупал для растущей группы воров, не занимающихся строительством. Переодевание Вайолет прошло легко; она просто сняла плащ, под которым оказалось маскарадное платье, затем сняла головную повязку и встряхнула волосами. Мягкие, волнистые золотисто-каштановые локоны сияли в свете свечей. Затем она вытащила несколько мелких предметов из карманов своего плаща. Старое, треснувшее зеркало позволило ей нанести пигменты, чтобы затемнить глаза и подрумянить щеки. Далее шли драгоценности - естественно, поддельные, но только эксперт, присмотревшись повнимательнее, мог сказать, что они стоили всего медяков, а не серебряных ноблей.


Тем временем Горд сбросил свою грязную одежду и облачился в чулки, панталоны, дублет и короткий плащ. Он был мальчиком-прислужником куртизанки Пеноры, в последнее время Дайверс, но теперь подумывает о том, чтобы поселить ее в более космополитичном городе Грейхок. В своей роли Горд не был бы замечен, поскольку Вайолет-Пенора наверняка привлекла бы всеобщее внимание. Его задачей было обчистить как можно больше карманов и стащить как можно больше кошельков и других ценностей.


“Это будет весело!” - подумал Горд. Затем он вспомнил, что Вайолет тоже будет заниматься своей первоначальной профессией, и день показался ему менее привлекательным, чем был. Но... неважно. Чтобы выжить, приходилось работать, и это была работа, которая ему нравилась.


Выйти из подвала через заднюю дверь и раствориться в уличной толпе было для них простым делом; оба знали, как избежать внимания, когда хотели. Миновав Странный переулок, они направились на запад к Процессии, а затем повернули на север. Горд был взволнован тем, что действительно общался на равных с людьми, которые прогуливались здесь. Это была главная городская артерия с севера на юг. На юг она вела к Большой площади и Цитадели. Они направлялись в противоположном направлении, к Садовому кварталу. Вскоре они покинули широкую магистраль в пользу более узких улочек, где жили богатые и знаменитые городские простолюдины. Улица Голубого кабана была известна своими магазинами, питейными заведениями, а также знатными людьми и повесами, которые часто посещали ее извилистую длину.


Останавливаясь здесь и прогуливаясь там, они продвигались вперед, как это сделала бы обеспеченная женщина высокого положения в сопровождении своего слуги. Прежде чем они вошли в гостиницу "Шляпа волшебника", Горд умудрился стащить платок из паутинного шелка и гребень из слоновой кости, стащить маленький кошелек у неосторожного джентльмена, волнующегося, пока его дама рассматривала материал у портнихи, и стащить две серебряные монеты из туники преуспевающего младшего священнослужителя. Он, конечно, упустил одну или две возможности, но сделал это по собственному выбору. Если потенциальный клиент выглядел слишком бдительным или слишком осведомленным, парень просто отказывался попробовать.


"Шляпа волшебника" пользовалась значительной репутацией, и в ней было полно народу. В таверне было полно мужчин всех мастей, в то время как за большинством столов в главном зале сидели дамы и джентльмены, которые ели и пили, поскольку было только немного за полдень. Надменная Вайолет пристала к вспотевшему владельцу и потребовала столик в передней части зала. Один взгляд на нее и от нее, и он поспешил подчиниться. Кто знал, чьей любовницей она была или какое влияние имела? В любом случае, такая красотка рядом с его заведением поощряла бы обычаи!


Усевшись, Вайолет заказала кубок охлажденного зеленого вина из Селины - заведения, о котором Горд никогда не слышал. Она жестом пригласила его занять место в стороне, и конюх принес ему немного пива. Пока она ужинала лучшими продуктами заведения, Горд подали что-то вроде бульона из трущоб, который служанка определила как “сырая слизь”. Вайолет с трудом подавила улыбку, когда он спросил ее, что это было.


“Это рагу”, - тихо сказала она со строгим выражением на лице. “Это одно слово - иностранный способ сказать, что это жидкое рагу с большим количеством овощей и тому подобного, чем настоящее мясо. "Трущобный город" лучше, но не говори так здесь, Горд! А теперь помолчи, или они сообразят, откуда ты родом ”.


Горд сморщил нос и собирался прошептать ответ, когда тень двинулась через стол. Вайолет немедленно вернулась в образ.


“Избавься от этой угрюмой физиономии, мальчик”, - рявкнула она, “или я прикажу тебе поесть на кухне с тамошними лакеями! Неужели ты не ценишь мою щедрость?” Когда она говорила, Вайолет казалась весьма раздраженной и очень ответственной в отношениях госпожи и слуги.


Горд проглотил свои слова и подчинился ей, потому что, как бы он ни был недоволен их скромным питанием и ее властными манерами, он понимал, что она сейчас что-то замышляет.


“Простите, добрая леди, но я отметил вашу смелость, позволив мальчику-прислужнику поужинать с вами. Могу ли я быть настолько смелым, чтобы предложить вам сделать это из-за отсутствия подобающего джентльменского сопровождения и, кхм, предложить свою компанию?” С этими словами он учтиво поклонился и добавил: “Достопочтенный мастер Ральф, старейшина Севен-Майл-Милл, к вашим услугам”.


Каким-то образом Вайолет умудрилась покраснеть, опустить глаза, мило улыбнуться и одновременно заикнуться. “Ну, сэр, или достопочтенный мастер, я должен сказать, что я в невыгодном положении ....”


“Простите, миледи, тогда я откланяюсь”, - сказал Ральф.


Горд был вполне доволен таким поворотом событий, но прежде чем парень успел отвернуться, Вайолет быстро заговорила:


“О, нет! Добрый Господин, я очень благодарен вам за вашу доброту и обходительность. Я прошу у вас прощения, если вы думали иначе. Просто приличной леди не следует разговаривать с незнакомцами, но этот негодяй действительно неподходящая компания для такой воспитанной особы, как ты ....”


“Тогда, возможно, наш хозяин официально представит нас, я буду прислуживать вашей светлости, а мальчика можно отправить составить компанию поварятам - там ему, конечно, будет удобнее. Да ты только посмотри на него сейчас - образ человека, которому не по себе с начальством!”


Горд действительно чувствовал себя не в своей тарелке и тоже был зол, но для него не было ни слова, ни дела. Он сидел тихо, когда джентльмен сделал знак конюху, который поспешил к нему и выполнил свою роль в ритуале:


“Добрый сэр, могу я представить леди ... ааа… Пенора” (после того, как ее проинформировала Вайолет) “...из… Дайверс” (снова заполнено прекрасной леди) “а вам, миледи, позвольте мне иметь удовольствие представить ...” Горд находил все это довольно отвратительным, тем более что Вайолет, казалось, действительно получала удовольствие. Но когда все удобства закончились, для Горда это был конец. Без лишних слов владелец передал его на попечение суетливой девицы, которая, в свою очередь, отвела его на кухню. Там он допил свое пиво и “сырую слизь” и мрачно ссутулился, размышляя, что теперь делать.


Ответ вскоре пришел сам собой, потому что несколько поварят и конюхов собрались у задней двери, перекатывая костяшки. Должно быть, им хорошо заплатили, потому что перед каждым лежала россыпь железных обломков, медных наконечников и бронзовых монет. Бронзовые монеты удивили Горда: эти ставки того стоили! На мгновение забыв о красивом галланте и Вайолет, он перешел к игре.


Переминаясь с ноги на ногу и выглядя настолько глупо, насколько мог, Горд спросил, что делают мальчики. Ухмыляясь, лидер спросил, есть ли у спрашивающего деньги. Если так, возможно, они были бы достаточно любезны, чтобы научить его замечательной новой игре - и дать ему шанс выиграть целое состояние!


Горд отлично справился с этим, и вскоре его стали звать по имени, когда наступала его очередь подбрасывать желтоватые кубики. Он проигрывал чаще, чем выигрывал, но выручка, которую он получал от своей небрежной работы, намного превышала количество монет, которые он отдавал. По ходу игры Горд возился с монетами, чтобы переложить многие из растущего числа зи в свой карман - подальше от взглядов тех, у кого отнимают их богатство. Исчезновение наиболее ценных монет становилось очевидным, и один из конюхов начал задавать вопрос по этому поводу, когда из общей комнаты донесся вопль. Все из кухни выбежали посмотреть, что случилось. Горд присоединился к толпе, но не раньше, чем ему удалось зачерпнуть добрую пригоршню оставшихся монет. В течение этих нескольких секунд в этом месте поднялся шум.


Достопочтенный джентльмен с Севен-Майл-Милл, пошатываясь, спускался по лестнице с верхнего этажа, задыхаясь и жестикулируя. Когда он вошел в главную комнату, кто-то увидел рукоятку ножа, торчащую из верхней части его спины, и закричал. Ральф приобрел синюшный оттенок и испустил дух, упав лицом вниз. По мере того, как Горд осматривал сцену, возникал поток вопросов. Он услышал, как конюх зовет леди Пенору, в то время как девушка, которая проводила Горда на кухню, приказала своим подопечным найти служанку леди. Горд сбежал в суматохе, выбрался на улицу и использовал свои лучшие приемы крадущегося, чтобы стать мальчиком-невидимкой. В первом же переулке он повернул на восток, несколько раз свернул, чтобы убедиться, что за ним нет слежки, и с наступлением сумерек вернулся к задней части ломбарда. Через несколько минут после этого Горд, замотанный в лохмотья и грязный, возвращался в штаб-квартиру Повелителя нищих.


Горд нашел Фурго наверху, который уже допрашивал Вайолет, его лицо покраснело от ярости. Похоже, она обнаружила, что джентльмен вовсе не был городским старейшиной, а вором немалой степени. Вайолет обнаружила это, когда обыскивала его сумочку. Как это произошло? Итак, мужчина, называющий себя Ральфом, повел ее развлечься наверх, но вместо того, чтобы заснуть, когда она притворилась спящей, он бесшумно выскользнул из кровати, взял ее сумочку и как раз собирался проделать то же самое с ее дешевыми драгоценностями, когда Вайолет села и запротестовала. При этих словах “Ральф” выхватил свой кинжал и пригрозил вырезать второй рот у нее на горле, если она издаст хоть звук.


После этого Вайолет хранила молчание, но когда вор подошел, чтобы связать свою жертву перед побегом, она совершила глупость - вытащила нож, который прятала под подушкой, и вонзила оружие в плечо вора. Маленький клинок был сильно отравлен, и результатом стала сцена его смерти на глазах у десятков свидетелей. Во время последовавшей суматохи Вайолет вылезла из окна и сбежала, но в спешке она выбралась на улицы и вошла в Старый город через ворота, так что ее продвижение можно было проследить, по крайней мере, на этом расстоянии. Фурго забрал ее добычу и приказал ей оставаться в ее покоях, пока за ней не пришлют.


Затем Фурго обратился к Горду и вытянул из него все, что знал. Горду также пришлось отдать свои с трудом заработанные монеты - все, кроме пары серебряных ноблей, которые он спрятал там, где их мог найти только самый тщательный поиск ... но такой поиск не проводился.


## Глава 5


Следующее утро было таким же, как любое другое из ста или более Горд провел в доме Нищего. Так казалось, по крайней мере, до тех пор, пока Горд не начал замечать определенное напряжение, написанное на лице Фурго, Хватки, Уилла Нытика и других мастеров. Никто из его сокурсников, казалось, не заметил, но Горд был лучше других осведомлен о мелких знаках и языке тела. Как и предсказывал Клайд, он оказался лучшим учеником среди всех, даже если сам Горд еще не осознал этого в полной мере.


По мере того, как его чувство неловкости росло, Горду все больше и больше хотелось иметь минутку для себя, чтобы он мог найти группу Вайолет и узнать, что ей известно. Утренняя тренировка, казалось, тянулась бесконечно, но в конце концов подошло время полуденной трапезы, и он поспешил в подвал, чтобы взять еду и повидать своего вчерашнего товарища. Однако Вайолет там не было. В этом не было ничего необычного; группы не всегда ели в одно и то же время каждый день, потому что в тесном нижнем зале не хватало места для всех сразу. Под неусыпным оком Фурго Горд не мог уклониться, чтобы найти ее, как бы ему этого ни хотелось.


Он провел время за едой, лениво поглощая пищу и снова перебирая в памяти все, что произошло накануне. Затем снова пришло время для тренировки, и после, казалось бы, бесконечной дневной тренировки Горд обнаружил, что ему преподнесли сюрприз, который он воспринял со смешанными эмоциями. Несколько мастеров чествовали его из-за его больших успехов, и это празднование должно было понравиться Горду. Инструкторы сообщили ему, что его переводят из разряда подмастерьев в разряд младших мастеров, полностью минуя статус подмастерья. Это был беспрецедентный прогресс, но в сердце Горда не было особого пения при этой новости. Он притворялся радостным и праздновал соответственно, но на самом деле его настроение было мрачным, а дух тяжелым. Он чувствовал, что что-то было не так.


Горду, у которого кружилась голова и он был не в себе от выпитого вина, поздно вечером показали его новую комнату со статусом хозяина. Он впал в пьяный сон и проснулся на следующий день с ужасным привкусом во рту и не менее ужасным похмельем.


Рано утром поступили новости: Стража обнаружила тело женщины, которую подозревали в убийстве мужчины в Садовом квартале. Кем бы ни была жертва, городские власти были в ярости из-за этого. Недавно найденная жертва была избита, изнасилована, а затем задушена - очевидно, дело рук кого-то из многочисленных грабителей, которые бродили по кварталу воров.


Жертвой, конечно же, была Вайолет. Горд с самого начала полагал, что Теобальд никогда бы не допустил ошибок, подобных тем, что совершила она. Горд также был уверен, что жирный сукин сын был счастлив совершить казнь заблудшей Вайолет, что Хозяин Попрошаек получил полное удовольствие от всего процесса. С сердцем, твердым как гранит, Горд посвятил себя повседневным делам. Его клятва отомстить за унижение Вайолет была не тем, о чем ему нужно было думать дальше, пока не представится такая возможность. Тем временем он просто усерднее работал и совершенствовался в каждом навыке, который ему предоставлялся шанс приобрести.


На следующий день вылазки, как было запланировано, не было. Поговаривали, что обучение было более необходимым, чем дополнительный доход, получаемый от полевых операций. Горду было очевидно, что это ложь. В конце концов, что может быть лучше для получения настоящей подготовки и опыта, чем в полевых условиях? На самом деле делать было намного лучше, чем практиковаться с манекенами и тому подобным; каким бы умным ни был урок, это было просто упражнение, а не настоящее воровство Мог ли монстр Теобальд бояться, что его заговор был поставлен под угрозу убийством Вайолет этого глупого вора? То, что он боялся разоблачения, было несомненным, иначе он не убил бы Вайолет и не оставил бы ее труп на то, чтобы его нашла Стража. Это была уловка двойного назначения. Во-первых, это направило бы поиск преступников в другое русло - и кого на самом деле волновало, что убийца, в свою очередь, будет убит? Во-вторых, если бы воры подумали, что какие-то дерзкие попрошайки перешли границы дозволенного, они могли бы рассматривать убийство Вайолет как извиняющуюся казнь, призванную умиротворить воров. Сопровождаемое временным прекращением воровства вне Гильдии, это означало бы для них, что Хозяин Попрошаек обнаружил преступников и устранил их лидера, и все снова было в надлежащем порядке.


Ошибка в этой линии рассуждений была очевидна для Горда, и он горячо надеялся, что Теобальд тоже этого не увидит. Гильдия не стала бы слишком беспокоиться об убийстве одного-единственного вора - и притом безрассудно храброго. Горд мог представить, как лидеры Гильдии, услышав о кончине Вайолет, спрашивали себя: “Неужели толстяк Теобальд действительно думает, что нас это волнует?” Они выжидали своего часа, давая Хозяину Попрошаек последний шанс изменить свои привычки. Но если воровство попрошаек не прекратится полностью…


Когда неделю спустя корпус Мастера Попрошаек снова был отправлен в бой, Горд ликовал. Он делал все возможное, чтобы украсть все ценное и не очень, что попадалось на глаза. Он собрал рекордный улов, и за это его сердечно поздравили все хозяева "воров-попрошаек". Они открыто заявили, что еще одной поездки, подобной сегодняшней, Горду, безусловно, было бы достаточно, чтобы сделать его полноправным мастером, минуя временное звание помощника. Горд только загадочно улыбнулся. Он знал, к каким результатам приведет деятельность корпуса....


На следующее утро в холле царил абсолютный хаос. Ночью к входной двери кинжалом убийцы было приколото объявление. Оно гласило:


ТЕОБАЛЬД И ВСЕ ЭТИ ПОДОНКИ, ЛОЖНО ОБУЧЕННЫЕ ИМ И ЕГО СОБАКАМИ, ПРИЗНАНЫ И НАСТОЯЩИМ ДОЛЖНЫМ ОБРАЗОМ УВЕДОМЛЕНЫ О ТОМ, ЧТО ИХ ЖИЗНИ И ИМУЩЕСТВО БУДУТ КОНФИСКОВАНЫ ПО ПРИХОТИ И ИСПОЛНЕНИЮ ГИЛЬДИИ ВОРОВ. НИЩИЕ, ИЩИТЕ НОВОГО ХОЗЯИНА! ВСЕ, КТО ВЕРЕН ТЕОБАЛЬДУ, ГОТОВЬТЕСЬ УМЕРЕТЬ!


АРЕН-ТОЛЬ


ВЕЛИКИЙ ГЛАВА ГИЛЬДИИ ВОРОВ


ГРЕЙХОК И ЕГО ТЕРРИТОРИИ


Никто не подумал, что это шутка.


Нищие были немедленно переведены на осадное положение. Горда поразило, что Теобальду удалось сохранить лояльность стольких членов Союза. И его несколько озадачило, что вокруг были люди, которые явно были чем-то иным, чем попрошайки. Зал кишел людьми в кольчугах, священнослужителями в мантиях, убийцами в черных одеждах и даже горсткой магов. Великий мастер чудовищ, должно быть, широко распахнул крышки своих сундуков, чтобы заплатить за подобное, размышлял Горд. Он был уверен, что в городе было мало нищих, занимающихся своим ремеслом. Он был бы готов поспорить на свой небольшой запас припасенных монет, что ни у кого из них не было деревянной руки-символа Союза нищих на шее, если бы они осмелились появиться. В казну Теобальда больше не поступит наличных, пока этот вопрос не будет решен, поэтому Хозяину Попрошаек лучше иметь полные сундуки монет для наемных мечей и заклинателей.


Лорд-мэр и директора города закрывали глаза на все это. В конце концов, это происходило в худшем районе Старого города, где нищие находились между кварталом трущоб и кварталом воров. Кроме того, кто из режиссеров стал бы возражать против войны между нищими и ворами? Даже глава гильдии воров, который был директором Greyhawk, одобрил бы этот конфликт - это отсеяло бы менее выносливых и менее умелых в рядах Гильдии, а также избавило бы от множества жалких попрошаек. Результатом стала бы большая доля городской добычи для каждого из выживших воров и соответственно большая десятина Гильдии с каждого из них. На этот раз глава Гильдии воров и глава Гильдии торговцев были в чем-то полностью согласны. И каждый честный гражданин увидел бы только хорошее в такой борьбе. Когда им приходилось меньше просить, меньше воровать, они тоже могли только наживаться. Обдумывая все это, Горд начал задаваться вопросом, не подождут ли городские власти, пока обе стороны не увязнут по уши, а затем разобьют их обоих ....


Тем временем нечего было делать, кроме как практиковаться. Большую часть времени мастера были на конференциях и заседаниях совета, оставляя Горда одного делать то, что он хотел. Он воспользовался возможностью продолжать оттачивать свои навыки, поскольку видел много пользы в овладении ими. Конечно, нужно было свести счеты, но, что более важно, заработать на жизнь. Легкая воровская жизнь, которую испытал Горд, настолько превзошла его мечты, что никакая другая цель не имела реального значения.


Конец этого идиллического периода наступил через две недели. Нищие, не укрывшиеся в безопасных стенах Теобальда, начали исчезать, и некоторых находили мертвыми - убитыми различными способами. Пришло время нанести ответный удар, и Горд должен был стать частью особого отряда, который Хозяин Попрошаек посылал вперед, чтобы противостоять тому, что творили воры. Толстый лорд непритязательных понял, что должен как-то быстро уладить это дело. Затяжной конфликт мог иметь только один конец.


Теобальд открыл самые глубокие тайники своей штаб-квартиры. Под зданием был потайной подвал, и из него во всех направлениях вели проходы. Там также был выход в канализацию, что означало, что почти везде была низкая дорога. Наемники и нищие сформировали бы команды для карательного удара. Специально обученные силы Повелителя Нищих будут маскироваться под обычных граждан. Поблизости будут наемные мечи. Когда вора замечали, нищие-разведчики показывали на жертву пальцем, а затем следовали , чтобы не упустить его или ее. При первой возможности вора брали в заложники или убивали. Заложники, подчеркивал Теобальд, были важнее всего. Любой опытный вор должен быть схвачен и, если это вообще возможно, доставлен обратно в особняк Хозяина Попрошаек.


Каждая группа скаутов состояла из мастера и подмастерья. Будучи наименее мастером, Горд, тем не менее, был мастером. Ему и Сану, мальчику не старше десяти, но почти такому же крупному, как Горд, было поручено пройти весь путь до квартала Реки. Стрип, район, протянувшийся от Доксайда до Лоу-стрит, был известен широкой открытостью и шумом. Речники и баржники, сброд и негодяи, солдаты и матросы - все собирались здесь для веселья и развлекательной программы. Здесь было множество публичных домов и таверн. Игорные притоны были почти так же распространены, как салуны, а салуны были повсюду. В таком окружении было вполне естественно, что мошенников, шулеров и воров было предостаточно. Фактически, в то время как штаб-квартира Гильдии воров находилась в Старом городе, основная оперативная база группировки была сосредоточена на Стрипе. Горд и Сан были бы просто еще двумя мальчиками в толпе, пришедшими сюда для развлечения или чего-то еще, что они могли бы придумать.


Сан был одним из немногих своих собратьев-воров-попрошаек, с которыми Горд общался и которым симпатизировал. Мальчик был умен и смотрел на него как на наставника, особенно с тех пор, как Горд достиг статуса наименьшего мастера.


“Что мы собираемся делать, Горд?”


“Полегче, Сан. Мы просто катаемся по Стрипу и ищем вероятных кандидатов. Хозяин Попрошаек хочет обменять заложников на безопасность своей жирной шкуры. Мы выстроим их в шеренгу, и сила опрокинет их ”, - небрежно сказал Горд, хотя он был полон ужасного напряжения во время выполнения задания. В конце концов, он был маленьким и не мог сравниться с опытным вором. Что, если он каким-то образом провалил задание?


“Великолепно!” С усмешкой сказал Сан. “Просто покажи мне, что делать, и это будет легко - ты лучший, Горд!”


Теперь Горд нервничал еще больше, поскольку надеялся, что у его товарища будет какая-нибудь идея о том, как на самом деле подставить какого-нибудь крутого и опытного вора для поимки. Очевидно, что его звание возлагало бремя исключительно на его маленькие плечи.


Сан выжидающе смотрел на него, поэтому Горд пожал плечами и ответил: “Хорошо. Просто следи за мной, малыш, и следуй моему примеру”.


Добраться до места назначения было легко, хотя и несколько вонюче. Спустившись в глубокий подвал, Горд, Сан и трое наемников, одетых в простые плащи, прошли по канализационным трубам почти милю. Их путь был освещен фонарем, который светился странно ярким и ровным светом, который, как заключил Горд, должно быть, был излучен священнослужителем. Использование пламени здесь, внизу, могло быть опасным, поскольку канализационный газ был не только ядовитым, но и взрывоопасным. Но им сказали, что эта секция вполне безопасна, и в целом она действительно казалась относительно неиспользуемой.


Когда они достигли места, отмеченного символом, означающим “доброе дело” на вывеске нищих, они взобрались по длинной лестнице из ржавого железа, предварительно закрыв фонарь колпаком и оставив его качаться на нижней ступеньке. Одному из дюжих наемников пришлось поднять тяжелую решетку, перекрывающую канализационный сток в переулке. Затем все пятеро вышли, водосток снова закрыли решеткой, и двое мальчиков повели экспедицию по темным улицам тихого торгового района к Большой площади. Меченосцы были далеко в тылу, и не было очевидно, что между двумя группами была какая-то связь.


Горд и Сан разговаривали друг с другом, вели себя игриво и смеялись, как это сделали бы обычные мальчишки, вышедшие повеселиться. Они прошли долгий путь от ворот Вагхальтера, места в стене Старого города, откуда они вошли в Квартал Воров, мимо Большой площади и Цитадели, быстро миновали Залы и Клеркбург. Их умение казаться игривыми и непринужденными, в то время как на самом деле они быстро продвигались к месту назначения, произвело бы впечатление на Гроссмейстера воров. Толчки и смех привели к тому, что один погнался за другим, а затем роли поменялись местами - это было легко!


Оказавшись напротив входа на Стрип, пара пересекла процессию и вскоре оказалась в толпе празднующих этого места. Гильдия воров представляла собой нечто большее, чем просто грабителей, домушников, карманников и им подобных. Организация также контролировала азартные игры, проституцию, мошенничество, вымогательство, ростовщичество, кражу награбленного, контрабанду, подлог и фальшивомонетничество, чтобы перечислить наиболее очевидные из них. Большая часть этих мероприятий происходила здесь, явно или незримо.


Против такой силы у нищих было мало средств. В союзе с нищими были низшие уличные банды, шарлатаны, цыгане, ремесленники, разносчики, жонглеры и актеры. Но ничего подобного не было видно, когда двое парней шли на запад по улице Наслаждений. Хулиганов было больше обычного - не уличных, а безработных. Их присутствие в таком большом количестве указывало Горду, что им заплатили за то, чтобы они бродили по району в поисках врагов Гильдии воров. Тусклые глаза этих крутых парней скользнули по обоим мальчикам, на самом деле не видя их. Хотя на самом деле это не стоило таких хлопот, Горд действительно приложил все усилия, чтобы украсть кошелек одного из этих негодяев. Им все равно нужно было потратить несколько монет, иначе они вызвали бы подозрения, когда начали бы серьезный поиск цели.


Внимание Горда привлек переполненный игорный дом под названием "Золотое колесо". Они с Саном зашли туда случайно, и оба перемещались туда и сюда. Когда вышибала начал присматриваться к ним, Горд достал четыре биты и бросил медные монеты на стол, где делались ставки на то, из какой лунки какого цвета появится крыса. Его ставка была на белую. Казалось, никто больше не верил в этот цвет, потому что их ставки были сложены кучками бронзы и меди, даже несколькими серебряными ноблями на восемь других цветов. Сан выглядел обеспокоенным, но Горд улыбнулся. Конечно же, дрессированный грызун в конце концов пролез через дыру перед белым пространством. Теперь у них было восемь медных бит, и Горд забрал их и отправился на другую игру.


“Тебе определенно повезло!” Сан заметил своему спутнику.


Горд был удивлен этим. “Повезло? Ты шутишь! Белый цвет должен был победить”.


Теперь настала очередь Сана удивляться. “Не пытайся сказать мне, что ты можешь читать мысли крыс, Горд!”


“Черт, нет!” Воскликнул Горд. “Просто подумай, болван. На каждом другом цвете лежала стопка крупных монет, и я опустил свои биты как раз перед тем, как колесо завертелось, так что крысе пришлось выйти на белом ”.


“Что? Я тебя не понимаю”, - смущенно сказала Сан.


“Игра, конечно, сфальсифицирована”, - объяснил Горд терпеливым голосом учителя, разговаривающего с нетерпеливым, но несколько медлительным учеником. “Зазывалы выигрывают по-крупному, лохи по-маленькому, а крыса всегда выбирается того цвета, который выбирает оператор. Там были большие деньги для лохов со всеми монетами зазывал, поэтому, когда она просмотрела таблицу, оператор сделала большой куш, очистила болванов, и мы удвоили наши наличные!”


“Почему она позволила победить нам, а не кому-то другому?”


“Четыре медных монеты? Ты, должно быть, шутишь! Давай найдем нашу цель и прекратим валять дурака”.


По мере того, как мальчики потихоньку делали ставки, а их запас монет истощался, трое наемников заняли позицию неподалеку. Горд лишь слегка наклонил голову, и троица обратила свое внимание на стол, за которым шла игра в кости, вызвав крики одобрения. Там было более дюжины игроков, в основном мужчин. Еще одним кивком и жестом пальца Горд указал на парня, одетого в темно-синий бархат, который, казалось, больше интересовался наблюдением, чем игрой. Он положил глаз на пьяного капитана речного парохода, которому в этот вечер действительно повезло; его кошелек был набит выигрышами. С парнем была пара матросов, но эти двое были почти так же пьяны, как и их капитан, и обоим тоже в какой-то мере повезло. Действительно, неплохие перспективы!


Горд и Сан подошли к столу для игры в кости и начали тщательно высматривать сообщников вора в синем, притворяясь, что им интересна игра, и время от времени делая ставки. Когда были обнаружены четверо других членов воровской группировки, Горд передал новую информацию своим соратникам тем же способом, каким он передал более ранние разведданные. Сцена была подготовлена.


Речник не был глуп, даже если был в припадке. Когда к нему повернулась удача и куча монет перед ним уменьшилась вдвое по сравнению с прежним размером, он решил уйти. Щедро раздав чаевые оператору игры, владельцу заведения и служанке, которая наполняла его кружку элем, капитан отбыл в сопровождении двух членов своей команды. Все казались менее навеселе, чем во время игры, но они, безусловно, были пьяны и менее бдительны, чем должны были быть.


Четверо воров ушли на несколько минут раньше речников и заняли непринужденные позиции через улицу от Золотого колеса. Вскоре после этого трое наемников вышли за дверь и заняли неприметную позицию на небольшом расстоянии вниз по улице. Недалеко от них были Горд и Сан, которые вышли из двери и прислонились к внешней стене Золотого колеса, делая вид, что заняты подсчетом своих скудных запасов, в то время как Горд на самом деле внимательно следил за происходящим. Когда моряки вышли из игорного дома, за ними немедленно последовал главный вор в синем, который больше не очень старался скрывать свое присутствие.


У Горда была отличная наблюдательная точка, гораздо ближе к речникам, чем к четырем ворам или трем когортам его и Сана. Он заметил, как один из матросов толкнул локтем своего капитана и бросил быстрый взгляд через плечо, а речник в ответ слегка подмигнул, повернулся и направился через улицу к узкому проходу между двумя зданиями.


“Давайте остановимся здесь на минутку, друзья”, - сказал капитан достаточно громко, чтобы все вокруг услышали. “Мне нужно выпустить немного эля, который я добавлял”. Он и его охранники продолжили путь по темному коридору, несомненно, готовясь застать врасплох того, кто мог последовать за ними. Парень в синем продолжал медленно идти за ними, затем остановился у стены сразу за проходом, пока матросы шли дальше. Тем временем четверо воров, живших на другой стороне улицы, исчезли внутри здания, примыкающего к темному проходу. Быстрый взгляд вниз по улице сказал Горду, что наемников в данный момент тоже нигде не было видно, но он верил, что они были на работе.


Медленно считая про себя, Горд прикинул, сколько времени потребуется квартету воров, чтобы пройти через здание и выйти в другой конец коридора. Его оценка оказалась верной, потому что примерно в то время, когда, как он думал, четверо будут готовы, вор в синем одеянии ожил. Он вытащил короткий меч из-под плаща и вошел в узкое пространство между зданиями, при этом заняв оборонительную позицию. Раздался звон стали о сталь - вероятно, у речников были длинные кинжалы, подумал Горд, и даже в пьяном виде они могли бы сдержать одного мечника.


Затем, внезапно, раздались крики боли и удивления. Четверо воров нанесли удар сзади, и у моряков возникли серьезные проблемы. Если бы кто-то не знал, что происходит, и не прислушивался внимательно, ни один из звуков боя ничего бы не значил, поскольку крики, смех, визг и музыка соседних заведений в сочетании с шумом прохожих создавали неразбериху. На минуту в темном коридоре воцарилась тишина, а затем из коридора донеслись новые крики и шум боя - наемники нищих давали ворам изрядную дозу своего собственного лекарства!


Мальчикам пришло время переезжать. Горд посмотрел на Сана, жестом пригласил его идти и побежал к дому. Горд не был особенно удивлен, увидев, что нож, который он достал из тайника и теперь держал наготове, был дублирован тем, что держал Сан. Мальчик достал зловещего вида стилет - на самом деле, даже длиннее, чем оружие Горда! Оба раскраснелись от возбуждения, горя желанием присоединиться к действию.


Они подошли ко входу в проход, по одному с каждой стороны, как раз в тот момент, когда оттуда, прихрамывая, вышел раненый вор, пытаясь убежать. Он на секунду проигнорировал мальчиков, видя только любопытных сорванцов, а не опасных врагов. Как раз вовремя он увидел, как клинок Сана метнулся вперед. Мужчина отразил нападение легким движением своего собственного оружия - кинжала длиной и толщиной почти с меч - и при этом сбил Сана с ног.


Когда вор повернулся и присел, чтобы ударить Сана ножом, удар Горда в левую сторону шеи застал его врасплох. Нож вошел глубоко, и мужчина развернулся, пытаясь пригвоздить своего нового нападавшего, но было слишком поздно. Мгновение спустя он упал замертво. Мальчики быстро оттащили тело обратно в темноту прохода, где все еще бушевал какой-то конфликт. Эти двое поступили мудро, решив раздеть мертвого вора, а не пытаться вмешаться в беспорядочную рукопашную схватку примерно в середине прохода. Горд забрал кинжал вора и кольцо с его пальца. Сан поискала содержимое кошелька и карманов. После этого оба присели на корточки возле трупа, ожидая, что произойдет. Суматоха закончилась глухим стуком тела, тяжело упавшего на камни трапа.


“Теобальд...” - прошипел голос. Сигнал распознавания - наемники действительно хорошо выполнили свою работу!


“Горд и Сан здесь”, - ответил Горд. “Тот, кто ищет спасения, мертв!”


“Отличная работа, парни!” - донесся ответ, произнесенный шепотом. “Давайте заберем наш приз и уберемся отсюда к чертовой матери. Скоро здесь поднимется дьявольский шум”.


Мальчишки-попрошайки присоединились к трем наемникам - которые тяжело дышали, но в остальном невредимы - и помогли им закончить разграбление тел. Все остальные были мертвы - речники, воры, все остальные - кроме человека в бархате. Каким-то образом бойцам удалось избить его до бесчувствия, не убивая, хотя он был ранен и истекал кровью.


Им потребовалось несколько минут, чтобы закончить раздевание и переодевание. Когда они закончили, парни вышли из коридора, вскоре за ними последовали четверо мужчин. Один из них оказался каким-то пьяным солдатом, а остальные были водяными, помогавшими своему потерявшему сознание капитану вернуться на его корабль где-то в доках.


## Глава 6


Жизнь на борту цыганской баржи была странной для Горда. Не то чтобы он возражал против перемен, но это было странно. Группе удалось пройти через Речной квартал и через Грузовые ворота к причалам за ним. Однако вместо того, чтобы искать какое-нибудь судно, они направились в сторону города лачуг и встретили там дружелюбных реннийских лодочников - именно то, чего им следовало ожидать по инструкции. Перед рассветом все еще находящегося без сознания вора связали, заткнули рот кляпом и завернули в старый ковер. Вскоре фургон разносчика перевезет приз в такое место, откуда его можно будет тайком доставить в особняк Хозяина Попрошаек.


И он действительно был призом! Горд и его соратники узнали от знающего барьера, что этот парень был не кем иным, как Ладавом Иднорси - великим вором, мошенником, аферистом и выдающим себя за другого. Некоторые говорили, что он был вероятным кандидатом на пост главы Гильдии в скором времени. Один балл в пользу Теобальда - и в пользу Горда!


Теперь двое мальчиков и трое наемников были размещены на борту небольшой флотилии барж, укрывшихся в маленькой заводи между доками и разросшимся городом Лачуг. Теперь это место должно было стать их операционной базой, согласно новым инструкциям, полученным Гордом от разносчика, который забрал их “товар”.


Когда он обнаружил, что новые приказы были адресованы непосредственно ему, Горд был польщен и немного ошеломлен. Как он догадался, он только вступал в свою тринадцатую весну и не привык, чтобы к нему относились иначе, чем к парню. Теперь Повелителю Нищих передавали приказы, как будто он был взрослым, и к тому же важным членом Профсоюза! Самым глубоким голосом, на который он был способен, он рассказал троим воинам об изменениях, и они, не моргнув глазом, приняли его указание. Возможно, это было из-за нового кинжала , который открыто свисал с его пояса в этой непринужденной обстановке. Но троица наемников на самом деле относилась и к Горду, и к Сану с некоторым уважением - возможно, не считая их равными, но, по крайней мере, достойными помощниками, искусными в своем деле. Сан упивался этим высоким статусом, и Горд чувствовал примерно то же самое - но, как и подобает лидеру, он держал свои чувства при себе.


Ренни были загадкой для Горда. Они были маленькими и темноволосыми, как и он сам. Они казались восторженными и застенчивыми одновременно. Они говорили громко, но в манере держаться скромно, но они были быстрыми и очень тихими, когда хотели этого. Горд знал, что они могли сражаться и воровать. Наемники проявляли к этим людям здоровое уважение, и Горд слышал много историй, восхваляющих их воровские добродетели. К счастью, они не были связаны с Гильдией воров. Горд понял, что они были слишком свободолюбивы и независимы, чтобы принять такое соглашение, и, по-видимому, именно поэтому они решили связать свою судьбу с Союзом нищих, который также по-своему сопротивлялся давлению Гильдии. Каким-то образом Горд чувствовал, что в этих ренни было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Не делая для себя никаких твердых выводов, Горд подозревал, что ренни были довольно необычными и с ними приходилось считаться.


Если мужчины были интересными и способными, то их женщины были такими вдвойне. Девушки в основном отличались захватывающей внешностью и смелым поведением - до определенной степени. Но старшие женщины казались чем-то мистическим, чем-то средним между провидицей, ведьмой и клерикальным матриархом. Молодые женщины подчинялись мужчинам с уважением и потупленными глазами, в то время как к пожилым женщинам, в свою очередь, подчинялись самые суровые из мужчин. Этот круг нравился Горду. Он был бы счастлив иметь прекрасную и покорную наложницу, ища руководства и мудрости в своих действиях у великой матроны. Но тогда Горд был молод и мало что понимал в жизни....


Когда они не совершали экскурсий по городу, все пятеро агентов Хозяина Попрошаек были одеты как люди с баржи. Ярко одетые в атлас и безвкусные аксессуары, они свободно передвигались между двумя дюжинами соединенных между собой барж. Ни один наблюдатель не заподозрил бы, что это кто-то другой, кроме Ренни. Они находились здесь уже больше семи ночей, и три другие поездки в Стрип и соседние районы мало что дали им в качестве заложников для Теобальда. Однако их деятельности можно приписать несколько убитых воров, и все они получили изрядное количество трофеев в результате своих усилий во имя общего дела.


Но у Горда было ощущение, что удача надолго их не удержит, и он начал тосковать по смене обстановки. Хотя пребывание на баржах было интересным и захватывающим, и это, безусловно, оказалось эффективной базой для проведения дальнейших рейдов против воров, ему не терпелось вернуться, чтобы узнать, что происходит в Квартале Воров. Кроме того, у него был приличный запас монет, спрятанных там, и счеты, которые нужно было свести с Теобальдом.


Теперь Горд был уверен, что каким-то образом сможет не только отомстить грязному жирному ублюдку, убившему Вайолет, но и получить при этом большую прибыль. Он был готов обменять свою независимость на периферии событий на шанс снова оказаться в центре событий, даже если это означало быть на побегушках у кого-то другого. В любом случае, он пообещал молодой девушке по имени Адаз, что однажды в скором времени отправится с ней к водам Нир-Дива, и глубоко внутри он действительно верил, что его судьба в конечном итоге вернет его в Ренни. Однако теперь пришло время для других занятий.


“В чем дело, Горд?” Настойчиво спросила Сан. Горд становился раздражительным и беспокойным. Он только что сказал своему напарнику отваливать в третий раз примерно за пятнадцать минут, и Сана это больше не устраивало.


“О, черт! Это не твоя вина, Сан ... Прости. Это просто неправильно”.


“Черт возьми, да, это так!” Яростно парировал Сан. Он полностью наслаждался свободой и независимостью их нынешнего положения.


Горд покачал головой и объяснил. “Хозяин Попрошаек хороший... тактик - это подходящее слово, - но он плохой... стратег. Рассредоточить всех вокруг Грейхока - отправить нас сюда для действий против Полосы - было умно. Это окупилось ”.


“Так в чем же дело? Ты споришь сам с собой?”


“Не-а… Сан, действие изменится. Жукомастер Фатти совершил большую ошибку. Я не думаю, что Гильдия когда-либо позволит поставить себя в тупик только потому, что Теобальд похитил горстку ее членов, больших шишек или нет. Гильдия должна победить Теобальда и уничтожить Профсоюз, иначе ворам конец. И я хочу быть рядом с Теобальдом, когда это произойдет. Я хочу быть там, когда этот гнилой ублюдок получит по заслугам - или сделаю это сам ”.


Сан слегка вздрогнул от горячности заявления Горда и ничего не ответил.


Для Горда время было выбрано правильно. Позже в тот же день пришло известие: они должны были покинуть свою нынешнюю базу и вернуться в дом Теобальда. Казалось, что каждый хороший человек был нужен там для финального противостояния. Они немедленно покинули его, сменив одежду ренни на более приземленную одежду. Попасть в Грейхок из этого района не составило проблем. Каждый заплатил свой железный чек и прошел через большие ворота. Все пятеро без труда преодолели путь от района доков до Иностранного квартала. Там они разделились, договорившись, что каждый найдет свой собственный путь обратно в штаб-квартиру, чтобы не привлекать внимания в группе.


Шаг наемников не замедлился, когда они проходили через Черные ворота в Старый город, а стражники там даже не подняли глаз, когда они проходили мимо. Сан вошел так же легко несколькими минутами позже, а затем Горд вошел последним, после того как Сан скрылся из виду. Несмотря на вспыхнувшие военные действия, было очевидно, что те, кто явно не служил ни одной стороне, ни другой, ни для кого не представляли интереса. Горд не замедлил шага, подражая бойцам, с которыми он недавно провел так много времени, потому что теперь чувствовал себя таким же важным. Он возвращался домой, более или менее, чтобы уладить дела.


Самая северная часть квартала воров была территорией, контролируемой Союзом нищих. Территория нищих фактически простиралась до квартала трущоб, но Горд избегал этого района, предполагая, что за ним будут пристально наблюдать. Он не привлек бы особого внимания там, где Гильдия воров чувствовала себя в безопасности, рассудил он, поэтому зашагал по Хейвен-стрит и повернул налево на Редкобблз-лейн, не потрудившись никого обогнать. Однако рано или поздно ему пришлось бы пройти через территорию между штаб-квартирами противников. Когда Горд повернул на север и начал следовать по Кливер, улице, которая проходила рядом с владениями Теобальда, к нему обратились.


“Стой там, парень”, - произнес голос. Худой, одетый в черное парень вышел из ближайшего дверного проема, держа руку на мече. Он подозрительно посмотрел на Горда.


Горд совсем не чувствовал себя запуганным. Это его немного удивило, поскольку у него все еще были воспоминания о его “безвольных” днях. “Чего ты хочешь?” твердо спросил он.


“Я хочу знать, что, по-твоему, ты делаешь, разгуливая по зоне боевых действий! Разве ты не знаешь, что это граница между территорией воров и вон теми грязными попрошайками?” Это было скорее предупреждение, чем вызов.


Одетый так, как он был, Горд мог быть учеником вора, каким-нибудь союзником или кем угодно, только не нищим. Горд, конечно, не хотел устраивать сцену - кто знал, какая поддержка может быть у этого часового?


“Конечно”, - сказал он. “Я слышал о неприятностях и подумал, что стоит взглянуть, чтобы самому убедиться, насколько сильно мы их напугали. Средь бела дня и вооруженный, - тут Горд похлопал себя по боку, где у него на поясе висел нож, - ни один из этих жалких трусов не посмел бы меня побеспокоить.


“Самоуверенный ублюдок, не так ли?” - парировал мужчина. Он пристально посмотрел на Горда и добавил: “Кстати, откуда ты?”


“Кто, черт возьми, назначил тебя моим хозяином?” Горд плюнул в ответ. Он обнаружил, что действительно взбешен расспросами этого парня. “Я хожу, куда хочу, и мне не нужно ваше разрешение, сэр!”


На это часовой рассмеялся. Перед ним был юноша нежных лет и небольшого роста, вооруженный ножом не больше того, которым вор ел свой кусок говядины, осмеливаясь оспаривать его проход!


“Ну, ты в любом случае не нищий. Если ты хочешь, чтобы тебе перерезали горло, это твое дело, хоккеист. Попробуй”. С этими словами парень ретировался в свой дверной проем, и Горд прошел мимо, не удостоив его больше взглядом.


Хотя район сразу за ним выглядел пустынным, Горд почувствовал покалывание в затылке и позвоночнике, когда проходил мимо зияющих дверных проемов и пустых окон. Он знал, что за ним наблюдают чьи-то глаза. Затем, в паре кварталов дальше на север, на улицах снова начали проявляться некоторые признаки жизни. Немного, но то тут, то там прогуливался человек, толкали ручную тележку, несколько крошечных магазинчиков все еще были открыты и вели дела. В целом, однако, эта часть квартала была практически закрыта. Если этот спад экономической активности был каким-либо показателем, то Теобальд и его партнеры были в большой беде.


Размышляя о впечатлениях, которые эта сцена произвела на него, Горд понял, что больше не считает себя одним из слуг Теобальда. Правда, он все еще был официально связан узами брака с толстяком, который командовал армией нищих, и фактически сейчас он направлялся на доклад к Теобальду. Тем не менее, Горд знал, что теперь он был чем-то большим, чем инструментом Мастера Попрошаек....


Внезапно перед Гордом появились шестеро молодых головорезов, нарушив ход его мыслей. Теперь, как он и ожидал, ему придется сражаться с часовыми, состоящими на службе у Союза нищих. Лидер группы с важным видом подошел к нему, уперев руки в бедра, и оглядел его. Горд знал, что будь он взрослым мужчиной с длинным мечом на бедре, шестеро никогда бы не показались - если только они не могли устроить засаду из камней сверху. Теперь они были уверены, что им достался легкий приз.


“Отведи меня к Теобальду, и побыстрее!” Приказал Горд, прежде чем главный хулиган успел заговорить. Рот парня приоткрылся при этих словах, затем закрылся.


“Пошел ты, маленький сутенер! Кому, черт возьми, ты отдаешь приказы?”


“Ты, дурак!” Ответил Горд. “Я мастер Горд из Союза нищих, и мои приказы исходят непосредственно от мастера нищих. Теперь либо сопровождай меня в штаб-квартиру Теобальда, либо убирайся с моего пути. Мне все равно, что ты сделаешь, но если ты не будешь действовать быстро, ты пожалеешь об этом ”.


Горд изо всех сил старался подавить улыбку, наблюдая за разнообразием выражений, промелькнувших на лице молодого крутого. Изумление, ярость, страх и неуверенность открыто предстали перед взглядом Горда, так ясно, как если бы сами слова были написаны на лбу олуха.


“Откуда, черт возьми, мне знать, что ты не шпион этих воров?” наконец спросил главарь, нащупывая какой-нибудь способ получить словесное преимущество. Хотя во время обмена репликами пятеро его коллег столпились поближе позади него, их близость не успокоила его, и теперь в его голосе слышался оттенок нытья.


Горду захотелось назвать его мудаком, пригрозить ему еще больше и заставить всех шестерых попотеть еще больше. Как часто ему приходилось терпеть унижение от страха и трусости? Но вместо этого он просто сказал: “Отведи меня к Теобальду, и если я шпион, он разберется со мной”.


Когда лидер услышал эти слова и увидел сопровождавший их жесткий взгляд, он сломался. “Не ... ты в порядке. Я просто должен был проверить, понимаешь? Это мои приказы....”


К тому времени, как эти последние слова слетели с губ часового, Горд уже обошел группу и продолжил свой путь. Его губы скривились в довольной улыбке, когда он услышал последний жалобный крик лидера: “Скажи мастеру Теобальду, что Багбир и его парни хорошо справляются с работой… хорошо?”


В отличие от остальной части района, который Горд видел, территория вокруг дома Теобальда была оживленным ульем. Когда он был в поле зрения своей цели, медленно прогуливаясь, Горд был ошеломлен, увидев, как отряд Стражи парадным строем прошел по улице в его сторону - и еще больше удивился, увидев группу городских чиновников, входящих в здание! Что происходило?


Он остался в стороне, чтобы понаблюдать за происходящим, и вскоре был еще больше озадачен видом нескольких знакомых ему нищих, открыто входящих и выходящих из заведения. Это было совсем не то, чего он ожидал. На всякий случай Горд тщательно обошел окрестности, все проверяя. Все это место было заполнено одним и тем же видом деятельности: открытые приходы и уходы, и множество людей важного вида, смешивающихся с нищими и иже с ними, все под эгидой групп Стражи.


Горд решил пробраться в штаб-квартиру с помощью секретного подземного хода, который начинался в здании, расположенном на расстоянии выстрела из лука от этого места. Он не собирался излишне рисковать, несмотря на кажущуюся безопасность.


Когда он вошел, в потайном подвале дома никого не было, и Горд быстро прошел через помещение и поднялся на первый этаж. Там было много экшена, нищие и их союзники приходили и уходили. Фурго заметил Горда, быстро подошел к нему, похлопал по спине и поздравил с успехом миссии его группы.


“Стратегия мастера Теобальда была идеальной!” Фурго воскликнул. “И Ладав Иднорси был ключом к нашему успеху”, - продолжил он. “Другие команды встретились со смешанными результатами. Мы потеряли парочку и взяли в плен еще нескольких воров. Даже убили довольно много из них!”


“Что сейчас происходит?” Спросил Горд.


“Когда Иднорси и остальные в беде, ” объяснил Фурго, “ мастер призвал к перемирию. Обе стороны все еще вооружены и ждут, но сейчас мы ведем переговоры об урегулировании”.


“Но что здесь делают Стража и городские власти?”


“Его светлость мэр не хочет, чтобы война продолжалась… и это факт. Кто знает, какое старое соперничество вспыхнуло бы, если бы это произошло? Его эмиссары сказали нам, что, чтобы избежать возможного разделения города на враждующие группировки, они выступят посредниками в споре и убедятся, что Гильдия воров уладит все на условиях, устраивающих обе стороны.”


Что-то звучало фальшиво в этом объяснении; это звучало как то, что Фурго репетировал, или чьи-то другие слова, которые он повторял. Но что мог сказать Горд? В лучшем случае он был юнцом, даже если он был наименее мастеровитым и относительно успешным слугой Теобальда. Фурго и десятки других здесь были выше его не только по статусу, но и по возрасту и опыту. Он открыто не подвергал сомнению то, что сказал ему Фурго, чувствуя, что это было правдой, насколько Фурго знал, что это так.


“Сейчас я направляюсь в комнату для аудиенций, чтобы доложить. Если у него будет время, я узнаю, пожелает ли Теобальд, чтобы ты появился. Приготовь что-нибудь поесть, и я вернусь через несколько минут.” С этими словами Фурго повернулся и поспешил прочь, чтобы встретиться с главой Профсоюза.


Это показалось хорошей идеей. Горд проголодался, и что-нибудь с кухни не повредило бы, даже если бы это были помои. Лучше что-нибудь, чем ничего. Он прошел долгий путь, подумал Горд, вспоминая, как запачканный крысами кусок хлеба, намазанный жиром, когда-то казался ему пиршеством ... и как это овощное пойло показалось ему нектаром и амброзией, когда он впервые поел на кухне Хозяина Попрошаек. Все изменилось.


На кухне никого не было, поэтому Горд взял себе все, что смог найти, - сыр, жирную колбасу небольшого размера и черствую булочку. Неудивительно, что это место было пустым - оно определенно мало что могло предложить. Покончив со скудной трапезой и подождав полчаса, Горд решил, что Фурго найдет его, если Хозяин Попрошаек прикажет ему присутствовать, поэтому Горд направился на верхний чердак. Он поздоровался с несколькими учениками, которые бездельничали там, а затем отправился в свои покои. Он почти не удивился, когда краткий осмотр показал ему, что кто-то обыскал это место в его отсутствие. Все было расставлено по своим местам, чтобы он предположительно не заметил, но тот, кто выполнил эту работу, не обнаружил, что он подстроил все так, чтобы быть в курсе краж. Волос, помещенный здесь, прядь паутины там, были перемещены.


Горд решил проверить свой денежный тайник, нисколько не беспокоясь о том, что его потревожили. Он оттащил старый ящик, служивший ему столом и комодом, в пустой угол комнаты, встал на него и вынул щепку из балки над головой. Балка была старой и сухой, и кусок болтался, когда ему выделили комнату. Горд аккуратно освободил его и своим ножом проделал за ним отверстие, достаточно большое, чтобы вместить горсть монет. Будучи еще более осторожным, он использовал лезвие, чтобы просверлить и закрепить балку и щепку. Когда он вставил сломанную деталь на место, она прочно сидела на месте, и его самый тщательный осмотр убедил Горда в том, что никто не догадается, что эту деталь можно снять, не сломав ее. Внутри он сначала хранил несколько своих медных монет; теперь клад содержал гораздо больше.


Горд быстро достал монеты, положил монетку на место и вернул ящик на прежнее место. Он добавил бронзовые монеты zees, медные commons, серебряные nobles и один блестящий серебристо-золотой электрум lucky в кошелек, который он засунул за пояс. Они звякнули о пару монет и кольцо, которое у него уже было там. Он вытянулся на бугристой койке, расслабился, дождался, когда его позовут, и задремал....


Горд, всегда чутко спавший, мгновенно проснулся при звуке шума, которого он не знал. Что это было? Старое здание было полно звуков. Она скрипела и оседала сама по себе, и всегда были и другие звуки - голоса, приход и уход множества нищих, которые останавливались здесь. Но разбудило его что-то другое.


Вот, опять! Это был приглушенный стук из соседней комнаты. Стена между ними была тонкой, и теперь Горд мог слышать сквозь нее более слабые звуки. Для Горда это безошибочно прозвучало как почти беззвучная борьба, и он отреагировал быстро, беззвучно вскарабкавшись на балку над своей койкой. Затем осторожные шаги за дверью подсказали ему, что его решение было мудрым. Со своего места на балке Горд наблюдал за дверью. Щеколда тихо поднялась, и портал открылся внутрь с едва слышным скрипом. Тусклый свет оплывающей сальной свечи на ящике отразился от покрасневшего острия меча. Рука, державшая клинок, быстро последовала за ним внутрь. Горд увидел, как человек в кожаных доспехах быстро осмотрел комнату, заметил смятую койку и, по-видимому, пустую комнату. Воин вошел, ощупал место, где всего несколько мгновений назад дремал Горд, и злобно ухмыльнулся. Он отступил от кровати, наклонился и воткнул короткое окровавленное оружие в то место под кроватью, где, как он предполагал, прятался испуганный нищий-вор. Как только он это сделал, Горд набросился.


Сила его падения вонзила длинный кинжал, который Горд держал перед собой, в толстую шкуру и набивку, так что он на всю длину вонзился в спину потенциального убийцы прямо под его левой лопаткой. Вес Горда и инерция его удара свалили парня с ног, как будто его ударили шестом, и когда он с чавкающим звуком распластался на полу, кончик кинжала вонзился в дерево и пригвоздил его к полу.


Этот враг был крепким орешком - разумеется, не заурядным вором. Мужчина, не издав ни звука, попытался повернуться и справиться с навалившимся на него весом, но кинжал удерживал его неподвижно достаточно долго, чтобы Горд успел выхватить свое второе оружие, короткий нож, и нанести новый удар. Его дикий замах рассек правое предплечье убийцы, когда тот попытался отразить удар. Рана заставила его ахнуть и рефлекторно выронить меч. Горд отбросил свой короткий клинок и, сделав выпад вперед и в сторону от тела мужчины, сумел выхватить оружие захватчика. Как только мужчина поднялся с пола, Горд поднялся и снова атаковал. В третий раз сработало очарование.


Меч поднимался и опускался еще дважды, прежде чем Горд убедился, что с врагом покончено. Если бы он не застал его совершенно врасплох, а затем не прижал к земле, Горд знал, что этот человек убил бы его. Горд дрожал и был покрыт потом. Он стоял абсолютно тихо, затаив дыхание. Слышал ли кто-нибудь драку? Приближался ли еще один убийца? Никаких шагов не указывало на это, и не раздавалось никаких криков. Что бы ни происходило, очевидно, никто, кроме Горда, не знал об этом.


Действуя скорее инстинктивно, чем намеренно, Горд обыскал тело мертвого вора. В поясе мужчины было несколько монет, и Горд, не задумываясь, положил их в карман. Он вернул свой нож в ножны на правом бедре, вытащил большой кинжал, начисто вытер его и вложил обратно в ножны между лопатками. Наконец, он снял пояс и ножны с трупа. Пояс был слишком велик для его тонкой талии, но он использовал его как вешалку, перекинув через правое плечо, а меч в ножнах повесил на левое бедро. Горд тихо прокрался из своей комнаты в неосвещенный коридор, чтобы узнать, что происходит.


Он миновал несколько открытых, но темных дверных проемов, прежде чем свет мерцающей лампы в одной из комнат позволил ему определить, что происходит. Кровавая правда была у него перед глазами. Дженк лежал на полу своей комнаты в луже застывающей крови. Его труп был покрыт ранами, а горло перерезано. Он был первым из мастеров и первым вором-отступником, который поступил на службу к Хозяину Попрошаек.


Дальнейший осмотр еще нескольких квартир рассказал всю историю. Каким-то образом банда воров проникла в это место и принялась убивать нищих -воров и попрошаек внутри. Горд чувствовал, что для него было бы бессмысленно подниматься выше по зданию. Вероятно, они начали сверху, напав на новичков и подмастерьев первыми после того, как проникли с крыши, и продолжили свой путь вниз. Как самому младшему из мастеров, Горду выделили самую маленькую комнату, самую дальнюю от лестницы. Он был очень благодарен за это. Горд предположил, что убитый им человек был единственным, кто остался на полу, тем, кому поручили убрать последние остатки работы, прежде чем двигаться дальше. Он решил, что ему лучше сделать что-нибудь быстро, потому что убийцы к этому времени наверняка заканчивают работу этажом ниже и готовятся к финальной схватке - расчету с Теобальдом.


Горд побежал к уединенной задней лестнице, которой почти никогда не пользовались, и бесшумно спустился по ступенькам до самого низа, где проход вел в кладовую при кухне. Горд увидел свет по краям плохо пригнанной двери, которая отделяла кладовую от помещения для торговли за ее пределами. Осторожно он заглянул в большую щель, чтобы посмотреть, что происходит. Грубый Нищий с фонарем в руке, сопровождаемый Саном, сгибающимся под тяжестью металлической коробки, которую он нес, направлялся к скрытому входу в подземелье. Горд рывком открыл дверь и вышел. Внезапность его появления заставила Теобальда испуганно ахнуть и чуть не вынудила Сана уронить свою ношу.


“Что? О, это ты, парень! Никогда больше не делай ничего подобного, или я прикажу содрать с тебя кожу и насадить на кол, будь прокляты твои глаза!” Все это было сказано обычным фальцетом Нищего, но угроза была реальной. Толстяк перевел дыхание и продолжил чуть более рациональным тоном. “Не стой там, как дурак, которым ты и являешься! Помоги этому слабаку нести мой сундук. Мы должны уходить сейчас!”


Горд ничего не сказал и быстро подошел, чтобы забрать одну из ручек железной коробки из рук своего маленького друга. Вместе они легко справились с ее весом, коробка удерживалась между ними. Нищий прошел вперед, к скрытому порталу, пару раз оглянувшись назад, чтобы убедиться, что мальчики принесли сундук, как он приказал. Теобальд открыл дверь и отступил в сторону, пока пара протискивалась внутрь. Затем он последовал за ней, закрыл портал и задвинул на нем засов.


“Это должно ненадолго задержать их”, - заметил он. Затем он снова повернулся лицом к двум мальчикам. “Вам, двум крысам, повезло, что вы пережили это фиаско .... Меня предал не кто иной, как сам лорд-мэр!”


Горд чуть не захихикал вслух от ярости и обиды в тоне Теобальда. Горду казалось невероятным, что толстый идиот не ожидал, что произойдет нечто подобное. Какой другой результат мог произойти, учитывая обстоятельства и силу двух враждующих групп? Будучи членами правящей элиты Грейхока, воры, несомненно, значили гораздо больше, чем скромные попрошайки, даже вместе со своими единомышленниками - все они заслуживали любой мести, которую решат осуществить директора. Как мог этот надутый клоун когда-либо вообразить, что горстка заложников склонит чашу весов в его пользу? То, что Глава Гильдии воров и его приспешники нанесут удар, всегда было лишь вопросом времени.


“Как тебе удалось сбежать?” Горд прошептал Сан.


“Я услышала драку в соседней комнате и побежала, спасая свою жизнь”, - прошептала Сан в ответ. “Я остановился, чтобы предупредить мастера, и в награду он заставил меня нести его шкатулку с сокровищами”, - саркастически закончил он, бросив холодный взгляд в сторону Теобальда.


Нищий ничего из этого не слышал, потому что был занят. Он прошел в угол зала и обнаружил вход в скрытый колодец - еще один выход из этого места, которого Горд никогда не видел.


“Принеси эту коробку сюда”, - проворчал Теобальд. Горд и Сан подчинились, затем встали, ожидая, что будет дальше.


“Положите это на пол, вы, маленькие болваны”, - повелительно сказал Хозяин Попрошаек. “Разве вы не видите, что мне нужна помощь, чтобы спуститься по первой части этой жалкой лестницы?”


Они поставили тяжелый сундук на каменные плиты, как было приказано, и помогли тучному мужчине осторожно найти первую ступеньку лестницы, спускавшейся по стене шахты.


Пухлые пальцы Теобальда сомкнулись на плече Горда, отчего боль пронзила шею, когда толстяк нервно нащупал ногой следующую ступеньку вниз. “Будьте осторожны, идиоты!” - бушевал он. “Достаточно одного промаха.… до дна этой цистерны сто футов”.


Опустившись достаточно низко, Хозяин Попрошаек ослабил хватку на плече Горда и ухватился за самую верхнюю перекладину лестницы. Горд наблюдал, как он медленно продолжает спускаться, продвигаясь вперед, чтобы заглянуть в шахту. Примерно в восьми или девяти футах ниже уровня пола был узкий выступ рядом с железными перекладинами, выступающими из каменных блоков колодца. Нищий сошел с лестницы на этот выступ, и свет фонаря, висевшего у него на поясе, осветил вход в небольшое отверстие, которое вело в сторону. Теобальд посмотрел на пару наверху, снова полностью уверенный в себе.


“Полагаю, я спасу и вас тоже - вы были верными слугами и все еще можете быть полезны”. Он протянул руки вверх и сказал: “Передайте мне сундук, а затем спускайте свои задницы по лестнице - и не забудьте закрыть люк, когда будете спускаться!”


Горд отвел Сана в сторону, сам поднял железный ящик и опустился на колени рядом с отверстием, держа сундук в руках. Хозяин попрошайничества выжидательно поднял голову, увидев появившийся в поле зрения сундук.


“Отдай это мне, болван!”


Не сказав ни слова и не взглянув вниз, Горд позволил коробке упасть. Раздался короткий вскрик, мясистый звук металла, ударяющегося о плоть, а затем долгий, протяжный вопль, который эхом отразился от стен старого колодца, прежде чем быть прерванным слабым всплеском.


“Это была шкатулка с сокровищами жукера, Горд!”


“Оно того стоило”, - тихо сказал Горд с улыбкой.


## Глава 7


Это была тихая ночь в Roc and Oliphant. Иногда маленькая таверна в конце Burnbook Lane была забита до отказа, но не в этот раз. Горд был единственным посетителем. Молодой человек сидел за дальним столиком, где собирались старшекурсники, когда они были рядом, перед ним стояла полупустая оловянная бутыль с вином. Он непринужденно сидел в деревянном кресле, его мысли лениво блуждали по тому, что произошло в его жизни после того, как он убил Хозяина Попрошаек его собственной железной шкатулкой с сокровищами....


Затем он и Сан поспешили уйти, воспользовавшись боковым туннелем от шахты колодца, который толстый тиран планировал использовать для своего собственного побега. Они нашли выход достаточно легко, поскольку сток давно был перекрыт и подготовлен в качестве маршрута на случай, если когда-либо потребуется бегство. Предусмотрительный был этот толстый ублюдок, размышлял Горд. В дальнем конце, возле люка, они нашли большой сундук со снаряжением, припрятанный на случай необходимости. Они с Саном оба нашли много полезного в его содержимом - немного одежды, мешок для переноски, материалы для использования в маскировка, которую они взяли на потом, и сумка с пропуском, который позволял беспрепятственно выходить и входить через различные ворота Грейхока тому, кто его предъявит. Горд задавался вопросом о происхождении этого благословения, когда они открыли крышку люка и вышли в закрытый двор заброшенного здания; как только они оказались на улице, скрыться в ночи было проще простого. Горд не решился сразу воспользоваться пропуском во врата, опасаясь, что его использование кем-то столь молодым может вызвать подозрения относительно того, как он был получен. Но это несколько раз пригодилось в более недавнем прошлом.


Самой лучшей добычей, которую они нашли, были монеты, спрятанные в складках кожаного кошелька - по полдюжины шаров и пластин на каждого. Ни один из парней никогда раньше не видел настоящие золотые или платиновые монеты так близко, и им потребовалась минута или две, чтобы просто изумленно на них посмотреть. Золотые шары были равны тысяче бронзовых зе каждый, а прямоугольные платиновые пластины стоили тысячу сто зе - шар и удача вместе взятые. Богатство, превзошедшее их самые смелые надежды, действительно великое благо, но Горд вспомнил, что, когда он впервые взял монеты в руки, он не мог не задуматься о фантастическом содержимом железной коробки .... Возможно, в конце концов, оно того не стоило. Что ж, теперь слишком поздно.


Первые несколько месяцев после этого были тяжелыми для них обоих. Они отправились в Иностранный квартал, полагая, что анонимность, предоставляемая им этим сектором города, позволит им устроиться и решить, что им делать. Ни один из них не был уверен, разыскивает ли их Гильдия воров или нет. За все, что они знали, могла быть назначена награда за одну или за обе их головы.


Иностранный квартал вскоре оказался плохим выбором. Два маленьких мальчика, даже те, которые казались компетентными и носили оружие, были чем-то вроде новшества. Они были слишком заметны. Некоторые считали их добычей, другие диковинками и так далее. Они переезжали с места на место, стремясь избежать этих нежелательных вторжений в их частную жизнь. Здесь была убогая гостиница, там - пансионат на берегу и даже заброшенная лачуга, превращенная в тайное логово. Казалось, ничего не хватало надолго. Усугубляет свои проблемы, и мальчики знали, что они должны продолжать тренировки и практики, даже если это противоречит их стремлению к изоляции, ибо ни была мысль об отказе от реализации своих навыков в декоративно-прикладном искусстве воровства. Ненавижу городских воров, которых они совершили, но не их профессию!


Они оказались вынуждены покинуть Иностранный квартал, когда провалили работу по обыску какого-то иностранца, которого оба умудрились недооценить. Когда они убегали, он поднял шум и клич вдогонку, и паре повезло избежать этого инцидента. Той ночью они переехали в Квартал ремесленников сразу за южной стеной Старого города. Место было достаточно безопасным, пока они держались в тени. Они жили в унылом хостеле около двух месяцев, почти никогда не выходя на улицу. Они заплатили быстро, и конюх не задал никаких вопросов. Однако затаиться не означало повеселиться, а они были молоды и любили повеселиться. Воровством здесь тоже не занимались. Они делали это, осторожно, несколько раз, но возвращение вряд ли стоило риска и усилий. Уныние и замкнутость привели к метаниям и вспыльчивости. После нескольких бессмысленных споров и обмена ударами Горд и Сан поняли, что им нужно найти для себя настоящее место в этом большом городе.


Средства не были проблемой. Оказалось, что у Сана также был запас монет, которые ему удалось конфисковать. Даже без шаров и тарелок, так заботливо предоставленных “Мастером жукеров Фатти Бэлдом”, мальчики были приятно удивлены размером их общей стопки монет. Стоимость этого клада составляла около тысячи зе. И они пополнили свои наличные деньги, умело используя свою общую профессию, так что им не пришлось трогать свои запасы.


Хотя казалось вероятным, что их не искали и за их головы не назначили награду, у них были бы неприятности, если бы какой-нибудь вор узнал их. Это было совершенно очевидно, поскольку на улицах все еще было мало попрошаек. Прекрасно зная, что верхняя часть Нового города была закрыта для таких, как они, они попытались определить, какая жизнеспособная территория осталась у них для проживания. После тщательного обсуждения было решено, что Нижний квартал, Полоса и Речной квартал не способствовали их дальнейшей свободе и жизни. Либо они могли остаться там, где были - отвергните это предложение!- либо попробовать Клеркбург. И хотя последняя мысль была мало привлекательной, оставаться на месте было еще менее.


Клеркбург был районом бюрократов и книжников. Верхний конец был заполнен клерками, администраторами, писцами и тому подобными, поскольку находился рядом с Залами - правительственным сектором города, а также расположением многих его религиозных сооружений. Нижняя часть была отдана колледжам университета Грейхока с прилегающим жильем, магазинами и малыми школами. Другого выбора не было, и они отправились вдвоем, как только это было возможно.


Как они вскоре обнаружили, к их обоюдному удивлению, Клеркбург был чудом сам по себе. Огромные каменные колледжи и внушительные соборы, выстроившиеся вдоль Процессий, скрывали за собой другой мир. Этот район был усеян лабиринтами взаимосвязанных зданий, небольшими парками, окруженными стенами, и другими подобными препятствующими физическими особенностями, которые образовывали вторую линию обороны между академическим миром и остальной частью города. В Клеркбурге были сотни и сотни студентов, многие из которых были почти такими же молодыми, как Горд и Сан. Это было как раз то место, которое им подходило.


Найти уединенное место для проживания было несложно. Их новые раскопки, как они позже научились называть свои покои, находились в старинной гостинице под названием "Желуди", недалеко от великой стены, окружавшей Новый город. Их хозяин, Калверт, пожилой краснолицый мужчина, полный хорошего настроения и шуток, рассказал им, что его семья управляла гостиницей еще до того, как вокруг нее была возведена стена. Узкая каменная лестница вела наверх, в комнаты над цокольным этажом, где располагались бар, столовая, кухня и собственные апартаменты хозяина гостиницы. Горд и Сан договорились занять чердак над гостевым этажом, и хотя он требовал внимания, они были в восторге от него. Он был не только большим и с несколькими фронтонами с окнами, но и к тому же корявый дуб протягивал свои толстые ветви с заднего двора к окнам, которые выходили на него, - ненавязчивое средство выхода и входа, когда они хотели остаться незамеченными. Арендная плата составляла один медяк в неделю, четыре в месяц, если они платили таким образом, авансом. Горд немедленно заплатил месячную цену, и с тех пор они жили в "Желудях" ... Неужели прошло уже почти три года?


Выяснить предполагаемую причину их приезда в Клеркбург обещало быть сложнее, чем найти жилье. Когда они впервые поселились в академическом районе, семестр в колледже закончился, и большинство студентов были в других местах в течение нескольких недель, пока не начался новый. Но если Горд и Сан хотели, чтобы их считали студентами, они должны были быть студентами - мальчики должны были найти кого-то, кто принял бы их в качестве учеников. Благодаря урокам в зале Теобальда Горд неплохо владел пером и мог читать обычную речь, а также основы современных эридианского и суэльского языков. Он мог читать карты, планы зданий и небольшое количество письмен, используемых в заклинаниях. Он мог умело использовать беззвучную речь нищих и понимал большую часть наречия как ренни, так и воровского наречия. Судя по всему, Сан обладал примерно половиной этого навыка, и оба изначально были довольно уверены в своих перспективах поступить в какой-нибудь колледж.


Им пришла в голову идея познакомиться со старым мудрецом по имени Проспер, который жил неподалеку. Парень выращивал травы и возился в своей мастерской, когда не читал. Поскольку Калверт однажды познакомил их, мальчики не стеснялись подходить к старику. Их огромное невежество во всех предметах быстро стало очевидным для них, поскольку древний ученый засыпал их, как он утверждал, простыми вопросами, и ни один из парней не мог ответить на один из двадцати.


“Каковы девять известных измерений мультивселенной?” - требовательно спросил добрый доктор.


Сан справился с тремя очевидными параметрами - длиной, шириной, высотой.


“Астральность и неземность”, - гордо добавил Горд, но после этого он застрял.


“Время, вероятность, сверхчувственность и невообразимость”, - закончил доктор Проспер, и оба мальчика поежились.


“Откуда взялся Общий язык?”


“Когда была свергнута империя аэрди?”


“Что такое рычаги воздействия?”


“Как вы можете объяснить технологию?”


Горд попробовал ответить на этот вопрос. “Это миф невежд, используемый для того, чтобы дурачить легковерных людей и пугать детей!”


“Чушь!” - возразил пожилой ученый. “Это аналог магии в измерении вероятности и действует обратно пропорционально ей”. Затем он возобновил обстрел вопросами.


“В чем заключалось вызванное разрушение и когда оно произошло?”


“Какая польза от крови василиска в алхимии?”


“Перечисли Внутренние Планы - их двенадцать. Назови их”.


“Соотнесите главных божеств Эрта с второстепенными и объясните, как они связаны с силами Низших Планов”.


“Какое самое большое известное дерево?”


“Ронвуд”, - с облегчением ответила Сан.


“Хорошо”, - сказал Проспер. “А какая растительность и существа обычно встречаются в ассоциации с чалым лесом?”


Ответа не последовало, поэтому мудрец продолжил свой обстрел.


“Каковы характерные различия между человеческими расами? Превращают ли они нас в разные виды или просто указывают на вариации? Аналогичным образом объясните расовые различия полулюдей и соотнесите их с людьми”.


“Это в высшей степени несправедливо, доктор Проспер! Вы известный мудрец!” - сказал Горд с ноткой отчаяния в голосе.


“Ну же, ну же, ребята”, - сказал белобородый парень, качая головой. “Какие у вас есть основания полагать, что я знаменит? Нет, нет. Совсем наоборот. Я всего лишь мелкий ученый, которого сейчас отправили на пастбище, считают слишком старым, чтобы иметь что-то стоящее для обучения сегодняшних студентов ....” Старик сделал паузу и смерил сначала Сана, затем Горда своим суровым взглядом. “Это не значит, что вы оба не отвратительно невежественны, хотя удивительно, что вы так хорошо знаете свои буквы”.


Мальчики посмотрели друг на друга, но прежде чем кто-либо из них смог придумать какой-либо ответ, старик закончил интервью.


“Я бы принял вас обоих за пару ободранных беспризорников из Олд Таун уэй, но где бы вы нашли средства, чтобы быть здесь, и как вы могли остановиться в том лофте, который вы обставляете в "Желудях"? Тогда я предположил, что вы пара не по годам развитых воров, учитывая ваши средства и оружие, которое вы носите с собой, но тогда зачем ворам хотеть получить образование?


“Следовательно, я должен сделать вывод, что вы - пара смышленых парней из захолустья, к сожалению, нуждающихся в наставлениях. Занятия начинаются в следующий день после воды, и вы будете получать от них бесплатно только Годсдень каждую неделю - то есть, если вы сможете позволить себе обучение ”.


Снова Горд и Сан посмотрели друг на друга в полном удивлении.


“Ну, приезжайте прямо сейчас! Вы можете? Это стандартная плата - шесть зе в неделю, каждому, вы знаете, и вы должны принести достаточно обеда, чтобы накормить своего учителя, а также самих себя ”.


Учеба была тяжелой под руководством капризного доктора Проспера, но он был кладезем информации. Хотя Калверту наверняка было известно, что его жильцы не посещали обычную школу, а вместо этого обучались у его соседа, добрый человек никогда не упоминал об этом. Тренировка продолжалась все время занятий в университете. Мудрец усердно трудил обоих мальчиков, и они обнаружили, что им приходится делать больше, чем платить ему за обучение и приносить дополнительную еду. Всегда можно было что-нибудь купить - гусиные ручки, пергамент, чистые свитки и книги, а иногда даже какой-нибудь записанный текст, хотя обычно Проспер позволял мальчикам пользоваться своей личной библиотекой под его зорким наблюдением.


Хотя учеба, домашние задания и случайные кутежи занимали большую часть их времени, оба мальчика пообещали себе, что не позволят своим более гнусным талантам заржаветь и забыться. Все успокоилось настолько, что они чувствовали себя комфортно за пределами района. В свой единственный свободный от уроков день недели Горд и Сан прогуливались вместе с потоком студентов, направлявшихся к Стрип. Там, а также на окраинах квартала Ривер и квартала Лоу, они занимались обчищением карманов, разрезанием кошельков, кражей мелких предметов и даже планированием инсценировок краж со взломом, ограблений и казней. От этих действий они получили не много прибыли, но достаточно, и ни то, ни другое не было обнаружено.


Однажды Сан принес на чердак два старых замка. Он купил их у слесаря за небольшую плату, потому что оба были старыми и нуждались в починке. Для них это стало игрой - сначала чинить такие старые замки, а потом взламывать их. Вскоре помещение было завалено грудами отремонтированных и смазанных замков всех размеров и описаний, с которыми справились эти двое. Горд получил приличную прибыль, вернув их тем же слесарям, которые изначально от них избавились. Сан был доволен, отговорил Горда от заработанных ими денег и отправился на поиски лучших замков, которые можно было купить за их деньги. Таким образом - изучая, практикуясь, пьянствуя и взламывая замки - мальчики провели почти год и в целом неплохо провели время.


С окончанием учебного семестра пришли новости от доктора Проспера. Он сообщил мальчикам, что учить их стало для него утомительно - они были медлительными учениками, вечно задавали глупые вопросы и вообще испытывали терпение уставшего старого ученого. Нет, он не заслужил такого наказания на склоне лет. Вместо этого он поговорил с некоторыми старыми коллегами по Грей-колледжу, и эти беспокойные ребята будут их обвиняемыми в следующем семестре.


Это была невероятная новость! Серый колледж не был самым модным учебным заведением, но он был старейшим и славился своими профессорами. Теперь они были настоящими студентами! В течение “девятилетки”, летнего перерыва, который включал месяц богатого солнца, неделю богатого урожая и месяц жатвы, они постоянно праздновали. Они также, так сказать, проводили много времени за своей работой. Одной из первых вещей, которые им удалось сделать, была новая тачка для Prosper, которую они загрузили садовыми инструментами, бочонком рентишского шнапса, сырными кругами и огромными сосисками, а также большим ассортиментом старого эля в довершение всего. Доктор никогда не упоминал об этом, но Горд знал, что он доволен. Прежде чем они снова начали учиться, Горд также нашел инструктора по оружию, готового принять двух юных учеников, которые хотели научиться владеть мечом и кинжалом, поскольку, хотя они часто практиковались в воровстве без применения насилия, им обоим требовалось совершенствоваться во владении оружием.


Колледж оказался не всем, на что они надеялись. Дело было не только в том, что учеба была тяжелой; их одноклассники были снобами, а преподаватели - еще хуже. Горд справлялся лучше, чем Сан, потому что он был старше - хотя к этому времени младший мальчик вырос выше и крупнее Горда. Когда закончился их первый год обучения в колледже Грей, Сан сообщил своему другу, что с него хватит книжных занятий. С ним было не поспорить, и на той неделе он отправился подавать заявление в Гильдию воров в качестве карманника, хотя они оба знали, что его навыки были на пару ступеней выше этого.


Сан познакомился с симпатичной молодой девушкой во время одной из мальчишеских вылазок на Стрип. Вскоре они стали регулярно встречаться, и она рассказала ему, что ее отец был высокопоставленным членом Гильдии, так что Сан признался в своих собственных навыках. После этого ему ничего не оставалось, как поговорить с ее отцом, и результат был предрешен.


