# Разрушитель 97: кризис идентичности

Мерфи и Уоррен

Разрушитель 97: кризис идентичности


Уоррен Мерфи и Ричард Сапир


## Глава 1


Доктор Гарольд У. Смит не помышлял о самоубийстве, когда чмокнул свою жену, с которой прожил сорок лет, в щеку, вышел из своего дома в стиле Тюдоров в Рае, штат Нью-Йорк, и сел в свой потрепанный универсал. Не его самоубийство, ни чье-либо еще. Не сегодня, не завтра. Надеюсь, никогда.


Миссис Смит окликнула его из открытой двери. Она была старомодной женщиной с голубоватыми волосами и телом, напоминающим удобное кресло-диван.


"Гарольд, ты снова будешь работать допоздна?"


"Я думаю, что да, дорогая".


"Оставить твой мясной рулет разогреваться в духовке или в холодильнике, чтобы ты разогрел?"


"В холодильнике, дорогая", - сказал Гарольд Смит, заводя машину.


Он едва заметил белый фургон без опознавательных знаков, припаркованный через дорогу, и понятия не имел, что его снимают скрытой камерой. Если бы он знал, он, возможно, задумался бы о том, чтобы покончить с собой - даже на глазах у своей жены с печальным лицом, которая стояла в открытой двери, ее рука трепетала в обычном прощальном взмахе.


Когда Смит выехал с подъездной дорожки, фургон остался на месте. Бордовый Ford Taurus в конце его улицы заскользил за ним, когда он повернул налево. Это преследовало его через центр города, и когда Смит остановился заправиться, это продолжалось.


Он заплатил за бензин двумя хрустящими однодолларовыми купюрами и тридцатью семью центами мелочью, отсчитанными из красного пластикового держателя для мелочи. В ту минуту, когда Смит оставил заправочную станцию позади, перед ним появился грузовик доставки и свернул на ту же лесистую дорогу, которая вела к месту работы Смита. Об этом Смит тоже не подумал. Это была хорошо проторенная дорога до развилки. По ней ехало много машин.


Когда фургон доставки достиг развилки, он свернул налево. Смит держался правой стороны, и извилистая лесистая дорога была в его полном распоряжении, как он делал практически каждое утро своей шестидневной рабочей недели.


Дорога была уединенной. По обе стороны одинокими рядами стояли черно-белые колонны тополей, их мертвые листья желтым и коричневым ковром устилали землю. Они были так же голы, как телефонные столбы, которые менялись местами примерно через каждые сто ярдов.


Смит заметил оператора телефонной линии на столбе за четверть мили до того, как наткнулся на него, и был готов к тому, что ремонтный фургон NYNEX припаркован на мягкой обочине дороги. Замедляясь, он преодолел это, задаваясь вопросом, была ли проблема с его репликами. Столбы обслуживали исключительно его рабочее место. Ему никогда не приходило в голову смотреть дальше очевидного или подвергать сомнению работу, которую выполнял обходчик.


Смит замечал все и в то же время ничего. Он шел этим одинаковым, неизменным маршрутом уже около тридцати лет. Были и другие способы добраться по извилистой дороге до санатория Фолкрофт, но Смит никогда ими не пользовался. Он был человеком отупляющей, но комфортной рутины.


Та же дорога, та же минута отправления и то же время прибытия. Эти вещи никогда не менялись. Смит также каждый день ходил на работу в том же сером костюме-тройке. Была ранняя осень, поэтому серая шапка из свиной кожи прикрывала седые волосы, которые были слишком жидкими, чтобы защитить его голову от холода. Поскольку всю свою сознательную жизнь он имел привычку носить шляпу в холодную погоду, тот факт, что шляпа двадцать лет назад вышла из моды, казался несущественным.


Когда он направил изъеденный ржавчиной универсал через неохраняемые кирпичные ворота в санаторий Фолкрофт на берегу пролива Лонг-Айленд, ему не пришлось смотреть на свои древние наручные часы Timex, чтобы проверить, который час. Он вел машину как автомат и, как машина, неизменно прибывал на работу в одно и то же время.


Тридцать лет, и только однажды Гарольд Смит опоздал более чем на шестнадцать секунд из-за своего таймекса с автоподзаводом. Он втайне гордился этим рекордом. Это единственное исключение произошло из-за спущенной шины, которую он починил сам и все же сумел прибыть, технически, вовремя. Это было 24 ноября 1973 года. Дата осталась выжженной в его памяти. Он пообещал себе, что это больше никогда не повторится. Смит сдержал это обещание.


Смит припарковался на своем удобном зарезервированном месте на восточной парковке и вышел оттуда с потертым кожаным портфелем, который выглядел как подержанный.


Будучи человеком без воображения, он не чувствовал на себе чьего-либо взгляда. В проливе были лодки. Он заметил их, потому что замечал все, но это были обычные быстроходные катера. Он понятия не имел, что с этих лодок шесть пар биноклей Бушнелла последовали за ним к главному входу.


Смит кивнул охраннику в вестибюле и поднялся на лифте в свой офис на втором этаже, где приветствовал своего личного секретаря коротким "Доброе утро, миссис Микулка". Его голос звучал как у лимонов, кислый на вкус.


Его секретарша сказала: "Никаких звонков, доктор Смит".


Было ровно 6:00 утра, конечно, в этот час звонков не было. Но на протяжении многих лет Гарольд Смит всегда задавал вопросы, и поэтому у Эйлин Микулка вошло в привычку отвечать на невысказанный вопрос вместо приветствия.