Горд и Сан устроили прощальную вечеринку, а затем последний молодой человек покинул их лофт в "Желудях", пообещав часто возвращаться. Сначала он приходил несколько раз, но визиты становились все реже и короче, а затем и вовсе прекратились во время каникул Needfest во время следующего академического семестра Горда. Горд содержал большую квартиру в одиночку, используя пустое пространство как место для упражнений.


Теперь его второй год в качестве студента колледжа подошел к концу, и Горд пребывал в нерешительности и беспокойстве. В конце концов, как много ему нужно было знать о политике, философии, естественных и сверхъестественных искусствах, пантеологии и тому подобном? Конечно, было интересно изучать древние, мертвые языки и историю Эрика и фланаэсс, но этого было достаточно. Горд больше любил экшн, и ему нужно было волнение - как в тот раз, когда он бросил световой камень в окно профессора математики, и его свет показал дона в компрометирующем положении с взбалмошным сыном городского чиновника…. Приятели Горда окружили его, чтобы посмотреть, и приветствовали!


Горд хотел приключений, а не лекций, свитков и томов. Он подумал, что настало время проверить и свои уроки владения мечом и кинжалом. Насколько это лучше, чем такая уединенная жизнь!…


Четверо ремесленников из соседней деревни зашли в "Рух и Олифант" и заняли столик неподалеку. Горд узнал их; они остановились в "Желудях", когда посещали собрание своего отделения Лиги ремесленников. Заказав по бокалу местного пива, четверо разговорились о своем ремесле. Горд не мог оторваться от этой монотонной и бесконечной болтовни в магазине, даже выпив все свое вино и заказав еще. Когда к ним присоединились еще несколько их собратьев, Горд внезапно решил, что с этой минуты с него хватит такой жизни. Он встал, прошествовал в свои покои и начал собирать необходимые вещи. Час спустя он попрощался с добрым конюхом Калвертом и навсегда покинул гостиницу.


Вскоре он вышел за пределы Клеркбурга и направился к процессии. Поскольку у него были деньги, которые он мог потратить, и ему хотелось чего-нибудь по-настоящему действенного, он направлялся в Верхний квартал, чтобы посмотреть то, что он мог увидеть. Пришло время начать с самого начала!


## Глава 8


“Дракон!” - воскликнул лорд Дольф. “Теперь вы должны одолеть три башни, ваше преподобие!”


В Patricians’Club, роскошном игорном доме в Верхнем квартале Грейхока, было много столов, каждый из которых предлагал разные развлечения для тех богатых и знатных игроков, которые искали азарта и острых ощущений, ставя на удачу целое состояние. Не требовалось особых навыков; большая часть происходящего зависела от вращения колеса, суммы выпавших кубиков странной формы и подобных устройств, где случайные комбинации позволяли безраздельно властвовать большим шансам и слепой удаче. Однако за украшенным резьбой столом в специальном углу происходила игра, в которой игроки сражались непосредственно друг с другом.


В игре приняли участие пять состоятельных участников, и они боролись уже несколько часов, фортуна улыбалась сначала одному, затем другому, так что ни один игрок еще не был вынужден покинуть стол из-за нехватки средств. Самым известным из пятерки был Арентол, Великий глава Гильдии воров, высокий, худой парень с мрачным характером и в темной одежде. Он всегда смотрел в глаза своим противникам немигающим взглядом.


Рядом с Арентолом был сэр Маргус, очень молодой, изнеженный на вид велунезе. Его возраст в сочетании с титулом указывали на то, что он, несомненно, был сыном знатного человека и, таким образом, получил рыцарское звание иными средствами, чем смелые поступки.


Рядом с рыцарем Велунезе жила мадам Бельдрей.


Вдова Дегола Белдрея, несомненно, была одной из самых богатых простолюдинок в городе - настолько богатой, что могла вращаться в благородных кругах без вопросов. Она была пухленькой, мягкой и увешанной драгоценностями. Пухленькая, средних лет мадам Бельдрей была привлекательна, поэтому она пользовалась большим спросом у мужчин, чья судьба, так сказать, находилась в постоянном движении. Этой ночью она была одета в парчовый шелк цвета слоновой кости и золотистых оттенков, который почти соответствовал цвету ее выцветающих светлых локонов.


Сразу после того, как лорд Дольф, барон Кэрнуэй, торжествующе произнес речь о своей недавно выставленной живой картине, мадам Бельдрей бессмысленно улыбнулась мужчине слева от нее, Вронштейну, Верховному жрецу Зильхуса, и сказала: “О, боже мой! Ты можешь представить себе такую удачу? Как ты думаешь, ты сможешь одолеть три башни лорда Дольфа? Что ты будешь делать?”


Без комментариев богато одетый священник, сидевший между леди и лордом Дольфом, перевернул лежавшую перед ним табличку из слоновой кости, его длинные бледные пальцы, казалось, презрительно шевелились. Он улыбнулся, когда на обратной стороне была изображена зеленая лошадиная голова. “Полагаю, это означает, что Воинство состоит из четырех человек, лорд барон”.


Кислое выражение, появившееся на лице лорда Дольфа, когда он рассматривал изумрудные изображения лука, меча и копья, увенчанные лошадью, показало, что это действительно было Войско, впечатляющая картина. Теперь все мужчины повернулись, чтобы посмотреть, как мадам Бельдрей подошла к своей очереди.


“Это совсем никуда не годится”, - разочарованно произнесла пухлая вдова, когда ее украшенная драгоценностями рука обнажила табличку с зеленым магическим знаком на ней. По крайней мере, Его Преподобию Верховному Жрецу Вронштейну не удалось заполучить всепобеждающее Воинство, но у Мадам все еще была видна лишь пара сундуков. Она перевернула еще две фишки из слоновой кости, открыв гнома и корону. Корона могла привести к выигрышной раздаче, но только в том случае, если две ее оставшиеся фишки также были сундуками - а это были большие шансы. Поскольку ей осталось сыграть всего две партии, мадам Бельдрей должна либо сделать ставку, либо уступить.


“Я чувствую, что сегодня вечером мне ужасно повезло!” - с энтузиазмом заявила она. “Итак, я увеличу ставку еще на один шар - нет, на другую тарелку!” Она положила платиновую таблетку в кучку монет в центре стола.


Игроки были несколько удивлены, когда сэр Маргус не только собрал ставку, но и увеличил ее на шар. Этой ночью он довольно крупно проиграл и теперь, казалось, вознамерился разориться, пытаясь отыграться за одну проигранную руку. Он показал три фишки вверх, красный символ и два гейта.


У Арентола также были три таблички "вверх" и четыре "вниз" с изображением трех копий. “Похоже, что играть с благословенным жрецом неразумно”, - сказал гильдмастер. Он тоже потерял значительные суммы. “Я зажат между башнями, его преподобие, леди, которая чувствует, что Ралишаз улыбается ей, и экстраординарный любитель риска”, - заметил он. “И, что еще хуже, я думаю, что не смогу добыть пятое копье, даже если четвертое будет здесь”, - добавил он, постукивая по своим фишкам, - “поэтому я должен уступить”. Он спокойно перевернул свои выставленные напоказ таблички и откинулся на спинку стула.


Лорд Дольф положил в банк свои платиновые и золотые монеты, а затем его преподобие Вронштейн увеличил ставку еще на одну тарелку. Мадам Бельдрей неохотно согласилась, сэр Маргус сделал то же самое, только после того, как полез в свой кошелек, и тогда лорд Дольф тоже увидел ставку. Действие перешло к молодому рыцарю.


“Давайте посмотрим, с кем на самом деле играет фортуна”, - сказал сэр Маргус, небрежно переворачивая следующий плоский прямоугольник из слоновой кости, чтобы показать его лицо: черный знак.


“Города и магия не сочетаются, сэр!” - настаивал лорд Дольф. “Давайте покончим с этим!”


Без каких-либо признаков того, что он обиделся на грубость усатого барона, молодой человек лениво потянулся за следующей табличкой и наклонил ее. “Хммм...” - он задумался, теперь не сводя глаз с барона. Правила игры снова требовали ставки, поскольку у сэра Маргуса оставалось всего две плитки рубашкой вверх. По выражениям лиц других игроков было очевидно, что они не завидовали его положению. Уже находясь в глубокой игре, у него было мало шансов победить Войско клирика, в то время как у барона Дольфа была значительная возможность.


“Давайте будем сдержанны -удачливы”, - предложил молодой рыцарь.


Когда диск электрума оказался в центре стола, лорд Дольф уже положил туда две монеты. “И шар”, - сказал он с угрожающей категоричностью в голосе. У Маргуса на столе лежало всего несколько монет, и барон решил, что пришло время выставить выскочку из игры.


Все остальные за столом видели ставку. Сэр Маргус уставился на блеск золота, серебра, платины и электрума в банке, покачал головой и уставился на барона. Когда Дольф снисходительно улыбнулся ему, в руке молодого человека появилась золотая монета, и он сказал: “Я тоже посмотрю на пари”.


Теперь все за столом смотрели с повышенным интересом - эта раздача становилась предметом личной гордости двух аристократов. И к этому времени игра привлекла внимание небольшой толпы зрителей. Они держались на почтительном расстоянии, и после каждой игры те, кто был в первых рядах, поворачивались и шепотом рассказывали о последних событиях тем, кто стоял позади них.


Сэр Маргус взглянул на зрителей и слегка улыбнулся, как будто его позабавила тайная шутка. Затем он показал свою шестую табличку. Мадам Бельдрей ахнула и вцепилась пухлой рукой в золотую парчу своего платья, когда увидела белый знак.


Сэр Маргус устремил на лорда Дольфа пронзительный взгляд, удерживая глаза барона, пока молодой рыцарь-велунезе медленно демонстрировал свою следующую табличку. Несколько зрителей издали приглушенные возгласы одобрения, когда появился второй дракон в стопке - это могло означать зеленый символ, изображенный на картине мадам Бельдрей. Теперь молодой дворянин завершил Мага, почти непревзойденное зрелище!


“Я полагаю, это ваша пьеса, барон”, - лаконично сказал сэр Маргус, не опуская глаз.


Взбешенный, лорд Дольф потянулся за следующей плиткой. Это был эльф - никакой помощи. Он поспешно перевернул следующую, еще одну башню, и пришло время оценить ставки. “Тарелку, я говорю, и будь ты проклят!” Его рука дрожала, когда пузатый барон сердито бросил монету в горшочек. Мадам Бельдрей представила свою живую картину; она больше не могла надеяться, что удача спасет ее. Священнослужитель и рыцарь-велунезе без лишних слов положили в горшочек платиновые леденцы. Гильдмастер Арентол зачарованно наблюдал за всем происходящим.


“Istus! Теперь перед вами пять башен!” - взревел барон, когда его шестая табличка оказалась еще одним символом замка. Картина лорда Дольфа теперь была главной на доске. Его румяное лицо озарилось самодовольством, когда он перевел взгляд с верховного жреца Вронштейна на сэра Маргуса, его светлые глаза с красными ободками злорадствовали.


“Спокойно, дорогой барон, спокойно”, - предостерег священнослужитель с надменным лицом, осторожно обнажая свою пятую плитку. Голова синей лошади помогла, но не сильно, особенно перед лицом пяти башен. “Я должен полагаться на божественное руководство, которое мне сейчас требуется”, - заявил он. Он подбросил шар в воздух и позволил ему упасть на стол перед ним. На нем был изображен трон. “Вершины, итак, я должен продолжать. Считай, что золотая монета - моя новая ставка, - сказал он.


Ни один из других игроков не увеличил эту сумму, поэтому жрец продолжил свою игру. Его шестой фишкой была еще одна боевая фигура, черный меч. После минутного колебания, возможно, для безмолвной молитвы, Вронштейн открыл свою седьмую и последнюю мемориальную доску. Невероятно, но это была красная конная голова-кавалерия.


“Я предлагаю вам Войско Союзников”, - сказал жрец, небрежно махнув рукой в сторону зеленых пехотных частей и тройки лошадей. “Разве это не высшая из пяти башен?” Теперь настала очередь верховного жреца Вронштейна сидеть сложа руки и наблюдать, ибо это казалось концом всех надежд его противников.


Прежде чем сэр Маргус начал играть, лорд Дольф воскликнул: “Я полагаю, мы здесь мужчины, и, кажется, пришло время показать, из чего мы сделаны! Я предлагаю заключить дополнительное пари на то, у кого будет выигрышная таблица, когда будут выставлены все таблички. Что скажешь ты, Вронштейн?” Демонстративно игнорируя молодого рыцаря, лорд Дольф давал понять, что, по его мнению, у сэра Маргуса не хватит средств - или, возможно, силы духа - продолжать. Жрец, стоявший перед своим Союзным Войском, с улыбкой согласился. Затем барон поместил в горшок шесть шаров.


Даже священник был поражен этим, но он сунул руку за пояс и снял такую же сумму, все еще улыбаясь, но теперь качая головой, как будто опечаленный азартной страстью других за столом.


Теперь все зависело от сэра Маргуса - получит ли он добавленную ставку. Он достал плоский кошелек и перевернул его перед собой. Оттуда выпало пять монет - четыре шара и тарелка. Он добавил их к своей стопке из пяти лаки на столе, но ему все еще не хватало ставки. В отчаянии молодой человек порылся в нагрудном кармане туники, найдя там еще три монеты электрума. Он откинулся на спинку стула с унынием на лице.


“Ну, сэр, теперь, сэр!” - торжествующе воскликнул барон. “Похоже, вам не хватает одного счастливчика, чтобы сделать дополнительную ставку в шесть шаров. По правилам игры вы теперь проигрываете!”


В отчаянии рыцарь Велунезе обвел взглядом сидящих за столом остальных. “Не может ли кто-нибудь из вас, добрые люди, все дворяне, одолжить мне один лаки, чтобы я мог продолжить испытание?” спросил он дружелюбным тоном. Каменные глаза и суровые лица были единственным ответом на это.


Затем, как раз в тот момент, когда лорд Дольф собирался еще раз потребовать, чтобы он отдал свои плитки, рыцарь поднял руку и щелкнул пальцами. “О, как глупо с моей стороны!” - воскликнул он. “В пылу спектакля я, кажется, совсем забыл о своей рождественской пьесе!” С этими словами он отодвинул свой стул назад, стянул с левой ноги кожаный ботинок с резьбой и перевернул его вверх дном над рукой. Он положил потертую монету из электрума поверх остальных, опустил стопку в банк и небрежно сказал: “Полагаю, моя игра ...”


Седьмая плитка рыцаря была черной, а последний из символов в стопке - поистине великая удача! “На моей картине теперь изображен Архимаг, улучшающий Союзное Войско Его Преподобия Вронстейна”, - объявил сэр Маргус, - “а также ваши пять башен, барон - если только вы не улучшите ее с помощью той единственной таблички, которую вы еще не раскрыли”.


Лицо лорда Дольфа стало почти фиолетовым, и он, отплевываясь, потянулся за плиткой.


“Теперь вы, сэр, стойте, сэр, я говорю!” - скомандовал рыцарь Велунезе. “Вы безжалостно унижали меня с тех пор, как началась эта игра. Вы испытали мой характер, мой кошелек и мой дух. Теперь давайте испытаем ваш. У меня не осталось монет, но вот на моем пальце кольцо из яркого золота с выглядывающим светло-зеленым хризобериллом кошачьего глаза - семейное сокровище, ценное как сентиментально, так и в остальном. Хотя она стоит гораздо больше, давайте скажем, что она имеет ценность всего в три шара. Если у вас есть мужество, сэр, вы примете эту дополнительную ставку, прежде чем перевернете свою последнюю плитку ”.


Ни один дворянин не смог бы уклониться от такого вызова, хотя лорд Дольф, несомненно, никогда бы не простил претендента. Он с неприкрытой ненавистью посмотрел на молодого Велунезе. “Ты говоришь, это имеет большую ценность? Тогда да будет так. Я ставлю против этого три тарелки, а не три шара!”


“Тогда переверни свою плитку, барон, и пусть победит тот, кто сильнее”.


На табличке было изображено ухмыляющееся лицо вора. Барон Дольф проиграл.


Позже, в роскошном номере отеля Villa Noblesse, трое молодых людей смеялись и пили, поднимая тосты за это событие с помощью крепкого игристого фиолетового вина из южного региона Улек. В центре была выложена груда золотых дисков, платиновых прямоугольников и монет из электрума.


“Ты абсолютно сумасшедший, Горд!” - сказала фигуристая фигура 1e-line. “Я думала, что упаду в обморок, когда ты не смог справиться с дополнительными ставками барона .... А потом кольцо - изумительно!”


“Чудесно? Возможно”, - вмешался высокий светловолосый юноша по имени Санрей. “И все же я должен знать, как ты собирался повернуть этот знак!”


“Я сжульничал”, - сказал Горд без интонации.


“Что?” - воскликнула Телин, смеясь и протягивая руку, чтобы обнять его. “Как ты мог жульничать? Глупая мадам Белл-дрей раздавала таблички!”


“Я в порядке. Меня никто не видел, но я поменял последнюю выданную мне табличку на ту, которую выбрал сам - черный знак”.


“С главой гильдии за столом?”


“О, ну и что, Телайн?” Вмешалась Санрей. “Большое дело. Все смотрели на монеты, брошенные в горшок”. Было очевидно, что Санрей пыталась отнять внимание у Горд-Маргуса, завидуя его успеху и вниманию, которое это привлекло к нему со стороны их спутницы.


“Но даже в этом случае, как он узнал, что у лорда Дольфа нет пятой башни?” Телайн потребовал ответа, обращаясь к Санрей, а затем взглянув на Горда.


Горд улыбнулся ей своей самой мальчишеской улыбкой и просто сказал: “Я этого не делал”.


## Глава 9


Прошло более двух лет с тех пор, как Горд покинул университет и приехал в северную часть Серого ястреба, переезжая взад и вперед из Верхнего квартала в Садовый, как диктовала его прихоть или возможность. В том или ином обличье Горд без зазрения совести занимался своей профессией вора среди самых богатых и влиятельных граждан города. Ни разу его не обнаружили, хотя подозрения время от времени заставляли его сменить одну личность на другую.


Тщательно выбирая и нанося удары нечасто, он заставил городских чиновников гадать о том, что происходит. Многие из его операций были настолько хорошо продуманы и отточены, что жертвы оставались в неведении о том, что их обманули или ограбили. Например, игра, вышедшая ранее на этой неделе: три шара могли скромно прокормить человека в течение года, а Горд фактически украл у других игроков в десять раз больше.


Телайн, Санрей и Горд были частью активной, слабо связанной группы, которая занималась воровством без лицензии Гильдии или признания ее полномочий. Само собой разумеется, что никакая часть их незаконных доходов не пересекала руки лидеров Гильдий, и, следовательно, никакие средства от этих операций не поступали в казну города и его чиновников.


Воровство было в лучшем случае опасным занятием, ибо, несмотря на влияние Гильдии и негласное одобрение ее действий должностными лицами Грейхока, законы оставались законами. Вор, пойманный на месте преступления, подвергался различным наказаниям, начиная от рабства и заканчивая казнью различными ужасными способами. Однако члены Гильдии были в безопасности от судебного преследования до тех пор, пока они избегали разоблачения на работе, сообщали о своей деятельности впоследствии и платили десятину. У недовольных граждан, жаждущих возмездия, было мало возможностей противостоять Гильдии, за исключением личного вызова или найма убийцы. Вендетты с участием Гильдии воров не были здоровым занятием.


Однако за пределами Гильдии у вора не было защиты. Фактически, и жертва, и Гильдия, при полном сотрудничестве города, стремились привлечь таких “преступников” к “правосудию". Конечно, это только сделало все еще более захватывающим для мятежных воров, которые решили действовать за пределами всех границ.


Большая часть деятельности, не связанной с Гильдией, не была грабежом или разбоем со взломом, хотя и этого было достаточно. Большинство этих операций были того же рода, что Горд только что разыграл, включая выдачу себя за другого, мошенничество и тому подобное. Было обнаружено несколько подобных мошенничеств, и о немногих из них говорили, но мошенники из Гильдии и правоохранительных органов Серого ястреба по-прежнему были разгорячены. Преступников активно искали, за их скупщиками краденого охотились, их пособники считались такими же виновными, как и сами преступники. Это сделало группу сплоченным братством - осторожным, умным и неразговорчивым. Некоторые действовали только в верхнем секторе Нового города, некоторые - только в нижних, более суровых районах, но все знали друг о друге, по крайней мере, по репутации. Любимым псевдонимом Горда был Великий граф - титул, который соответствовал его размерам, тому, как он выдавал себя за дворянина, и размерам его доходов, - хотя в последнее время он был неравнодушен к своему новому маскараду под некоего сэра Маргуса. На самом деле, доход от азартных игр был невелик по сравнению с прибылью от многих других его операций, и доходов от его недавнего триумфа было достаточно, чтобы Горду и двум связанным с ним ворам хватило не более месяца, чтобы жить в том высоком стиле, который они предпочитали.


Горд почти не изменился с того дня, как оставил погоню за знаниями и вернулся к своей профессии. К тому времени, в возрасте шестнадцати лет, он вырос примерно до пяти с половиной футов в высоту, и его худощавое тело наполнилось мышцами. Тогда его борода тоже была густой и темной, а голос на удивление глубоким для человека такого хрупкого телосложения. Его умение маскироваться и играть позволяло ему казаться моложе или старше по своему желанию. Итак, Горд мог быть парнем пятнадцати-шестнадцати лет или молодым человеком чуть старше двадцати, в зависимости от потребностей.


С тех пор, как он впервые познакомился с дисциплинированными физическими упражнениями, он осознал их жизненно важное значение для своего дальнейшего успеха, и Горд никогда не отказывался от рутинных тренировок и напряженных усилий. И он прилагал усилия, чтобы продолжать совершенствоваться и в других отношениях, получая инструкции и информацию из любого доступного источника. Горд быстро учился и был хорошим учеником во всех отношениях. Его серые глаза показывали, что он относился ко всему серьезно и что у него была цель. Он никогда не был удовлетворен тем, что узнал достаточно о каком-то предмете, хотя и понимал, что иногда должен отказаться от одного курса, чтобы более полно изучить другой.


Из всех своих занятий в Клеркбурге Горд больше всего ненавидел бросать работу с оружием. Возвращаться на регулярные занятия в университетский район было бы невозможно; но, конечно, в Грейхоке были и другие мастера владения оружием, так что Горду удалось продолжить свое обучение. Проблема заключалась в том, что каждая смена личности требовала смены наставника. Внешность могла обмануть, но стиль боя - никогда. Любой мастер фехтования, который сражался с Гордом, узнал бы его стиль, если можно так выразиться, с завязанными глазами. То, что у него скоро закончатся инструкторы, немало беспокоило Горда.


Телайн не связывала себя обязательствами ни с Санрей, ни с ним самим, и это беспокоило Горда гораздо больше. Его беспокойство было вызвано трениями, которые это вызвало между ними, а также его желанием к ней, и это было правдой. Горд долго обдумывал ситуацию. В Грейхоке было много других красивых и талантливых женщин. Он хотел Телину, но если бы она предпочла ему Санрей, это было бы приемлемым поворотом судьбы, и он мог бы поискать компанию в другом месте.


Однако, казалось, что фелине слишком нравилось соперничество, чтобы делать выбор, и возникающее в результате напряжение между двумя молодыми людьми разрушало взаимовыгодные отношения, которыми все они наслаждались в прошлом. Раньше они все делали втроем, но теперь либо Санрей, либо Горд половину времени проводили в одиночестве. Горд планировал авантюры для себя и Телайн, а Санрей аналогичным образом разрабатывала приключения, в результате которых Горд оставался снаружи. На самом деле, Горд остался один в эту ночь, и был не слишком доволен этим фактом. Таким образом, он поступил немного опрометчиво, снова надев свой облик сэра Маргуса и отправившись посмотреть, какие прелести может принести ночь.


Для освещения улиц в Верхнем квартале не требовался посыльный. Светильники, свисающие со зданий, делали улицы достаточно светлыми. Сопровождение также не требовалось, поскольку широкие улицы хорошо патрулировались Стражами и вдобавок охранялись множеством частных охранников. Горд не нуждался ни в факелоносце, ни в защитнике, поскольку вырос в темноте и опасности худших районов Старого города, но как велунский рыцарь с немногочисленными годами и неизвестными способностями, посетивший столицу Грейхок, он был бы обязан иметь их для показа, если бы квартал был каким-то другим чем это было. Он решил оставаться в пределах тепло освещенных улиц этого места и не заходить ни в его более тускло освещенные, соблазнительные закоулки, ни за его пределы. С ним, как всегда, был маленький меч тончайшей работы, который он замаскировал золотой проволокой и безделушками, чтобы казаться ловушкой денди, а не оружием, и его знакомые старые кинжал и нож. Первый, также украшенный, висел у его правого бедра; второй был спрятан вне поля зрения в ботинке. В его кошельке было в общей сложности пять шаров в монетах разных типов - достаточно для веселых и спортивных игр. Остаток его выигрыша, а также остальные успехи, как обычно, были искусно спрятаны. Даже Санрей или Телайн не знали, где он спрятал это богатство. Черт бы побрал их обоих! Он бы развлекался, не задумываясь ни о том, ни о другом.


Избегая Клуба патрициев, заведения, в котором он перехитрил лорда Дольфа, он пошел прочь от Цитадели в сторону менее процветающей части, где встречались Высокие кварталы и кварталы садов. Там было больше волнений и меньше риска выдавать себя за велунца. Маловероятно, что он столкнулся там с кем-нибудь, кто знал сэра Маргуса. Он направился к двери "Нимфы и сатира", выбрав ее как подходящее место для начала, и через минуту уже сидел и осушал свою первую кружку, небрежно наблюдая за посетителями.


“Сэр Маргус, как приятно найти вас здесь!” Голос, раздавшийся прямо у него за плечом, поразил Горда, поскольку обычно он улавливал любое присутствие поблизости - почти шестым чувством. Он поспешно повернулся, чтобы скрыть свое замешательство. Это был Арентол, и глава гильдии слегка улыбался.


“Я как раз рассказывал о вашем изумительном успехе прошлым вечером”, - сказал он. “Позвольте мне представить вам моего партнера, поскольку он был очарован этой историей”. Арен Тол повернулся и поманил его к себе. Из тени ближайшей колонны выступил кто-то, кого Горд хорошо знал.


“Мастер Сан из Уорвелла, позвольте представить вам сэра Маргуса из благородного велунского дома Льюисов. Сэр Маргус, мастер Сан”.


Горд не сводил глаз с лица своего старого друга, но Сан ни разу не показал и намека на узнавание. Вежливо Сан ответил: “Это действительно большая честь, сэр”, - и слегка поклонился.


Арентол не был закончен. “Присоединяйтесь к нам за нашим столом, пожалуйста! Мы двое - плохая компания, но мы предлагаем отличную выпивку и охотно выслушаем ваши истории о далекой Велуне и ваших путешествиях”. Глава гильдии излучал тепло и улыбку, когда коснулся руки Горда и указал в направлении своего стола в другом конце зала.


“Это доставит мне особое удовольствие, достопочтенный гильдмастер - и мастер… Сан? ДА. Да, конечно!” - сказал Горд с таким же дружелюбием, двигаясь вместе с ними. “Давайте выпьем по чашечке-другой, и я с удовольствием расскажу вам все о моей замечательной родине и захватывающих приключениях, которые я пережил с тех пор, как покинул это прекрасное место”. Горд одарил обоих парней простодушной улыбкой. “Служанка!” - крикнул он, когда они подошли к столу. “Нам нужна твоя помощь здесь!”


Если главный вор Лорда Грейхока думал проверить Горда на предмет его знаний о Велуне и окрестных землях, он не учел предыдущего образования этого достойного. Хотя Горд никогда не бывал дальше чем в миле за стенами, окружавшими город, он провел много часов, читая историю, изучая географию и слушая лекции о таких далеких местах. Возможно, Арентол подумал, что улыбки Сана были вызваны тем, как тщательно Горд разобрался в последовавшем почти монологе, или, возможно, он приписал жизнерадостность молодого человека способности рассказывать истории. Горд знал, что его старый приятель втайне смеялся в глубине души, когда Горд пересказывал, почти слово в слово, то, что оба слышали от особенно сухого и ветреного профессора. Горд примешал к этому немного своих собственных причудливых творений, но контекст был безошибочным.


Наконец, спустя почти два часа и множество глотков самого дорогого напитка, который предлагало заведение, вмешался Арентол. “А это кольцо у тебя на пальце? Насколько я помню, ты сказал, что это ценная семейная реликвия, когда ставил на нее в игре.”


“Кольцо?” Горд позволил своему взгляду лениво переместиться на украшение на своем пальце, пока его мысли лихорадочно соображали. Он недооценил гильдмастера. Ошибка.


“Ты имеешь в виду это?” - спросил он, подняв хризоберилл и слегка повернув его так, что большой зеленый кошачий глаз замигал взад-вперед на свету. “Великий Фолтус, нет! Я имею в виду, что этот трантлум - не фамильное сокровище ”. Горд использовал свое предельное двуличие, чтобы все это звучало как равнодушная и унизительная речь.


“Странно”, - прокомментировал глава Гильдии, - “Я бы поклялся, что вы сказали, что это сокровище. Неважно.... Но если это не семейная реликвия, откуда она взялась?”


“Ага! Ты угадал, умник. Это стоит немного денег, и это действительно много значит для меня. Ты угадал историю, так что теперь я расскажу ее тебе!”


Сначала гильдмастер казался заинтересованным, но после нескольких минут вступления он начал беспокойно ерзать на своем месте. Он вежливо предложил Горду перейти к делу. Горд заверил его, что он так и сделает, и тогда молодой человек продолжил рассказывать о встрече с коварным цыганом и его бандой угрюмых головорезов, о том, как они пытались сначала одурачить, а затем сокрушить его, и как он, наконец, убил главаря в поединке один на один, получив таким образом кольцо.


При этих словах Арентол что-то тихо проворчал и, резко извинившись, ушел к джейкам. Подождав пару минут в тишине, Сан заговорил.


“Ты отпугнул его, Горд”, - пробормотал он, держа флягу у рта. “Теперь он относится к тебе с подозрением и никогда не остановится, пока не узнает наверняка, так или иначе, тот ли ты, за кого себя выдаешь”.


Сан бросил взгляд через плечо, проверяя, не возвращается ли Арентол к столу, пока ждал ответа. Явно нервничая за себя, а также за своего старого друга, он снова повернулся к Горду и с печальными глазами дал ему последний совет, прошептанный шепотом. “Тебе лучше убраться из Грейхока - пока можешь!”


Горд улыбнулся, но вместо ответа осушил свой кубок. Вернулся глава гильдии, и через несколько мгновений после этого сэр Маргус любезно откланялся.


Телин нашел записку первым и прочитал ее вслух Санрей: “Мои дорогие друзья, мне очень жаль, что я должен уехать, не попрощавшись должным образом, но посланец от моей семьи принес мне известие, что я срочно нужен в Велуне. Обязательно посетите, если вам когда-нибудь придется туда приехать! Ваш самый любящий слуга, Маргус ”.


“Что это за дерьмо?” - спросила Санрей.


Телайн оторвала взгляд от записки, ее лицо исказилось от гнева. “Этот ублюдок сбежал со всем!” - взвизгнула она.


Это была ложь. Горд оставил пару счастливчиков рядом с запиской.


## Глава 10


“Сверни этот содомский парус, ты, грязный говнюк!” Капитан был не из тех, кто стесняется в выражениях, особенно в разгар жестокого шторма.


“Есть, есть, капитан!” Ответил Горд, срывая хлопающий брезент. Он был близок к тому, чтобы его сдуло с баржи объединенной силой ветра и паруса, он был почти ослеплен потоками проливного дождя и измучен, но он повиновался так хорошо, как только мог.


“Ну, тогда шевели своими чертовыми булочками! Как, черт возьми, я могу спасти нас всех от того, чтобы отправиться на дно, когда такие, как ты, управляют этой ванной?!”


Теперь Горд держал парус в руках, и несколько человек из команды "Ренни" помогали ему закреплять его прочными веревками, чтобы он снова не сорвался.


“Эй, вы, бластеры, эй, там!” Горд услышал, как капитан кричит ревом, которому удалось заглушить вой шторма. “Нам нужен этот парус с гафелем, чтобы держать курс ...” а затем пронзительный порыв ветра унес остаток предложения.


Закончив с закреплением паруса, он и остальные поспешили к люку и нырнули под палубу. Горд не завидовал человеку на румпеле, вахте или капитану в такие моменты. Условия в тесном помещении под палубой не были замечательными, но, по крайней мере, там было тепло и сухо.


Оставив прощальную записку на вилле Ноблесс, Горд направился в квартал у реки. Без сознательных усилий он принял меры предосторожности, чтобы его путешествие осталось незамеченным и за ним не следил какой-нибудь агент Арен Тола. Войдя в район моряков, портовых грузчиков и погонщиков, он был вдвойне уверен, приняв специальные меры, направленные на то, чтобы потерять любого преследователя, затем он немного отступил, просто для дополнительной страховки. Он оставил все свои модные наряды позади, и его нынешняя одежда была ничем не примечательной. "Нет смысла рисковать", - подумал он и сделал еще один шаг вперед. Чуть позже Горд прошел через Ворота пристани, одетый как речник, с морской сумкой на плече, в мягкой шапочке, низко надвинутой на лоб, чтобы скрыть черты лица, кольца нигде не было видно.


Было легко найти реннийского “лорда”, желающего взять на работу пассажира. Горд просто подошел к вероятному кандидату, стоящему на причале рядом со своей баржей, и высказал свою просьбу, жестикулируя на тайном языке народа ренни. Хозяин баржи был удивлен, но не задал никаких вопросов и переплатил Горду всего на несколько медяков. Он представился как Миклош.


Баржа отплыла в тот же день, медленно продвигаясь вверх по реке Селинтан, направляясь к портам захода в Нир Див и за его пределы. Плыть вверх по реке на таком судне было легко, хотя и несколько утомительно. Баржа была примерно шести шагов в ширину и не более чем в четыре раза длиннее. Хотя судно имело небольшую осадку, менее морской сажени, если не было сильно нагружено, чтобы оно могло перемещаться по мелководью и легко причаливало к берегу, оно было оснащено парой боковых килей, которые опускались для стабилизации судна при плавании в более глубоких водах. Надводный борт был довольно высоким, а поручни для защиты были обшиты прочными досками. Округлое днище, как и бек, было обшито досками, чтобы обеспечить безопасное пространство для груза и экипажа, последним из которых была “семья” капитана. Хозяин, будучи “лордом” баржи, жил в надпалубной каюте на корме.


Уменьшенные версии такого рода барж имели всего одну мачту. Это Горд наблюдал во время своего пребывания на "Ренни" много лет назад. Однако, будучи одной из самых крупных барж Миклоша, она имела небольшую бизань-мачту, а также прочную фок-мачту. На борту находилось почти две дюжины душ, только около половины из которых были взрослыми - но у всех, кроме младенцев на руках, были обязанности, которые нужно было выполнять, как Горд сразу понял. Казалось, что каждый должен был принять участие в зачистке, когда воздух был спокоен или дул сильный ветер.


В конце концов они оставили берега Селинтана позади и поплыли по глубокой синеве озера Неизведанных глубин. Когда они оставили зеленые берега реки за кормой, Горд увидел, как команда достает оружие. Снизу появились скорпионы, тяжелые арбалеты и кувшины с ламповым маслом. "Скорпионы", огромные двигатели, похожие на арбалеты, предназначенные для запуска тяжелых ракет размером с копье, длиной почти в два фарлонга, были установлены в гнезда на носу и корме. Обычные арбалеты были закреплены рядом с шарнирами, установленными на брусках или обшитых досками боковых направляющих. Ракеты для обоих также хранились в боковых шкафчиках на случай необходимости. Наконец, емкости с маслом были закреплены сеткой вдоль балок правого и левого борта. Один из членов экипажа сообщил Горду, что масло будет использоваться только в чрезвычайных ситуациях - например, когда нападает какое-нибудь морское чудовище, от которого невозможно избавиться никакими другими средствами. Масло выливалось на атакующее существо и в окружающую воду, и всем поджигался факел. Опасность пожара для баржи была очевидна даже для такого неопытного обитателя озера, как Горд.


Сначала лазурные воды Нир-Дива были спокойны, как тихий пруд. Горд и не подозревал, как ему тогда повезло. Проклиная отсутствие ветра, он в свою очередь греб, не подозревая о возможных альтернативах. Когда на следующий день начался порывистый ветер, он сначала подумал, что ему повезло, но к вечеру от сильной качки баржи ему стало ужасно, ужасно плохо. Ночь была сущей пыткой, но следующее утро было еще хуже. Ветер завывал вокруг него с почти штормовой силой. Пронизывающий холод заставил его дрожать и чувствовать себя еще хуже.


Как бы плохо ни чувствовал себя Горд, ему пришло в голову, что судну, похоже, было еще хуже, чем ему. Его оснастка визжала, когда паруса и талрепы были натянуты до предела. Баржу швыряло, и казалось, что она может затонуть в любой момент. Затем Горд перестал думать о своих собственных страданиях, когда шторм разразился в полную силу и ветер стал еще сильнее. Ему пришлось сделать так много всего, что он забыл о своей морской болезни.


Теперь, когда наверху все было надежно закреплено, он смог немного отдохнуть здесь, под палубой. Он упал в свой гамак и быстро заснул, несмотря на движение, запах и шум, исходящие от детей и взрослых, также находившихся в этом месте. Казалось, он только что закрыл глаза, когда чья-то рука снова встряхнула его, разбудив - пришло время его очереди вычерпывать воду. На шлюпке, казалось, было много течей, но, конечно, это была просто нагрузка на борта из-за плохой погоды.


Горд заметил, что ренни были умным народом. Система шкивов и канатов была установлена таким образом, чтобы сделать вычерпывание баржи более эффективным. Один или двое из команды работали над опорожнением трюма кожаными ведрами. Содержимое их они выливали в корыто, наклоненное к тому месту, где находилась система шкивов. Другой член экипажа - на самом деле ребенок - находился там, открывал и закрывал ворота, чтобы наполнить ведра, вращающиеся вокруг шестеренок. Каждое парусиновое судно выливало свое содержимое в другое корыто, которое тянулось от баржи к озеру через окно каюты. Рухнув, ведро вернулось на место и вскоре оказалось под корытом, готовое к новому излиянию. Хотя большая часть воды пролилась на доски и вернулась в трюм, большая ее часть была опорожнена таким образом. Две женщины управляли подъемной установкой, и Горд был одним из трех мужчин, которые сейчас таскали ведра, чтобы опорожнить трюм. Это была непосильная работа.


Весенний шторм внезапно стих около полудня. Он сильно загнал баржу в Нюрнбергский пролив и нанес значительный ущерб корпусу и такелажу. Маленькая лодка, которую отбуксировали за корму, исчезла, потерявшись неизвестно где. "Ренни" немедленно приступили к ремонту повреждений, проложив новые шнуры и канаты и оснастив артиллерию новыми струнами и канатами. Капитан был повсюду, приказывая то, командуя тем, и лично вмешивался, когда что-то казалось ему неправильным. Теперь судно шло на полных парусах, направляясь на юго-восток к берегу, находящемуся примерно в десяти лигах отсюда, по словам Яноха, парня примерно одного возраста с Гордом. Откуда он это знал, Горд понятия не имел.


“Почему на арбалеты надевают сухие тетивы? Почему затеваются ссоры?” Спросил Горд.


Яно ухмыльнулся. “Монстры любят проверять поверхность после сильного шторма - тогда у них будет чем полакомиться!” - сказал он.


Горд внезапно снова почувствовал тошноту. Неудивительно, что “лорд” Миклош так спешил добраться до побережья. Глубокие воды определенно были неподходящим местом сейчас! Он удвоил усилия по подготовке оружия, одновременно сожалея о своем решении путешествовать по воде. Все безрезультатно - худшее произошло почти сразу.


“Эй! Капитан Миклош, тварь с кормы и быстро приближается!” Предупреждение пришло от мальчика, стоявшего у румпеля и наблюдавшего за ... тварями?


Это была какая-то тварь, подумал Горд, впервые взглянув на извивающиеся кольца и огромную голову монстра, преследующего судно. Действительно, тварь!


Копьеметалку в задней части баржи уже загружали и заводили обратно, пока Горд стоял и смотрел на существо. Итак, это был один из ужасных морских змей, о которых он слышал. Теперь оно было примерно в двухстах ярдах от нас, приближаясь с каждым вздымающимся движением своего змеиного тела, с разинутой зубастой пастью. Горду его пасть показалась достаточно большой, чтобы откусить корму баржи начисто.


Миклош оттолкнул глазеющего молодого человека в сторону, чтобы тот мог добраться до скорпиона и прицелиться сам. Горд оправился от шока и последовал за ним. Кто-то вручил ему один из изготовленных из дерева снарядов для большого арбалета. Горд взял его с собой на место рядом с капитаном. Монстр приблизился примерно на сто пятьдесят ярдов. Миклош пристально вглядывался вдоль ствола ракеты, держа шнур в левой руке, правой двигая скорпиона так, чтобы зазубренный железный наконечник был направлен прямо на приближающееся существо.


Миклош внезапно дернул левой рукой, стальные руки скорпиона метнулись вперед, и заостренное копье вылетело с глубоким звенящим звуком. На нетренированный взгляд Горда ракета, казалось, волшебным образом торчала из шеи монстра, на пару футов ниже его головы.


“Поймали змеиного сукина сына!” - заорал рулевой.


Тварь издала оглушительное шипение, которое оглушило бы любого, кто оказался бы рядом с ней. На расстоянии чуть более ста ярдов это было потрясающе. Член экипажа схватил ракету, за которую Горд глупо держался, вытаращив глаза, завороженный видом существа. Член экипажа поспешно зарядил великое копье в "скорпиона", проклиная Горда за то, что он дурак, и даже хуже. Горд, стыд которого на мгновение победил его ужас, не мог не согласиться. Через несколько секунд большая машина была снова загружена и натянута лебедкой, и капитан нацелил вторую ракету.


“На этот раз ты съешь мою зубочистку, вонючий говноед!” - Крикнул Миклош, выпуская огромную стрелу в змею. Снаряд попал в голову, но существо было покрыто толстой чешуей размером с ладонь Горда. Эта чешуя повернула острие, и стрела взмыла в воздух. За большим болтом последовал рой жужжащих пуль из тяжелых арбалетов, и большинство из них также не причинили существу видимого вреда, хотя несколько попали в цель.


Горд был потрясен, заметив, что существо теперь было достаточно близко, чтобы он мог ясно разглядеть стрелы, торчащие из его головы и шеи. Оно было черновато-зеленого цвета, с большими рыбьими глазами. Его змееподобное тело приводилось в движение хлещущим хвостом и огромными плавниками. Шея монстра была по меньшей мере двадцати футов длиной, а голова напоминала нечто среднее между змеиной и крокодильей. Как могло столько зубов уместиться в одной пасти, удивлялся Горд, и как они могли быть такими большими? Монстр был по меньшей мере ста футов длиной! Инстинктивно он вытащил свой длинный кинжал и взвесил его. Если он собирался стать обедом для твари, по крайней мере, он дал бы ублюдку что-нибудь на память о нем.


Еще один снаряд, выпущенный "скорпионом", попал прямо в открытую пасть огромного змея. Он снова взревел, сомкнул челюсти и выплюнул обломки древка. Из его пасти тоже сочилась желтоватая кровь - этот снаряд причинил некоторый ущерб! В него попали еще несколько пуль и несколько дротиков, но продвижение змея не замедлилось. Капитан делал все возможное, чтобы успеть сделать еще один выстрел из "скорпиона", прежде чем монстр обрушится на баржу и уничтожит ее. Где-то позади Горда кричали женщины, а дети вопили во всю силу своих легких. То, что должно было произойти дальше, было очевидно для всех.


Монстр был не более чем в двадцати ярдах от него, когда Миклош приготовил свой последний снаряд и прицелился. Он выпустил его без колебаний, как будто не утруждал себя прицеливанием. Разряд попал существу в глаз прямо в центр огромного зеленого зрачка. Последовавший за этим рев боли, изданный монстром, заглушил все остальные звуки, и его бросок к барже приобрел новую энергию.


Когда оно подошло так близко, что его зловонное дыхание и слизистая вонь почти ошеломили Горда, он метнул свой кинжал со всей силой, которая у него была, целясь в оставшийся глаз змеи. Кинжал сопровождало виртуальное облако стрел, дротиков и других снарядов, поскольку это был последний момент перед судным днем. Словно в замедленной съемке, Горд увидел, как его оружие лениво поворачивается в воздухе, навершие под ним, лезвие над ним, медленно вращаясь, чтобы представить острие атакующему глазу. Древки стрел и дротиков торчали из подушки, как булавки, потому что с такого расстояния было трудно промахнуться, а чешуя была менее эффективной защитой.


Затем кинжал достиг своей цели. В тот же момент шея монстра вытянулась вперед, и его огромные челюсти щелкнули. Незадачливый Ренни был разрезан пополам острыми, как пила, зубами, и кровь забрызгала все вокруг.


В том, что произошло дальше, Горд не был уверен. Змей столкнулся с баржей, и сила удара сбила его с ног. Горд обо что-то ударился головой, и следующее, что он помнил, это то, что за ним ухаживала толстая женщина, от которой пахло чесноком. Когда он спросил, что происходит, она сказала только, что они в безопасной гавани, и ему следует отдохнуть. У Горда не было выбора в этом вопросе, поскольку он внезапно снова впал в бессознательное состояние.


Несколько дней спустя Горд был на ногах и чувствовал себя прекрасно. Яно рассказал ему все о завершении дела. Ослепленный морской змей мало что мог сделать, кроме как беспорядочно метаться в попытках уничтожить своих жертв. Первоначальный удар сильно повредил корму баржи, но это также отбросило судно в сторону, несмотря на то, что шок от полученных ран заставил монстра отшатнуться. Двое ренни погибли в результате столкновения - одного насмерть раздавило массивное тело змея, другой, вероятно, выпал за борт и утонул - в дополнение к несчастному, который попал в пасть монстра.


Все, кто не успел за что-нибудь ухватиться и приготовиться, были сбиты с ног силой удара существа о судно, но через мгновение большая часть экипажа была снова на ногах и стреляла. Был ли змей смертельно ранен ими? Они никогда не узнают, потому что его извивание и плеск на поверхности привлекли что-то еще. Яно видел, как что-то огромное и темное поднялось из-под морского змея, а затем раненое чудовище внезапно ушло под окрашенные охрой волны. Исчезло без следа!


Все на борту были счастливы, что все, кто мог так легко это воспринять, остались довольны этим блюдом. Они достаточно подлатали корму, чтобы можно было добраться до берега и укрыться в бухте Кавернклифф, одном из тайных мест, где зимовал баркас. Небольшая бухта находилась на восточной оконечности суши, которая окружала Среднюю бухту Нир Дива. Судно без дальнейших проблем зашло в порт и находилось там уже неделю.


Горд был поражен, узнав, что он так долго был без сознания, но он не волновался. Его голова болела в том месте, где была нанесена рана, и он знал, что на его скальпе навсегда останется шрам от этой встречи. Он действительно испытывал гордость за то, что участвовал в битве с монстром, и за то, что его собственное умение обращаться с кинжалом было жизненно важным для выживания всей “семьи” Ренни на борту баржи.


Благодаря этому умению Горд теперь занимал почетное место в группе. Все, включая Горда, казалось, забыли о его таращении глаз и колебаниях на ранних стадиях битвы, и баргеры с энтузиазмом признали его принятым членом племени ренни. В том месте было всего пять других барж, потому что с наступлением теплой погоды большая часть людей отправилась в свое путешествие. Эти пятеро, однако, присоединились к празднованию, которое устроил Миклош.


При первой же возможности Горд попросил у повелителя баржи больше информации о существе, которое было так близко к тому, чтобы прикончить их всех.


“Как вы вообще называете эти штуки?” поинтересовался он.


“Большие ублюдки”, - ответил Миклош.


“Нет, я имею в виду, каково его настоящее название?”


“Черт, я никогда раньше не видел ничего подобного!” Ответил Миклош. “И не такого большого, как этот”.


После этого короткого обмена репликами Горд уже не чувствовал себя таким самоуверенным. Он полностью осознал, что им сопутствовала большая удача, и их ракеты были лишь частью этого. В любом случае, он был еще жив, чтобы рассказать об этом - и это было важно. С этими словами он отбросил все это дело и сосредоточился на праздновании.


Там были всевозможные блюда и напитки, пение, музыка и танцы. Горд внимательно оглядел всех молодых женщин, думая, что может случиться так, что Адаз, девушка, с которой он познакомился и которая ему понравилась в детстве, когда он впервые остановился на "Ренни", окажется среди людей с других барж.


В толпе было несколько поразительно красивых девушек, и все они ответили на его пристальный взгляд дерзкими взглядами. Это, в свою очередь, привлекло к нему недобрые взгляды многих тамошних мужчин, и когда он заметил это, Горд быстро прекратил флирт. Дракой нельзя закончить пир в честь победы над морским чудовищем и его принятия в племя баржефолков. Но, даже несмотря на то, что теперь он смотрел куда-то в сторону и разговаривал только с окружавшими его мужчинами, ущерб был нанесен. Когда Горд поднял свой кубок, чтобы отпить еще терпкого красного вина, которое так любили ренни, его выбили у него из рук.


“Вставай на ноги, пес! Теперь, когда ты один из нас, я могу вызвать тебя на испытание клинками!”


Высокий мускулистый парень стоял перед ним, расставив ноги в агрессивной позе. “Отвали!” - возразил Горд. “Почему я должен хотеть драться с тобой?”


“Ты трус?” - крикнул в ответ ренни. “Все видели, как ты смотрел на Эстреллу - и как она отвечала тебе похотливым взглядом! Она моя женщина! Честь требует, чтобы я сразился с тобой за нее - сейчас!”


Как раз в тот момент, когда он собирался предложить этому парню наплевать на свою честь и затеять драку с его женщиной, Миклош встал и крикнул в ответ претенденту.


“Ты называешь семью Миклоша курса? Ты хочешь сказать, что у нас нет гордости? Свинья!” Он наклонился, схватил Горда за блузу и поднял его на ноги. “Он будет сражаться, и он научит тебя хорошим манерам!”


“Дерьмо...” - пробормотал Горд себе под нос.


“Что это было?” - требовательно спросил Миклош.


“Я сказал, что этот человек - придурок и вонючая желтая дворняга, которая не может победить даже большого ребенка в честном бою”, - поспешно ответил Горд.


“Хорошо! Преподай ему урок!” - крикнул капитан, в то время как противник Горда мрачно потянулся к кинжалу на своем широком поясе. Горд чувствовал, как празднующие в непосредственной близости отступают, чтобы освободить арену для предстоящей битвы.


Слишком плохо для Горда, что у него был только его маленький нож в ножнах. Огромный кинжал, который он бросил в сферу морского змея, был где-то в водах озера - или, что более вероятно, застрял во внутренностях какого-нибудь левиафана. Согласно испытанию клинков, о котором он слышал от своих товарищей по барже, Горд должен был сразиться со своим противником любым оружием, которое у него было. По крайней мере, его острие было острым.


“Будь осторожен, брат!” - прошипел Миклош, говоря почти на ухо Горду, чтобы остальные поблизости не могли услышать. “Золтан молод, но он один из лучших кинжальщиков во всем племени”.


Горд тяжело вздохнул. “Благодарю вас, милорд”, - саркастически ответил он уголком рта. Замечание не было услышано Миклошем, поскольку он отвернулся и уже был занят активным заключением пари.


Кто-то вышел из толпы с кожаным ремешком и привязал его к левым запястьям сражающихся так, что их разделял примерно ярд, когда шнур был туго натянут. В тот момент, когда этот человек отступил, Золтан пронзил своим кинжалом пространство между ними. Горд среагировал хорошо, но недостаточно быстро, чтобы помешать клинку Золтана прочертить жгучую дорожку спереди на его блузе, разорвав кожу под ней, но не причинив ему большого вреда. Итак, подумал Горд, вот с чего мы начинаем!


Осторожно обходя своего противника, Горд едва различал голоса, выкрикивающие шансы. В течение нескольких секунд после первого удара Золтана их количество увеличилось с семи до двух вплоть до десяти к одному - в пользу Золтана. Несмотря на то, что Горд был полностью сосредоточен на текущем вопросе, он не мог не возмутиться этим. Черт возьми, один небольшой порез поперек его живота не означал, что он проиграл дуэль!


Правила ритуала диктовали, что если один из бойцов перережет связывавшие их узы, то этот человек считался проигравшим и должен был либо заплатить победителю дюжину серебряных ноблей, либо стать изгоем. Горд действительно подумывал разрезать ремень и закончить состязание, ибо что значили несколько монет? Но поддержка его новой “семьи” удержала его на этом. Горд предположил, что они поставили на него все, что у них было, судя по их ободряющим крикам и свисткам по поводу способностей Золтана. Он должен был продолжать, даже несмотря на то, что это выглядело плохо. Миклош ожидал, что он докажет, что достоин этого.


Годы обучения, которые он прошел, теперь будут подвергнуты настоящему испытанию. Эти условия были почти такими же, как те, которые предписывались в тренировочных поединках с менее смертоносным оружием, но он хотел, чтобы они использовали мечи, а не более короткие клинки. Горд был лучшим фехтовальщиком, чем ножевым бойцом, хотя и ненамного.


Рубящие и колющие удары, парирование и выпад .... Поединок продолжался несколько минут, но казалось, что он длился часами. Оба участника вспотели от напряжения, но Горд удивился про себя, что напряжение на самом деле не сказывалось на нем, и что он все еще чувствовал себя свежим и готовым. Он двигался с текучей легкостью и был раскован. Золтан, с другой стороны, казалось, немного устал. Он тяжело дышал и передвигал ноги, как будто они были тяжелыми. Интересно…


Горд ускорил темп, применив шквал финтов, перемещений и настоящих атак, чередующихся с большим количеством кружений, предназначенных для того, чтобы держать Золтана в движении. В процессе он получил еще два пореза, но обе раны были просто царапинами, хотя зрителям они, должно быть, показались хуже, судя по их реакции на прикосновения. Теперь он слышал, как кто-то предлагал шансы дюжина к одному, но криков согласия не последовало. Отлично!


Теперь, внезапно, Золтан перенес битву на него - шагнул вперед, его клинок двигался с невероятной скоростью. Горд отпрыгнул назад, яростно парируя удары, едва спасся и в процессе получил порез в руке, в которой держал оружие. Теперь его хватка будет менее уверенной, потому что кровь, стекающая на его ладонь, сделает рукоятку его маленького ножа скользкой. Определенно, для него настало время провести победную атаку или быть побежденным ... и либо опозоренным, либо убитым.


Золтан определенно устал от своего яростного натиска. Его дыхание было затрудненным, и он глотал воздух так часто, как только у него была возможность. Когда он немного ослабил свою атаку, Горд снова парировал ее собственной серией рубящих ударов, бросков и так далее. Он также притворился усталым и постепенно сбавил темп своего нападения. Более крупный человек думал, что увидел свою возможность и воспользовался ею.


Золтан внезапно прыгнул вперед, низко пригнувшись, правая рука вытянулась вперед, кинжал занесен для смертельного удара в почки или кишечник. Но Горда там не было, когда атака закончилась. Внезапно он отпрыгнул назад как можно дальше, изо всех сил натягивая кожаный ремешок. Золтан, потеряв равновесие, продолжил движение вперед и тяжело упал лицом вниз, его левая рука была вытянута за галстук, кинжал также был перед ним. В мгновение ока Горд прыгнул на мужчину, накинул ремень ему на шею и приставил нож к краю его горла.


“Кто такая собака?” спросил он.


“Не мой брат Горд!” - последовал сдавленный ответ Золтана.


“Тогда я твоя, Горд!” - воскликнула девушка-ренни Эстрелла, бросаясь к нему.


## Глава 11


“Что ты имеешь в виду, говоря, что я не могу вернуть ее?” Горд сказал с удивлением, но тихим голосом. “Я не хотел ее с самого начала”.


“Это было бы смертельным оскорблением Золтану, Эстрелле и кодексу Ренни”, - сказал ему Яно. “Все силы были бы направлены против тебя, если бы ты это сделал”.


“Но я не хочу Эстреллу - не то чтобы она была нежеланной!” Горд поспешил добавить, бросив взгляд туда, где в нескольких шагах от него сидела его добыча. “Почему я не могу просто подарить ее Золтану? Я мог бы сказать, что я ... я дал святой обет безбрачия - женщинам вход воспрещен!”


“Перестань говорить как чужак, брат Горд из Ренни. Среди Истинного народа нет такой глупости, как безбрачие”.


Горд попробовал другой ход. “Золтан навсегда останется моим врагом, если я не верну ее ему”.


“Пу!” Яно фыркнул. “Теперь он твой заклятый враг на всю жизнь, это правда. Было бы хорошим оскорблением бросить Эстреллу ему в ответ, но это не успокоило бы Золтана - и это навлекло бы на твою голову еще и всех остальных. Подожди! Она у меня.”


“Есть что?” Спросил Горд, обнаружив, что ему трудно контролировать громкость и тон своего голоса.


“Решение, глупец. Ты можешь легко решить проблему. У тебя есть серебро? Для этого тебе понадобится не менее пятидесяти серебряных монет”.


“Черт возьми, Яно! Сделать что?”


“Избавься от Эстреллы и дай Золтану понять, что ты считаешь его хуже свиного дерьма. Все, что тебе нужно сделать, это убить ее. Серебро расплатится с ее семьей, и...”


На этом Горд встал и ушел. Он подошел к тому месту, где сидела Эстрелла, взял ее за руку, чтобы помочь подняться, поцеловал и повел сияющую девушку-ренни к барже своей “семьи”. Это вызвало одобрительные возгласы собравшихся зрителей, по крайней мере тех, кто к тому времени не был слишком пьян. Горд смирился со своей судьбой: теперь у него была женщина, хотел он того или нет. Золтан, тем временем, стоял на заднем плане, метая кинжалы в обоих. Однако, как подумал Горд, парень каким-то образом выдал нечто большее, чем ненависть. Был ли это намек на облегчение, который он увидел в этих угрюмых глазах?


Завершение ремонта и празднование заняли еще неделю. К шести баржам в Кавернклифф-Коув за это время присоединились еще несколько других, и большинство оригинальных отправились в течение нескольких дней. Словно по указанию судьбы, на первой прибывшей новой барже был не кто иной, как Адаз, его друг по прежним временам работы на "Ренни". Теперь она была взрослой и более прекрасной, чем Горд помнил о ней. Поначалу она тоже была рада видеть его.


“Горд, ты стал таким большим, сильным и красивым!” Адаз плакала, когда они впервые встретились. Она провела рукой по его мускулистой руке.


Горд покраснел при этих словах и невнятно пробормотал что-то о том, что ему пришлось многое сделать в детстве. “А ты, Адаз, ты… ты… прекрасна, как всегда”, - закончил он несколько неубедительно.


“Спасибо тебе, Горд. Я знаю, что ты тоже это имеешь в виду. Иначе зачем бы ты проделал весь этот путь из Грейхока только для того, чтобы найти меня?”


Они немного поговорили, небрежно, когда Адаз взяла его под руку и повела к общественному лагерю. После этого, можно сказать, все пошло под откос. Когда она увидела Эстреллу и узнала о драке с Золтаном, она полностью отвернулась от Горда. Это опечалило и разъярило его одновременно.


“Не волнуйся”, - успокоил его Яно. “Как только ты станешь вождем племени и у тебя будет собственная баржа, тогда ты сможешь иметь столько женщин, сколько сможешь удержать!”


Хуже всего то, что Эстрелла была ворчуньей и стервой. Она была симпатичной, но постоянные жалобные нотки в ее голосе сводили Горда с ума. При каждой возможности она приставала к нему, чтобы он подарил ей подарки - драгоценности, одежду, любое количество вещей, которые у нее должны были быть, - и все это, как она заверила его, конечно, для повышения статуса Горда. Когда она не придерживалась этого курса, Эстрелла убеждала его избавиться от Золтана, бросить вызов Миклошу за право управлять баржей, отвезти ее в какой-нибудь богатый город и так далее, и тому подобное, и тому подобное. Если она замечала, что он смотрит на Адаз или любую другую молодую девушку, или даже думала, что он, возможно, захочет посмотреть, она оскорбляла его словесно или физически нападала на него, царапая, кусая, нанося удары и пиная его, пока ему не приходилось подчинять ее.


“Бей ее почаще”, - мудро посоветовал Миклош.


Горд был уверен, что Золтан где-то поблизости смеется. Каждый раз, когда он отрывал взгляд от сцены с Эстреллой, он видел спину уходящего парня. Плечи Золтана то ли пожимали, то ли тряслись от смеха - и Горд знал, что у него не было причин пожимать плечами. В отчаянии он разыскал своего заклятого врага однажды, когда Эстрелла была занята в другом месте.


“Ты победил, Золтан”, - сказал Горд.


“Как хорошо я это знаю, Горд”.


“Я не хочу быть твоим врагом, Золтан. Давай оставим это позади и будем друзьями”.


Тогда Золтан действительно пожал плечами. “То, что ты оказал мне две большие услуги, правда. Ты пощадил мою жизнь, когда она была в твоих руках. И ты сделал это достойным жизни, избавив меня от Эстреллы. Я бы поцеловал тебя, если бы мог, но наш обычай диктует, что теперь я должен быть твоим врагом. Однако тебе никогда не нужно беспокоиться о том, что я снова попытаюсь убить тебя, друг Горд, потому что, если бы я это сделал, эта сука снова была бы моей!” При этих словах его смуглое лицо расплылось в громком смехе, голова запрокинулась, обнажив белые зубы.


“Ты забавный ублюдок, не так ли, Золтан?”


Это только заставило его смеяться еще громче. Горд ушел, в то время как Золтан упал на землю, держась за бока, слезы текли по его лицу, теряясь в беспомощных порывах веселья. Вот и вся эта идея.


В конце концов Яно выдвинул другое предложение, которое понравилось Горду больше, чем первая идея его друга. Если Горд заставал свою женщину в компрометирующей позе с другим членом племени, он мог либо потребовать дуэли с этим парнем, либо настоять, чтобы нарушитель забрал женщину и заплатил ему серебро в качестве компенсации. Как, черт возьми, Горду удавалось находить кого-то настолько глупого, чтобы хотеть иметь что-то общее со сварливой Эстреллой, было его проблемой, но решение было.


Снова вмешалась судьба и взяла за руку. Три баржи, наполненные кланом, который нечасто появлялся в этом месте, прибыли на следующее утро. Чудо из чудес! В них было довольно много красивых молодых парней, которые никогда не встречались с Эстреллой и, очевидно, не слышали о ней, поскольку они осторожно, но часто бросали на нее похотливые взгляды. Горд был осторожен, чтобы не показать, что он заметил. Что бы он ни делал, он не хотел драться на еще одной дуэли из-за нее! Но он не хотел казаться совершенно равнодушным, поэтому взял за правило неусыпно поглядывать на нее время от времени, когда она в данный момент не была вовлечена во флирт. Эстрелла, в свою очередь, улыбалась и подмигивала в ответ нескольким новым молодым людям всякий раз, когда ей казалось, что Горд не замечает ее.


В ту ночь, когда собравшиеся семьи сидели вокруг вечерних костров, пели и танцевали, как обычно, Горд притворился, что выпил много вина. По мере того, как он становился все более шумным и, казалось, был не в себе, Эстрелла поощряла его больше пить и веселиться. После соответствующего перерыва Горд встал, покачиваясь в своей лучшей имитации пьяного, и, спотыкаясь, побрел в кусты спать. Звуки грохота, сопровождаемые громким храпом, придали Эстрелле необходимый стимул. Она быстро переместилась туда, где могла поговорить с новоприбывшими, особенно с красивыми молодыми людьми.


Горд поднялся со своего укрытия в кустах и бесшумно подошел к краю поляны, откуда он мог наблюдать за всем. Спустя короткое время один из вновь прибывших скрылся в листве. Через несколько минут Эстрелла, стараясь двигаться незаметно, отделилась от группы и пошла тем же путем.


Это было все, что Горду нужно было увидеть. Он появился снова, направился прямо туда, где сидели Миклош и Яно, и что-то прошептал им обоим. Они встали и пошли с Гордом в том же направлении, что и Эстрелла. Пару минут осторожно пробираясь сквозь подлесок, они втроем застали Эстреллу и ее любовника на месте преступления.


Горд был возмущен. Он кричал и бушевал. Эстрелла издала вопль, затем начала рыдать и причитать. Юный Ренни был бледен в лунном свете, ибо он слышал, что Горд - знаменитый боец, и, несомненно, думал, что вскоре тот потребует смертельного поединка за надругательство над прекрасной Эстреллой. Семья молодого парня собралась быстро, и его “господин” тихо переговорил с Миклошем, обсуждая время и место поединка.


“Это уж слишком!” - воскликнул Горд, положив конец всем разговорам о драке. “Никогда больше я не посмотрю на тебя, женщина!” - он плюнул в Эстреллу.


Затем он резко повернулся к парню и добавил почти небрежным тоном: “Ну, а где мое серебро?”


Пару дней спустя, разбогатев на двадцать пять дворян и из-за отсутствия женщины, Горд был на борту баржи Миклоша, которая направлялась вдоль побережья Нир-Дива вместе с двумя другими баржами. Они направлялись в Лейкиш, затем в Радигаст-Сити и во все, что лежало за его пределами. Горд наконец-то собирался увидеть в мире что-то еще, кроме воды.


Они с облегчением добрались до своего первого порта Лейкиш, не столкнувшись во время путешествия ни с чем более ужасным, чем пара игривых гигантских выдр, которые подплыли поближе, чтобы посмотреть на них. Поскольку животные не представляли для них угрозы, люди на лодке просто проигнорировали выдр и поплыли дальше. Заняться было нечем, кроме как хлебать и ловить рыбу, пока они не прибыли на юго-восточную оконечность Нир-Дива и не вошли в порт. Лейкиш был маленьким городом по сравнению с Грейхоком, несмотря на то, что он был самым большим в герцогстве Урнст и столицей этого места.


Урнст был местом холмистых зеленых холмов, по крайней мере, судя по тому, что Горд видел с баржи, когда она проходила вдоль береговой линии. Город Лейкиш был расположен среди окружающих холмов, хотя наиболее удаленная от порта часть была построена на низком плато, так что она доминировала над широкой долиной вокруг него. Люди не сильно отличались внешне от жителей Грейхока, являясь смесью эридианцев и сулуазов, хотя одевались довольно странно. Горд считал, что длинные брюки уступают чулкам, которые обычно носят в его родном городе, а пледы и клетка, в которых щеголяли продавцы урн, казались либо простыми, либо безвкусными, в зависимости от оттенков и расположения. Архитектура здесь тоже была странной, поскольку все здания казались высокими и узкими, с заостренными арками и квадратными башнями. Колонны и опоры были повсюду. Крыши были остроконечными, как и колпаки башен. В общем, он с трудом мог дождаться, когда попадет в это место и узнает, насколько оно отличается.


Миклош предупредил его, что Хранители урн не любят народ ренни. В прошлом были некоторые неприятности, когда Урнщики утверждали, что баркасисты занимались пиратством, тайными набегами и кое-чем похуже. В прошлом году состоялось несколько настоящих сражений, но все это как бы сошло на нет. У герцога были проблемы в другом месте, и ренни не хотели пытаться вести войну с герцогством.


Горда проинструктировали, что, каковы бы ни были обстоятельства, он должен быть осторожен и вежлив во время своего пребывания на этой территории. Он не должен быть пойман на воровстве. Похищение людей было запрещено. К соблазнению отнеслись неодобрительно. Горд спросил, есть ли что-нибудь еще.


“Да”, - ответил капитан баркаса. “Отдай мне те серебряные нобли, которые ты вымогал у глупого молодого парня, который освободил тебя от Эстрельи”.


“Что! Почему?” Требовательно спросил Горд. “Почему я должен? Наличные мои!”


“Я глава вашей семьи”, - возразил Миклош. “Кроме того, у меня нет своих денег”.


“Как ты мог остаться без гроша?” Горд был действительно в растерянности.


Миклош уставился на колоду. “Все деньги, которыми владела ваша семья, были потеряны, когда вы ставили на Золтана”, - признался он.


Стражники у ворот подозрительно оглядели Горда, задали ему пару вопросов на странно высокопарном наречии, а затем позволили ему перейти на лейкиш. В городе кипела деятельность, и Горд просто плыл в потоке машин, изучая все, что видел. Вскоре он прибыл на прямоугольную рыночную площадь, заполненную тележками и киосками. Его наметанный глаз отметил, что вокруг не было заметно воров, слоняющихся без дела, хотя некоторые, возможно, работали; в этом он не был уверен. Люди здесь были в основном хранителями урн, с небольшим количеством чужаков и полулюдей. Товары были типичными для такой ярмарки, начиная от всевозможных продуктов питания и заканчивая одеждой и предметами домашнего обихода.


Зная, что интересные предметы будут в дальнем конце, возле самых больших зданий, Горд пошел в том направлении. Конечно же, там были кузнецы по металлу. Потратив значительное количество времени на изучение различных кинжалов, Горд был весьма разочарован. Оружие было искусной работы, но оно просто не могло сравниться с клинком, который он потерял во время битвы с морским чудовищем.


Седой продавец оружия в последнем киоске заметил, как Горд внимательно рассматривает кинжалы, сделал все возможное, чтобы помочь, превознося достоинства каждого кинжала, а затем прекратил рекламную кампанию, дав следующий совет:


“Вы кажетесь, сэр, знатоком таких клинков. Все это превосходные кинжалы, но то, что вы ищете, находится не здесь. Я предлагаю вам отправиться в лавку Хенгеля. Если ты сможешь заплатить его цену, ты получишь свое оружие ”.


“Где находится заведение этого Хенгеля?” - спросил Горд.


Следуя указаниям парня, вскоре Горд оказался на узкой дороге, ведущей к концу, как ему и было описано. Там Горд увидел оживленную кузницу и лавку рядом с ней. В кузнице ковали наконечники для стрел, поэтому он сразу прошел в лавку. Скрюченный старый гном, огромного роста для своего вида, полировал оружие промасленной тряпкой.


“Добрый день”, - сказал он Горду. “Как услужить... уроженцу Рейна… незнакомцу из... Вильд Косте?”


“Вообще-то, Грейхок. Я здесь за кинжалом”.


“Да, конечно!” - с энтузиазмом воскликнул гном. “Большой, маленький, длинный, короткий, узкий, широкий и многое другое. У нас есть все. Что?”


Чтобы упростить процесс, Горд пустился в подробное описание своего потерянного кинжала. Он тщательно объяснил его размер, форму, украшение и баланс. Когда он закончил экспозицию, гном спросил о некоторых дополнительных деталях, которые удивили Горда, поскольку парень был точен в предложенной форме и украшении оружия.


“Und now der veppon iss… ?”


Горд пересказал историю о нападении и поражении морского змея. В том месте, где он рассказал о том, как вонзил свой кинжал в глаз монстра, дварф печально покачал головой. Клинок, как он сообщил Горду, был, несомненно, магическим, но предназначенным для полулюдей, а не для таких людей, как Горд. По словам Хенгеля, если бы он только смог заполучить один для себя, Горд мог бы выбрать другие магические кинжалы вместо него!


“Один что?” Поинтересовался Горд.


“О”, - печально сказал гном, - “длиннозубый вун, о котором ты рассказывал”.


Никогда раньше не слыша о длиннозубом, Горду было трудно разделить печаль гнома, хотя он остро сожалел о потере кинжала и был взволнован перспективой его замены.


“Я покажу, на что я способен”, - сказал Хенгель. Затем он остановился в своем стремлении к шкафу. “Вы платите mit золотом? Или сделка должна быть обменом?” Задавая эти вопросы, он подозрительно разглядывал одежду Горда.


Недолго думая, Горд сунул руку за пояс и вытащил кожаную сумку, в которой хранил свои богатства. Все его внимание было настолько приковано к оружию, что он фактически вытряхнул содержимое сумки на прилавок. Взгляд гнома жадно упал на излияние, небольшую кучку платины и золота, с примесью всего лишь пары кусочков электрума и серебра. Поверх всего этого лежало кольцо с кошачьим глазом.


“Зсу...” Хенгель с трудом мог оторвать взгляд от металла. “У тебя слишком много телятины для вун зо енга!” Ему наконец удалось поднять взгляд на Горда, алчность наполнила его глаза блеском. “Сейчас я покажу вам все!”


Слишком поздно исправлять свою ошибку, подумал Горд. Какой дурак показывать содержимое своего кошелька кому бы то ни было, не говоря уже о гноме! Теперь с этим ничего не поделаешь, и он должен быть готов ко всему.


Хенгель открыл шкаф и торопливо рылся в нем. Он повернулся, держа в руках свертки, завернутые в бархат. Он положил все это на прилавок рядом с горкой монет Горда, быстро, но осторожно разворачивая каждый из них. Там было пять кинжалов, каждый красивой формы, каждый в своих ножнах.


“Ты выбираешь, чего хочешь”, - сказал гном, - “и я говорю тебе, сколько”.


Горд наклонился и позволил своим глазам пробежаться взад-вперед по массиву, не касаясь ни одного из них сразу. Пока он был так занят, Хенгель подбежал к двери, запер ее на засов и опустил занавеску, сказав: “Нет смысла позволять кому бы то ни было беспокоить тебя, пока ты выбираешь!”


Горд был готов схватить одно из оружий и защититься от нападения, но гном просто вернулся к прилавку и уставился на монеты. Когда Горд поднял первый из клинков, он начал светиться, и он чуть не выронил его от удивления. Его восклицание заставило Хенгеля отвести взгляд от монет, чтобы посмотреть, что происходит.


“Дер длиннозубый вун нефер сделал это, потому что ты не полу-хуман”, - сказал дварф как ни в чем не бывало, На этом краткое объяснение было закончено, дварф вернулся к любящему созерцанию денег, а Горд возобновил осмотр кинжалов.


Ему определенно не нравилось оружие, которое излучало свет, когда его вытаскивали - слишком много внимания, хотя Горд временами видел преимущества в таком освещении. Второй клинок был из темно-черного металла, очень острый и смертоносный на вид, но Горд заметил, что на нем было несколько крошечных углублений. Этот он вложил в ножны, благодарный за свой острый взгляд, и также отложил в сторону как нежелательный.


Из трех оставшихся все, кроме одного, светились, когда он держал их обнаженными. Последнее оружие, с которым он обращался, имело прекрасный баланс, и оно было почти такого же размера, как то, которое он потерял. Горд заметил, что его лезвие было покрыто инкрустированными серебром рунами, и его руку слегка покалывало, когда он схватил кинжал и удерживал его в боевом положении. Он попробовал сделать несколько пасов, представляя себе соперника перед собой.


“Зучий у тебя глаз!” Сказал Хенгель. “Ты лучше всех владеешь моими кинжалами!” Своими глубокими карими глазами, печальными над большой щетиной бороды, Хенгель серьезно посмотрел на Горда и добавил: “У него есть преимущество в том, что он игнорирует броню и...”


“Что такое двимер?” - перебил Горд.


“Магия! Shpells und zuch!” - сказал дварф немного сердито. “Не будь придурком!”


Акцент Хенгеля становился все хуже, подумал про себя Горд. Он имел в виду двеомера, то есть двеомеркрафтера, заклинателя. Гном, должно быть, теряет самообладание из-за своего очарования драгоценным клинком в руке Горда. “Расскажи мне больше об этом оружии”, - твердо сказал Горд.


Хенгель отобрал его у него и бесцеремонно швырнул на каменный пол. к большому изумлению Горда, острие вошло внутрь, и лезвие вошло на два или три дюйма глубже. Дварф расплылся в слабой улыбке, увидев шокированное выражение лица Горда, затем сказал: “Штон, штель, ватеффер, клинок видит только то, что в плоти! Фу, магическая защита - это еще одна штука ... но демин или деффил ценится за легкость! Ты тоже должен быть здесь, чтобы купить это!”


Гном был быстр, но не так быстр, как его клиент. Когда рука Хенгеля метнулась к сокровищу на прилавке, маленький нож Горда перехватил его, охраняя увенчанную кольцом груду.


“Не так быстро, мой друг”, - холодно сказал Горд. “Я не говорил, что хочу это купить”. Он посмотрел на жадность, написанную на лице Хенгеля, покачал головой и продолжил. “Нет! Такой ценой меня это совершенно не интересует”. Он сгреб свое сокровище обратно в кошелек, затянул шнурок и повернулся к выходу. “Я поищу в другом месте.... До свидания!” - заключил он.


“Vait! Штоп!” Хенгель закричал, когда рука Горда начала отодвигать засов на двери. “Возможно, я был слишком ловок в... ааа… counting der zum uff your vealth.” Он втиснулся между посетителем и дверью, заламывая свои большие, корявые руки.


Горд покачивал кошельком в левой руке, наблюдая, как глаза гнома следят за его движением. “Тогда давайте поторгуемся дальше”, - сказал он, поворачиваясь обратно к прилавку.


Потребовалось почти полчаса, чтобы договориться о взаимоприемлемой цене, и Горд был на грани того, чтобы уйти еще дважды, прежде чем гном, наконец, уступил. Хенгель изо всех сил старался заполучить кольцо с кошачьим глазом в рамках сделки, но Горд сопротивлялся - еще сильнее, когда гном уменьшил количество золотых шаров, которые он также просил, чтобы получить его. Это вызвало у молодого человека большие подозрения. Кольцо, должно быть, имеет ценность не только в золоте и драгоценных камнях, подумал он. В конце концов, Горд заплатил более шести сфер - всего золота, которым он владел.


Гнома не интересовала платина, хотя пластины были ценнее золотых шаров на десятую часть. Хенгеля, очевидно, гораздо больше заботил желтый металл, который обычно предпочитал его вид. Он пылко сжимал шары, когда Горд уходил. Каким-то образом Горд понял, потому что сам крепко сжимал рукоять своего нового оружия. Ему дорого обошлось ее приобретение, и он будет дорожить ею соответственно.


После этого он около часа бродил по окрестностям, остановившись тем временем перекусить холодной едой и выпить кружку эля в местной таверне, прежде чем вернуться на рыночную площадь. Во всяком случае, на рыночной площади было больше народу, чем раньше. Горд уже собирался поспешить через него, когда его взгляд привлек образец яркой, характерной одежды ренни. Конечно же, там была Адаз, увлеченная изучением товаров в лавке ювелира. Он просто собирался пройти мимо, не сказав ни слова, поскольку был уверен, что она не заметит его, когда ее поза предупредила его, что она занимается чем-то другим, а не просматривает страницы. Он взглянул на ювелира и остальных поблизости, оценил ситуацию и быстро подошел к девушке.


“Не утруждай себя таким низкопробным мусором, Адаз, моя сладкая!” Сказав это, Горд широко улыбнулся и взял девушку за руку. Это движение скрыло его ловкое снятие сережек, которые она спрятала в рукав.


Адаз подняла на него испуганный, затем сердитый взгляд. Однако, прежде чем она смогла произнести хоть слово, Горд снова заговорил громко.


“Дай мне посмотреть на твой выбор, дорогая”. Он взял ее за руку, и, словно по волшебству, похищенные драгоценности оказались там. “Как я и сказал! Слишком заурядно и просто для такой прелестной особы!” Горд бросил их испуганному владельцу, и парень едва поймал их. Двое других мужчин, которые крадучись приближались к девушке-ренни, также резко остановились.


“А теперь, парень, давай посмотрим что-нибудь стоящее. Не утруждай себя вещами’ годными для жирных жен торговцев!” Приказал Горд.


Ювелир был захвачен врасплох, но быстро возразил. “У вас недостаточно...” - начал он, затем спохватился и переформулировал свое возражение. “Ты не сказал, какую сумму заплатишь. Как я могу выбрать, не зная глубины твоего кошелька?”


Горд проигнорировал дерзость. Он повелительно указал на пару маленьких, но блестящих рубинов, оправленных в тонкую золотую проволоку. “Эти, Смит, больше по нашему вкусу. Принеси их!”


Мужчина привел их к Горду, как было приказано, но при этом он кивнул головой в сторону пары крепких парней, которые служили его охраной, и они встали по обе стороны от Горда и Адаз. Девушка, наконец, уловила суть происходящего. Она придвинулась ближе к Горду и слабо улыбнулась ему. Ее оливковая кожа казалась бледной.


Казалось, не замечая стражников поблизости, Горд внимательно осмотрел серьги, позволяя косому послеполуденному солнечному свету играть на сверкающих гранях драгоценных камней, превращая их в огненно-малиновые отблески. “Они приемлемы, но стоят не больше тарелки”, - сказал он, глядя на владельца киоска с застывшим лицом и прищуренными глазами.


“Тарелку? Ха! По тарелке каждому, я говорю! Ты считаешь меня болваном или идиотом?” парень крикнул в ответ. Начался торг. Горд слишком быстро согласился на цену в два шара, передал две таблетки платины, взамен получил пару лаки и, все еще держа Адаз за ее изящную руку, зашагал прочь. Она ничего не сказала, потому что знала, что Горд спас ее от ареста за кражу, но что он был в ярости из-за того, чего ему стоило это спасение. Когда она провела свободной рукой по его бицепсу, Горд не ответил.


## Глава 12


Город Радигаст был больше Лейкиша, меньше Грейхока. “Семья” Горда прибыла в главное место графства Урнст вместе с целой флотилией барж, отплыв из Лейкиша на семи или восьми, а затем встретив и присоединив к себе множество других. Конвой предназначался для защиты от пиратов, которые, как было известно, курсировали по Нир-Диву между Лейкишем и городом Радигаст - и, кроме того, обитателям барж не нужно было беспокоиться о том, чтобы вызвать у кого-либо неприязнь этой очевидной демонстрацией силы; графиня Урнст, правившая этим княжеством, не испытывала особой неприязни к Ренни, как и герцог Каролл, ее двоюродный брат, правивший герцогством Урнст. Из того, что Горд мог определить, люди с баржи часто получали вознаграждение от Ее Благородного Блеска за шпионаж, разведку или фактические услуги более военного характера. Горд не был точно уверен во всем этом, поскольку никто не говорил напрямую по этому поводу, и на его вопросы так и не получили ответов.


Когда флотилия барж прибыла в место недалеко от столицы, они направились вверх по устью небольшой реки, ответвлению великой дельты Артонсамая, к Маддичу, большой деревне с населением около восьмисот или девятисот душ. Приезжие ренни всегда старались обосноваться в Маддиче и путешествовать по суше в город Радигаст, до которого было всего чуть больше лиги. Возможно, это отчасти объясняло относительное дружелюбие к ним, проявленное хранителями урн графства.


До того, как они расстались с Лейкишем, Адаз была очень внимательна к Горду. Он не был уверен, было ли это внимание вызвано благодарностью или тем фактом, что она хотела рубиновые серьги, которые он сохранил. Но что бы это ни было, ему было все равно. Несмотря на все ее заигрывания, Горд был лишь холодно вежлив. С Эстреллой он испытал все, чего когда-либо хотел от женщин-ренни. Когда они отправились в Маддич, Адаз снова попытался привлечь его на свою сторону, но Горду удалось быстро ускользнуть.


В течение следующих нескольких дней Горд исследовал Радигаст, встречался и беседовал с его жителями и тайно наблюдал за работой и развлечениями менее пикантных жителей города. Он мог бы заняться какими-нибудь развлечениями и внести свой вклад в экономику города, но факт был в том, что он был почти на мели. Покупка его кинжала и серег, плюс шара, который он неохотно передал Миклошу, оставила у него всего около четырех табличек с его именем. Богаче, чем у большинства - и он это понимал, - но в эти дни, если у Горда в кошельке не было больше дюжины пластинок, он считал себя стесненным в средствах. Затем его осенила идея, и он поспешил обратно в деревню, где его “семья” разбила лагерь.


Горд нашел Адаза на краю деревенской территории, наблюдая за караваном крытых повозок, которые там собирались. Когда он спросил ее, что происходит, ее хорошенькое личико исказила гримаса, и она сплюнула.


“Эти собаки в фургонах тоже утверждают, что они ренни, но они аттлои - ничтожества-полукровки, бродяги, лжецы и крадущие цыплят!”


Отложив это на будущее, Горд улыбнулся и пригласил ее пойти с ним повеселиться в городе. Они могли бы уехать завтра пораньше и провести там целый день, осматривая все, что там было, поедая, выпивая и еще бог знает что!


“Мне бы понравилось, - ответила она, - но мне нечего надеть, и я чувствую себя такой неполноценной из-за этого. Девушка должна выглядеть красиво, ты же знаешь!” Затем Адаз бросила на него свой самый умоляющий взгляд, и Горд сказал, что, возможно, у него найдется для нее подарок, когда он заберет ее утром.


“Если это хороший подарок, возможно, нам не придется возвращаться завтра вечером”, - сказала она страстным голосом.


Горд был уверен, что это будет хороший подарок. Возвращаться или нет - это вопрос, который должен решать кто-то другой, кроме Адаз, разве что косвенно. Ей лучше подготовиться к долгому дню, размышлял он.


Горд имел в виду позволить ей проявить свои сомнительные таланты воришки, оставаясь при этом на заднем плане - и используя свои собственные способности. Благодаря развлечению, которое она обеспечит, Горд должен иметь возможность провести выходной. Это был циничный поступок, но почему бы и нет? Он стал, мягко говоря, довольно циничным парнем.


Замышляя заговор, Горд отправился туда, где он обосновался рядом с семейным лагерем Миклоша.


Ясным ранним утром следующего дня он отправился туда, где сказал Адаз встретиться с ним, и, конечно же, она была там, улыбаясь. Он вручил ей серьги.


Позаботившись о том, чтобы уберечь ее от неприятностей утром, а затем напоив вином в начале дня, Горд повел свою ничего не подозревающую приманку в район города, где находились лавки торговцев драгоценными камнями. Хотя товары, выставленные рядом с тем местом, где вор мог попытаться применить тактику "схвати и беги", не представляли особой ценности, их свечение было довольно впечатляющим. Адаз быстро освоился в этом месте, преисполнившись растущего желания обладать некоторыми из красивых камней, на которые пара глазела в витринах магазинов. Они действительно зашли в одно место и пристально вглядывались в аквамарины, жемчуг, топазы и подобные им камни. В этом месте не было ничего по-настоящему ценного, но их посещение еще больше разожгло аппетит девушки к подобным безделушкам.


Они вышли из магазина и отошли на несколько шагов, а затем Горд сказал ей, что вспомнил о небольшом поручении, которое он должен выполнить. Адаз должна продолжать наслаждаться созерцанием драгоценных камней, пока Горд ненадолго отлучится. Они могли бы встретиться снова в конце переулка, всего в нескольких сотнях футов вверх, через полчаса. Адаз с готовностью согласился.


Быстро уйдя и завернув за ближайший угол, Горд медленно сосчитал до тридцати, а затем неторопливо вернулся по своим следам. Когда он снова завернул за угол, он увидел Адаз, входящую в довольно большой магазин на полпути вниз по переулку. Он продолжил движение в ее направлении в своей самой неторопливой манере, особенно стараясь оставаться незамеченным.


С выгодной позиции на другой стороне улицы он наблюдал, как девушка-ренни изучает содержимое заведения торговца драгоценными камнями. Это оказался довольно процветающий магазин, хотя и не тот, который, как он надеялся, она выберет. Ну, не бери в голову - он воспользуется этим наилучшим образом. Адаз была занята за то короткое время, что пробыла в этом месте, отметил Горд, подходя ближе. На прилавке было довольно много разных камней, и Адаз указывала на свои серьги и презрительно жестикулировала на россыпи драгоценных камней. Вероятно, она требовала увидеть рубины покрупнее, такие же, как у нее в ушах.


Горд частично отвернулся от маленьких стеклянных стекол витрины магазина, делая вид, что наблюдает за рассеянным движением, проезжающим мимо, возможно, ожидая кого-то, но краем глаза изучая интерьер магазина. Еще через несколько минут Адаз подумала, что создала достаточно запутанную ситуацию, и начала действовать. Пока она порицала ужасное качество камней, которые ей показали, девушка использовала свою скрытую левую руку, чтобы взять большую шпинель. Оскорбленный торговец заметил это не сразу, потому что к тому времени эти двое обменивались довольно мерзкими оскорблениями. Однако, когда она в притворном возмущении направилась к двери, мужчина пришел в себя и провел инвентаризацию глазами. Конечно, он заметил, что шпинели там не было, и издал сердитый крик.


Адаз бросился бежать и был уже за пределами заведения, когда его владелец перепрыгнул через стойку, крича во всю глотку.


Поскольку Горд стоял справа от двери, Адаз метнулась влево и прочь так быстро, как только могла, не узнав его в спешке, чтобы исправить свою кражу и сбежать. Горд застыл на месте, когда лавочник вышел и повернул налево, преследуя его по горячим следам. Это напомнило ему старые дни в квартале трущоб, и он тихо усмехнулся про себя. Затем он вошел в магазин, выхватил кинжал и перепрыгнул через прилавок.


Крупный мускулистый юноша, вероятно, сын или подмастерье владельца, как раз выходил из-за занавеса, когда Горд приземлился. Звук удара рукояти Горда по голове ничего не подозревающего парня был глухим, и удар свалил его, как быка на бойне. Пустая голова или нет, она будет болеть следующие несколько дней, подумал Горд, но он жив. В любом случае, не было времени беспокоиться об этом. На счету была каждая секунда.


Как и предполагал Горд, мужчине потребовалось время, чтобы сложить все свои драгоценные товары в железный сейф и запереть его. Ключ, конечно же, был у него с собой. Звуки из соседнего переулка становились все громче и неистовее - все по-прежнему было хорошо, но ему следовало поторопиться.


Горд взял свое оружие и приставил его к твердому металлу замка. Острие вонзилось так, словно входило в мягкое дерево, а не в холодное железо. После быстрой череды нескольких таких разрезов замок стал бесполезен, а шкатулка открыта. Не утруждая себя выбором камней получше, Горд взял столько камней, сколько смог засунуть в рубашку за несколько секунд. Затем он снова пересек прилавок и спокойно вышел из магазина, направляясь подальше от драки, происходившей несколькими дверями дальше. Казалось, что какой-то торговец рыбой, проходя этим путем по пути домой, налетел прямо на торговца драгоценными камнями. Возмущение последнего из-за потери ограбившего его вора не уступало возмущению торговца рыбой, который требовал сообщить, кто заплатит за его разбросанный улов. Прохожие встали на чью-либо сторону, и теперь почти бунт был в самом разгаре. Ставни захлопывались и запирались, двери запирались на засовы. Звонки в патруль передавались по окружным улицам. Горд скрылся от суматохи менее чем за минуту.


Он зашел в таверну и повеселился там. Затем Горд направился в “Нижний квартал” города Радигаст, район, где задавали мало вопросов. Накануне он увидел там место, которое, по его мнению, идеально подходило для его цели. Когда его опознавательный сигнал был возвращен, Горд перешел на воровской жаргон, и вскоре владелец заведения согласился осмотреть товар Горда.


Двое удалились в заднюю комнату. Горд тщательно осмотрел вход, прежде чем войти, и еще более тщательно осмотрел саму комнату на предмет потайных дверей или ловушек в полу, как только оказался внутри, прежде чем приступить к текущему делу. Все это заставляло скупщика краденого ухмыляться, поскольку он ценил профессионализм в тех, с кем имел дело. Вскоре они сбили приемлемую цену. Двое помощников этого человека принесли его денежный ящик, он заплатил Горду, и все. Горд позаботился о том, чтобы парень сохранил десятину для местной Гильдии. Заплатил он это или сохранил - его дело, но у Горда никогда не было проблем на этот счет. У гильдмастеров был способ узнать правду, и они редко использовали заклинания, чтобы получить такую информацию ....


Получив с полдюжины новых шаров, а также разную мелочь в придачу, Горд почувствовал себя намного лучше. Теперь он снова был платежеспособен! Пора заняться остальным. Насвистывая веселую мелодию, Горд вышел через самые северные ворота города, а не через юго-восточные, которые вели в Маддич. Когда уже сгущалась тьма, он наткнулся на цыганскую повозку, рядом с которой бездельничал возница. После короткого разговора Горд забрался в повозку, кучер пришпорил упряжку лошадей, и повозка покатила по дороге, направляясь неизвестно куда.


Неделю и пятьдесят лиг спустя Горд и его новые знакомые разбили лагерь на богатых лугах долины реки Артонсамай. Эти ренни - или аттлои, согласно предвзятому мнению жителей барж - были почти такими же, как их озерные собратья, только немного более дикими и грубыми. На самом деле, Горд никогда бы не доверился таким людям, если бы не тот факт, что он был усыновленным ренни, знал их речь и действительно выглядел похожим на этих людей. Кроме того, он хорошо заплатил им драгоценными камнями, хотя и самого мелкого и наименее ценного сорта, за их помощь в его плане и последующем вывозе его персоны из города Радигаст.


Горд был откровенно рад оказаться подальше от воды, но у него все болело и онемело. Езда на лошади была непростой вещью, и его уроки были болезненными. Эти ренни, рожденные в фургонах, были коневодами, помимо других занятий, таких как воровство, мастерское дело и развлечение. Это дикое место было одним из их пастбищ, и в отряде было около сотни лошадей. Урожай жеребят был хорошим, и все животные находились в великолепном состоянии. Через неделю их перевезут в район Грейт-Нозерн-Бенд, и отобранных лошадей будут продавать там на ежегодной ярмарке и конном рынке. Именно там Горд планировал покинуть цыганский обоз и поискать счастья в другом месте.


Тем временем, однако, он практиковался в верховой езде, играл в фехтование с самыми искусными фехтовальщиками группы и даже научился обращаться с арбалетом. У него не было намерения таскать с собой одно из этих небольших метательных орудий, любимых обитателями фургонов, но Горд решил, что было бы полезно, если бы он знал, как обращаться с арбалетом в трудной ситуации - например, когда баржа чуть не потерпела крушение от чудовищного существа из глубин Нир-Дива.


Путешествие было неторопливым, поскольку они останавливались в каждой деревне, чтобы предложить услуги, выступить, поторговаться, а иногда и сбежать с каким-нибудь неохраняемым скотом или товарами. Горд отметил, что эти ренни были наиболее осмотрительны в воровстве. Поскольку они регулярно ездили по этому маршруту, цыгане старались не давать жителям мест своих остановок повода испытывать к ним враждебность. Они мастерили, резко торговали, продавали сомнительные лекарства и крали только мелочи. Это делало их интересными и мрачными посетителями, а не угрожающими. Когда они пели, танцевали, предсказывали судьбу, жонглировали, заставляли выступать своих дрессированных животных и иным образом развлекались, некоторую нечестность можно было простить. Каждый деревенский житель считал, что это его или ее дело - быть начеку от мелкого воровства и кражи домашней птицы, когда приедут люди с фургонами. В конце концов, они приносили с собой новости, волнение и виртуальный карнавал каждый раз, когда проезжали через тот или иной район.


Ярмарка проходила за пределами обнесенного стеной города Капорна. Во время ярмарки около шести тысяч жителей города принимали путешественников со всех уголков. На протяжении месячного мероприятия численность населения внутри стен была почти вдвое больше обычной, и еще тысячи разбили лагерь за пределами города.


Горд и цыгане прибыли на окраину Капорны примерно через три недели после того, как покинули окрестности города Радигаст. Через несколько дней должен был начаться фестиваль, открывший мероприятие, и все в поезде были заняты подготовкой к предстоящим выступлениям. Не имея ничего подобного, чем можно было бы заняться, Горд воспользовался возможностью улучшить свое мастерство верховой езды, осмотрев немного сельскую местность.


Он довольно хорошо изучил местность вокруг Капорны и провел немало времени в самом городе, когда обнаружил еще один лагерь людей с фургонами. Их практика поразила молодого человека, потому что они были акробатами. От самого маленького ребенка до седобородого хозяина поезда, каждый мог внести свой вклад в захватывающее представление.


После того, как охваченный благоговением Горд некоторое время стоял, тараща глаза на их репетицию, к нему подошел один из них и предложил Горду двигаться дальше. Бесплатные представления не были частью их предложения, довольно кратко сказал Горду мужчина, и он скоро сможет как следует рассмотреть их чудеса во время ярмарки. Одевшись в одежду, отличную от той, что носили ренни, Горд не был особенно узнаваем как принятый член народа, и никто, видя его, не мог догадаться, что он мастер попрошайничества - или, по крайней мере, был им когда-то.


Горд выразил свое уважение мужчине на наречии обитателей фургонов и дополнил его тайными знаками как нищих, так и воров. Мускулистый исполнитель, который появился, чтобы прогнать неоплачиваемого зрителя, теперь служил его посланником при лидере группы, и вскоре Горду были вручены теплые приветствия и прохладное вино.


Попрощавшись со своими попутчиками за последние несколько недель и заплатив немного слишком много за выбранного им скакуна, Горд перебрался из одного табора цыган в другой. Он был полон решимости узнать больше о подвигах, которые видел совершенными. Хотя он показал себя принятым членом экипажа судна, эти ренни были достаточно быстры, чтобы отбросить свои предрассудки и принять Горда - ничуть не повредило, что он подарил “лорду” лагеря прекрасное вино из Капорны. Горд предложил обучить цыган некоторым своим навыкам воровства в обмен на наставления, которые он получит в искусстве акробатики. Во время шума и суеты ярмарки было мало времени для такого взаимодействия, но когда празднества заканчивались на открытии Goodmonth, Горда обучали, и он сам давал указания, по мере того как группа отправлялась в свои путешествия.


Отсутствие особых занятий во время ярмарки не помешало Горду повеселиться. На самом деле, он подумал, что это отличная шутка - украсть у воров Капорны! Недели Времени Ярмарки пролетели быстро, и хотя за это время его мало чему научили, Горд сумел приобрести некоторые навыки, просто наблюдая, поскольку он уже был достаточно опытен в лазании и балансировании - необходимых условиях для успешного воровства более тонкого толка. Воодушевленный этим, он проводил в городе больше времени и разработал план, который, как он был уверен, принесет свои плоды.


Он снова выдавал себя за богатого, несколько глуповатого молодого щеголя. Он позволил подставить себя для мошеннической операции, которую провели воры из Капорны, считая его легкой добычей. Он выдавал себя за знатока искусства и коллекционера статуэток и предметов подобного рода. Он подвергся испытанию, предложив сомнительный предмет, как он и предполагал, и разбил надежды мошенников, которые ожидали легкой наживы, презрительно отвергнув “ценный” предмет.


Затем, как и предвидел Горд, мошенники попытались взять над ним верх с помощью старой уловки "наживка и обмен". Воры отвели его в “эксклюзивный магазин”, в котором Горд сразу распознал фальшивую организацию, наполненную товарами со складов воров и кем бы там ни был скупщик, также участвовавший в этой афере. Горд с готовностью выразил энтузиазм по поводу нескольких великолепных экспонатов, которые у них были, но затем его выпроводили - нет смысла делать поспешную покупку, по крайней мере, так рекомендовали его “друзья”. Они пообещали встретиться с ним снова на следующий день и вернуться на склад, чтобы принять окончательные решения - Горд знал, что к тому времени дешевые копии будут готовы к упаковке в коробки.


Но ждать до утра было нельзя. Той ночью Горд проник в магазин с крыши с помощью нескольких своих новых друзей-цыган. Он сожалел о том, что ему пришлось убить охранника, но это было частью бизнеса .... После той ночи Горд вообще не появлялся в Капорне и появлялся только как человек из племени ренни, когда выходил куда-нибудь за пределы лагеря цыган.


Цыганский поезд, отправившийся в конце великой ярмарки, вез в своих фургонах гораздо больше богатств, чем кто-либо мог ожидать, и Горд - тот, кого акробаты должны были благодарить за это новое изобилие, - ехал рядом в качестве правой руки их лидера.


## Глава 13


Когда конь всадника преодолел невысокий холм и галопом вылетел на поляну, залитую лунным светом, несколько стрел с жужжанием пронеслись мимо лошади и всадника. Мужчина пригнулся ниже, и его лошадь, казалось, поскакала вперед с новой скоростью. Через несколько секунд они затерялись в густых тенях деревьев за ними. Дюжина воинов в стальных шапках последовала за убегающим всадником по залитому лунным светом лугу и также исчезла в темноте за ним.


Затем стук копыт затих в ночи, и вокруг снова воцарилась тишина. Насекомые возобновили свой хор, и внимательный слушатель мог услышать шорох мелких животных, совершающих свой ночной обход. Неподалеку гигантская сова издала свое глубокое, скорбное уханье. Мгновение спустя пронзительный крик пойманной добычи на мгновение нарушил безмятежность.


К счастью для Горда, за ним не охотились такие верные хищники, какими были обитатели леса, и ему удалось ускользнуть от преследователей в густых зарослях. И он, и его жеребец очень устали, но Горд знал, что им придется мчаться вперед большую часть ночи, чтобы, когда взойдет солнце, те, кто преследует его, не обнаружили поблизости свою добычу. Спешившись, стараясь вести себя как можно тише, молодой разбойник направил своего скакуна на юго-запад, все глубже углубляясь в сердце Орехового леса.


Используя каменистую почву, небольшой ручеек, впадающий в Йол на севере, и все другие приспособления, которые он мог придумать, чтобы сбросить преследовавших его солдат, Горд брел вперед. Где-то после полуночи он, наконец, добрался до лощины, где решил разбить лагерь. Жеребец сразу же бросился пастись, как только Горд расседлал уставшее животное и сам в изнеможении плюхнулся на землю. Он дремал до рассвета, а затем проснулся и снова двинулся в путь.


Горд выгуливал лошадь, пока они не нашли место, где можно выпить. Там он освежился, быстро плеснув воды, съел пригоршню железных пайков и завершил свой завтрак пучком острого кресс-салата, который рос в ручье. Чувствуя себя намного лучше, он вскочил в седло и пустил жеребца рысью. Возможно, сегодня он наконец-то навсегда оторвется от своих преследователей.


Отряд солдат, преследовавших его, были слугами Его Верности, каноником Редмода, ничем не примечательного городка недалеко от сердца Теократии Пейл. Когда Горд покидал Редмод, он просто хотел увеличить расстояние между этим местом и собой настолько, насколько мог выдержать его скакун. Ему и в голову не приходило, что Каноник отправит своих приспешников в столь длительную погоню, потому что с момента его отъезда прошло уже почти две недели, а солдаты все еще преследовали его. Горд задавался вопросом, было ли их упорство из-за золотого реликвария, который он забрал из храма жреца, или это было из-за его знакомства с дочерью Своей Верности, Лайт - она показала ему несколько вещей, все верно. Неважно в любом случае. Какова бы ни была их мотивация, результат был бы тем же, если бы его поймал отряд всадников-мстителей.


По дороге Горд вспоминал события последних нескольких месяцев. Из района Грейт-Бенд цыгане увели своих лошадей на юг. Поезд медленно проезжал через графство Урнст в течение месяца сбора урожая, отмечал Пивной фестиваль в Триго, а затем пересек реку Франц чуть выше города Гейлсфорд. Осень они провели, снова продвигаясь на юг через королевство Найронд, мимо Вудвича, к землям между рекой Дантайд и Селадоновым лесом, где они перезимовали недалеко от города Биту. Все это время Горд интенсивно обучался искусству акробатики, и вскоре он уже кувыркался, прыгал, скакал и даже ходил по натянутому канату с лучшими из учеников. Конечно, в тот же период он, в свою очередь, обучал приемных членов семьи тонкостям собственного ремесла. В то время как обитатели фургонов были столь же искусны, как и их любящие воду сородичи, в совершении мелких краж, Горд обучал их на гораздо более высоком уровне, и они были способными учениками.


Когда холода в Файрсике закончились, фургоны снова покатили на север, направляясь к Кремнистым холмам, расположенным далеко-далеко, прежде чем отправиться в Мидмедоу на фестиваль выращивания, а оттуда отправиться на ежегодную ярмарку в Радигаст-Сити. Именно в Миддоу Горд расстался с поездом, но не со всеми своими друзьями-ренни. Двое предприимчивых молодых ренни сопровождали его в набеге на Теократию, втроем стремясь лишить процветающий Палиш части их материальных ценностей.


Приключение началось достаточно хорошо. Поскольку у них были лучшие скакуны из цыганского табуна, вскоре все трое были далеко от Мидмедоу и углубились в Пейл. Здесь они ограбили неосторожного торговца, ехавшего проселочной дорогой, там - богатого торговца. В городах они использовали более утонченные приемы, чтобы избавить своих жертв от излишков монет, и в таких местах Горд и его товарищи также использовали свои акробатические навыки для совершения дерзких ограблений. Палиши, однако, не были сильно впечатлены таким применением профессии воровства, поскольку эта деятельность пользовалась дурной славой и не давала лицензии ни одной ассоциации или гильдии, которые разрешали подобную практику. Поэтому троица оставалась совсем недолго в каком-либо одном месте.


Смешение здешних рас, эридианской и фланской, с примесью белокурого суэла, появляющегося то тут, то там, сделало палишей крепким и красивым народом. Хотя их склонности были таковы, что они стремились к приличиям и трезвости и стойко придерживались учения Фолтуса, у палишей тоже бывали моменты легкомыслия и празднования. Они были умными, трудолюбивыми и жесткими. В целом, Горд находил их интересными, хотя и немного скучноватыми, но они также были довольно процветающими и, как правило, становились легкой добычей, поскольку среди них было мало воров . Воровство каралось смертью. Впрочем, как и большинство других почетных развлечений, таких как соблазнение.


Троица провела несколько дней в городке Огбург - на самом деле городе, в котором проживало более 10 000 человек, хотя это было в лучшем случае безыскусственное место. Затем они оставили вершины Рейкеров позади и поехали на север и запад по дороге в Винтершив, поскольку их кошельки на тот момент были полны. Столица Теократии, однако, была слишком трезвым местом, и оттуда трое снова отправились на юг, оказавшись в Редмоде. Там Горд и двое его спутников расположились для отдыха, расслабления и любого веселья, какое только смогли найти.


Несмотря на то, что они носили маску преданного служения, местное население было достаточно готово к тайной деятельности легкомысленного и распущенного характера, что вскоре продемонстрировал новичкам небольшой, но активный район похабщины. Необузданным молодым людям, у которых было на что потратить серебро, действительно были рады, и вскоре все трое стали второстепенными знаменитостями. Львиносвет немного ударил им в голову, поразмыслив, признался себе Горд, так что они стали неосторожны в своих разговорах. Хотя на самом деле они никому не говорили, что планируют ограбить храм, они много хвастались тем, какими богатыми они скоро станут. То, что произошло после того, как они ворвались в хранилище этого места и унесли казну, которую Каноник так жестоко вымогал у верующих, неудивительно, размышлял Горд, учитывая их беспечность.


Конечно, Прекрасный свет был ключом к успеху ограбления, и Горд подумал, что ее ярость из-за того, что ее бросили позади, когда они сбежали с награбленным, вероятно, послужила главным толчком к преследованию, которое продолжалось даже сейчас. Он пообещал взять дочь Каноника с собой, когда они покинут Редмод, и поэтому она рассказала Горду все о местонахождении сокровища и о магической защите, защищавшей накопленные пожертвования, которые, будучи украденными, позволят им путешествовать в другом месте с большим шиком.


Как она могла на самом деле подумать, что трое крутых воришек смогут увлечь за собой нежную женщину? Ее присутствие сделало бы их поимку несомненной в течение дня или двух, потому что кто-то другой, кроме нее, мог бы описать троицу разгневанному канонику и его воинам, и они были бы настолько заметны, насколько это возможно, если бы попытались путешествовать с женщиной.


Горд был уверен, что Лайт описал его так полно, как только мог кто-либо другой, и это подстегнуло его. У него не было под рукой средств маскировки, поэтому единственным выходом было как можно быстрее убраться из Черты. Это он пытался сделать уже несколько дней, но проклятые солдаты, следовавшие за ним по пятам, действительно усложняли задачу!


Трое разделились, как только обнаружили, что отряд всадников преследует их по горячим следам. Результатом этого шага стало разделение следовавшего за ними отряда на три отдельные эскадрона. Каждая группа состояла из дюжины или более человек, и каждый мужчина был вооружен копьем, арбалетом и щитом. Горд никогда не рассматривал возможность сократить их численность с помощью засады, ибо какие у него были шансы против таких солдат? Конечно, метко пущенная пуля из его пращи могла бы возыметь некоторый эффект, но ракеты возмездия и близкое преследование сделали бы такую атаку верхом безрассудства. Горд больше всего хотел ускользнуть от них и оторваться от них. Очевидно, его преследователи желали совершенно противоположного.


Когда местность начала изрезаться оврагами и пейзаж покатился вниз к реке Йол впереди, Горд повернул на более южный курс и пришпорил свою лошадь легким галопом, чтобы избежать столкновения с водой. Из того, что он слышал об этом лесу, Горду было не слишком удобно путешествовать в его глубинах. Считалось, что в этом месте прячутся всевозможные отвратительные существа и гуманоидные разбойники, не говоря уже о бандитах, которые, по слухам, наводнили лес. Однако, возможно, эти сказки использовались для того, чтобы удержать маленьких детей дома, потому что всадники на его хвосте без колебаний последовали за ним, когда он нырнул в деревья, и за день путешествия по лесу он не столкнулся лицом к лицу ни с чем более устрашающим, чем небольшой медведь и множество мелких животных, с которыми можно было ожидать столкнуться в такой обстановке.


На закате Горд провел своего скакуна через неглубокий край отвратительного вида болота, которое простиралось на запад, насколько он мог видеть. Как только разбухший багровый шар солнца опустился за горизонт, он выбрался из болота, снова сел в седло и быстро поехал на юг. Опасная низменность осталась далеко позади к тому времени, когда полная темнота окутала деревья мраком. У тех, кто все еще мог следовать за ним по пятам, не было бы никакой возможности определить, где он покинул болото, до наступления рассвета. Горд спешился и осторожно пошел дальше, готовый к опасности, ища укромное место для сна.


Проблеск мерцающего желтого света предупредил его, что впереди есть другие. Горд бросил поводья своего жеребца на землю, похлопал животное по шее и шепотом велел ему молчать, пока он не вернется. Скакун, казалось, понял, потому что тихо заржал, кивнул своей огромной головой и принялся искать зеленую поросль среди корней деревьев.


Горд крадучись подкрался к свету костра. Двигаться бесшумно было довольно сложно, поскольку лесная подстилка была покрыта россыпью опавших листьев и сухих веток, скрытых новой порослью, но Горд был искусен в скрытности. Только самые слабые звуки отмечали его приближение к источнику освещения. Вскоре он был достаточно близко, чтобы разглядеть два небольших костра, и по их пляшущему свету Горд заметил, что около двух дюжин человек - бандитов, судя по их одежде и оружию, - были разбросаны по долине, готовя еду и ночуя. Казалось, что они представляли собой отвратительную толпу в пестрых доспехах и одежде представителей всех наций и расс, поскольку Горд заметил среди них нескольких орочьих и эльфийских полукровок.


На дальней стороне лагеря стояли шесть или восемь лошадей. Рядом с ними были груды товаров, поэтому Горд решил, что животных использовали для перевозки захваченной добычи. Эта банда, должно быть, возвращается на свою базу, потому что кучи вещей рядом с лошадьми было достаточно, чтобы нагрузить их всех. Горд остался на корточках и начал медленно отползать назад, ибо он увидел достаточно. Затем тяжелый груз упал ему на спину, пригвоздив его к земле, и острый наконечник копья прижался к его шее.


“Не двигайся!” - прошипел грубый голос. “Один звук, и ты мертв!”


## Глава 14


Горд стоял безоружный перед главарем бандитов, охраняемый парой часовых, которые заметили его. Захватить его было легко, и эти двое ухмылялись. Им Подобные ценили легкую добычу, и Горд снабдил их удивительным количеством добычи. Очевидно, его заметили, когда он впервые приблизился к лагерю, и пока двое часовых подкрадывались к нему, другая пара вернулась по следу и нашла лошадь Горда. Золотой реликварий, кучка монет и его оружие были разложены на плаще, тоже его, расстеленном у ног главаря бандитов.


“Почему ты шпионил за нами?” - требовательно спросил большой разбойник.


“Чтобы выжить, нужно быть начеку”, - спокойно сказал Горд. “Я не шпионил, разве что для того, чтобы предупредить себя о любой возможной угрозе моему выживанию”.


“Ну, приятель, из этого не слишком-то получилось, не так ли?” Бандит издевался над ним, и Горд молча поклялся, что поменяется ролями при первой возможности. Затем мужчина, должно быть, заметил вызов в глазах своего пленника, потому что через секунду добавил: “Крепкий орешек, не так ли?”


С этими словами он пошевелил носком грязного ботинка груду монет перед собой, все это время ухмыляясь Горду сверху вниз, держа руку на рукояти меча. Горд смотрел в ответ, но сохранял свой взгляд невыразительным и нейтральным.


“Хорошо!” - прогремел лидер. “Мне нравятся мужественные парни. Скажу тебе, что я собираюсь сделать. В этом рейде я потерял несколько хороших людей, так что в роте не хватает людей. Если ты сможешь постоять за себя, то вместо того, чтобы убивать тебя, я завербую тебя.” Парень сделал паузу и пристально посмотрел на Горда. Горд оглянулся, но ничего не сказал.


“Ладно, умник. Сначала ты сразишься с Богодором, ” сказал вождь, указывая на неповоротливого грубияна, которого Горд мог видеть краем глаза, “ и если ты выживешь, то сможешь сразиться вон с тем Финном с помощью четвертаков. При этих словах со стороны собравшихся бандитов раздались свист и хихиканье. Вождь тоже немного посмеялся, но затем крикнул, призывая к тишине, и продолжил.


“На самом деле тебе не обязательно побеждать их - просто выживай. Я даю тебе передышку, но только потому, что у меня не хватает рук. Мы здесь неплохая компания, так что, если ты справишься с заданием, я даже дам тебе одну долю добычи здесь, и ты сможешь оставить свой меч и нож ”. Тон бандита был великодушным - но если он ожидал, что Горд поблагодарит его, вождь ошибался.


“Как насчет кинжала?” Мягко поинтересовался Горд. “Я лучше всего владею этим оружием”.


“Извини, приятель”, - сказал большой лидер, поднимая клинок. “Я навел на него глянец, но если ты действительно хорош в испытаниях, я когда-нибудь отдам тебе свой старый”.


Горд пожал плечами. “Нет смысла спорить, не так ли? Где мне сразиться с этим придурком?”


“Это Богодор!” - прорычал мускулистый полуорк, полностью оказавшись в поле зрения Горда. “Иди сюда, коротышка, и я покажу тебе, кто такой придурок!”


С этими словами бандиты образовали кольцо возле костра, и Горда бесцеремонно втолкнули в круг, как раз когда он снимал свою куртку. Богодор был доволен тем, что сразу же приступил к делу, но Горд уклонился от своего первого неуклюжего порыва, умудрившись тем временем снять рубашку. Теперь его худощавый мускулистый торс был обнажен. Его противнику было бы нелегко удержаться за свободную одежду.


Богодор предпринял еще один захват для него, на этот раз менее неуклюжий и более рассчитанный. Горд снова уклонился от атаки и сделал круг. Уродливый полуорк был не так глуп, как казался; это Горд определил по следующим нескольким минутам боя. Богодор проверял навыки Горда, и каждый раз, когда он пытался сделать ход, он оценивал реакцию Горда.


В ответ Горд оценивал своего противника. Хотя полуорк был довольно медлителен и немного нескоординирован, он был силен, а его руки были огромными. Если Богодор когда-нибудь крепко схватит его, Горд знал, что парень может переломать кости - и, вероятно, тоже получит удовольствие от процесса. Этот менталитет действительно мог бы сработать в пользу Горда, если бы он действовал правильно; это был бы не первый раз, когда Горд превращал агрессию противника в победу, подумал он, вспомнив на мгновение свою дуэль с Золтаном.


Этот поединок, однако, был сложнее, чем казалось на первый взгляд. Если бы Горд был калекой, то он был бы бесполезен и убит на месте. Горд знал, что если бы он серьезно ранил Богодора, то в лучшем случае его ждала бы вечная вражда полуорка и любых его друзей, и однажды ночью счет был бы сведен с ножом, перерезавшим ему горло. Его убийство значительно ухудшило бы положение Горда.


Горд понял, что его единственным вариантом было каким-то образом победить, не избивая Богодора сильно, не травмируясь и не будучи неспособным выдержать испытание посохами. "По одному", - предостерег он себя, когда бандиту-полуорку удалось схватить Горда за левую руку. Горд вырвался из захвата прежде, чем Богодор смог зафиксировать его, и в процессе нанес бандиту болезненный удар ногой в живот. Горд все еще сражался, но теперь у полуорка было гораздо лучшее представление о том, на что способен его маленький противник.


Теперь Богодор продвигался осторожно. Окружившие его разбойники издавали ободряющие крики, смешанные с требованиями расчленить Горда. Полуорк сделал ложный выпад в захвате ноги левой рукой, а затем замахнулся правой, похожей на окорок, для кругового апперкота, которого, хотя и задело подбородок Горда, было достаточно, чтобы он растянулся на земле. Потерявший равновесие Богодор плюхнулся на Горда с достаточной силой, чтобы выбить из него дух, но, к счастью, зверю потребовалась пара секунд, чтобы занять позицию, в которой он мог использовать свое преимущество. За это время Горду удалось восстановить дыхание и достаточно прочистить голову, чтобы противостоять. Когда Богодор схватил левой рукой Горда за волосы и опустил правое предплечье вниз, целясь в горло прижатого противника, ситуация изменилась.


Согнувшись, Горд сумел одновременно защитить свою шею и занять положение, в котором его челюсти могли сомкнуться на мясистой руке, пытающейся раздавить его трахею. Когда он изо всех сил укусил Богодора за мускулистую руку, Горд ударил его открытой правой ладонью в нижнюю часть челюсти. От удара голова полуорка с хрустом откинулась назад, хотя толстые мышцы шеи бандита предотвратили любой серьезный вред.


Эта комбинация укуса и удара заставила бандита моргнуть, а затем взвыть от боли и ярости. Даже когда он взревел, очередная атака уже доставляла ему дополнительные трудности. Горд поймал пальцы, запутавшиеся в его волосах, обхватил ладонью один из пальцев и согнул его назад до предела. В то же время Горд использовал левую руку, чтобы схватить огромный правый кулак руки, которую он кусал, пытаясь отвести его влево от горла Горда, чтобы немного ослабить давление на его грудь.


Этих действий было более чем достаточно, чтобы заставить Богодора переехать. Его попытка помешать челюстям сомкнуться на его руке, продолжая при этом попытки задушить Горда, предотвратить перелом его пальца и при этом оставаться сверху на своем противнике, обернулась для него катастрофой. Рычаг на правой руке полуорка заставил Богодора откатиться в сторону, когда он попытался вырвать левую руку из хватки Горда, прежде чем тот успел сломать палец. Горд еще больше усугубил ситуацию, резко подняв правое колено вверх, когда вес Богодора переместился с этой ноги. Удар не был нанесен с реальной силой в пах полуорка, но стон, который он издал при попадании, сказал Горду, что было очень больно.


Когда вес бандита полностью сместился с него, Горд использовал свои акробатические навыки, чтобы выгнуть спину и выпрямиться. Когда сбитый с толку Богодор с трудом поднялся на ноги, Горд плюнул в него кровью и насмехался над ним покрасневшими губами.


“В чем дело, болван? Ты способен бороться только со стариками и калеками? Или, может быть, тебе нравится драться с маленькими мальчиками ....”


Его глаза покраснели, Богодор издал яростный вопль. Он потерял весь план атаки, желая только схватить Горда и превратить его в кровавое месиво. В кольце бандитов было не так много места для маневра, но Горд мог прыгнуть. Он кувыркнулся прямо в натиск полуорка, и его ноги взметнулись вверх как раз в тот момент, когда большой живот Богодора оказался на том же месте. Сила атаки Богодора легко обратила вспять инерцию броска Горда, и поскольку его спина прочно опиралась на землю, его негнущиеся ноги действовали как рычаг, поднимающий атакующего бандита с ног, даже несмотря на то, что инерция продолжала нести его вперед.


Горд использовал свою собственную силу, чтобы помочь бандиту продолжить путь, и Богодор, из которого ударом в живот вышибло дух, описал дугу над головой Горда и с глухим стуком рухнул почти в шести футах от того места, где сейчас стоял Горд. Полуорк не двигался. Зрители были ошеломлены. Богодор был самым сильным из них, и его избил молодой парень вдвое меньше его.


От группы прозвучала пара неохотных слов поздравления, и кто-то хлопнул Горда по спине. Богодор теперь приходил в себя, и в его адрес уже прозвучало несколько насмешек. Горд стоял молча, уравновешенный. Он смотрел на бандита без всякого выражения, пока Богодор медленно поднимался на ноги. Полуорк мгновение смотрел на него, покачал головой, а затем послал Горду полуулыбку.


“Для маленького умника-сопляка ты хорошо дерешься”, - сказал грубиян. “Когда-нибудь скоро мы снова займемся этим ...”


Прежде чем можно было сказать что-либо еще, вождь шагнул вперед и схватил Горда за плечи. “Неплохо, приятель, неплохо”, - сказал он с оттенком восхищения в голосе, - “но ты еще не закончил! Финн хочет показать тебе пару приемов обращения с палкой!”


Финн был поджарым парнем, на полголовы выше Горда, и он носил стеганую подкладку, которая использовалась как для предотвращения натирания кольчуги, так и для защиты ее владельца. Такая экипировка была бы огромным подспорьем в матче с квотерстейвз, и выражение лица Финна показало, что он хорошо осознавал свое преимущество.


Горд знал, что теперь у него настоящие неприятности. Он наблюдал, как Финн вращается и сражается с тенью своим окованным железом посохом. Вскоре всем должно было стать очевидно, что Горд совершенно неопытен в обращении с таким оружием. Финн, конечно же, не нуждался в защите от любой атаки, которую Горд мог нанести с помощью посоха в четверть посоха. Все, что молодой человек знал о подобных заготовках, это использование их для поддержания равновесия или для прыжков в прыжке. Состязание должно было закончиться быстро, и Горду оставалось только надеяться, что он не будет искалечен или убит в этом наверняка болезненном процессе.


Образовался новый круг на арене, и бандиты снова начали подбадривать друг друга криками. Горду вручили тяжелый посох и снова подтолкнули вперед. Кольцо сомкнулось за ним, и Финн встал лицом к нему, насторожившись со своим посохом. Оба мужчины пару секунд стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза.


Внезапно из круга разбойников раздалось несколько криков. Горд с ужасом увидел, что арбалетная стрела внезапно вылетела из груди человека напротив него. Еще одна ракета оставила алый след на щеке Финна.


Горд немедленно бросился на землю, инстинктивно удивляясь, почему он не услышал сердитого жужжания стрелы, попавшей в Финна, поскольку она пролетела совсем рядом с его головой. Уже двое или трое бандитов были повержены, повержены или мертвы, а другие были ранены. Тем не менее, они были крепкими парнями, и их реакция была немедленной. Им потребовалось всего несколько секунд, чтобы оправиться от неожиданного града ссор; затем они побежали, уворачиваясь, приседая, рассеиваясь, в то самое время, когда Горд присел на корточки и приготовился каким-то образом защищаться посохом. Оружие было извлечено из ножен или схвачено, и лагерь был почти готов к контратаке против ракет, когда шесть всадников в кольчугах с грохотом въехали на поляну. Значит, гончие каноника все еще охотились за ним!


Болты все еще летали в воздухе, даже когда всадники галопом мчались к бандитам с поднятыми копьями. Еще больше бандитов было убито или ранено этими снарядами, прежде чем острые наконечники копий попали в цель. Когда копьеносец с грохотом пронесся мимо того места, где присел Горд, он вонзил толстый посох между ног лошади. Животное заржало от боли и пошатнулось вперед, задрав хвост над головой. Всадник был сбит с ног, на него накатилась лошадь, затем он пронзил копьем намеченную цель. Болт попал бандиту в ногу, и он, в свою очередь, упал в грязь.


Горд перекатился в поисках укрытия в тени, лихорадочно ища какое-нибудь оружие, чтобы защититься. Уже около половины бандитов были мертвы или серьезно ранены, и только двое из улан были повержены, по крайней мере, с одним покончено наверняка. Четверо, все еще сидевшие на своих конях, отказались от своего длинного оружия в пользу меча и топора. Еще несколько разбойников упали, но один из всадников получил удар кистенем прямо в грудь. Едва солдат коснулся земли, как на него набросились двое бандитов и довершили дело.


“Сюда, приятель!” Слова достигли Горда как раз в тот момент, когда лезвие - его собственный кинжал!- вонзилось в ствол дерева рядом с его головой. Метатель был главарем отряда бандитов. Горд был благодарен за жест - и также доволен тем, что парень, казалось, не заметил, как глубоко кинжал погрузился в прочный ствол бронзового дерева. Когда Горд с трудом вытащил оружие, лидер снова позвал его.


“Это не так уж много, но тебе лучше быть умницей, потому что мы по уши завязли в аллигаторах!” С этими словами вождь бросился за пределы поляны, вероятно, намереваясь помешать снайперам-арбалетчикам продолжать кровавую тренировку по стрельбе по мишеням.


Горд занял позицию, где он мог эффективно использовать кинжал. Нет смысла сталкиваться лицом к лицу с более длинными руками солдат. Со спины или в схватке клинок был бы смертельно опасен, но против длинного меча или большого топора недостаток был бы заметен.


Только один из воинов все еще был на коне. Другой сражался рядом со своим убитым скакуном, меч с широким лезвием описывал порочные дуги. По меньшей мере двое арбалетчиков бросили свое метательное оружие, чтобы присоединиться к своим сражающимся товарищам в долине. Богодор, вооруженный огромной утренней звездой, опередил их продвижение и мощным ударом ранил одного из них, несмотря на его кольчугу, прежде чем кто-либо из них смог отреагировать. Затем оба солдата нанесли ответный удар мечами, и полуорк отчаянно защищался от их ударов, когда Горд подкрался ближе к месту действия.


Богодор, возможно, и был силен, но он не был искусен в обращении с оружием. Через минуту он истекал кровью, а через другую был повержен. Солдаты были хороши, но это не помешало Горду нанести удар, как только его клинок оказался в пределах досягаемости спины одного из солдат. Сверхъестественно острое острие его кинжала прошло сквозь стальную сетку кольчуги врага, как будто это была простая кожа, и второй удар довершил дело.


Товарищ убитого направлялся на помощь выбитому из седла солдату, который теперь с трудом защищался от нескольких бандитов. Однако звуки гибели его напарника заставили его быстро обернуться. Когда он увидел, что Горд забирает меч мертвого солдата, он поднял свое собственное клеймо и бросился мстить за своего павшего товарища. Горд едва успел поднять только что полученный меч и отразить первый удар мужчины.


Горд оказался втянутым в длительный поединок по фехтованию, который в полной мере проверил его навыки. Солдат был лучше него во владении мечом, но у Горда было преимущество в виде кинжала, чтобы защищаться и угрожать. У обоих противников текла кровь из небольших порезов - у Горда больше, чем у противника в доспехах, - но Горд был быстр и проворен и гораздо свежее, чем облаченный в кольчугу мечник, противостоящий ему. Солдат обрушил на Горда шквал ударов, и когда этот натиск вынудил Горда отступить, парень, наконец, воспользовался возможностью, чтобы обнажить свой собственный кинжал. Теперь солдат решил, что исход поединка сбалансирован - или, скорее, неуравновешен - в его пользу, и он двинулся на убийство.


Горд со всей силы метнул свой кинжал в бедро противника. Солдат, испытывая сильную боль, сделал выпад, потеряв равновесие, от которого Горд легко уклонился, затем приготовился атаковать снова. Но парень не смог удержаться и на долю секунды опустил взгляд на рукоять оружия, торчащую из его бедра. Этого мгновения хватило Горду. Он нанес отчаянный удар своим мечом, используя обе руки, чтобы добиться максимального эффекта. Лезвие сломало стальные звенья и кость, рассекая плечо, отправляя солдата на землю, чтобы никогда больше не подняться . Еще один повержен, подумал Горд, присев на корточки и быстро осматривая окрестности в поисках других противников.


Никого не было видно, только неподвижные формы. С деревьев вокруг лощины он услышал звуки битвы, крик, вопль, а затем только тишину, нарушаемую слабыми стонами тел, разбросанных поблизости. Горд шагнул в темноту и стал ждать.


Прошло несколько минут, и затем он услышал звук осторожных шагов, приближающихся к лагерю в лощине. Два костра горели, но теперь слабо, и было трудно различить что-либо дальше нескольких шагов от них. Темная фигура вышла на поляну, переходя от тела к телу. Горд пожалел, что у него нет кинжала, но он поднял большой меч, готовясь встретиться с другим противником. Неизвестный мужчина подошел ближе. Затем язык пламени от горящего бревна на мгновение взметнулся вверх и придал месту больше яркости. В кратком зареве появилось мрачное лицо Финна.


“Эй, Финн”, - тихо позвал Горд, назвав парня по имени, чтобы немедленно продемонстрировать дружелюбие. “Я здесь. Кто еще жив?” С этими словами Горд медленно вышел из своего укрытия и позволил Финну опознать себя, прежде чем он подошел к телу мертвого солдата и забрал его драгоценный кинжал.


Финн наблюдал за ним с каменным выражением лица. “Итак, наш пленник теперь один из выжившей компании вольноотпущенников”, - сказал он с сарказмом в голосе. “Ну и дерьмо.... Ты, должно быть, довольно хорош, иначе у тебя бы ничего не вышло, я полагаю. У большинства этих других точно ничего не вышло. Он оставил все как есть и вернулся к осмотру. Горд с содроганием отметил, что он перерезал глотки.


Как оказалось, Финн определил, что только у троих его товарищей ранения были не смертельными; они .через пару дней они поправятся и будут достаточно здоровы, чтобы двигаться дальше. Финн и Горд проверили каждого павшего, как солдата, так и бандита. Высокий разбойник бесчувственно прикончил безнадежно раненых товарищей и врагов. С убитых сняли все ценности, а лошади латников были привязаны к тягловым животным бандитов. Сердце Горда воспрянуло при виде его собственного жеребца, надежно привязанного к последнему.


“Поскольку сейчас никто не возражает”, - решительно сказал Финн, “мы с тобой должны разделить добычу. Я возьму пять долей за свою работу. Ты получишь два, и мы назначим по одному Яну, Кроубейту и Калонасу ”.


“Черт с тобой”, - так же категорично ответил Горд. “То, что твой капитан умер, не делает тебя вождем”. Горд встретил угрожающий взгляд Финна своим собственным.


Финн прервал состязание, медленно окинув взглядом троицу раненых, которые были не в состоянии присоединиться к дебатам. “Тогда вы забираете их доли, ” сказал он, кивая в их сторону, “ и мы в расчете”.


“Опять не так”, - огрызнулся Горд, начиная испытывать гнев. “Я забираю то, что принадлежит мне - включая то, что я уже получил от двух этих палишских солдат, - а вы делите то, что осталось, как решите”.


С мрачным лицом Финн сделал движение в сторону короткого меча у своего бедра. Собственный меч Горда был извлечен быстрее, но он не атаковал. Финн позволил клинку скользнуть обратно в ножны. “Давай обсудим это по-дружески, а ...?”


“Меня зовут Горд”, - сказал молодой искатель приключений, все еще сжимая обнаженную сталь в руке.


Это заняло много времени, но в конце концов они согласились разделить добычу. Добычи было довольно много, гораздо больше, чем Горд себе представлял. Мертвый лидер отряда, некто Тригон, возглавил бандитов в успешном рейде в Пейл. Казалось, что тюки с товарами были не обычными товарами, а редкими товарами - меховыми шкурами и слоновой костью из северных земель, парчовыми тканями и гобеленами тенхитских ремесленников и дорогими благовониями бледнолицых, предназначенными для рынков Рел Морд в Найронде. Что могли нести лично бывшие владельцы этих товаров, Горд не узнал, но дюжина латников добыла уцелевшим после нападения десяти хороших лошадей, кучу оружия и доспехов, седла и сбрую, а также около двух сфер стоимостью в различных монетах.


Финн хотел заполучить золотую реликварий больше, чем любое другое сокровище. Горд согласился, что он может получить это в обмен на отказ от всего остального, при условии, что он сможет получить согласие Яна, Кроубейта и Калонаса на то, что семь акций отойдут Горду, и по одной каждому из них.


“Они согласятся, ” сказал Финн с хитрой улыбкой, - потому что знают, что они не в достаточно хорошей форме, чтобы спорить со мной”.


Финн сопровождал Горда и раненых разбойников только до окраины Натервуда. Затем он поехал в Мидмедоу, в то время как Горд и остальные направились в Лонгфорд. Когда они проходили по отмелям, пересекая Артонсамай в Бандитских королевствах, Горд задавался вопросом, какая судьба постигнет одинокого человека. Финн действительно получил гораздо более выгодный денежный обмен, поскольку реликварий и его содержимое легко переоценили все остальные сокровища не менее чем в шесть к одному.


Но это несоответствие нисколько не беспокоило Горда. Каким-то образом, подумал он, этим палишским солдатам удавалось следовать за ним, куда бы он ни пошел, несмотря на уловки, которые должны были хотя бы ненадолго сбить их со следа. Каким-то образом они обнаружили его в лагере бандитов, хотя и не смогли бы выследить его ночью в том болоте. Возможно, им повезло. Шум буйных разбойников во время его тестирования был чрезмерно громким, но тем не менее .... Горд не верил, что Финн проживет долгую и благополучную жизнь на средства, вырученные от продажи приза храма.


В тот вечер Горд и его товарищи-бандиты прибыли к месту назначения - в город Стоинк, находящийся вне закона, где они могли избавиться от товаров и лошадей и отдохнуть, не опасаясь преследования. Наконец-то Горд добрался до места, где каждый, кого он встречал, был вором того или иного сорта, и ему понравилась эта перспектива. Не то чтобы он ожидал, что все будет сильно по-другому, но, возможно, с лицемерием и притворством будет покончено.


“Представьте себе, - подумал он, - место, где чиновники честно признаются в своем ограблении!”


## Глава 15


Когда-то аэрдианцы создали империю, которая простиралась далеко за современные границы того, что известно как Великое королевство. В период своего расцвета северная граница простиралась до северного берега реки Артонсамай. Стоинк тогда был военным форпостом. Поначалу это был укрепленный лагерь, который быстро разросся и превратился в город. Когда имперские войска были доставлены туда для подготовки к дальнейшему завоеванию, с ними прибыло множество гражданских лиц - ремесленников, маркитантов, приверженцев лагеря и так далее. Когда экспансия империи Аэрди прекратилась, локал превратился в бастион против захватчиков. Он был обнесен стеной и стал местом расположения гарнизона. Закат могущества Верховного Короля наступал медленно, и по мере того, как окраины империи распадались на суверенные государства, Стоинк все больше и больше изолировался от своих далеких правителей и приобретал все большую индивидуальность и независимость. Примерно через четыре столетия его жители занялись бандитизмом, и в течение двухсот лет после этого, вплоть до наших дней, они продолжали заниматься разбоем. Теперь этот город был домом Горда, и он чувствовал себя здесь как дома.


В самом городе проживало, возможно, двенадцать тысяч человек. Два пригорода, Холдрун и Ратсварф, довели общее число до четырнадцати тысяч - когда в этом районе было мало караванов бандитов и торговцев или компаний наемников. Стоинк на самом деле был городом-государством, поскольку его лорд-мэр также был “Хозяином” значительной территории, по сути, того, что когда-то было пограничным походом и вотчиной, предоставленной верховным королем Аэрди. Босс Даэлхи, лорд-мэр Стойнка, деспотически правил судьбами где-то от пятидесяти до семидесяти тысяч человек - при условии, что его силовики были под рукой, чтобы поддержать его диктат. В остальном жители и гости города поступали практически так, как им заблагорассудится. Это привело к созданию дикого, скандального и насквозь хаотичного сообщества, где конкурирующие группировки постоянно вцеплялись друг другу в глотки.


Горд был доволен, что пришел с толстым кошельком, потому что в Стоинке добычи было далеко не достаточно. Каждый был занят тем, что пытался обокрасть своего соседа, и, конечно, те соседи, у которых было что-нибудь стоящее, были исключительно бдительны в отношении охраны ценностей.


Ян, Кроубейт и Калонас сели на шпагат и отправились упиваться любым видом разврата, который им нравился. Горд нашел гостиницу "Три фронтона" в западной части города и устроился там на разведку. В течение первой недели или около того он время от времени сталкивался то с одним, то с другим из трех бандитов, но, очевидно, у них закончились средства, и они ушли в другое место искать новых, потому что Горд больше никогда с ними не сталкивался. Он, конечно, не скучал по их компании, поскольку девять отделений Стойнка обеспечивали достаточное развлечение. Однако через несколько недель исследования и открытия начали утомлять его.


Если город представлял собой странную смесь зданий, то его многоязычное население было еще более странным. От толп флибустьеров, баркасистов и сброда из "Крысиной харфы", куда ежедневно прибывали грузы, украденные неизвестно откуда, до буйного лагеря бандитов и компаний наемников Холдруна, здесь были представители всех рас: людей, полулюдей и гуманоидов.


Stoink предложил что-нибудь на вкус, обычный или нет, как жителей, так и гостей города. В магазинах продавались товары со всех концов Фланаэсса, из отдаленных уголков Великого королевства, баклунийских государств Тусмит и Экбир.... Казалось, что в каждом месте производился какой-то предмет, который в конце концов принесли сюда банды грабителей. Вперемежку с этими магазинами, притонами порока, тавернами, загонами для рабов и неизвестными заведениями были магазины, где обычные ремесленники и мещане изготавливали и продавали свои товары. Поначалу Горда удивило явно большое количество легальных предприятий, но затем он понял, что логично, что такое население нуждается в товарах и услугах любого нормального сообщества, а также в тех начинаниях, которые напрямую связаны с бандитизмом.


Крысоловство могло похвастаться веревочной прогулкой, кожевенными заводами и оживленной торговлей мелким брусом и древесиной. В самом Стоинке из выделанной кожи зубра, лошадей и других экзотических животных изготавливались всевозможные кожаные изделия, особенно доспехи и щиты исключительного качества. Горд узнал, что большие партии таких доспехов были отправлены для экипировки солдат и искателей приключений в землях вокруг Нир-Дива и за его пределами. Происхождение доспехов, естественно, не афишировалось.


После торговли крадеными товарами следующей опорой экономики была работорговля. Эта крупная отрасль привлекала покупателей из многих отдаленных мест и была основным источником дохода для самого города. Холдрун был процветающей деревней, в которой преобладали таверны, бордели, игорные салоны и подобные заведения, призванные отделять прибывающих бандитов и вольных копейщиков от их монет. Однако среди этого убожества были также оружейные кузницы, торговцы лошадьми и всевозможные снабженцы.


Городские ворота были открыты с рассвета до заката, но когда последние лучи солнца окрасили небо в розовые тона, все многочисленные группы иностранцев были согнаны за пределы Стоинка, так что в двух соседних деревнях по ночам царило большое веселье. Горд часто пробовал блюда из этих деревень с тех пор, как прибыл в эту разбойничью страну. Крысолов и Холдрун, однако, занимались не более чем низкопробными погружениями, и Горд обнаружил, что он гораздо больше предпочитает развлечения на Змеином переулке и Саггил-Уэй всему, что находится за стенами.


Развлечения такого рода, как правило, были дорогими, поэтому через несколько недель Горд стал более внимательным к возможностям заработать. В отличие от возможностей потратить деньги, шансов на прибыль здесь было меньше, чем у честных мужчин и девственниц. Конечно, его навыки позволили ему заработать несколько медяков здесь, серебряный ноубл или около того там, но ничего существенного. Не прошло и много времени, как у Горда остались последние крохи от его доли бандитской добычи, и он столкнулся с перспективой пополнить свои собственные запасы электрума, золота и платины. Он решил, что пришло время вырваться из своих традиционных рамок и заняться чем-то продуктивным.


Найти штаб-квартиру местной гильдии воров было просто - на ней висела большая и красочная вывеска! Довольно роскошное место находилось на Сейфовой авеню, в северной части между Невольничьим рынком и Стоунгейтом, восточным входом, который также отделял кирпичный квартал Стойнка от административного комплекса Грейтуорд.


Безопасная улица была магистралью, соединяющей район крепости лордов города с оживленным невольничьим базаром на севере. (Горду понравились названия улиц, обозначающие маршруты, ведущие к рыночной площади - Сейф, Радость, Кандалы… милые люди, эти Стоункеры.) Это казалось одновременно логичным и осторожным местом для размещения штаб-квартиры - рядом с самым процветающим кварталом, спиной к огромным блокам стены, и имеющим прямой путь к правительственным учреждениям на юге. Размышляя таким образом, Горд завернул за угол Крук-стрит (еще одно приятное название) и пересек прямую, как щепка, Безопасную улицу. За короткое время он оказался в пределах домашней базы воров.


“Пришли вернуть украденное имущество?” - мягко спросил одетый в серое парень, сидевший за столом на козлах, который служил письменным столом и отделял вестибюль здания от доступа внутрь.


Горд быстро оглядел его, покачав головой.


Стражник-вор выглядел удивленным, потому что Горд казался зажиточным ремесленником или торговцем, возможно - тем, кому должно быть неуютно в таком окружении, как это. “Тогда ты здесь, чтобы нанять услуги?”


Горд снова покачал головой и изучил интерьер заведения, переместившись так, чтобы иметь возможность заглянуть в коридор позади говорившего.


“Ладно, приятель, хватит таращиться и скажи мне, какого черта тебе действительно нужно .... Ты заблудился? Тупица? Или экскурсант?” При этом последнем вопросе охранник встал со своего стула, обошел стол и не слишком мягко взял Горда за руку, чтобы вывести его.


“Я здесь, чтобы вступить в гильдию”, - вежливо сказал Горд.


Вор сделал паузу в своих попытках вытолкать на улицу на удивление труднопроходимого парня и рассмеялся. “Кто вообще тебя на это подговорил?” - спросил он, его тон становился все менее шутливым. “Это жалкая шутка - и тебе повезло, что я отношусь к тебе спокойно!” Когда было сказано последнее, охранник обнаружил, что Горд каким-то образом развернулся и снова движется за ним в комнату. Теперь вор начинал раздражаться.


“Без шуток, друг”, - сказал Горд медленно краснеющему парню, легко запрыгивая на стол, а затем в кресло охранника. “Я опытный мастер, и я здесь для того, чтобы вписать свое имя в ваш реестр”.


Это было слишком для мужчины, и он потянулся за своим кинжалом. Но его рука ничего не схватила, и он в изумлении уставился на пустые ножны. Когда он посмотрел на незваного гостя, он обнаружил, что Горд чистит ногти этим оружием. Что еще хуже, небольшая кучка его вещей лежала на столе перед этим смелым парнем!


“Вот так, придурок!” - сказал он, прыгая к Горду.


Вор с грохотом приземлился там, где мгновение назад сидел Горд, а затем рухнул на пол. Когда изнутри здания послышались громкие шаги, бедняге удалось подняться на ноги и ошеломленно оглядеться.


“Я здесь”, - сказал Горд почти ему на ухо, сидя со скрещенными ногами на козлах. “И я все еще хочу зарегистрироваться”.


“Черт возьми, Горностай! Что ты здесь делаешь?” Говоривший был мужчиной мощного телосложения с деловым выражением лица. Он стоял в холле за конторкой, свирепо поглядывая попеременно то на охранника, то на Горда одним ярко-серым глазом - и черной кожаной повязкой, закрывающей другую глазницу. У этого человека был властный вид, который Горд сразу же оценил - даже более впечатляющий, по-своему, чем Горд помнил Арентола. Был ли он высокопоставленным вором? Мастер этой Гильдии? Или что-то совсем другое?…


Горд улыбнулся мужчине, который рассматривал его, и кивнул в знак приветствия, не связывая себя словами, пока не увидит, что произойдет дальше.


“Послушай, Геллор, - заныл парень, которого теперь назвали Стоутом, “ я ничего не могу сделать, кроме как попытаться убрать это дерьмо отсюда, но он стал грубым. Берегись его - он быстрый!” - предупредил он.


Поверив Стоуту на слово, Геллор потянулся, чтобы обнажить свой меч и позаботиться обо всем по-своему. Увидев это, Горд весело рассмеялся и удержал свою улыбку.


“Держись!” - сказал он. “Я не причинил вреда личности Стоута, только его гордости. Когда я устраивал представление, он пришел, чтобы проводить меня, и пока он пытался, я отобрал у него даг, деньги и все остальное. Посмотри сюда!” - Воскликнул Горд, указывая на добычу и снова разразившись смехом.


Геллор оставил свою угрожающую позу, сунул меч обратно в ножны и уставился на доказательства. Затем он пристально посмотрел на Стоута с намеком на улыбку на лице.


“Давай, Геллор, этот засранец швырнул меня через стол!” Стоут спорил.


“Ты перепрыгнул через него, чтобы напасть на меня, только меня там не было, чтобы добраться”, - мягко возразил Горд. Затем, для пущей убедительности, он легкомысленно добавил: “Ты мудак”.


При этих словах ухмылка исчезла с лица Геллора. “Неважно, кто здесь является или не является мышцей сфинктера”, - сказал он, снова обращая свое внимание на Горда. “Какого черта тебе нужно?”


“Я опытный вор, по имени Горд, пришел вступить в гильдию. Горностай, здесь, может засвидетельствовать мои способности ...”


“Никаких шуток в штаб-квартире, смотрите!” Перебил Геллор. Мгновение он молча оценивал Горда. “Больше никаких разборок с другими ворами ... даже если они придурки”, - продолжил он. “А теперь возвращайся, и я тебя зачислю. Это стоит того, кому повезет, если ты выйдешь за рамки статуса подмастерья, взносы составляют нобль в месяц, независимо от того, наберешь ты очки или нет, и мы берем обычные двадцать процентов ”.


Когда Горд двинулся, чтобы последовать за ним, Геллор снова повернулся к Стоуту. “Теперь смотри получше, болван, и больше не принимай своих товарищей за метких!” - приказал он, когда Стоут угрюмо принялся складывать свои пожитки.


Геллор отвел Горда в большую комнату внутри штаб-квартиры. “На случай, если вы еще не поняли этого, ” сказал он, “ я занимаю высокое положение, скажем так, в этой организации. Тебе повезло, что я, а не кто-то из сверстников Стоута, оказался рядом, когда ты так помпезно появился. Теперь давай посмотрим, насколько серьезно ты на самом деле относишься к вступлению в Гильдию.”


Геллор вызвал посыльного и проинструктировал его привести еще шестерых человек на встречу. Он представил Горда этим людям, всем мастерам воровства, и сообщил Горду, что они вынесут решение по его просьбе о вступлении. Затем Геллор откинулся на спинку стула и приказал Горду рассказать свою историю.


На всякий случай Горд сказал аудитории, что он из Лейкиша. Он вкратце рассказал о своих путешествиях по Урнсту и Теократии, опустив большинство деталей, включая тот факт, что он был связан с рейнскими обозниками. Чем меньше они на самом деле знали о нем, тем лучше; в конце концов, что на самом деле было важно, так это его талант вора. Это было установлено достаточно быстро, благодаря успешному выполнению нескольких простых тестов в интересах мастеров-воров, за которыми последовал рассказ Геллора о неприятном происшествии со Стоутом на входе.


Покончив с предварительными мероприятиями, Горд оплатил вступительный взнос в размере одной монеты электрум плюс серебряную плату за первый месяц. Его имя было внесено в реестр гильдии, для него был подготовлен документ, удостоверяющий личность, а правила воровства в Стоинке были тщательно объяснены ему помощником гильдмастера Уве Пауликом.


Ни одно заведение, находящееся под защитой босса Даэлхи, не могло быть тронуто. Эти места были отмечены официальным гербом Стоинка. Все остальные места были честной добычей, хотя, по мнению воров, было чертовски мало других мест, с которыми стоило побеспокоиться. Отметки были отметками, но охрана мэра, Стража, городские чиновники и множество других считались запретными. Перечисление продолжалось и продолжалось, пока у Горда не закружилась голова. Его первоначальное впечатление о Стоинке как о настоящей игровой площадке для воров, по-видимому, было, мягко говоря, несколько неточным.


“Это место хуже, чем Уинтершив!” - воскликнул он с отвращением. “По крайней мере, вор там может украсть у кого угодно, хотя это грозит смертью”.


“Это подводит меня к части, посвященной здешним наказаниям”, - ответил Уве Паулич. Затем он подробно описал все, от чего может пострадать вор, будучи пойманным при совершении тяжкого преступления, или если его задержат позже - если только защита гильдии не была получена путем сообщения об успешной работе должностным лицам в любом из различных и постоянно меняющихся подразделений штаб-квартиры, которые воры содержали в девяти округах города. Конечно, убийцу все еще можно было послать за вором, даже после того, как он или она были в безопасности от закона - но это случалось редко, добавил Уве, поскольку расходы на наем убийцы были велики, а имущество не возвращалось, даже если вор был отправлен на тот свет.


Когда Горд собирался уходить, Геллор подошел к нему и сказал дружелюбным тоном: “Это отвратительное место для бесчестных дебоширов, но через некоторое время город вырастает за счет тебя”.


“Как и зеленая слизь!” Возразил Горд.


“Вот что я тебе скажу”, - умиротворяюще произнес одноглазый мужчина.


“Мы с тобой можем сходить в Холдрун. Я видел лишь немногое из твоих работ, и я хотел бы увидеть больше. Кроме того, я слышал, что только что прибыла группа, которая произвела большое впечатление. Мы оба можем купить немного мелочи!”


Геллор сказал Горду, что "Рог и ляжка" - лучшая таверна во всем городе, не только в Холдруне, поэтому они отправились туда. В заведении была типичная послеполуденная толпа, хотя выпивающие выглядели немного лучше одетыми, чем в тех местах, где бывал Горд. Большинство из них, очевидно, были наемниками, бандитами или того хуже, но на них были промасленные кольчуги или хорошо сохранившаяся кожа. Заклепки на Джеке и Бирни были отполированы. Одежда из ткани не была поношенной и не нуждалась в чистке и починке. Самое удивительное, что не было подавляющего запаха пота и лошадей. Место было поистине чудесным - и девушки тоже были очень хорошенькими и пышнотелыми! Горд был счастлив, что решил ублажить Геллора, или наоборот. Неважно.


“Это одно из самых приятных мест сбора, которые я когда-либо посещал”, - сказал Геллор. “Даже такой искушенный в путешествиях, как вы, - добавил он с ухмылкой, - я ожидаю, что вы найдете это таким же. А теперь немного освежиться!”


Геллор порекомендовал для начала немного сухого белого вина от Furyondy. После нескольких бокалов этого напитка Горд почувствовал себя вполне способным наброситься на меню таверны, и вскоре перед ними была поставлена еда. Табб, владелец заведения, вполне соответствовал своему имени, и этот достойный человек вместе с женщиной, которая следила за их выпивкой, и парнем, за которым нужно было сходить, лично сопровождал пару. Геллор, очевидно, был здесь завсегдатаем и пользовался уважением Табба.


Им налили еще хрустящего вина с ароматом яблок, а хозяин поставил перед ними оловянный поднос. Блюдо было наполнено ломтиками редиса в черной кожуре, копчеными ломтиками угря, зеленым луком и маринованными огурцами. Все это было восхитительно на вкус, особенно если запивать его фуриондским марочным. У них также была небольшая буханка хлеба с золотистой и хрустящей корочкой и мягким белым мякишем. Все закончилось слишком быстро, и Горд собирался потребовать еще, когда перед ними поставили чаши с розовой жидкостью. Это был густой сливочный суп такого он никогда не пробовал. Геллор сказал ему, что его готовят из молодых гигантских раков, взятых из мельничного пруда в Эйджил-Крик. Его готовили с вином, сливками и травами, плюс только Табб знал, с чем. Горду захотелось вылизать миску дочиста, когда он доел последнюю ложку, которую смог оттуда достать.


Оба мужчины немного откинулись назад и наслаждались своим довольством. Девушка, Эми, принесла им новые кубки, наполненные на этот раз эльфийским вином изумрудного цвета - из Селены или Улека, Горд не знал, да и не интересовался. Когда вино было налито, мальчик поспешно убрал их миски, потому что Табб был под рукой с парой кабачков для каждого. Птицы были прожарены до совершенства, сочные и начиненные зеленым виноградом.


Когда были дочиста обглоданы мелкие косточки и съеден последний шарик фрукта, Горд подумал, что ни один принц или король никогда так вкусно не ужинал. Геллор, напротив, казался лишь слегка удовлетворенным, сообщив хозяину, что пока все было приемлемо. Пока? Это заставило Горда задуматься, но ненадолго. Эльфийское вино было убрано в пользу темно-рубинового вина, поданного им в кубках. Горд подражал действиям Геллора, пока одноглазый вор крутил и нюхал напиток. Аромат был пьянящим и дразнящим. Горд сделал глоток и обнаружил, что вкус насыщенный, сильный, его невозможно описать. Как только один вкус, казалось, пришел на ум, винтаж затронул другую часть его неба, чтобы определить другой вкус, и когда он пропустил последний глоток в горло, его рот наполнился еще одним ощущением. Затем перед ними поставили огромное блюдо с бараниной и бобовыми, приправленное чесноком и зеленью, и оба пришли в восторг больше от аппетитного запаха и внешнего вида блюда, чем от голода по нему. Может быть, этот курс был даже лучше предыдущих?


Ни один из мужчин не смог доесть эти последние поданные порции, и когда с остатками было покончено, оба рыгнули и заулыбались. Как по волшебству, перед ними появились маленькие тарелочки с различными видами зелени. Нос Горда уловил запах уксуса, растительного масла и перца. Геллор наколол кусочки листьев и с наслаждением съел их, и Горд последовал его примеру. Блюдо было вкусным и избавило его от привкуса жирной баранины во рту. Вскоре на тарелке не осталось ничего, кроме нескольких кусочков петрушки и кресс-салата. Наконец-то с ними покончено, подумал Горд, но он снова ошибся! Изумленному Горду подали блюдо с тонким белым хлебом, перед ними положили дюжину сыров, а между ними - горшочек с маслом.


Когда налили еще вина, Геллор сказал: “Табб, должен признать, ты продолжаешь меня удивлять. Где ты нашел эти замечательные сыры? Я не видел ничего подобного уже много лет!”


Табб только просиял и поспешил прочь обслуживать других своих клиентов. Геллор просветил Горда относительно природы нескольких маленьких колесиков и круглых элементов на столе. Одним из них был козий сыр с далекого запада, на самом деле Кет. Другим, с большими дырочками и острым, слегка ореховым привкусом, был перренландский. Еще одним было сливочное и вкусное, но очень вонючее блюдо, приготовленное фрустиями и известное как Джекуль по названию родного города. Больше всего Горду понравился сыр цвета слоновой кости с зеленоватой мраморностью в центре. Его компаньон сообщил ему, что он называется "Виклер", из Йоменри. Сразу за этим набором последовали несколько миниатюрных тарталеток разных сортов - ягодных, ореховых и с мясным фаршем. Наконец все было по-настоящему закончено, и основательно наевшиеся посетители потягивали бренди и стонали.


“Как могло существовать такое место?” Горд требовательно посмотрел на Геллора. “И как ты его нашел? Я никогда такого не ел!”


Одноглазый мужчина сардонически улыбнулся и пожал плечами.


“Нет, нет! Расскажи мне”.


“Давай, мой мальчик”, - ответил он. “Ты серьезно думаешь, что все здесь всегда были мелкими воришками или всегда жили в такой дыре, как Стоинк?”


Размышляя над полным значением этих замечаний, Горд присоединился к Геллору во время прогулки по Холдроуну, чтобы покончить с едой и избавиться от сопутствующей летаргии. В конце концов, они пришли сюда не только на банкет.


## Глава 16


Около полуночи они вошли в "Двойной кинжал". Обветшалое здание было битком набито разгулявшимися мужчинами, и никто не заметил еще двух таких же, когда они вошли. Зал был длинным и относительно узким, и Горд и Геллор потратили довольно много времени, медленно продвигаясь от входа к выходу, время от времени останавливаясь, чтобы взять новые бутылки и ненадолго присоединиться к беседе или игре. Во всяком случае, с течением времени в таверне становилось все более многолюдно, но, хотя посетителей было много, мало кто заслуживал внимания карманника или карманника. Рисковать разоблачением ради того, чтобы заработать достаточно денег, чтобы просто снабдить себя выпивкой во время учений, казалось глупым и расточительным. Горд как раз собирался предложить им переехать в какое-нибудь более многообещающее место, когда его внимание привлекла группа громко смеющихся новоприбывших. Молодой вор знал, что их буйство было преднамеренным, а не от избытка выпивки, хотя большинство наблюдателей сочли бы иначе. Горд подал знак Геллору, и пара подошла ближе, чтобы посмотреть, что произойдет.


Вскоре новоприбывшие рассредоточились по всему заведению, шутили, покупали выпивку и разговаривали. Небольшое подслушивание показало, что ребята якобы набирали команду наемников. Сумма, предложенная за вербовку - счастливчик за голову - была слишком велика, чтобы быть правдой, а туманные обещания небольшого сражения и большой добычи были слишком общими, чтобы быть реальными. Однако в том, что вербовка была реальной, сомневаться не приходилось, поскольку десятки или больше были убеждены и ушли с некоторыми из вновь прибывших мужчин, чтобы немедленно записаться и получить монету, на которую можно было купить еще сотню напитков или девку, кувшин и еще много чего для следующего кутежа.


Геллор дал знак Горду внимательно следить за очевидным лидером, тем, кто называл себя Флатчет. Этот человек и двое других, выглядевших как лейтенанты, проводили большую часть своего времени, задавая случайные вопросы и внимательно выслушивая невнятные ответы, время от времени подсказывая и направляя. Это действительно было примечательно.


Пара придвинулась ближе, притворяясь, что находится под тяжестью большого количества крепкого эля. Вскоре оба были частью круга людей, обсуждавших дела Свободных Лордов (как называли себя правители мелких бандитских государств), и особенно недавние вторжения Рогатого Общества в Вормхолл и Уорфилдс, две самые западные территории Бандитских Королевств, которые в настоящее время были заняты силами, подчиненными Иерархам зла. После того, как собрание произнесло несколько клятв отомстить этим ужасным хозяевам Рогатого общества, разговор перешел к критике бессистемного характера ведущейся войны, якобы с целью вытеснения захватчиков и посажения на кол марионеточных правителей, которых они поставили над завоеванными территориями.


Затем, всего несколькими словами, сказанными с видом знатока, Флэтчет создал в умах слушателей впечатление, что на самом деле неприятности начались из-за Воинства Тенха, а не Иерархов Рогатого Общества. Один из бандитов согласно кивнул, заявив, что если бы проклятые тенхиты не перевели свою взрывающую булочки кавалерию через реку Цумкер, вторгшись таким образом в суверенные бандитские государства Гросскопф и Фелландс на северо-востоке, то никаких проблем с доселе дружественным Обществом Рогатых не произошло бы.


Тау, один из двух лейтенантов, спросил, какого черта все так злятся на Иерархов. В конце концов, Черный герцог Тенх владел землями, по праву принадлежащими Свободным Лордам. Соддер заварил кашу, извлек из нее выгоду и выходил сухим из воды, в то время как два бывших союзника сражались друг с другом!


Согласие с этим ходом рассуждений было решительным и громким, и вскоре все вокруг обсуждали эту идею и спрашивали, что же такое борьба с Иерархами, как не помощь таким врагам, как Урнст, Рыцари Щита и ненавистные тенхиты.


Это откровение показалось бандитам совершенно новым, и эффект, который оно произвело, был поразительным. Горд думал, что не пройдет и дня, как по всей дороге в Крысиный Харф раздастся бормотание о том, чтобы отомстить герцогу, вместо того чтобы сражаться со своими виртуальными кузенами со всей Ритенсы. Затем разговор зашел о Геллоре и Горде.


“Вы двое кажетесь довольно тихими”, - заметил Флэтчет. “Как насчет того, чтобы доставить мне удовольствие снова наполнить ваши бокалы хорошим элем нашего хозяина и рассказать нам о вашей работе?”


Геллор заговорил не сразу, но Горд был менее сдержан. “Я Горд”, - сказал он, - “капитан небольшого отряда вольных мечей, недавно прибывший сюда после посещения Палиша”. Здесь он сделал паузу, чтобы перевести дух, и печально усмехнулся. “Я надеялся сам завербовать несколько человек”, - сказал он. “Грязные обитатели подземелий Пейла забрали нескольких хороших друзей из нашей компании. Кажется, что ты лучше владеешь речью и монетами, чем я, поэтому ты наблюдаешь, как я слушаю и учусь ”.