"Есть ли проблемы с телефонными линиями?" Спросил Смит.


"Насколько я знаю, нет".


Нахмурившись, Смит прошел дальше.


"О, доктор Смит".


Смит сделал паузу. "Да?"


"Доктор Герлинг сообщила об еще одном из тех загадочных инцидентов прошлой ночью".


"Барабанный бой?"


"Да".


"Кто из пациентов сообщил об этом?"


"Ну, сам доктор Герлинг. Он утверждал, что вышел из лифта на третьем этаже, и сразу же началась барабанная дробь. Он загнал его за угол к подсобному шкафу, но, когда он открыл дверь, в шкафу ничего не было. К тому времени барабанная дробь прекратилась ".


Смит поправил сползающие очки на место. "Странно. Он сказал что-нибудь еще?"


"Да, он подумал, что это звучит знакомо".


"Насколько знакомый?"


"Он не сказал, доктор Смит. Доктор Герлинг не мог вспомнить, что это было, но он был уверен, что барабанный бой он слышал раньше ".


Смит чопорно поджал губы. "Когда он заступит на дежурство, попросите доктора Герлинга доложить мне".


"Да, доктор Смит".


Смит закрыл за собой дверь и пересек спартанский офис, направляясь к столу, который стоял в стороне от единственной уступки живописному расположению Фолкрофта - панорамного окна, обрамляющего пролив Лонг-Айленд.


Скоростные катера все еще толпились там. Если бы Смит знал, что они полны людей, сражающихся с фокусирующими кольцами своих биноклей и в отчаянии орущих в рации, у него мог бы прямо тогда и там случиться сердечный приступ, и он был бы избавлен от необходимости сводить счеты с жизнью. Но он не обратил на это внимания и поэтому нажал скрытую кнопку под краем своего стола. Окно позади него было сделано из одностороннего стекла. Он мог выглянуть наружу, но никто не мог заглянуть внутрь.


Столешница его стола представляла собой пластину из закаленного черного стекла. В тот момент, когда он нажал скрытую кнопку, под черной пластиной ожил янтарный экран компьютера. Скрытый монитор был установлен под таким углом, что только человек, сидящий за столом, мог читать на наклоненном экране.


Смит поднес свои тонкие пальцы к рабочему столу. Их близость осветила бездействующие клавиши сенсорной клавиатуры. Он принялся за работу, нажимая на тонкие белые буквы, которые вспыхивали при каждом беззвучном движении его пальцев.


Компьютер беззвучно загрузился. Смит подождал, пока запустится программа проверки на вирусы, и тихо объявил, что банки мэйнфреймов и массивов дисков с червями, которые трудились под замком в подвале санатория Фолкрофт, безопасны и не содержат вирусов.


На ОДНОЙ ИЗ ЛОДОК в проливе мужчина просканировал Фолкрофт с помощью электронного устройства, предназначенного для приема радиопередач с любого монитора в здании и дублирования отображения на переносном экране. У него был белый шум. Во всем Фолкрофте был только один монитор, а стены кабинета Смита были покрыты медной сеткой, предназначенной для поглощения всех радиоизлучений, защищая их от такого сложного электронного подслушивания.


В двух милях дальше по дороге мужчина, одетый как оператор телефонной линии, висел на ремне безопасности и слушал прослушку на телефонных линиях Фолкрофта, не подозревая, что напрасно тратит время. Важнейшие телефонные линии покидали Фолкрофт по подземному каналу, которого нет ни на одном AT t.


Пять минут спустя белый фургон, бордовый "Таурус" и грузовик доставки, которые следили за Гарольдом Смитом по дороге на работу, подъехали к телефонному столбу, из них вышел мужчина в темно-синем костюме и позвонил. У него была голова, которая была сжата на висках и сужалась к челюсти в форме лопаты. Его глаза казались слишком маленькими для его угловатого черепа.


"Уловил что-нибудь?"


"Нет, мистер Колдстад. На линии тихо".


"Разорвите их".


"Да, сэр", - сказал обходчик. Он вытащил из-за кожаного пояса с инструментами кабельный резак и просто перерезал тросы тремя быстрыми щелчками.


Человек в синем костюме повернулся и сказал: "Пришло время разгромить это место. Слушайте внимательно. Мы действуем жестко, поднимаем много шума, и эта операция должна пройти точно по сценарию ".


Достали пистолеты. Стрелковое оружие. Десятимиллиметровые "Дельта Элит" и MAC-10. Их проверили, сняли с предохранителей и держали крепко или поместили в пределах легкой досягаемости.


Колонна автомобилей двинулась по обсаженной дубами и тополями дороге, набирая скорость. Они беспрепятственно прошли через ворота санатория Фолкрофт, которые не охранялись, если не считать суровых выражений двух каменных львиных голов, установленных на каждом кирпичном столбе.


На БЕРЕГУ ЗАЛИВА рыжебородый мужчина в синей ветровке склонился над техником, склонившимся над радиоприемником.


"Никакой компьютерной активности?"


"Нет, сэр".


"Кто-нибудь заметил нашего человека?"


Другой мужчина отрицательно покачал головой. "Солнце светит прямо из окон", - сказал он. Он передал свой бинокль. "Посмотрите сами".


"Цифры". Рыжебородый мужчина поднял бинокль и спросил: "Что это за штуки кружат вокруг здания?"


Пять пар биноклей одновременно поднялись.


"Похоже на стервятников", - предположил кто-то.


"Стервятники! В этих краях?"


"Слишком большие, чтобы быть морскими чайками".


Рыжебородый мужчина проворчал. "К черту это. Мы не можем ждать весь день". Он взял рацию и рявкнул: "Приказываю идти. Повторяю, слово "уходи".


Сразу же три скоростных катера ожили. Двигатели взревели, корма погрузилась в пенящуюся воду, и поднятые носы всех трех судов сошлись на шатком причале, выступающем из травянистого склона восточной стороны территории Фолкрофта.


Черные капюшоны были поспешно натянуты на головы. Оружие было извлечено из укладки и роздано. Преобладали дробовики.


Время от времени рыжебородый мужчина подносил к глазам бинокль и пытался сфокусироваться на трех кружащих птицах.


Это было странно. Очень странно. Они приближались к своей цели со скоростью более десяти узлов, а три кружащих "стервятника" отказывались попадать в четкий фокус.


Он решил, что это, должно быть, предзнаменование. Ему не нравились предзнаменования. Он опустил бинокль и проверил предохранитель своего пистолета-пулемета, думая: "Мне не нужны стервятники, чтобы сказать мне, что санаторий Фолкрофт и все в нем - мертвое мясо".


НЕ ОБРАЩАЯ ВНИМАНИЯ на силы, обрушившиеся на него, Гарольд Смит продолжал работать за своим компьютером. Тогда он получил первое предупреждение об опасности.


В верхней правой части экрана рабочего стола начал мигать и гаснуть желтый огонек. Смит нажал функциональную клавишу, и программа мгновенно отобразила предупреждающее сообщение, полученное бродячими компьютерами двумя этажами ниже. Обычно они сканировали каждую ссылку в сети, от трафика компьютерных сообщений до обширных банков данных ФБР, Налогового управления США, ЦРУ и других правительственных учреждений.


Для санатория Фолкрофт, сонной частной больницы, предназначенной для пациентов с долгосрочными хроническими проблемами, все было не так, как казалось. И Гарольд У. Смит, якобы его режиссер, тоже был не совсем тем, кем казался.


Программа была разработана для работы с ключевыми словами и фразами, извлечения данных и сведения их к краткому дайджесту. Первым делом каждого дня Смит просматривал выписки за ночь на предмет вопросов, требующих его внимания.


Но некоторые ключевые слова, всплывающие из сети, означали проблему безопасности, которая не могла дождаться, пока Смит обнаружит ее.


Усталые серые глаза Смита - он просыпался с перенапряжением глаз даже после полноценного ночного отдыха - впитали краткий обзор данных и начали быстро моргать.


Оно было озаглавлено ключевой фразой, которая при нормальных обстоятельствах никогда не должна появляться в сети.


Фраза была: "Санаторий Фолкрофт".


Не успел Смит прочитать это во второй раз с недоверчивыми глазами и холодным пятном, образовавшимся внизу живота, как янтарный огонек вспыхнул снова. Чисто рефлекторно - Смит был практически парализован на своем месте тем, что он только что прочитал, - он нажал функциональную клавишу, и второй обзор заменил первый.


Оно тоже было озаглавлено: "Санаторий Фолкрофт".


"Боже мой", - произнес Гарольд У. Смит с протяжным стоном, который звучал так, словно его вырвали из его суровой новоанглийской души.


За звуконепроницаемыми стенами его офиса визг горящих шин, рев моторов скоростных катеров, хлопанье дверей, треск и грохот выстрелов слились в единый уродливый взрыв звука.


Смит ткнул в кнопку внутренней связи.


"Миссис Микулка", - хрипло сказал он. "Предупредите охрану вестибюля".


"Доктор Смит, снаружи творится ужасный шум!"


"Я знаю", - настойчиво сказал Смит. "Скажите охране вестибюля, чтобы она отступила в безопасное место. На Фолкрофт совершено нападение".


"Нападение? Кто бы..."


"Вызовите охрану! Ни при каких обстоятельствах он не должен открывать ответный огонь. Это частная больница. Я не потерплю насилия ".


"Да, доктор Смит".


Смит вернулся к своему компьютеру. Он набрал одно слово: SUPERWIPE.


Внизу многофункциональные компьютеры перешли на высокую скорость. Лента за лентой, диск за диском предлагали себя стереть. Не подлежащие восстановлению оптические червячные приводы попали под яркий свет мощных лазеров, расплавив их на шпинделях. На выполнение ушло менее пяти минут. Затем включилась дополнительная программа и начала записывать бессмысленные строки на каждый неповрежденный диск и ленту, делая восстановление данных невозможным.


Его секреты в безопасности, Смит нажал кнопку, которая выключила настольный монитор.


Когда они ворвутся внутрь, не останется и следа от того, что стол был чем-то большим, чем просто столом руководителя. Смит потянулся к красному телефону в виде пожарной машины, который обычно стоял у него на столе. Затем он вспомнил, что положил его в нижний ящик стола после того, как была прервана прямая линия с Вашингтоном. Если они найдут его, это ничего не докажет. Смит снял трубку настольного телефона, намереваясь позвонить жене. Но гудка не последовало, и внезапно он понял, что задумал оператор телефонной линии. С горечью он положил трубку. Не было другого способа сказать ей "прощай".


Оставалось закрыть последнюю книгу. Смит достал из ящика стола конверт с заранее указанным адресом и торопливо нацарапал чернилами записку. Он сложил его втрое и сунул записку в конверт. Запечатав его языком, он бросил в корзину для писем.