“Что это за компания?” Гладко спросил Флэтчет.


“Когда-нибудь слышал о Серых нищих?” Предложил Горд. Когда Флатчет не выказал немедленных признаков узнавания, он продолжил. “Нет? Может быть, вы знаете кого-нибудь из местных, кто был с нами какое-то время. Финн? Богодор?”


Спрашивающий на мгновение задумался. “Финн... он высокий? Или невысокий?”


“Высокий. И в Богодоре было много оркского. Трудно забыть, когда видишь его”, - добавил Горд с оттенком сарказма.


“Да, об этих двоих я слышал, но не о компании”, - сказал Флэтчет.


“Неудивительно”, - протянул Горд. “Мы вышли из Кремнистых земель, где их встречает лес Гамбоге. Однако оттуда пришлось перебраться на север, потому что найрондцы разозлились на наши успехи ”.


“А ты?” Спросил Флатчет, поворачиваясь к спутнику Горда.


“Я? Я из Стоинка, и я не лезу не в свое дело”, - огрызнулся Геллор.


“Не нужно раздражаться, друг”, - успокаивающе сказал Флэтчет, подавая знак подать еще эля. “Я просто пытаюсь подобрать подходящих мужчин для бригады, и ты выглядишь превосходно!”


Горд снова взял игру в свои руки. “Есть какая-нибудь премия за офицерство и приведение десятка-другого крепких парней?” он спросил.


“Ветераны?”


“Ничего, кроме, и, вероятно, ближе к трем очкам, если парням повезет с вербовкой в восточном округе Онглвуда и Блора”.


“Тройная доля для капитана и двойная для его правой руки, плюс общая голова за каждый меч. Приведи своих Серых Нищих в бригаду, и ты получишь свою монету”.


Горд выглядел довольным, когда Флэтчет сказал это, а затем кивнул в сторону Геллора. “Мой здешний приятель слишком скромен”, - начал Горд. “Он отличный игрок и имеет… э-э ... другие таланты в придачу! Помимо всего этого, держу пари, он мог бы достать тебе почти дюжину таких же хороших - верно, Геллор? В Стоинке сейчас тяжелые времена.”


Одноглазый вор кисло посмотрел на предложение, но не сказал ни слова отрицания. Сделав паузу, чтобы дать Геллору шанс ответить, Флэтчет выкачал из него дополнительную информацию.


“Ты так хорошо владеешь мечом, как говорит твой друг?” Понимая намек Геллора на медленный кивок, Флатчет продолжил: “Ты можешь еще больше походить на себя?”


“Черт, половина воров и повесов в городе последует моему примеру”, - тихо сказал одноглазый мужчина. “Но какого черта я должен хотеть отправиться с твоей бригадой в какой-то недоделанный рейд в неизвестность?”


“Я думаю, что могу доверять такой паре, как вы”, - сказал незнакомец. Наклонившись ближе и заговорщицким тоном, заплетающимся языком, Флэтчет сказал им: “Мы собираем целую чертову армию, и мы собираемся уволить Редспана!”


Горд и Геллор потрясенно посмотрели друг на друга. Это был самый маловероятный план, поскольку город был сильно укреплен, с хорошим гарнизоном и подготовлен к выдерживанию осады. Кроме того, это было в Тенхе, и кто хотел полномасштабной войны с умелым Воинством Тенха? Они повернулись, чтобы посмотреть на Флатчета, верхняя часть тела которого теперь начала изгибаться. Выражение его лица было комичным, нечто среднее между изумлением по поводу разглашения секретной информации и озадаченностью, как будто он был удивлен тем, что так быстро опьянел. Глаза капитана начали скрещиваться. Горд, зная, что пройдет совсем немного времени, прежде чем он окажется не за пределами разговора, заговорил быстро и громко.


“Тогда все, Флэтчет! Я приведу вам "Серых нищих", а здешний Циклоп также предоставит столько, сколько сможет”, - сказал он и, дружески хлопнув парня по спине, добавил: “Двести долларов мы можем гарантировать, только если вы запишете нас сейчас - и внесете немного денег вперед!”


Другой лейтенант Флэтчета был в другом месте, но Тау был поблизости и небрежно слушал. Он полностью переключил свое внимание на их столик, когда услышал глухой удар головы Флатчета, когда капитан потерял сознание. “Иди сюда и помоги нам”, - потребовал от него Геллор. “Этот коварный ублюдок уговорил нас собрать полную компанию, и теперь он слишком богат, чтобы нанять нас и заплатить сверх серебра”.


Когда Тау подошел ближе, Горд спросил: “У тебя ведь есть деньги, не так ли? Нам действительно было бы неприятно, если бы нам солгали”.


Тау заверил в платежеспособности и, извинившись за пьянство своего капитана, сказал, что лично позаботится об этом вопросе, при условии, что эти двое помогут ему безопасно доставить Флэтчета на их бивуак неподалеку.


Они, конечно, помогли, и за короткое время сумели оттащить находящегося в коматозном состоянии капитана на несколько сотен шагов к близлежащему полю, где скопление палаток и наспех построенных лачуг составляло территорию лагеря вербовщиков. Из того, что было здесь, Горд предположил, что численность группы уже превысила шестьсот человек. Несколько вымпелов лениво развевались на ветру - было слишком темно, чтобы опознать их, но их присутствие указывало на то, что были завербованы целые роты. Возможно, они действительно намеревались атаковать Редспан ....


Тау остановился перед хижиной, показывая, что это штаб-квартира. После некоторой возни он открыл дверь, в то время как Горд и Геллор держали лежащего без сознания Плоскодонка. Быстрый скрежет кремня послал сноп искр на трут, и от крошечного пламени зажглась свеча.


“Приведите его, и вы сможете рассказать мне, какого рода сделку вы заключили”, - призвал Тау.


“Еще бы”, - сказал Геллор. За дверью была кромешная тьма, но Горд почувствовал, как подмигнул его товарищ, когда они втаскивали своего подопечного в здание.


Там было всего две комнаты, первая была побольше. Она была загромождена длинным столом, несколькими стульями и табуретками и скамейкой вдоль правой стены. Тау провел их через покосившийся дверной проем и зажег еще одну свечу, чтобы осветить узкое помещение в задней части. Сюда они отнесли кажущегося мертвым Плоскомордого, только его слабое дыхание и вонь прокисшего пива указывали на то, что на самом деле он не покинул этот мир. Без лишних слов они швырнули его на койку в комнате. Горд быстро огляделся, заметив большой шкаф, походный сундук, комод и плащ, висящий на крючке у двери.


“Напряжение, должно быть, сказывается на нем”, - заметил Тау, глядя сверху вниз на своего капитана.


“Что?” - спросил Горд.


Тау развил свое замечание. “Никогда не видел, чтобы Флэтчет так напивался, что вырубался на работе .... Но опять же, я никогда не видел, чтобы он затевал что-то настолько масштабное”.


“Это уж точно”, - кивнул Геллор. “Собрать армию, чтобы надрать задницу Пэлишу из Редспана, - чертовски сложное предприятие, особенно когда никому не позволено знать, для чего их нанимают”.


Тау, казалось, был поражен случайным упоминанием Геллором настоящей цели миссии незнакомцев в Стоинке. Горд вмешался и ободряюще заговорил, возвращая разговор в нужное русло.


“Давай зарегистрируемся и позаботимся об авансе, хорошо, Тау?” - предложил он. “Мне понадобится все время, которое я смогу получить, чтобы добавить еще семьдесят человек к моим Серым попрошайкам, и у Геллора здесь тоже полно работы. Черт, мы хотели бы выставить три сотни за Flatchet, и, возможно, мы сможем это сделать, если когда-нибудь начнем ....”


Но Тау нелегко было отвлечься от своей озабоченности. “Так он тебе все рассказал?” спросил лейтенант.


“Конечно!” Тут же подхватил Горд. “Мы тоже в этом участвуем, как увидел Флэтчет, когда мы согласились присоединиться со всем, что у нас есть. Когда он рассказал нам, что происходит на самом деле, мы увеличили число. Черт возьми, чувак, я посылаю одного из своих парней посмотреть, сможет ли он найти группу Стального Джека!”


“Стальной Джек”?


“Давай, Тау! Ты, должно быть, слышал о нем. Он управляет шайкой разбойников из Натервуда. Ну, последнее, что я слышал, у него было три сотни всадников с чернокнижником в качестве прикрытия!”


Тау выглядел впечатленным этим. Собравшись с духом, он подошел к походному сундуку, открыл его и достал том бухгалтерской книги и маленькую латунную шкатулку. Держа их, он поманил двух других следовать за ним обратно в главную комнату. Уходя, Горд закрыл дверь за спящим Плоскомордым.


Открыв книгу, Тау достал из латунной шкатулки перо и чернильницу. Он попросил каждого мужчину по очереди написать свое имя и список людей, которых он привел. Затем, закрыв кассу, он сказал: “Приходи утром, и Флатчет рассчитается с причитающимися тебе платежами”.


“Дай мне книгу!” Потребовал Геллор.


“Для чего?”


“Сделка была заключена здесь и сейчас. Ты не соответствуешь ей, поэтому я вычеркиваю свое имя. Скажи этому пьяному тушеному животному утром, что он выгуливает моих мальчиков - и он должен тебя поблагодарить!”


“Эй, Геллор, не торопись”, - вмешался Горд. “Почему бы нам просто не сократить количество людей, которых мы берем на работу, вдвое и не остаться? Никто не может жаловаться на это, верно?”


Тау, побледнев, поспешно добавил: “Конечно, Геллор, не спеши упустить приятную мелочь - и скоро награбишь еще кучу добычи! Послушай своего приятеля”.


Горд и Геллор пару минут горячо спорили, и, к огорчению Тау, Горд начал соглашаться с образом мышления одноглазого человека. Видя, что надвигаются настоящие неприятности, Тау вмешался как раз перед тем, как подумал, что Горд собирается также потребовать удаления его собственного имени и клятвы людей.


“Флэтчет сказал, что вы двое собираетесь стать капитанами?”


“Сначала лейтенантами”, - ответил Горд, “но когда мы предложили ввести две роты, он сказал, что мы будем капитанами за пять счастливчиков плюс вознаграждение, основанное на сумме наших обязательств, чтобы мы могли верить в вас, ребята. Затем он внес аванс, чтобы помочь нам в наборе персонала ”.


“У меня сейчас нет столько наличных, ребята, честно. Завтра ...”


“Слишком поздно”, - вмешался Геллор. “Мы выбыли из этого”.


Горд и Геллор собрались уходить, но как раз в этот момент вошел второй лейтенант Флэтчета с парой новобранцев. С прибытием своего товарища Тау увидел выход из этого затруднительного положения и сказал им подождать всего секунду. Он затащил другого лейтенанта, Сватча, в спальню и закрыл дверь. Двое новобранцев, крепких и злобных на вид, уставились на Горда и его одноглазого спутника. Взгляды, которые они получили в ответ, заставили пару смотреть в другую сторону, пока Тау и Сватч не вернулись в главный зал пару минут спустя. Сватч быстро нанял двух головорезов и выпроводил их, заперев дверь изнутри, когда они уходили.


“Лучше бы ты был прав”, - зловеще сказал Сватч Тау, когда пара отодвинула тяжелый стол, схватила доску и потянула. Ловко спрятанный люк открылся, открывая подвал внизу.


Тау спустился по крутой лестнице. Сватч жестом пригласил Горда и Геллора следовать за ним, а сам вышел последним, закрыв за собой люк. Свеча Тау давала лишь слабый свет, но вскоре он зажег еще пару толстых сальных свечей, так что Горд смог ясно разглядеть это место.


Они находились в земляном погребе, довольно глубоком, с выступами вдоль стен. Первоначально это было место для хранения кореньев и тому подобного, теперь оно используется как хранилище для чего-то гораздо более ценного. Каким-то образом Флэтчет и его сообщники умудрились протащить сюда огромный железный сундук. Горду это напомнило сейф Теобальда - только этот сундук был по меньшей мере в десять раз больше. Пустой, он должен был весить несколько сотен фунтов, прикинул он.


Тау стоял перед сундуком, скрывая то, что он делал, но через мгновение он завершил свои тайные манипуляции. Раздался скрежещущий звук, когда он повернул ключ, а затем позвал Сватча, чтобы тот помог ему с крышкой. Пара подняла металлическую плиту так, чтобы она упиралась под углом в земляную стену позади. Внутри было больше электрума, серебра и медных монет, чем Горд видел за всю свою жизнь.


“Давайте посмотрим”, - пробормотал Тау. “Каждый из вас получит пять счастливчиков и общее количество в триста плюс...”


Сватч повернулся к новобранцам как раз вовремя, чтобы предупредить своего напарника: “Осторожно!”


Горд атаковал Сватча, не успев договорить, его кинжал мрачно блеснул в бледном свете. Геллор, тем временем, прыгнул вперед, чтобы сразиться с Тау, который вытащил из-за пояса нож с тяжелым лезвием в тот момент, когда его напарник выкрикнул предупреждение. Бой был шумным и затяжным, но вряд ли какие-либо звуки могли донести его до любого слушателя наверху.


Горд несколько раз ранил своего противника, получив в ответ лишь небольшой порез. Сватч и близко не был так искусен в обращении с кинжалом, как молодой вор. Лейтенант сделал ложный выпад в сторону лестницы, отпрыгнул в другую сторону и ударил по одной из тяжелых свечей, которая погасла. Горд понял его желание. В темноте мастерство Горда и его акробатические движения были бы сведены на нет. Борьба превратилась бы в слепое ощупывание, нанесение ударов по звукам. Сватч сделал еще один финт, надеясь прогнать Горда, чтобы он мог погасить вторую свечу. Когда он развернулся к конусу, Горд встал прямо у него на пути, и Сватч отступил, снова раненный острием длинного кинжала Горда.


“Забирай все!” Закричал Сватч. “Убей Тау, если придется, но отпусти меня! Меня больше никогда не увидят - честно!” Но даже когда лейтенант-бандит умолял сохранить ему жизнь, он метнул свой клинок. Горд быстро уклонился, и кинжал, который был направлен к его горлу, вместо этого попал ему в плечо. На мгновение отключив Горда, Сватч бросился к лестнице. Он перепрыгнул на четвертую ступеньку, бросился вверх и напрягся, чтобы рывком открыть люк. Два кинжала поразили его в быстрой последовательности, когда он это делал. Первый принадлежал Горду, второй - самому Сватчу - извлеченный оттуда, где он застрял в левом плече Горда. Этот удар прикончил потенциального беглеца, который безжизненно рухнул наверху лестницы.


Поворачиваясь, Горд увидел, как Геллор уклонился от удара ножом, а затем сделал выпад вперед, чтобы нанести Тау сокрушительный удар рукоятью своего кинжала в висок. Бандит тяжело упал. Геллор добавил пару ударов лезвием своего оружия для пущей убедительности, затем повернулся к Горду, когда убедился, что с Тау покончено.


“Дай мне взглянуть на эту рану”, - сказал Геллор, подходя достаточно близко, чтобы рассмотреть место, где клинок Сватча вонзился в плечо Горда. “У тебя сильное кровотечение, но с тобой все будет в порядке”, - спокойно сказал он, доставая из поясной сумки кусок ткани.


Кровотечение удалось легко остановить, потому что рана была чистой и не очень глубокой; подбитый камзол Горда забрал большую часть силы. Геллор перевязал прокол с уверенностью и быстротой человека, который часто проделывал подобные вещи раньше.


“Это будет причинять тебе боль в течение нескольких дней, и если ты не попросишь клирика позаботиться об этом, тебе придется попросить кого-нибудь зашить это, но ты выживешь”. Говоря это, он ухмылялся, и Горд широко улыбнулся в ответ.


“Давайте возьмем эту монету и уберемся отсюда!”


Оба мужчины начали быстро разделять монеты. Медь полетела на земляной пол, серебро - в одну сторону сундука, электрум - в другую. В конце концов, они примерно разделили вещи, а затем пришло время их загружать. Используя рубашки двух лейтенантов, они соорудили импровизированные мешки для счастливчиков, бросив в каждый по нескольку серебряных ноблей.


“Это было вдохновляюще, Горд. Хорошо, что для тебя я быстро соображаю”, - сказал Геллор, когда они склонились над сортировкой монет. Затем он сделал паузу и посмотрел на своего спутника. “Что заставило тебя подумать об этом? Я видел, как ты подсыпал наркотик в эль Флэтчета, но остальное было одним из самых хорошо спланированных обманов, которые я видел за долгое время!”


Пока Горд продолжал разбираться с добычей, он сказал Геллору, что порох был чем-то, чем пользовались ренни. Затем он объяснил свою мысль. “Я мог бы сказать, что Флэтчет врал сквозь зубы - он не очень умен, и уж точно не сообразителен. Что бы он ни делал, я думаю, его подставили, и он выше своих сил - Эй, Геллор! Взгляни на это!”


Геллор заглянул вниз, в огромный железный ящик. “Вы достигли дна”, - сказал он. “Давайте двигаться дальше”.


“Нет, взгляни еще раз на дно. Здесь примерно на полфута слишком мелко!”


Геллор наклонился, положил пальцы одной руки на дно железного контейнера, затем вытянул внешнюю руку вниз, к полу. “Ты прав! Давай найдем секретную панель”.


С этими словами они, два вора, начали тщательное изучение огромного сундука. Горд заметил, где можно получить доступ к скрытому пространству под фальшивым дном, и привлек к этому внимание своего товарища. Оба внимательно осмотрели это место.


“Не шути с этим, Горд. Эти крошечные царапины - какие-то магические руны - и здесь тоже есть по крайней мере одна ловушка для игл. Видишь дырочку? Пришло время забрать то, что у нас есть, и убираться отсюда ”.


“У меня есть еще одна идея, которую я хочу попробовать, прежде чем мы сдадимся”, - сказал Горд.


“Помоги мне наклонить эту штуковину так, чтобы она была снизу вверх, и я покажу тебе кое-что, что тебе понравится”.


Геллор с сомнением и несогласием покачал головой, но взялся за сундук и помог Горду перевернуть его на бок. Монеты высыпались и покатились по утрамбованной земле. Горд захлопнул крышку, и пара подняла большой ящик, чтобы поставить его на крышку. Взгляду предстала ржавая железная плита, закрывающая нижнюю часть сундука.


“И что теперь?” Саркастически спросил Геллор, наблюдая, как Горд вытаскивает свой кинжал. Затем он разинул рот, когда увидел, как острие кинжала Горда прочертило неглубокую рану на металлическом дне. “Что, черт возьми, у тебя там, Горд? Я никогда раньше не видел, чтобы лезвие так резало!”


Горд лишь усмехнулся сквозь стиснутые зубы, сильнее надавив на оружие. Еще пара взмахов, и он провел на железе ровный ряд линий глубиной около восьмой дюйма. Руководствуясь ими в своей работе, молодой вор начал делать выдалбливающие движения оружием, так что лезвие кинжала проходило взад и вперед по каналам, от одного к другому. Это было похоже на то, как обычным ножом режут дуб - медленная работа, но наверняка успешная. За считанные минуты задача была выполнена. Металлический квадрат с грохотом опустился на место между фальшивым дном и настоящим. Как и было предсказано, внизу оказалось пространство в полфута. Геллор поднес свечу поближе, и золотистый свет отразился в ее мерцающем освещении.


Соблюдая максимальную осторожность, они вдвоем принялись собирать вещи, спрятанные на ложном дне сундука. Тамошние шары действительно были из ярко-желтого золота, но на лицевой стороне каждого была изображена голова Иерархов с рогами и короной, а на лицевой - свернувшаяся змея. Вместе с этими монетами были мягкий кожаный мешочек и костяная трубка. Двое воров положили маленький мешочек и монеты вместе с остальной добычей, и вскоре после этого им удалось открыть трубку.


“Горд, эти извращенцы могли поместить это сюда как часть защиты ....”


“Я слышал о таких вещах, Геллор, но прокляты они или нет, мы должны это изучить. Все, что связано с Обществом Рогатых, вероятно, в любом случае сулит нам зло”.


Без дальнейших колебаний одноглазый вор развернул пергамент внутри цилиндра, в то время как Горд встал рядом с ним, чтобы тоже иметь возможность прочесть его. В том, что там было, вообще не было ничего волшебного, и это не было картой. Это был просто набор инструкций, четко написанных обычным языком. Быстро просмотрев его, Геллор вставил его обратно в тубус и засунул за пояс. Двое мужчин обменялись несколькими быстрыми словами о том, что они будут делать дальше, затем вернули железный сундук в вертикальное положение. Горд подобрал оба мешка, набитых монетами, и пошел наверх. Геллор последовал за ним пару минут спустя, волоча за собой тело Сватча. Он отнес его в спальню Флэтчета, бросив рядом со все еще находящимся в коме телом капитана бандитов. В это время Горд укладывал солому с пола спальни вокруг основания сухих деревянных стен хижины. Когда Геллор вернулся из подвала с телом Тау, Горд прикладывал пламя свечи к нескольким точкам на куче соломы. Затем Горд и Геллор собрали свою добычу и вышли, закрыв дверь перед пламенем, которое начало лизать стены. Они схватили том реестра и поспешили наружу. Слабое побеление горизонта подсказало им, что скоро наступит рассвет. Они входили в Башенные ворота Стоинка, когда это произошло.


## Глава 17


Большой зал дворца лорд-мэра был освещен свечами и факелами. Толпа внутри представляла собой сверкающую элиту Стоинка. Его Авторитетная светлость Даэлхи руководил празднествами, и с ним были различные руководители приходов, жрецы, мастера гильдий и другие официальные лица, которые были его вассалами. Всем этим, конечно же, сопровождала свита из стражников, вассалов, слуг и женщин - знатных дам, а также других сословий. Полсотни важных людей с втрое большим числом других слуг, плюс дворцовая стража и персонал, почти заполнили огромный зал. Толпа мелких бюрократов и лидеров Стоинка и его окрестностей собрала около трехсот человек.


В зале были расставлены длинные столы на козлах, и эти доски стонали под тяжестью стоявшей на них еды и питья. Мажордом со стуком опустил свой церемониальный посох на деревянную платформу, сконструированную таким образом, чтобы при таком ударе издавать гулкий звук. При этих звуках менестрели прекратили бренчать и петь, а жонглеры прекратили свои фокусы, как и скачущий шут. В зале воцарилась тишина, потому что босс Даэлхи собирался заговорить.


“Лорды и леди, хозяева и любовницы”, (несколько смешков) “благородные люди… добро пожаловать в этот дворец!” (Одобрительные возгласы и аплодисменты.) “Вам приказано прийти сюда, чтобы отпраздновать, потому что я только что спас Стойнк от катастрофы!” (Более громкие возгласы и тяжелые хлопки.) “Подождите… подождите… Это еще не все. Я укрепил наше государство и обеспечил его выдающееся положение лидера Альянса государств Свободных Лордов!”


Это последнее объявление вызвало такой шквал аплодисментов и одобрительных возгласов, что босс Даэлхи несколько минут молча стоял с поднятыми руками, купаясь в восхищении. По его сигналу мажордом снова огласил зал своим подчиненным, и собрание снова стихло. Босс продолжил.


“Я раскрыл самый коварный заговор наших бывших союзников, Иерархов Рогатого общества”. (Свист, шипение, улюлюканье, насмешки и свист.) “Эти ублюдки хотели поссорить нас с проклятым Воинством Тенха, а вместе с нами и большинство Свободных Лордов Востока, в то время как их пожирающие грязь легионы без сопротивления разгромили наших Братьев на Западе!” Здесь босс и лорд-мэр сделали паузу, но слушатели почти не шумели, поскольку оценивалось воздействие его заявления. Затем он продолжил.


“Я раскрыл этот план и низвел его лидеров. Агенты Иерархов были здесь - да, здесь, в Холдруне! Теперь они мертвы, их боевое оружие - часть нашей сокровищницы, а воины, которых они завербовали обманом, теперь служат мне! Вскоре я отправляюсь с ними в Рифткраг. Там соберется Великий Совет Свободных Лордов, и там мы продолжим наш крестовый поход, чтобы изгнать войска Иерархов с Полей сражений и Червоточины… и я буду Главой Лордов!”


Даэлхи просиял, когда буря дикого ликования прокатилась по толпе и наполнила зал таким шумом, что даже самые энергичные удары рукоятью булавы по барабанным доскам не были слышны за этим шумом. Пользователь магии на заднем плане воспользовался возможностью, чтобы вызвать появление иллюзии соответствующей природы. Шеренга закованных в цепи хобгоблинов с лязгом ворвалась во внезапно открывшиеся двери зала. Каждый нес человеческую голову на золотом блюде, и каждая окровавленная голова была увенчана рогатой короной. Эту вереницу пленников и ужасных трофеев охраняли огромные солдаты в черных доспехах, вооруженные алебардами и носящие герб Стоинка - белое поле, украшенное лазурным изгибом, и золотое копье, наложенное поверх всего. Когда эта процессия вошла, герольды затрубили в серебряные трубы, также украшенные гербами. Толпа притихла, когда все повернулись, чтобы посмотреть на зрелище. Зрители зааплодировали, когда плененные хобгоблины швырнули головы на стол перед боссом, и каждый кровавый паштет превратился в дождь золотых монет и драгоценных камней цвета райхбоу. Булава забарабанила снова, иллюзия исчезла, и зрители снова замолчали.


“Осталось совсем немного, дорогие коллеги и подданные. Я не справился со всем этим в одиночку. Верные люди служили, чтобы помочь, и мы здесь не только для того, чтобы отпраздновать мой триумф, но и для того, чтобы разделить с этими подданными нашу славу и достижения!” Сдержанные замечания относительно щедрости и великодушия Босса сопровождались аплодисментами, последовавшими за этим замечанием.


“Почетные гости ревеля здесь, рядом со мной. Я представляю их вам всем: Геллора, мага Нашей Гильдии воров, и его помощника Горда, вольного мечника, покойного Лейкиша, а также члена нашей Гильдии. Мы решили, что отныне каждому из них будет оказана честь стать заместителями судебных приставов и младшими офицерами полицейской стражи!”


По этому поводу раздались вежливые аплодисменты и несколько поднятых бровей, потому что босс никогда не назначал такие должности, если получатели не сделали чего-то важного. Статус заместителя судебного пристава буквально означал лицензию на воровство, и эта должность, как и должность Охранника, приносила вознаграждение, которое даже после выплат и откатов составляло пять или шесть счастливчиков в месяц - за отсутствие работы. На пару, которая теперь стояла и склонила головы, смотрели все собравшиеся официальные лица, либо как на потенциальных соперников, либо как на возможных альпинистов, чья дружба могла бы оказаться полезной. Затем Его Властная светлость подал знак, чтобы празднества продолжались, и вскоре гуляки снова были поглощены едой, питьем и разговорами.


Горд сидел рядом с самой красивой женщиной, которую он когда-либо видел, и все его внимание было приковано к ней. Ее звали Эвали, леди Эвали. Ее волосы бледно-платинового цвета и фиалковые глаза говорили об эльфийской крови - возможно, от дедушки или прабабушки. Горд не мог угадать, от кого именно, и в любом случае его не заботило ничего, кроме результата.


Эвали была одета в бархат того же цвета, что и ее глаза, а низкий лиф платья подчеркивал идеальную симметрию ее кремовых грудей. Горд обнаружил, что смотрит на единственный аметист, расположенный между этими полушариями, и жалеет, что сам не является этим кулоном. Когда она повернулась, чтобы заговорить с ним, ее длинные локоны, перевязанные тонкой золотой лентой, затрепетали, как шелк, колеблемый легким ветерком. Горду было трудно понять, что она сказала, потому что ее полный рот и мягкие губы завораживали его взгляд до такой степени, что его слуховые ощущения, казалось, были оторваны от его мозга.


Однако лицо молодой женщины было несколько осунувшимся, и Горд увидел глубокую печаль за красотой ее глаз. Эвали не продемонстрировала особого удовольствия от банкета, не испытала радости от пребывания за главным столом босса, не получила удовольствия от флирта и комплиментов от чиновников и влиятельных мужчин, которые добивались ее внимания. Горду хотелось побыть с ней наедине, и он, наконец, решил высказать свои мысли в надежде, что сможет улучшить ее настроение - и доставить себе тоже некоторое удовольствие - уведя ее из-за стола.


“Могу я попросить вашу светлость прогуляться по парку Гарденс?” сказал он, немного нервничая вопреки себе.


“Вы должны спросить лорда Даэлхи, потому что я его подопечная, и без его разрешения я никуда не могу пойти”, - ответила она со слабой улыбкой.


Ее похожий на флейту голос вселял надежду или уныние? Горд не был уверен, но решил сыграть до конца. “Спасибо вам, леди Эвали, за ваш интеллект. Простите меня, что я не знал, что вы находитесь под опекой Его Авторитетной Светлости, босса Даэлхи. Вы знаете, я новичок в этом городе. Я немедленно попрошу разрешения.”


Хотя им оказывали честь, Геллор и Горд сидели не рядом с властителем города-государства, а через два и три места соответственно от него. Видя, что великий лорд был поглощен дискуссией с человеком с крысиным лицом слева от него, Горд подал знак слуге, стоявшему за его креслом, подойти к Горду. Угрюмый мужчина, одетый в грязный плащ, который выдавал в нем одного из сотрудников лорд-мэра, медленно подошел, но Горд не стал ругать его за дерзость. Вместо этого он сунул в руку парня обычную карточку и прошептал ему на ухо инструкции. Слуга ухмыльнулся, кивнул и вернулся на свое место.


Минуту спустя парню удалось прервать разговор своего хозяина и пробормотать просьбу Горда. Босс Даэлхи повернулся и встретился взглядом с Гордом. Он широко улыбался, но Горд прочел жесткую оценку во взгляде. Затем слуга сказал что-то еще на ухо своему хозяину, от чего огромные челюсти лорда Даэлхи затряслись от смеха.


“Благородный Горд, наш новый подчиненный, твоя просьба сопровождать леди Эвали на прогулке по дворцовым садам удовлетворена - при соблюдении трех условий!”


Все остальные за столом повернулись и уставились на Горда. Очевидно, он сделал что-то не так, но он не был смущен. Он ответил быстро и твердо. “Ваши условия, милорд, - это мои приказы”.


“Хорошо сказано, парень! Тогда вот наши распоряжения. Во-первых, ее светлость должна согласиться”. При этих словах все рассмеялись, хотя Горд был уверен, что за некоторыми веселыми выражениями лица скрывалась зависть. “Во-вторых, ты должен оберегать ее от всякого вреда и вернуть нам сразу же после того, как закончишь свои упражнения и подышишь свежим воздухом. Третье, и последнее, ты должен вернуть ее целой и невредимой, ибо она девственница, и без ее девственности ее ценность для нас резко падает!”


При этих словах хриплые звуки, непристойный смех и грубые шутки наполнили весь большой зал. Горд, удивленный этими заявлениями, сам слегка развеселился, пока не увидел, как Эвали покраснела от гнева и унижения. Здесь было кое-что, чему он должен научиться, и быстро, если он хочет достичь своей самой желанной цели - сердца прекрасной девушки - и сопутствующих частей тела, конечно!


“Благодарю вас, ваша авторитетная светлость. Считайте, что все будет так, как вы приказываете”.


Затем Горд повернулся и ободряюще улыбнулся Эвали, сказав при этом: “Похоже, я такая же жертва этой жестокой шутки, как и вы, леди. Я смиренно прошу у вас прощения за то, что невольно подвергаю вас такому дискомфорту. Теперь это мое горячее желание, о котором я никогда не просил, но поскольку я это сделал, и Его светлость Стоинк великодушно дал разрешение, я спрашиваю снова: вы позволите мне сопровождать вас на прогулке по территории? В зале шумно и жарко”.


Эвали некоторое время изучала его лицо, прежде чем ответить. “Я благодарю вас, сэр, за вашу доброту, и я с готовностью принимаю ее”.


Вскоре они прогуливались по садам дворца, одни, если не считать пары охранников, следовавших на некотором расстоянии позади, и случайных часовых, которых они встречали, совершающих назначенный обход. Горд медленно прогуливался по парку, держа Эвали под руку, поддерживая легкую и безличную беседу. Она тоже сыграла свою роль, прокомментировав аромат ночных цветов и кустарников и задав Горду небольшие вопросы о нем самом. Когда они вошли в заросший травой круг, Горд остановился и посмотрел вверх, на мириады звезд и две луны, бледная из которых освещала их во всю мощь, а маленькая голубая, чуть больше тонкого полумесяца, поднималась. Его пауза заставила Эвали сделать то же самое, и пока оба стояли, глядя на небеса, их сопровождающий оставался на значительном расстоянии, скрытый в глубокой тени живой изгороди.


Горд воспользовался возможностью. “Моя леди, что вас так беспокоит?” спросил он.


“Плен - тяжелое бремя, сэр”, - ответила она с оттенком твердости в ее музыкальном голосе.


“Дерзость, леди, действительно мерзка, но это ты пленила мое сердце!” - сказал он, говоря мягко, но искренне. “Быть подопечным повелителя всего, что нас окружает, - это не плен, а скорее привилегия!”


Эвали свирепо посмотрела на него. “Возьмите свои слова обратно, сэр, - сказала она, - или, клянусь, я отомщу за то, что вы так издевались надо мной!”


Этот ответ почти лишил Горда дара речи. Горячность этой замечательной женщины была неоспорима. Он поспешил загладить свою вину. “И снова я в крайне невыгодном положении, прекрасная леди”, - сказал он так любезно, как только мог. “Не сердитесь на меня за некоторое невежество с моей стороны. Будьте великодушны и добры, умоляю вас! Назови мне причину своего гнева, источник того, что тебя беспокоит, и я поклянусь служить, чтобы исправить все и исправить то, что ты считаешь неправильным, даже ценой самой моей жизни!”


Теперь, казалось, опешила Эвали. Долгое мгновение она смотрела в глаза молодому человеку, изучая его лицо, размышляя. Затем, наконец, она заговорила. “Горд, возможно, я недооценивал тебя. Ты знаешь, кто я?”


“Только то, прекрасная Эвали, что ты самая великолепная женщина, когда-либо ступавшая по благословенной земле нашего Эрта, и та, за кого я бы с радостью умер!”


“Избавь меня от этих забот, Горд, какими бы искренними ни были намерения и хорошо сказанные слова. Ответь мне прямо: ты знаешь, кто я?”


“Женщина моей мечты, та, которую я люблю, на попечении лорда Даэлхи.... Это полный рассказ!”


Эвали вложила свою маленькую ручку в руку Горда, когда он говорил это. Подойдя ближе и глядя ему в лицо, она спросила: “И это все?”


“Обо всем, что я чту и лелею, леди, это все”.


“Тогда послушай, что я собираюсь рассказать ....”


Через несколько мгновений Горд узнал суть ее истории. Эвали была пленницей, которую Стоинк удерживал ради выкупа. Ее земли находились далеко на востоке, а ее отцом был Дунстан, граф Блему и лорд Накл. Босс Даэлхи, так сказать, сохранял ее в неприкосновенности в ожидании ответа от ее отца на требование десяти тысяч шаров за безопасное возвращение Эвали домой. Время начинало поджимать, уже несколько месяцев прошло без ответа от Благородной Грейс Блему. Если ее не выкупят в ближайшее время, Эвали будет продана лидеру Рукруста Плару Теуду Фенту, который предложил Даэлхи сокровища и союз за нее. Конечно, десять тысяч золотых перевешивали суммы, предложенные Рукростом, если не считать туманных союзов, но мясо в горшочке стоило гораздо больше, чем магия в обещании, как они говорили. Таким образом, в итоге Эвали была обречена на нежные милости наложницы Плар, если только эмиссары ее отца вскоре не доберутся до Стоинка ... или не вмешается судьба!


“Продано? Они продали бы тебя?” - спросил Горд, когда ее опущенный взгляд подсказал ему, что ее история рассказана.


“Так же верно, как то, что мой отец не заплатит за меня выкуп”.


“Никто не может продать тебя, Эвали. Ты баронесса - и самая красивая девушка в мире!”


“Не повышай так голос”, - мягко предупредила она. “И спасибо тебе, Горд”.


“Не благодари меня пока, дорогая леди. Подожди, пока Стоинк останется позади нас, и тогда ты сможешь сказать это”.


Эвали на мгновение подняла на него взгляд, лунный свет заставил ее глаза чудесно заблестеть. Горд не привык смотреть на женщин сверху вниз, поскольку его рост был таков, что большинство девушек были ближе к нему. Но это великолепное создание было всего на дюйм выше пяти футов, и Горд уже чувствовал себя героем, когда она молча умоляла его выполнить его обещание о спасении.


“Мы должны немедленно вернуться во дворец, иначе у них возникнут подозрения”, - сказала Эвали, отходя от него к дорожке, ведущей в зал. Она все еще слегка держала его за руку, и Горд подвинулся, чтобы сохранить контакт.


“Когда я увижу тебя снова?” - спросил он.


“Никогда, если только ты не предоставишь такую возможность”, - прошептала она. “Ты думаешь, эта свинья позволяет такому молодому и красивому человеку, как ты, находиться рядом со мной?”


Красавчик ... она назвала его так! Горду казалось, что он парит над землей, высокий, как титан. “Тогда я скоро придумаю способ!” - ответил он с большой энергией.


“Я буду молиться, чтобы это было так”, - сказала Эвали и нежно поцеловала его в щеку, так быстро и коротко, что стражники не заметили, и даже Горд на мгновение усомнился, что это действительно произошло. “Мы приближаемся к хлеву, так что я больше не могу быть вежливым, но ты мой чемпион!”


Напряженная и прямая, Эвали вошла во дворец впереди Горда. Не сказав больше ни слова, она ушла, оставив Горда возвращаться на празднование. В большом зале было лишь немного меньше народу. Козлы убрали, и теперь гуляки вовсю пили, в то время как в разных частях длинного зала выступала разношерстная группа артистов. Когда он приблизился к почетному месту, Геллор бочком подошел к нему.


“У тебя лицо длинное, как морда тролля, Горд”, - сказал его спутник. “Лучше придай ему другое выражение, а то босс может обидеться”.


“Пошел он!” - выплюнул Горд.


“О-хо-хо! Итак, леди Эвали одержала победу, не так ли?”


“Оставь ее в покое, Геллор!”


Не выказывая ни малейшей обиды, одноглазый вор крепко взял Горда за руку и остановил его продвижение к возвышению лорда Даэлхи. “Ради вашего здоровья, слушайте!” - сказал он. “Эта женщина - сокровище огромной ценности, и ее так охраняют. Если мужчина видит ту, кто желает украсть его богатство, он действует - понимаете, что я имею в виду? А теперь улыбнитесь, расслабьтесь, и мы поднимем несколько кружек! Вы знаете, мы почетные гости и, вероятно, получим компанию от присутствующих здесь амбициозных леди ”.


Вид у Горда все еще был кислый, но он медленно кивнул, принимая совет. “Спасибо, Геллор. Ты прав”, - сказал он, при этом возвращая себе самообладание.


“Хорошо. Я слышал, что Эвали в любом случае направляется в Рукруст через несколько дней”.


## Глава 18


Пятно тени отделилось от темного пространства между двумя зданиями. Лишь на краткий миг его очертания показались похожими на человеческие, поскольку оно быстро и бесшумно двигалось по залитому звездным светом двору. Затем оно исчезло, окутанное тенью другого строения, к которому оно дрейфовало. Только летучая мышь видела фигуру-тень, и ей было наплевать на это. Зоркие часовые, нанятые за их способность хорошо видеть в темноте, ничего не заметили, а отряд солдат, который проходил мимо этого района несколько секунд спустя, заметил порхающую над головой летучую мышь, но больше ничего не увидел.


Горд был одет в черное, голову покрывала мягкая войлочная шапочка чернильного оттенка, лицо вымазано ламповой сажей, руки в перчатках из черной кожи. Долгие тренировки позволили ему двигаться бесшумно, и этот бесшумный прогресс был лишь частью его мастерства. Одетый так, как он был, Горд мог становиться практически невидимым, используя небольшие выступы, углубления и тени, чтобы скрыть свое присутствие.


Ему было легко взобраться на стену вокруг комплекса, спуститься с другой стороны, а затем исчезнуть среди зданий похожего на крепость комплекса, в котором жил лорд Стойнк и осуществлялось городское управление. Однако пересечь широкое пространство Холл-стрит несколькими минутами ранее было не так-то просто, поскольку на улице прогуливались ночные прохожие, а перед ним стояли часовые на внешней стене, с которыми предстояло сразиться. Горд воспользовался проезжавшей ночью тележкой с землей, какой бы вонючей она ни была, чтобы замаскировать свое приближение, а затем ему пришлось замерзнуть, прижавшись к основанию стены, пока группа свободных от дежурства охранников не прекратила беседу со своими товарищами на вершине стены и не продолжила свой путь по Безопасной аллее.


На внешней стене здания, к которому он примыкал, было много выступающих камней и трещин. Восхождение Горда было во многом таким же, как у обычного человека, взбирающегося по лестнице - хотя обычный человек, пытающийся совершить такое восхождение, какое совершил юный вор, счел бы это практически невозможным. Оказавшись на вершине сооружения, он продолжил свое наклонное продвижение к дворцу, передвигаясь вверх и вниз так же легко, как обычные люди ходят взад и вперед по земле. Он воспользовался укрытием другого близлежащего здания, затем южной внутренней стены, чтобы переместиться на запад, туда, где он мог легко разглядеть высокие башенки дворца, выделяющиеся черными силуэтами на фоне бледных звезд. Однажды Горду пришлось повиснуть на кончиках пальцев над выступом, когда мимо медленно проходил часовой. Затем он карабкался вверх на стыке, где нижняя стена административного комплекса встречалась с более высоким барьером вокруг собственно дворца.


Теперь он должен быть вдвойне осторожен, поскольку этот район кишел стражниками. Внутренний двор дворца, похожего на замок, находился всего в двадцати футах под ним, хотя спуск в парк с внешней стороны был больше тридцати. Дворец был построен на небольшом холме, и земля давным-давно была выложена террасами, чтобы превратить это место в крепость, способную выдержать осаду. Когда часовой приблизился, Горд повис на расстоянии вытянутой руки с внутренней стороны стены и позволил себе упасть. Его падение, перекатывание и восстановление было не более чем шепотом и мягким стуком. Тень скрыл свою позицию, и патрулирующий солдат продолжил движение вдоль верхней части стены, не подозревая, что в этом месте находится незваный гость.


Понимая, что он вполне может столкнуться как с магической защитой, так и с защитой из плоти и крови, Горд выбрал смелый план. Он побежал вдоль основания дворцовой стены, потому что двор был пуст, и темнота скрывала его движение. Там, где угол стены встречался с большой башней в юго-западной части собственно дворца, он прыгнул вверх и встал на крошечный выступ, образованный аркой закрытого портала внизу.


Не двигаясь, едва дыша, прижавшись всем телом к камню, Горд наблюдал, как открылись ворота бронзового дерева и на территорию комплекса хлынул свет. Вышло с полдюжины охранников, дверь захлопнулась, и группа направилась к башне своих казарм, болтая. Их факелы могли бы выдать присутствие Горда, если бы кто-нибудь из солдат потрудился оглянуться назад и вверх. Еще через минуту Горд был на полпути к башне, двигаясь со скоростью, граничащей с безрассудством. Однако он преодолел подъем без единого промаха и примерно на высоте шестидесяти футов оказался на крутой крыше большого зала. Другой стражник на вершине башни, тридцатью футами выше, дремал и ничего не видел.


Остановившись возле небольшой башенки на северо-восточном конце крыши, Горд молча расстегнул свой рюкзак черного цвета. Он вытащил из него темную ткань и тщательно удалил все следы черного со своего лица. Затем он снял свою черную верхнюю одежду, затем вышел и надел плащ, выдававший в нем младшего офицера полицейской охраны, подразделения вооруженных людей, чьей обязанностью было защищать это самое место. Он вытащил и пристегнул свой короткий меч, затем запихнул черную одежду в рюкзак, который оставил засунутым в нишу, где его не могли увидеть никто, кроме птиц и летучих мышей.


Теперь самое сложное, подумал он, делая глубокий вдох и распахивая маленькую дверь, которая вела в круглую комнату.


“Гнилой Ралишаз!” - воскликнул играющий в кости гвардеец при внезапном появлении Горда перед ним. Трое других мужчин, сидевших за грубым столом, выглядели одинаково ошеломленными.


“Кто здесь главный?” потребовал ответа Горд, выглядя сердитым и официальным.


Один парень вскочил мгновенно, остальные немного медленнее, пока не поняли, что перед ними офицер. Обычно стражники - и большинство их командиров - вели себя довольно небрежно, но этот незнакомый офицер перед ними мог означать большие неприятности. Предполагалось, что они патрулируют крышу, наблюдая за возможными угрозами безопасности босса Даэлхи. И теперь они были схвачены офицером, хотя и самым младшим по званию, игравшим в наклбон, явно пренебрегая своим долгом. Никто из них не хотел размышлять о последствиях этого, если действительно человек перед ними был послан боссом проверить, насколько на самом деле безопасен дворец.


Первый человек, который встал, принял небрежную позу внимания и кротко ответил. “Я главный, сэр”, - сказал он. “Капрал Мендер. Сэр, я могу объяснить насчет игры....”


“Заткнись, придурок!” Скомандовал Горд. “Ты слушай, я буду говорить! Вам, тупицам, повезло, что коммандер Окерт послал меня, а не самого Босса”.


Горд дал им минуту, чтобы они осмыслили это. Коммандер Окерт отвечал за всех охранников, дежуривших по ночам в этом месяце. Он не был приятным человеком в лучшем случае, и он ненавидел ночные дежурства. Его только что отправили туда, чтобы дать ему понять, что его хозяин недоволен им за то, что он не разузнал о заговоре Иерархов. Окерт раньше был начальником шпионажа. Все это было общеизвестно среди стражников и других служащих дворца, и они также знали, что командир сделает все, что в его силах, чтобы вернуть расположение лорда Даэлхи, включая разоблачение людей под его командованием, которые халатно относились к своим обязанностям.


“Но мы...”


“Заткнись!” прервал его Горд. “Предполагается, что я должен быть здесь, ловить вас, придурков, и включать в отчет, чтобы командир мог хорошо выглядеть. Что ж, я не против сказать вам, что я здесь новенький, и мне совсем не нравятся такого рода дерьмовые сделки. Окерт в конечном итоге будет выглядеть великолепно, я приобрету скверную репутацию, и однажды я поскользнусь и упаду со стены или попаду в какой-нибудь другой несчастный случай, и на этом все закончится ”.


Четверо охранников посмотрели друг на друга и не смогли удержаться от понимающей ухмылки тому, что только что сказал младший офицер. Разозлите войска, и кое-что действительно могло случиться - возможно, не с капитанами и командирами, но уж точно с младшими офицерами.


“Сотрите эти чертовы ухмылки со своих уродливых телок!” Горд пришел в ярость от них. “Еще немного такого поведения, и я поддамся искушению устроить несчастный случай. Уносите свои задницы отсюда и продолжайте свой обход! Никто здесь не валял дурака, когда я проверял, понятно?”


“Да, сэр”, - пробормотали охранники в унисон, а затем они ушли в потасовке и хлопнула дверь на крышу.


Горд оглядел комнату, улыбаясь легкости своего успеха, затем заметил люк в полу и открыл его. Еще через несколько минут он быстро шел по освещенным факелами коридорам верхних этажей дворца, выглядя очень деловым и официальным. Ни один из различных людей, с которыми он сталкивался, не обращал на него никакого подозрительного внимания. На самом деле, единственными, кто, казалось, вообще обратил на него внимание, были двое охранников у входа в крыло лорда Даэлхи. Они вытянулись по стойке смирно, когда Горд проходил мимо. Рассеянно отсалютовав в ответ, он прошел мимо, и на этом все закончилось.


У входа в великую башню дежурил всего один воин. Неопределенно помахав стражнику своими документами, Горд прошел через нее и поднялся по лестнице, не дожидаясь вопросов. Эвали содержалась на самом верхнем этаже в качестве “гостьи” босса Даэлхи. Перед дверью в ее комнату стоял другой охранник - сержант, выглядевший профессионально и злобно.


Горд рискнул. “Эта дверь заперта?” спросил он.


“Да ... сэр”, - ответил часовой, добавив почтительное обращение, оценивая младшего офицера перед собой и видя опасность в том, что он не отвечает почтением.


“Тогда откройте это, сержант. Я здесь по приказу Его Авторитетной светлости”.


“В полночь?” Мужчина был неуверен, но его нелегко было сдвинуть с места.


“Ты на страже? Или отправлен сообщать своему начальству о времени ночи?” Горд позволил гневу, который он действительно чувствовал, подняться в нем. “Открой эту дверь, или я подам на тебя рапорт за неподчинение!”


“Да, сэр. Могу я увидеть приказ от Его светлости?”


Горд был готов. “Я полагаю, вы умеете читать, сержант”, - саркастически сказал он, вытаскивая из-за пазухи квадратик пергамента и протягивая его стражнику.


Парень принял документ без комментариев, отметив, что это был приказ о немедленном перемещении леди Эвали в апартаменты босса Даэлхи, подписанный коммандером Окертом.


“Ну?” нетерпеливо спросил Горд, едва дав стражнику достаточно времени, чтобы вникнуть в содержание пергамента.


“Все в порядке, сэр. Я открою дверь буквально через минуту”.


“Поторопись, черт бы тебя побрал! Если коммандер Окерт или его светлость, Босс, спросят меня, почему я опоздал, услышите вы! Сержант...”


“Сержант Мелсон, сэр - Черный Мелсон”, - поспешно добавил он, поворачивая огромный замок и нажимая на окованную железом панель, чтобы открыть его.


“Оставайся на своем посту. Я заберу леди и уйду как можно быстрее”, - сказал Горд стальным голосом, который не потерпел дальнейших слов от часового.


Комната за ней была гостиной, с толстым ковром на полу и несколькими диванами и другой мебелью. На одном из этих диванов спала служанка. Горд подошел к ней и не слишком нежно разбудил, отчего женщина испуганно пискнула.


“Идите к своей госпоже, леди Эвали. Сообщите ей, что Его Авторитетная светлость Даэлхи требует ее присутствия через пять минут. Скажи ей, что она должна быть одета для путешествия, но без какого-либо багажа или препятствий ”.


Служанка без единого слова встала и направилась к двери комнаты своей госпожи.


“Вы можете сообщить ей, что младший офицер Горд будет ее сопровождать”, - добавил молодой вор.


“Кто младший офицер, сэр?” - спросил все еще сонный слуга.


“Горд.... Скажи ей, младший Горд”.


“Очень хорошо, сэр. Младший офицер Горд. Я передам леди Эвали именно это. Вы говорите, пять минут?” Она поспешила в соседнюю комнату, оставив вопрос висеть в воздухе.


Прошло не более десяти минут, прежде чем Эвали и ее горничная появились в дверях. Горд нервно, но молча расхаживал взад-вперед, часто останавливаясь у внешнего портала, чтобы прислушаться к любым признакам возможных неприятностей. Он облегченно вздохнул, услышав, как две женщины приближаются к салону. Затем, в тот момент, когда он увидел ее, глаза Эвали встретились с его глазами, и Горд почувствовал странный поток энергии внутри себя - силу, которая заставила его сердце петь, а мышцы слабеть одновременно. Он стряхнул с себя это воспоминание, заставляя свой разум сосредоточиться на текущих делах.


“Женщина”, - сказал он, обращаясь к служанке, - “У меня нет инструкций относительно тебя. Подожди здесь, пока кто-нибудь не придет за тобой или не скажет иначе. Возвращайся ко сну, выполняй свои обязанности, что угодно”.


“Если тебе все равно, младший лейтенант Горд, я просто пойду снова спать”.


Горд одарил слугу мрачным взглядом, сохраняя свой характер, а затем повернулся к Эвали. “Ваша светлость, вы готовы к тому, чтобы вас сопроводили к Его Авторитетной Светлости?”


“Да, младший офицер”, - холодно ответила Эвали. “Благословляю тебя, дорогая Голди, за то, что была другом в это время”, - сказала она, обнимая женщину. “Я буду скучать по тебе - я надеюсь!”


На это горничная коротко рассмеялась и сжала Эвали в ответ. “Счастливого пути”, - сказала она тихо и мрачно. Затем она отвернулась и направилась обратно к своему дивану.


Эвали была одета в большой темно-серый плащ. Капюшон был откинут назад, открывая подкладку из розового шелка, чтобы грубая шерсть не касалась нежной кожи. Что на ней было надето под этим одеянием, Горд мог только предполагать, хотя и отметил, что она была обута в мягкие кожаные сапоги на прочной подошве. Его глаза снова встретились с ее.


“Ну что, солдат, мы должны стоять здесь и заставлять лорда Даэлхи ждать? Или нам следует продолжить?”


“Сюда, ваша светлость”, - сказал Горд, слегка подмигнув. “Нам нужно поторопиться - мы уже опаздываем”, - добавил он, открывая дверь.


Охранник за дверью пропустил их на свой пост, но, закрыв за ними дверь, он сделал пару неуверенных шагов по их маршруту, как будто намереваясь сопровождать их. Услышав нежеланные шаги, Горд остановился и оглянулся через плечо на охранника. “Оставайтесь на посту здесь, сержант, пока вас должным образом не сменят”, - рявкнул он.


“Да, сэр”, - быстро ответил парень. Он отдал честь Горду и вернулся на свой пост.


“Пойдемте, ваша светлость. Босс не любит долго ждать”, - сказал Горд, набирая скорость, спускаясь по лестнице. Ноги Эвали запрыгали, чтобы не отстать, и она крепко сжала его руку - не совсем для того, чтобы поддерживать темп.


“Куда мы на самом деле направляемся?” спросила она заговорщическим тоном.


“Я действительно не уверен в этом”, - искренне ответил Горд. “У меня не было времени разработать надлежащий план, поэтому, как только мне удалось найти способ освободить тебя из твоей тюремной комнаты, я выступил вперед, полагая, что удача и мастерство позаботятся обо всем остальном”.


“Ты смеешь рисковать моим благополучием, полагаясь на удачу?!” Это было больше обвинением, чем вопросом, прозвучавшим, когда она отпустила его руку.


Горд бросил быстрый взгляд на Эвали. Сейчас она определенно была им недовольна, что слишком ясно отражалось на ее лице. Он тихо ответил: “Лучше было оставить тебя на продажу Плару Рукруду? Тогда, может быть, нам повернуть назад?” Озвучив второй вопрос, Горд замедлил шаг.


“Не будь болваном! Конечно, мы не вернемся - никогда! Просто вытащи меня из этой тюрьмы и позаботься о моей безопасности”, - с большим чувством сказала Эвали. Затем она снова взяла его за руку и сказала: “Прости меня, Горд, я напугана и одинока, если не считать тебя. Что со мной будет, если нас обнаружат? Если тебя убьют? Я всего лишь слабая девушка и отчаянно нуждаюсь в помощи!”


Возвращаясь к ускоренному темпу спуска, Горд улыбнулся прекрасной даме, держащей его за руку. “Эвали, я позабочусь о нашем побеге”, - пылко сказал он, - “или умру, пытаясь!”


“Не думай о смерти, Горд - только о свободе”, - ответила Эвали, собравшись с духом.


Спускаясь, Горд и Эвали благополучно миновали арку третьего этажа, где проживал хозяин дворца. Но теперь, когда они отклонились от пути, который привел бы их в покои босса Даэлхи, Горд знал, что не сможет отговорить себя от любой ситуации, с которой они могут столкнуться на нижних этажах. Теперь Горд начал двигаться медленнее и обдуманнее, внимательно высматривая и прислушиваясь к признакам активности. Внезапно слабый звук топающих ног, доносившийся сверху, заставил его резко остановиться и обратить свое внимание наверх. Звук становился громче с каждой секундой, и его безошибочно производил отряд вооруженных людей в коридоре третьего этажа, направлявшихся к этой самой лестнице.


Горд схватил Эвали за руку и чуть не вывел ее из равновесия, когда возобновил их полет вниз. “Охранники идут сюда”, - прошипел он. “Поторопись и веди себя как можно тише”.


Эвали ничего не ответила, только ускорила шаг, чтобы соответствовать его. Она напряглась, чтобы приземлиться на носки ног, чтобы ее шаги были такими же тихими, как кожа на камне. Звук марширующих шагов позади продолжал усиливаться. К счастью, пара была вне поля зрения кого-либо на лестничной площадке наверху, уже сделав два полных оборота на этой части лестницы. Топающий звук достиг лестничной площадки, а затем разделился на две части. Часть охранников поднималась наверх, но другие шаги спускались по лестнице в их направлении.


“Скоро они обнаружат твое отсутствие”, - прошептал Горд. “Теперь мы должны надеяться, что нам улыбнется удача, потому что через несколько минут раздастся шум и клич”.


Девушка кивнула, тяжело дыша от напряжения быстрого спуска. Они прошли главный этаж незамеченными и продолжили спуск. Лестница на цокольном этаже все еще была освещена горящими светильниками, так что им было нетрудно видеть дорогу. Топот по-прежнему преследовал их, поэтому Горд и Эвали спустились на более глубокий уровень под подвалом. Теперь ступени были влажными и скользкими, и только одно тусклое пламя отбрасывало на них свой колеблющийся свет. Горд снова снизил скорость до более осторожной, опасаясь, что если он этого не сделает, Эвали оступится и полетит вниз головой. Они увеличили приличное расстояние между собой и приближающимися стражниками, так что более осторожный шаг был достаточно безопасен с точки зрения обнаружения сверху - по крайней мере, на короткое время.


Они миновали несколько дверей, продолжая спускаться на глубину, которая удивила Горда. Фундамент великой башни, должно быть, был вырыт на глубину более шестидесяти футов! Наконец они подошли к месту, где заканчивались ступени, и остановились перед входом в большое помещение. Колонны и арки были смутно видны в свете светильника в конце подземной лестницы. Здесь было темное пространство, в котором находилось неизвестно что. Однако он предлагал временное убежище, поскольку колонны этого свода образовывали настоящий лабиринт.


“Возьми меня за руку”, - приказал Горд, протягивая левую руку к Эвали. Она подчинилась, и затем он осторожно повел ее в темноту между двумя ближайшими колоннами. Сверху не доносилось звуков погони, и Горд остановился, чтобы Эвали могла восстановить дыхание.


“Что теперь?” - спросила она. “Есть ли выход?”


“Кроме пути, которым мы пришли, я ничего не знаю”, - ответил Горд, тем временем копаясь под своим плащом. “Черт бы побрал эту тряпку!” - сказал он, стаскивая одежду и засовывая ее в пространство между камнями поблизости.


“Так-то лучше”, - пробормотал он, открыл сумку на поясе и достал трутницу и маленькую свечу. Через мгновение фитиль свечи был зажжен. Он велел Эвали оставаться незаметной возле лестницы, а сам начал медленно передвигаться по залу. После нескольких минут тщательного изучения Горд узнал, что хранилище, в котором они находились, занимало большую площадь, чем башня, которую они только что покинули. Этот подвал простирался в другом месте под самим дворцом и отходил под углом, который, казалось, уходил на восток.


Как только тихий крик Эвали, обращенный к Горду, достиг его ушей, он тоже услышал звук, который вызвал ее тревогу. То, что началось как слабый шум сверху, быстро становилось громче и интенсивнее. За считанные секунды, когда он переместился туда, где Эвали могла его видеть, Горд оценил ситуацию: наиболее вероятно, что пропажа призового пленника Босса была обнаружена, и теперь охота продолжалась.


“Иди сюда быстро!” - рявкнул молодой человек. Как только Эвали добралась до него, Горд повел ее в коридор, который отходил под углом от строительного комплекса, надеясь, что по пути они найдут какой-нибудь выход.


Эвали вздрогнула и прижалась к нему, потому что в сыром коридоре было полно паутины, жуков, пауков и крыс. Однако то, что здесь периодически возникало движение, казалось очевидным из-за отсутствия сетей, перегораживающих центр. Это означало, что маловероятно, что они столкнутся с чем-то действительно грозным внутри прохода - и, кроме того, в данный момент Горд не боялся никаких существ, кроме преследующих его воинов.


Свеча неуверенно мерцала на ветру, вызванном их движением, и ее освещение было в лучшем случае слабым. Несмотря на это, они без приключений преодолели несколько сотен футов коридора, прежде чем оказались перед ржавой железной дверью. Вспоминая планировку дворца, Горд предположил, что они находились у основания средней башни стены, которая образовывала состав крепости.


Дверь должна была быть заперта с этой стороны, но железный прут был просто прислонен к стене коридора. Горд попытался открыть маленькую дверь, приложив все усилия, на которые был способен, но она не поддавалась; ее, несомненно, крепко удерживала перекладина с другой стороны. Пожав плечами, Горд подобрал неиспользованный стержень и водрузил его на место.


“Это должно предотвратить появление нежелательных посетителей с этой стороны”, - сказал он с наигранной жизнерадостностью. “Теперь нам лучше вернуться и поискать дверь, через которую мы сможем пройти”.


Мрачное выражение лица Эвали на мгновение сменилось тонкой улыбкой, когда они начали возвращаться по своим следам. Пройдя всего несколько десятков шагов, они услышали впереди лязг обнаженной стали о камень, за которым почти мгновенно последовал сильный удар в железную дверь позади них. К ним приближались стражники, а солдаты из башни снаружи штурмовали зарешеченный портал - они оказались в ловушке!


“Ложись плашмя на камень рядом со мной - сейчас же!” Сказал Горд, задувая свечу. Впереди было видно зарево - свет нескольких приближающихся факелов и фонарей. Девушка мгновенно выполнила его приказ. Теперь в свете фонарей были видны мужчины, только что вошедшие в длинный коридор.


“Что нам делать?” Эвали причитала слабым шепчущим голосом.


“Возьми меня за руку и ползи”, - сказал ей Горд. “Используй локти и колени. Пригнись. Горд направился к затянутой паутиной стене коридора, стараясь потревожить как можно меньше древней паутины и свежевымотанных шелковых сетей.


“Это бесполезно! Они найдут нас”, - простонала девушка.


“Тише и пока не сдавайся”, - успокоил он ее. “Есть большая вероятность, что они не заметят нас здесь”. Затем он посмотрел вперед и увидел гвардейцев, выставляющих свои пылающие головни по обе стороны коридора, когда группа солдат продвигалась к ним. Это замедлило темп их преследователей, но процесс гарантировал, что никто не останется незамеченным в изгибающихся нишах сводчатого подземного туннеля. Тени и паутина - единственные союзники, которые у них были, - не помешали бы ни вору, ни девице. Пришло время придумать другую стратегию ....


“Развернись, прижмись как можно ближе к стене и не отставай от меня”, - прошипел Горд, подбирая слова под действие. Прижавшись левым плечом к грубым камням, он пополз на животе обратно к железной двери. Он остановился на секунду, и Эвали бросилась ему в ноги. Она удивительно хорошо и быстро следила за мягкими звуками его движений.


“Ой!” - невольно воскликнула она при прикосновении, скорее от удивления, чем от боли.


“ТССС… Я хотел убедиться, что ты знаешь, где я. Давай сейчас снова двинемся”, - сказал он, возобновляя свое червеобразное движение. Что-то скользнуло по его рукам, когда он полз, и он почувствовал, как паук ползет по его волосам. По сдавленным вздохам и слабым шуршащим звукам, доносившимся из-за его спины, Горд понял, что девушка испытывает те же нежелательные вторжения.


Внезапно, к его удивлению, на его плече не оказалось камня. Горд почти полностью проглядел брешь в своем желании убежать от приближающихся людей, затем осознал сообщение, которое его нервы передавали в мозг. Он резко остановился после того, как верхняя часть его тела миновала это место, и снова Эвали ударилась головой о его ноги и издала тихий звук, как и раньше.


“Отойди примерно на два фута - быстро!” Резко прошептал Горд.


Горд не мог воспользоваться светом факелов и фонарей латников, обыскивавших проход, поскольку они были - к счастью, учитывая все обстоятельства - еще более чем в сотне футов от него. Итак, он использовал свои руки, чтобы исследовать периметр отверстия, и они сказали ему, что это прямоугольник высотой примерно в пядь и, возможно, чуть больше половины ширины. Казалось, что она слегка наклонена вниз, настолько близко, насколько он мог судить, заглянув в нее так далеко, как только мог. Здесь, у входа, она была низкой и узкой, но примерно в футе от нее, казалось, переходила в закругленную трубу - вероятно, дренаж для этого места. Он знал, что его размеры и навыки позволят ему легко преодолеть проход, а леди Эвали, к счастью, тоже была хрупкой - хотя Горд подозревал, что ее грудь и округлый зад могут представлять некоторую проблему.


“Что ты нашла?” - спросила Эвали с ноткой паники в голосе.


“Это наш выход, миледи. Это маленькое отверстие, но оно ведет в безопасное место. Я проползу первым. Ты идешь как можно ближе ко мне по пятам, но будь осторожен с моими брыкающимися ногами, когда я поворачиваюсь и вхожу. Как только мои ноги окажутся в проеме, следуй за мной со всей скоростью!”


Не дожидаясь ответа, Горд повернулся всем телом и протиснулся через отверстие. Всего за пару секунд он выбрался из прямоугольного отверстия в несколько более просторную трубу за ним. Он прополз дальше вперед, чтобы освободить место для Эвали, чье дыхание свидетельствовало о том, что она с трудом протискивалась через маленькое отверстие для доступа. Затем, как он и надеялся, этого не произойдет…


“Я застряла!” - закричала она. “Помоги мне, Горд!”


## Глава 19


Ищущие стражники могли быть сейчас не более чем в пятидесяти футах от этого места. В течение очень короткого времени свет факела или фонаря выявлял очертания потенциального беглеца, даже несмотря на то, что паутина над Эвали и вокруг нее была очень толстой. Горд хотел бы, чтобы у него было место развернуться, но он знал, что цилиндр едва ли достаточно широк для продвижения вперед.


“Попробуй вытянуть ноги и оттолкнуться ботинками!” Горд крикнул ей через плечо так громко, как только осмелился. “Крепко прижмите предплечья к стенам, чтобы закрепить их, и наклоните тело вперед, покачиваясь!” - добавил он. Затем он немного продвинулся вперед, чтобы посмотреть, есть ли какое-нибудь место, где он мог бы развернуться и протянуть руку помощи.


В этот момент какой-то большой жук шлепнулся ему на затылок, и Горд отреагировал непроизвольным взмахом руки, чтобы убрать паразита, прежде чем он его укусит. Его рука сделала свое дело, и он с удивлением заметил, что она не соприкоснулась ни с какой поверхностью над его головой. В мгновение ока Горд перекатился и, прижавшись спиной к полу, потянулся вверх. Здесь была квадратная вертикальная шахта, и это позволило ему осторожно подняться прямо. Оказавшись в вертикальном положении, он повернулся, опустился, пока снова не оказался на животе, и теперь обнаружил, что может ползти обратно к Эвали.


“О!” - сказала Эвали, пораженная первым прикосновением к его руке.


Прежде чем она смогла произнести что-нибудь еще, Горд схватил ее за плечи и дернул к себе. Он отошел назад по трубе на небольшое расстояние, достаточное, чтобы выпрямить руки, и снова притянул ее к себе. Теперь она была достаточно далеко от сужающегося входа и могла двигаться самостоятельно, поэтому Горд просто отступил еще немного назад, снова встал в шахте, которую он обнаружил, и быстро поднялся вверх на пару футов.


“Горд! Где ты?” Прошептала Эвали в темноту.


“Пссст! Вперед! Я в шахте, которая ведет вверх. Когда ты меня отчетливо услышишь, нащупай рукой отверстие над головой”, - проинструктировал он испуганную девушку. “Я продолжу говорить и заберусь еще выше, чтобы ты тоже мог постоять здесь .... Ты уже на месте?”


Горд услышал, как она движется прямо под ним. “Да, я собираюсь сейчас встать”, - сказала она. “Но я не могу подняться!”


“Я помогу, так что не волнуйся - теперь мы практически свободны!” На самом деле, Горд понятия не имел, куда приведет шахта, и смогут ли они когда-нибудь сбежать, но здесь был шанс. Сейчас было не время для сомнений!


Всего в паре футов вверх по шахте была хорошая опора для ног, и, воспользовавшись этим преимуществом, молодой человек собрался с духом и протянул руку между ступнями туда, где почувствовал, как руки Эвали вцепились в его обутые в сапоги ноги в отчаянной попытке подняться по дымоходу. Когда звуки поиска в коридоре снаружи стали еще громче и ближе, ее маленькая ручка нащупала его руку, и маленькие пальчики сомкнулись на ней с удивительной силой - хваткой ужаса. Он потянул, и она поднялась наверх, при этом ноги ее шумно скребли по стенкам шахты.


“Я что-то слышу там!” Громкий голос эхом разнесся по трубе и вверх по шахте. “И смотрите - что-то ползает по этому проклятому водостоку!”


Итак, они быстро нашли выход, подумал Горд, но смогут ли они пройти через отверстие так же легко, как он? Сейчас это был ключевой вопрос, потому что им требовалось время, чтобы забраться по этой трубе и добраться туда, куда она вела. Последовавшие крики и команды указывали на то, что снимали броню для попытки проникновения. Какой-то стражник бросил свой факел в узкий проход, и он прокатился почти до самого отверстия, в котором прятались Горд и Эвали. Пришло время двигаться вверх как можно быстрее, пока шум и неразбериха предполагаемого преследования маскировали их восхождение.


Удерживая Эвали на месте одной рукой, Горд другой нащупал трещину, в которую он мог бы просунуть пальцы, чтобы подтянуться дальше. Затем его дух воспрянул, когда исследующие пальцы сомкнулись вокруг холодного металла железной перекладины! Крепко ухватившись за нее, он использовал другую руку и ноги, чтобы одновременно помочь своему испуганному товарищу подняться. К счастью, жесткие подошвы сапог Эвали позволили ее ногам найти опору по бокам дымохода, так что Горду не пришлось нести весь ее вес в дополнение к своему собственному. И после этой небольшой практики она стала довольно хорошо подтягиваться.


Пара карабкалась вверх, пока талия Горда не оказалась напротив ступеньки, вделанной в камни стены, а макушка Эвали не оказалась на одном уровне с его плечами. Благодаря слабому освещению, создаваемому факелом, Горд обнаружил еще одну металлическую перекладину примерно в двух футах над первой, в том, что, по-видимому, было началом лестницы, которая позволила бы им легче подниматься.


Звуки из-под них теперь были громче; кто-то был в проходе! Но не успел страх подступить к его горлу, как Горд услышал низкий голос, выкрикивающий: “Я застрял! Толкай!” Горд позволил себе слегка улыбнуться, ухватившись за вторую перекладину и подтянувшись еще на несколько дюймов. Когда он делал это, его плечо уперлось в выступ на стене напротив перекладин. Выступ плавно повернулся вверх под давлением, которое он случайно приложил. В то же время снизу донесся глухой скрежещущий звук. Через мгновение свет от фонаря внизу погас.


“Что случилось?” спросила девушка.


“Я думаю, что мое плечо задело что-то, что закрыло вход в эту шахту!” Горд взволнованно ответил. “Должно быть, это тайный ход, проложенный здесь каким-то ушедшим в прошлое лордом - и, без сомнения, давно забытый, иначе проход был бы наглухо закрыт, и мы бы сейчас безнадежно пробирались к какой-нибудь глубокой раковине или резервуару”.


Горд почувствовал, как прекрасная девушка содрогнулась при мысли о том, какая судьба могла бы уготована им. Он помог ей подняться, пока ее ноги не уперлись в нижнюю из металлических перекладин. Затем он на ощупь поднялся еще на несколько футов вверх, убедившись для себя, что металлические прутья действительно поднимались по дымоходу, и что они были достаточно прочными и закреплены достаточно хорошо, чтобы выдержать его вес. Горд оценил предусмотрительность строителя, сделавшего их толстыми, хотя он был уверен, что время и ветхость ослабили их настолько, что они могли сломаться от жесткого или интенсивного использования. Ни он, ни Эвали не были бы настолько беспечны, чтобы чрезмерно напрягать эти металлические перекладины.


Расположившись прямо над девушкой, он снова вытащил огарок свечи, зажег трут и поджег фитиль. Конечно же, другие ступеньки вели наверх, уходя в темноту за пределы области, освещенной крошечным пламенем свечи.


“Я буду подниматься медленно, ступенька за ступенькой”, - сказал он Эвали. “Ты поднимаешься сразу за мной, стараясь не переносить весь свой вес ни на одну ступеньку и крепко держась, чтобы не поскользнуться или не упасть. Ты понимаешь?”


“Да. Я могу сделать это легко здесь. Это прямо как лестница!” Голос Эвали звучал слегка истерично, но она поднималась достаточно спокойно. Она также быстро поднималась, так что Горд был вынужден перестать оглядываться, чтобы следить за ней, и вместо этого сосредоточить свое внимание на том, чтобы поддерживать хороший темп впереди нее.


Шахта вела их вверх не более чем еще на тридцать футов. Затем она открылась в цилиндрическую камеру диаметром около двадцати футов, вертикальный проход выходил примерно в трех футах от основания стены. Центр куполообразного потолка камеры находился примерно в восьми футах над головой Горда. В этом месте не было ничего, кроме спутанной кучи старого, грязного тряпья, валявшейся недалеко от отверстия шахты, и древнего фонаря в нескольких футах от нее с другой стороны. В последнем все еще горели остатки толстой свечи. Этот Горд загорелся от маленькой свечи, которую он держал, и погасил ее, когда ожила большая .


“Как нам выбраться из этого места?” - с беспокойством спросила Эвали, глядя на сплошное каменное пространство, из которого были сложены стены камеры.


“Такого места, как это, не существовало бы, - сказал ей в ответ Горд, - если бы строитель не предусмотрел какой-нибудь способ выхода. Его цель - тайный побег, и поэтому мы должны искать скрытый способ выхода. Если вход тоже не секретный, остальное не было бы секретным, леди ”, - объяснил Горд.


“О”, - сказала девушка, проводя грязной рукой по измазанной щеке. “Но как нам найти секретный способ покинуть это крошечное место? Воздух здесь плохой, я с трудом могу дышать, а стены, кажется, окружают и душат меня!”


“Помоги мне поискать следы на полу или стене, которые могли бы означать движение камня по камню”, - сказал Горд, ставя фонарь ближе к центру помещения. “Не волнуйся - это не займет много времени, потому что я искусен в такого рода делах, будучи вором”. Горд тоже заметил, что воздух в комнате был спертым. К тому же здесь было сыро и воняло, и он подозревал, что их дыхание и горящая свеча усугубляли ситуацию.


Итак, у них было более чем одна причина поторопиться. Их все еще могли преследовать снизу, если бы существовал способ открыть дымоход с другой стороны. И, конечно же, им нужно было выбраться из этой комнаты, пока дурной воздух не одолел их. Однако в данный момент оба эти факта казались Горду почти несущественными, потому что что-то еще овладевало им. У Горда по спине поползли мурашки, и невыносимое предчувствие, казалось, навалилось на все его существо, почти как если бы клетка действительно сжималась, смыкаясь, чтобы раздавить и похоронить их обоих. Что было не так?


Позади него послышалось слабое шевеление. Горд по-кошачьи развернулся, его рука мгновенно потянулась к кинжалу. Прямо над кучей тряпья поднялось небольшое облачко пыли .... Только что подул какой-нибудь воздух? Эвали уже была занята осмотром их тюрьмы, обрабатывая область камеры, самую дальнюю от кучи тряпья, и она, казалось, не обращала внимания на какую-либо зарождающуюся угрозу. Горд молча выругал себя, пожал плечами и собрался присоединиться к ней в поисках. Его воображение взяло верх над здравым смыслом - и это был не выход, сказал он себе. Тем не менее, нет ничего плохого в том, чтобы держать свой кинжал наготове ....


“Я буду работать на противоположной стороне, вот здесь”, - сказал он. “Не торопитесь, леди. Лучше быть уверенным, чем упустить подсказку, которую мы должны найти”.


Эвали, склонившаяся над скрупулезно изучавшей каждый дюйм пола и стен поблизости, только рассеянно пробормотала согласие. Горд повернулся и направился к изогнутому камню напротив нее. Он начал пинать сверток заплесневелой ткани у основания стены, но почему-то не смог дотронуться ногой в ботинке до такого нездорового материала. Куча действительно имела человекоподобную форму, отметил Горд, глядя на нее сверху вниз - слишком длинная, слишком тонкая, но, тем не менее, мужеподобная.


Затем, пока он смотрел в ужасном восхищении, тряпки тихо дернулись и скрутились, придавая себе еще более близкое подобие человечности, и от кучи до ноздрей Горда донесся запах плесени и разлагающейся плоти. Горд сделал шаг назад с невольным вздохом страха и отвращения. Вещество пыталось сформироваться само! Что бы это ни было, оно не сулило им ничего хорошего, и они оказались в ловушке вместе с ним!


К счастью, Эвали была поглощена своими поисками. Она некоторое время не смотрела в сторону Горда, и, очевидно, зловоние, исходившее от тряпья, было недостаточно сильным, чтобы привлечь ее внимание.


“Мне кажется, я что-то чувствую”, - позвала она, держась спиной к Горду, пока говорила, и проводя рукой по участку внизу стены, который она осматривала.


“Хорошая работа, моя леди!” Горд ответил с содроганием, когда тряпичная тварь влажно захлопала, пытаясь приподнять свою верхнюю половину. “Я присоединюсь к вам буквально через минуту”.


Теперь комок гниющих волокон в форме человека находился в положении, подобном положению человека, сидящего на земле, похожие на руки придатки поддерживали его безголовое туловище вертикально, “ноги” подтягивались к телу, позволяя ему встать в полностью вертикальное положение! И толстая червеобразная тварь медленно поднималась из этого ужасного туловища - тварь болезненно-серого цвета с желтыми пульсирующими венами, просвечивающими сквозь перепончатую кожу.


Если это червеобразное существо было “головой” тряпичного ”тела", Горд знал, что делать. Без колебаний он шагнул вперед и описал острым кинжалом дугу. Заплесневелый комок тряпья взлетел вверх, как рука, чтобы отразить удар, но острое, как бритва, лезвие прорезало грязную ткань и поразило червя чуть ниже выпуклого верхнего выступа, который, должно быть, был его головой.


Вонючая субстанция забрызгала ближайшую стену и потекла по ней вязкими серо-желтыми нитями. Отрезанная луковица бесшумно упала на тряпье и оставила грязное пятно на ткани и камне, к которому прикасалась, прокатившись несколько футов и исчезнув в шахте. Из кучи тряпья, казалось, вырвался вздох, почти человеческий звук. Затем вся куча рухнула обратно в бесформенное состояние, издав при этом отвратительный хлюпающий звук.


“Горд, что ты делаешь?” Эвали, стоя на четвереньках, искоса смотрела в его сторону, через плечо. “Перестань копаться в этих грязных старых лохмотьях и помоги мне! Думаю, у меня есть выход!”


Горд стряхнул с себя ужас и отвращение, незаметно вытер клинок куском тряпки и, сунув кинжал обратно в ножны, двинулся через камеру. “Что ты нашел?” он ответил, делая вид, что ничего не произошло, когда взял фонарь из центра комнаты и подошел ближе.


“Сюда!” - воскликнула девушка. “Выход прямо здесь! Ты был прав, дорогой Горд, мой спаситель! Это место было легко найти”.


Горд вгляделся в то место, на которое она указывала, держа фонарь поближе и стараясь, чтобы его рука не дрожала. Весь эпизод с тряпичной тварью занял всего несколько секунд, но память о нем сохранится гораздо дольше.


После нескольких секунд тщательного изучения Горду удалось разглядеть слабые царапины на краю блока, который слегка выступал из стены. В одиночку ему потребовались бы часы, чтобы обнаружить эти отметины, если только ему не очень повезло и он не уловил бороздки именно так, при хорошем освещении. Эвали не пользовалась таким освещением. Горд посмотрел на девушку с новым уважением. Возможно, рассказы, которые он слышал об эльфийском зрении, были правдой, и в этом случае благодарите богов за ее наследие!


“Пожалуйста, отодвинься немного назад, дорогая леди, и я попытаюсь найти способ, с помощью которого она открывается”, - сказал он ей и двинулся исследовать стену глазами и пальцами. “Вы действительно проницательны и умны, леди!”


“Спасибо, сэр!” Эвали ответила небольшим реверансом и ноткой жизнерадостности в голосе, впервые с начала этой эскапады.