Письмо пришло с именем адресата лицевой стороной вверх. Его звали Уинстон Смит.


Когда это было сделано, времени не осталось ни на что, кроме того, что должен был сделать Гарольд В. Смит.


Смит встал на нетвердые ноги. Двумя пальцами он запустил руку в кармашек жилета для часов, извлек белую таблетку в форме гроба. Он уставился на нее больными глазами. Он носил эту таблетку в кармане для часов каждый день в течение последних тридцати лет. Ее дал ему президент Соединенных Штатов, который был тогда так же молод, как Гарольд Смит. Они принадлежали к одному поколению - поколению, которое сражалось во Второй мировой войне. Единственная разница заключалась в том, что Гарольд Смит дожил до старости, выполняя обязанности, которые главный исполнительный директор возложил на его костлявые плечи. Молодой президент был убит пулей наемного убийцы и поэтому остался вечно молодым в коллективной памяти нации, которой они оба служили.


Гарольд Смит подносил таблетку яда к своим обескровленным губам, когда из-за толстой двери офиса донесся топот ног по лестнице. Миссис Микулка коротко вскрикнула.


И Смит принял таблетку, которая положила конец его жизни в пересохший от страха рот.


## Глава 2


Его звали Римо, и он никогда не посещал могилу со своим именем на ней.


Если уж на то пошло, он никогда не бывал в Ньюарке, штат Нью-Джерси, где вырос в приюте Святой Терезы как Римо Уильямс. Насколько он знал, он родился в Ньюарке. Все, что монахини знали, это то, что однажды утром на пороге появился ребенок, а в анонимной записке говорилось, что его зовут Римо Уильямс. Они вырастили его под этим именем, а когда пришло время, отправили в мир, и он стал Римо Уильямсом, битым полицейским. Молодой, честный, он был хорошим полицейским, и Ньюарк был его миром. За исключением заминки в морской пехоте, он остался в этом мире. Он тоже умер там.


Прошло более двадцати лет. В переулке Ньюарка был найден забитый до смерти торговец наркотиками. Рядом с телом лежал значок полицейского. Значок Римо Уильямса. Это был необычайно быстрый скачок от подозрения к суду и осуждению. Римо обнаружил, что сидит на электрическом стуле почти до того, как до него дошло, что его не подвергли показательному суду, чтобы удовлетворить требования органов внутренних дел. Его намеренно подставили, но никто ему не поверил. На его стороне никого не было. Никаких модных адвокатов, никаких апелляций в последнюю минуту или отсрочки казни. Все было бы иначе, если бы это произошло сегодня. Но этого не произошло. Римо наконец понял, что его подставили. А затем его казнили.


Но электрический стул не сработал. Это было исправлено. Кто-то другой теперь лежал в могиле, помеченной именем Римо Уильямса, и лицо Римо было исправлено с помощью пластической операции, и исправлено, и исправлено снова. Можно было вернуться в Ньюарк с новым лицом, но Римо устал видеть новые лица в зеркале раз в два года, поэтому была проведена последняя подтяжка лица, и Римо вернул себе свое старое лицо. Более или менее. Это означало, что он больше не мог ходить по улицам своего детства. Потому что люди, которые подставили его, и люди, которые устроили электрический стул, чтобы Римо Уильямс был юридически мертв, не могли позволить этому случиться.


Итак, Римо никогда не отдавал дань уважения своему прежнему "я".


Прибыв на закате, Римо очень долго стоял, глядя на собственную могилу. Его сильное, угловатое лицо с высокими скулами и глубоко посаженными карими глазами могло бы сойти за посмертную маску из-за всех эмоций, которые она выражала. Римо стоял совершенно неподвижно. Почти час он стоял, не шевельнув ни единым мускулом.


Надгробие было куплено по дешевке. Там было его имя, вырезанный крест, но никаких дат рождения или смерти. Все равно никто не знал его дня рождения. Даже Римо. Кладбище Уайлдвуд было не совсем Полем Поттера, но и не намного выше его.


Безымянный бродяга лежал, зарытый в грязь у него под ногами. Но Римо думал не о нем. Он смотрел на все, что осталось от его прежней жизни. Имя на гранитном камне, крест и ничего больше. Осенние листья лежали разбросанными по земле, и время от времени ветер гонял их друг за другом, как резвых белок. Большую часть своей жизни он жил как один из этих листьев, без корней и оторванный.


Через некоторое время Римо скрестил ноги в лодыжках и сел в позу лотоса перед собственной могилой. Его тело сжимало сухие, пожухлые листья сезона, и они бесшумно сминались под ним, потому что он прекрасно контролировал свое тело и был обучен не издавать звуков, которые не хотел бы слышать.


Положив свои необычно толстые запястья, по одному на каждое колено, он позволил своим свободным пальцам болтаться. Римо закрыл глаза.


Тот, кто обучал его, много лет назад сказал ему, что все ответы, которые он искал в жизни, находятся внутри него. Это было правдой. Он научился правильно дышать, не вводить в свой организм обработанные яды, которые цивилизация называет пищей, и полностью использовать все пять своих чувств, не поддаваясь иллюзии. И как только эти вещи были освоены, Римо Уильямс по-настоящему начал овладевать своим разумом и телом.


Однажды, когда он был целостен разумом, духом и плотью, Римо сел перед своим Учителем и спросил: "Я знаю, как дышать".