Они ни в коем случае не были в безопасности, подумал Горд, но они все еще были на свободе и их не обнаружили. Теперь появилась реальная надежда - до тех пор, пока тряпичная тварь снова не обрела свою неестественную жизнь. От его прикосновения маленький камешек сдвинулся внутрь, и при этом небольшая трещина расширилась, обнажив и освободив широкую низкую каменную панель. Нажав на один ее конец, Горд обнаружил, что панель поворачивается вокруг центральной стойки. Он тянул плиту до тех пор, пока она не воткнулась в камеру перпендикулярно изогнутой стене. Отверстие было небольшим, но вполне достаточным, чтобы они смогли пройти в узкий каменный туннель за ним. Горду потребовалось время, чтобы снова закрыть и запереть панель на прежнее место, почувствовав при этом значительное облегчение. Ни стражникам, ни кому-либо другому не было бы легко следовать их маршрутом. Затем пара направилась по проходу, который был скрыт за потайной дверью, Эвали несла фонарь, а Горд - кинжал в руке.


Через короткое расстояние узкий коридор заканчивался тупиком в более широком коридоре, который вел как влево, так и вправо. Горд выбрал левое направление, сказав, что они могут попробовать другое направление, если это не принесет чего-то положительного в ближайшее время. Вскоре они вошли в более просторное помещение с колоннами и сводами, которое было связующим звеном многих туннелей. В дополнение к тому, из которого они вошли, от этого места вели еще четыре прохода, а также спиральный пролет каменной лестницы, ведущей наверх. Горду не понравился вид ступеней, и после минутного раздумья он направился направо, ведя за собой свою спутницу.


“Что это за место, Горд?” - спросила Эвали.


“Города полны сюрпризов, подобных этому”, - начал он. “В дополнение к канализационным трубам, водостокам, цистернам, пещерам и катакомбам, здесь есть целый лабиринт эвакуационных туннелей и потайных переходов - дорог многих, кто хочет, чтобы их не видели”.


“Все города?” Недоверчиво спросила Эвали.


“Я не могу говорить за всех, только за некоторых. Я уже сталкивался с подобными пассажами раньше. Судя по внешнему виду, это часть скрытого способа общения и бегства, которым тоже нельзя пренебрегать - так что давайте двигаться дальше!”


Эвали замедлила шаг, но по настоянию Горда снова прибавила. Они все равно приближались к концу прохода. Пройдя еще десять или пятнадцать ступеней, она уперлась в узкую винтовую лестницу, грубо высеченную в цельной скале. В ближайшей корзине лежала куча старой одежды - верный признак того, что этот проход все еще для чего-то использовался, - и Горд остановился на секунду, чтобы покопаться в нем.


Выбрав два несколько грязных и дурно пахнущих плаща, молодой человек сказал Эвали снять свой собственный и заменить его одним из других. Она возразила, но Горд настоял, заявив, что, хотя ее вещь теперь была грязной и изодранной, ее качество по-прежнему было слишком легко заметить. Они пошли на компромисс, подобрав одежду, которая подходила поверх плаща, который она носила, таким образом скрывая его и добавляя немного кажущейся объемности ее хрупкой фигуре.


Осторожно поднимаясь по ступенькам, Горд был готов ко всему. Все, к чему он пришел, была навозная яма.


“Ух ты!” - невольно воскликнул он, открыв крошечную потайную дверцу, которая вела от винтовой лестницы к навозной куче. “Теперь я знаю, почему эти плащи так воняют!”


Эвали зажала нос и поморщилась, но шагнула вперед так же быстро, как и ее спутница, пересекая кучи навоза и клочья гниющей соломы и направляясь к деревянной лестнице в дальнем конце ямы. Они снова двинулись вверх, их восхождение закончилось, когда Горд толкнул люк и вышел в деревянный сарай, где стояли тачки, лопаты и вилки, а также маленькая тележка. Стены сарая были старыми, выветренными и перекошенными, так что тут и там виднелись дыры и трещины. Горд протянул руку и быстро закрыл фонарь, оставив только маленькую щель, чтобы пропускать слабый луч света. По ее лучу они нашли дверь, которая открывалась на уровне земли в какую-то конюшню. Горд погасил фонарь и выбросил его, решив, что лунного света в небе достаточно для легкого путешествия, и они оставили сарай позади. Когда они выходили, Горд услышал, как Эвали сделала свой первый глубокий вдох за некоторое время.


После того, как они покинули территорию конюшни и немного прогулялись, местность стала казаться Горду знакомой. Он не стал ничего говорить, пока не был уверен, а затем радостно воскликнул: “Мы в Ратсварфе! Я хорошо знаю этот район. Прямо впереди улица Таннери, а за ней ручей Амбер. Здесь мы повернем направо и будем в доках в мгновение ока!”


Стараясь говорить с таким же энтузиазмом, как и он, Эвали ответил: “Да, наконец-то я свободен! Ты мой чемпион, Горд!”. Ты мой защитник!


“Спасибо тебе, Эвали, но ни ты, ни я еще не расстались с боссом Даэлхи. Его полномочия распространяются здесь и далеко за его пределами тоже. Но теперь мы собираемся приступить ко второму этапу нашего побега....”


Его голос затих, когда они подошли к причалу, где разгружали шкуры. Запах здесь тоже был безошибочным, и на самом деле он был хуже, чем от навоза, по которому им недавно пришлось ступать. Когда девушка скорчила гримасу и зажала нос, Горд притянул ее ближе к себе. У края причала они отошли так, чтобы он мог заглянуть за борт на воду внизу. Через некоторое время он остановился, проворно спустился по сваям пирса и ногой потянул за привязанную там веревку. Под ним появился маленький ялик, прикрепленный к другому концу, и он легко спрыгнул в лодку.


“Теперь быстрее, Эвали”, - настаивал Горд. “Сядь на край пирса и соскользни в лодку. Я поймаю тебя, чтобы мы не перевернулись”.


Девушка пожала плечами и подчинилась без дальнейших колебаний. После всего, что она пережила этой ночью, что значил один маленький прыжок в качающуюся ракушку? Хотя ялик сильно качнуло, когда он приземлился, Горд был верен своему слову, аккуратно поймав его и сохранив устойчивость маленького суденышка. После того, как он помог ей найти место на носу, он перешел на корму и поднял весло, которое лежало там. Несколько быстрых толчков, и Горд вывел лодку из поля зрения причала в течение. Его гребля и течение Артонсамай вскоре перенесли их через широкую Ратспулу, где были пришвартованы различные небольшие суда и баржи, и дальше вниз по реке.


Держась левее середины реки, Горд без происшествий миновал опускающуюся черноту стен и башен Стойнка. Теперь он в основном управлялся веслом; течение в этом районе было быстрым. Прошел час, но по-прежнему не было никаких признаков преследования, а город, окруженный стеной, находился далеко на севере, поскольку река, миновав это место, резко поворачивала на юг.


“Кто-нибудь, возможно, в конечном итоге соединит пропавшую лодку с вашим побегом, леди, но, я думаю, не скоро. Нашей единственной реальной заботой сейчас была бы магическая помощь в преследовании нас - я мало что знаю о двеомеркрафте и еще меньше о том, как с ним бороться ”.


“На этот раз я пришла на помощь, Горд”, - сказала Эвали с музыкальным смехом. “О магии и зачаровании я знаю немного, потому что моя дорогая бабушка - на самом деле прапрабабушка - научила меня кое-чему из этого искусства, хотя здесь нет ничего мощного или полезного. Эта добрая женщина даровала мне то, что, я думаю, послужит нам сейчас. Подожди, я тебе покажу ”.


Горд наблюдал, как девушка сбрасывает плащи. В золотистом свете только что взошедшего солнца было видно, что на ней туника и лосины темно-серого цвета. “Вы одеты как мальчик, леди, но ни один юноша никогда не демонстрировал такую фигуру в этих одеждах!” - сказал он.


Эвали улыбнулась от удовольствия, услышав комплимент, но продолжила свою работу, дергая то тут, то там за кожаную полоску, опоясывающую ее узкую талию. Из нее она извлекла плоский кристалл молочного цвета. “Посмотри на это!” - с гордостью сказала она, протягивая ему.


Очевидная гордость и уверенность, которые придавал ей маленький камень, заставили Горда внимательно рассмотреть его. Он отметил, что кристалл был вырезан так, чтобы напоминать птицу со сложенными крыльями, как будто она хотела что-то укрыть перед собой. Вещица была перевязана серебряной проволокой, и к ней была прикреплена серебряная цепочка для ношения на шее. Он вернул ее девушке.


“Это ювелирное изделие искусной работы, леди, но, боюсь, на вид оно не представляет большой ценности. Да ведь за него можно выручить не более нескольких...”


“Это не безделушка!” Эвали прервала его с еще большим смехом. “Это амулет силы, маленький фонкин - защита от любого, кто ищет меня с помощью заклинаний или двеомера”.


“Я понимаю, леди”, - почтительно ответил Горд. Затем, с некоторой резкостью в голосе, он добавил: “Что это за "черт возьми", которым вы меня называете?”


Эвали со смешком объяснила, что это эльфийский термин, обозначающий кого-то глупого или невежественного. “Не обижайся, Горд, потому что я использовала это слово только в качестве ласкательного обращения”, - сладко сказала она.


Теперь настала очередь Горда быть польщенным ее словами, и он улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ, тем временем застегивая цепочку так, чтобы амулет был закреплен у нее на шее. Процесс заинтересовал Горд, потому что туника была тонкой, и когда она обтягивалась ее движениями, открывались некоторые наиболее интересные детали ее анатомии. Эвали, казалось, ничуть не возражала против пристального внимания, но Горд был осторожен и не переусердствовал.


“Сделай подстилку из плащей на дне этой лодки, Эвали, и немного поспи”, - сказал он. “Я буду вести нас осторожно, чтобы избежать контакта с любым другим судном”. Девушка начала возражать, но Горд был тверд, и Эвали признала, что действительно очень устала. “Когда ты исчезнешь из виду, - добавил он, - любой проходящий мимо или наблюдающий за нами с берега подумает, что я рыбак, одинокий и не представляющий интереса. Так безопаснее”.


Эвали проспала все утро и далеко за полдень. Когда он был уверен, что поблизости нет других кораблей, Горд время от времени позволял себе задремать, но всегда оставался в сидячем положении, чтобы долго не спать. Его клонило в сон от безмятежности, а не от усталости; он был молод и давно привык бодрствовать по много часов подряд, когда это было необходимо. Когда послеполуденные тени удлинились, его спутник начал шевелиться и издавать негромкие стонущие звуки. Были ли они вызваны дискомфортом от жесткой кровати или сном, Горд знал, что она скоро проснется и будет испытывать жажду и голод, как и он.


Неподалеку был небольшой приток Артонсамай, и он направил лодку в его воды, усердно работая, чтобы преодолеть сильное течение там, где встречались два ручья. Когда девушка проснулась примерно через полчаса, ему удалось провести их лодку далеко вверх по ручью к защищенному берегу, где свисали ивы, скрывавшие лодку. Когда нос корабля ударился о берег, Эвали села и огляделась, спрашивая, где они находятся. Горд помог ей выбраться из лодки, и вскоре оба сидели на мягкой траве под огромной, старой плакучей ивой. Они были голодны, и сухих и безвкусных пайков, которые Горд доставал из кошелька, было немного, но они помогли утолить муки голода, когда их запили чистой водой из ручья у их ног. Горд на минуту закрыл глаза, наслаждаясь приятными ощущениями полного живота и податливой травы под своим усталым телом. Минута превратилась в несколько минут, и…


“Проснись!” Эвали трясла его нежно, но настойчиво.


Глаза Горда распахнулись. Было совершенно темно - здесь, под ивой, почти не было света. Он проспал несколько часов!


“Послушай, Горд, кто-то идет!” Тон Эвали был наполнен испугом.


“Да, я слышал”, - сказал он девушке, беря ее за руку и ободряюще сжимая ее. “Мы должны быть здесь в достаточной безопасности, если будем вести себя тихо”.


Ночной ветерок отчетливо доносил до них голоса и цоканье копыт медленно передвигающихся лошадей. Выглянув из-под укрытия свисающих ветвей, Горд увидел несколько всадников, вырисовывающихся на фоне неба. Они направлялись в общую зону ивовой рощи, но не прямо к тому месту, где прятались он и Эвали. Вскоре Горд смог сосчитать их количество и услышать, о чем говорят всадники.


“Вон там, Хорек, видишь мертвеца?”


“Черт, я не слепой, Моссбек, я иду на это!”


“Заткнитесь, вы двое”, - резко сказал парень в конце шеренги из восьми всадников. “Вы разбудите какого-нибудь упыря!”


“А, надери свою задницу, Барл! Никто и ничто в этом богом забытом месте не услышит”, - парировал Хорек.


Они проехали мимо, препираясь и подтрунивая. Примерно в пятидесяти ярдах дальше мужчины спешились. Хотя ночь была темной, Горд смог различить цель, к которой они стремились - большое засохшее дерево на небольшом холме. Какие бы дела у них там ни были, они закончили примерно через час, и они снова прошли мимо, направляясь обратно тем же путем, каким пришли, но теперь двигаясь молча.


Горд и Эвали оставались на месте до утра. Затем он встал и велел ей оставаться скрытой. При раннем свете ему было легко пройти по следу, оставленному мужчинами, и увидеть, где они остановились. Похоже, это был лагерь со старым, потухшим костром. Горд знал, что прошлой ночью такого пожара не было, и ему сразу пришло в голову, что пепелище “костра” было бы хорошим местом, чтобы что-то спрятать. Дальнейшие исследования мало что обнаружили в этом районе, поэтому он решил сыграть на своей интуиции.


После нескольких мгновений копания кинжалом один из клинков Горда ударился о металл. Дальнейшие раскопки выявили тайник с серебром и электрумом - гораздо больше, чем было практически возможно унести ему и Эвали. Горд выгреб несколько дюжин монет каждого типа, заменил пепел поверх остатков и придал всему как можно более нетронутый вид.


Эта находка была поистине благом во многих отношениях. Из ста золотых сфер, которые были долей Горда в добыче, которую они с Геллором получили в Холдруне, часть была потрачена на информацию и поддельные документы, а большая часть осталась позади. Когда он спас Эвали, у Горда было с собой всего десять золотых монет. Теперь он мог оставить шары себе в качестве залога, а также много другого металла, который можно было потратить в первую очередь. Трата золота привлекла внимание, и он и девушка должны сделать все возможное, чтобы остаться незамеченными.


Горд вернулся к Эвали и вкратце рассказал ей о том, что он нашел, помогая ей вернуться в тайник на дне лодки. Эвали приняла неожиданное богатство без комментариев. Горд предположил, что знатные женщины мало задумывались о таких вещах. Они проехали на ялике вверх по притоку еще несколько миль, пока Горд не почувствовал, что для них безопасно начать путешествие по суше. Они оставили лодку пришвартованной в уединенной бухте на берегу ручья и пошли по изрытой колеями грунтовой дороге, ведущей строго на восток. В конце концов они добрались до деревушки, где сели на фермерскую телегу, направлявшуюся на рынок в соседнюю деревню. Это оказалось местом, где они могли найти лошадей, так что вскоре Горд и Эвали были оседланы, хорошо снабжены и снова путешествовали самостоятельно.


После недели тяжелого путешествия они наконец прибыли в Миддоу, измученные и грязные, но в остальном счастливые и в отличном расположении духа. Горд подумал, что никогда не был так счастлив, несмотря на лишения, через которые они прошли, а Эвали сияла. Хотя они все еще были в некоторой опасности, она была незначительной, поэтому после обсуждения они решили найти лучшую гостиницу, отдохнуть и восстановить силы, а также купить новую одежду, прежде чем снова отправиться на родину Эвали в холмы Блему.


Найти хорошую гостиницу было делом несложным, а также было легко достать новое постельное белье и одежду. Вскоре пара поселилась в маленьких, чистых и удобных комнатах, наслаждаясь большими ваннами с горячей водой, которые доставлялись за немалую плату, но, по мнению обоих, того стоили. Эвали, выглядевшая посвежевшей и еще более сияющей теперь, когда она снова была должным образом одета, присоединилась к Горду в его покоях, где им подали горячий ужин и прохладное вино. Насытившись, они оба откинулись на спинки кресел, потягивали вино и улыбались друг другу.


“Горд, наконец-то я чувствую себя по-настоящему свободной”, - вздохнула Эвали. “Свободной от этой бандитской свиньи, которая называет себя благородным сувереном, свободной от его заключения, свободной от угрозы рабства. И всем этим я обязан тебе!”


Фиалковые глаза Эвали излучали тепло. Ее длинные волосы цвета платины были свободны и струились по плечам и спине. Платье, которое она надела этим вечером, было новым, простым из шелка снежного оттенка, с цветочным узором на вырезе, манжетах и подоле. Талию она перехватила атласным поясом цвета ее глаз. Горду казалось, что ни одна живая женщина не может быть такой милой, такой незатронутой. Он запомнил каждую ее линию и изгиб, и сегодня вечером, когда она была одета, воспоминания нахлынули на него, непрошеные, но не нежелательные - проблеск обнаженной спины и руки, когда она утром плескалась в холодной воде из ручья, нога, обнаженная при ходьбе или верховой езде… действительно, прекрасные воспоминания.


“Моя роль невелика, леди, и за нее ты ничего не должна”, - искренне сказал ей Горд, глядя ей в глаза. “Какой настоящий мужчина мог поступить иначе?”


“Не будь снова фонкином, Горд. Многие люди помогли втянуть меня в сети этой свиньи, другие заключили меня в тюрьму, в то время как третьи пытались использовать меня путем обмана, лести или чистой выгоды. Ты действительно рисковал всем ради меня, Горд, и я обязан тебе самой своей жизнью ”.


Он взял ее изящную руку в свою, сказав: “Если ты настаиваешь, я приму кредит ... но только за начатый долг, а не выполненный. Мы прошли пятьдесят лиг, но между тобой и Кнурлом в пять раз больше - и кто может сказать, сколько опасностей еще предстоит преодолеть?”


“Тем не менее, ты мой спаситель, Горд. Я с радостью вверяю свою безопасность и благополучие в твои руки”, - с этими словами девушка поднялась со стула, побуждая Горда сделать то же самое, - “точно так же, как сейчас я отдаю свою персону в твои объятия!”


Она придвинулась к нему, и сопротивляться такому предложению было невозможно. Горд нетерпеливо обхватил руками ее тонкую талию, когда его губы искали ее. Они действительно были такими нежными и прекрасными, как и обещала их внешность, и их поцелуй длился и становился все более страстным, когда они позволили ощущениям наполнить их существа. Руки Горда двигались по собственной воле, двигаясь туда-сюда, чтобы исследовать и утвердить девушку и тот факт, что он держал ее таким образом. Эвали не протестовала, только целовала его более страстно, чем раньше, и позволила своим маленьким рукам исследовать Горда, как они могли. Хотя ни один из них не руководил этим, вскоре оба были раздеты и распростерты на податливом пуху кровати. Поцелуи уступили место покусываниям, мягким покусываниям и учащенному дыханию.


“Эвали - о, Эвали!- Я отдаю тебе свою душу!”


“Я уже принадлежу тебе, Горд - мой чемпион! Скажи мне, что ты любишь меня....”


## Глава 20


Короткий отдых в Мидмедоу превратился в недельный перерыв. Обоим влюбленным не хотелось покидать город, поскольку это означало конец их идиллии. Они мало говорили о предстоящем путешествии, ничего о проблеме встречи с графом Блему с мольбой вора о руке его дочери. Так или иначе, это должно было сработать. Беспокоиться об этом было время позже, но сейчас они могли наслаждаться.


Когда Горд обнаружил, что почти все дворяне и счастливчики, которых он забрал из припрятанных сокровищ неосторожных бандитов, истощились, он понял, что их время в городе истекло, и что он и Эвали должны идти дальше. Он не мог заниматься здесь своей профессией без риска для девушки, а запас золота был необходим на случай непредвиденных обстоятельств в пути. Горд не знал, чего ожидать, когда сообщил Эвали об их необходимости возобновить путешествие, но он был несколько удивлен, когда она с готовностью согласилась. Должно быть, он выказал некоторую обиду из-за ее быстрого согласия, потому что она подарила ему любовь и нежно сказала, что это была тоска по ее дому и семье, а не желание разрушить их вновь обретенную совместную жизнь, которая заставляла ее стремиться жить дальше. На этом обсуждение закончилось, и на следующий день они были в пути.


Горд обнаружил караван торговцев и связанных с ними людей, направляющийся на юг, в Уомтам, город в далеком Найронде. Такой поезд двигался бы медленно, но его охрана из наемников помогла бы обеспечить безопасное прибытие. Он и Эвали выдавали себя за молодоженов, путешествующих навестить родственников. Примерно через неделю после посадки они добрались до резных камней, отмечающих самые северные владения короля Арчболда, третьего носителя этого имени, правившего как суверен над всем Найрондом. Если отбросить претензии, это место было в лучшем случае пограничьем, и оба, Горд и Эвали, были рады безопасности облаченных в кольчуги всадников и пеших солдат, а также той, которую обеспечивал странный человек в странном колпаке, который, несомненно, был каким-то священником или магом. Несмотря на кажущуюся защиту, обеспечиваемую присутствием этого парня, Горд избегал его и старался никогда не смотреть ему в глаза.


Состав каравана время от времени менялся на различных остановках по пути. По мере того, как поезд углублялся в Найронд, он немного уменьшался, но его продвижение продолжалось быстрыми темпами. Путешественники немного отклонились к востоку от Текама и теперь направлялись прямо к восходящему солнцу. Когда он поинтересовался причиной этого, один из торговцев сообщил Горду, что теперь их цель - Кремнистые холмы, где верховья реки Дантайд мелки и их легко пересечь. После этого караван должен был находиться всего в двух днях пути от Уомтама.


Все оказалось именно так, как сказал торговец, хотя он и забыл предсказать, что на заключительном этапе их путешествия их ждут встречи с некоторыми дикими существами и стычка с бандой гуманоидов, склонных к грабежу. Последний инцидент был бы серьезным событием, если бы архимаг (как Горд узнал позже, это был его статус) не использовал свои тайные искусства, чтобы вызвать серию огненных взрывов посреди орды гноллов. Это привело к сожжению их начальника и его главных помощников, а также поджариванию множества других злобных гуманоидов, а выжившие развернулись и обратились в бегство. Что касается контактов с монстрами, то одним из них была не более чем голодная виверна, сбитая с неба градом пуль и стрел, в то время как другой был с небольшой группой горных великанов, которые никогда не приближались к каравану, увидев его размеры и воинственность.


Уомтам был оживленным торговым центром, и оба, Горд и Эвали, наслаждались тремя днями, которые они провели там после того, как распрощались с расформированным караваном. Отдых от путешествия освежил их обоих, и Горд, в частности, нашел это место интересным как по форме, так и по населению. Уомтам был типичным старым эридианским городом, в его архитектуре и строительстве заметно большое влияние гномов. На самом деле, было довольно много такого рода людей, а также много халфлингов, которые занимались своими делами в городе. Эвали видела это место раньше, но Горд совершенно не привык к подобному окружению, и ему очень нравилось осматривать достопримечательности и общаться с жителями.


Во время своих путешествий по городу Горд и Эвали познакомились с группой торговцев и паломников, которые направлялись в город Инспа на юго-востоке. Не обнаружив ничего лучшего и стремясь снова отправиться в путь, эти двое отправились в путь с этим сборищем. Примерно на полпути по пути в Иннспа, Горд и Эвали однажды рано утром распрощались и направились в деревню Финтон, повернув на северо-восток в сторону от пути следования каравана.


Изрытая колеями дорога вела в желаемом направлении, и им двоим сказали, что до Финтона не более половины дня езды. Хотя он оказался несколько больше, они добрались до симпатичного небольшого скопления зданий до наступления темноты и провели там уютную ночь в небольшой гостинице. Патрули найрондельской кавалерии были более частыми здесь, вдоль восточной границы королевства, чем вдоль западной границы, и такие места, как Финтон, были вполне безопасными и мирными.


Еще несколько дней езды по неровной дороге на восток привели их в гораздо более дикую местность, изношенную часть южных равнин, известную как Кремнистые холмы. Не было никакой возможности миновать предгорья, не свернув далеко с их пути и не пройдя по еще худшей местности, чем Каменистые холмы. Путь на север, если бы такой был возможен или необходим, заставил бы их попытаться преодолеть зазубренные пики гор Рейкер, которые были установлены подобно стене между западными землями эридианцев и фланнов и королевствами варваров на севере и востоке. Маршрут на юг потребовал бы , чтобы они прошли либо через огромный лес Адри, либо полностью обогнули его; у них не было ни силы оружия, чтобы сделать первое, ни времени, чтобы сделать второе.


Дорога, какой она была, резко сворачивала на юг и проходила по краю крутого нагорья, что было полной противоположностью тому, на что надеялся Горд. Если бы она в конечном итоге привела к Инспе, то, следуя по ней, им пришлось бы отклониться от своего пути не менее чем на сотню лиг, и значительная часть их последующего путешествия тогда должна была бы проходить через коварный Адри. Чтобы определить, куда приведет их дорога, они поднялись на вершину большого холма неподалеку и с его вершины осмотрели течение артерии. Дорога, к большому разочарованию Горда, вела на юг. Однако с этой выгодной точки Эвали заметила тропинку, которая петляла в основном в северо-восточном направлении, довольно быстро исчезая, конечно, среди холмистой местности. Очевидно, это была не просто охотничья тропа, поэтому они решили пойти по ней.


Движение было медленным, даже по тропе, поскольку пересеченная местность и крутые подъемы и спуски делали любой темп, превышающий пеший, очень опасным для их лошадей. Во многих местах обоим всадникам приходилось спешиваться и вести своих животных. Горд пожалел, что у него не хватило предусмотрительности взять с собой мулов. Тропа, по крайней мере, свидетельствовала об использовании человеком, и, судя по следам овец и коз, была надежда, что по пути встретятся небольшие поселения. Хотя у них была с собой еда и вода, Горд не желал проводить ночи, разбивая лагерь под открытым небом в такой дикой местности. Однако вскоре возникла более насущная проблема: тропа, по которой они шли, разделилась на две развилки, одна вела почти прямо на восток, другая - в более северном направлении. На обеих были видны следы использования.


“Эвали, у тебя есть какие-нибудь соображения относительно того, что нам следует выбрать?” Горд спросил свою спутницу. “Я не могу обнаружить никакой разницы между этими двумя”.


“Налево или направо, насколько я вижу, это не имеет значения”, - ответила она после минутного обдумывания обоих путей. “Ни то, ни другое, похоже, не ведет нас прямо к нашей цели, поэтому я должен попросить вас выбрать”.


В конце концов Горд решил следовать по северному ответвлению, поскольку оно выглядело несколько менее грубым и свидетельствовало о более позднем использовании. Они шли по нему несколько часов, а затем оно разделилось на три. Горд шел по центральной тропе, ибо она поворачивала на восток. Эта тропа привела их в самое сердце Кремнистых холмов, где курганы с крутыми склонами были самыми высокими. К этому времени послеполуденные тени удлинялись, и Горд начал беспокоиться о том, где они смогут укрыться в предстоящие темные часы.


Слишком скоро на них опустились сумерки, а по-прежнему не было видно никаких признаков жилья. Ущелье впереди выглядело наиболее многообещающе, поэтому пара поехала в том направлении, следуя по узкой тропинке между двумя крутыми холмами. Внезапно небольшой валун покатился и покатился по скалистой стене справа от них, разбрасывая при падении каменные осколки, а затем с грохотом остановился прямо перед ними. Обе лошади испугались этого, и Горд с Эвали приложили все усилия, чтобы контролировать своих скакунов, поскольку животные взбрыкнули и сделали все возможное в несколько стесненном помещении, чтобы развернуться и поскакать галопом в противоположном направлении. К тому времени, как им удалось взять перепуганных существ под контроль, ловушка захлопнулась.


“Сдавайтесь или умрите!” Позади них раздался раскатистый голос. Горд одним быстрым движением выхватил свой короткий меч и развернул своего мерина лицом к противнику. Его взгляд упал не на одного, а на дюжину мужчин, стоящих примерно в пятидесяти или шестидесяти футах от него. Они были по-разному одеты в утыканные шипами камзолы, связки железных колец и кожаные плащи и шкуры. У большинства были длинные копья и топоры с короткими рукоятями. Один крупный парень, стоявший немного впереди остальных, опирался на огромный обоюдоострый боевой топор. Этот снова заревел зычным голосом.


“Брось зубочистку, дурак! Посмотри на свои фланги и тыл!”


Не опуская клинка, Горд быстро взглянул налево и направо. На краю разреза, в котором они находились, стояла еще дюжина или около того мужчин, похожих на тех, кого он увидел впервые, но с арбалетами, камнями, дротиками и тому подобным. Быстрый взгляд через плечо показал еще больше горцев - на этот раз копейщиков и пращников, у последних медленно вращались пращи.


“Зачем устраивать засаду на двух путников?” Горд обратился к главному воину. “Мы мирные и не угрожаем вам!”


“Верно, вы не представляете для нас угрозы”, - сказал высокий лидер, шагая к попавшей в ловушку паре. “Опасность представляем мы, и если вы сейчас не сдадитесь, то вскоре будете мертвы”. Люди позади него неотступно следовали за ним по пятам, пока он продолжал наступать.


Не видя другого выхода, Горд бросил свой меч на землю и спешился. Он коротко проинструктировал перепуганную Эвали оставаться на месте. Почти оцепенев от страха, она сумела кивнуть головой в знак согласия. Затем, вместо того, чтобы ждать, пока горец подойдет к нему, молодой вор смело направился к своему потенциальному похитителю, позволив себе немного развязности. Когда эти двое сократили расстояние между собой, Горд с удивлением заметил, что горец был на целую голову выше его. Предводитель, должно быть, был почти семи футов ростом, а воины позади него все легко переваливали за шесть футов. Горд продолжал идти, намереваясь встретиться со своим противником прежде, чем он и его товарищи смогут подобраться слишком близко к Эвали. Горец оказал содействие, остановив свое наступление, и Горд подошел на расстояние пары шагов к тому месту, где стоял предводитель, опираясь на свой огромный топор. Полный решимости не показывать своего страха, Горд заговорил, как только остановился.


“Ну, ты достаточно большой .... Но я всегда слышал, что вы, жители холмов, смелые, а не трусы”.


Огромный парень выпрямился, крепко сжал рукоять своего топора и пристально посмотрел на человека поменьше, стоявшего перед ним. Остальные позади бормотали угрозы и сыпали оскорблениями в ответ на пренебрежительное отношение Горда к их храбрости. Громко рассмеявшись, вождь горцев возразил: “Это не трусливый поступок - обложить яйца соломой, чтобы они оставались целыми, пока вы не будете готовы их съесть!”


“А собаки охотятся стаями, потому что им нужна компания”, - спокойно ответил Горд, не сводя с мужчины насмешливого взгляда.


“Собаки? Вы называете нас собаками?” огромный горец взревел, приводя в движение свой боевой топор и готовясь разрубить маленького человека надвое за только что прозвучавшее оскорбление.


Горд не дрогнул. “Ты воистину лев, раз так храбро сразил столь свирепого противника - даже такого безоружного, как я!” Горд сказал это так громко и саркастично, как только мог, ожидая, что огромное изогнутое оружие в любой момент разрубит его.


Остальные, стоявшие за спиной лидера, заулюлюкали и захохотали при этом замечании, ибо Горд действительно больше походил на овцу, чем на смертельного врага. Один из них насмешливо крикнул: “Не пачкай свой топор, Рендол! Я убью сороку ударом ладони!”


“Пусть твоя женщина будет поблизости, чтобы помочь тебе в выздоровлении, на случай, если я окажусь жестче, чем маленькие дети, которых ты обычно запугиваешь”, - ответил Горд язвительным тоном. “Лучше пусть самый крутой из вас справится с такими, как я!”


Во время этой короткой перепалки Рендол стоял с поднятым топором. Внезапно он понял, насколько глупой была эта поза, и опустил оружие, чтобы оно снова замерло. Он предпринял успешную попытку обуздать свой гнев и теперь смотрел на худощавого мужчину, с которым столкнулся, скорее с легким уважением, чем с презрением, которое тот выказывал изначально.


“Твой рот такой же большой, как у любого дракона, а твой язык быстрее, чем жало скорпиона”, - начал предводитель. “Я говорю, что ты хвастун и лжец, маленький человек. Я разрешаю тебе взять свой меч, и тогда мы сразимся. Когда я разрежу тебя на кусочки, достаточно маленькие, чтобы удовлетворить себя, я удовлетворю другие свои потребности с твоей женщиной там, и тогда честь будет восстановлена ”.


Горцы собирались все ближе, пока говорил их вождь, и его последнее заявление вызвало у них одобрительные возгласы. Это был спорт, которым они все могли наслаждаться.


“А если я одержу победу?” Возразил Горд.


От этого вопроса горцы чуть не рухнули со смеху, но один рев Рендола - и они погрузились в тишину, нарушаемую приглушенным хохотом и приглушенными шутками.


Рендол усмехнулся Горду и сказал: “Тогда один из моих братьев сразится с тобой и отомстит за мою смерть”.


“Сколько кошек нужно, чтобы убить мышь”, - перебил его Горд, качая головой в притворном изумлении. “Но тогда, я полагаю, одна такая мышь, как я, стоила бы десяти кошек, таких как ты”.


Это вызвало новый виток недовольства со стороны жителей холмов. Крики “Убейте его сейчас, и давайте перейдем к самому интересному!” и “Не теряйте времени!” перемежались с вульгарными комментариями и всеобщими насмешками. Неуклюжий лидер снова крикнул своим людям, чтобы они замолчали, и продолжил диалог с Гордом.


“Тогда я кот, и если мышь ускользнет от моих когтей”, - здесь Рендол для пущей убедительности поднял топор, - “тогда он и его мышелов будут свободно перемещаться среди других томов, как им заблагорассудится!”


При этих словах горцы выкрикнули свое несогласие, но вождь свысока посмотрел на них. “Я, Рендол, высказался, и мое слово - закон! Кто-нибудь из вас будет оспаривать это? Если так, я улажу этот вопрос до того, как этот малыш превратится в изрубленный и окровавленный труп.”


Никто не принял предложенное состязание. Горд мрачно улыбнулся про себя, повернулся и пошел туда, где лежал его маленький клинок. По крайней мере, он добыл им свободу в качестве приза; теперь все, что ему было необходимо, - это одержать победу в смертельной схватке с гигантом-горцем, вооруженным боевым топором размером с самого Горда!


Подъезжая к Эвали, Горд пробормотал себе под нос, чтобы она оставалась в седле и была готова бороться за свою жизнь - на это мало надежды! Затем он поднял свой короткий меч, мгновение смотрел на бледное лицо Эвали и повернулся лицом к Рендолу. Он был готов.


Горец уже двигался к Горду, на этот раз не дожидаясь, пока человек поменьше подойдет к нему. У Горда было время отойти всего на пару шагов подальше от Эвали и их лошадей; затем Рендол настиг его. Топор горца описал перед ним огромную дугу, и Горд был бы разрублен надвое по пояс, если бы он проворно не отскочил в сторону. Он продолжал двигаться вбок, огибая Рендола, чтобы занять позицию, которую мгновение назад занимал огромный враг, и убраться подальше от места, где стояли Эвали и лошади. Если бы нецелевой удар поразил какого-нибудь зрителя, ему было бы все равно, но он хотел избавить девушку и животных от такой опасности. Теперь Горд медленно отступал, слегка пригнувшись, с низко опущенным мечом, готовый к удару или парированию.


Рендол развернулся быстро для человека его габаритов, используя инерцию пропущенного удара, чтобы облегчить движение. Все еще вертя в руках двуствольное оружие, вождь оглядел позицию и тактику Горда. Он без колебаний шагнул вперед, теперь занося боевой топор вверх и вниз в рубящем ударе, который Горд не смог бы отразить своим маленьким мечом. Вместо того, чтобы пытаться либо увернуться еще раз, либо безнадежно парировать, Горд пригнулся ниже и прыгнул прямо на более крупного мужчину как раз в тот момент, когда топор был занесен для следующего удара. Делая выпад, Горд нанес удар мечом, который держал в правой руке, обводя коротким лезвием круг, целясь в колени воина с топором.


Рендол сильно взмахнул, чтобы прервать восходящую дугу своего топора и опустить оружие обратно. В то же время он попытался отвести ноги назад, от греха подальше. В результате такой комбинации движений горец потерял равновесие и упал вперед. Меч Горда вонзился в кожаные штаны Рендола за мгновение до того, как он метнулся в сторону, чтобы избежать падения горца. Лезвие пролило кровь, но атака нанесла небольшой урон, кроме первой раны. В поединке, где только смерть означала победу, это не имело значения. Горд и не думал поздравлять себя, но вместо этого сделал кувырок в сторону, чтобы оказаться подальше от любой возможной контратаки. Он повернулся и вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рендол вскакивает на ноги, все еще сжимая в волосатых руках боевой топор, а в его глазах светится жажда убийства.


“Я не кусок говядины, который нужно разделывать, болван!” - крикнул Горд самым насмешливым тоном, который у него был. “Где теперь твое хвастовство, пустозвон?” Здесь, по мнению Горда, можно было использовать небольшое преимущество. Противника, ослепленного яростью, было легче победить - и Горд нуждался в любом преимуществе, которое он мог получить.


“Я покажу тебе, как ты хвастаешься - моей сталью!” - ответил горец сквозь стиснутые зубы, а затем двинулся вперед размытой мельницей работы топора, двуглавое оружие скулило от силы, с которой оно перемещалось взад-вперед по воздуху. Горду приходилось прыгать и пританцовывать, чтобы уклониться от приближающегося к нему смертоносного клинка.


Рендол все еще был достаточно спокоен, чтобы продемонстрировать настоящее мастерство владения оружием, и Горд знал, что должен подтолкнуть этого человека к чему-то большему, чем слова. Молодой вор пустил в ход акробатические приемы, которым научился Ренни, сделав быстрое сальто назад. Когда его ноги поднялись над головой, а колени приблизились к подбородку, Горд вытащил из сапога маленький нож. Приземляясь, он поменял захват так, что его левая рука обхватила оружие рукоятью вниз.


Мрачный обладатель топора, не заметивший, что у его врага теперь есть второе оружие, не увидел угрозы в демонстрации Гордом гимнастических способностей. На самом деле, он воспринял это как отчаянный маневр, чтобы избежать давления, которое он использовал, чтобы разрушить защиту своего оппонента, а затем и самого оппонента. Восьмерка в узоре боевого топора сплющилась, чтобы стать более агрессивной и менее защищающей для того, кто ее соткал. В этот момент Горд пустил в ход нож, целясь не в жизненно важные части тела горца, большая часть которых в любом случае была защищена клинком или кольчугой, а в открытую часть предплечья, оставшуюся свободной от доспехов в результате удлинения при атаке.


“Ты мерзкий маленький ублюдок!” Рендол взревел от гнева и удивления, когда острое лезвие вонзилось в его руку.


“Ублюдок сам, ты, надутый пустозвон!” Горд сплюнул в ответ. “Тот огромный топор, которым ты пользуешься, вдвое больше этого лезвия, но ты не предложил уравнителя - так что я просто предоставил свой собственный”.


Огромный горец ничего не ответил на это, кроме как выдернул нож из своей руки и метнул его обратно в Горда.


Эта поспешная тактика предоставила Горду еще одну возможность. Желая использовать оружие самого Горда, чтобы навредить тому, кто его бросает, Рендол убрал правую руку с рукояти своего боевого топора. Хотя раненый левый член все еще крепко держал оружие, теперь ему не хватало сил, чтобы использовать его в нападении.


Когда горец метнул нож в своего противника, его раненая рука позволила топору опуститься. Горд бросился вперед, вытаскивая кинжал из-за пояса и одновременно занося меч, чтобы отбить приближающийся нож. Затем он снова провел мечом поперек своего тела, нанося удар слева, нацеленный в лицо Рендола. Когда горец инстинктивно занес топор одной рукой, чтобы отразить удар, Горд нанес удар кинжалом, который теперь держал в левой руке. Лезвие меньшего по размеру оружия легко прорезало толстый кожаный браслет, защищающий левое запястье Рендола. Снова у Горда потекла кровь, и эта рана была достаточно серьезной, чтобы заставить горца выронить топор в придачу.


Рендолу пришлось в большой спешке отступить, прижимая кровоточащую руку к телу, чтобы избежать шквала выпадов и порезов со стороны Горда. Теперь у горца из оружия был только его собственный кинжал. Он вытащил клинок здоровой рукой и использовал его в тщетной попытке защититься от вращающегося оружия Горда, в то время как сам пытался обогнуть его, чтобы вернуть выпавший топор.


Он пытался, Горд дал ему это. Этот большой боец был достаточно храбр и полон решимости победить. Однако, как бы он ни двигался, меч Горда был рядом, удерживая его подальше от топора. Бой превратился в ужасную игру, и вскоре с горца капала кровь из полудюжины новых ран, нанесенных мечом и кинжалом Горда. На черной одежде Горда было несколько порезов, но его тело было поцарапано всего два или три раза.


Зрители этого мрачного поединка зловеще притихли. Горд знал, что скоро один или несколько из них забудут о церемониях и придут на помощь Рендолу. Тогда разразился бы настоящий ад, и горцы, несомненно, изрубили бы его на куски. Время почти истекло.


Внезапный удар Рендола дал Горду возможность, которую он искал. Он намеренно слишком остро отреагировал, отпрыгнув назад, казалось, немного споткнувшись, и, наконец, уйдя от боевого топора. Рендол быстро шагнул вперед и наклонился, схватившись пальцами за упавшее оружие, когда он на долю секунды отвел взгляд от своего противника. Когда они снова подняли глаза, они увидели только смерть. Меч и кинжал Горда попали в цель, первый попал ему в шею, а второй пробил стальную сетку, защищавшую его тело. Огромное тело горца опрокинулось, наткнувшись на топор, который он так отчаянно искал, и бой был окончен.


“Мышь укусила кошку”, - сказал Горд, переводя взгляд с одного лица на другое вокруг себя, подбирая слова, которые, как он надеялся, дойдут до его точки зрения, не подстрекая других горцев к нападению. “Кот мертв, а мышонок свободно разгуливает со своим мышеловом, как и обещал этот отважный человек”.


Никто не пошевелился, чтобы остановить его, пока Горд чистил и вкладывал в ножны свои клинки - меч, кинжал и нож. Он не пытался ограбить павшего человека, а просто повернулся спиной к трупу Рендола и медленно направился туда, где Эвали ждала верхом на своей лошади, держа поводья своего собственного скакуна. Выражение ее лица ничего не выражало. Она была умна, подумал Горд, сохраняя и свое собственное лицо маской. Все еще оставалось неясным, действительно ли эти люди выполнят обещание своего убитого лидера. Одно неверное движение или неверное слово могло вывести их из себя.


Горд вскочил в седло и пустил своего скакуна медленным шагом, направляясь в том направлении, куда они с Эвали направлялись до того, как их окружили горцы. Никто не пытался остановить его, но он мог слышать бормотание, начинающее становиться громче позади них. Горд замедлил своего скакуна и повернулся, позволяя своему спутнику двигаться впереди него, и крикнул в ответ.


“Если я еще раз пройду этим путем, - сказал он, - я возьму с собой собак стоимостью около ста марок, чтобы гарантировать безопасный проход!”


“Тебе понадобится нечто большее, чтобы снова сбежать от нас!” - раздался ответный голос. В ответ раздался смех.


“Сматывайся, мышонок!” - вызывающе крикнул другой горец. “Иначе мы могли бы забыть слово мертвеца!”


При этих словах Горд пустил свою лошадь рысью и, поравнявшись с девушкой, похлопал ее по спине. Когда последние лучи солнца окрасили небо в сангвинический оттенок, они галопом обогнули валун впереди, выехали из узкого прохода на тропу получше.


“Кажется, тебя не затронуло то, что только что произошло”, - сказала Эвали тихим, отстраненным голосом.


“О чем тут беспокоиться, моя дорогая?” Небрежно ответил Горд. “В конце концов, я победил этого дурака, выслушал насмешки и оскорбления его товарищей, и мы остались на свободе!" Это уместно… так уж заведено в таких местах, как это ”.


“Я понимаю”, - тихо сказала девушка и больше ничего не сказала.


Горд настоял, чтобы они продолжали идти глубокой ночью, поскольку подозревал, что кто-нибудь из горцев попытается найти их в темноте и отомстить. Он шел впереди, ведя за собой обоих скакунов, пока Эвали дремала в своем седле с высокой спинкой.


После того, как они проехали таким образом пару миль, узкая тропинка встретилась с другой, которая превратилась в дорогу. Горд был уверен, что этот маршрут должен привести к месту, где они могли бы остановиться, и он хотел хорошо провести время. Он разбудил сонную девушку и запрыгнул обратно на своего скакуна. Усталых лошадей сильно подгоняли, и через час пара въехала в крошечную группу хижин - место, которое, как они позже узнали, называлось Оулсторп.


Когда они вошли, отчаянно залаяли собаки, а за закрытыми ставнями окнами было видно несколько огней. Кто-то закричал, требуя сообщить, кто вторгся на территорию общины, и Горд просто ответил, что дружелюбные и уставшие путники ищут убежища от ночи. Единственным ответом был хлопающий звук, указывающий на то, что спрашивающий закрыл и, вероятно, накрепко запер ставни, которые он открыл, чтобы задать вопрос. Повсюду вокруг них свет в хижинах был погашен.


“По крайней мере, на этот раз на нас не нападают”, - печально заметила Эвали.


Горд пожал плечами в темноте и направил своего мерина вперед, вглядываясь в темные фигуры вокруг них. Эвали последовала за ним, и они без дальнейших происшествий добрались до дальнего края деревни. Здесь они наткнулись на небольшой фермерский дом и сарай, которые были несколько изолированы от других зданий. Горд спешился перед дверью сарая и лезвием кинжала взломал простой замок, удерживающий ее закрытой. Горд и Эвали завели своих лошадей внутрь, Горд запер дверь лезвием своего меча, и вскоре оба усталых путника спали на соломе внутри.


Стук в запертую дверь разбудил их несколько часов спустя, ранним утром. Возмущенный владелец потребовал сообщить, кто был в его сарае. Горд и Эвали встрепенулись, отряхнули несколько кусочков прилипшей соломы и сердечно поприветствовали парня. После того, как несколько бронзовых монет звякнули в его руке, мужчина был вежлив, хотя ни в коем случае не дружелюбен или информативен - для этого потребовалось еще несколько монет. В конце концов они узнали, где находятся, как далеко находится следующий населенный пункт и как туда добраться.


Заплатив еще больше за еду, они покинули Оулсторп и поехали на восток через оставшуюся часть Кремнистых холмов в направлении Кнурла и тамошнего замка графа Блему. Они видели нескольких гномов, мимолетно, и не встретили никакой угрозы во время своего путешествия по региону. Тогда земля превратилась в череду зеленых холмов, и путешествие стало более быстрым.


Через два дня они прибыли на пароме через верховья реки Харп. Они пересекли реку как раз на закате солнца, и Эвали сказала Горду, что теперь они всего в половине дня езды от ее дома. Ту ночь они провели в гостинице недалеко от перекрестка, отчаянно занимаясь любовью. Горд не был уверен почему, но по какой-то причине глубокая меланхолия поселилась в Эвали в течение последних двух или трех дней. Она отказывалась вдаваться в подробности о своем настроении в тех немногих случаях, когда Горд случайно заговаривал об этом, иногда выдавая это за мимолетное явление, а в других случаях просто игнорируя или притворяясь, что не слышит его вопросов.


Горд почувствовал, что его начинает охватывать то же самое мрачное настроение, которое расстраивало, потому что он не знал его причины и потому что он ожидал, что они оба будут счастливы теперь, когда они были так близки к своей цели. Их интимный контакт в общежитии накануне возвращения Эвали домой скорее усилил, чем ослабил настроение, и он мало спал той ночью, его краткие периоды сна беспокоили дурные сны.


Следующее утро было ясным, и - к большому удивлению и удовольствию Горда - Эвали, казалось, избавилась от своей печали. Улыбаясь и сияя, она призвала его поторопиться, и они вдвоем погнали своих скакунов по ухоженному шоссе. На перекрестке деревушка, Фазельфарм, они пришпорили лошадей влево, Эвали смеялась, когда заблудившаяся птица кричала и хлопала крыльями, убегая с пути несущихся лошадей, а собаки преследовали их с лаем. Вскоре Горд увидел башни и зубчатые стены замка Блему. Они тоже были видны, и под звуки медных рогов навстречу им выехали всадники в кольчугах. Эвали радостно выкрикнула свое имя, и вызывающий патруль быстро превратился в почетный караул в честь триумфального возвращения давно потерянной леди Эвали.


## Глава 21


Вдалеке засиял свет, становясь ярче по мере приближения. Затем громкий скрежет расколол неподвижный темный воздух, за которым последовал стонущий скрип ржавой металлической решетки о ржавый металл. Свет факелов лился в камеру через приоткрытую дверь и казался заключенному в его сиянии таким же ярким, как полуденное солнце. Горд проковылял вперед на всю длину цепи, приковывающей его левую ногу к засову в гранитной стене, самой дальней от двери, прикрывая глаза от яркого света, но горя желанием получить скудный паек, обещанный этим событием.


Каждый день был для него одинаковым, состоящим из темноты, кишащей грызунами, насекомыми и паукообразными, нарушаемой только этим событием - наливанием воды в миску и небольшого количества еды в его деревянную миску. На этот раз он получил супообразную смесь из овощных корок и какого-то неизвестного вещества. Горд вообще не беспокоился об ингредиентах, принимая их и быстро проглатывая. В его рацион был включен небольшой кусочек твердого черного хлеба, но это он намеревался отложить на потом.


Тяжелая дверь захлопнулась, и засов снова задвинулся со знакомым скрипучим стуком. Свет факелов померк, и вскоре Горд снова оказался в кромешной тьме. Он взял кусок хлеба на хранение, откинулся на спинку стула и, как обычно, позволил своему организму начать переваривать съеденную пищу. Скоро он начнет свои упражнения в молчании, а затем начнется игра в хлеб и крыс. Иногда крысы побеждали и уносили свой пир, но обычно неосторожный грызун снабжал Горда протеином, необходимым ему, чтобы оставаться живым и достаточно здоровым в этом подземелье.


Горд с трудом мог поверить и понять, как он оказался в этом месте, независимо от того, сколько раз он прокручивал это в уме ....


Когда они прибыли во внешний двор замка Блему, сенешаль увел Эвали, сопровождаемую стайкой щебечущих придворных дам и порхающих горничных. Горда отвели в что-то вроде маленькой комнаты ожидания, в то время как конюхи отвели их вспотевших лошадей на двор конюшни для ухода и останова. Слуга принес ему кувшин вина и какие-то лакомства, чтобы подкрепиться во время ожидания, и Горд откинулся на спинку стула и задумался о речи, которую он произнесет перед графом Блему, когда придет время для аудиенции.


Однако после дюжины таких мысленных репетиций Горд начал задаваться вопросом, что происходит. Эвали мог потребоваться час, чтобы подготовиться к встрече с отцом, и еще час, чтобы рассказать ему о событиях своего похищения, заключения и спасения. Но теперь пурпур сумерек пробивался сквозь прорезь для стрелы, пробитую в стене прихожей, в которой он охлаждал пятки, и два часа растянулись более чем вдвое.


Как раз в тот момент, когда Горд поднялся, чтобы выйти посмотреть, не забыли ли о нем каким-то образом в суматохе возвращения Эвали, дверь в комнату распахнулась, и вооруженные солдаты заполнили проем. Офицер стражи назвал его по имени, заявив, что Горд должен пойти с ним и получить награду за участие в спасении леди Эвали. Горд был несколько удивлен строгими и официальными манерами этих воинов, но тогда он ничего не знал о знати и их обычаях, за исключением того немногого, что узнал от Эвали, поэтому он пожал плечами и подчинился без вопросов.


Офицер и шестеро его солдат отвели его в еще одну комнату, где-то внутри огромного замка, и там ему было приказано снять с себя оружие. Когда Горд заколебался, острия мечей уперлись в него сзади, и офицер рассмеялся, увидев испуг, который продемонстрировал Горд.


“То, что ты незаконнорожденный вор и негодяй без хозяина, нашему господу хорошо известно. Нас предупредили, что ты опасен с мечом и кинжалом, парень, так что эта уловка заключалась просто в том, чтобы обезоружить тебя, не причинив вреда никому из верных гвардейцев Его Благородия.


Горд не мог поверить своим ушам. Он пытался убедить себя, что это на самом деле происходит не с ним, а было просто еще одним беспокойным сном, который мучил его в последнее время. “У тебя будут неприятности, мой хороший, когда эта глупая ошибка будет исправлена”, - сказал он. “Я думаю, вам следует немедленно поговорить с леди Эвали и избавить себя и своих товарищей от дальнейших затруднений”.


“Ее светлость, валет, была с графом Блему, когда он отдавал приказ о вашем аресте”, - усмехнулся офицер.


Это заявление ошеломило Горда, и он позволил отобрать у себя оружие, обыскать и отвести в глубины замка без сопротивления или дальнейших слов. Там солдаты передали его начальнику темницы, и тюремщик втолкнул его в маленькую камеру, которую он занимал сейчас, приковав наручниками к задней стене в качестве дополнительной меры предосторожности, прежде чем запереть окованную железом дверь камеры.


Сначала Горд ожидал, что появится Эвали и освободит его из этого заточения. Конечно, сказал он себе, это была ужасная ошибка. Но дни тянулись один за другим, медленно и тяжело, без такого заступничества., Эвали действительно отправила ему сообщение через несколько дней - заверение в том, что она скоро сделает что-нибудь, чтобы помочь ему, переданное Горду шепотом одним из слуг, который приносил ему его жалкий ежедневный рацион еды.


В последующие дни было еще несколько таких скудных заверений, и Горд воспользовался дополнительными порциями еды, присланными девушкой, чтобы утешить и накормить своего заключенного спасителя и бывшего любовника, но больше ничего не последовало.


Примерно через месяц даже эти поставки прекратились, и Горд перестал тщательно вести счет дням.


На ранних стадиях своего заключения он позволил себе впасть в депрессию, даже не думая о попытке к бегству, хотя у него были средства для этого. Он просто сидел, изнемогая морально и физически в сырости и темноте темницы, мрачно ожидая, когда Эвали выполнит свои обещания помочь ему.


Затем, когда он понял, что сообщения от Эвали прекратились, настроение Горда резко изменилось. Он решил найти способ отомстить графу Блему и его дочери за эту жестокую неблагодарность.


Стражники тщательно обыскали его, но не подумали заставить его переодеться - и для стражника было практически невозможно найти все мелкие инструменты, которые вор мог спрятать при себе. Горд засунул руку в ботинок, вытащил кусок проволоки и быстро открыл замок ножной кандалы. Освобождение от кандалов дало Горду свободу, необходимую ему, чтобы начать режим упражнений. Он так и делал, всегда надевая его на лодыжку после, чтобы никто не заподозрил, что он задумал.


Однако ему не удалось немедленно открыть дверь камеры, поскольку снаружи дверь была заперта тяжелым железным засовом, который опускался в запертом положении и не позволял ни одному заключенному открыть его обратно. Чтобы сдвинуть его, плоскую перекладину нужно было сначала приподнять снаружи, а затем оттянуть назад - по крайней мере, так гласила теория.


Когда Горд не наращивал мускулы и не практиковался в акробатике и подобных навыках, он терпеливо работал над деревянной дверью, медленно вычерчивая продолговатый прямоугольник проволокой, которую использовал, чтобы открыть простой замок наручников. В конце концов, он вырезал из куска дерева длинную толстую щепку, что дало ему доступ ко второму слою древесины под ним.


Он продолжал отшелушивать древесину за куском, который он ослабил, используя грязь и слюну, чтобы приклеить занозу на место каждый день, прежде чем ему принесли еду. Это займет много времени, но в конце концов у него будет отверстие в двери, проход, достаточно большой, чтобы можно было отодвинуть засов. Дверь камеры была толщиной в три дюйма, но ее собственное вещество - кусок, который он освободил, - дало бы ему инструмент, необходимый для поднятия перекладины, а жесткая проволока отодвинула бы металлический засов. Горд в конце концов освободится из камеры - в этом он был уверен.


Умоляла ли Эвали своего отца пощадить Горда? Вспоминая, что они чувствовали друг к другу, Горд не мог не думать, что она умоляла. Несомненно, именно знание графом Блему об их близости заставило его отреагировать так, как он отреагировал. Почему Эвали рассказала об этом своему отцу или при каких обстоятельствах, он не мог себе представить. То, что она слишком много рассказала отцу о Горде, было несомненно, и за это Горд винил себя. Ему не следовало так свободно говорить с Эвали о своем прошлом, и он должен был тщательно обучить ее тому, что рассказать ее отцу о спасении и путешествии.


Подобные мысли, дававшие Эвали презумпцию невиновности, заставляли Горда чувствовать себя хорошо и давали ему некоторое утешение, но не уменьшали его желания сравнять счет. Что стало с ее обещанием вечной любви? Ее обещанием награды за ее безопасное возвращение домой? И, конечно же, “благодарность” графа Блему была еще одним счетом, который нужно было свести - с лихвой! Горд в некотором роде пришел к осознанию того, что для него и Эвали никогда не было настоящей надежды, хотя он все еще думал, что ему следовало позволить некоторое повышение своего положения с последующим своего рода испытанием. Успех в этом испытании должен был служить мерилом его реальной ценности, а не судить о нем по искусственным стандартам, основанным на воспринимаемой ценности унаследованного ранга, который так ценился этими аристократами. Что ж, Горд намеревался показать им достоинства своего низкого происхождения!


Прошло еще несколько долгих дней, и Горд, наконец, завершил приготовления, необходимые для его побега. Отверстие в двери было почти сквозным с другой стороны. В перерывах между периодами царапанья по двери Горд также терпеливо работал с проволокой, чтобы отодрать металлический засов, которым его ножная цепь крепилась к каменной стене. Теперь все было готово, и он немедленно приведет свой план в действие. Еще много дней этого заточения наверняка сведут его с ума, несмотря на рутинные упражнения и работу, которой он посвятил себя.


Накануне попытки побега он заставил себя долго отдыхать, желая быть как можно более бдительным, когда придет время. Его прерывистый сон был прерван прибытием его ежедневной трапезы, которая, как он знал по опыту, была единственным случаем, когда кто-нибудь мог навестить его до следующего дня, а к тому времени он ожидал, что его уже давно не будет. Он съел все до последнего кусочка, выпил воду и отправился на работу.


Сначала цепь была снята со стены. Засов он спрятал в своих грязных лохмотьях, потому что он мог пригодиться для чего-нибудь позже. Цепь и наручники будут его единственным оружием, но смертоносным, поскольку тяжелый наручник на конце длинного ряда железных звеньев будет действовать так же, как любой кистень. В последний раз он вытащил щепку дерева, которая скрывала проделанную им дыру, и началась заключительная часть его побега. Скоро эта мерзкая камера больше не будет держать его в плену!


Горд страстно пожалел, что не смог сделать отверстие в двери больше, потому что железная скоба из стены с легкостью пробила бы оставшуюся четверть дюйма дерева или около того. Но он не осмелился проделать такую большую дыру, опасаясь, что это место будет замечено его тюремщиками. Преодоление этого последнего тонкого барьера с помощью проволоки заняло бы час или больше, но то, что должно было быть, было. Горд взялся за дело с усердием и в приподнятом настроении, потирая кончик проволоки взад-вперед, вверх-вниз, медленно делая зазубрины по периметру отверстия, так что в конце концов ему просто пришлось бы нажать, и заглушка выскочила бы вместе с засовом. Затем осколок, используемый в качестве рычага, прижимал штангу вниз, и проволока возвращала штангу из ее фиксированного положения. Иногда ему приходилось останавливать режущие движения и заново затачивать проволочный наконечник о камень рядом с ним, но он не возражал.


Возможно, хозяин этого места хотел казнить его, размышлял Горд во время работы. Это было возможно, учитывая его долгое заключение: какую цель имел граф, держа его здесь так долго? Возможно, тогда Эвали действительно помогла ему - убедила своего отца избавить Горда от немедленной смерти в пользу медленной, годами гниющей в этом подземелье.


Горд кивнул сам себе. Отец и дочь оба были ответственны за эту жалкую ситуацию, хотя первый гораздо больше, чем вторая. Горд до сих пор испытывал острую боль, когда думал о захватывающей дух красоте Эвали и их любви друг к другу - или, точнее, о своей любви и о том, что в ней выдавалось за эту эмоцию. Нет... он был озлоблен. Он был влюблен в нее, и она тоже любила его. Горд не мог заставить себя ненавидеть ее; он приберег это чувство для его благородной светлости Дунстана, графа Блему, лорда Кнурла.


Сила этой ненависти подействовала на его мышцы, и, не осознавая этого, Горд надавил сильнее, разрывая жесткие дубовые волокна. Сила выбила последний кусок дерева с одной стороны, и внезапный прогиб удивил молодого человека. “Черт!” - пробормотал он себе под нос, почти теряя хватку на проволоке. Он надавил на незакрепленную стенку кончиком проволоки, и маленький кусочек дерева откололся и упал.


Тихий звук осколка, ударившегося о каменную плиту снаружи его камеры, доставил ему радость. Он лихорадочно работал, отщепляя остатки пробки. Тусклый свет просачивался через отверстие, показывая железный засов, который удерживал дверь закрытой.


“Теперь я поймал тебя, ублюдок!” - воскликнул он себе под нос. “Ну же, дорогая, ты можешь это сделать!” Свобода была всего в нескольких дюймах от меня!


Осколок от двери и проволока вскоре сделали свое дело. Было трудно манипулировать и тем, и другим через маленькое отверстие, но Горд обладал ловкостью пальцев, что соответствовало его профессии. Болт мало-помалу отодвигался, и когда он скрылся из виду сбоку от отверстия, Горд вернул проволоку внутрь и осторожно согнул ее конец под прямым углом. Используя осколок в качестве дополнительного рычага, он оттолкнулся вбок, чтобы прижать кончик проволоки к концу перекладины. Затем засов сдвинулся еще на дюйм или около того, и Горд понял, что ему это удалось.


Стараясь сохранять спокойствие, несмотря на охватившее его возбуждение, он нашел время встать и провел пару минут, потягиваясь и разгибаясь, чтобы расслабить свои напряженные мышцы. Затем он осторожно толкнул дверь. Она застонала на петлях и приоткрылась примерно на дюйм.


“Тихо!” - прошипел он протестующему металлу. “Вы хотите предупредить этих грязных ублюдков, прежде чем у меня появится шанс отомстить?”


Но он знал, что с шумом петель ничего не поделаешь. Горд быстро распахнул тяжелую дверь на целый фут и с такой же поспешностью проскользнул между ней и косяком. Посмотрев налево и направо, вглядываясь прищуренными глазами в тускло освещенный проход, который, как показалось его воспаленным зрачкам, излучал яркость, Горд отважился выйти вперед. Ни один стражник не услышал шума, ни один тюремщик не поспешил на расследование!


Он закрыл дверь камеры, бесшумно задвинул засов и отбросил куски дерева в тень; нет смысла предупреждать прохожих о его отсутствии. Казалось, что правый путь ведет к другим частям этого подземного комплекса, но путь налево означал свободу. Он слышал, как с той стороны пришли его тюремщики, и в свете факела в подставке в дальнем конце коридора он смог разглядеть дверь, которая, как он надеялся, вела на лестницу. Держа цепь наготове, Горд с предельной осторожностью подкрался к свету.


Когда он приблизился к концу коридора, он услышал голоса, доносящиеся из-за приоткрытой двери комнаты сбоку. Он предположил, что это было место, в котором начальник подземелья и, возможно, тюремщик занимали свой пост. Они всего лишь выполняли свой долг, подумал сбежавший вор про себя, но для него это ничего не значило. Горд считал их работу низменной и отвратительной, и если бы он мог, он убил бы обоих без угрызений совести или намека на милосердие.


К этому времени Горд мог очень хорошо видеть в коричневатом освещении, и перед ним были люди, которые стояли между ним и бегством в верхний мир. Возможно, ему удастся проскользнуть мимо комнаты и добраться до другой двери, расположенной всего в нескольких шагах отсюда, незамеченным ими, но с их одеждой и оружием у него будет больше шансов выскользнуть из замка - если только он не сможет быстро найти графа и уладить это дело первым! В противном случае Горд отправился бы в Накат, собрал ресурсы и разработал надежный план ....


Хватит размышлений - пришло время действовать! Держа цепь наготове, он подкрался к дверному проему, ведущему в маленькую комнату, где сидели и лениво беседовали начальник тюрьмы и надзиратель. Слегка выглянув из-за края портала, он смог увидеть смотрителя в кресле не более чем в трех футах от двери, лицом к внутренней части комнаты. Он застал их врасплох и убьет их сейчас!


Горд поднял цепь над головой. Как раз в тот момент, когда он собирался ворваться туда и обрушить свое самодельное оружие на голову ничего не подозревающего стража, дверь, ведущая в замок наверху, распахнулась, и четверо мужчин вбежали внутрь. “Остановись ради своей жизни!” - крикнул один из них, увидев, что сейчас произойдет. Первый солдат, вошедший в дверь, мгновение спустя оказался рядом с Гордом и использовал свою алебарду, чтобы перехватить цепь.


Горд был пойман, и он знал это. Он повернулся, чтобы с вызовом посмотреть на этих людей, которые помешали его побегу - и посмотрел прямо в оба смеющихся глаза Геллора!


## Глава 22


“Разве я не предупреждал вас, констебль, что капитан Горд был одним из самых опасных агентов Его Августейшего Превосходительства?” - сказал Геллор богато одетому дворянину, сопровождавшему двух гвардейцев. “Удивительно, что он до сих пор не сбежал - и при этом не убил половину ваших воинов”.


“Слово генерала лорда Налбона Геллора не подлежит сомнению”, - елейно произнес констебль, презрительно глядя на бледного и грязного бывшего заключенного, которому только что помешали размозжить голову одному из его людей. “Но как мы могли знать, лорд Геллор, что он не был кем-то иным, кроме коварного вора? Он утверждал, что не связан ни с Найрондом, ни с Урнстами....”


“Ну же, ну же, сэр Меллард, не будьте наивны!” Грубо сказал Геллор, хлопнув чиновника с кислым лицом по спине. “Посмотрите на него даже сейчас. Показывает ли он хоть малейший намек на понимание нашей беседы? Выдает ли его взгляд или выражение лица какую-либо подсказку? Нет! Вот почему он так высоко ценится королем Арчболдом и благородными правителями Урнстланда!”


Горд действительно выглядел озадаченным, поскольку понял только, что у его старого приятеля Геллора, вора из Стоинка, таинственным образом вырос глаз, к нему почтительно относились приспешники графа Блему, и он был здесь, в этом заброшенном подземелье, очевидно, освобождая его.


“Ну, я должен признать, что у него довольно… ах... ошеломленный вид, который мог бы сбить с толку инквизитора”, - сказал констебль.


“На самом деле, можно подумать, что он идиот!”


Оба мужчины от души рассмеялись над этим, но Горд не увидел юмора в замечании на свой счет. На самом деле, он был несколько раздражен всем этим разговором, который исключал его и более или менее обращался с ним как с куском говядины. “Что здесь происходит, Геллор?” Горд потребовал ответа.


Бывший одноглазый вор едва заметно подмигнул Горду глазом, которого там не должно было быть, и ответил: “О! Извините, капитан. Не хотел вас игнорировать, но констеблю Мелларду пришлось немало постараться, чтобы убедить меня, когда я, наконец, догнал вас. Он на самом деле не верил, что ты один из наших лучших шпионов, и что Его Августейшее Превосходительство был бы весьма разгневан хозяином доброго констебля, графом Блему, если бы Арчболд узнал, что ты заперт в его подземельях .... Представьте себе!”


Выражение лица констебля сэра Мелларда стало кислым при этих словах, а затем оно сменилось беспокойством, когда Геллор продолжил.


“В конце концов, подумайте о смущении его Превосходительства, если когда-нибудь станет известно, что один из его собственных вассалов, причем недавно лишенный власти, уморил голодом в своей темнице доверенного члена личного штаба Арчболда?" Затем возникает небольшой вопрос неблагодарности, и благородство обязывает. Не совсем правильно сажать парня за то, что он спас свою дочь и все такое.”


“Это”, - сказал Горд, ухватившись за упоминание о поведении графа по отношению к нему, - “я намерен уладить по-своему...”


“Капитан! Вы нарушаете порядок!” Строго вмешался Геллор. “Такие вопросы - это дела тех, кто выше вас. Я уверен, что его Августейшее Превосходительство разберется со всем этим делом по-своему ... со временем ”.


Вывод был безошибочным, и констебль графа побледнел, осознав воздействие этих слов. Чиновники знати могли стать козлами отпущения в таком деле, как это. “Я должен сказать, ваша светлость, капитан Горд, что нет необходимости в такой горечи. Ошибка - и естественное желание отца сохранить имя своей дочери и все такое, - которая скоро будет исправлена без ущерба для этого ”.


“Ничуть не хуже?” Выпалил в ответ Горд. “Ничуть не хуже, говоришь?”


“Вы будете вознаграждены, сэр, и не бойтесь, щедро”, - поспешно вмешался сэр Меллард. “И, конечно, вы получите личные извинения от его светлости Блему!”


“Да, да, это вполне уместно и будет достаточно”, - сказал Геллор, прежде чем Горд успел произнести еще одно яростное слово. “Но это подземелье - не место для болтовни. Пойдемте, констебль, поднимемся наверх, где мой офицер сможет принять ванну и должным образом одеться, пока мы с вами обмениваемся несколькими любезностями. Я хотел бы узнать о вашей борьбе с племенами джебли на севере.”


Извинившись за то, что сам не предложил ничего подобного, сэр Меллард направился в замок наверху, направляясь в гостиную с человеком, которого он называл лордом Налбоном Геллором, в то время как Горда затолкали в комнату, где суетился камердинер . За короткое время Горд был вычищен, смазан маслом, причесан и облачен в шелк и бархат эбенового оттенка. Когда он вернулся из гардеробной в главную комнату этих кварталов, он обнаружил, что его конфискованное оружие вернули, чистое и отполированное, в комплекте с новым поясом и ножнами. Он проверил кинжал, нашел его неповрежденным и отметил, что он был слегка смазан маслом, чтобы предотвратить появление пятен коррозии на остром лезвии. Рядом с его оружием лежал его кошелек, и осмотр показал, что его содержимое - восемь ярких золотых шариков и россыпь мелких монет - не было подделано. Горд криво улыбнулся всему этому - от одной крайности обращения к другой, и все это за считанные минуты!


Затем раздался стук в дверь, и камердинер впустил офицера графской стражи, пришедшего сопроводить Горда в комнату, где ждали Геллор и сэр Меллард. Ставший великим молодой вор прошелся как почетный гость по залам замка Блему, чтобы узнать, что его ждет дальше.


Его провели в небольшую столовую, стол которой был накрыт для трапезы. Геллор был там вместе с сэром Меллардом и несколькими другими подчиненными графа. После того, как Горд сел, констебль объяснил ему, что его светлости Блему нездоровится, и выразил свои сожаления, но что он, сэр Меллард, будет вести этот банкет в честь удачи капитана Горда. Горд пропустил это сомнительное замечание мимо ушей, поскольку запах и вид угощения, разложенного перед ним на столе, переполняли его чувства. Он был голоден, после того как его так долго почти морили голодом, и все, о чем он мог сейчас думать, это о еде!


Банкет начался немедленно, и по мере того, как гости приступали к трапезе, появлялись новые сорта вин и блюда. Прошло некоторое время, прежде чем желудок Горда почувствовал удовлетворение, и он начал прислушиваться к разговору. Разговор шел о войне с бандами гуманоидов, все еще наводнявшими верхние районы холмов Блему, и о том, как силы графа постепенно вытесняли этих ненавистных существ на север. Горд слышал, что отряды гномов оказывают помощь и что ратикканцы удерживают Джонспорт и осаждают Спинекасл, поскольку они тоже жаждали мести гуманоидным обитателям Костяной границы. Месть была дорогой его сердцу темой, поэтому Горд начал расспрашивать разных людей по этому поводу.


Он узнал, что несколько лет назад орды орков, гоблинов и им подобных захватили Границу Костей, бывшую зависимость Верховного короля Аэрди. С тех пор этот район был убежищем для всевозможных злых и дегенеративных типов, а также базой для вторжения на окружающие территории гуманоидов и их человеческих партнеров. Однако, когда Найронду удалось захватить Кнурл, а Дунстан стал лордом Блему, новоиспеченный граф начал расширять свое поместье на север, вытесняя гуманоидов силой оружия. В этих усилиях помогали гномы, поскольку эти полулюди ненавидели захватчиков и были в слабом союзе с Его Августейшим Превосходительством Арчболдом III, королем Найронда и сеньором лорда Блему.


Великое королевство, как называл себя Аэрди, как обычно, пребывало в смятении, поэтому Верховный король не захотел или не смог никак отреагировать на это нападение на территорию, которая технически принадлежала ему для защиты. Область за потоком Тизар в любом случае всегда доставляла много хлопот Верховному королю, как и Костяной марш. Отдаленные и хорошо вооруженные лорды-пограничники всегда были в лучшем случае мятежными и надоедливыми, и Верховный король, несомненно, рассудил, что такие проблемы лучше решать в Рел Морде, столице владений короля Арчболда, чем с его трона в Раксесе. Кроме того, Верховный король воспринимал Херцога из полунезависимой Северной провинции Эрди как худшую угрозу, чем графство Найрондель к западу от быстрых вод потока Тизар. Пусть Херцог разбирается с этим делом, если сможет, рассуждал Верховный король, тем самым отвлекая Херцога и короля Найронда друг от друга.


Однако дело вышло несколько иначе.


Переживая унизительное поражение от сил Костяного Марша, Херцог проигнорировал Блему и повел недавно собранное войско солдат обратно на территорию, контролируемую гуманоидами, чтобы отомстить за себя. Но войско Херцога снова потерпело поражение, и разбитые остатки отступили в беспорядке до самого Истфэра, столицы Северной провинции.


Однако серия стычек и сражений, приведших ко второму унижению, также нанесла свой урон ордам гуманоидов и их союзникам-людям. Оставленные в разбитом и серьезно ослабленном состоянии, они созрели для нападения Ратика. Лорд-барон этого пфальца поступил именно так, желая расширить свою территорию на юг. Одна из его армий совершила вылазку через перевал, ведущий из Ратикхилла в Спайнкасл, осадив последний город, в то время как другая армия тайно прошла через Лофтвудский лес и напала на Джонспорт, взяв его почти сразу.


Текущая ситуация заключалась в том, что и Ратик, и Блему пытались поглотить как можно больше земли, прежде чем вожди гуманоидов и мелкие человеческие лорды Костяной Границы смогли перегруппироваться, укрепиться и действовать согласованно, чтобы предотвратить дальнейшее разрушение их владений. Многие из бандформирований и племен Костяного Марша все еще находились в Северной провинции, сражаясь и мародерствуя. Был некоторый вопрос относительно того, вернутся ли эти рейдеры в конечном итоге на свою родину, или же восстанавливающейся армии Херцога удастся уничтожить эти банды одну за другой.


Это было еще не все, но что показалось Горду наиболее интересным, так это расстояние между Кнурлом и столицей Найрондела, Рел Мордом, которое составляло более ста пятидесяти лиг, и тот факт, что их разделяла дикая местность Кремнистых холмов. Мог ли Данстан заигрывать с идеями независимости для Блему? Союз с северным королевством Ратик и натравливание Рел Морда на Раксеса могли бы позволить умному дворянину обрести суверенитет.


Если бы действительно такие мысли занимали голову графа, то он был бы ужасно обеспокоен последствиями заключения Горда, тем, что Геллор узнал об этой акции, и разведданными, дошедшими до короля Арчболда - все это предполагает, что некогда одноглазый человек действительно был королевским генералом, а Горд - одним из самых ценных агентов Его Августейшего Превосходительства. Горд, конечно, знал, что последнее было абсолютным заблуждением, но лорд Блему считал это правдой. Если бы он действительно планировал отказаться от своей клятвы верности и захватить независимость, то он, скорее всего, чрезмерно отреагировал бы на эту незначительную ситуацию, что было бы на руку Горду. Действительно, интересно....


В конце концов разговор свелся к отрывочным замечаниям, поскольку сытый желудок и прекрасное вино разогнали кровь от мозга к желудку. К тому же было уже поздно, и вечер, наконец, завершился тем, что констебль пожелал всем хорошего ночного отдыха и веселого утра. Когда Горд и Геллор были готовы к отъезду, к ним подошел сэр Меллард и заверил их, что все будет готово к приему на рассвете, как и приказал лорд-генерал.


“Весьма прискорбно, что офицеры Его августейшего Превосходительства не смогут остаться в замке на несколько дней”, - неуверенно сказал сэр Меллард. “Несмотря на то, что помещения будут загружены до отказа всеми свадебными гостями, такие личности, как вы, представляющие королевский двор, были бы очень желанными гостями на этом мероприятии”.


“Гости на свадьбе?” переспросил Горд.


“Не обращайте на это внимания, капитан”, - быстро сказал Геллор. “Я устал, и мы должны уехать по делам короля с первыми лучами солнца! Пойдемте, и я сообщу вам о счастливом событии, о котором говорил сэр Меллард, когда мы уходили - вы были немного не в курсе, скажем так?”


Горд не хотел опускать руки, поскольку не вполне доверял Геллору в том, что тот расскажет ему всю правду, и хотел докопаться до сути, допросив подобострастного констебля прямо здесь и сейчас. Однако он распознал твердость в призывах Геллора, несмотря на его дружелюбный тон, и в том, как его “генерал” резко повернулся и направился к двери, ожидая, что Горд последует за ним. Его мудрость подсказывала ему, что молчание и терпение - более разумный курс, поэтому он развернулся на каблуках и также быстро покинул столовую, выполняя то, что ему было приказано.


Однако Геллор вообще отказался что-либо говорить по этому поводу, когда они прибыли в отведенный им небольшой номер. Используя воровской жаргон и жесты рук, Геллор предостерег Горда следить за своим языком, поскольку стены скрывали многое, включая слушателей. Как только они окажутся достаточно далеко от замка, сказал Геллор на тайном языке, он расскажет Горду все, что тот хотел знать, но сегодня ночью они должны оставаться невозмутимыми офицерами короля Найронда, а сейчас они здесь просто для того, чтобы освежиться ночным сном, прежде чем отправиться на следующий день выполнять тайные дела Его Августейшего Превосходительства. Горд неохотно согласился, и вскоре оба мужчины были уложены в свои кровати, расположенные в смежных комнатах за незапертыми дверями. Горд, не привыкший ни к чему мягче, чем немного заплесневелой соломы, разбросанной по каменному полу, подумал, что мягкость кровати помешает уснуть. Он сильно ошибался, ибо сон овладел им в одно мгновение, и остаток ночи он почти не шевелился.


Сдержанный стук в дверь его комнаты заставил Горда проснуться. За этим последовал шорох, когда кто-то вошел в комнату. Горд открыл глаза, его мышцы напряглись, рука инстинктивно потянулась к кинжалу у кровати, даже когда он обернулся, чтобы посмотреть, кто вторгся к нему. Это был всего лишь суетливый камердинер, который ухаживал за ним вчера, а теперь был поглощен своими утренними обязанностями. На улице было все еще темно, и слуга принес с собой свечу. Он сложил стопку одежды на ближайшую стойку и теперь был в процессе поджигания полудюжины свечей, чтобы осветить комнату. Когда задание было выполнено, он обернулся и увидел, что Горд наблюдает за ним.


“Доброе утро, сэр”, - сказал слуга. “Уже почти рассвело, и я пришел помочь вам одеться и подготовиться к отъезду”.


Горд хмыкнул, но спустил ноги с кровати и встал. Пока камердинер возился со стопкой одежды, отделяя вещи и раскладывая их, Горд умылся и иным образом совершил свой непривычный утренний туалет. Тем временем модная одежда, которую ему дали надеть вчера и которую он небрежно отбросил в сторону, уходя, была подобрана, почищена щеткой, тщательно сложена и уложена в небольшой кожаный рюкзак - очевидно, для того, чтобы Горд взял ее с собой, когда будет уходить. Камердинер вручил ему новое белье, а затем настоял на том, чтобы помочь Горду одеться.


Одежда, которую ему выдали сегодня, была предназначена для более суровых занятий: толстые чулки, короткие кожаные бриджи и такой же дублет, надетый поверх льняной блузы. Этот ансамбль был полностью черным и дополнялся высокими сапогами для верховой езды, перчатками, мягкой шапочкой и плащом. Еще один комплект одежды был упакован, когда Горд прервал свой пост свежим хлебом, сыром, кисло-солеными фруктами галда и разбавленным вином. Камердинер поспешил подать ему салфетку, как только стало очевидно, что он закончил, а затем унес остатки ужина, оставив Горда одного в комнате и гадающего, что будет дальше. Он подошел к своему оружию и начал пристегивать короткий меч к поясу, когда раздался еще один стук в дверь его спальни, на этот раз гораздо более важный, чем стук прислуги.


Горд позвал войти того, кто так стучался, и вошел сэр Меллард, сопровождаемый мужланом, несущим несколько свертков. Констебль приказал ему аккуратно положить его ношу на кровать, отпустил парня, а затем обратился к Горду.


“Напряженные дела предстоящего празднования снова не позволяют моему хозяину, графу Блему, лично исполнить ваши пожелания до вашего отъезда. Однако он послал меня лично проследить, чтобы все было удовлетворительно, и я в вашем распоряжении ”. В последней части своей речи констебль выглядел по-настоящему огорченным. Однако ему удалось продолжить, лишь слегка поморщившись и сглотнув.


“Приносим вам нижайшие извинения за то, что ... задержали вас столь жестоким образом. Если бы вы только упомянули о своей службе Его Августейшему Превосходительству - но это неважно! Мне поручено лично просить у вас прощения и смиренно просить прощения за свою роль в ... э-э... недоразумении.... Сэр Меллард выжидательно замолчал.


“Продолжай, парень!” Приказал ему Горд, позволив своему сдерживаемому гневу и общей неприязни к парню проникнуть в его тон.


Констебль вздрогнул и сам чуть не пришел в ярость от возмущения простого солдата, разговаривающего с ним в такой манере. Но затем он вспомнил о своей миссии, инструкциях своего лорда и предполагаемом положении Горда в качестве капитана и агента личного корпуса короля Найронда. Снова взяв себя в руки, сэр Меллард продолжил свою речь.


“Лорд Блему, в своей щедрости и чтобы подчеркнуть глубину своих сожалений, дарует вам следующие подарки”. Здесь констебль сделал паузу и повернулся к сверткам, поднимая их один за другим во время разговора. “Во-первых, вот кошелек с монетами, которые помогут вам с комфортом вернуться в Рел Морд.


“Далее, этот клинок”, - продолжил констебль, разворачивая и демонстрируя в почти официальной форме прекрасно сработанный маленький меч, - “является призом, захваченным у разбойничьего вождя с северной границы. Как мне сказали, он сделан из сплава стали и адамантита, а затем заколдован так, чтобы пробивать чешую дракона или броню врага, не теряя ни одного острия.


“И последнее, но отнюдь не по значению, милорд граф дарит вам эту серебряную шейную цепочку, взятую из его личного сундука и украшенную гранатами, тщательно отполированными для усиления ее красоты”. Сэр Меллард протянул его Горду. “Смотри, на нем герб самого графа Блему в качестве главного украшения! Это покажет, что ты пользуешься его благородной благосклонностью”.


“И это все?” Ледяным тоном спросил Горд.


“Все? Я?” - пробормотал констебль. “Вы так осмеливаетесь, что...” и затем он снова вспомнил о своей миссии. Он сделал один глубокий вдох, заставляя губы улыбнуться, а тон придать спокойствию, а затем сказал: “Есть еще одна вещь, которая исходит от Его светлости .... Могу я говорить свободно, как джентльмен с ... э-э... джентльменом?”


“Вы можете, сэр”, - милостиво разрешил Горд.


“Что касается вашего… ах... пребывания здесь. Нужно ли это подчеркнуть в вашем отчете королю? Лорд Блему был великодушен в возмещении ущерба, и он обеспокоен тем, что Его Августейшее Превосходительство может ошибочно принять чрезмерное усердие за какой-то более темный мотив ....”


В этот момент из соседней комнаты вошел Геллор. Горд сразу заподозрил, что он подслушал разговор, и соответственно выбрал время для своего появления.


“Этот вопрос не стоит дальнейшего рассмотрения или примечания”, - прогремел Геллор сердечным голосом. “Будь хорошим парнем и скажи своему доброму графу именно это. Генерал Геллор и капитан Горд понимают, что все это было ошибкой, а кто из нас не ошибается? Это тривиальный исторический эпизод, о котором лучше забыть, ” успокаивающе сказал он, провожая констебля к двери. “Но передайте его светлости, что его щедрость еще долго будет вспоминаться всякий раз, когда на ум придет замок Блему!”


Сияя, сэр Меллард удалился, заверив этих двоих, что после их отъезда их будут ждать самые быстрые и прекрасные скакуны с соответствующей амуницией. Затем он поспешил прочь, а Горд посмотрел на Геллора, чтобы посмотреть, сможет ли он определить, что задумал этот парень.


Геллор был одет почти так же, как Горд, с поясом с длинным мечом и кинжалом, опоясывающим его чресла. Горд отметил, что у него тоже был толстый кошелек и он носил длинную цепочку на шее, но цепь Геллора состояла из золотых звеньев и кругляшей и украшалась тремя темно-синими сапфирами, каждый из которых обрамляла пара бриллиантов поменьше. Горд открыл рот, чтобы произнести замечание о подкупе рядовых, но его спутник пресек его, погрозив ему пальцем и подмигнув глазом, которого там не должно было быть. Горд подумал, что этот жест становится более чем немного утомительным.


“Давайте отправимся, капитан Горд!” - энергично сказал Геллор. “Нам еще далеко идти, и о многом можно поговорить по дороге!”


## Глава 23


Как и обещал констебль, пара великолепных боевых коней ожидала Горда и Геллора во внешнем дворе замка Блему, оседланные и готовые, каждого черного жеребца держал конюх в ливрее. Это были не огромные и мускулистые боевые кони кавалеров и мужчин в доспехах, а более стройные и низкорослые скакуны, предпочитаемые теми, кто желал быстроты и выносливости. Седельные сумки с провизией были увенчаны кожаными футлярами, в которых хранились наряды, которые каждый из них надевал прошлым вечером. Когда Горд садился в седло, маленький паж выбежал из большого зала и подбежал, чтобы встать у его стремени.


“Прошу прощения, сэр, но моя госпожа, леди Эвали, велела мне принести вам это перед вашим отъездом”, - сказал паж и протянул Горду маленькую серебряную шкатулку с гравировкой и украшениями.


“Где твоя хозяйка?” - Спросил Горд, принимая коробку, но не потрудившись взглянуть на ее содержимое.


“О, сэр, она уехала на виллу его светлости графа в Кнурле, вчера это было.... Но перед тем, как она и ее дамы ушли, она очень строго велела мне проследить, чтобы я передал вам это, ” сказал парень, указывая на серебряный ларец.


“Очень хорошо. Это доставлено”. Горд кивнул в сторону мальчика, бросил ему медяк, поспешно извлеченный из кошелька, и развернул коня, чтобы последовать за Геллором, который уже направлялся к воротам.


Они вдвоем гуськом прошли через ворота, и Горд занял позицию немного позади Геллора, пока их лошади рысью выезжали на дорогу. Он хотел немного уединения, пока изучал подарок Эвали, и Геллор, казалось, понимал это.


Шкатулка была довольно красивой и ценной. Горд подумал, что, даже будучи в таком подержанном состоянии, она принесет шар или больше в какой-нибудь хороший магазин. Он был старым и был изготовлен в форме, которую Горд никогда раньше не видел. Ему потребовалось пару минут, чтобы найти, на какие лепестки и резные цветы нажимать и двигать, чтобы освободить защелку и позволить крышке откинуться. Сундук был выстлан бархатной материей глубокого фиолетового оттенка, которая окружала небольшой свиток и что-то завернутое в шелк, расшитый символами. Горд бросил поводья и достал свиток. Его лошадь перешла на шаг, когда его глаза поняли, что было написано дальше:


“Мой дорогой Горд,


“Я всегда буду хранить память о тебе в своем сердце, так же как я всегда буду помнить время нашей любви вместе. Если меня окружают неприятности, все, что мне нужно сделать, это вспомнить твое милое лицо и отважные поступки, и мой мир становится ярче. У нас была любовь, которой не могло быть. Прости мою слабость, я умоляю. Пойми опрометчивый гнев моего отца. Думай обо мне нежно, с нежностью и привязанностью, время от времени, когда достигнешь успеха. Что касается меня, я сделаю все возможное, чтобы уготовить печальную и жестокую судьбу. Я всегда молюсь о твоем счастье и безопасности и шлю с тобой свои самые дорогие мысли, Мой Чемпион.


“Всегда, Эвали”.


Эти слова, какими бы мягкими они ни были, нисколько не смягчили горечь в сердце Горда; на самом деле, он отреагировал совершенно противоположным образом, и он поймал себя на том, что думает об Эвали как о лгунье и стерве, когда грубо засовывал свиток обратно в коробку и забирал сверток с шелком. В его складках лежало маленькое ожерелье из серебряных звеньев с подвешенным к ним амулетом молочного цвета - самое дорогое, что принадлежало Эвали, кулон с двеомером, подаренный ей ее эльфийской прапрабабушкой.


Этот подарок произвел на Горда совершенно иной эффект, чем то, что он почувствовал сразу после прочтения свитка. Его отношение к Эвали смягчалось с каждым ударом сердца, он застегнул цепочку на шее и спрятал амулет под жесткую кожу и подкладку своего камзола. Затем, вместо того, чтобы выбросить послание, которое она написала ему, в скомканном виде, как он первоначально думал сделать, Горд расправил его и засунул в маленький внутренний карман того же предмета одежды. Положив серебряную шкатулку в седельную сумку, он пришпорил своего жеребца, чтобы поравняться с лошадью Геллора, изо всех сил стараясь на время выбросить Эвали из головы - ему еще многому предстояло научиться у своего попутчика, и самое время начать делать именно это!


Мрачное выражение лица Горда и мрачное настроение вскоре поднялись благодаря рассказу Геллора. Он признался Горду, что, хотя он действительно был членом гильдии воров Стойнка, а также уважаемым членом этого и других бандитских сообществ, у него были другие личности. Да, Геллор признал, что иногда он служил Арчболду в качестве агента и шпиона; однако его сеньором был ни в коем случае не король Найронда, а скорее его кузина, Белиссика, Ее Благородный блеск, Суверенная графиня Урнст. На самом деле, со смехом сказал Геллор, он даже оказывал услуги своему более дальнему родственнику, Карллу, светлейшей милости герцогства Урнст!


Все это лишило Горда дара речи. Геллор посмотрел на его ошарашенное лицо, зарычал от веселья, подмигнул своим недавно выросшим глазом и еще больше рассмеялся над возмущенной реакцией, которую этот жест вызвал у его спутника.


“Я должен начать с того места, где мы расстались, - сказал Геллор, когда его смешки стихли и он вытер выступившие от смеха слезы с глаз, - и тогда вы лучше поймете, что произошло”. Затем вор и аристократ начали рассказ, который настолько увлек Горда, что он не заметил, как Геллор направился прочь от Кнурла к переправе на западный берег реки Харп.


Он рассказал, как правители Найронда и других союзных и дружественных государств тратили много людских и денежных ресурсов, чтобы быть в курсе заговоров и политики своих недружественных соседей. Разбойничьи королевства, как эти правители называли земли Свободных Лордов, представляли особый интерес - но тогда не больший, чем деяния Иерархов Рогатого Общества, сделки Тенха и Теократа Бледнолицых, аэрдианские замыслы (будь то замыслы Верховного короля или Малахитового Трона Раксеса) и так далее.


Хотя захват Эвали и последующее требование выкупа от босса Даэлхи не были важными событиями с точки зрения государственного управления, король Арчболд желал получить информацию о том, что последовало за этими событиями, поскольку он подозревал, что его вассал, граф Дунстан из Блему, был чрезмерно амбициозен. Вопрос заключался в следующем: пошлет ли граф Стоинку выкуп, требуемый за возвращение его дочери? Требуемая сумма была настолько велика, что обнищала графа, по крайней мере, так считалось, и было хорошо известно, что он не был любящим родителем.


Если выкуп не будет выплачен, рассуждал Арчболд, то подозрения короля в отношении Дунстана рассеются; это означало бы, что у него не было средств добиться освобождения своей дочери, или же у него не было желания видеть ее освобожденной. В любом случае, это было не то поведение, которое могло бы вызвать уважение к графу со стороны других глав государств - и такое уважение было необходимым компонентом любого плана, который граф мог иметь, чтобы утвердить суверенитет своих маленьких владений. Но если выкуп был передан боссу Даэлхи, королю не мешало бы прислушаться к полученным им предупреждениям о высокомерии графа.


“Потом появился ты и все испортил!” Сказал Геллор, когда они подошли к судну, пришвартованному у берега реки. “Давайте поднимемся на борт этого парома, и я продолжу свой рассказ”.


“Да, давайте”, - настаивал Горд, теперь захваченный историей и оставленный в напряжении относительно того, как он вмешивался в заговоры и махинации коронованных особ.


“Проблема была в том, что все следили за отрядом людей графа, сопровождавших золото для выкупа его дочери”, - продолжил Геллор, обходя вопрос о том, как Горд разрушил любой план, кроме плана босса Даэлхи. Горд убеждал его перейти к этому пункту, но Геллор просто улыбнулся и продолжил начатую им беседу.


Он объяснил, как Босс Стоинка, несколько других заинтересованных сторон того же рода, сам Геллор - и даже Эвали!- имели шпионов, следящих за перевозчиками выкупа из Блему. Похоже, плененная девушка использовала свое обаяние и, возможно, немного своей магии, чтобы подкупить по крайней мере двух наемников или слуг лорд-мэра Даэлхи. Ради своего душевного спокойствия и физической безопасности она больше, чем кто-либо другой, хотела узнать новости о своем предстоящем спасении.


К тому времени, когда Горд появился на сцене, ее надежды были на исходе, потому что время скоро истекало, а не было никаких новостей о каком-либо отряде графа Блему или даже о том, кто у него работает, направляющемся в Стоинк. Если бы это было так, Эвали, конечно, никогда бы не рисковала жизнью и конечностями в опасной попытке побега, предпринятой - или не сформулированной, как было бы точнее - молодым вором неопределенного происхождения и сомнительных мотивов! Горд не мог не ухмыльнуться при этом последнем утверждении.


“А теперь слезай с этой шаланды, парень”, - сказал Геллор, когда паром был пришвартован к противоположному берегу. “Теперь мы отправляемся через всю страну к Кремням и норам гномьего рода”.


“Кремнистые? Гномы? Что это за разговор, Геллор?”


“Тебе уже надоел мой рассказ?” - спросил Геллор с хитрой усмешкой. “Тебя вдруг больше заинтересовало, что мы должны сделать дальше, прежде чем сможем следовать более независимым курсом?”


“О, нет, добрый сэр!” - сказал Горд с намеком на дружеский сарказм в голосе. “Прошлое сейчас, будущее позже”. Итак, Геллор продолжил свою оригинальную историю, пока их кони рысью неслись на запад.


“Данстан - очень умный парень”, - начал Геллор. “Не такой хитрый, каким он себя считает, с любой точки зрения, но достаточно умен, чтобы перехитрить всех, кто следит за его поездом, везущим виртуальный королевский выкуп в шарах. Боссу, конечно, не терпелось поскорее встретить поезд, и Эвали не терпелось узнать, что он прибывает, чтобы она могла быть свободна - но большинство тех, кто высматривал караван, желали только разграбить его. Чтобы помешать этой последней группе наблюдателей за дорогой, граф Блему принял соответствующие меры и отправил гонцов, так что сумма была собрана в стенах самого Стоинка.”


“Как это могло быть?” - спросил удивленный слушатель.


“О, это не новая идея, всего лишь одна из самых необычных и редко используемых”, - ответил Геллор, задумчиво кивая. “Суммы берутся взаймы у определенных торговцев драгоценностями, менял, банкиров и им подобных. Они изобрели способ перевода крупных сумм с помощью письменных записок. Естественно, эти заметки сделаны тщательно и сильно заколдованы, но однажды выполненные они так же хороши, как золото!”


Это поразило молодого вора, поскольку он воображал, что знает почти все, что нужно знать о богатстве. Затем Геллор объяснил ему, что такие инструменты сами по себе приобрели своего рода мистическую ценность, став такими же дорогими, как - или даже дороже - физические предметы, которые они представляли, будь то драгоценные металлы, драгоценные камни, шелк, специи или что-то еще.


В тот самый день и ночь, когда Горд спланировал и осуществил свое дерзкое спасение леди в дюрансе вайл, агент. отправление ее отца было в Стоинке, с ним был документ, требующий передачи металла, эквивалентного десяти тысячам золотых шаров, от определенных лиц в городе лорд-мэра. Сумма была настолько огромной, что на ее сбор ушло два дня.


“Если бы вы начали действовать хотя бы на день позже”, - указал Геллор на Горда, - “вы бы обнаружили, что леди Эвали исчезла, направляясь на родину под хорошо вооруженной охраной, предоставленной ее бывшим похитителем, боссом Даэлхи! Как бы то ни было, выкупщик должен быть верен своему слову, иначе у него будет всего одна попытка похитить и заплатить, вы знаете, поэтому босс планировал проследить, чтобы девушка была доставлена под защиту графа с заботой и безопасностью.”


Услышав это, Горд горько рассмеялся .... Каким героем он оказался! Путешествие Эвали домой было бы быстрее, проще и намного безопаснее, если бы он не вторгся в замок лорд-мэра - и, что более важно, он никогда бы не увидел стен графской темницы!


Геллор согласился, в ответ на ироничное замечание Горда, что вещи не всегда были такими, какими казались. Новость, продолжал он, вскоре разнеслась по бандитской столице Горде о похищении девушки из’под носа босса.


“Он был в ярости, - сказал Геллор, - как из-за оскорбления, так и из-за потери состояния! Никакие поиски не привели вас к успеху, и потребовалось несколько могущественных заклинателей, чтобы, наконец, выследить способ вашего побега. Но те же самые маги тогда не смогли нигде вас найти, и они утверждали, что вас двоих защищали могущественные двеомеры. Выкуп, разумеется, выплачен не был, поскольку весть об исчезновении Эвали дошла до тех, кто собирал золото, и они быстро вернули свои тысячи в хранилище и кладовую. Это спасло Данстану его деньги, но тот факт, что он согласился заплатить, насторожил меня, что что-то определенно было не так. Существуют средства связи, позволяющие передавать речь почти мгновенно, но эти магические коммуникации должны быть максимально секретными и защищенными от многих, кто мог бы подслушать или перехватить. На это ушло несколько дней, но в конце концов мне удалось передать разведданные, и тогда я пришел за вами двумя.”


В этот момент два всадника выехали на дорогу, ведущую на северо-запад. Геллор направил своего скакуна на тропу, сказав: “Теперь, я думаю, лучше дать моему горлу отдохнуть, пока мы не отведаем чего-нибудь освежающего”. Горд, конечно, последовал его примеру, и пара ехала молча. Спустя короткое время они прибыли в маленькую деревушку в деревенском стиле. Там они поужинали в местной таверне, пока их лошадей кормили и поили. Час спустя пара продолжила путь легким галопом, все еще следуя по грунтовой дороге, которая вилась к первым большим вершинам Кремнистых холмов.


Геллор не желал возобновлять свой рассказ во время трапезы, потому что рассказ предназначался только для ушей Горда. Однако, выбравшись из деревни, он продолжил поиски Эвали и ее спасителя. Определить поставленную цель было нетрудно, но вопрос заключался в точном маршруте. Приспешники босса Даэлхи обыскали все вокруг, но они промахнулись на несколько дней, обнаружив сбежавшую пару. Геллор напал на след в Мидмедоу, используя активность агентов главаря бандитов, чтобы, так сказать, навести его на след. Произошла задержка, поскольку ему пришлось устранить нескольких из этих одиозных парней, включая убийцу, который возглавлял их. Это вынудило Геллора проводить дополнительное время, избегая тех, кто мог бы выследить его за то, что он осмелился так грубо обращаться со слугами Стоинка, и к тому времени, как все это улеглось, а босс Даэлхи отменил все это, прошло больше недели.


Было трудно найти, куда Горд и леди Эвали отправились из Уомтема, и Геллор проехал весь путь до Иннспа, прежде чем в конце концов обнаружил, что эти двое не проделали весь этот путь с паломниками. Между такими задержками, как те, о которых он рассказал, и перерывами для передачи различного рода информации той или иной группе, Геллор с сожалением сказал, что почти месяц был потрачен впустую, прежде чем он снова напал на след.


Горцы были весьма впечатлены боевыми способностями Горда, сказал он в скобках, поскольку эти дикие и независимые люди считали храбрость и самооборону первостепенными добродетелями. В любом случае, продолжал Геллор, после этого не составило никакого труда определить, удалось ли Горду и Эвали добраться до поместья ее отца без дальнейших происшествий. Однако тщательные расспросы в Кнурле не выявили упоминания имени Горда. Все, что было известно, это то, что дочь графа таинственным образом вновь появилась в замке Блему.


Выяснить, что стало с Гордом, было важно для него, но Геллору пришлось категорически заявить, что сначала нужно разобраться с более важными делами. Данстан отправлял поток сообщений Лекснолу, Его доблестному выдающемуся другу Ратику. Они касались предполагаемого союза между бароном и графом, который должен был быть скреплен бракосочетанием между сыном барона Ратика, Аленом, которому суждено было стать четвертым бароном Ратиком, носящим это имя, и прекрасной дочерью графа, Эвали.


В этот момент Горд помрачнел и выругался, но Геллор успокоил его настолько, что вскоре он продолжил рассказывать историю. Он помог молодому вору понять, что политика и амбиции были движущими силами того, что произошло. Ратик - отсталое место, но не настолько изолированное, чтобы не иметь собственных шпионов и информаторов. Барон расспросил графа о похищении и возвращении Эвали, деликатно поинтересовавшись ее девственностью. В этом вопросе ложью не обойдешься, и так случилось, что графу пришлось дать в приданое своей дочери много золота, чтобы брачный контракт был завершен и тайный союз заключен.


В ходе расследования всего этого Геллор также выяснил, что в подземелье замка Блему находится безымянный узник. Обладая этим знанием, Геллор принял облик генерала Налбона из Дома Геллоров, а Горд знал остальное. Союз между правящей династией Ратиккана и Дунстаном сам по себе не был нежелательным. Король Найронда был действительно рад, что один из его вассалов связан с потенциально активным врагом Аэрди - при условии, что этот вассал все еще был верен Арчболду III.


“Королевство, простирающееся от залива Релмор до океана Сольнор, ограниченное потоком Тизар, возбуждает амбиции Его Августейшего Превосходства”, - сказал Геллор. “Когда я сообщу обо всем, что узнал, Рел Морду, могу поспорить, что вскоре в замке Блему появятся королевские гости, и после этого за счет графа будут построены некоторые крепости, содержащие собственных солдат короля, а в их содержании будет помогать верный Дунстан!”


“Действительно, это история, за которую я благодарю тебя, мой друг”, - сказал Горд. “Итак, моя дорогая Эвали должна стать палатинской баронессой Ратик ... и жить среди холодных и варварских дебрей этого места, в то время как я свободно странствую по теплым краям и волен любить того, кто мне нравится!” Когда на него снизошло это откровение, Горд не смог удержаться от смеха. Геллор присоединился к нему с таким же чувством.


“Да, действительно!” Радостно сказал Геллор. “И ее поездки на юг, в страну ее отца, должны быть из суверенного государства в часть Королевства Найронд, а не прогулкой по новому королевству, состоящему из Ратика, Костяной границы и прекрасных холмов и долин Блему!”


“Куда теперь?” - спросил Горд, его настроение было значительно лучше, чем пару минут назад.


“В царство гномов на этих холмах, а потом, что ты скажешь о посещении Рел Морда? Оттуда, кто знает ... возможно, на юг, в Алмор или обратно в королевства бандитов”.


“Я никогда не бывал в великой столице Найронда”, - с энтузиазмом ответил Горд. “Похоже, это хорошее место для осмотра - и потом, я готов посетить любое новое место на этой обширной земле!”


Когда они разбивали лагерь на ночь, Горд заговорил со своим другом. “Ты старше и мудрее меня, Геллор. Скажи мне, как Эвали могла отказаться от любви, которую мы разделяли, ради связи с мелким северным баронством, хотя и независимым королевством.”


“Горд, мой юный друг, ты не реалистичен и не справедлив. Любил бы ты свою маленькую полуэльфийскую девочку хотя бы вполовину так сильно, если бы она не была такой красивой лицом и фигурой?” Горду дали мгновение поразмыслить над этим, а затем Геллор развил эту мысль. “Ты поклялся ей в истинной и преданной любви навеки? Или это были пыл и влюбленность?" Какое светлое будущее вы рисовали? Как бы заботились о ваших детях?”


“Дети? Будущее? О чем это разговор?” - ответил Горд. “У нас были страсть и приключения, романтика и волнение”.


“Это материал для флирта и коротких интрижек, мой мальчик, а не основа для длительных отношений! Подумай об этом: Эвали молода и красива, но женщина. Она, как и все представительницы ее пола, ищет безопасности, стабильности, сыновей и дочерей. Вы, как мужчина, желаете распространять свое потомство повсюду, чем больше, тем веселее. Таким образом, вы обретаете некоторую долю бессмертия, ибо кто-то наверняка выживет и продолжит ваш род.


“В отличие от этого, Эвали осознает, что ее собственное наследие должно быть ограничено теми детьми, которых она сама вынашивает. О них нужно заботиться, питать их разум и тело, чтобы они процветали и доросли до зрелости. Именно так женщины добиваются продолжения рода, и это полная противоположность мужчинам!”


“Но...”


“Но у меня нет никаких "но", Горд. Твоя милая Эвали сделала не больше, чем сделала бы любая горничная при подобных обстоятельствах. Она не сделала ничего плохого, согласившись вступить в брак с человеком подобного положения и с комфортом быть суверенной баронессой Ратика. Ты никогда бы не вел такую жизнь, какую ведет ее преданный муж, а именно такую жизнь она знает и желает. Если бы она ушла с тобой, это было бы ссорой и несчастьем. Ты ищешь приключений, она - наоборот. В конце концов, ты бы ушел и никогда не вернулся, и тогда куда бы превратились Эвали и твои дети?”


“Снова дети? Почему всегда эта тема? Никто не мог прийти”.


“А что, если твой ублюдок однажды будет править Ратиком?” Геллор огрызнулся, но затем смягчил голос и продолжил. “Ну же, Горд, хватит подшучивать. Давайте рассмотрим взятки, данные нам лживым графом Блему, пока у меня все еще на месте этот проклятый окуляр!”


“Что значит окулярный?” поинтересовался Горд.


“Вот этот глобус”, - сказал Геллор, подавляя улыбку и постукивая указательным пальцем по левому глазному яблоку.


Горд отшатнулся при виде прибитого пальца, стучащего по нежному глазу, но поскольку со стороны Геллора не было явной боли или дрожи, реакция Горда внезапно сменилась недоумением.


“Ты касаешься своего зрачка и ничего не чувствуешь?” - насмешливо спросил молодой вор.


“Конечно, нет! Это волшебная сфера, заколдованная так, что кажется ничем иным, как моим собственным глазом, но она сильно отличается, и к ней довольно трудно привыкнуть - или носить ее в течение длительного времени, поскольку она поражает мой мозг ”.


Тщательный осмотр не выявил у Горда ничего волшебного, просто ясные серые глаза. “Ты шутишь. Скажи мне правду, Геллор!”


“Это совсем не шутка”, - сказал Геллор, и с этими словами он протянул руку и вытащил шар из гнезда. Волна тошноты захлестнула Горда, когда он наблюдал за процессом и увидел глаз на ладони Геллора.


“Теперь я должен положить его обратно, ” продолжил Геллор, “ чтобы мы могли увидеть наши дары в истинном свете. Но, по крайней мере, ваши мучительные сомнения утихли”, - добавил он. И Горду пришлось признать, что это было правдой.


Внимательно осмотрев свои и Горда шейные цепочки, Геллор отметил, что они были хорошей работы, в них не было ничего примечательного, за исключением того, что драгоценные камни, вставленные в его собственные, были не самого высокого качества - граф Блему дал не такую большую взятку, как показалось на первый взгляд.


Затем их подарочные клинки были разложены для осмотра через странный и зачарованный окуляр. Горд зачарованно наблюдал, как Геллор проделывает свою обычную процедуру ознакомления, сначала рассматривая издалека, затем каждое оружие в отдельности. Он сообщил своему молодому другу, что на лезвии короткого меча были выгравированы странные руны, а затем, после того как его минутный осмотр закончился, Геллор отложил оба клинка в сторону и через мгновение был прежним Геллором, включая повязку на глазу и ухмылку, расслабился и продолжил объяснять, что он обнаружил.


“Ну, Горд”, - начал он, - “Я удивлен этими мечами. Магическое оружие не совсем редкость, но...” Он позволил остальной части этого заявления рассеяться, поскольку обдумывал возможные последствия. Он поднял ножны с оружием, которое получил Горд, и спросил: “Констебль говорил тебе что-нибудь о твоем клинке?”


“Он утверждал, что это был специально выкованный сплав стали и адамантита, который трудно разбить или притупить, который может пробить шкуру дракона или броню. Я думаю, что в этом и было все дело”.


“Это действительно так”, - подтвердил Геллор. “На него были наложены чары, чтобы заставить его нанести верный удар и укусить глубоко. Похоже, он был создан для эльфов и при использовании не излучает свечения двеомера, хотя символы утверждают, что вы можете обладать его способностью ясно видеть своих врагов ”, - и с этими словами Геллор бросил оружие в ножнах Горду.


“Возможно, вы сможете определить, что предвещают эти знаки, когда солнечный свет станет достаточно ярким, чтобы вы могли их обнаружить”, - продолжил он. “Я не смог их точно разглядеть, и сила клинка мне неизвестна. Я озадачен, где граф взял его - и почему он подарил его тебе, потому что это, похоже, совершенно особенное оружие ”.


“Вероятно, он не смог распознать в нем ничего большего, чем маленький меч с наложенной на него незначительной магией”, - предположил Горд.


“Он и его придворный чародей оба? Полагаю, это возможно ... И хорошо известно, что сам Дунстан предпочитает палаш”.


Горд щелкнул пальцами, когда его память обострилась. “Сэр Меллард упомянул, что клинок был отобран у какого-то противника в бою на северной границе”, - сказал он Геллору.


“Интересно, но это не говорит нам ни о чем, кроме того, что какой-то наемник, бандит или гуманоидная мразь подобрала его с трупа в другом месте”, - прокомментировал Геллор.


“Что с подаренным тебе мечом, Геллор?” - спросил Горд, откладывая оружие для дальнейшего изучения на следующий день.


“Немного погодя”, - сказал Геллор сквозь зевок. “Использование этого глаза для такой напряженной работы утомляет меня. Заступите на первую вахту, капитан, пока ваш генерал дремлет”. Несколько минут спустя, после того как Геллор устроился поудобнее, чтобы отдохнуть, он снова коротко заговорил.


“Мое оружие - еще одно странное оружие, мой друг, и я не уверен в деталях его силы и назначения, так же как я не знаю всего о том, которое есть у тебя. Единственное, что я различаю, это то, что он утверждает, что при использовании становится невидимым для всех, кроме своего владельца ... Но давайте узнаем правду об этом завтра, ” сонно закончил он. Почти сразу после этого Геллор захрапел. Горд пристегнул свой новый меч, скорее из гордости, чем от подозрения, что он ему понадобится, и приступил к несению караульной службы.


Они не разводили огня, поскольку стремились не привлекать к себе внимания. Горд бесшумно отошел от небольшой впадины и начал свое бдение, время от времени меняя позу, потому что сонливость подкрадывалась к нему, если он слишком долго оставался неподвижным, и всегда оставался тихим и окутанным тенью.


Возможно, он действительно задремал на мгновение - потому что следующее, что он помнил, это как его меч самовольно лег ему в руку! Глаза Горда распахнулись и встретились с немигающим взглядом пары диких желтых существ, наблюдавших за ним с расстояния не более тридцати футов.


Как ни странно, ночь, казалось, изменилась, потому что Горд мог видеть местность с более резким рельефом, чем когда-либо прежде. На самом деле, Горд отметил, что форма люпина, от которого исходил желтый свет, была ярче, чем куст, под которым он притаился, наблюдая за ним. Внезапно до Горда дошло, что его зрение теперь улавливает тепло так же, как если бы это был свет. Так видели многие виды полулюдей, и теперь у него была эта способность! Меч, который он держал наготове, конечно, был ответом.


Волкоподобное существо начало почти незаметно подкрадываться вперед, и в этот момент Горд быстро левой рукой выхватил свой длинный кинжал. Быстрое выхватывание молодым человеком этого оружия из ножен и его напряженное приседание заставили наблюдателя распрямить свою частично приподнятую форму и переместиться назад. Практически не было слышно звуков, и зверь, казалось, считал себя скрытым от глаз Горда. Как бы то ни было, Горд мог видеть, что произошло дальше, хотя высокая трава и кустарник скрывали большую часть его новых зрительных способностей.


Отойдя на позицию за кустом, существо встало на задние лапы - и его форма изменилась, быстро превратившись в женскую, с короткими волосами, обнаженную, насколько Горд мог судить с того места, где он присел. Как раз в тот момент, когда Горд собирался проскользнуть вперед и исследовать это странное явление, существо, похожее на женщину, завело мягкую, ритмичную песню. Низкие, сладкие звуки этой мелодии окутали Горда и не давали ему двигаться.


Нет, не помешала, подумал он, анализируя свою изменившуюся цель; песня просто вызвала у него желание оставаться неподвижным, чтобы он мог слушать, ничего не мешая его концентрации. Это был самый чудесный воздух. Он не совсем понимал ее слова, но они обещали нежную любовь и удовлетворение. Если бы он мог послушать еще немного, Горд знал, что поймет текст и получит то, чего действительно желал всю свою жизнь.


Пение не становилось громче, но обнаженная певица медленно приближалась к нему, двигаясь бесшумно, улыбаясь и теперь напевая ему голосом, который обещал рай. Такой подход привел к тому, что меч, которому он позволил опуститься, внезапно поднялся без всякого желания со стороны Горда. Клинок взметнулся вверх, острие указывало на надвигающуюся на него обнаженную грудь, рукоять вызывала неприятное жжение в ладони Горда и вдоль самых нервных окончаний его руки. Он попытался бросить оружие, но вместо того, чтобы ослабить хватку, его непослушные пальцы сжали его крепче, и покалывание переросло в острую боль.


Горд потряс головой, чтобы избавиться от внезапно нахлынувших на его мозг ощущений, и как только он это сделал, звук пения изменился. Он больше не чувствовал себя убаюканным ею, его тело не было расслабленным и тяжелым, а его разум больше не находил в мелодии непостижимый смысл и абсолютную радость. Горд снова присел, держа оружие наготове перед собой.


На этом обнаженная певица прекратила мелодию, видя, что это не возымело желаемого эффекта. Она была вне досягаемости удара его меча, и Горд мог ясно видеть ее лицо. Она выглядела дико и красиво, но когда он взглянул на нее, ее губы растянулись в гримасе ненависти и свирепости, и в этом оскале обнажились маленькие острые зубы. Она прыгнула на Горда, приняв форму волчицы, в то время как ее тело устремилось к нему. Лезвие меча внезапно озарилось слабым серебристым блеском, и Горд поймал прыгающую фигуру на острие оружия, используя его как для нанесения раны , так и для отражения натиска нападающего. Существо, теперь превратившееся в огромного волка, взвыло от ужасной боли, несколько раз перекатилось после удара о землю рядом с Гордом, а затем умчалось прочь, издавая жалобные вопли.


Геллор оказался рядом с ним через несколько секунд после того, как это произошло, его собственный длинный меч был обнажен, но обнаженная сталь была не нужна. Оборотень, как назвал его Геллор, определенно не собирался возвращаться этой ночью. Тем не менее, после этого пожилой мужчина заступил на дежурство, его магический окуляр вернулся на место, в то время как Горд спал беспокойным сном.


## Глава 24


Каменные залы и норы во владениях Короля гномов вызывали у Горда приступ клаустрофобии - но не потому, что они были едва ли достаточно высокими, чтобы он мог пройти по ним; действительно, некоторые помещения были довольно большими. Скорее, окружающая скала слишком сильно напомнила ему о его бывшей тюрьме в глубоком подземелье Блему, а также о его бегстве с Эвали по лабиринту проходов под дворцом в Стоинке.


Маленькие, неуклюжие полулюди были достаточно дружелюбны и даже добры к нему. Король-гном, Уоррен Афиллер, устроил двум людям не только аудиенцию, но и банкет. Было очевидно, что он знал Геллора с давних времен, и король с одноглазым человеком вскоре закрылись, обсуждая наедине (как Геллор позже рассказал Горду) дела, которые должны были быть переданы Рел Морду.


Несмотря на дружелюбие гномов, Горд был доволен, когда его друг сказал ему, что они пробудут здесь не более трех дней, как того требовала вежливость, а затем отправятся дальше. Гроты и гигантские барсуки королевства гномов были интересны, но ненадолго. Еще больше Горда заинтриговали драгоценные камни, выставленные этими людьми, но, будучи гостем, он не мог применить свои профессиональные навыки для приобретения каких-либо ценностей. Да, трех дней было вполне достаточно, чтобы провести их с гномами.


Вместо того, чтобы направиться на запад, к Рел Морду, когда они уходили, Геллор сказал, что сначала они должны отправиться на юг, в район Иннспа. Рел Морд мог подождать, поскольку, по словам Гномьего Короля, на обширных просторах леса Адри назревало нечто, требующее изучения. Перспектива активных действий взволновала Горда, и он с радостью согласился сопровождать своего друга в этой миссии, вызвавшись сделать все, что в его силах, чтобы помочь Геллору.


Они ехали через холмы, отлично проводя время с помощью встреченных гномов и горцев, а также благодаря знанию Геллором местности. Горд был весьма удивлен, увидев несколько больших отрядов вооруженных гномов, а также несколько боевых отрядов горцев, марширующих на север. Геллор сказал ему, что Король-гном Уоррен послал зов в тот самый день, когда они вдвоем прибыли сюда, и силы, которые он собирал, присоединятся к войскам, которые Найронд отправил на холмы Блему. Правитель гномов Кремнистых холмов желал еще раз восстановить своих сородичей в Блемусе, отомстив за истребление тех кланов маленьких полулюдей, которые жили там до того, как орды орков, гноллов и других захватили холмы. Жестокие отряды горцев вернутся домой после оказания помощи, но большинство гномов переселятся на северное нагорье, граничащее с Тизаром.


С такой вооруженной мощью, как варм, Кремнистые холмы были безопасным местом, поскольку никакие враждебные гуманоиды или монстры не осмеливались показаться, в то время как солдаты маршировали повсюду в этих горах и долинах. Через пару дней двое искателей приключений спустились с кремнистых холмов и поехали по дороге, которая шла параллельно нагорью. Это был тот самый маршрут, который, как решил Горд, не приведет его и Эвали к Кнурлу, и он был рад узнать теперь, что его решение относительно дороги было правильным. Теперь они с Геллором следовали его курсом к Иннспа, находящемуся примерно в пятидесяти лигах отсюда.


Как и подобает второй части его названия, город был местом бурлящих источников - иногда холодных, иногда горячих, и многие из них причудливого цвета или наполнены странными запахами. Хотя некоторые из них были открытыми и обычными, большинство находилось внутри того или иного здания. Помимо этих бань и центров, которые обещали различные виды бодрости, лечения и тому подобного, в обнесенном стеной месте было больше общежитий, таверн и постоялых дворов, чем в любой общине, которую когда-либо видел Горд, - отсюда и первая часть его названия. Это место также могло похвастаться более чем полусотней религиозных зданий, начиная от небольших святилищ и заканчивая большими храмами и величественными соборами.


Хотя Горд нашел один или два вида воды, предлагаемых для питья, ароматными или освежающими, его не интересовали минеральные ванны, гейзерный душ, приготовление на пару, обмазывание грязью или любые другие подобные действия; а его опыт общения со священнослужителями, какими бы они ни были, заставил его избегать мест поклонения. В общем, ему очень хотелось двигаться дальше, точно так же, как и тогда, с гномами, две недели назад.


К счастью для Горда, Innspa располагался на самом краю самой западной окраины Адри; они были так близко к месту назначения, что он подозревал, что вскоре они двинутся дальше. Геллору нужно было сделать несколько звонков в город и собрать кое-какую информацию, но после дня отдыха, проведенного их скакунами и позволившего им роскошь стойла и зерна, они вдвоем направились в глубь леса.


Деревья здесь густо росли на последних складках Кремнистых холмов, но его спутник сказал Горду, что скоро лесная подстилка станет ровной. “Скоро” длилось почти три дня, но затем местность оказалась такой, как было обещано. В самом сердце леса все деревья были огромными гигантами. Переплетенные ветви высоко над их головами и сухие листья под ногами облегчали путешествие, поскольку в таких условиях могло расти мало подлеска. Геллор потратил довольно много времени, указывая молодому вору, выросшему в городе, на различные виды деревьев и знаки животных. Горд знал большинство обычных деревьев - дуб, клен, ипп и каштан, например. Роговое дерево и ясень были ему не так знакомы, а чалый лес и огромные тисы поразили его. Он слышал о дереве ярпик, но никогда не видел его, и его длинные и смертоносные шипы также очаровали его, когда двое путников наткнулись на такое дерево, растущее на краю каменистой поляны в лесу.


Горд также впервые увидел гигантского оленя с рогами, который бродил по Адри. Они с Геллором оставались неподвижными, когда столкнулись со стадом примерно из дюжины таких животных, и звери не атаковали и не сразу убежали. После того, как стадо убежало, Геллор сказал, что дичи в лесу предостаточно - всевозможные медведи, дикие кабаны и свиньи, лоси, олени, волки, львы и кошки поменьше, зубры и стада дикого скота, плюс обычное разнообразие мелких видов дичи.


Хотя лесные жители, жившие в лесу Адри, охотились часто и с большим успехом, они никогда не брали больше, чем им было нужно. Кроме того, Геллор объяснил, что они вырубили некоторые деревья, чтобы обеспечить травянистые поляны для выпаса скота и дать возможность новому росту. Юному вору такой образ жизни казался вполне разумным и цивилизованным, но это знание никоим образом не подготовило его к первой встрече с лесными жителями, которая произошла почти сразу после этого.


Они проехали мимо луга и по звериной тропе, которая вилась на восток. На углублении этой дорожки стрела внезапно вонзилась в ствол дерева рядом с Геллором, и через несколько секунд среди деревьев вокруг них появились люди, одетые в коричневое и зеленое. Горд инстинктивно потянулся к своему мечу, но его друг жестом остановил его руку как раз в тот момент, когда один из высоких лесных жителей выступил вперед из листвы и заговорил.


“Геллор, ты старый ублюдок! Эта стрела едва не проткнула тебе нос, а ты даже не дрогнул!” - крикнул он.


“Я слишком хорошо верю в твою меткость, чтобы дрогнуть, Сталкер, но ты, должно быть, тоже стареешь. Я видел тебя по крайней мере за две секунды до того, как ты выпустил стрелу!”


“Что привело тебя в наш прекрасный лес, жалкий прислужник могущественных? Слышал, что в этом месте недавно появилась горячая молодая дриада?”


“Черт возьми, нет - я хотел посмотреть, действительно ли ты такой уродливый, каким я тебя помнил!” - возразил ухмыляющийся одноглазый мужчина.


“Тогда слезай с этой клячи и посмотри тем единственным глазком, который у тебя еще остался, потому что, когда я закончу с тобой, он будет распухшим, но хорошим”.


Когда Геллор спешился, Горд сделал то же самое, не зная, что именно должно произойти. Все, что произошло, было энергичным рукопожатием и похлопыванием по спине между Геллором и тем, кого звали Сталкер, перемежавшимся с еще большим количеством плохих шуток и оскорблений. Затем Горда представили дюжине лесорубов во главе со Сталкером, которые все тепло приняли его. Они напомнили Горду жителей холмов, с которыми они с Геллором столкнулись ранее в своем путешествии, но, к легкому изумлению Горда, эти люди были еще крупнее.


Один огромный парень по имени Чет мгновенно проникся симпатией к маленькому вору и вскоре уже рассказывал ему все о лесу, его народе и сообществе. Чет сказал, что он родом не из этой части леса, так как родился и вырос у горных лесников неподалеку, но ему понравились более цивилизованные удобства, предлагаемые в этой лесной глуши, и он присоединился к Stalker's boys. Эта информация заставила Горда задуматься, на что были похожи лесники с холмов, ибо более грубых и выносливых людей, чем эти лесорубы, он и представить себе не мог.


Возвышаясь по крайней мере на два дюйма над любым другим высоким лесным жителем, Чет действительно был достойным зрелищем. Его огромные плечи и мускулистая грудь сужались к все еще массивной талии, которая выглядела менее внушительной, чем была на самом деле, только потому, что ее обхват был мал по сравнению с его могучим торсом. Верхнюю часть его тела поддерживали две ноги, покрытые мускулами и такие же большие, как стволы деревьев, в то время как его могучие руки излучали силу, которая пришла от владения топором и луком с детства. Чет, казалось, совершенно не осознавал собственного роста и силы, и Горд думал о нем как о массивном медвежонке, который, сам того не ведая, повзрослел. Огромная лапа хлопнула Горда по плечу, и широкое, красивое лицо, увенчанное спутанной копной вьющихся каштановых волос, открыто улыбнулось ему сверху вниз.


“Пойдем”, - сказал великан. “Оставайся в моей хижине, пока будешь в городе. Твой приятель Геллор всю ночь будет развлекаться со Сталкером и Недом Хорном”.


Горд задавался вопросом, где находится “город”, потому что все, что он видел, было тесно сгруппированной группой из тридцати или сорока грубых бревенчатых хижин, расположенных и окруженных растительностью так, что группа маленьких домиков была невидима с расстояния в сотню ярдов. Собственное жилище Чета было построено с использованием частично упавшего дерева в качестве балки для крыши. Внутри хижина была просторнее, чем казалась снаружи, и, хотя в ней царил беспорядок, место было достаточно удобным.


Его хозяин небрежно бросил свой огромный лук и колчан со стрелами возле двери, взмахнул топором так, что тот вонзился в бревно у дальней стены, снял толстую кожаную куртку и растянулся на куче шкур, которая служила ему постелью, велев Горду собрать все, что он сможет найти, - а их было предостаточно, - и тоже расслабиться.


“У меня там есть немного хорошего эля”, - сказал Чет, указывая на небольшой бочонок у своих ног, - “а рога для питья стоят повсюду. Просто найди где-нибудь один, вытряхни все, что в нем есть, и угощайся. Я хочу, чтобы вы рассказали мне, на что похожа остальная часть страны ”.


Горду не мог не понравиться этот большой варвар, каким бы деревенщиной он ни был. Его причудливая речь и необычные манеры были искренними. Эти достоинства легко обезоружили Горда, поскольку он не привык встречаться с людьми, демонстрирующими такие прямолинейные характеристики. Итак, молодой вор вскоре поймал себя на том, что рассказывает о Грейхок-Сити, Урнсте, своем набеге на Теократию и так далее. В перерывах между частыми перерывами для вопросов или какого-нибудь домашнего сравнения с ограниченным кругом авантюрных походов самого Чета, Горду удалось рассказать довольно много из того, что он видел и делал за свою жизнь. В свою очередь, он обнаружил, что, несмотря на простоту, варвар со стальными глазами не был дикарем, а скорее смелым и знающим искателем приключений в своем собственном царстве лесов и дебрей.


Их разговор был прерван одним из мужчин из лесного торпа, позвавшим их обоих прийти на поляну совета. Чет вскочил, натянул кожаную куртку, выдернул топор из упора и засунул оружие за пояс. Когда Горд спросил своего молодого хозяина, почему он надевает доспехи и оружие для встречи, Чет просто сказал ему, что все так поступают на подобных собраниях. Итак, Горд пристегнул свой собственный меч как раз в тот момент, когда в хижину просунулась еще одна голова.


“Эй, Черт, пошли! Я пройдусь с тобой”, - сказал новоприбывший. Затем он улыбнулся Горду и представился. “Ты, должно быть, друг Геллора, Горд. Я Гринлиф - ваш слуга, сэр”. Он улыбнулся еще шире, добавив: “Друзья называют меня Керли”, - и провел рукой по своей лысине.


“Конечно, Керли”, - прогремел в ответ варвар-лесник. “Давай пойдем все трое вместе. С Гордом все готово, я только возьму свое копье, и мы сможем двигаться дальше ”.


Место сбора находилось примерно в полумиле от лагеря. Пока они шли, Керли сказал двум молодым людям, что назревают серьезные неприятности, но больше он ничего не сказал, потому что Сталкер, как лидер общины, имел привилегию и обязанность доводить подобные вещи до сведения людей.


Горду Керли сразу понравился, хотя он был довольно необычным персонажем. Не было никаких сомнений в том, что он был смешанного происхождения; его заостренные уши и ярко-зеленые глаза делали очевидным его эльфийское происхождение. О его человеческом происхождении свидетельствовали безволосая голова, широкие плечи и несколько полноватое телосложение, плюс его рост почти шесть футов. Хотя парень казался маленьким рядом с возвышающимся Чертом, он все же был крупнее Горда, который на самом деле был примерно того же роста, что и взрослый мужчина-эльф.


На шее Керли была золотая цепочка, с которой свисало золотое солнце с эмалированным деревом на нем. Когда Керли заметил любопытство Горда по этому поводу, парень объяснил, что ожерелье было его религиозным символом - солнце и Древо Жизни, как он их называл, были символами Природы.


“Вы знаете, мы здесь друиды, и в настоящее время я служу духовным наставником в этой маленькой общине”, - искренне сказал он Горду.


“А что с маленькими золотыми листьями, образующими цепочку?” - спросил Горд. “Я вижу, что некоторые покрыты зеленой эмалью, а другие нет”.


Друид сказал, что это просто его особое предпочтение, но Чет вмешался, что это потому, что он гордится тем, что является членом Восьмого Круга - что бы это ни значило - и если бы Горд умел считать так высоко, он обнаружил бы, что четыре листа с каждой стороны символа были окрашены в зеленый цвет. Итак, восемь свернутых зеленых листьев - обозначают ранг друида, а также его имя.


“Он хвастун, но неплохой парень”, - заключил Чет, бросив ухмылку в сторону Керли.


Они пришли к месту в лесу, где окружающие холмы образовывали небольшой естественный амфитеатр. Присутствовало около пятидесяти вооруженных мужчин плюс примерно такое же количество женщин, большинство из которых также были вооружены, и еще много детей. Собрание было тихим, и даже молодежь казалась достойной и сдержанной. Пока Горд наблюдал, еще несколько семейных групп и несколько одиноких мужчин вышли из-за деревьев, окружавших вершины холмов, и направились к местам, где они сидели или стояли, тихо обмениваясь приветствиями с окружающими.


Керли Гринлиф попрощался с Гордом и Чертом и направился к расчищенному месту на дне чашеобразной лощины, где уже стояли Сталкер и Геллор. Через мгновение к этим двоим присоединились друид и высокая, красивая женщина, одетая в темно-зеленую мантию, которой на вид было лет тридцать пять. Горд спросил Чета, кто она такая, и варвар ответил, что она была кем-то вроде связующего заклинания или что-то в этом роде, и он не очень ей доверял.


Медленно оглядев окружность долины, лидер общины начал говорить. Глубокий голос Сталкера был хорошо слышен, даже несмотря на то, что он не кричал; место было сформировано таким образом, что даже те, кто находился на вершине низких склонов холма, могли ясно слышать его. Он просто объявил, что собрание созвано для того, чтобы все могли услышать послание Геллора, которого он назвал старым и надежным другом народа, живущего в лесу Адри. Сталкер подтвердил, ради тех, кто не знал Геллора, что они могут положиться на его искренность и правдивость.


“Свободный народ Адри не слишком озабочен делами королей и принцев - это я знаю”, - начал Геллор. “Аэрди или Найронд - не те хозяева, которым ты хочешь служить. Ни то, ни другое нежелательно, поэтому вы противопоставляете одно другому и, таким образом, остаетесь свободными от обоих, как понимают Рел Морд и Раксес. Однако между двумя тронами есть разница, и вы не хуже меня можете это указать. Найронд и ее союзники думают, что их правление было бы справедливым, в то время как Верховному королю Аэрди наплевать на подобные этические соображения, желая лишь тиранической власти.”


Среди слушателей послышался ропот. Некоторые выразили согласие, но отметили, что даже угнетатель, действующий из лучших побуждений, все равно остается не более чем деспотом.


“Не заблуждайтесь относительно моей цели!” - Воскликнул Геллор в ответ. “ Я здесь не для того, чтобы извиняться за какую-либо корону или призывать принять какое-либо ярмо. Вы лесорубы, и вы не преклоняете колена ни перед каким монархом. Я служу многим коронам, но я также не желаю ничего меньшего, чем права на свободу, которым вы сейчас обладаете, и вашей дальнейшей свободы. Вот почему я стою сейчас перед вами. Жизнь и свобода находятся под угрозой, и мой долг предупредить. Это серьезный вопрос, и вы должны решить, каким курсом вы будете следовать”, - мрачно сказал Геллор.


“Факты таковы: то, что было ошибочно принято за просто амбициозный план создания небольшого нового королевства на севере, на самом деле является махинацией Ивида”. При упоминании имени Верховного короля несколько слушателей плюнули. Одноглазый оратор продолжил без комментариев.


“Моя собственная первоначальная оценка ситуации была ошибочной, и я до сих пор, сам того не желая, был участником этого. Армия Найронделей со многими вспомогательными силами даже сейчас собирается для встречи на холмах Блему. Сам король Арчболд возглавит отряд, и его цель - завершить разрушение государства гуманоидов, обосновавшегося в Костяном Пределе, обеспечить новое поместье для Найронда и установить прочную границу между этим государством и наступающими ратиканцами.


“Это само по себе малоинтересно для свободного народа Адри”, - продолжил Геллор, когда в толпе послышалось еще более рассеянное бормотание. “Но в этой истории есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд”.


“Сила на холмах Блему теперь дает Верховному королю цель. Если он сможет победить там войско Найронделей, Аэрди вернет себе всю свою утраченную северную границу, от Кремнистых холмов до гор, которые охраняют южную границу Ратика. Что еще хуже, если наступающая армия Найрондела окажется зажатой в котле между рекой Харп и потоком Тизар, с силами аэрдианцев на юге и востоке и дикими племенами гуманоидов на севере, тогда Арчболд окажется между горой и убийством. Он и еще несколько человек, безусловно, могли бы совершить удачный побег, но остальные погибли бы тысячами, не имея возможности отступить и столкнувшись с подавляющим числом врагов.


“О, битва будет кровавой с обеих сторон, и цена Малахитового Трона высока, но какое дело Верховному королю до солдат?" Разгром армии Найрондела и ее союзных дивизий подорвет способность Арчболда, даже с помощью прелатства Алмор, защищать свои восточные границы. Граница Верховного Короля стремительно переместится на запад, и весь Адри Форест снова окажется в пределах Великого королевства! Тяжелая рука Ивида захватит земли от Кремнистых холмов до того рукава реки Арфа, известного как Лира. Возможно, Чатольд даже падет, возможно, нет, но Алмору будет трудно удержать свои земли к востоку от Арфы.”


Когда Геллор сделал короткую паузу, чтобы дать этому осмыслиться, некоторые из собравшихся выразили свою озабоченность криками “Как все это могло случиться?” и “Что бы вы хотели, чтобы мы сделали?” и подобными замечаниями. Когда оратор возобновил выступление, он сделал это, обратившись к толпе.


“Как это произошло, неважно, ” предостерег Геллор, “ потому что мы с вами можем только бесплодно строить догадки. Происходит то, что прямо сейчас, когда мы разговариваем, мощь Великого Королевства движется к цели, о которой я вам только что рассказал. Одна из его армий собирается в далекой Джалпе, а другая - в Примпе. Ни один из них, скорее всего, не двинется немедленно, но они будут удерживаться в ожидании победы на севере, а затем войско Херцога Челора присоединится к войску Ивида, чтобы напасть на Алмор.


“Ближе к дому личная стража Верховного короля, как и многие другие, покинула Эджфилд и находится на северных просторах этого великого леса”. Здесь Геллор был вынужден сделать минутную паузу, пока аудитория выражала свое удивление и гнев по поводу этого открытия.


“Эту орду возглавляют лесные жители-отступники и лесные бандиты, которые быстро приведут армию к Вудфорду. Похоже, что его цель - штурмовать Накат с запада, тем самым поставив себя в положение топора поперек артерии связи и снабжения Арчболда. Тем временем предположительно разгромленные силы Северной провинции под командованием шакала Гренелла выступили из Истфэра. Сообщается, что этот отряд подкреплен множеством наемных воинов и по ходу набирает контингенты гуманоидов. Либо у перекрестка Флош, либо в Онглфорде отряд наткнется на поток Тизар, тем самым захлопнув пасть ловушки на Арчболда ”.


“И что горстка бойцов может со всем этим поделать?” - спросил бородатый парень, стоявший перед кольцом лесных жителей.


“Нас мало”, - крикнул Сталкер в ответ. “Однако народа много. Если мы отправим гонцов, а Сперлинг передаст свои послания, и мы, таким образом, соберемся вместе, мы тоже станем армией ”.


“Почему мы должны браться за оружие против вонючих аэрдианцев, чтобы спасти свиней Найронда?” - последовал ответ от бородатого мужчины. “Кажется, нам выгодно, когда такие негодяи, как эти, сражаются друг с другом. Собаки, которыми командует Ивид, не осмеливаются заходить далеко в эти зеленые кварталы, чтобы донести его приказ”.


При этих словах Керли Гринлиф выступил вперед. “Они действительно осмелились войти в наш лес”, - твердо сказал он. “Я знаю это, потому что мои братья и сестры из нашего Ордена сообщили мне об этой смелости. И из-за этого мы, друиды, решили встать на сторону Найронда. Наступающая армия была злой. Все захваченные лесные жители были преданы мечу. Священные рощи были опустошены”, - сказал друид с явной ненавистью в голосе.


“Силы зла движутся быстро и пытаются сохранить тайну, но они не могут окружить всех нас - некоторым людям удается избежать кишащих разведчиков, которые идут впереди орды, а у друидов есть другие способы избежать поимки. То, на что отважились сейчас, будет повторяться снова и снова - если только этим нарушителям не преподадут урок хороших манер”, - заключил Керли.


Эти замечания были встречены общим согласием и одобрительными возгласами собравшихся. Краткие дебаты закончились, и темой стало то, как лучше всего привести план в действие. В конце концов лесные жители согласились, что горстка самых быстрых бегунов разнесет весть по окрестностям, и местные силы соберутся на холме Оддгрейв, месте, которое, по словам Керли Гринлифа, служило центром сосредоточения всех лесных жителей, желающих с оружием в руках выступить против армии мародеров. Затем собравшийся народ быстро разошелся, каждый отправился готовить свои дела для той части, которую каждый выбрал в ближайшие дни.


Геллор отвел Горда в сторону и спросил, что молодой человек планирует делать. Горд сказал, что он не очень много думал об этом, но вполне вероятно, что он присоединится к лесным жителям, если у них не будет возражений. Битва, подобная этой, обещала стать чем-то таким, чего он никогда не испытывал, и кто мог сказать, что из этого выйдет? Его друг удовлетворенно кивнул решению Горда, пожелал ему всего наилучшего и сказал Горду, что надеется увидеть его снова, когда оркестры соберутся на Оддгрейв-Хилл для марша на Вудфорд. Геллор ненадолго будет занят определенными делами, которые требовали его личного внимания, но он сказал, что будет на большом месте сбора до того, как боевые отряды выступят маршем.


Остаток этого дня и все последующие потребовались членам сообщества Сталкеров, чтобы подготовиться к путешествию и дождаться возвращения отправившихся в путь посланцев.


Горд занялся тем, что раздобыл кусок прочной, но эластичной кожи и с помощью своего кинжала вырезал из него пращу, которая, как он думал, пригодится в грядущие дни. Затем он отыскал хороший мешок камней нужного размера, немного потренировался и почувствовал удовлетворение от того, что его праща станет хорошим дополнением к большой и разнообразной коллекции метательного оружия лесного народа.


Считая разбросанных бойцов, которые пришли из изолированных жилищ поблизости, группа, которая собралась к наступлению темноты второго дня, насчитывала два десятка человек, примерно треть из которых были женщинами. У большинства были длинные луки и короткие копья с широким лезвием в дополнение к всевозможным топорам, и очень немногие носили мечи на поясе. Большинство женщин были одеты в кожаные плащи и несли луки, лишь немного меньшие, чем у мужчин. Эти последние были более надежно защищены, обычно нося чешуйчатые рубашки или кольчуги под своей грубой коричнево-зеленой одеждой.


Чет подарил своему новому спутнику плащ оливкового цвета, который тот надевал поверх своих черных одежд, и это был такой большой кусок ткани, что Горду пришлось отрезать широкую полосу от его подола, чтобы он не волочился за ним по земле, как длинный церемониальный шлейф какого-нибудь священнослужителя. Дружелюбная соседка с радостью использовала свою иглу, чтобы сшить новый подол, и отрезанная полоска превратилась в накидку, прикрывающую полированную черную кирасу из твердой кожи, которую носил Горд. Если бы не его черные ботинки и отсутствие лука, он мог бы сойти за одного из лесных парней, стремящихся присоединиться к надвигающейся драке.


На следующее утро, как только стало достаточно светло, чтобы можно было видеть, отряд во главе со Сталкером выступил вперед по лесной тропе и охотничьей тропе в северо-восточном направлении, направляясь к месту встречи на холме Оддгрейв. Керли Гринлиф был с ротой, и вместо того, чтобы занять почетное положение во главе колонны, он весело шагал вместе с Гордом и Чертом в арьергарде, рассказывая истории, отпуская плохие шутки и каламбуры похуже, и в целом своим присутствием заставлял марш казаться короче и легче.


Горд задавал Керли множество вопросов о друидах и друидической вере, и лысый парень был только рад подробно отвечать на такие расспросы. Чет ворчал, что ему наплевать на подобные вещи, но все равно слушал и время от времени сам высказывался по тому или иному поводу. Таким образом они преодолели около тридцати миль и подобрали по пути еще десять бойцов, так что, когда был разбит вечерний лагерь, отряд насчитывал более пятидесяти человек.


Сталкер говорил с воинами той ночью, давая им советы о том, как враг, вероятно, отреагирует и будет сражаться. Стрелы лесных жителей должны быть меткими, поскольку на близком расстоянии хорошо бронированные аэрдианцы, несомненно, наносили гораздо больший урон, чем попадали сами. Затем лидер банды разделил свою роту на пять подгрупп. У каждой из этих групп был свой собственный лидер, который получал инструкции от Сталкера и следил за тем, чтобы бойцы его или ее группы делали в точности то, что им было сказано.


И Горд, и Чет были приставлены к женщине по имени Рен, которая была совсем не похожа на свое имя, будучи почти такой же высокой, как Чет, и держа в руках бардиче тяжелее, чем собственный огромный топор мускулистого варвара. Когда двое молодых людей доедали свои порции полусырого жирного мяса, приготовленного голодным медведем, который отважился приблизиться к людям, думая найти себе ужин, к ним подошел их недавно назначенный командир и присоединился к ним. Рен вгрызся в кусок мяса, критически оглядел их и первым обратился к Черту:


“Я знаю о тебе, большой мальчик”, - сказала она презрительно, но шутливым тоном. “Отойди и не выбегай, пока я не свистну тебе! Итак, что насчет коротышки? У него нет лука, и он слишком мал, чтобы сражаться врукопашную с этими мускулистыми солдатами, к которым благоволит Оверкинг .... Может ли он ухаживать за ранеными?”


Это разозлило молодого вора, поэтому он выпалил ответ, прежде чем варвар смог проглотить кусок жесткого мяса, который он жевал, и ответить на вопрос, который на самом деле был адресован Черту.


“Меня зовут Горд”, - сердито сказал он. “Я отвечаю на все вопросы о себе, и я сражаюсь достаточно хорошо, чтобы любой мог меня бояться - как мускулистый солдат, так и мускулистый лесник!”


Как только он произнес это последнее утверждение, Горд пожалел о своих словах. То, что он сказал, было оскорбительным и несправедливым - и было глупо затевать ссору со своим товарищем по оружию. Кроме того, хотя она и была действительно крупной, пропорции, продемонстрированные Реном, ни в коем случае не были мускулистыми. Чувственными, да, но не мускулистыми. Женщина не обиделась; на самом деле, ее реакция была совершенно противоположной тому, что Горд ожидал услышать.


“Это горд”, - сказала она, дружески похлопав его по спине. “Если ты сражаешься так же жестко, как говоришь, тогда я буду рада, что ты на моей стороне”.


Горд вытащил свою перевязь, демонстрируя кожаный мешочек на ремешках Рену и Черту. “Этот кусок шкуры может посылать врагам каменные поцелуи точно так же, как ваши луки посылают стрелы, ” сказал он, - хотя я признаю, что среди этих стволов это более трудная задача. Я также владею коротким мечом и кинжалом с достаточным мастерством, чтобы уничтожить одного или двух врагов. Поверь, я буду сражаться бок о бок со своими товарищами, пока для этого есть причина ”.


Рен села с ними и продолжила доедать в их компании. Эти трое поговорили, и вскоре Горду стало очевидно, что ее целью было найти Чета, а не говорить о предстоящей битве или давать инструкции. Мускулистый гигант был дружелюбен и разговорчив в ответ, но никак не отреагировал на предложения Рен, и когда она сказала, что, по ее мнению, прогулка по лесу помогла бы ей расслабить уставшие мышцы и привести к более крепкому сну, Чет весело пожелал темноволосой и пышнотелой воительнице приятной прогулки и хорошего сна. Сверкнув карими глазами, Рен ушла, коротко кивнув, ее длинные косы подпрыгнули.


“Ты что, слепой, чувак?!” Горд зашипел на своего спутника. “Эта женщина потрясающая, и она почти умоляла тебя уйти в лес за любовью!” Чет пожал плечами, и Горд внезапно заподозрил неладное. “Ты не ...?” Он позволил мысли затихнуть, не желая заканчивать ее и сожалея, что поднял эту тему.


“Нет!” Горячо возразил Чет, прекрасно понимая, к чему клонит Горд. “Просто мне нравятся женщины только с золотистыми локонами и лазурными глазами.... Когда-нибудь я расскажу вам о темноволосой девушке, которая чуть не разбила мое сердце, но не сейчас. Пришло время прекратить разговоры о женщинах и немного заткнуться ”.


Горд устал от тяжелого и быстрого перехода, поэтому с готовностью согласился. Оба мужчины крепко проспали до утра, съели отведенный им скудный рацион и снова шагали к месту сбора на холме Оддгрейв. Этот день и следующий были практически одинаковыми, и Горд привык к маршированию, поэтому с наступлением сумерек он был менее раздражительным и более оживленным. Чет и Рен возобновили легкие, подтрунивающие отношения на следующий день после того, как он отверг ее ухаживания. Сам Черт прервал противостояние, ущипнув женщину и сделав наводящий на размышления комментарий. Вскоре она была такой же дружелюбной и жизнерадостной, как и раньше, и великан-варвар теперь скорее преследовал, чем его преследовали.


Горд подумал, что, возможно, Чет был немного застенчив с женщинами и не очень разбирался в их повадках, так что вместо того, чтобы не реагировать на предложение Рена об одолжениях, парень просто не понял его намерений. Что ж, теперь было слишком поздно, потому что на следующий день они будут на великом собрании, а затем отправятся в Вудфорд, как он предположил, чтобы противостоять наступающей орде.


К тому времени, когда Горд и его спутники прибыли на холм Оддгрейв, там собралось несколько тысяч вольных лесных жителей, все вооруженные и готовящиеся к битве. Боевой отряд Сталкера стал частью бригады численностью почти в тысячу человек. Эти силы должны были стать фланговой ротой с какой-то особой миссией, которая оставалась нераскрытой до тех пор, пока вся армия не займет позиции.


В тот же день, что и "Сталкер", прибыло еще несколько групп, и на совете лидеров, состоявшемся той ночью, было решено больше не ждать никого, кто мог быть на их пути. Всего армия лесных жителей насчитывала около шести тысяч человек, и можно было ожидать не более нескольких сотен дополнительных бойцов. Приближалось время пройти десять оставшихся лиг между ними и переправой через Арфу, так что армии вторжения, посланной верховным королем Айвидом из Аэрди, пришлось бы сражаться как с речными, так и с лесными жителями, чтобы добиться успеха.


## Глава 25


Широкие воды реки Харп в Вудфорде были широкими и рябили между поросшими деревьями берегами. За исключением более глубокого канала у западного берега, глубина нигде не была выше колен. В одном более глубоком месте, на участке шириной около пятнадцати ярдов, водам удалось вырыть яму глубиной почти по пояс, но прочная гранитная порода устояла перед эрозией, и человек, животное или даже повозка могли перейти реку вброд здесь без труда или опасности утонуть. Узкая дорога, одна из немногих в лесу Адри, вела к мелководью и уходила с другого берега реки. Это стечение приятных обстоятельств привело к тому, что многие группы воспользовались этим бродом - последней из которых должна была стать армия Верховного короля Ивида, которая продвигалась к реке с востока.


Сила Верховного короля была впечатляющей. Впереди строя двигался рой легких войск, часть пеших, часть конных, чтобы провести разведку и убедиться, что ни один встреченный человек не сможет донести до врагов весть о приближении армии. Эти разведчики были злыми лесными жителями, бандитами и худшими из отрядов наемников, и сами они были похожи на небольшую армию, поскольку их насчитывалось более тысячи человек, с основным отрядом легкой кавалерии, готовой броситься в бой или быстро донести новости до орды, стоящей позади.


Обычно эти передовые отряды были где-то на полмили- две мили впереди медленно продвигающейся армии позади. Однако проезжая часть позволяла им двигаться быстрее, чем обычно, и теперь они были на две лиги впереди своих товарищей. Командующий передовой группой генерал Ломор, маркграф Ускедж, сегодня прогнал эту толпу убийц и мародеров далеко вперед, потому что боялся, что брод преградят враждебные силы. Кроме того, по этой же причине с ним было несколько рот легкой пехоты наемников плюс эскадрон личных бронированных улан Верховного короля. С этими подкреплениями он чувствовал, что сможет отбросить любое сопротивление и удерживать переправу до подхода основной части армии - генерал Ломор был рад найти это место спокойным в то утро, когда он прибыл. Несколько сотен разведчиков вошли в холодную воду и прочесали западный берег, отправив обратно сообщение о том, что никаких признаков врага обнаружено не было. Теперь все его силы миновали опасный брод, в то время как группа курьеров поспешила обратно, чтобы передать эти радостные известия великому маршалу Дрику.


Аэрдианский генерал как раз отдавал приказ отправить небольшой отряд конных и пеших наемников дальше вперед, в то время как основная часть наступления ждала известий с тыла, когда на войска обрушился град стрел. Стрелы с широкими наконечниками пробивали броню, убивая людей и лошадей, как будто гигантская коса прошла сквозь силу. Как раз в тот момент, когда раздались первые крики, прогремел второй залп ракет, а затем и третий.


Генерал, не будучи полным дураком, сразу понял, что на этой западной стороне реки была устроена засада в форме подковы, и его солдаты оказались зажатыми между наступлением и водами, которые они только что перешли вброд. Он развернулся и немедленно ускакал, его яркое золотое с красным знамя с гербом Ушкеджа указывало маршрут отступления, даже когда его герольд протрубил в свой рог. Генерал благополучно скрылся, но из трубы герольда донеслось не более нескольких звуков, прежде чем полдюжины длинных стрел заставили ее владельца замолчать навсегда.


Половина передовых сил аэрдианской армии избежала засады. Эти выжившие, в основном, были верхом, конечно, их лошади позволили им спастись от натиска людей, последовавшего за первым ураганом стрел. Генерал Ломор был на середине течения на обратном пути через реку, когда на него обрушилась вся тяжесть постигшего его несчастья. С предположительно безопасного берега на восток полетело еще больше стрел со склада сукна. Сопровождавшие его жрецы и пользователь магии рядом с ними начали готовить свои заклинания, но, поскольку они находились на середине реки, ни у кого из них не получилось ничего существенного. Маркграф попытался собрать свои оставшиеся войска и закрепиться там, где они были, в то время как заклинатели укрылись за щитами и людьми, чтобы оказать им отчаянно необходимую помощь.


Внезапно облако кусачих насекомых зажужжало вокруг пойманного в ловушку отряда. Среди людей и лошадей началась беспорядочная схватка, все пытались спастись от нашествия вредителей, в то время как еще больше стрел полетело в группу захватчиков со звуком, похожим на жало шершней, которые жалили их с меньшим смертельным эффектом.


Единственный оставшийся в живых пользователь магии, чернокнижник, называющий себя Кометой, сумел рассеять магически созданный рой насекомых, но затем враги с обоих берегов реки сомкнулись на попавших в ловушку остатках передового отряда аэрдианцев. Генерал Ломор бросил свой меч и взмолился о пощаде, но пленных не брали. Мгновение спустя его тело упало в воду рядом с телом его чернокнижника, и битва закончилась. Ни один из захватчиков не остался в живых, и никому не удалось прорваться через засаду, чтобы вернуться и предупредить своих товарищей.


Прошел час, прежде чем передовые части Аэрдианской главной битвы, как называлась центральная дивизия армии, прибыли в Вудфорд. Место было тихим, воды были спокойными, и не было заметно никаких следов сражения. Отряд легкой кавалерии увидел сильный отряд наемной пехоты, разбросанный по противоположному берегу, очевидно, насторожившийся против любого возможного врага, но явно расслабленный и ожидающий прибытия армии Великого маршала, чтобы они могли снова выдвинуться вперед на разведку. Вдалеке на дороге было видно знамя генерала Ломора, прапорщика, окруженного небольшим отрядом кавалерии, двигавшегося на запад от реки.


Еще один небольшой отряд всадников появился из-за деревьев вдоль восточного берега и помахал своим товарищам на противоположном берегу реки Харп, давая понять, что все в порядке. Отряд кавалерии пересек брод первым, направляя своих лошадей медленным, но уверенным шагом. Голова длинной колонны солдат маршала быстро двигалась к месту переправы, и всадники хотели убраться подальше от брода до того, как прибудут солдаты. Между кавалерией, которая была наемниками, и приближающимися имперскими и благородными контингентами не было особой любви.


Синие с золотом плащи гвардии Верховного короля возвещали о приближении армии. Хотя полуденное солнце теперь скрывали медленно сгущающиеся облака, солнце в короне на темно-синем поле каждого плаща, казалось, сверкало без помощи лучей настоящего солнца наверху. Впереди шел полк лучников, тысяча человек, с короткими луками на плечах и короткими копьями за плечами для марша. За ними шел такой же полк арбалетчиков, вооруженных огромными арбалетами и мечами. Вместе эти два подразделения составляли первую бригаду тяжелой пехоты, поскольку они носили кольчуги и стояли в тесном строю.


За ними шли сомкнутые ряды вооруженной шестами пехоты, имперских войск, вооруженных глефами-гизармами и вилками фошара. Через подходящий промежуток времени появились надменные всадники Собственной кавалерии Ивида - легкие всадники с маленькими арбалетами, щитами и дротиками; затем конные сержанты в латных кольчугах с пиками, цепами и щитами; и, наконец, так называемые Рыцари Малахитового Трона в еще более тяжелых доспехах, вооруженные множеством тяжелых мечей и топоров в дополнение к копью и щиту.


Все эти всадники высоко подняли свои тонкие дротики и длинные пики, развевающиеся вымпелы гордо возвещали о своем присутствии. Хотя их было всего три тысячи, они считали себя самыми лучшими солдатами в армии. По правде говоря, эти кавалеристы действительно были ужасными противниками в бою, но в таком месте, как лес Адри, от них было мало пользы. Они, а также фаланги, вооруженные шестами, были гораздо лучше приспособлены для действий на открытой местности в Накрле и на холмах Блему.


На некотором расстоянии за всадниками следовал полк вульгиров, их длинное оружие было увенчано стальными наконечниками, похожими на тесаки, а также их яркие цвета подчеркивали их имперский статус. После этого прибыл поезд артиллеристов, инженеров и саперов, которые отправились маршем с багажом и припасами.


Небольшой отряд легкой кавалерии наемников послужил унылым акцентом в конце главного сражения Верховного короля.


В четверти мили дальше позади была выстроена задняя часть этого воинства. Эта последняя дивизия представляла собой пестрое собрание, состоявшее примерно из двух тысяч пехотинцев, принадлежащих к благородным контингентам, набранным по приказу верховного короля. Эти лакеи демонстрировали радугу цветов и гербовых эмблем, указывающих, какому лорду они служат. Оружие и доспехи также широко варьировались - от рансера и алебарды до топора и арбалета. В этом подразделении было относительно немного пехоты по сравнению с общим количеством людей в отряде, потому что их благородные хозяева считали, что такие войска пригодны в основном для использования в качестве буфера для отражения ракетных и даже магических атак перед атакой их более многочисленных конных войск.


Еще дальше множество вымпелов, баннеролов и штандартов странной формы отмечали благородных лордов, рыцарей и оруженосцев, которые ехали перед еще большей группой своих всадников. Столь же разнообразная, как и вышеприведенные пехотинцы, эта группа кавалерии была столь же многочисленна, как и имперские всадники, хотя временами имела сомнительные достоинства из-за отсутствия дисциплины, поскольку каждый барон, плар, граф или кто бы то ни было чувствовал себя принцем и равным всем остальным. Тем не менее, как только эта смешанная бригада пришла в движение, она стала чрезвычайно грозной.


С почтительным интервалом подошли последние части армии, хвост наемной легкой кавалерии и стрелковой пехоты общей численностью, возможно, еще в тысячу человек, размещенные так, чтобы отразить любой внезапный удар с тыла. Эта огромная сила, растянувшаяся на многие мили, вот-вот должна была получить удар по голове, на который тело и хвост могли отреагировать только по-ящеричьи.


Передовые всадники были уже далеко за бродом и среди своих предполагаемых собратьев, когда зоркий член отряда наемников предупредил своих товарищей, что люди вокруг них не друзья. Завязавшаяся рукопашная схватка истощила силы и обратила выживших в бегство, но послужила сигналом для лучников, которые были почти на другом берегу реки, и арбалетчиков сразу за ними, и, таким образом, вся основная битва вскоре узнала, что происходит. Теперь началась битва при Вудфорде.


Лучники лесного народа были расставлены на расстоянии трехсот ярдов вдоль западного берега реки, скрытые в листве и укрытые бревнами и стволами деревьев. Эти лучники открыли сокрушительный огонь по своим вражеским коллегам, разрушения от которых были лишь немного уменьшены броней целей. Несмотря на потери и невыгодное положение, имперские войска держались стойко, медленно растягивая свой строй широким фронтом, чтобы в них было не так легко попасть, и чтобы иметь возможность ответить тем же на град стрел, болтов и пращных пуль, обрушивающихся на их ряды. Они были храбры, эти люди, и половина из них была убита или ранена к тому времени, когда они растянулись по всей длине мелководья Арфы и возвращали свои собственные ракеты в надежде найти цели, одетые в цвета, сливающиеся с лесом.


Дисциплинированная жертва лучников не была напрасной, потому что впереди шла узкая колонна пехоты, вооруженной шестами. Когда их ощетинившаяся масса глеф и фошаров пересекала брод и обрушивалась на слабо защищенных лучников на дальнем берегу, острые лезвия пронзали линию лесорубов и разлетались вдоль кромки реки. Таким образом, натиск летящих стрел был бы ослаблен, и жестокие мучители, стреляющие из своих смертоносных луков, были бы убиты.