"Из-за меня".


"Я знаю, как убивать".


"Потому что я научил тебя приемам нанесения ударов".


"Я знаю себя полностью".


"За исключением одного способа".


"Да", - ответил Римо и был удивлен. Его всегда удивлял его Хозяин. "Я не знаю, кто я".


"Ты мой ученик. Ты следующий в очереди после меня. Ты из синанджу. Все остальное не имеет значения".


"Важно знать, откуда я пришел".


"Не моим предкам, которые приняли тебя по духу".


"Я польщен, Маленький отец. Но я должен знать, кто я, если хочу идти вперед".


"Вы должны идти вперед, потому что поступить иначе - значит зачахнуть и умереть. Если на пути, лежащем перед вами, вы обнаружите ответы на эти неважные вопросы, это будет хорошо".


"Знать, кем были мои родители, не маловажно".


"Если твои родители не считали тебя достаточно важным, чтобы оставить, почему ты хочешь почтить их пренебрежение?"


"Я хочу видеть лица своих родителей".


"Тогда посмотри в зеркало, ибо ни один взрослый не может этого сделать и не увидеть знакомых призраков тех, кто был до него".


Римо попытался посмотреть в зеркало и увидел только разочарование, написанное на его волевых чертах.


Возвращаясь к Мастеру синанджу, он сказал: "Зеркало сказало мне, что я приземлился".


"Значит, ты не хочешь видеть правду, которую он содержит для тебя".


"Что ты имеешь в виду?"


"В твоем лице отражено лицо твоего отца. В нем также отражено лицо твоей матери. Но они сливаются в тебе, так что у тебя могут быть глаза одного и нос другого. Необходимо разделить элементы, чтобы установить истину. Потому что часто ребенок больше похож на одного родителя, чем на другого ".


Римо почувствовал свое лицо. "Я никогда не думал об этом с такой точки зрения. Есть ли какой-нибудь способ выяснить, на кого я больше похож - на свою мать или на своего отца?"


Мастер Синанджу беспомощно пожал плечами. "С корейцем - да. В твоем случае - нет".


"Почему бы и нет?"


"Один бабуин очень похож на любого другого. Хе-хе. Один бабуин очень похож на любого другого".


Римо нахмурился, но продолжал настаивать на том, что Мастер Синанджу самодовольно хихикал над собственной шуткой.


"Я все еще хочу найти своих родителей".


"Тогда взгляни в зеркало памяти - в свой собственный разум. Ибо ни один ребенок не рождается в этот мир, не увидев лица хотя бы одного из своих родителей. И хотя первое воспоминание человека может быть похоронено глубоко, оно никогда не бывает похоронено навсегда ".


"Я совсем не помню своих родителей".


"Но твой разум это делает. Тебе нужно только разблокировать память".


Римо ушел и медитировал в течение пяти дней, питаясь только холодным рисом и только очищенной водой. Но никакие лица не возникали перед его мысленным взором.


Когда позже он пожаловался Мастеру синанджу, Чиун отклонил его жалобу с резким "Тогда ты не готов".


"Когда я буду готов?"


"Когда твоя память позволяет себе раскрыться, как лепестки хризантемы".


В течение многих лет после этого Римо задвигал вопрос о своих родителях в самые дальние уголки своего сознания. Он сказал себе, что они, должно быть, погибли в автомобильной катастрофе, что его не бросили, что была веская причина, по которой кто-то оставил его, младенца, в плетеной корзинке на пороге детского дома. Думать иначе было слишком больно.


Теперь, столько лет спустя, Римо чувствовал, что готов.


Поэтому он сел перед собственной могилой и закрыл свои карие глаза. При необходимости он мог медитировать всю ночь, пока не получал ответы.


Листья кружились вокруг него, и восходящая луна запуталась в скрипящих ветвях бука цвета меди, которые лежали на фоне ночного неба, как мертвые нервные окончания. Ухнула сова. Он кричал снова, и снова, и снова, пока его звонки не стали частью одинокой ночи.


Римо заглянул глубоко в себя. Образы приходили и уходили. Первое лицо, которое он вспомнил, принадлежало сестре Мэри Маргарет, ее гладкое лицо, обрамленное накидкой из рясы. Она больше, чем кто-либо другой из монахинь, воспитала его. Она быстро давала линейкой по костяшкам пальцев, но еще быстрее подбирала доброе слово.


В тот день, когда он покинул приют, чтобы проложить свой путь в мире, добрый свет в ее глазах сменился сиянием гордости. Но это было все тепло, которое она могла подарить Римо Уильямсу в тот день.


"Да пребудет с тобой Бог, Римо Уильямс", - сказала она, пожимая ему руку с твердой отстраненностью, которая говорила,


"Мы сделали для вас все, что могли. Приходите, если хотите, но это больше не ваш дом".


Холодность ужалила. Но в последующие годы Римо понял. Теперь он был в ответе за себя.


Появились другие лица. Он увидел своего инструктора полицейской академии, окружного прокурора морской пехоты Кэти Гилхули, на которой он планировал жениться до того, как закончится его прежняя жизнь. Появился судья, вынесший ему приговор. Как и его адвокат. Их подкупили, хотя тогда Римо этого не знал. В поле зрения всплыли горько-лимонные черты Гарольда У. Смита, человека, который спроектировал подставу. Римо заставил его уйти. Он пропустил мимо ушей морщинистое лицо Мастера Синанджу. Сейчас от него не было бы никакой помощи.