Хотя стрелы дугообразным дождем проносились над головами прикрывавших их стрелков из коротких луков и арбалетов, обрушиваясь на мчащуюся бригаду пехоты, эти последние были в более тяжелой броне, с шипованными вставками из подбитой кожи поверх кольчуг, а их передние ряды также были снабжены стальными нагрудниками и понож. Несколько человек пали, но большинство осталось невредимым. Заслон лучников перед ними расступился при их появлении, радуясь свирепости своих товарищей и жаждая резни, которую предвещало их прибытие.


Однако это расхождение позволило лесным жителям усилить эффект стрельбы из лука по пехоте, и целые ряды вооруженных шестами имперцев пали под новым натиском стрел. Тем не менее, те, кто шел позади, мрачно шли вперед, опустив оружие, заполняя переднюю часть колонны, перешагивая через павших на своем пути. Если бы вода не замедлила их продвижение, погибло бы гораздо меньше людей, но это было не так.


Наконец, передовые люди колонны перешли брод, но их натиск пришелся на пустую местность, поскольку лесные жители отступили перед атакой имперцев. В сотне ярдов от них рота лучников продолжала стоять поперек открытой дороги, непрерывно выпуская снаряды по своим врагам, в то время как из окружающего леса прилетало все больше стрел.


Когда все силы бригады, вооруженной поляками, вышли на твердую почву, ее части были направлены влево, вправо и вперед, чтобы очистить деревья от снайперов. Однако в таких условиях укороченный топор, утренняя звезда и меч ничуть не хуже или даже лучше оружия с длинной рукоятью, которое носили имперцы. Среди деревьев закружилась яростная рукопашная схватка, поскольку той части контингента лесных жителей, у которой не было ракетного оружия, больше не нужно было стоять и смотреть, как работают их товарищи. Они упали духом от радости. На данный момент обороняющиеся силы понесли потери, насчитывающие всего несколько сотен человек, в то время как армия вторжения, посланная в Адри Верховным Королем, потеряла тысячи. Сердца лесников пели, и их надежды были велики.


После того, как подразделение Горда послужило твердыней, о которую был разбит авангард имперской армии, оно вновь пересекло Арфу и присоединилось к остальным. Они понесли не более дюжины потерь, благодаря использованию Керли Гринлифом заклинаний и их собственному упорному бою. Затем их отправили в место на левом фланге, где они были спрятаны и находились в готовности усилить либо тех, кто удерживал берег перед ними, либо центр, где наверняка должен был обрушиться самый сильный удар.


Из укрытия своего подразделения Горд не мог видеть ни одного из первых боев с основными силами, но пришло известие, что ненавистные имперские лучники и арбалетчики были уничтожены на целых две трети, и что следовавшая за ними пехотная бригада была растерзана дикими лесными жителями. Звуки битвы приближались.


“Я готов расправиться с некоторыми из этих развратников”, - сказал Чет, нервно взмахивая своим огромным топором.


“Давай устроим соревнование, ты и я”, - предложил Рен. “Тот, кто опрокинет больше всех этих голубоспинных неженок, получит другого в качестве слуги на вечер ....”


Их подшучивание было прервано голосом капитана, который выстраивал группу в грубую шеренгу. Группа Сталкера пошла в крайний правый ряд, лучники в первой шеренге, а остальные позади. Таким образом, и Горд, и его неповоротливый друг были на переднем крае, поскольку Рен был впечатлен прицельностью, которую продемонстрировал Горд, несколькими часами ранее выпустив ракеты по наемным солдатам аэрдианцев. Керли Гринлиф был где-то в другом месте - вероятно, с командирами этого подразделения, предположил Горд, поскольку теперь он понял, насколько могущественными могут быть заклинатели любой природы, и друиды в частности. Он сделал мысленную пометку не узнавать, каково это - оказаться не на том конце указующего перста какого-нибудь враждебного заклинателя.


Звуки боя теперь были ближе, чем когда-либо, и свист предупредил ожидающих лесных жителей, чтобы они были готовы. Стрелы были наложены на тетиву, и Горд вложил один из своих камней в пращу. Почти без предупреждения в поле их зрения ворвалась группа людей - имперские войска со зловещими на вид вилками фошара, убивающие нескольких защитников, чье более короткое оружие не могло нанести урон наступающим латникам.


Горд выпустил камень из пращи как раз в тот момент, когда первая из тучи стрел полетела в самоуверенных имперцев. Взгляд Горда проследил за траекторией выпущенной им ракеты и увидел, как его цель падает, когда камень попал ему прямо в висок.


Поверженные в беспорядок ракетной атакой, которой они не ожидали, оставшиеся пехотинцы стали легкой добычей для людей, которых они готовились убить. Капитан подал знак членам группы Горда двигаться вперед, и они двинулись вместе с такими же группами вправо и влево, двигаясь медленно и используя все доступные укрытия. Пройдя несколько десятков ярдов, они снова остановились, потому что дальше было меньше укрытий и деревьев.


На этой частично расчищенной территории стояли сотни тяжелой пехоты Верховного Короля в синем и золотом, готовясь к атаке на них. Затем лесорубы на левом фланге имперских войск с воем выбежали из леса. Дисциплинированный строй развернулся, чтобы принять вызов, только для того, чтобы его новый фланг был атакован ракетами группы Горда и других с обеих сторон. Люди Верховного Короля в замешательстве отступили, направляясь к реке, но поскольку на пути их отступления было около двухсот лучников, пращников и метателей дротиков, вскоре они были вынуждены отступить по наклонной.


“Это трое из тех имперцев, которые взрывают булочки, с которыми я уже справился в этом раунде!” - крикнул Чет со своего поста рядом с Гордом.


Насмешливо отозвался голос Рена сзади. “Не бери в голову считать рукоделие! Наше пари - твой топор против моего маленького тесака!”


Поступил приказ наступать на сопротивляющихся имперцев. Горд и его соотечественники бросились через открытое пространство в деревья на противоположной стороне, преследуя их по горячим следам, и вскоре работа в ближнем бою потребовала отказа от луков в пользу топора, меча и подобного оружия. Теперь вся мощь больших лесных жителей обрушилась на солдат Верховного короля, а пехота была оттеснена назад и заняла оборонительную позицию в верховьях брода. Затем императорская кавалерия, закончив переправу, оказалась среди своих собственных пехотинцев, и в своем желании нанести удар по врагу кавалеристы не обратили внимания на то, кого они сбили. К тому времени, когда они прорвались сквозь ряды вооруженных шестами солдат и поскакали навстречу своим противникам, стало очевидно, что пехотная бригада еще какое-то время не сможет противостоять другому врагу.


Теперь Горд был достаточно близко к реке, чтобы видеть некоторые проявления магии, которые отмечали, где заклинатели противоборствующих сил пытались получить преимущество на своей стороне. Ужасного вида существо, по-видимому, созданное из самых вод Арфы, внезапно поднялось и понеслось в тыл длинной шеренги всадников, но внезапно, казалось, потеряло скорость и обвисло, затем обратилось в ничто. Маленькие дротики сияющего кораллового цвета вылетали с дальнего берега, поражая и убивая любого лесника, который показывал цель.


Огромное облако жуткого цитринового оттенка сформировалось в том месте над рекой, где не сражались имперцы, и оно быстро двинулось на запад с мутным, тошнотворным движением. Он коснулся линии деревьев, и Горд услышал крики и кашель. Затем каким-то порывом ветра его отнесло вниз по течению, и имперская лошадь отпрянула от края.


Затем раздались сильные раскаты грома, и полосы молний и взрывные вспышки огня летали взад и вперед, убивая друзей и врагов так без разбора, что процессы вскоре были остановлены.


Имперская кавалерия перегруппировалась и снова двинулась в наступление. Затем небо, которое постепенно становилось все темнее и облачнее, начало проливать холодный мелкий дождь.


“Черт! А вот и луки!” - проворчал Черт.


“Теперь пришло время для нашего конкурса”, - засмеялась Рен в ответ на его замечание.


“Держитесь подальше от этих сумасшедших магов!” - это все, что смог добавить Горд, готовясь к тому, что всадники оседлают их.


Когда копья опустились, а кони тронулись рысью вперед, небеса разорвали острые разряды молний. Эти стрелы пронеслись среди вражеских рыцарей и сопровождавших их всадников, заставляя металл светиться и потрескивать, превращая людей и коней в дымящиеся руины. В ответ с опускающегося неба внезапно налетел вихрь и ворвался в ряды ожидающих лесных жителей.


Кавалерия бросилась вперед, спасаясь от потрескивающего электричества, и их противники побежали им навстречу, вместо того чтобы столкнуться с ревущим разрушительным торнадо, которое кромсало деревья и людей. Как только началась рукопашная схватка, ужасные разрушения смертоносных двеомеров прекратились, ибо кровавая работа теперь была единственной прерогативой бойца и рейнджера, варвара и кавалера.


Дождь из мороси превратился в ливень, усилившийся внезапными вспышками огромных, ослепляющих капель. Эти условия помешали имперским всадникам устроить резню своих врагов без коней. Тем не менее, их копья и огромные мечи нанесли тяжелый урон храбрым защитникам. Горд сражался молча и держался рядом с Чертом, который теперь был почти в бешенстве, размахивая своим широким топором обеими руками и так мощно, что одним ударом разрубал сталь и плоть. В свою очередь, Чет остался рядом с женщиной-амазонкой, которая командовала их отрядом - подразделением, которое теперь насчитывало всего четыре человека.


Земля под ногами превратилась в месиво из грязи, крови и тел. Раздавались крики и завывания, смешанные с грохотом и лязгом, какофония, которая парализовывала разум настолько, насколько работа с оружием омертвляла душу. Горд потерял счет тому, скольких людей он встретил. Некоторые были перед ним на мгновение, а после удара и контратаки были сметены в толпе мечущегося, кричащего, борющегося человечества. Другие оставались достаточно долго, чтобы наносить удары или рубить и парировать, пока Горд не убивал их. В процессе он сам получил много ран, но ни одна из них не была серьезной. Его величайшим врагом теперь была растущая усталость, вызванная напряжением битвы. Как долго могла продолжаться эта ужасная схватка? Пока та или иная сторона не погибнет или не сломается и не обратится в бегство. В любом случае, он должен продолжать сражаться.


Горд увидел, что кавалеристы, большинство из которых уже спешились, медленно отрывались и отступали, но их поддерживал отряд наемников и группа людей, вооруженных длинными вульфами. Горд понял, что свежим частям большого войска Верховного короля удалось пересечь реку и занять боевое построение. Сквозь разрывы в толпе воинов он мог видеть, что за этими вновь прибывшими солдатами была большая группа людей, все еще переходивших вброд брод. Затем снова хлынул дождь, и его зрение затуманилось. Горд приготовился к концу, молча проклиная себя за то, что когда-либо хотел увидеть битву между армиями.


“Прекрати таращиться на долбаного врага и убирайся отсюда к чертовой матери!” Крикнул Чет ему в ухо.


Горд вздрогнул и огляделся. Лесные жители бежали на запад, в лес, прочь от имперской армии. Казалось, там было несколько сотен недавно прибывших членов боевого отряда, пытавшихся составить арьергард для измученных, избитых остатков, которые сейчас бежали от брода. Несколько пращников среди этих новичков, дополненных отставшими от потрепанных групп, выбывшими из боя, позволили лесным жителям вести беспорядочную стрельбу. Горд был рад, что у него не осталось ракет и он мог пройти через эту линию, не чувствуя себя трусом.


Через несколько минут лесорубы покинули место битвы, и дождь внезапно прекратился. Лидеры, вожди и капитаны убеждали отступающие силы спешить дальше, подальше от Вудфорда и армии, которая, несомненно, пустится в погоню. Отступив еще на сотню ярдов, Горд понял причину этого приказа, поскольку он и его товарищи проходили сквозь строй тщательно замаскированных лесных эльфов, просто доставая луки из промасленных кожаных чехлов и держа наготове копья и мечи. Перед окончанием этого дня вторгшуюся орду ожидал еще один неприятный сюрприз.


Наконец, несколько часов спустя, рассеянные остатки некогда гордого сообщества бойцов свободного леса начали собираться в небольшой долине к югу от места сражения. Из тысяч ушедших осталось только около половины. Все они были подавлены, когда Геллор и несколько других мужчин в сопровождении двух женщин и стройной эльфийки прокладывали себе путь через упавших воинов. Присутствие Геллора воодушевило бойцов, и вскоре он завладел их вниманием. Горд, Чет и Рен подошли ближе к тому месту, где стоял он и сопровождавшая его группа. Геллор помахал рукой, улыбнулся и заговорил.


“То, что вы сделали сегодня, войдет в анналы истории!” - тепло сказал он. “Не чувствуйте себя побежденным - вы победили! Шесть тысяч из вас убили или ранили больше, чем столько же врагов! Вы уничтожили передовое подразделение армии Верховного короля, растерзали его хваленых гвардейцев, как пеших, так и конных, и предотвратили вторжение Ивида. У вас не было выбора, кроме как отступить перед армией, которая в два раза превосходила вас по силе. Вы выдержали худшие заклинания жрецов и магов и удержали свои позиции. Только большое количество свежих и тяжеловооруженных врагов заставило вас прекратить бойню. А теперь порадуйтесь этому: Великий маршал остается в лагере в Вудфорде, боясь идти дальше, и скоро он поджмет хвост и отправится домой в Эджфилд. Вторжение закончилось, и вы выиграли день для всех нас!”


## Глава 26


Пэтчволл, месяц, который эльфы называют Брайтлифом, наполовину прошел. Первые слабые краски осени начинали окрашивать зелень лесных великанов Адри в золотой, алый и красновато-коричневый цвета. Пришло время уходить, и Горд почувствовал остроту, которую он никогда не испытывал в подобных ситуациях; до сих пор отъезд просто означал, что он положит свои ботинки под новый тюфяк.


Горд попытался определить причину своих чувств. Чувствовал ли он, что переезд из этого места рядом с холмами Блему окончательно разлучит его с Эвали? Нет, эта мысль была глупой, решил он, потому что к настоящему времени она наверняка была замужем и жила далеко на севере в своем новом архибаронском штате. Тогда это было потому, что он необычайно полюбил лесных жителей? Это было вполне возможно; Горд восхищался их дружелюбием, товариществом и боевым мастерством, и его все еще переполняла гордость за ту небольшую роль, которую он сыграл в победе при Вудфорде. Человек ненавидит покидать сцену успеха, рассуждал он, и это последнее приключение, безусловно, было для него успешным.


Черт не испытывал подобных мук, хотя покидал район, который знал как дом. Здоровяк весело насвистывал, готовя свое снаряжение к путешествию. Но, в конце концов, для него это было что-то особенное. Великан никогда не выходил дальше чем на лигу или две за пределы лесной зоны, и перспектива путешествия во внешний мир взволновала его. Кроме того, они с Гордом отправлялись с Геллором и Керли Гринлифом к королевскому двору в Рел Морд - поистине великие дела!


Как уверенно предсказывал Геллор, выжившие в битве при Вудфорде действительно услышали новости о том, что великий маршал Аэрди повернул свою армию обратно к исходной точке, Эджфилду, хотя технически захватчики одержали победу в битве. Отступление было понятным решением; мало того, что войско Верховного короля больше не было пригодно для ведения длительной кампании, но и силы Найрондела в Кнурле и его окрестностях наверняка были бы предупреждены и настороже в случае попытки продвинуться дальше. С двумя такими отметинами против него, у великого маршала Дрика не было другого выбора, кроме как повернуть назад и встретиться лицом к лицу с гневом Ивида.


В каком-то смысле Горду было жаль солдат отступающей армии. Многие лесные жители немедленно решили последовать за врагом в его долгом походе на восток, чтобы преследовать его колонны и осуществить дальнейшую месть за вторжение в их лес. С ними ушли эльфы, ибо они тоже стремились преподать нарушителям границы урок, который запомнится надолго.


Те, кто остался, искали раненых, заботились о своих мертвых и собирали трофеи того, что было настоящей победой на поле боя, оставленном аэрдианцами. Несколько заключенных были пойманы из их укрытий в близлежащем лесу. Лесные жители-отступники были быстро наказаны. Наемники были предупреждены и освобождены, им было велено убираться как можно дальше. Горстка гвардейцев, большинство из которых были рыцарями Малахитового Трона, были взяты в плен, и большие дебаты относительно их судьбы в конечном итоге закончились решением о выкупе за них, а вырученные таким образом деньги должны были быть разделены между семьями тех лесных жителей, которые погибли в бою.


Через неделю после великой битвы Горду было трудно поверить, что у брода произошла такая битва. Были видны только следы разрушительной силы заклинаний, и даже они уже были покрыты буйной зеленью.


Отряд из Stalker's warband был обременен своей долей добычи, когда начал свой марш домой, и возвращение заняло на несколько дней больше времени, чем требовал марш на поле боя. Даже при жреческом и друидическом исцелении раны были очевидны и болезненны. Сам Сталкер был так тяжело ранен, что Горд удивлялся, как он смог встать на ноги всего за несколько дней, не говоря уже о том, чтобы возглавить возвращение своего боевого отряда.


Но он руководил, и в конце концов выжившие оказались в безопасности на территории своего сообщества, и жизнь вернулась в привычное русло. Если не считать трофеев, выставленных на бревенчатых стенах и каминных плитах, а также рассказов о подвигах, рассказываемых на собраниях, Вудфорд снова был не более чем удобным местом для переправы через реку Харп, и охота, разведение лесов и повседневные заботы о жизни в лесу Адри снова были первостепенными.


После обращения к ветеранам битвы Геллор, по своему обыкновению, отправился на какое-то задание. Горд уже привык к его внезапным уходам и столь же внезапным появлениям. Зная, что он вернется в свое время, Горд воспользовался возможностью остаться с лесниками на некоторое время и узнать больше о повадках этих людей и их окружении. Иногда он наслаждался обществом своего великого друга-варвара, но Чет не слишком часто бывал рядом, поскольку компанию ему составляли он и Рен.


Однако Керли Гринлиф вскоре вернулся в это место, и у него часто находилось время, чтобы провести его с молодым вором. Горд счел это наиболее приемлемой заменой, поскольку друид рассказал ему не только о лесу, но и о своем убеждении. Идея о том, что все вещи являются необходимой частью жизни, беспокоила Горда, но он обнаружил, что вынужден согласиться со многими доводами толстяка. Кто мог понять тьму без света, и наоборот. Таким образом, зло позволило понять концепцию добра, и цикл рождения и смерти, роста и распада, а также каждая другая пара противоположностей были частью колеса, которое должно вечно вращаться, если живые существа должны существовать.


Однако в вопросах, затрагивающих лесные земли, друид не был столь нейтрален. Горд рассмеялся над этим, потому что у молодого искателя приключений была идея, что, несмотря на всеобщие протесты, у каждого была какая-то особая точка зрения, которая ставилась выше всех остальных как высшая ценность или истина. Одни стремились к порядку, другие выступали за полную свободу личности. Были группы, провозглашавшие, что благо должно быть обеспечено всем, в то время как их противоположности утверждали, что всегда должен побеждать сильнейший.


Моральные и этические взгляды Гринлифа имели свои сильные стороны, но Горд отметил и слабые. Он был достаточно мудр, чтобы не указывать на них снова после того, как сделал это однажды, поскольку последовавших жарких дебатов, по мнению Горда, было вполне достаточно на всю жизнь. С тех пор он держал такие мысли и мнения при себе. Все сказано и сделано, мир казался местом, где человек и божество выдвигают законы и идеи, догмы и знания, чтобы объяснить то, что просто было. Почему и зачем все это было необъяснимо для Горда, и пока ему удавалось чувствовать себя хорошо и процветать, он был достаточно доволен. Если однажды он прозреет относительно тайн мультивселенной, тем лучше - но пока еще есть жизнь, которую нужно прожить.


Информация от Керли о тайном деле призывания неизвестных сил и энергий заинтересовала Горда гораздо больше, чем разговоры о мировоззрениях и философиях. Дни, проведенные им в качестве студента, принесли ему много знаний во многих областях, но он очень мало знал о сотворении заклинаний и связанных с ними искусствах. Хотя Керли Гринлиф на самом деле не посвящал его в секреты друидического двеомеркрафтинга, он объяснил большую часть теории и практики искусств и дисциплин, связанных не только с его, но и с жреческими и магическими заклинаниями.


Горд подумал, что такие знания были бы наиболее полезны для понимания работы магических защит и устройств, а также для измерения потенциала противника. Он откровенно рассказал об этом Керли, и друид рассмеялся и принял это замечание, поскольку его собственная философия и теология требовали этого. В конце концов, знание было частью необходимого целого.


Так дни превратились в недели, а затем Геллор вернулся снова. Он пришел повидаться со своими друзьями, и ни с какой другой целью, по его словам. После битвы он отправился на холмы Блему, где король Арчболд держал двор в замке Дунстана. Позже, когда все необходимые дела там были завершены, он еще раз выразил свое почтение Царству Гномов на Кремнистых холмах, а затем вернулся в это место в Адри.


Геллор спросил, не хочет ли Горд по-прежнему сопровождать его в Рел Морд, как они когда-то планировали. Горд охотно принял приглашение, хотя впоследствии у него возникли небольшие сомнения по поводу отъезда. К этому времени Чет тоже желал расширить свой кругозор, поскольку его пути с амазонским крапивником разошлись, главным образом из-за отсутствия у могучего женатого варвара интереса к семейной жизни. Ситуация была некомфортной, и поездка в отдаленное место была действительно блестящей перспективой при таких обстоятельствах.


Горду пришла в голову идея групповой поездки в Рел Морд гранд, как и Керли Гринлифу, который в любом случае планировал отправиться в этом направлении, имея какие-то друидические дела в далеком Селадоновом лесу к западу и югу от столицы Найронда.


Итак, после грубых прощаний, обычных для прощания лесного народа, четверо искателей приключений выехали из Сталкерз-торпа. У Горда и Геллора все еще были лошади, которых они получили от Дунстана. Гринлиф и большой варвар были верхом на лошадях сомнительной ценности, но их можно было обменять на более подходящих животных в Innspa.


Горд был одет в кольчугу такой тонкой работы и легкости, что ее невозможно было обнаружить под его верхней одеждой. Гринлиф сказал, что это кольчуга эльфийской работы, и Горду повезло, что он был такого роста, что смог ее надеть. Доспехи достались ему как часть военных трофеев, так же как и палаш, щит, шлем и конь Чета. Четверо ненадолго задержались в городе Инспа, и с новыми лошадьми под началом своих спутников Горд и Геллор ехали немного впереди варвара и друида по длинному тракту, ведущему на запад, в Рел Морд. Когда Кремнистые холмы медленно превратились в тусклую линию на горизонте позади него, Горд обратился к своему спутнику.


“Если ты когда-нибудь снова увидишь Эвали в своих путешествиях, Геллор, скажи ей, что я помог обеспечить безопасность вотчины ее отца ... а также палатинского баронства ее мужа?”


Одноглазый мужчина долго смотрел на своего молодого друга, взвешивая это заявление. “Да, Горд, я, несомненно, передам это твоей оценке, если когда-нибудь представится возможность сделать это наедине”.


Удовлетворенный, Горд кивнул и поехал дальше, насвистывая какую-то мелодию.


Путешествие в Рел Морд заняло чуть больше двух недель, поскольку они ехали не слишком усердно. Во время поездки Горд поинтересовался у Керли Гринлифа, каким способом тот передвигается. В конце концов, как не раз говорил сам Керли, у друидов были средства передвижения, которые занимали всего несколько минут и покрывали сотни лиг.


“В жизни есть нечто большее, чем земля, дерево и солнце, если вы простите это почти богохульство!” - воскликнул друид. “У нас действительно есть такие пути и средства, но друиды - люди - или частично люди, в таких случаях, как я, - и нам тоже нравится хорошая компания”.


Обоим молодым искателям приключений пришлось согласиться с этим, поскольку они находили путешествие самым приятным, путешествуя такими, какими они были, в компании. В конце концов, четверо прибыли в великую столицу Найронд, и за ее стенами Керли Гринлиф расстался со своими друзьями. Он не любил и не интересовался тем, что происходит в таких местах, где здания и люди не приспособлены к природе. Он сказал, что посетит несколько небольших мест поблизости, где все еще почитаются верования друидов, и после этого использует свои силы, чтобы быстро отправиться к Селадону. Он сказал, что сообщит Вудвичу о своем местонахождении, на случай, если кто-нибудь захочет позже его разыскать. И с этими словами он ушел.


Геллор привел Горда и Чета к королевскому двору Найрондела, где у них была аудиенция с королем Арчболдом. Хотя Геллор по какой-то причине не был упомянут, Горда и Чета чествовали должным образом. Хотя Геллор никогда добровольно не делился информацией, а Горд никогда не спрашивал, молодой вор предположил, что ценность Геллора для короля как дипломата и посредника была бы серьезно скомпрометирована, если бы Геллор был включен в группу знаменитостей. Анонимность была союзником такого человека, как Геллор, но Горду и Черту не обязательно было носить один и тот же плащ.


Знаменитая и красивая пара “героев великой битвы в Адри” стали желанными гостями на сезон, и они откликнулись на серию приглашений в виллы и близлежащие замки, которые не заканчивались до тех пор, пока не закончился Солнечный сезон и последние заморозки Огненного месяца не уступили место растущему теплу солнца.


Когда, в конце концов, они перестали быть новинками для праздничного показа, и придворные дамы начали искать кавалеров в другом месте, эти двое были по-настоящему рады. Это было утомительное занятие, эта изощренная рутина банкетов, вечеринок, занятий любовью и интриг. Варвар испытывал особое отвращение к тому, что он называл щегольством, категорически заявляя, что это было причиной того, что его роду было суждено унаследовать мир. Декаданс и мягкая жизнь большого города, провозгласил он, в конечном счете приведут к падению того, что эти люди называли цивилизацией, и тогда истинный народ будет править более чистым и простым миром, в котором будут признаны настоящие добродетели.


Хотя Горд не был готов согласиться со своим другом относительно достоинств того, что варвар считал добродетелями, Горд не был так уверен, что предсказания парня о падении общества королевства и государства не сбудутся. Несмотря на все его предсказания и протесты против образа жизни Рел Морда, Черт - и Горд, если уж на то пошло, тоже - наслаждался временем, вниманием и заботой милых, но непостоянных дам города.


Когда, в должное время, они были готовы к отъезду, Черту было безразлично, куда они отправятся, но Горд решил, что он достаточно насмотрелся на восток, чтобы продержаться хотя бы некоторое время. Эти двое согласились отправиться на запад, в Вудвич, и посмотреть, смогут ли они узнать какие-нибудь новости о Керли Гринлифе. Они уже некоторое время знали, что, когда захотят сесть на корабль, сделают это без Геллора, поскольку он был вовлечен в свои собственные таинственные дела, и его обязанности уводили его в другое место.


Геллор поделился с ними своими пожеланиями безопасного и прибыльного путешествия, а также картой территории, на которой они планировали отправиться в приключение. Экипировавшись таким образом, Горд и его здоровенный друг снова отправились в путь, когда месяц Холодной воды закончился и начался Праздник роста.


Оба молодых человека были в восторге от Высокого моста, перекинутого через реку Дантайд чуть ниже Рел Морда. После этого дорога в Вудвич была довольно безоблачной. Оба много путешествовали в последние месяцы, и знакомство с таким процессом сделало простой переход из одного места в другое менее захватывающим. Когда они проезжали центральные районы королевства, не было даже волнения от встречи с мародером или монстром, чтобы оживить обстановку. Они действительно наткнулись на нескольких разбойников с большой дороги, и это краткое действие нарушило монотонность, но вскоре разбойники сбежали, посчитав, что потеря половины их числа была достаточным оправданием для решения не давить на пару дальше.


Вскоре Горд и Чет приехали в Вудвич и там разыскали часовню Фарланна. Там, как сказал им Геллор, было место в этом городе, где их друг Керли Гринлиф мог оставить сообщение о своем местонахождении, будь то близко или далеко. Позже и Горд, и Чет вспоминали свое прибытие в часовню как начало их следующего великого совместного приключения.


## Глава 27


Гринлиф в последний раз был в часовне всего несколько дней назад, сообщили двум вновь прибывшим путешественникам священнослужители в коричневых одеждах, которые ухаживали за этим местом. После того, как Горд и Чет представили достаточные доказательства своей личности и своих прошлых отношений с Керли, один из священников отправился за посланием, которое друид передал на хранение слугам Фарланна, прежде чем отправиться в путь.


Чтобы скоротать время, пока они ждали, Горд поинтересовался природой божества, которому служат эти дружелюбные священнослужители. Он и Чет не были удивлены, узнав, что Фарлангн был человеком земным, почитаемым путешественниками и скитальцами, божеством авантюристов, чьи взгляды не отличались от идеала, выражаемого верой друидов, если и не были так сильно связаны с природой. На самом деле, сказал им викарий, немало тех и других придерживались догматов с одинаковым уважением, так что были последователи-друиды Фарланга и некоторые из слуг Фарланга, которые были друидического толка - поначалу концепция сбивающая с толку, признал священнослужитель, заметив, как Горд и Чет качают головами, но на самом деле не так уж трудно понять, когда оба этоя были известны и поняты.


Священник вернулся со свитком с печатью, изображающей круг из восьми листьев, и вручил его Горду. Он сунул его в поясную сумку, правильно почувствовав и тихо передав Черту, что было бы крайне невежливо изучать послание, пока их развлекают священнослужители часовни.


Разговор стал достаточно интересным для обоих мужчин, чтобы заставить их принять приглашение присоединиться к священнослужителям за полуденной трапезой. Подавив любопытство к посланию Керли, они насладились хорошей трапезой в маленькой трапезной часовни и выслушали довольно неинтересное описание пан-теологии этого района. Из того, что слышал Горд, это место казалось в значительной степени идентичным другим местам, в которых он побывал. Черту, очевидно, было так же скучно, как и его спутнику, но затем патриарх снова перевел разговор на свое божество, и это больше пришлось по вкусу двум предприимчивым путешественникам.


В конце концов, другие дела вызвали священников, и они благословили этих двоих и отправили их восвояси. Горд застал Чета за тем, как он бросал монеты в ящик для пожертвований, как раз в тот момент, когда Горд готовился сам опустить туда милостыню. Оба посмеялись над этим и решили, что символ этого друга авантюристов однажды может принести пользу. Каждый добавил еще больше монет в коробку для пожертвований, получив взамен пару деревянных дисков, каждый из которых украшен линией горизонта и красочной инкрустацией из камня и металла. Используя кожаные ремешки, прилагавшиеся к дискам, Горд и Чет повесили символы себе на шею и покинули часовню.


Вернувшись в таверну, где содержались их кони, они заказали по бортику темного пива и прочитали сообщение, оставленное Гринлифом. То есть Горд читал, пока его друг слушал, ибо варвар был неграмотен. Когда тщедушный вор начал поддразнивать своего спутника по поводу этого невежества, реакции, которую он получил, было достаточно, чтобы заставить его немедленно прекратить насмешки. Затем Горд искренне спросил, не будет ли леснику интересно узнать немного о знаках, называемых письменами, и Чет с готовностью согласился, что такие знания, хотя и ничтожные по сравнению с мастерством обращения с деревом и оружием, могут оказаться полезными.


Горд начал обучать большого бойца элементам чтения, когда тот работал со свитком Керли, и Чет показал себя удивительно умным и быстрым в обучении. Когда содержание послания было закончено, варвар спрятал свиток за пояс для дальнейшего изучения.


В письменном виде друид немного рассказал о своих делах в этом районе, а затем перешел к сути сообщения - туманной причине своего ухода из Вудвича. Его миссия была делом личных интересов, писал Керли Гринлиф, но если двое его друзей захотят присоединиться к нему, друид был бы рад составить им компанию. Он либо был бы в Нелликсе, либо оставил бы там сообщение, если бы у него была причина уехать до их прибытия. Пункт назначения, который он имел в виду после Нелликса, не был упомянут, и никаких причин для упущения не было указано или даже намекнуто. Неважно, и Горд, и Чет согласились; им больше нечем было заняться, а таинственные дела их странного друга могли оказаться интересными.


Они немедленно отправились в город Нелликс.


Самый быстрый путь к этому месту проходил по краю Селадонового леса, поэтому их маршрут представлял собой полукруг, петляющий на северо-запад, затем на юго-запад, пересекающий реку Нессер и впадающий в Урнст примерно через шестьдесят лиг пути и всего в десяти от места назначения. Земли, окружающие это место, были очень похожи на те, которые Горд видел во время своего визита в Лейкиш, и люди в этой части герцогства были также похожи. Черт был заинтересован в том, чтобы побольше познакомиться с этим районом, но Горд хотел только двигаться дальше. Нелликс показался ему довольно скучным после Рел Морда, и различия между ним и Вудвичом, по его мнению, не были примечательными.


Двое мужчин были тепло встречены священнослужителями Фарланна в местном храме, который был больше и процветалее, чем его аналог в Вудвиче; очевидно, божество было более почитаемым в этих краях, чем на востоке. Для них не было никакого сообщения, кроме одного устного характера: Зеленый лист передал, что им двоим следует отправиться в Общество Мудрецов и эрудитов, место недалеко от колледжей Нелликса, и разыскать там одного Ученого Иквандера. Вот и все.


Им не составило труда найти ни здание, ни человека. Иквандер был одетым в зеленое, похожим на птицу маленьким человечком, когда-то сам был священнослужителем Фарланна (таким образом, одеяние пастырского ордена божества), а теперь стал ученым. Он был очень любезен, пригласив двух озадаченных молодых людей в свою захламленную библиотеку, угостив их странным и горьким чаем, который обострил их чувства, и бессвязно рассказав им о предприятии Гринлифа.


Аббор-Альз, начал он, представлял собой длинную и опасную гряду холмов. Эта изрезанная горная цепь начиналась далеко на севере у берега Нир-Дива и была широко известна в этом регионе как холмы пирамид. Узкая горловина торов была такой неровной и высокой, что фактически представляла собой горы, и в этом месте холмы из пирамид стали известны как Аббор-Альз, что является среднеупотребительным переводом “Ужасных холмов”, как назывался этот район на языке старейшин Сулойза.


Восточная и южная части этих высоких холмов и крутых долин на самом деле были не так уж плохи, сказал ученый, если не принимать во внимание враждебные горные племена, монстров, обитающих в этих дебрях, и тому подобное. От моря Гирнат, вверх по реке Нессер мимо Гнатмарша до Селадонового леса Аббор-Альц окружен Светлой пустыней, точно так же, как высокогорные плато и торы служат для того же, что и холмы, повернувшие на запад, чтобы впадать в Вулли-Бей чуть ниже Хардби. Иквандер сообщил им, что самая прекрасная часть этого хребта находится в пределах собственно Селадонового леса, и порекомендовал отправиться туда в будущем, если им понравится такое времяпрепровождение.


В любом случае, продолжал ученый, похоже, что его старый друг Гринлиф - разумеется, и их друг тоже - наткнулся на интересную информацию, находясь в той части Аббор-Альза, которая простиралась до леса. Эта информация имела отношение к открытию какого-то древнего места с огромными монолитами из стоящих плит, окруженных кольцами и установленных особым образом. Безусловно, место силы и опасности - и, естественно, абсолютно непреодолимое для друида. Иквандер собрал некоторые фрагменты этой информационной головоломки для Greenleaf. Теперь этот опрометчивый парень отправился в сельскую местность, связанный и полный решимости найти точное местоположение руин и исследовать их.


Когда ученый попытался начать беседу о похожих местах, Горду удалось прервать его. Знал ли добрый ученый точно, когда их друг Керли отправился в путь? Какой маршрут он выбрал? Полагался ли друид на его помощь и помощь Чета? Ну, да, Иквандер сказал им, что в этом-то и был смысл. Гринлиф только вчера отбыл, оставив своим друзьям карту и настоятельно призывая их присоединиться к нему в этом предприятии со всей поспешностью!


Наконец-то они получили то, к чему стремились. Как только Иквандер вернулся оттуда, куда он засунул карту, они схватили ее и сопроводительную короткую записку, попрощались с болтливым мудрецом и поспешили уйти. Он рассказывал им что-то о демонах, или деймонах, или демодандах - Горд никогда не был уверен, о чем именно, - когда они поспешили прочь. Много позже, размышляя об этом, Горд пожалел, что они с Четтом не были столь поспешны в отъезде....


На карте была нарисована территория между Нелликсом и Маув Касл, городом на краю холмов Кэрн, в то время как в записке просто говорилось, что они должны встретиться с Керли в гостинице под названием "Хвост Мантикоры", недалеко от южных ворот этого последнего города.


“Эта погоня за Керли выходит из-под контроля”, - кисло сказал Горд. “Какого черта он не может оставаться на месте достаточно долго, чтобы мы могли догнать его и выяснить у него, что происходит?" Вероятно, мы доберемся до места встречи в Лиловом замке только для того, чтобы обнаружить, что он улетел куда-то еще. В конечном итоге нам может потребоваться пересечь большую часть Фланаэсс, прежде чем мы найдем его, и у меня, например, нет желания следовать за ним через половину континента ”.


“Да, старина Керли становится занозой в заднице со всеми этими таинственными вещами”, - согласился Чет. “Вот в чем проблема с друидом, который любит играть в бойца - он не хочет оставаться дома и присматривать за своей рощей. Он совсем как Геллор, всегда уходит по каким-то секретным делам”.


“Ты хочешь сказать, что Гринлиф больше, чем друид?”


“Насколько я понимаю, он довольно крутой рейнджер. Я слышал, что он и старый одноглазый вместе были неофитами в лесу Гамбоге, и именно там он стал разведчиком и шпионом. Я полагаю, влияние Геллора сказалось на нем.”


Теперь Горд был совершенно озадачен. “Что Геллор делал с друидами? Ты где-то меня потерял”.


“О, это просто”, - заверил его Чет. “Геллор - бард. Ты когда-нибудь слышал, как он поет? У него довольно приятный голос, и он очень хорошо играет на арфе!”


“Бард имеет какое-то отношение к изучению друидов?”


“Это то, что рассказал мне Керли”, - сказал варвар.


Горд оставил все как есть, решив, что он узнает больше от Керли Гринлифа… если они когда-нибудь встретятся с ним снова. Он и его рослый спутник быстро скакали в попытке догнать друида, надеясь, что они смогут компенсировать его однодневную фору, прежде чем он доберется до места назначения и свернет с другой дороги. Если он решил использовать свою силу для магических путешествий, ни Горд, ни Чет не думали, что они когда-нибудь найдут Керли до того, как он отправится на поиски мегалитических руин, которые он искал.


Пухлый друид действительно путешествовал обычным способом. До Сиреневого замка оставался примерно день езды, но они догнали его в придорожной таверне, и трое воссоединившихся искателей приключений провели там ночь. Поприветствовав друг друга и расположившись за столом в таверне, Горд и Чет наконец смогли узнать, чего добивался Гринлиф.


“Я слышал в старых эпосах, ” сказал он им, “ что в Аббор-Альце было место великой силы, и Верховный друид Селадона позволил мне прочитать древнюю табличку, которой он владеет. Это дало мне ключ к разгадке того, где находилось это место и как оно выглядело, поэтому я отправился к моему старому другу Иквандеру. Он смог раскопать почти все, что мне еще нужно было знать ”.


“Это прекрасно, Керли”, - саркастически сказал Горд, - “но как насчет того, чтобы рассказать нам сейчас?”


“Отличная идея, Горд!” - подхватил варвар. “Давай, выкладывай нам, Гринлиф, или мы выбьем это из тебя”.


“Не здесь”, - серьезно сказал друид. “Слишком много ушей, чтобы уловить что-то столь важное, как то, что я должен тебе сказать. Давай найдем девушку, которая подаст нам ужин, а потом мы сможем удалиться в наши покои и поговорить. Тогда я все объясню.”


Оба молодых человека поворчали, но ничего не оставалось, как согласиться с планом Керли. Он ничего не сказал бы в общем зале таверны и никуда не ушел бы, пока не поел. Черт сказал, что он проголодался - и он действительно поглощал огромное количество похлебки при каждом удобном случае, - и Горд тоже испытывал муки голода, поэтому они кивком приняли условия Керли и заказали еду. Вскоре все трое деловито расправлялись с жареным каплуном, пирогом с яйцами и бараньими почками, а также с различными закусками, которые подавала поэтапно служанка. Наконец, после того, как с последних костей было очищено мясо, блюдо для пирогов вымыто и на столе не осталось ничего, кроме нескольких крошек хлеба, Гринлиф откинулся на спинку стула, похлопывая себя по круглому животу, а Чет удовлетворенно рыгнул, опрокинув очередную порцию стаута. Горд, закончивший намного раньше двух своих спутников, с нетерпением ждал этого события.


“Если вы, два гандигута, наконец-то перестали объедаться, ” сказал он, - я думаю, нам давно пора подняться наверх, чтобы мы с Чертом могли узнать, в чем суть нашей погони на полпути через Фланесс!”


Все еще сияя от счастья от того, что насытился, друид кивнул и встал, направляясь в комнаты, которые они занимали наверху.


“Здесь есть большое кольцо камней”, - начал Керли, когда они сидели в маленькой гостиной, примыкающей к трем спальням. “Это недалеко отсюда, в горах, которые отделяют Кэрн-Хиллз от Аббор-Альз. Там есть скрытая долина, круглое место, которое неестественно. Отвесные стены окружают ровное плато, а эта земля, в свою очередь, окаймлена монолитами. Здесь семь кругов из разных видов камней. Размер камней увеличивается по мере того, как кольца продвигаются внутрь, от литов размером не больше вехи до огромных, высотой с великана. Эти семь каменных колец окружают пирамиду из камней в центре. Это то, что мы должны войти и исследовать!”


“Что внутри?” - спросил Горд. “Золото? Драгоценные камни?” Чет, не очень заинтересованный рассказами о бесполезных камнях, оживился при этих последних двух словах.


“Я думаю, что нет”, - медленно ответил Гринлиф, и Чет снова выглядел скучающим. “Но, возможно, в кургане находится нечто гораздо более ценное… реликвия”.


“Что за реликвия?” Поинтересовался Горд.


“Что такое реликвия?” - требовательно спросил варвар.


“Реликвия - это нечто древнее, обычно обладающее огромной силой и часто каким-то образом связываемое с божественным”, - объяснил друид. “Больше этого я пока не готов сказать”.


“Какой смысл идти туда, если там нет денег?”


“Черт, друг мой, в жизни есть нечто большее, чем деньги и драки”, - сказал Гринлиф, иронично покачав головой.


“Там есть женщины ?” - искренне спросил варвар. “Или, может быть, хороший меч?”


Горд рассмеялся над этим, но ответ Керли был серьезен. “Нет, нет. Но реликвия - если она существует - будет иметь невероятную ценность. Если мы действительно найдем такой и сумеем передать его в нужные руки, вы оба будете вознаграждены достаточным количеством денег, чтобы быть счастливыми долгие годы - даже с учетом того, с какой скоростью вы, два юных негодяя, тратите эти деньги!”


Это был действительно обнадеживающий разговор. Теперь поиски этих скрытых руин приобрели большой смысл. Горд и Чет выразили свое стремление отправиться в путь как можно раньше.


“Ну, сначала я должен сделать несколько приготовлений”, - предупредил друид. “Заклинания, если вы этого не знаете, в конце концов, требуют большего, чем несколько бормочущих заклинаний и взмах руки”.


“Для чего нам нужны заклинания?” - потребовал ответа массивный варвар. “У нас есть мечи!”


“Если мы найдем реликвию, мой мальчик, тогда нам, безусловно, придется сразиться с тем, кто - или что-бы - ни охраняло ее. И для преодоления такого стража потребуется нечто большее, чем грубая сила, даже такая, как ваша. Если мы будем умны и к тому же удачливы, мы сможем пережить его атаки, уничтожить его и с триумфом доставить наш приз домой!”


Гринлиф больше ничего не сказал о реликвии или ее грозном хранителе, кем бы тот ни был, несмотря на заискивания и требования молодых людей. Керли попросил их еще немного потерпеть, заверив обоих, что в свое время он полностью проинформирует их о том, что они ищут и с чем могут столкнуться на этом пути.


“В конце концов, - объяснил он, - теперь любая оговорка может предупредить других о том, что мы ищем, и нет необходимости устраивать соревнование за то, чтобы добраться туда первыми - или отбиваться от других после того, как мы заберем приз”. Горд и Чет согласились с разумностью такого подхода и удалились в свои покои на ночь.


На следующий день все трое отправились в город Лиловый замок, и там друид занялся сбором всего, что ему было нужно для предстоящей работы. Проведя следующую ночь в Хвосте Мантикоры, трио отправилось в свое приключение, направляясь на юго-запад к горам.


## Глава 28


Если Аббор-Альц был местом, где лошади не могли легко передвигаться, то гористая часть этого района была намного хуже. Трое всадников направились на юг по краю выступающих вершин, которые резко поднимались над относительно ровной равниной на востоке. Вся цепь была всего около пятидесяти миль в длину и примерно вдвое меньше в ширину, но вздымающиеся утесы и скалистые пики представляли собой непреодолимую стену. Возможно, решительные альпинисты могли подняться на эти великие горы и спуститься с другой стороны, но никакое регулярное движение, будь то на мулах или даже пешком, не могло проложить маршрут через них.


Горд вслух удивился, почему они ехали вдоль края таким образом, когда было очевидно, что в конечном итоге им придется идти пешком. По его мнению, было бы лучше, если бы они оставили своих ценных скакунов в какой-нибудь безопасной конюшне и поехали на кобыле шенка.


Друид заверил Горда, что он знает, что делает, и велел обоим мужчинам внимательно следить за маленьким тором в форме огра. Острый взгляд Чета заметил эту необычно выглядящую гору поздно вечером. Все было именно так, как описал Керли, если знать, что ищешь, и смотреть на нее с севера. Грубая, каменистая почва у его основания была неприступной, как и заросли колючего кустарника, которые росли из бедной почвы между выходами полезных ископаемых.


“Теперь мы должны спешиться и начать поиски сухого русла ручья”, - инструктировал Гринлиф. “Вдоль него есть путь вверх по хребту, и он тоже проходит через долину, которую мы ищем”.


“Откуда ты это знаешь?” Спросил Чет, когда все трое повели своих лошадей по пересеченной местности.


“Отряд, спасающийся от гнева деспотихи Хардби, перевалил через эти вершины и спустился в герцогство. В конце концов, один из немногих выживших рассказал свою историю, а кто-то другой ее записал ”.


“Полагаю, хорошо”, - согласился Горд. “Но откуда мы знаем, что это правдивая история? Это может быть сплетня, сплетенная для развлечения или получения прибыли”.


“На самом деле мы не знаем наверняка. Иквандер неоднократно подчеркивал этот момент”, - ответил Керли. “Пока, однако, все подтверждается, и описание выжившего о руинах во время Великой депрессии в точности соответствовало тому, что я почерпнул из других источников. Этого, мои мальчики, он не мог выдумать. Что мы должны сделать сейчас, так это найти тропу, которая, как он утверждал, привела их убегающую группу в зеленые поля Урнста… место, откуда мы отправимся вверх к нашей цели! Высохшее русло ручья, ведущего к пику Огре, - вот что мы должны найти ”.


“Для меня это имеет смысл, Керли”, - сказал Чет. “Несмотря на то, что торы впереди не покрыты деревьями, я вырос в местности, почти такой же суровой, как эта. Я могу найти то, что мы ищем ”.


Горд знал, что это не было праздным хвастовством, и когда друид сказал, что он сам довольно искусен в такой работе, Горд смирился с тем, что следует за ним по пятам и позволяет им двоим беспокоиться об этом вопросе. Однако, по совету Керли, они разделились, каждый держался на расстоянии оклика от другого, имея возможность осмотреть больше местности, чем если бы они путешествовали тесной группой.


Менее чем через час прогулок и осмотров Горда ждал сюрприз. Если бы он не держал крепко поводья своей лошади, он бы кубарем скатился с крутого обрыва, скрытого сорняками и травой. Узкий овраг, очевидно, служил водотоком, когда дождь падал на горы выше и стекал по его руслу. Горд прошел вдоль обрыва сотню ярдов и увидел, что его тропинка, казалось, изгибается вверх. Он позвал остальных присоединиться к нему и продолжил движение вдоль уош. Он взволнованно позвал еще несколько раз, прежде чем Керли и Чет догнали его. Выросший в городе вор действительно нашел предполагаемый маршрут в сердце гор - но он не видел необходимости раскрывать, что он просто, и в буквальном смысле, наткнулся на него.


Независимо от того, приведет ли это в конечном итоге их в долину кольцевых камней или нет, русло реки позволило искателям приключений поднять своих лошадей вверх. Однако работа продвигалась медленно. Сначала были изгибы, а затем овраг превратился в каньон. Там были кучи валунов и расщелины, которые нужно было исследовать. Подъем был крутым и неровным, и все трое устали, когда солнце начало скрываться за зубчатыми вершинами гор впереди. Они начали искать подходящее место для лагеря и вскоре обнаружили широкий выступ, выступающий из стены каньона над ними.


Мужчинам и лошадям, которых они вели, потребовалась немалая работа, чтобы проложить свой путь по наклонному маршруту, который постепенно вел их вверх по стене каньона, пока они не достигли обнажения. Оказалось, что поездка стоила того; уступ был защищен по бокам и сверху, почти так, как если бы они находились в неглубокой пещере с выступающим выступом у входа.


Чет отправился собирать корм для лошадей, вернувшись с большой охапкой грубой травы и другого кустарника, которые он нашел в непосредственной близости. Мужчины съели холодную еду из своих походных пайков, запив ее небольшим количеством воды. Когда Горд пожаловался на нехватку питьевой воды, друид указал, что дождь принесет им больше воды, чем им хотелось бы. Горд содрогнулся, представив перспективу быть пойманными в большое ущелье во время затопления - это было действительно рискованное предприятие!


Почти как по сигналу, звезды закрыли тучи, и около полуночи начался дождь. Был небольшой дождь, и он продолжался большую часть ночи; затем, когда начало всходить солнце, свет, казалось, рассеял осадки.


Однако к этому времени в каньоне уже бушевал стремительный поток воды, и в течение нескольких напряженных минут поток медленно поднимался выше, к их убежищу. Затем, когда он начал стихать, прогремел гром и разразилась еще одна буря. На этот раз дождь лил крупными каплями, сопровождаемый порывистым ветром, рябыми вспышками бело-голубых молний и раскатами грома, которые усиливались и эхом отражались от окружающих их гор. Здесь была выставка, по сравнению с которой волшебство seem mankind действительно побледнело.


Шторм прекратился так же быстро, как и начался, но вода снова поднялась. Весь этот процесс продолжался в течение дня, загоняя людей и животных в их скалистые убежища и угрожая смести их, поскольку уровень стремительной воды поднимался все выше и выше.


Наконец, когда поток поднялся над полом их убежища и они стояли в воде глубиной почти по колено, Керли Гринлиф прибегнул к своей силе. Он вызвал воющий циклонный ветер, который отогнал наводнение достаточно далеко, чтобы позволить группе спастись, не почувствовав ничего хуже, чем промокшие ноги и озноб. Они провели неуютную ночь, заброшенные на уступ, но чары друида заставили воду отступить настолько, что все трое смогли откинуться на сырой камень и урывками спать.


Утренний свет высветил лишь струйку воды в каньоне под ними, и перепачканные искатели приключений покинули свое убежище и снова двинулись вверх, огибая бассейны и с уважением отмечая разрушения, вызванные разливающимся потоком, образованным стоком со склонов вокруг них.


“В следующий раз мы разобьем лагерь на более высоком уступе”, - решительно сказал Горд, наблюдая за разбитыми и утонувшими останками горного гиганта, каким-то образом оказавшегося под натиском воды. Его спутники согласились.


Поскольку питьевая вода на некоторое время перестала быть проблемой, следующей заботой стало питание. У них было достаточно запасов железа, чтобы продержаться неделю, и немного зерна для животных, но было безопаснее пополнить рацион охотой, позволив животным пощипывать скудную растительность, пережившую внезапное наводнение. После того, как группа путешествовала большую часть дня и нашла другое подходящее место для лагеря, Горда назначили присматривать за животными, пока варвар и друид искали дичь для вечерней трапезы.


Стреноженные лошади знали, что делать, без указаний, но Горду нужно было быть начеку на случай нападения какого-нибудь голодного хищника. Горный лев, привлеченный запахом лошадей, действительно появился, но несколько метко пущенных камней из пращи молодого вора отбросили существо прочь под обилие шипения, плевков и кошачьих воплей. После успокоения перепуганных животных Горду ничего другого не оставалось, как ждать. В конце концов его друзья вернулись с маленькой козочкой, и в тот вечер они ели жареное мясо вместо холодных пайков. Частично прожаренных порций, оставшихся от их пира, хватило бы и на следующий день, так что наконец-то вечеринка почувствовала уверенность в продвижении вперед.


Путешествие на следующий день было еще более извилистым, чем раньше. Им пришлось пробираться ножницами вверх по круто поднимающемуся склону, и к концу дня Керли подсчитал, что они прошли пять миль, в то время как на самом деле продвинулись лишь наполовину к своей цели. Местность была настолько бесплодной, что даже дикие звери или чудовища не заботились о том, чтобы населять эти горы. Это, по крайней мере, позволило им провести еще одну ночь безмятежного отдыха, хотя, тем не менее, они продолжали бдительно наблюдать; у всех троих все еще были яркие воспоминания о мертвом гиганте с холма, и это делало их настороже ко всякого рода опасностям.


Еще полдня такого же треккинга привели их к виртуальной вершине узкого хребта. Гринлиф внимательно осматривал местность, пока они карабкались вверх, и, наконец, когда они приблизились к самой высокой отметке, он указал налево, привлекая внимание своих спутников к тому, что он увидел.


“Наконец-то! Видите вон то ущелье и зарубку на гребне над ним? Вот куда мы должны идти”, - сказал им друид. “В рассказе говорится, что за ним лежит скрытая долина, а в ней - впадина и кольцевые камни. Если мы продолжим, то сможем быть там до наступления ночи”.


Они поторопились и прибыли на место, тяжело дыша и обливаясь потом, но чувствуя воодушевление от успеха. Перед ними было плато, пологий холм из камня и растительности, окруженный суровыми скалами и пиками. Задыхаясь в разреженном воздухе, они пробирались вверх по возвышенности, чтобы посмотреть, что она скрывает от их взора. Когда они добрались до вершины этого холма, последние лучи солнца показали им неестественно круглую лощину и каменные кольца внутри нее.


“Теперь вы доверяете моему суждению, верно, ребята?” - ликующе воскликнул друид. “Я знал, что это было здесь!”


“Если бы мы действительно думали, что ты ведешь нас на охоту за блуждающим огоньком, Керли, как ты думаешь, мы бы прошли через все это дерьмо?”


“Да, Горд”, - согласился Чет. “Шататься по горам весело, но я пришел сюда, чтобы разбогатеть”.


Хотя мнение Горда о карабканье через горы расходилось с мнением его спутника-варвара, смысл обоих заявлений был одним и тем же. Они сопровождали Гринлифа, опираясь на его информацию и убежденность. Даже если они время от времени высказывали сомнения, оба искателя приключений действительно доверяли друиду и ожидали найти то, на что они сейчас смотрели. Горду показалось интересным, что Керли, казалось, был более удивлен фактическим открытием, чем его коллеги.


Этот ночной лагерь был веселым, несмотря на скудный ужин из жесткого вяленого мяса и крупы грубого помола, смягченной небольшим количеством уксуса и воды. Едва поужинав, они обсудили план действий на следующий день.


Керли хотел тщательно зарисовать все место с их возвышенности, прежде чем они действительно приблизятся к нему. Затем он произведет измерения и сделает больше картографии, когда они спустятся на место. В конце концов, древнее место было историческим открытием, вдобавок к тому, что оно, вероятно, было хранилищем самого ценного сокровища. Друид сказал, что на эту предварительную работу уйдет целых два дня, даже если оба его товарища будут помогать в измерении и осмотре, и только на третий день они должны попытаться проникнуть в огромную груду камня в центре колец.


Услышав это, Чет и Горд устроили яростный протест. Они потребовали потратить не более одного дня на научные дела, а следующий - на приключения. Керли согласился обойтись без набросков, рассудив, что он может нарисовать рисунок по памяти, и решил отправиться в долину первым делом с утра. Этот компромисс был принят, и они улеглись спать.


Но их отдых в эту ночь был непростым. Кошмары и беспокойство мучили всех троих, и чувство летаргии не покидало каждого из них, пока они спускались по склону плато, пока тепло позднего утра, казалось, не выжгло это чувство прочь.


Каждый из них узнал эти факты о других, когда они выполняли работу, которой руководил друид. Беседы, которые они вели между рисованием, расхаживанием и измерением с помощью веревки или руки, раскрыли их общий опыт предыдущей ночи. Было очевидно, заключил друид с ноткой глубокой озабоченности в голосе, что пирамида не была заброшенными руинами, но в ней содержалось что-то зловещее, и это было причиной их беспокойства.


Вместо того, чтобы разбить лагерь возле впадины той ночью, Керли приказал группе перебраться подальше и заверил Горда и Черта, что это уменьшит пагубное воздействие "стража пирамиды". После очередного скудного ужина он усадил их за стол и начал лекцию.


“Я лишь смутно упоминал о страже”, - начал друид, - “поскольку наполовину ожидал, что ее не будет. На самом деле, вы двое были больше уверены в существовании этого места, чем я .... Полагаю, я боялся надеяться слишком сильно, чтобы избежать слишком большого разочарования, если история окажется вымышленной. Итак, если бы только часть меня думала, что мы хотя бы найдем камни-кольца, тогда существование реликвии и вещи, призванной ее защищать, могло бы вызвать у меня еще меньше доверия.”


Следопыт-друид остановился на мгновение, чтобы поразмыслить, медленно поглаживая подбородок в медитации. “Упоминание о награде в пирамиде было сделано, чтобы соблазнить вас двоих пойти с нами”, - признался он. “Вы друзья, и я хотел составить вам компанию. Но то, что я думал, могло быть лишь иллюзорной приманкой, теперь кажется действительно наиболее вероятным. К сожалению для всех нас, это также указывает на то, что услышанная мной история, скорее всего, также соответствует действительности ”.


Прежде чем его спутники успели забросать его вопросами и обвинениями по поводу того, что им только что рассказали, Гринлиф быстро перешел к остальной части своего рассказа.


“Согласно рассказу выжившего, ” сказал он, “ беглецы были сильно измотаны восхождением на западную сторону этого хребта, и когда они случайно нашли это место, они некоторое время отдыхали и позволили своим почти мертвым лошадям пастись и восстанавливать силы. Конечно, они исследовали каменные круги и запечатанную пирамиду из камней в центре, но не нашли способа легкого доступа к внутренней части кургана. Однако, будучи грабителями по натуре, такое место было для них непреодолимым. Все они проголосовали за то, чтобы остаться и найти или взломать вход тем или иным способом, несмотря на все неприятности, с которыми они могли столкнуться.


“Группу преследовали ужасные ночные видения, и в первое же утро после этого один из них сошел с ума и бросился с края склона в лощину, сломав при падении шею. Этот инцидент был выдан за простое нервное расстройство от бегства и истощения. Следующей ночью другой из этих разбойников проснулся и обнаружил, что его товарищ смотрит на него горящими красными глазами. Злобный парень яростно атаковал, и в последующей схватке оба нападавших были убиты. Всего за два дня трое из группы умерли, но желание остальных найти то, что было погребено под огромными каменными плитами пирамиды, взяло верх над их страхом - жадность имеет такую власть над глупыми и злыми существами.


“Вход в это место был обнаружен на следующий день, и нескольким разбойникам удалось сдвинуть блок, скрывающий его, и войти внутрь. Однако то, что они обнаружили, пришлось им не по вкусу. После того, как их факелы позволили им мельком увидеть какое-то сказочное сокровище, пламя их факелов внезапно погасло, и ими овладел ужасный страх. Они бросились назад по выбранному маршруту, в дикой и растерянной спешке через лишенный света узкий каменный лабиринт.


“Их отступление было еще более паническим из-за леденящих кровь криков и ужасных раздирающих звуков, которые эхом доносились до них сзади. Те, кто был впереди наступающей группы, поняли, что их товарищи были убиты и раздавлены один за другим, с невероятной жестокостью и быстротой, чем-то, что настигало их, даже когда они отчаянно пытались спастись ”.


Горд беспокойно зашевелился, но не стал прерывать ужасающий рассказ Керли.


“Один из участников группы был злым священнослужителем, жрецом какого-то проклятого и злобного существа или другой неизвестной сейчас сущности. Этот человек сумел использовать свою силу, чтобы создать яркую сферу сияющего света, и ее сияние показало, кто обрекал их - демон самого ужасного вида! Каким-то образом катаболизм был заключен внутри пирамиды. Этот чудовищный страж, обезумевший от столетий заточения, вершил отвратительную месть незваным гостям. Жрец пытался обратить демона или, возможно, лечить с его помощью. Именно это усилие позволило передовикам сбежать и запечатать гробницу демона и остальных своих товарищей, включая незадачливого священника ”.


“И что потом?” - спросил Чет, не подозревая, что рассказ окончен.


“Ну, по крайней мере, один жил долго и счастливо в Урнсте”, - сухо ответил Керли в попытке разрядить напряжение, которое он чувствовал.


Но Горд был совсем не в юмористическом настроении. “Мы направляемся туда, где этот ... демон по имени Катабо-что-то там ждет с раздробленными скелетами бог знает скольких разбойников - и обглоданными останками какого-то жреца зла тоже? Ты с ума сошел?” Сказал Горд, его голос повысился на последних трех словах.


Гринлиф отреагировал со спокойным негодованием. “То, что скрывается внутри пирамиды, - это катаболин, который, к вашему сведению, является разновидностью демона, а не его истинным именем”.


“Так что же такого в имени? Демон любого вида кажется мне отвратительным! Если мы хотим найти сокровище, давайте поищем в другом месте”, - с содроганием сказал молодой вор. Горд теперь был совершенно настроен не продолжать все это дело, и его тон и выражение лица ясно передавали это мнение.


“Ой, да ладно тебе, Горд”, - настаивал большой варвар. “Демон - это просто более крупный, отвратительный ... огр… или что-то в этом роде. У нас есть наши клинки, а Керли может использовать свои заклинания и прочее. Мы не можем проделать весь этот путь, а потом поджать хвост и оставить позади целое состояние, потому что теперь его охраняет какой-то старый кошмарный демон, не так ли?”


Друид тоже вставил свою фишку. “Прежде чем ты убежишь, Горд, мой мальчик, спроси себя вот о чем: Скольким беглым бандитам и разбойничкам ты равен?”


“Я в любое время справлюсь с дюжиной таких подонков!” Сказал Чет со сталью в голосе.


“Тогда подумай об этом”, - сказал Гринлиф ободряющим тоном, - “и подумай также вот о чем: у меня больше сил, чем у какого-нибудь мелкого жреца, служащего злобному хозяину - не говоря уже о моем умении обращаться с оружием”.


Некоторое время разговор продолжался в том же духе. Постепенно, когда первоначальный шок Горда прошел, он пришел к убеждению, что ему следует остаться со своими товарищами. Слова Керли и Черта действительно помогли, но в значительной степени Горд убедил себя остаться. В конце концов, это были его верные спутники, с которыми он согласился на приключение. И он не бросит их сейчас, демон-катаболин или нет. Завтра они войдут в пирамиду с оружием и заклинаниями, готовыми противостоять злу ее демонического стража.


## Глава 29


Когда Горд внезапно проснулся, первое, что он увидел в бледном свете предрассветного неба, был огромный медведь, кусающий руку и плечо друида. Не колеблясь, Горд вскочил на ноги с мечом в руке, крича, чтобы спящий варвар проснулся и помог защитить их товарища. Огромные медвежьи челюсти разжали хватку на Гринлифе, голова повернулась в сторону источника внезапного переполоха, и ужасное рычание вырвалось из глубины тела медведя.


“Остановитесь! Стойте спокойно!” - крикнул друид своим спутникам.


Оба молодых человека застыли, послушные, но озадаченные. Горд оставался наготове для выпада, а Чет стоял с топором в руке, готовый атаковать.


Друид произнес несколько мягких рычащих звуков, и чудовищный пещерный медведь снова расслабился. Пока друид продолжал общаться таким образом, животное присело на свои массивные задние лапы, высунуло язык и вытянуло вперед голову. Гринлиф почесал и постучал по месту между ушами, и медведь издал странные, скулящие стоны удовольствия от этой грубой ласки. Горд вопросительно посмотрел на Черта и увидел, как варвар понимающе ухмыльнулся, когда стал свидетелем взаимодействия между животным и друидом. Молодой вор перевел взгляд обратно на Керли, нахмурившись в замешательстве.


“Этот медведь - Юргх. Или, по крайней мере, это настолько близко, насколько человеческая речь может приблизиться к произнесению его имени ”, - сказал друид, продолжая чесать и похлопывать себя, к явному удовольствию пушистого существа, о котором он говорил. “Кажется, что он один обитает на этой территории, обитая в пещере неподалеку.


“Во время моего дежурства прошлой ночью”, - продолжил друид, - “Я призвал всех животных в округе прийти к нам на помощь, но откликнулся только Юргх. Теперь мы друзья, он и я, и он поможет нам в том, что нам предстоит. Я поступаю к нему на службу с большим сожалением, ибо боюсь, что катаболин жестоко обойдется с Юргхом, и смерть такого замечательного создания, как это, нанесет тяжелый отпечаток на мой дух. Однако я рассказал ему о противнике, и великий старик охотно соглашается сразиться с демоном, ненавидя все, что он собой представляет.”


“Ты звонишь и говоришь с медведями?” Горду было трудно осознать, что сделал друид.


У Чета не было таких трудностей, он всю свою жизнь общался со священниками природы. “Конечно, Горд”, - сказал варвар, прежде чем Гринлиф успел ответить. “Я видел это довольно часто, и в этом нет ничего особенного. Если бы я все еще не спал, когда ты начал кричать, я бы знал лучше, чем беспокоиться о том, что Керли и медведь подружатся ”.


Более чем слегка обиженный тем, что Черт пренебрег его усилиями, Гринлиф прекратил ласкать Юрга, чтобы указать, что огромная медведица была грозным врагом и союзником до самой смерти. “Можешь ли ты оказать нам такую помощь?” - потребовал друид от молодого варвара. “Даже такому воину, как ты, его объятия показались бы несколько неудобными - в самом деле, ничего особенного!” - закончил друид с хмыканьем и возобновил почесывание ставшего беспокойным медведя.


“Прости, Керли”, - поспешно сказал Чет. “Ты знаешь, я не имел в виду, что это ничего не значило - просто вызывать медведей и все такое - это сила, которой обладают все вы, друиды”.


Горд свободно признал, что он, со своей стороны, был должным образом впечатлен, и Гринлиф, таким образом, успокоился. На этом трое искателей приключений и их седой питомец чудовищных размеров направились к депрессии. Прошло около часа, прежде чем они увидели чашу с обведенными кругом камнями, спустились по узкой тропинке к ее дну и подошли к груде плит, покоящихся в самом центре внутреннего кольца мегалитов.


“Вот что загораживает вход в курган”, - сказал Гринлиф, указывая на большой прямоугольник скалы перед ним. На камне виднелись следы орудий труда, которыми пользовались на его поверхности, и он был несколько покосившимся, вклинившимся на место с другими камнями, очевидно добавленными как бы запоздало.


“Как мы ее перенесем?” - спросил мускулистый варвар. “Я бы сказал, что она весит пару тонн”.


“Согласно легенде, эта штука вращается”, - сказал друид, осматривая плиту. “Давайте уберем с дороги обломки и попробуем. Юргх, здесь, может использовать свою силу, чтобы помочь нам открыть ее ”.


Троим мужчинам потребовалось немного потрудиться, чтобы убрать каменные осколки, отколовшиеся от древних руин под воздействием времени и непогоды и собранные перепуганными бандитами много лет назад в их попытках закрепить портал. У основания плиты были сложены и другие камни, валуны определенного размера. Большая медведица наблюдала за работой мужчин с кажущимся восхищением, наслаждаясь ярким теплом утреннего солнца, пока двуногие маленькие существа расчищали завалы.


“Черт бы побрал этого жирного ленивого ублюдка медведя”, - пробормотал Чет, потянув и оторвав кусок расколотого мегалита от его загораживающего положения. “Разве ты не мог приказать ему помочь нам, Керли?”


“Юргх может многое, но его когти - это не пальцы и не руки на передних ногах”, - сказал друид, наблюдая за последней частью работы. “Кроме того, он любит наблюдать и отдыхать”, - добавил он с усмешкой и подмигнул в сторону чудовищного животного. Затем он заговорил серьезно. “Не забывай, он добровольно согласился сражаться против стража, подвергая свою жизнь опасности ни за какую награду, кроме самой схватки!”


“Замечательно”, - с сарказмом вставил Горд. “Но давайте прекратим нести чушь о том, что должен или будет делать этот медведь, и перейдем к открытию этого проклятого кургана! Мы будем здесь в полночь, если вы двое не прекратите подшучивать друг над другом и не протянете мне руку помощи!”


Горд пытался самостоятельно открыть огромную каменную плиту, и его усилия не возымели никакого эффекта. Керли несколько секунд что-то бормотал, а затем Юргх, казалось, понял, что нужно, потому что пещерный медведь неторопливо подошел, небрежным движением оттолкнул молодого вора в сторону и запустил когти своих огромных передних лап в щель между плитой и стеной пирамиды.


Животное теребило выступающий край портала, издавая натужные рычащие звуки, поскольку работало с очевидным большим усилием. Понаблюдав за этим в течение нескольких минут, Горд забеспокоился о продолжающемся хорошем самочувствии их нового союзника, и он собирался потребовать, чтобы друид, который им командовал, отозвал его.


Затем Юргх внезапно распрямил задние лапы, вонзил задние когти в землю и рванул плиту с еще большей энергией. Мех могучего существа покрылся рябью, показывая, где под густой шерстью и шкурой бугрились и двигались мышцы. Каменный затвор медленно продвинулся вперед на несколько дюймов, затем снова остановился.


Когда Юргх откинулся на спинку стула с удовлетворенным ворчанием, трое мужчин поспешили вокруг его тела, чтобы осмотреть, чего достиг медведь. Они могли видеть щель шириной в палец между порталом и каменным столбом. Керли предположил, что тяжелую плиту с силой захлопнули, когда разбойники бежали из кургана, и в спешке захлопнуть ее над тем, что находилось внутри, они, вероятно, заклинили ее за что-то, что несколько перекосило ее и помешало ей закрыться должным образом. Что бы это ни было, теперь это также не позволило плите открыться. Гринлиф некоторое время вглядывался в щель, прикрыв лицо ладонями, чтобы закрыть как можно больше солнечного света.


“Я ничего не могу обнаружить в вестибюле за ним”, - сказал он ожидающей паре рядом с ним. “Давайте посмотрим, сможем ли мы использовать нашу грубую силу, чтобы открыть эту дверь”. Он просунул пальцы в трещину и ухватился за внутренний край плиты. Горд и Чет сделали то же самое, и Юргх тоже запустил одну из своих чудовищных лап в расщелину, просунув руку между человеческими ногами, чтобы найти место, где его когти могли бы усилить попытку.


В течение нескольких мучительных секунд даже комбинированное усилие не могло сдвинуть портал с места. Затем плита внезапно повернулась наружу со скрежетом камня о металл. Поворотный штифт, который удерживал застрявшую дверь, с громким звоном сломался, поддавшись под давлением. Чет, который сильно тянул, внезапно потерял равновесие теперь, когда сила его рывка не встречала сопротивления. Его спотыкающееся падение отбросило его товарищей назад и аспроула тоже, в то же мгновение Юргх отпрянул от отверстия со скоростью, в которую трудно поверить для такого массивного существа. Пока все четверо наблюдали за происходящим со своих лежачих мест в нескольких футах от них, освободившаяся плита на долю секунды покачнулась. Затем инерция взяла свое, и огромный камень отвалился от отверстия и рухнул на землю.


“Теперь мы преданы”, - тяжело произнес друид, глядя на множество тайных символов, выгравированных на внутренней стороне каменной двери. На некоторых вырезанных знаках все еще можно было разглядеть следы пигмента, предположительно нанесенные каким-то древним связующим демонов.


“Давайте помолимся, чтобы мы не закончили так же, как он”, - заметил Горд, привлекая внимание своих спутников к тому, что лежало на полу у входа в курган.


Все трое на мгновение остановились при виде этого зрелища. Там была половина скелета, облаченного в кольчугу. Что стало с его нижними частями, было спорно. Обе части сломанного ржавого лезвия меча лежали рядом со стальной перчаткой, в которой была правая рука скелета. Левая перчатка и прилагающаяся к ней кисть, по-видимому, застряли под плитой, когда портал был принудительно закрыт; все, что от них осталось сейчас, - это куски ржавого, искореженного металла и расколотая кость. Также было очевидно, что погребенный разбойник задел лезвием своего меча внутреннюю поверхность портала в тщетной попытке заставить его открыться.


Мрачно взирая на это трагическое зрелище, Горд задавался вопросом, какие мольбы проигнорировали его товарищи, когда поймали этого человека в ловушку. Затем его ободрило осознание того, что у него были спутники получше, чем те, кто был ответственен за это зрелище, и эти мысли укрепили его решимость войти в пирамиду.


“Теперь мы должны победить или умереть в попытках”, - прошептал Зеленый лист, продолжая свой предыдущий ход мыслей. “Если тварь внутри высвободится, она опустошит и пожрет бесчисленное множество несчастных душ, прежде чем ее можно будет снова найти и отправить обратно в ее вонючий дом внизу - если это действительно когда-нибудь возможно сделать!”


“Если топор может разрубить его”, - прогрохотал Чет, - “тогда это действительно мертвый демон, потому что я столкнусь с ним сейчас!” С этими словами высокий варвар вошел в курган, не дожидаясь, чтобы посмотреть, что будут делать его товарищи. Остальные последовали за ним по пятам, и трое людей и один пещерный медведь вместе столкнулись с неизвестностью.


Прихожая, в которую они вошли, была освещена светом, который струился через дверной проем, открытый упавшей плитой. Это была комната примерно шести шагов в ширину и пяти в глубину. Низкий каменный потолок вынуждал Чета, Керли и медведя по необходимости пригибаться; Горд стоял, согнувшись, по другой причине, чувствуя себя угнетенным при мысли о тоннах камня над его головой. Многие плиты были старыми и потрескавшимися, и он старался не думать о том, что произойдет, если все это рухнет.


Юргх, казавшийся взволнованным, протиснулся вперед группы и покачал своей бочкообразной головой из стороны в сторону, принюхиваясь к затхлому, зловонному воздуху. Затем он издал ужасное рычание, от которого, казалось, камни зазвенели от его свирепости. Трое искателей приключений увидели, что чудовищная медведица пристально смотрит на узкое отверстие в задней стене самой правой части вестибюля, его перемычка соединяла внешние блоки стены там. Затем они услышали шаркающий звук.


Ухмыляющееся привидение внезапно выскочило из-за угла проема и появилось в поле их зрения. Это было мертвое серое существо, сгнивший труп с разорванными губами, отвалившимися, обнажая желтые зубы, оскаленные в усмешке смерти. Каким-то образом оно все еще жило; ужасный период полураспада существовал внутри тела и оживлял его страшной силой, которая придавала его разлагающейся плоти и кожистой, похожей на мумию коже способность двигаться быстро и целенаправленно. Неестественное состояние, которым была пропитана эта тварь, исходило из ее гниющих глаз. Все, кроме медведя, отшатнулись при виде ужасной твари.


Существо перед ними было облачено в разлагающиеся остатки того, что когда-то было одеждой какого-то жреца. Хотя казалось, что оно могло двигаться с ловкостью, руки и ноги трупа опровергали это. Эти элементы, казалось, были вывернуты и разъединены, так что теперь они торчали под неестественными углами. И все же это существо двигалось, и в его иссохшей правой руке хватало силы, чтобы держать проржавевшую железную булаву.


Все это было воспринято в одно мгновение, ибо пауза с неживым трупом длилась всего мгновение. Существо сделало еще один прыжок, раскинув руки и ноги под сумасшедшими углами, и двинулось в атаку на медведя, который все еще был впереди. Приближаясь, зомби поднял свою металлическую дубинку с фланцами, намереваясь обрушить оружие на голову Юргха. Скелетообразное лицо монстра выглядело еще более дьявольским, когда его челюсти открылись в беззвучной попытке выплеснуть свою ненависть и ярость.


Юргх не просто ждал удара вонючей твари. Медведь также бросился вперед, и это движение поднесло животное вплотную к существу, так что булава врезалась в спутанную щетину на горбатых плечах Юргха, в то же время пасть животного широко раскрылась и сомкнулась на скрюченной левой руке твари. Удар оружия, безусловно, причинил медведю боль, но Юргх, казалось, не обратил на это внимания. Свирепо тряхнув своей массивной головой, медведь отбросил зомби в сторону - то есть все существо, кроме его левой руки, которая оторвалась у плеча и все еще была в пасти медведя. Существо ударилось о стену вестибюля с мясистым звуком, но без колебаний снова поднялось на свои скрюченные ноги, подняв булаву для новой атаки.


Горд, оказавшись на фланге зомби, когда тот снова двинулся на медведя, взял дело в свои руки. Он бросился вперед, нырнув под поднятую палицу зомби, и вонзил острие меча в правую ногу существа, когда оно разворачивалось, чтобы встретить эту новую угрозу. Горд быстро выхватил свое оружие, но недостаточно быстро, чтобы избежать скользящего удара булавы. Он увидел звезды, когда железный выступ отскочил от его лба, и отшатнулся назад. Хотя кровь теперь ослепила его левый глаз, Горд увидел достаточно, чтобы понять, что его удар, по-видимому, не причинил противнику особого вреда. Ему потребовалась секунда, чтобы потрясти головой, пытаясь прийти в себя, а когда он снова поднял глаза, то увидел, что мерзкое существо нацелило на него еще один удар.


“В твою могилу, проклятая тварь!” - Закричал Чет, подходя к существу сзади и обрушивая свой огромный боевой топор. Из-за низкого потолка и близости ближнего боя удар не мог быть нанесен с полной силой, но он все еще был достаточно сильным, чтобы лезвие прошло сквозь стальную пластину и цепную сетку, защищающую плечо немертвой твари.


Удар варвара не свалил зомби, но вывел его из равновесия, так что булава, которой он орудовал, со свистом рассекла пустой воздух. Когда он обнажился таким образом, Керли Гринлиф ткнул своим копьем вперед, попав в разлагающееся тело зомби. “Эта штука крепкая”, - крикнул он своим товарищам, уклоняясь от очередного взмаха ржавой булавы немертвого жреца.


Медведь жутко зарычал, но из-за тесноты ему не хватило места для полноценной атаки. Юрг выплюнул разлагающийся член изо рта, встряхнул его, а затем попытался избавиться от мерзкого привкуса во рту. Горд отошел назад и тоже на мгновение вышел из боя, пытаясь прояснить зрение и остановить поток крови, который стекал из раны на его голове и ослеплял его. Черт и друид продолжали давить на зомби, чтобы он ничего не мог сделать, кроме как встретиться с ними лицом к лицу в ответ.


Если повреждение, нанесенное его телу нежити, и причинило ему боль, то никаких доказательств этого не было. Из разинутой пасти все еще доносился беззвучный крик, в глазах горела пылающая ненависть, зомби стремился сокрушить своих врагов оружием, которое он использовал при жизни.


“Когда я протыкаю его, ты наносишь удар сбоку!” Крикнул Гринлиф, уклоняясь от очередного взмаха железной булавы. Затем он снова вонзил свое копье в тело твари.


Варвар издал крик, который звучал как “Брррр!”, когда он взмахнул своим оружием по дуге, перпендикулярной телу зомби. Вцепившись обеими руками в рукоять огромного топора, стиснув зубы, напрягая мускулы на полную катушку, Чет сильно и метко вонзил лезвие, попав существу в поясницу как раз в тот момент, когда друид выдернул свое копье из туловища чудовища. Изогнутое лезвие разрубило гниющую тварь почти пополам, и зомби упал навзничь.


Существо дернулось, но не встало снова вертикально. Его откинутая голова показывала только пустые глазницы там, где мгновение назад горел зловещий свет. Затем воздух наполнился звуком глубокого, сухого смешка, доносящегося из недр пирамиды, такого всепроникающего, что, казалось, он струится прямо сквозь сам камень. Это был самый зловещий звук, который Горд когда-либо слышал.