Через некоторое время появилось лицо смеющейся маленькой девочки. Фрейя, его дочь от Джильды из Лаклууна, светловолосой женщины-воина-викинга, с которой он столкнулся во время одной из своих поездок в Корею. Теперь они были далеко от него, в безопасности от опасной жизни, которую вел Римо. Лицо Римо смягчилось, когда он снова посмотрел на свою дочь. На самом деле он едва знал ее. И Римо подумал, что мысленным взором может увидеть в ее лице частичку своего собственного.


В лице Фрейи было что-то такое, что затронуло глубокую, полузабытую струну. Римо держал черты маленькой девочки перед своим мысленным взором, поворачивая изображение боком, пытаясь уловить намек.


Это было там. Что-то было там. Но это было неуловимо.


Римо отказался оставить это в покое.


В серые предрассветные часы ему показалось, что он увидел новое лицо. Женское лицо. Он никогда не видел этого лица раньше. Не взрослым. Но оно почему-то показалось ему знакомым.


Ее лицо было овальным, а волосы ниспадали длинными, прямыми и черными. Это было хорошее лицо с теплыми, любящими глазами и высоким, умным лбом. Оно напомнило ему лицо Фрейи. У них были одинаковые глаза.


Его собственные глаза все еще были закрыты, Римо протянул руку, как будто хотел дотронуться до нее.


Изображение исчезло. Он попытался вызвать его снова. Но оно не приходило.


Затем раздался голос. "Если бы я мог встать ..."


Это был женский голос. Но это было не в его голове. Это было здесь. Это было рядом с ним. Его сердцебиение участилось, Римо открыл глаза.


Была только могила с именем на ней, которое могло быть, а могло и не быть его настоящим именем.


Римо снова начал закрывать глаза, когда голос раздался снова.


"Если бы я мог встать там, где я лежу ..."


Голос раздавался у него за спиной. Это сказали ему его уши. Но другие его чувства, те, что были подняты на вершину человеческих способностей, подсказали Римо, что позади него нет живого существа. Его уши не уловили ни биения сердца, ни хруста реберного хряща от расширяющихся легких, ни едва уловимого трения крови, текущей по артериям и меньшим венам. Голая задняя часть его шеи и рук не обнаруживала никаких признаков тепла человеческого тела.


Но голос звучал реально. Его чувствительные барабанные перепонки все еще сотрясались от его эха.


Римо вскочил на ноги, как раскрывающийся телескоп, вращающийся, настороженный и готовый ко всему.


Женщина смотрела на него бесконечно грустными, но теплыми глазами. Ее волосы были туго стянуты с высокого гладкого лба, но они были такими же черными, как волосы женщины из его воображения. Ее глаза были такими же темно-карими.


"Кто..."


Женщина продолжала, как будто декламируя стихотворение.


"Если бы я мог встать там, где я лежу, я бы увидел горы во всех направлениях. Там есть ручей под названием Смеющийся ручей. Если ты найдешь место моего упокоения, ты найдешь меня".


"А?"


"Если ты найдешь меня, ты найдешь и его".


"Ты должен найти его, сын мой"


"Son?" Римо почувствовал, как его сердце подпрыгнуло, как у лосося. - Мотылек... - Слово застряло у него в горле. Он никогда так не называл женщину.


"Для меня уже слишком поздно, но твой отец жив".


"Кто он?"


"Он известен тебе, сын мой". Женщина подняла руку и потянулась к нему.


Римо двинулся вперед, подняв дрожащую правую руку.


Как раз перед тем, как его пальцы смогли коснуться ее руки, она исчезла из виду. Римо обшарил руками пустой воздух, но поднял только сухие листья.


Сова, которая молчала в течение последнего часа, возобновила свой жуткий крик.


"Ху... ху... ху".


Римо Уильямс стоял у подножия собственной могилы и дрожал с головы до ног. Он не дрожал от страха со времен Вьетнама. Он не дрожал от предвкушения с тех пор, как очень давно в последний раз познал настоящую любовь. И он не дрожал от какого-либо страстного желания с тех пор, как пришел в Синанджу.


Теперь он дрожал от всех этих эмоций и даже больше. Он видел свою мать. Она говорила с ним. Он знал это с уверенностью, которая покоилась не в его мозгу, а горела где-то внизу живота.


В конце концов, его не бросили.


Римо опустился на колени и заплакал слезами облегчения в прохладный суглинок могилы, которая на самом деле не принадлежала ему, и спал до тех пор, пока восходящее солнце не пробило своими лучами розовые веки, мгновенно разбудив его.


Он, не оглядываясь, направился к ожидавшей его машине.


Он заглянул в зеркало памяти и увидел правду.


Пришло время найти себя.


## Глава 3


Джек Колдстад ненавидел припадки jeopardy.


Это были худшие, отвратительнейшие, опаснейшие оперативные обязанности в его качестве специального агента Отдела уголовных расследований Налоговой службы. Обычно граждане были раздражены тем, что их выгнали за неуплату налогов или наложили арест на их дома и банковские счета. На самом деле, "Обидчивый" - неподходящее слово. Они часто сходили с ума, устраивали безумные истерики, угрожали убийством, если не добьются своего, и обещали самоубийство, если это не сработает. Целые психотические девять ярдов.