“Юргх! Охраняй вход вон там”, - сказал друид, сопроводив слова жестом и несколькими гортанными звуками. Медведь подчинился, двигаясь рядом с отверстием в задней стене, через которое проник зомби. Керли повернулся и оглядел своих друзей с тонкой улыбкой на губах. “Ну, вот и все”, - сказал он. “Теперь, Горд, давай займемся этой раной у тебя на голове”.


Горд преодолел головокружение, охватившее его, когда в него попали, сумел вытереть кровь из левого глаза куском полотна, оторванным от нижней рубашки, и прикладывал к ране. Друид перенес его поближе ко входу и всмотрелся в прорезь на свету там.


“Это несерьезная рана, - сказал он, - но кто знает, что за гадость была на той булаве? Я позабочусь об этом через минуту!” Молодой вор наблюдал, как Гринлиф достал из поясной сумки маленькую баночку, открыл ее и кусочком чистой ткани достал из нее небольшую порцию мази янтарного цвета. От этого вещества у него покалывало кожу, когда друид приложил его к ране, порез ненадолго заныл, а затем вся боль прошла. Тихий стон удовлетворения сорвался с губ Горда, когда волшебное лекарство завершило свое действие.


“Рана закрыта, мой друг, ” сказал Керли, “ и твой лоб как новенький, за исключением небольшого шрама, который у тебя там останется. Сотрите остатки крови, и мы будем готовы приступить к этому делу ”. Затем друид вернулся в комнату и увидел варвара, изучающего останки их мерзкого и противоестественного врага.


“Эй, Керли, что поддерживало эту штуку в рабочем состоянии?” - спросил Чет, вытирая лезвие своего оружия о изодранную одежду существа. “Выглядит так, как будто оно мертво уже много лет!”


“Зомби?” Риторически спросил Гринлиф. “Без сомнения, какая-то зловещая сила желала оживить труп с помощью злой силы, чтобы он служил рабом. Однако это был не обычный зомби. Я сталкивался с несколькими из этих немертвых в своих путешествиях, и этот был намного хуже любого другого.”


“Как бы то ни было… эта штука достаточно легко рухнула, когда ее поцеловал Брул здесь!” - сказал гигант-варвар, поднимая свой огромный топор.


“Брул, говоришь? Интересное название для топора”, - сказал Керли. “Я уловил низкий гул, исходящий от него, когда ты сразил зомби последним ударом. Почему я никогда раньше не слышал, чтобы ты называл это по имени?”


Чет ухмыльнулся друиду. “Это передавалось в моей семье от отца к сыну на протяжении поколений. Я назвал это тебе, не задумываясь, и теперь ты тоже знаешь его секрет. Когда его называют по имени, оружие поражает точно и погружается глубоко, как будто оно живое. Возможно, так оно и есть, или, возможно, в нем есть двеомер .... Я не знаю, и мне все равно. Это настоящий друг, испытанный и надежный!”


“Действительно, друг всех нас”, - вмешался Горд. Он закончил приводить себя в порядок и присоединился к группе.


Керли Гринлиф понимающе кивнул и больше ничего не говорил по этому поводу. Он обратил свое внимание на медведя как раз в тот момент, когда Юргх издал низкое рычание.


“Наш друг чувствует присутствие чего-то еще, ожидающего нас внутри”, - сказал друид. “Теперь пришло время спуститься и посмотреть, что это такое. Пусть наше оружие окажется мощным, а наш враг будет повержен!”


Трое мужчин подошли к дверному проему и заглянули внутрь. Они могли видеть небольшую площадку, которая вела на пролет истертых ступеней, уходящих вправо и спускающихся в полную темноту.


“Вот, Чет”, - сказал друид, пошарив у себя на поясе и вытащив маленький мешочек из черного войлока. Он достал из сумки маленький светящийся предмет, который делал прихожую почти такой же яркой, как днем. Он протянул руку и прикоснулся им к передней части шлема варвара, и тот застрял там. “У тебя нет эльфийского зрения, как у меня, и ни Горд, ни Юргх тоже не могут видеть в темноте. Этот магнит будет крепко держаться на стали вашего шлема, излучая свой свет, волшебное освещение, не горячее и не мерцающее, чтобы все мы могли видеть. Согласны?”


Чет с готовностью согласился, и группа двинулась вперед, углубляясь под мрачную пирамиду. Горд с мечом в руке думал о странном виде, которым наделяло его оружие, но не сказал об этом своим спутникам.


## Глава 30


Древние ступени были высечены в скале самой горы, их точеные края были сглажены за века людьми или вещами, о которых эти искатели приключений не могли и догадаться. Чет шел впереди, за ним следовали Керли Гринлиф, Горд, а затем огромный медведь, которому было нелегко протискивать свое тело через узкие пределы этого места. Квартет спускался медленно, каждый участник все время держался на расстоянии двух-трех шагов от других. Горд вел счет ступеням, преодолевая их, и достиг дна и числа девяносто одновременно. Трое мужчин разошлись веером в конце лестницы, медленно поворачиваясь, чтобы осмотреть место, которое они нашли под каменным курганом.


Они находились в естественной пещере, куполообразном гроте круглой формы. Потолок пещеры был увешан длинными сталактитами, а пол был усеян холмиками, которые выглядели как закругленные сталагмиты, как будто что-то часто проходило по ним. Рядом со стеной было прислонено несколько покрытых смолой кусков дерева, очевидно, запас факелов, оставленный там давным-давно. От этого большого помещения вели три прохода, вход в каждый из которых свидетельствовал о том, что он был сформирован инструментами в какую-то отдаленную эпоху. Один из них находился прямо напротив лестницы, в то время как два других предлагали выход налево и направо. Ни один из этих темных проходов не казался более или менее многообещающим, чем другие. Которая вела к логову демона? Которая к спрятанной реликвии? Возможно, ни одна… или все.


“Давайте пойдем прямо”, - предложил Горд. “Если мы дойдем до какого-нибудь ответвления, мы всегда поворачиваем направо. Таким образом, мы никогда не сможем сбиться с пути”.


Двое его спутников согласились, и большой медведь просто последовал за друидом. Все четверо подошли к арочному входу в выбранный проход и осторожно осмотрели его всю длину. Волшебный свет, излучаемый магнитом, прикрепленным к стальному колпаку Chert'а, позволил им заглянуть на шестьдесят футов вглубь туннеля, образованного сочетанием натурального и обработанного камня.


Слабое колебание воздуха донесло до их носов гнилостный запах, тошнотворную смесь разложения и мерзости. Юргх фыркнул, когда аромат ударил ему в ноздри. Затем медведь протиснулся мимо людей, быстрым шагом направляясь по широкому проходу. Горд, Чет и Гринлиф быстро последовали за ним, проходя через вход один за другим, а затем выстраиваясь в шеренгу, как только преодолели это ограничение. Коридор был шириной около шести шагов, более чем достаточно места для троих мужчин, чтобы идти и сражаться бок о бок. С Гордом слева, Гринлифом в центре и Чертом справа они последовали за медведем, держась в двух-трех шагах от Юрга с флангов.


Как только они прошли тридцать или сорок футов по проходу, свет высветил стену вдалеке. Они приближались к перекрестку, где путь больше не был прямым; тропинки изгибались влево и вправо, что дало мужчинам первую возможность применить методику Горда в действии. Но Юргх ничего не знал о таких намерениях, и его бы это не заботило, даже если бы и заботило. Медведь неуклюже двинулся вперед и без колебаний свернул в левый коридор.


“Его нос подсказывает ему, в какую сторону идти”, - тихо сказал друид своим спутникам, когда они перешли на рысь, чтобы не отстать от животного. “Значит, и мы идем тем же путем”.


Проход плавно изгибался и, казалось, вел обратно в общем направлении грота, который они только что покинули. Щелканье когтей медведя и стук кожаных каблуков мужчин по каменному полу вызвали вокруг них слабое эхо. Из-за сводчатого потолка коридора эти звуки отдавались взад-вперед сбивающим с толку образом. Шум, казалось, ни в малейшей степени не отвлек Юрга, потому что он пошел дальше без паузы, свернув направо в другой прямой туннель, когда коридор, по которому они шли, разветвлялся в форме буквы Y. Горд начал чувствовать, что теряет всякое чувство расстояния и направления, когда их медвежья ищейка снова повела их направо, в другое изогнутое ответвление прохода, затем еще по одной прямой, прежде чем внезапно остановиться перед другим перекрестком.


“Он останавливается, чтобы понюхать, в какой стороне лежит демон”, - сказал друид.


“Фу!” Ответил Чет и при этом сплюнул. “Это отвратительное зловоние настолько отвратительно, что оно, должно быть, повсюду”.


Юрг несколько раз качнул своей бочкообразной головой взад-вперед, издавая носом фыркающие звуки, затем на долгую секунду повернул морду влево. С ворчанием чудовищный пещерный медведь снова двинулся вперед, на этот раз медленно, держа нос близко к высеченному камню под ними, когда он взялся за левую ветку.


Внезапно группу окутал звук пронзительного хихиканья, заставивший людей вздрогнуть. При этих словах Юргх громко зарычал, и меховая грива медведя встала дыбом. Горд тоже почувствовал приступы ужаса в голове. Неуклюжей походкой, оскалив зубы и рыча, медведь пошел дальше, а трое мужчин последовали за ним. Вскоре им всем предстояло столкнуться с демоническим катаболизмом в том, что, как предполагали мужчины, будет битвой не на жизнь, а на смерть.


После того, что казалось сотнями ярдов, но, безусловно, было не так уж далеко, изогнутые стены прохода снова предложили выбор направления. Однако в этот момент всем стало очевидно, что правильный вариант был очевиден, поскольку воздух в туннеле справа был пропитан тусклым сине-фиолетовым свечением. Затем свет померк, и снова зазвучал смех - на этот раз не смешок и не злобное хихиканье, а сладкий перезвон мелодичного смеха, соблазнительно женственного и притягательного, мягко разносящийся эхом по коридору. Медведь зарычал, но продолжал медленно двигаться. Обменявшись неуверенными взглядами, мужчины последовали за ним.


Пройдя всего несколько десятков шагов, проход резко повернул и открылся в большую и красивую пещеру. Они вчетвером подошли ко входу практически одновременно, и в этот момент раздался женский голос.


“Добро пожаловать, незнакомцы!” Говоривший стоял в центре овальной площади, широко раскинув руки в знак приветствия. “Поскольку мои маленькие хитрости не смогли тебя разубедить, у меня нет другого выбора, кроме как сдаться на твою милость, надеясь, что ты не убьешь или надругаешься надо мной!”


Это заявление показалось Горду абсурдным, поскольку светящийся голубой ужас, возвышавшийся перед ними, казалось, был способен разорвать огромного пещерного медведя на куски. Далее, он не мог понять, почему это ужасное чудовище говорило женским голосом через свой безгубый клыкастый рот. Возможно, это была ирония судьбы, потому что никогда прежде он не видел ничего более отвратительного, уродливого и ужасного. Нежный голос делал ужас этого демона еще более ужасным.


“Могу я выйти из этого безопасного места, господа?” это продолжалось. “Даю ли я вам обещание, что вы не причините мне вреда?”


“Оставайся там, где стоишь, женщина!” - Приказал Керли Гринлиф. “Если ты уйдешь с этого маленького островка в своей лагуне, мы наверняка убьем тебя, даже таким голым и беспомощным, каким ты кажешься”. Горд, чувствуя, что начинает смущаться, толкнул друида локтем в этот момент, но Гринлиф проигнорировал контакт и продолжил.


“Мы ищем катаболина, демона устрашающей силы. Если ты не таков, докажи это, сказав нам, где скрывается этот дьявол, и мы, возможно, пощадим тебя”.


“Тебе не холодно?” - вмешался варвар, уставившись на фигуру в центре пещеры.


Теперь у Горда закружилась голова. Женщина? Обнаженная и беспомощная? Лагуна? Холодно? О чем говорили его спутники? Чешуйчатый и морщинистый демон, который злобно смотрел огромными глазами с горизонтальными зрачками на медведя и людей, определенно был без одежды. Но по человеческим меркам это определенно была не женщина, и с того места, где стоял Горд, существо казалось удобным, поскольку его растопыренные когтистые лапы опирались на твердую поверхность пещеры - пол, на котором не было ни малейшего следа воды, но который был усеян грудой костей, черепов и другого неопределимого мусора.


Горд осторожно положил свободную руку на плечо Гринлифа, как будто хотел встряхнуть друида, пробудив его ото сна. “Ты что, с ума сошел?” - спросил он, но прежде чем он смог продолжить, демон прервал его, и внимание обоих его товарищей-искателей приключений было приковано к фигуре перед ними.


“О, да!” - сладко произнесло существо в пещере. “Я скажу тебе, где находится этот мерзкий катаболин! Он причиняет мне боль, и я ненавижу его зло. Я с радостью покажу вам дорогу к его логову, месту не слишком далеко отсюда ... если только храбрые мужчины не побоятся, что их сопровождает обнаженная и беззащитная женщина.” С этими словами демон сделал маленький шаг к четверке.


Юргх тихо зарычал, но он не казался испуганным и не двинулся вперед, чтобы встретиться с тварью. Керли и Черт, казалось, тоже ничего не боялись - но Горд был в ужасе от приближения катаболизма!


Борясь за то, чтобы сохранить контроль над своим разумом перед лицом охватившего его ужаса, Горд впервые заметил, что меч в его руке, казалось, пульсирует, и в мгновение ока он собрал все воедино в своем сознании: демон каким-то образом наложил чары на его спутников, магию, которая заставляла их думать, что перед ними обнаженная женщина безобидного вида. Но сила оружия Горда преодолела для него двеомер демона и позволила ему увидеть существо таким, каким оно было на самом деле!


Не останавливаясь больше на этом вопросе, Горд резко ударил друида по левой руке плоской стороной своего клинка. “Прочисти мозги, парень!” - крикнул он, нисколько больше не колеблясь. “Проклятый демон идет за нами!”


Катаболин не сводил глаз с медведя, делая маленькие, осторожные шаги к нему с явным намерением прикончить гигантскую медведицу, прежде чем отправиться за людьми. Но затем яйцевидная голова без ушей дернулась при звуке отчаянного предупреждения Горда, и ужасные глаза уставились на молодого вора. Невыразимый страх наполнил Горда, и волна его ослабила его мышцы и заставила колени стучать друг о друга. Он почти выронил свой меч - но когда его пальцы разжались, рукоять каким-то образом крепко застряла в его руке. Демон продолжал смотреть на Горда, но в течение двух или трех секунд чувство ужаса прошло, и он почувствовал, что снова может двигаться.


“На ублюдочную тварь, ради ваших жизней!” - крикнул он и с этим криком сделал пару шагов вперед, готовый вступить в бой.


Эффект от действий Горда освободил остальных от иллюзии, которую они созерцали, о чем свидетельствует их немедленная реакция. Юргх взревел с оглушительной свирепостью, выпрямился и зашаркал вперед на задних лапах. Друид снял молот со своего левого запястья, где он был пристегнут, одним вращательным движением метнул его в демона, а затем занял позицию у входа в пещеру. Варвар вступил в рукопашную схватку со страшным врагом, держа боевой топор наготове для удара.


Все намеченные жертвы демона теперь были полны решимости уничтожить существо, но монстр не был не готов к такому повороту событий. Отвлекшись на долю секунды на рев медведя, катаболин не смог увернуться от брошенного боевого молота - но даже когда вращающееся оружие ударило его по телу, демон действовал так, чтобы снова поставить нападавших в невыгодное положение. Голубое сияние, которое он испускал, превратилось в краткую, обжигающую глаза голубую вспышку - и затем весь свет исчез, включая свет от магнита на шлеме Чета. Пещера погрузилась в кромешную тьму.


“Подойди ближе, демонический пес, и потрогай Брула!” Крик донесся от Чета, стоявшего справа от Горда между вором и медведем. Хотя он был ослеплен, низкий гудящий звук указывал на то, что варвар размахивал своим огромным боевым топором взад и вперед перед собой.


Ответом демона был отвратительный, леденящий душу смех, звук, похожий на смех дюжины безумных детей в безумном ликовании.


Горд обнаружил, что может ясно видеть, несмотря на темноту, хотя цвета были не такими, какими они должны были быть. Его мозгу потребовалось мгновение, чтобы научиться справляться с вещами - и к тому времени было почти слишком поздно!


“Справа от тебя, Черт!” - закричал Горд. “Эта штука движется между тобой и Юргом!” Он увидел, как Чет повернулся в ответ на его предупреждение, как раз в тот момент, когда демон развернулся лицом к Горду, злобно сверкая глазами, и указал на него чешуйчатой рукой с когтистыми пальцами. Инстинктивно Горд предпринял увертливое акробатическое действие, ни секундой раньше. Серый свет вырвался из глаз катаболина, сначала ударив в то место, где он был, а затем следуя траектории его прыжка и переката. Прежде чем он смог подняться из своего полулежачего положения, Горд почувствовал, как его коснулось странное сияние. Ужасная волна боли прошла через него; затем его мышцы скрутила жестокая судорога, и он не мог пошевелиться. Парализованный, Горд мог только наблюдать за тем, что произошло дальше.


Пока демон тратил свою силу на Горда, друид был за работой. Благодаря заклинанию, управляемому эльфийским зрением Гринлифа, катаболин теперь был окутан бледным сиянием, и как варвар, так и медведь могли видеть его очертания в бледно-зеленом свечении. Черт был ближе и нанес немедленный удар.


“Брул кусается!” он взревел, прыгнув вперед и вонзив свой топор в чешуйчатое бедро демона. Большой варвар казался карликом по сравнению с возвышающимся катаболином, но удар заставил демона взвыть от боли. Когда Чет отвел клинок, демон выпустил из своих пальцев поток уродливых синих дротиков. Эти стрелы поразили варвара, и он отшатнулся назад.


Что демон намеревался делать дальше, было неясно, потому что рычащая фигура в ярости обрушилась на него, и катаболин и пещерный медведь сцепились в разрывающей, царапающей, кусающей, ревущей рукопашной схватке. Натиск медведя фактически одолел демона, и двое сражающихся перекатились и сцепились друг с другом, таким образом. Чет, все еще пошатываясь от последствий полученного удара, последовал за ними, пока они метались по залу, соблюдая осторожность, чтобы не быть раздавленными этими титаническими противниками, но оставаясь готовым нанести новый удар своим топором, когда сможет найти четкую цель.


“Двигайся!”


Это слово исходило от Гринлифа, который прокричал в ухо Горду в тот самый момент, когда мышцы вора вернулись к жизни. Он не почувствовал первоначального прикосновения друида, но теперь исцеляющая магия сработала, и он снова мог постоять за себя!


“Спасибо”, - это было все, что он смог выдавить из себя, прежде чем друид бросился к варвару. Горд встал и осторожно двинулся, чтобы занять позицию, откуда он мог атаковать, не опасаясь помешать своим друзьям. Через несколько шагов последние остатки скованности покинули его конечности, и он почувствовал себя таким же здоровым, как и раньше.


Горд мог видеть, что Керли Гринлиф прикасался к Черту, точно так же, как он прислуживал Горду мгновениями ранее. В этот момент медведь издал ужасный рык, вздрогнул и затих. Чешуйчатый демон встал, высвобождаясь из объятий смертельно раненного Юргха. Катаболин был разорван зубами и когтями в нескольких местах, и из его ран сочился желто-зеленый ихор. Триумфально запрокинув голову, катаболин издал победный клич. Переполненный жаждой крови, он проигнорировал людей и наклонился, чтобы сломать медведя. Как раз в этот момент Чет нанес новый удар.


Первый взмах его гудящего топора лишь задел правую руку демона, которая тянулась к неподвижному телу Юргха. Но варвар быстро пришел в себя, и ответный взмах оружия пришелся демону по другой руке, оставив в ней глубокую рану. Демон снова взревел, но на этот раз его крик не был торжествующим.


“Давай, ты, синий ублюдок, сразись со мной!” Чет бросил вызов.


Демон согласился, развернувшись с кошачьей скоростью и нанеся своей неповрежденной рукой удар когтями, который разорвал грудь варвара, выведя его из равновесия и позволив возвышающемуся монстру использовать свою раненую руку, чтобы ударить и удержать Чета. Длинные когти демона погрузились в его плоть, но варвар не закончил. Он высвободил правую руку и ударил снова.


“Брул!” - сумел крикнуть он, когда боевой топор снова ударил по тяжело раненной левой руке демона. На этот раз лезвие попало точно, и конечность была отсечена от тела монстра. С воплем катаболин отпрыгнул от Чета, схватил свою потерянную руку и прижал ее к тому месту, от которого она была отделена. Пока Горд наблюдал со смесью восхищения и ужаса, тошнотворный ихор демона затопил дергающуюся руку, и вокруг раны, казалось, появилось расплывчатое пятно. Демон восстанавливал свою потерянную конечность!


Горд приблизился, чтобы ударить монстра, пока его внимание было отвлечено другим, но прежде чем он подошел достаточно близко, чтобы сделать это, между ним и демоном возникла полоса ревущего пламени. Говорили, что такие существа наслаждаются огнем, но, очевидно, это было не так. Существо взревело от гнева, когда появилось пламя, но продолжало концентрироваться на ремонте своей руки.


Сначала огонь, казалось, не решался приблизиться к телу демона, как будто что-то мешало ему приблизиться. Потрескивающий огонь танцевал в кольце, охватывающем чудовище, и все это время оно продолжало работать над своей рукой. Пламя на секунду погасло, а затем появилось снова, на этот раз в виде пылающей массы, которая окутала существо и угрожала поглотить его - но слишком поздно! Теперь, снова став целым, существо подняло руки и опустило их, и когда они опустились, пламя потускнело и начало угасать. Опаленный и дымящийся, демон зашагал вперед, прочь от последних лижущих языков пламени. Когда погасло последнее пламя, погасло и зеленоватое свечение, окутавшее демона, снова сделав его невидимым для тех, у кого нет специального зрения.


Не обращая внимания на отсутствие света, Гринлиф двинулся к монстру, остановившись менее чем на расстоянии длины копья и приняв вызывающую стойку. Чет отошел в сторону, поднялся на ноги, но, очевидно, все еще пытался оправиться от нападения, которому подвергся, и теперь снова остался в темноте.


Конечно, благодаря своему мечу Горд все еще мог видеть. Пока демон и друид противостояли друг другу, Горд незаметно обошел вокруг со стороны, противоположной Черту, пока не оказался вне поля зрения существа. Он продолжал красться, пока монстр говорил.


“Маленький друид, твои бесполезные заклинания для меня ничто. Я бы использовал свои силы, чтобы уничтожить вас всех задолго до этого, но мне нравится ломать таких жалких созданий, как ты, голыми руками!” Демон говорил тихо, со злобной убедительностью, но Гринлиф неподвижно стоял перед существом, держа копье обеими руками перед собой, отказываясь вздрагивать или показывать страх.


“Люди так чудесно просят милостыню, и визжат, и плачут, когда я медленно тяну и ломаю их .... Какое веселье, какая радость!” катаболин продолжал злобно мурлыкать. Одна синяя когтистая рука медленно потянулась в направлении Гринлифа. “Возможно, я превращу тебя в замену моему последнему слуге, того, кого ты бездумно уничтожил наверху, когда я, наконец, освобожусь из этой тюрьмы, чтобы...”


“Говнюк!” Крикнул Гринлиф, вонзая свое копье в медленно протягивающуюся руку демона. “Ты думаешь, я пленен твоими мерзкими чарами голоса? Возьми это!” С этими словами друид ударил снова, на этот раз оторвав другую хватающую руку острым наконечником копья.


К этому времени Горд добрался до места назначения позади монстра. Отшатнувшись от двух болезненных ударов копьем, катаболин полностью отразил атаку самого Горда. Его нижняя часть спины была незащищена и неподготовлена, и короткий меч и длинный кинжал попали в цель, вонзившись по рукояти мускулами молодого вора и собственным движением демона.


Секунду монстр продолжал пятиться назад, содрогаясь от шока от нападения. Затем он дернулся вперед. Внезапным движением кинжал был выдернут из левой руки Горда, но меч крепко держался в другой руке, и фонтан вонючего ихора вырвался наружу, когда зачарованное лезвие вырвалось из раны. Воя и выкрикивая самые грязные проклятия, монстр развернулся, чтобы броситься на своего нового мучителя.


“Теперь, Чет, на него!” - сказал друид гневным голосом, произнося второе заклинание, чтобы возобновить свечение на демоне и вокруг него.


Первое, что увидел Чет, был демон, отвернувшийся от него с когтистой рукой, направленной вверх, - и Горд, зависший в воздухе, в нескольких футах от когтей и примерно в тридцати футах над полом пещеры. Не переставая думать о том, что он увидел, раненый варвар бросился вперед и снова вонзил свой огромный топор в бедро монстра. Спустя долю секунды Керли Гринлиф нанес удар копьем в другую ногу демона. Два удара серьезно ранили существо и разрушили его чары. Горд рухнул на камень внизу. Ему удалось встать на ноги, он упал, чтобы поглотить большую часть силы удара, откатился в сторону и поднялся, потрясенный, но серьезно не пострадавший.


Теперь демону было ужасно больно, но он не был готов сорваться с места и искать спасения. Запертый в этом подземном месте на протяжении веков, монстр больше не был в здравом уме - если о подобном существе вообще можно сказать, что оно обладает здравомыслием. Его желанием было причинять боль и смерть сейчас. Это злобное желание пронизывало существование демона, но никогда с такой иррациональностью, как сейчас, когда он сам страдал от боли, которую любил причинять своим жертвам. Забыв о своей магической силе, презирая бегство, игнорируя знание о том, что он смог пройти через дверь, которая раньше держала его в заточении, катаболигн стремился только убивать людей, бросающих ему вызов, и делал это самым отвратительным образом.


Даже когда его тело завалилось вперед, искалеченные ноги больше не могли его поддерживать, демон схватил варвара и одним взмахом когтей повалил Чета рядом с собой. Другая рука метнулась к Керли Гринлифу и подхватила его тело так близко, что демон мог растерзать друида своими клыками.


Вид окровавленных его друзей привел Горда в ярость. Он без колебаний бросился вперед и начал осыпать яростной серией порезов и уколов чешуйчатую спину распростертого демона. Некоторые удары отскакивали от толстых пластин рога, покрывавших катаболин, а другие не были серьезными ранами - просто царапины и уколы в гору зловредного вещества, получившего удары. Тем не менее, за период времени, который и близко не мог быть таким долгим, как казалось, маленький меч Горда нанес ужасную татуировку на шкуру демона. Синеватая плоть местами разошлась, и мерзкий ихор хлынул наружу из-под острого, как бритва, лезвия молодого авантюриста, с которого капала вода.


“Умри, ты, грязная ублюдочная тварь! Die! DIE!” Горд кричал снова и снова, нанося удары и разрубая демона.


Затем, по прошествии, казалось, вечности, Горд услышал другой голос между своими возмущенными криками.


“Ты можешь остановиться, друг .... Это закончено”.


Горд прекратил метаться и посмотрел в сторону, на звук голоса Чета. Варвар стоял на коленях, уперев руки в бедра, тяжело дыша.


Горд медленно отстранился и снова посмотрел вперед, уставившись на беспорядок перед своими глазами. Вся верхняя часть туловища катаболигна была покрыта ранами, а демон был неподвижен, если не считать случайных конвульсивных подергиваний его умирающей нервной системы. Забрызганный кровью и воняющий, Горд стоял живой над телом чудовищного демона - живой!


Он оглянулся на своего спутника. “Мы победили, Черт!” Сказал Горд, почти не веря собственным словам. “Мы убили ублюдка! Мы живы!”


“Ты и я, Горд”, - сказал Чет. “Но Керли мертв, и его большой медведь тоже убит. Какую цену мы заплатили за эту победу...”


## Глава 31


“Ты слишком рано меня вычеркнул”, - донеслось слабое карканье с другой стороны демонической формы.


Чет поднялся на ноги и сделал пару шагов в направлении голоса, когда Горд обошел тело катаболина, чтобы посмотреть. Чет вглядывался в полумрак, испытывая трудности со зрением в слабом сиянии, создаваемом быстро гаснущим свечением от истекающего заклинания. Однако Горд мог видеть хорошо, поскольку волшебный меч оставался в его испачканной ихором руке - и он просиял от зрелища, представшего перед его глазами.


“Гринлиф!” - воскликнул он. “Ты неуничтожим?” Пухлый друид лежал в нескольких шагах от демона, опираясь на одну руку, из его ран капала кровь, часть лица была почти оторвана.


“Быстрее, Черт! Мы должны помочь Керли!” Сказал Горд, беря варвара за руку и ведя его туда, где лежал друид.


“Откуда ты знаешь, куда идти в такой темноте?” - спросил Чет.


“Мой меч”, - сказал вор. “Пока я держу его, я могу видеть”.


“Но я ослеп”, - сказал Чет. “Ты не можешь перевязать раны Керли одной рукой, а я не могу сделать это без глаз!”


“Мы должны что-то сделать, чувак! Он истекает кровью до смерти!” - в отчаянии крикнул Горд. “Я расскажу тебе, что я вижу, и укажу, как выполнить работу - но поторопись! Он уже уходит!” Пока Горд говорил, друид откинулся назад, впадая в бессознательное состояние. Горд опасался, что еще через несколько минут он наверняка умрет.


Чет постарался на славу, срежиссированный глазами и голосом Горда. Это был неуклюжий и неуклюжий процесс, отнявший больше времени, чем предполагал любой из спутников умирающего друида, но это было все, что они могли сделать.


Наконец, Чет закончил. Ему удалось зашить разорванную щеку и остановить поток крови из этой раны и худшей из других, покрывавших тело его друга. Оба молодых человека сами были ранены и истекали кровью, Черту было хуже, чем Горду, но оба проигнорировали собственную боль и кровотечение, чтобы спасти Гринлифа. Затем, внезапно, Горд кое-что вспомнил.


“У него есть целебная мазь!” Не утруждая себя дальнейшим дыханием, Горд свободной рукой сорвал мешочек с пояса друида. Затем, двигая мечом справа налево, он сумел вытащить банку из сумки и крепко держал ее. “Открой крышку рукой”, - приказал он варвару. После недолгих поисков Черту удалось открыть эту штуковину.


“Приложи кусочек к своему пальцу, а затем я приложу его к кровоточащей ране”, - проинструктировал он своего спутника. “Если это не сработает, то для него все кончено”.


Осторожно, используя свободную руку, Горд использовал вытянутую руку варвара, кисть и палец в качестве инструмента для нанесения мази. Вещество имело странный, перламутровый блеск для пораженных двеомерностью глаз Горда, но он исчез, когда густая мазь была нанесена на изуродованное лицо находящегося в коме друида. Когда яркость и цвет мази померкли, плоть, на которую она была нанесена, срослась по краям, закрыв порезы и выбоины. В следующий момент кровь больше не текла из ужасной раны!


“Это сослужило ему хорошую службу, Черт! Теперь нам нужно больше для других его ран!”


Процесс ощупывания и намазывания продолжался до тех пор, пока маленькая баночка с мазью не опустела полностью. Друид все еще был в критической форме, покрытый небольшими, незаживающими ранами и измазанный кровью, но кровь больше не текла из него, и Горд подумал, что он все еще может выжить. Двое молодых людей в изнеможении откинулись в подземелье. Теперь они должны ждать.


Используя немного своей воды, оба мужчины промыли свои раны так хорошо, как могли в данных обстоятельствах. Они также выпили немного, чтобы утолить жажду битвы и очистить свои рты и глотки от отвратительного привкуса, оставшегося после схватки с демоном. Горд сел рядом с Гринлифом, все еще сжимая меч, чтобы он мог присматривать за потерявшим сознание друидом. Чет растянулся рядом с Гордом на каменном полу, намереваясь составить компанию своему другу, пока тот будет восстанавливать силы. Но слабость и утомление взяли над ним верх, и вскоре он начал храпеть. Горд и сам слегка дремал, когда некоторое время спустя долгожданный звук привел его в чувство.


“Горд! Горд!”


Вор приблизился к голове Гринлифа, потому что друид едва мог говорить шепотом. “В чем дело, Керли, дорогой друг?” он сказал.


“Заставь замолчать вон тот бластер”, - сумел сказать парень с некоторым воодушевлением. “Он не дает мне уснуть!”


Горд был ошеломлен этой попыткой пошутить и на мгновение потерял нить того, что еще говорил Керли.


“Я сказал, держи меня в сидячем положении, идиот!” - проворчал друид. “Видя, что вы двое каким-то образом вернули меня с порога смерти, я должен сделать это быстро, или этот костлявый ублюдок вцепится в меня пальцами и снова затащит обратно внутрь!”


Горд боялся пошевелить друида, который все еще был не в лучшем состоянии, но его поведение не оставляло иного выбора, кроме как подчиниться. Друиду удалось достать из-под своей мантии веточку растения, и он пробормотал себе под нос какое-то заклинание, медленно размахивая веществом взад-вперед над своим телом. После трех таких проходов друид расслабился.


“Так лучше, намного лучше”, - сказал он окрепшим голосом. “Большое спасибо тебе, Горд. А теперь я должен закрыть глаза”. Горд начал протестовать, не понимая, что он имеет в виду, но друид успокоил его. “Со мной все в порядке, говорю тебе! Не совсем хорошо, но я буду жить, если ты только позволишь мне немного поспать, черт возьми. Почему бы тебе не подражать вон той огромной громаде, - закончил он, - и не позволить мне сделать то же самое?”


С этими словами парень лег на спину и почти мгновенно заснул. Горду больше нечем было заняться, поэтому он тоже позволил дремоте овладеть им. Сколько он так пролежал, продрогший и изнывающий от боли, на холодном каменном полу пещеры, он не знал. Его разбудил звук разговора Гринлифа с Четтом.


“Теперь сядь туда”, - проинструктировал друид большого искателя приключений, - “а я присмотрю за спящей красавицей вон там”.


“Я проснулся”, - сообщил Горд приближающемуся друиду.


Керли, который, казалось, никогда не был ранен, сказал: “Я вижу достаточно хорошо, спасибо, чтобы определить ваше пробужденное состояние. Насколько сильно вы ранены?”


Горд признал, что почувствовал себя лучше, но, кроме ран от когтей на руке, его не беспокоило ничего, кроме царапин и ушибов.


“Ты можешь передвигаться свободно и хорошо?” - Спросил Гринлиф.


“Да, и без особой боли, если не считать руки”.


“Тогда с рукой придется подождать, Горд”, - сказал ему друид. “Чет был тяжело ранен демоном, и то, как ему удалось остаться в сознании и помочь вам спасти мою жизнь, - чудо для песни барда. Моя работа привела его в приличное состояние, но если я смогу помочь ему еще больше, мы сможем покинуть это место, чтобы оно служило усыпальницей демона и медведя - да благословит господь храброе сердце Юрга - и отправиться на поиски нашей награды ”.


Горду это понравилось больше всего, и как только друид завершил свой ритуал исцеления варвара, все трое покинули это место. Они были потрепаны, изранены и все еще воняли нечистотами после катаболини, но они ушли с гордостью и радостью в сердцах. Демон был побежден и мертв позади них, и где-то в лабиринте перед ними было великое сокровище.


Горд и Керли по очереди вели Черта сквозь темноту, они вернулись в грот и подобрали факелы, которые видели там ранее. Затем, за несколько часов случайных блужданий, они исследовали все место.


Центральный грот имел три выхода, как они уже знали. Каждый выход вел в изогнутый проход, и каждый из них, в свою очередь, имел три штольни. Соединяющие коридоры соединяли три таких кольцевых пути вместе, но проходы, которые делали это, были смещены и асимметричны, а не походили на спицы колеса. Они систематически обследовали все изгибы и коридоры, завершив вторым обходом по внешнему краю третьего прохода в форме колеса, который привел их обратно в туннель, ведущий к камере, где лежал труп катаболина.


Пройдя еще некоторое расстояние, они наткнулись на другой туннель, который привел их в пещеру несколько меньших размеров. В этом месте не было сокровищ, но там они нашли глубокий, холодный бассейн с водой, и у всех троих была возможность искупаться и очиститься от вонючих остатков их ужасной встречи. Освеженные и чувствующие себя намного лучше, чем когда-либо, трое искателей приключений двинулись дальше. Повернув направо, они миновали место, где должен был находиться третий проход, если бы там была такая штука. Но стена не была разрушена, и они в конце концов снова пришли в район могилы демона и медведя. Что-то было не так - либо они не смогли найти сокровище, либо, как предположил Горд в этот момент, кто-то добавил реликвию к истории о пирамиде из камней, чтобы оживить ее.


“Это крайне маловероятно”, - категорично заявил Керли. “В табличке, которую я перевел, сказано, что здесь находится очень могущественный предмет, и все это место, похоже, создано для того, чтобы содержать его. Что за безумие заставило слуг этого места охранять его демоном, я не могу сказать или даже рискнуть предположить, но мертвые бандиты ничего не вынесли, и их выжившие товарищи тоже ничего не забрали - зачем еще рассказывать истории на ужин? Если бандиты бежали от демона, значит, демон охранял сокровища. Таким образом, ” рассуждал друид, “ мы каким-то образом упустили место, где он прятался”.


“Как?” Нетерпеливым тоном спросил Чет.


“Он прав, Керли”, - сказал Горд. “Если бы рассказчик сказал, что они видели здесь богатство, любое сокровище должно было бы быть на виду, иначе его забрали бы… или скрытый демоном!”


Воодушевленные этим внезапным вдохновением, они вернулись в пещеру демона - единственное место, которое они не обыскали тщательно, - и внимательно осмотрели ее, но, кроме мертвых, там ничего не было видно. Они отдохнули несколько минут и задумались.


“Катаболин использовал иллюзию”, - сказал друид.


“Тогда должны ли мы предположить, что реликвию скрывает иллюзия?”


“Нет, не обязательно, Горд, но это хорошее начало”.


“Когда я крепко держал свой меч, заклинание демона на меня не действовало”, - отметил молодой вор. “И все же я не видел сквозь иллюзорное прикрытие сокровища за его пределами, когда мы обыскивали этот лабиринт!”


“Ты не держал в руках свой меч”, - сообщил Чет своему другу.


“Я не был?… Я не был!” Горд воскликнул в ответ. Он так привык держать меч в руке, что не сразу понял, что вложил оружие в ножны и использовал обычное зрение при их исследованиях после того, как были приобретены факелы.


Горд чувствовал себя глупо, но никто из остальных не винил его за оплошность - в конце концов, они тоже об этом не подумали.


Гринлиф выпрямился. “Давайте повторим все это снова, друзья, ” сказал он, “ и на этот раз Горд воспользуется двеомером, данным ему его клинком, чтобы посмотреть, не были ли мы обмануты”.


Маршрут показался им более длинным и утомительным, чем они помнили по своему первому переходу, но они снова пошли по кругу, вверх и вниз по коридорам, от центра к внешнему кругу. Наконец, вернувшись к тому месту, где, по их мнению, должен был находиться туннель, магическое зрение Горда открыло ему, что небрежно сложенная груда блоков закрывает отверстие в стене.


“Что вы двое здесь видите?” - спросил Горд, указывая на место.


“Стена из высеченной скалы”, - сказал друид.


“То же самое - каменная стена”, - согласился Чет.


Горд постучал по тому месту костяшками пальцев. “Посмотри еще раз и постарайся увидеть, что там на самом деле. Это проход, перекрытый каменными плитами!”


Варвар покачал головой, затем ухмыльнулся. “Теперь я понимаю, Горд!” - сказал он, хлопнув друга по плечу.


Керли Гринлиф, несмотря на то, что закрывал и открывал глаза и несколько раз тряс головой, ничего не мог различить. Но это не помешало ему протянуть руку помощи на ощупь, и как только достаточное количество камня было отвалено в сторону, чтобы можно было войти, все трое прошли внутрь, друид отметил, каким мягким стал камень, когда он выставил руку перед собой, все еще не в силах поверить в то, что делает, хотя и понимал, что камень был призрачным.


Там был короткий проход, вырубленный в скале, а затем он открылся в естественный туннель, который Керли, к своему большому облегчению, смог увидеть. Этот проход, в свою очередь, позволил им попасть в пещеру за его пределами. Вход в пещеру имел признаки обработки; камни были сложены вместе, образуя грубую арку, что указывало как на то, что породы в этом районе были не очень прочными, так и на то, что кто-то, по-видимому, заботился о том, чтобы туннель не обрушился. Мерцающий свет факела, который нес Чет, показал искателям приключений, что место было шириной около тридцати футов, но другой конец продолговатой пещеры был скрыт во тьме, слабый свет факела не мог проникнуть с того места, где они стояли.


“Держи эту штуку повыше”, - скомандовал Гринлиф. Чет подчинился, и круг света распространился вперед на несколько футов, слабо высвечивая осколки камня и какие-то другие неясные очертания на полу впереди.


“Что там?” Спросил Горд, указывая на что-то блестящее.


Они осторожно сделали несколько шагов вперед, затем быстро отпрянули от шипящего шума, который поднялся по периметру освещенной зоны. Там им противостояла целая дюжина бледных гадюк, каждая длиной с рост Чета.


Оба юных искателя приключений приготовились защищаться, поскольку рептилии все еще яростно шипели и теперь приближались к ним. Керли Гринлиф остановился и начал распевать какой-то странный стих, звук которого, казалось, привлек змей и сделал их еще более агрессивными. Несколько из них скользнули к друиду, намереваясь вонзить свои клыки в его плоть. Горд отсек голову ближайшему к толстяку, крикнув при этом друиду отступать. Топор Чета настиг сразу двоих, разрубив их обоих пополам. Тем не менее, Керли оставался неподвижным и продолжал скандировать.


“... змеиная лоза… древесина обвивает… над чешуей… кора преобладает!”


Друид закончил свое заклинание на нарастающем крике и замахал руками перед собой, разбрасывая при этом кусочки листьев омелы. Горд и Чет в изумлении уставились на результат. Там, где раньше были злобные гадюки, теперь остались только скрученные палки - отрезки дерева, которые имели сверхъестественное сходство с гадюками.


Керли Гринлиф сиял профессиональной гордостью, в то время как обладатели оружия стояли, потеряв дар речи. “Кое-что особенное, мои ребята!” - просиял он. “Большинство умеет делать змей из палочек, но очень редко бывает, чтобы на кончике языка была обратная сторона. Эти заготовки тоже хорошо подойдут в качестве торчвуда ....”


Самовосхваление Керли было прервано громким скользящим звуком, за которым последовало такое громкое шипение, что казалось, будто вся пещера была заполнена змеями - и это было недалеко от истины! Из темноты донеслись еще более скользящие звуки, как чешуя мамонта по камню, а затем троица столкнулась с самой большой змеей, которую кто-либо из них когда-либо видел. Мать вернулась, и она была недовольна тем, что с ее детьми так грубо обращались.


“А теперь, Керли! Давай еще раз проверим фокус, и побыстрее!”


“Мы сражаемся или бежим, парни”, - сказал друид, вытаскивая свое копье и медленно пятясь ко входу. “Я могу сотворить это заклинание, но только один раз!”


Держа оружие наготове, двое других медленно двинулись в том же направлении, желая предоставить разъяренной змее возможность выбраться из пещеры. Если бы они могли сдерживать его, медленно отступая, а затем втянуть в узкий проход, у них было бы преимущество. В таком ограниченном пространстве змея не смогла бы свернуться кольцом и, таким образом, нанести удар на расстоянии, и они могли бы приблизиться к ней и разрезать на куски, прежде чем ее ядовитые клыки сделают свое дело.


Однако гадюка не была столь сговорчивой. Она приближалась в извивающемся порыве, полная решимости не прогонять, а скорее сожрать существ, которые осмелились проникнуть в ее гнездо и уничтожить ее потомство. Чет действовал столь же быстро, отбросив топор и факел и подобрав большой камень, валявшийся рядом с ним.


“Съешь немного камня!” - крикнул он гадюке, поднимая ракету обеими руками над головой. Затем он изо всех сил швырнул плиту размером с голову прямо в открытую пасть гигантской рептилии, когда та сделала выпад.


Снаряд отломил клык, когда влетел в зияющую пасть змеи. Змея отпрянула, пытаясь выплюнуть камень изо рта и корчась от боли от его удара как по клыку, так и по пасти. Гринлиф ткнул в его стремительную голову своим копьем, в то время как Горд отчаянно искал какую-нибудь выгодную точку, откуда он мог бы эффективно атаковать такое существо. Такой маленький меч, как у него, вряд ли был эффективен против такой огромной змеи.


Факел Чета потухал на полу, его пламя угасало, а освещение угасало. Варвар поспешил схватить; другой каменный снаряд и вернуть факел, прежде чем он погаснет о камень. Этот второй кусок камня был больше первого, но ему удалось швырнуть его с такой силой и прицельно, что он пролетел так же далеко, как и другой, и снова попал точно в цель. Еще больше клыков в пасти огромной змеи было сломано.


Инстинктивная забота о материнстве уступила место другому инстинкту - ярости. Гадюка тряхнула головой, чтобы убрать второй камень, дав Черту несколько драгоценных секунд, необходимых ему, чтобы вернуть факел и свой топор. Затем змея нанесла ответный удар своему врагу со слепой яростью. Его клиновидная голова молниеносно метнулась вперед, движимая мощной силой шестидесятифутового тела толщиной со ствол столетнего дуба.


Чет метнулся назад и в сторону как раз в тот момент, когда змея изменила направление своего выпада. Смертоносные челюсти сомкнулись в разреженном воздухе, и массивная голова змея продолжила движение вперед, врезаясь в каменную кладку у края входа в пещеру.


Без сомнения, раненая, но неустрашимая и все еще разъяренная, змея отпрянула для второго удара, когда Горд и Керли поспешили прочь от туннеля, до которого они пытались добраться. Черту, прижавшемуся спиной к стене рядом с туннелем, удалось заманить существо в ловушку, чтобы оно снова напало на него. Этот выпад имел почти тот же результат, что и первый; раненая рептилия немного промахнулась и вместо того, чтобы ударить Черта, снова врезалась головой в стену рядом с входом.


На этот раз это был скользящий удар, и сила толчка не была полностью поглощена соприкосновением со стеной. Голова гадюки срикошетила от угла входа в узкий проход. Прежде чем змея успела убрать голову, на нее обрушился каменный дождь. Ослабленная первым ударом, скала поддалась от силы второго удара змеи, и сотни фунтов камня рухнули вниз. Само по себе это не было смертельным, но удары причинили рептилии такую боль и привели в ярость, что ее отчаянные попытки вытащить пришпиленную голову привели к еще большему обмороку. Еще через несколько секунд небольшая каменная лавина обрушилась вниз, полностью заманив гадюку в ловушку.


“Бей, пока его крепко держат!” - проревел Чет, который стоял в стороне, готовясь сделать именно это.


“Вернись!” - крикнул друид - в особенности Черту, - потому что извивания огромного тела змеи были невероятны.


Все трое поспешили спастись от того, чтобы быть раздавленными или избитыми хлещущим и извивающимся телом. Слабо горящий факел внезапно совсем погас, оставив Чета без ориентира, если не считать его способности определять местонахождение по звукам грохочущего камня и титаническому биению пойманной змеи. Чет благоразумно спрыгнул на пол, и Горд смог разглядеть фигуру своего большого друга, распростертого ничком и катающегося по полу пещеры. Он наблюдал, пока тело варвара внезапно не остановилось у боковой стены, на некотором расстоянии от входа, а также на удобном расстоянии от бьющегося тела. Итак, Чет был в безопасности, и, похоже, Керли тоже был вне опасности, потому что друид забрался в низину на некотором расстоянии от прохода, и огромное тело не могло коснуться его, покачиваясь. Сам Горд поднимался в пещеру, направляясь в направлении хвоста гадюки, когда сошла лавина, и в настоящее время он был в наибольшей опасности.


Горд стоял, прижавшись к стене, изо всех сил стараясь спрятаться, чтобы не быть раздавленным корчами умирающего монстра. Он не осмеливался двигаться слишком далеко или слишком быстро, чувствуя, что им овладевает иррациональный страх, что тело змеи может видеть его и будет искать, если он покажется. Итак, он оставался более или менее там, где был, и терпел, казалось, несколько часов. Наконец все стихло, и в пещере стало тихо.


Горд и Керли присоединились и прошли через пещеру к тому месту, где Чет искал убежища. Друид на мгновение замолчал, и место стало тускло освещаться ставшим теперь знакомым фосфоресцирующим зеленым свечением, на этот раз исходящим от части хвоста мертвой рептилии.


“Это лучшее, что я могу для тебя сделать, Черт”, - сказал Керли. “Горд и я проведем тебя, если понадобится”.


“У меня есть глаза, чтобы видеть в этом свете”, - ответил варвар, поднимаясь на ноги.


“Что нам теперь делать?” - несколько жалобно спросил Горд. “Проклятый змей перекрыл нам путь к отступлению из этого места!” После долгих часов усилий и напряжения он внезапно почувствовал себя в ловушке и даже обреченным.


Однако у Керли не было бы такого отношения.


“Сначала мы заберем нашу добычу”, - уверенно сказал друид. “После этого все, что нам нужно сделать, это найти выход, который использовала мертвая гадюка для охоты!”


Это имело смысл для обоих его юных спутников, поэтому, воодушевленные, они исследовали маленькую пещеру. Это было маленькое место по сравнению с пещерами, которые они ранее исследовали в этом месте, но пространство было длинным и имело множество боковых отверстий.


Потребовалось совсем немного времени, чтобы найти то, что искал друид. В углублении около середины главной пещеры находился сундук древнего происхождения, сильно обесцвеченный зеленью. Горд смог осмотреть его и найти место, где неосторожная рука могла быть пронзена отравленными иглами, и открыть примитивный замок было для него просто детской забавой. В сундуке лежал еще один сундук, один из сверкающего кованого золота. Они извлекли его из тяжелого сундука с большой осторожностью, уважая как его содержимое, так и возможные ловушки, расставленные для защиты приза.


“Что ты об этом думаешь, парень?” Гринлиф спросил молодого вора. “Ты можешь безопасно открыть это?”


“Я не уверен .... Видишь глифы, выгравированные вокруг его вершины? И там, кстати, еще больше рун и символов. Я видел такое раньше - или, я бы сказал, похожие записи - и они не сулят ничего хорошего любому, кто их нарушает. Я думаю, что мы вынесем это отсюда нераспечатанным и посмотрим, что в нем, в каком-нибудь месте, где у нас будет больше шансов на безопасность ”.


“Это хороший план”, - согласился Чет. “От этой штуки довольно сильно разит каким-то двеомером, который мне не нравится”.


“Тогда давайте воспользуемся этим и найдем наш путь к свету и чистому воздуху!” - весело сказал друид. “Я устал от этого темного и унылого места и жажду снова увидеть солнце и деревья”.


## Глава 32


После многих неверных поворотов и повторения пройденных шагов троим в конце концов удалось выбраться на поверхность. Гринлиф использовал свои навыки рейнджера, чтобы следовать маршрутом - или, скорее, маршрутами, - которыми воспользовался змей. Само по себе это было несложной задачей, но поиск выхода наружу отнимал много времени из-за склонности рептилии блуждать по множеству подземных ходов, которые также вели в пещеру и из нее. Невозможно было определить, действительно ли определенный проход ведет на уровень земли, не попробовав его, а на выбор было несколько; таким образом, троице харди потребовалось некоторое время, чтобы совершить побег.


Быстро продвигаясь по туннелю к выходу, Горд вслух задавался вопросом, что помешало демону сбежать этим же путем. Керли Гринлиф предположил, что какая-то сверхъестественная команда с древних времен оградила все это место, чтобы позволить катаболичному только один способ освободиться; в противном случае демон, несомненно, мог бы использовать свои великие силы, чтобы переместиться магическими средствами туда, куда он пожелает.


Они вышли в яркое утро через длинный, уходящий вниз туннель из натурального камня, ступив на травянистый склон, который выходил на горную долину далеко под утесом, на котором они стояли. По положению солнца и наклону горных вершин было очевидно, что они находились на западной стороне этого места. Обратный путь был потерян для них, и их лошади тоже, и теперь их единственным выходом было каким-то образом пробраться на запад и выбраться из гор пешком. К счастью, все трое мужчин привыкли к скалолазанию, хотя Горд ни в коем случае не был таким любителем активного отдыха, как его товарищи.


Хотя лук Чета был сломан во время его последней схватки с демоном, у Керли и юного вора все еще были пращи, и найти хорошие камни для использования в качестве метательных снарядов не составило никакого труда. Они шли и спускались вниз, направляясь в сторону заходящего солнца, поливались горными водорослями и питались мелкой дичью, сбитой брошенными камнями. Время от времени они сталкивались с существами гораздо более опасными, чем кролик или тетерев, но, избегая одних или используя заклинания и оружие, чтобы помешать хищническим намерениям других, троице удалось достичь предгорий несколько дней спустя, с золотым ларцом, все еще целым и невредимым, спрятанным в обертке из старого плаща и привязанным к широкой спине Чета.


Они тащились дальше на запад, ища населенное место, где они могли бы починить и пополнить свою одежду и снаряжение, найти верховых животных и собрать все необходимое, чтобы безопасно осмотреть содержимое сундука. Когда они пришли к месту, где большое болото простиралось на север до самого горизонта, друид сказал, что они находятся недалеко от границы между землями города-государства Грейхок и территорией, контролируемой Хардби - дикой территорией, но, по крайней мере, на одной из них есть общины, где они могли бы удовлетворить свои потребности. Двигаясь с большой осторожностью и внимательно наблюдая в темноте, трем искателям приключений удалось пройти следующие двадцать лиг без происшествий. Ранним утром следующего дня они увидели на горизонте признаки жилья, и когда в полдень они наконец въехали в деревню Цепентар, все трое возрадовались. Они завершили свои поиски, и теперь дело было практически завершено.


Горд предоставил монеты для их нужд, хотя и не без некоторого ворчания и мрачных взглядов. У варвара и друида было не более нескольких медных монет общего пользования, поэтому их товарищу пришлось воспользоваться своим тайным запасом шаров и платиновых пластин. Рано утром следующего дня, верхом на хороших конях, заново одетые, перевооруженные и отдохнувшие, они выехали на шоссе, которое вилось вдоль реки Селинтан. Этот водоток был западным выходом из великого Нир-Дива, он впадал в озеро и тек на юг, чтобы впасть своими водами в залив Вулли. Этот путь был торговой артерией, как водной, так и иной, и дорога была хорошо использована и часто патрулировалась. Что еще лучше, он был усеян деревушками и даже городками, так что сто двадцать верстовых столбов, которые они миновали, были не отметками трудного путешествия, а скорее точками на довольно комфортном пути между различными постоялыми дворами, тавернами и общежитиями. Никто не допрашивал троих таких людей, и ни один разбойник с большой дороги или шайка бандитов не пересекли их пути. Они держались особняком, и им тоже было позволено это делать; таких закаленных и вооруженных всадников преступники не трогали, и их было слишком мало, чтобы беспокоить солдат, стремящихся поддерживать закон и безопасность, поскольку трое явных наемников не представляли интереса в стране, где такие были обычным явлением.


Вид высокой стены Грейхока и мощных башен вызвал в голове Горда поток воспоминаний. Как давно он покинул этот город, направляясь навстречу удаче и приключениям? По его подсчетам, всего около восьми лет реального времени ... Но восемь лет, которые, казалось, вмещали в себя всю жизнь, полную радости, печали, страха и всего того, что происходило между этими крайностями.


Сильно ли изменился бы город? Он сомневался в этом. Был ли его старый друг Сан счастливо женат? Возможно, к настоящему времени он высокопоставленный вор Гильдии? Что с мятежными Телином и Санрей? Ушел, предположил он, либо в другое место, либо к тому, что лежало за гранью смерти.


Слово “смерть” напомнило кости Нищего и тяжелый ящик из листового железа, покоящиеся вместе в темной цистерне под городом. Изначально Горд покинул город, чтобы избежать встречи с подозрительным главой Гильдии воров, но он думал, что Арентол не узнает его после всех этих лет, каким бы изменившимся ни был Горд, и не проявит к нему особого интереса. Будут ли его вообще помнить, было таким же вопросом, как и то, заботило ли его такое давно прошедшее, не имеющее реального значения.


Что, наконец, поразило Горда, так это то, что, за исключением короткого периода его студенчества - слишком короткого, как казалось в ретроспективе, - у него никогда по-настоящему не было дома в Грейхоке. Город был всего лишь местом, где он жил, или, скорее, был вынужден жить, в своей несчастной юности. Ненавидел ли он этот мегаполис? Или любил его? Возможно, он был к нему совершенно равнодушен. Горд подозревал, что он скоро узнает, что именно, когда снова окажется в его стенах.


Даже если бы город не сильно изменился, Горд знал, что изменился. Возможно, это значило бы для него что-то совершенно другое, учитывая, что годы и путешествия изменили его точку зрения ... и многое, многое другое. С образом серебристых волос и фиалковых глаз Эвали, промелькнувшим в его сознании, Горд прошел через массивные Южные ворота в Грейхок ....


“В чем твоя вина, священник?” - спросил Керли, пытаясь скрыть тревогу, которую он чувствовал, в своем голосе.


“Это запутано, друид .... Но, я думаю, не зло”, - с некоторой неуверенностью ответил облаченный в мантию жрец.


“А ты, волшебник? Что ты можешь нам рассказать?”


Облаченный в серое маг почесал и подергал себя за свою длинную, всклокоченную бороду, прежде чем нерешительно произнести: “Вещество, начертанное на крышке вон того ларца, обладает силой, но оно написано такими древними рунами, что я не могу быть уверен .... И все же я не нахожу там ни оберега фелла, ни проклятия, ни знака, приносящего какой-нибудь двеомер зла.


“Безусловно, существует магическая аура, причем очень сильная, которую я не могу прочесть из-за ее собственной мощи. Помимо этого, я бессилен помочь”.


Горд, выполняя упражнение, к которому он привык в последнее время, отсчитал золото в одну протянутую ладонь, платиновые ромбики - в другую, ожидающую руку. Жрец и маг разошлись в разные стороны, удалившись счастливыми, поскольку были довольно щедро вознаграждены за свои несколько сомнительные ответы.


“Лучше бы это действительно было какое-нибудь сокровище!” - многозначительно сказал молодой вор своим товарищам. “Суммы, которые мне пришлось выложить, чтобы удовлетворить вас и подготовиться к открытию содержимого этого сундука, легко равняются стоимости самого этого старинного ларца. Если в ней есть что-то ценное, вам двоим не повезло, потому что я требую саму шкатулку в качестве возмещения расходов!”


“О, конечно, Горд”, - сказал круглолицый друид, небрежно махнув рукой. “Я уверен, что могу говорить и за Чета, когда говорю, что для нас это ничего не значит… трантлум по праву твой за золото, которое ты потратил, чтобы завершить наше задание ”.


Массивный варвар нахмурился из-за легкой манеры друида дарить столь дорогой предмет, чтобы возместить расходы, которые пришлось понести Горду, но он не стал противоречить своему другу. Возможно, он чувствовал, что Горд должен получить некоторую прибыль за финансирование этого проекта, но это действительно казалось чрезмерным, и Горд выглядел слишком довольным согласием Гринлифа на его притязания на сундук.


“К чему все эти разговоры?” Нетерпеливо сказал Чет. “Если мы когда-нибудь собираемся открыть эту штуку, давайте приступим к ней сейчас! Никакие размышления не помогут дальше. Связывающие заклинания мало чем помогли, и пришло время для непосредственных действий. Если вы двое колеблетесь, я брошу вызов неизвестности и доберусь до ее сердца, войдя внутрь!” С этими словами он целеустремленно направился к маленькому столику, на котором стояла золотая шкатулка.


“Подождите!” - быстро сказал Керли. “Я должен запереть дверь, чтобы к нам не вторглась какая-нибудь горничная или слуга. Тогда мы все приложим руку к тому, чтобы открыть сундук и поднять его крышку ”.


Горд знал, что они поступили правильно, не вскрыв ящик поспешно, когда обнаружили его; осторожность всегда предпочтительнее импульсивности в таких обстоятельствах. И все же ему было трудно не чувствовать себя немного глупо и разочарованно - и он предполагал, что остальные должны чувствовать примерно то же самое, - когда искатели приключений наконец поняли, благодаря разумному применению острых кинжалов и сильных пальцев варваров, что сундук открылся довольно легко и без неприятных инцидентов. Очевидно, ловушка на большом сундуке, которую Горд обезвредил, была единственной реальной защитой сокровища, за исключением пары неподатливых замков.


Когда сундук из кованого золота был открыт, внутри обнаружился еще один контейнер из тонкого, потемневшего от времени серебра. Ее также оказалось довольно легко взломать, и когда она тоже была открыта, друид пару мгновений визуально изучал ее содержимое. Затем он осторожно достал обширный набор драгоценных камней, которые почти заполнили шкатулку, и разложил их на одеяле.


“Вот, ” сказал Керли Гринлиф, кладя на стол огромную сферу из необработанного желтого корунда, “ это большой шар нашего солнца. Я думаю, что этот изумрудный шар - Эрт; этот опал символизирует Луну, а звездчатый сапфир меньшего размера символизирует голубой диск Селены ”, - продолжил он, размещая каждую деталь в правильном относительном положении.


“Эти различные камни - сферы, которые сопровождают наш мир в его кругообороте солнца .... Эти круглые бриллианты - звезды, а маленькие черные опалы - различные луны и другие небесные тела, вращающиеся по своим траекториям в системе ”, - заключил он, не потрудившись специально разместить каждый из маленьких кусочков. “То, для чего использовались такие имитации, теперь для нас утеряно, ребята, но они представляют собой целое состояние для всех нас!”


“Что из этого?” Сказал Горд, указывая, но не прикасаясь, на странный предмет, все еще находящийся в коробке. Предмет представлял собой сетку из скрученной проволоки, сделанную из неизвестного металла, который сиял голубовато-серебристым блеском. Внутри примерно сферической массы проволоки был крепко зажат причудливой формы и странно изогнутый кусок чего-то, что не казалось ни естественным, ни сделанным человеческой рукой.


Чет начал пристально разглядывать его, также избегая непосредственного прикосновения. “Кажется, что предмет внутри поглощает свет, чем бы он ни был, и при ближайшем рассмотрении у меня болят глаза, а разум выворачивается наизнанку, как и сама форма”.


“Перестань так смотреть!” - скомандовал друид, поспешно отталкивая варвара от его пристального изучения предмета. “Очевидно, это та реликвия, которую мы искали, которая, даже учитывая ценность всех этих драгоценных камней, является здесь настоящим сокровищем. Она обладает неизвестной силой, о которой невозможно догадаться. Оставь это для тех, кто более способен понимать такие вещи и бороться с ними ”.


“Тогда что нам делать?” спросил Горд. “Это навсегда останется для нас загадкой?”


“Нет, нет, мои добрые друзья”, - сказал Гринлиф, засовывая странную вещицу в маленький мешочек из плотного шелка, расшитый знаками могущества друидов. “Вы узнаете, что это такое, и вам также щедро заплатят за его восстановление, но эту работу должен выполнить я один”.


Теперь настала очередь Горда подозрительно уставиться на друида, но Чет не разделял беспокойства молодого вора по поводу заявления Керли.


“Что же ты тогда будешь делать?” - мягко спросил неповоротливый варвар.


Керли Гринлиф заметил подозрения Горда, поэтому он подбирал слова так, чтобы успокоить вора и объяснить им обоим свои намерения. “Я планирую покинуть Грейхок сегодня же. Оказавшись в сельской местности, я использую свои силы, чтобы путешествовать в других формах или по окрестным добрым деревьям, чтобы вернуться к Селадону и Тамошнему Верховному Друиду. Он, несомненно, захочет привлечь к этому еще более могущественных членов нашего ордена, возможно, даже самого Великого Великого друида - кто знает?


“Все это потребует некоторого времени… недели, возможно, месяцы. Как только будет возможно, я отправлю вам обоим весточку, и когда смогу, я лично верну вам обоим полученные знания и награды, которых вы так справедливо ожидаете ”. Здесь друид остановился и обернулся, глядя вниз на множество драгоценных камней, которые были настоящей добычей.


“Мне не нужны эти безделушки”, - сказал он. “Горд, если ты дашь мне еще несколько монет, у меня будет достаточно денег, чтобы добраться до границ леса, где такие вещи не нужны. Вы с Чертом, тем временем, наверняка найдете какое-нибудь применение цене, по которой эти драгоценности будут стоить здесь, в Грейхоке. Могу я разделить их для вас поровну?”


С готовностью согласившись на такую приятную перспективу, двое юных искателей приключений наблюдали, как их рослый напарник тщательно изучает и раскладывает разноцветный набор на две кучки поменьше - бриллианты, рубины, изумруды, сапфиры и так далее, даже большой гиацинт, который, как объяснил Керли, должен представлять планету Рао, величайшую из небесных сфер в семье, к которой принадлежал Эрт.


Счастливые и удовлетворенные, маленький вор и большой варвар провожали своего товарища, желая ему скорости и безопасности в его путешествии и говоря, что они будут с нетерпением ждать его возвращения в ближайшие дни. Друид был уже недалеко, когда двое нетерпеливых искателей приключений направились на рынок драгоценных камней в Верхнем квартале города, намереваясь добыть каждый шарик хорошего желтого золота, какой только могли, в обмен на драгоценные камни, спрятанные в их кошельках.


Оба насвистывали и смеялись, по-настоящему счастливые, когда вошли в первый из многочисленных магазинов, торгующих драгоценными металлами, камнями и ювелирными изделиями, предназначенными для того, чтобы понравиться знати и богатым жителям великого города Грейхок.


## Глава 33


Горбатый старый нищий, прижимая к телу какую-то добычу, выбрал красочную тропинку через навоз и мусор, которыми был усеян узкий переулок, извивающийся через Старый город, ведя оборванца из дальнего района трущоб к тому, что приютило его собратьев.


Внимательный осмотр показал бы, что он держал в руках обычную на вид прямоугольную коробку - возможно, сделанную из какого-то необычного и старого дерева, но грязную и высохшую от возраста и небрежности, а также потрескавшуюся и потрепанную. Возможно, за эту ветхую штуковину где-нибудь можно было выручить несколько скромных бронзовых монет, а зи, безусловно, были целым состоянием для такого нищего, как этот.


Он зашаркал вперед, стараясь оставаться незаметным со своим скудным сокровищем. Затем сутулая фигура внезапно подняла голову, потому что тени легли поперек его пути.


“Ни один нищий не пройдет мимо, не заплатив дань, горбун!”


Маленький старичок задрожал и посмотрел водянистыми глазами на банду головорезов, которые стояли, ухмыляясь его испугу. Он крепче сжал коробку и попятился назад. “У меня нет ничего, что тебе нужно! Я старый и бедный, больной попрошайка - не прикасайся ко мне!”


“Ты старый и нищий .... И к тому же лживый старый пердун!” - угрожающе сказал самый крупный из банды, шагнув к малышу. “Передай нам тот предмет, который ты так ценишь, и я, возможно, забуду твою чушь. В конце концов, я слышал, что потереться о такой горб, как у тебя, - большая удача, и просто встреча с тобой уже принесла мне и моим мальчикам немного удачи!”


Горстка мужчин, составлявших остальную часть банды головорезов, громко рассмеялась над этим, поскольку они знали, что их представитель собирался отобрать деревянный контейнер у грязного старого бродяги, а затем колотить его по спине, пока он не уйдет, завывая. Таков был обычай трущоб - более сильный охотился на более слабого. Если брать было нечего, то так оно и было. Их банда была законом в этом маленьком районе, и все, кто осмеливался войти, за исключением Стражников или тех, кто мог позволить себе вооруженный эскорт, должны были принять их взыскание. Так было уже много лет, и только глупые или безумные оспаривали права банды.


“Отдай мне это!” - крикнул главарь со сломанными зубами, пытаясь вырвать шкатулку из рук горбуна. Старик был необычайно быстр и проворен для такого уродца, и ему удалось ловко отступить назад и избежать попытки присвоения его ничтожного сокровища.


“Держись подальше! Оставь меня в покое! Если ты этого не сделаешь, ты пожалеешь об этом”, - сказал нищий голосом таким же надтреснутым и древним, как дерево, которым он так дорожил.


Это привело негодяя в ярость и заставило его сообщников содрогнуться от смеха. Зрители смеялись и уговаривали старого нищего показать его противнику пару вещей, в то время как большой гангстер предпринимал дальнейшие тщетные попытки схватить либо грязного старика, либо то, за что тот держался.


“Ты сам напросился на это, тупица, и теперь я собираюсь воздать тебе по заслугам!” Когда он выплюнул эти слова в адрес горбуна, которому удалось ускользнуть от его усилий, дородный негодяй выхватил из своей поношенной куртки нож с острым лезвием. “Я собираюсь отрезать этот горб прямо у тебя на спине и’ может быть, съесть его тоже! Никто так не разговаривает с лидером Палачей!”


Хулиган двинулся вперед, но затем внезапно остановился и изумленно уставился на него. Старик сбросил свой изодранный капюшон и короткий плащ. Его горб исчез, став частью выброшенной одежды, и его внешность тоже изменилась. Пожилой и трясущийся нищий внезапно превратился в прямого молодого человека, небольшого роста, но крепкого и способного на вид, несмотря на лохмотья одежды, которые остались на его теле. Исчезло и испуганное поведение, на смену ему пришли жесткий голос, решительное лицо и поза с расставленными ногами, широко расставленными локтями и ладонями на бедрах.


“И я тебя тоже предупреждал! Что же это будет теперь, Снэггл?” Мужчина покрупнее остановился, чтобы изумленно разинуть рот при виде результата трансформации. На его глупом лице медленно проступило узнавание, и грубые черты расплылись в жестокой усмешке. “Меня окунут в кипящее дерьмо! Это наш старый товарищ по играм, Горд Бесстрашный!” Он повернулся, чтобы хитро поглядеть на своих друзей ради их же блага, добавив, когда повернулся обратно: “Ты вернулся, чтобы наложить в штаны за всех нас? ...”


Снэггл прикусил язык от того, что хотел сказать, когда увидел длинный сверкающий кинжал в руке Горда и смертоносный взгляд его глаз. Возможно, подумал трусливый негодяй, это был тот, с кем справится вся банда.


“Давайте, ребята, достанем этого коротышку!” - крикнул он своим товарищам, не оглядываясь на них.


Его товарищи начали медленно продвигаться вперед. Это было неожиданное развитие событий, в котором они не были уверены. Все это было хорошо - запугивать и избивать беспомощных или даже подраться с кем-то, кто пытался завязать драку на кулаках, но человек, который бросил вызов их лидеру, выглядел вполне готовым убить всех и каждого, и, возможно, был способен выполнить и такую работу, судя по жесткому взгляду и оружию наготове, которое он демонстрировал.


“В чем дело, ты, мешок с кишками? Разве лидер Палачей не может справиться с одним человеком поменьше в одиночку? Как тебе может понадобиться помощь со мной? Я просто безвольный засранец, не так ли?”


Остальные остановились и пробормотали, соглашаясь между собой, что в словах Горда есть смысл. Снэггл был, в конце концов, самым крутым в их банде и их лидером. Если здесь и была драка, то только по его вине. Они будут наблюдать и увидят ....


“Со мной все в порядке, ты, маленький засранец”, - сказал Снэггл без особой убежденности. Сжимая свой нож, он подошел к Горду один.


“Я вспоминаю, как много лет назад ты отобрал у меня мой маленький сломанный нож, Снэггл. Думаешь, тебе удастся так же легко завладеть этим лезвием?” Насмешливо произнес Горд, а затем отскочил назад от стремительного выпада большого негодяя, смеясь при этом.


Горд оттягивал поединок так долго, как мог, осторожно, чтобы не дать себя поранить и нанести лишь поверхностные, болезненные уколы и небольшие порезы глупому человеку, который тщетно пытался схватиться со своим неуловимым противником. Конечно, глупый негодяй не мог сравниться с таким опытным бойцом, как Горд, и другие члены жалкой банды здоровяка вскоре были весьма рады, что не вступили в эту драку. Горд был противником, способным сразиться со всей группой в таком столкновении, как это, и оставить их всех после этого истекать кровью на грязных булыжниках.


С атлетической грацией Горд прыгал и кувыркался вокруг растерянного и встревоженного Снэггла, играя с ним, провоцируя его на слепые атаки и неуклюжие нападения, которые всегда заканчивались тем, что Горд оказывался в другом месте, а Снэггл истекал кровью из очередной маленькой раны.


Тяжело дыша, дрожа, охваченный страхом, мужчина покрупнее попробовал другую тактику. “Ты победил, Горд! Я сдаюсь!” - крикнул он улыбающемуся парню с каменными глазами, который стоял перед ним. “Ты стал довольно хорош, старина, так что, я думаю, ты прошел тест - верно, ребята? Ты можешь стать членом нашей группы, если ты...”


В мгновение ока нож, который Снэггл держал перед собой, исчез, и онемение прострелило его пальцы вверх по руке. Горд с ослепительной скоростью отбил клинок, мгновенно оказавшись на расстоянии фута от крупного лидера, и мастерски нанес удар своим собственным клинком.


Снэггл уставился на свой живот, внезапно ставший холодным и болезненным. Куртка, которую он носил, была разрезана, обнажая грязную кожу под ней. Тонкая красная линия прочертила путь, пройденный острием кинжала по его волосатому выпуклому животу до того места, где оно теперь упиралось в пупок. Он посмотрел вдоль стальной длины оружия на скрюченную руку, которая сжимала его, затем вверх по руке к глазам человека перед ним. Снэггл увидел смертельную угрозу в этих глазах.


“Нет, нет, нет, нет ... пожалуйста, не убивай меня...” Снэггл заскулил, и с этими словами он потерял все, что оставалось от его доблести, и упал замертво.


Наконец, удовлетворенный, Горд небрежно наклонился и оторвал часть порезанной и испачканной куртки. Вытирая свой кинжал о полоску ткани, он огляделся вокруг и изучил ошеломленных членов банды хулиганов. Они быстро отвели глаза от его взгляда, не желая, чтобы он подумал, что ответный взгляд означает вызов. Они увидели в нем все, что им когда-либо нужно было видеть.


“Я оказываю Снэгглу услугу, и всем вам, тупым придуркам, тоже. Я не собираюсь убивать ни его, ни тебя… на этот раз! Но если я когда-нибудь снова столкнусь с кем-нибудь из вас, можете поспорить на свои жизни, что во второй раз одолжение оказано не будет. Он лениво ткнул ногой в ботинке бессознательного Снэггла. “Ваш большой, жесткий лидер, похоже, запачкал себя - причем в обоих направлениях, судя по исходящей от этого вони. Прихватите с собой дерьмовые штаны, когда будете убегать - и, мальчики, на вашем месте я бы сделал это прямо сейчас !”


С осторожной поспешностью банда подчинилась, и в последний раз, когда Горд видел их, они убегали так быстро, как только могли, таща своего все еще находящегося без сознания лидера за руки, его ноги царапали и подпрыгивали на неровных булыжниках, когда они поспешили в узкий переулок и скрылись из виду.


“Это была не совсем месть”, - подумал про себя ухмыляющийся молодой вор, снова надевая свою маскировку и направляясь прочь из трущоб. “Это было больше похоже на правосудие”. Он уравновесил положение вещей, избавился от старого унижения и, наконец, освободился от того смутного клейма, оставшегося от его прежнего существования, которое преследовало его на протяжении многих лет.


Теперь ничего не осталось недоделанным, больше нечего доказывать, ничего от старого - кроме этого драгоценного предмета, шкатулки, которая, как однажды сказала ему старая Лина, каким-то образом связана с тайной происхождения Горда. Он легко нашел его, прямо там, где много лет назад видел, как Лина закопала его, рядом с тем местом, где стоял старый навес его детства.


Он не знал точно, что он будет делать со шкатулкой - но это было вопросом на потом. Теперь ему нужно было строить новую жизнь. Весь Грейхок лежал перед ним, ожидая, когда он сможет ознакомиться с ним заново - с волнующей новой точки зрения! Вооруженный огромными богатствами, знаниями и навыками, приобретенными в его обширных странствиях, Горд знал, что Грейхок теперь принадлежит ему, и его ожидали интересные времена.


вступите в схватку со своим неуловимым противником. Конечно, глупый негодяй не мог сравниться с таким опытным бойцом, как Горд, и другие члены жалкой банды здоровяка вскоре были весьма рады, что не вступили в эту драку. Горд был противником, способным сразиться со всей группой в таком столкновении, как это, и оставить их всех после этого истекать кровью на грязных булыжниках.


С атлетической грацией Горд прыгал и кувыркался вокруг растерянного и встревоженного Снэггла, играя с ним, провоцируя его на слепые атаки и неуклюжие нападения, которые всегда заканчивались тем, что Горд оказывался в другом месте, а Снэггл истекал кровью из очередной маленькой раны.


Тяжело дыша, дрожа, охваченный страхом, мужчина покрупнее попробовал другую тактику. “Ты победил, Горд! Я сдаюсь!” - крикнул он улыбающемуся парню с каменными глазами, который стоял перед ним. “Ты стал довольно хорош, старина, так что, я думаю, ты прошел тест - верно, ребята? Ты можешь стать членом нашей группы, если ты...”


В мгновение ока нож, который Снэггл держал перед собой, исчез, и онемение прострелило его пальцы вверх по руке. Горд с ослепительной скоростью отбил клинок, мгновенно оказавшись на расстоянии фута от крупного лидера, и мастерски нанес удар своим собственным клинком.


Снэггл уставился на свой живот, внезапно ставший холодным и болезненным. Куртка, которую он носил, была разрезана, обнажая грязную кожу под ней. Тонкая красная линия прочертила путь, пройденный острием кинжала по его волосатому выпуклому животу до того места, где оно теперь упиралось в пупок. Он посмотрел вдоль стальной длины оружия на скрюченную руку, которая сжимала его, затем вверх по руке к глазам человека перед ним. Снэггл увидел смертельную угрозу в этих глазах.


“Нет, нет, нет, нет ... пожалуйста, не убивай меня...” Снэггл заскулил, и с этими словами он потерял все, что оставалось от его доблести, и упал замертво.


Наконец, удовлетворенный, Горд небрежно наклонился и оторвал часть порезанной и испачканной куртки. Вытирая свой кинжал о полоску ткани, он огляделся вокруг и изучил ошеломленных членов банды хулиганов. Они быстро отвели глаза от его взгляда, не желая, чтобы он подумал, что ответный взгляд означает вызов. Они увидели в нем все, что им когда-либо нужно было видеть.


“Я оказываю Снэгглу услугу, и всем вам, тупым придуркам, тоже. Я не собираюсь убивать ни его, ни тебя… на этот раз! Но если я когда-нибудь снова столкнусь с кем-нибудь из вас, можете поспорить на свои жизни, что во второй раз одолжение оказано не будет. Он лениво ткнул ногой в ботинке бессознательного Снэггла. “Ваш большой, жесткий лидер, похоже, запачкал себя - причем в обоих направлениях, судя по исходящей от этого вони. Прихватите с собой дерьмовые штаны, когда будете убегать - и, мальчики, на вашем месте я бы сделал это прямо сейчас !”


С осторожной поспешностью банда подчинилась, и в последний раз, когда Горд видел их, они убегали так быстро, как только могли, таща своего все еще находящегося без сознания лидера за руки, его ноги царапали и подпрыгивали на неровных булыжниках, когда они поспешили в узкий переулок и скрылись из виду.


“Это была не совсем месть”, - подумал про себя ухмыляющийся молодой вор, снова надевая свою маскировку и направляясь прочь из трущоб. “Это было больше похоже на правосудие”. Он уравновесил положение вещей, избавился от старого унижения и, наконец, освободился от того смутного клейма, оставшегося от его прежнего существования, которое преследовало его на протяжении многих лет.


Теперь ничего не осталось недоделанным, больше нечего доказывать, ничего от старого - кроме этого драгоценного предмета, шкатулки, которая, как однажды сказала ему старая Лина, каким-то образом связана с тайной происхождения Горда. Он легко нашел его, прямо там, где много лет назад видел, как Лина закопала его, рядом с тем местом, где стоял старый навес его детства.


Он не знал точно, что он будет делать со шкатулкой - но это было вопросом на потом. Теперь ему нужно было строить новую жизнь. Весь Грейхок лежал перед ним, ожидая, когда он сможет ознакомиться с ним заново - с волнующей новой точки зрения! Вооруженный огромными богатствами, знаниями и навыками, приобретенными в его обширных странствиях, Горд знал, что Грейхок теперь принадлежит ему, и его ожидали интересные времена.