Но, по крайней мере, у них было какое-то предупреждение. Тридцатидневное письмо. Затем, если они проигнорировали это, девяностодневное письмо. За которым последовали серьезные телефонные звонки. Серия решительных, нарастающих шагов, направленных на то, чтобы измотать бездельников и способствовать соблюдению налогового кодекса. Обычно люди сталкивались. Было трудно злиться на кого-то месяцами подряд, особенно на такое безликое подразделение дяди Сэма, как Налоговая служба.


Но там, где указывался высокий риск бегства активов, Налоговому управлению США по закону разрешалось отменять свои правила, касающиеся ареста активов, и наносить ответные удары без предупреждения. Согласно официальной терминологии, аресты под угрозой исчезновения. Вопрос был таков: опасность для кого?


Вы вошли, вооружившись ордером, при необходимости взломав двери, и конфисковали спорные активы, в то время как налоговый нарушитель обычно звал своего адвоката. Никакого вежливого уведомления. Никакого предупреждения. Ничего.


Обычно несоблюдающий требования налогоплательщик был напуган до смерти, и этого было более чем достаточно, чтобы покончить с быком.


Иногда все было наоборот.


За свою долгую карьеру Джек Колдстад много раз захватывал частные дома донов мафии, корпоративных преступников и других налоговых мошенников с высоким риском. Лишь изредка ему приходилось вести переговоры о противостоянии или перестрелке.


За последние двенадцать лет ситуация изменилась к худшему. Это изменилось с появлением кокаина и его производных, крэка, крэнка и всего этого дьявольского хлама. Все изменилось с приходом к власти наркобарона с его неограниченной финансовой властью и безжалостной готовностью использовать эту власть для сохранения своей империи белого порошка. Наркобароны были единственной группой, которая так и не научилась бояться холодной руки налогового управления.


Как только служба начала преследовать наркобаронов, правила игры изменились. Пуленепробиваемые жилеты стали стандартной выдачей налогового управления. То же самое произошло с 9-мм пистолетами, дробовиками и - это были первые потери Налогового управления США. Агенты начали умирать при исполнении служебных обязанностей. Некоторые стали мишенью для убийства. Налоговое управление США ввело политику, позволяющую агентам взаимодействовать с общественностью под санкционированными в файлах псевдонимами, чтобы защитить их от возмездия. Это была совершенно новая игра с мячом.


Вот почему Джек Колдстад возненавидел припадки jeopardy. Кому, черт возьми, хочется схлопотать пулю за налоговый кодекс?


Итак, были меры предосторожности, которые он научился принимать. Нападать в подавляющем количестве, отрезать все пути отхода и чертовски убедиться, что телефонные линии отключены. В противном случае вы можете постучать в дверь, и пока ваши войска рассредоточиваются, мошенник вызовет подкрепление - или, что еще хуже, полицию. Не раз полицейские Колдстада нападали на его людей, думая, что это черные шляпы или что-то в этом роде.


Санаторий Фолкрофт предложил типовой сценарий. Один вход и один выход. В глуши. И телефонные линии были установлены на столбах, а не зарыты в подземную трубу.


Это должен был быть захват по учебнику. Врывайтесь жестко и громко и предъявите ордер. Подавляйте любое сопротивление. Выполняйте работу.


Фолкрофт был частной клиникой, ради всего Святого. Все должно было пройти по правилам.


Все пошло не так, как надо, в ту же секунду, как они пронеслись через открытые ворота, лидируя с бордовым "Таурусом" из Колдстада.


Накануне они обследовали район с вертолета. Тот факт, что больница выходила окнами на пролив Лонг-Айленд, вызывал беспокойство, но у причала не было пришвартовано спасательного катера. Черт возьми, причал был таким ветхим, что, казалось, вот-вот рухнет в воду.


Побег по воде был признан крайне маловероятным.


Но когда они прошли через ворота, Колдстад был потрясен, увидев лодки, сходящиеся к тому же шаткому причалу. Изящные белые лодки с сигаретами, такие популярны среди обычных наркобаронов.


Для Колдстада это был абсолютно наихудший сценарий. Они попали в самую гущу наркобизнеса.


"Что нам делать?" - спросил поезд, Гринвуд. "Мы в меньшинстве".


"Слишком поздно беспокоиться об этом", - отрезал Колдстад. В свою рацию он крикнул: "Это чертово падение! Мы должны уничтожить их, прежде чем сможем обезопасить сайт. Все вон - сейчас же!"


Машины завизжали, притормаживая к переполненной людьми остановке. Хлопнули двери. Агенты высыпали, поднимая оружие. Они присели за своими машинами, держа пистолеты в двуручных захватах стрелка. Колдстад встал на колени с вытянутыми руками, приклад его 9-миллиметрового "Тауруса" покоился на капоте его машины, блок двигателя защищал его тело. Стоявший рядом с ним Гринвуд скопировал позу. Он нервно облизнул влажную верхнюю губу.


Лодки не потрудились причалить. Они сели на мель на полке грязи ниже травы, и из нее выскочили мужчины в черных костюмах, держа в руках "Узи" и дробовики. Их лица были скрыты масками - черными капюшонами-пуловерами, которые закрывали всю голову, за исключением продолговатой кобылки вокруг глаз.


Из-за укрытия своего "Тауруса" Колдстад крикнул: "Бросьте оружие!" Он не сказал "Налоговая служба". Руководство призывало к этому, но тяжелый опыт научил его, что эти три буквы обычно подстрекают неподчиняющегося налогоплательщика к еще большему насилию.


Люди с лодок упали на животы и ушли с линии огня, прежде чем был произведен единственный предупредительный выстрел.


"Черт!" Сказал Колдстад. Он присел и попытался заглянуть под машину. Там не было никаких признаков их присутствия. Они были хороши.


Гринвуд наклонился, его голос был взволнованным. "Я думаю, что смогу разведать их положение, проползая на животе, сэр".


"Тихо!" Рявкнул Колдстад.


Затем первый перфорированный ствол пистолета высунулся над травянистым склоном. Он повернулся, как ищущая морда.


Гринвуд опустился на четвереньки, пытаясь заглянуть за правое переднее колесо.


Колдстад открыл рот, чтобы предупредить его. Слишком поздно.


Ищущее перфорированное рыло высунулось один раз.


Прилетевшая пуля разорвала гусеницу, прежде чем вонзиться в мозг Гринвуда. Она вышла, унося с собой кусок черепа размером с человеческую ладонь. Гринвуд отшатнулся, как от удара, распластавшись на земле, как выброшенная на берег морская звезда.


"Открыть огонь!" Колдстед закричал.


После этого начался бедлам. Воздух дрожал от визга пуль. Горячие гильзы, дымясь, валялись на земле. Травяные комья на краю лужайки подскочили, как ужаленные лягушки. Ответный огонь был убийственным. С другой стороны официальных машин налоговой службы начали появляться пробоины.


IRS с их пистолетами и стрелковым оружием не могли противостоять превосходящему огню, направленному на них. Их единственным преимуществом было то, что они находились на возвышенности. Колдстад приказал своим людям вести непрерывный огонь, чтобы враг не осмелился высунуть головы, чтобы прицелиться.


Это их не остановило. Враг просто поднял оружие и выстрелил вслепую. Седан, фургон и грузовик доставки получили наибольший урон. Безопасное стекло осыпалось осколками. Шины лопались и шипели, пока не спустили. Под пылающим натиском три автомобиля действительно барабанили и раскачивались на своих рессорах.


"Прячьтесь за своими блоками двигателя!" Приказал Колдстад.


Мужчина, двигавшийся, чтобы подчиниться, зацепил одного из них за лодыжку. Закричав, он схватился за себя.


Колдстад в ответ прострелил руку, пытавшуюся направить на них "Узи". Казалось, это только разозлило их еще больше, потому что наступило затишье, пока враг перегруппировывался, и внезапно они появились по заросшему травой склону, крича и стреляя, как чертовы команчи.


"Что это они кричат?" Колдстад кричал, перекрывая шум.


Никто не ответил. Они были слишком заняты, отстреливаясь.


Колдстад присоединился к огненному шторму. Он выбрал человека наугад и проткнул ему бедро. Мужчина споткнулся и покатился. На черной передней части его боевого костюма было белое пятно. Колдстад мельком увидел это, когда мужчина падал. Это было нечитаемо, но знакомо.


"Прекратить огонь! Прекратить огонь!" Приказал Колдстад.


Человек-агент повернулся, чтобы окликнуть: "Что?"


"Я сказал, прекратите свою чертову стрельбу!"


Но было слишком поздно. Никто не обратил на это внимания. Его люди были слишком заняты, пытаясь сохранить свои жизни.


"Налоговая служба! Налоговая служба!" Закричал Колдстад. "Черт возьми, мы из Налоговой службы!"


Теперь оконное стекло действительно летело.


Внезапно Колдстад упал на тело Гринвуда, срывая с него синюю ветровку с буквами IRS, нанесенными по трафарету на спине. Теперь буквы были запятнаны кровью.


Колдстад рискнул. Он протянул руку и отломил автомобильную антенну. Пуля пробила капот автомобиля менее чем в футе от его нетерпеливых пальцев. Затем он повесил куртку на вещь и обеими руками приподнял ее, чтобы она торчала над линией капюшона.


Он начал брыкаться и дергаться под ударами пуль.


"Черт возьми, прочти письма!" Сказал Колдстад сквозь слишком плотно сжатые зубы.


Затем, что еще хуже, у его агентов начали заканчиваться боеприпасы.


Они смотрели на него больными, растерянными глазами.


Колдстад уронил антенну и, когда вооруженные люди в черном окружили его с двух сторон, он поднял руки над головой.


"Мы сдаемся!"


Его люди, беспомощные, последовали его примеру. За исключением тех, кто пытался спрятаться под шасси своих автомобилей.


Коренастый мужчина в бесформенном белом капюшоне подошел с дробовиком.


"Стоять!" - заорал он, палец побелел на спусковом крючке. "DEA!"


"Налоговая служба!" Колдстад закричал в ответ. "Мы - чертова налоговая служба!"


На мгновение воцарилась ошеломленная тишина. Челюсти медленно отвисли, а лица посерели, а затем побелели как кость.


Одного сотрудника УБН сильно вырвало. Других начало тошнить. Джек Колдстад поднялся на ноги, его лицо побелело, как у рыбы. Но только после того, как белый палец на спусковом крючке дробовика расслабился и снова порозовел.


"Ты здесь главный?" Требовательно спросил Колдстад.


Толстый мужчина снял свой белый капюшон, обнажив лохматую рыжую бороду и серьезные глаза. "Tardo. Управление по борьбе с наркотиками ".


"Колдстад. Налоговая служба. Вы только что расстреляли к чертям собачьим три официальные машины, не говоря уже о моем стажере".


"Ты первый напал на нас", - указал Тардо, его голос был угрюмым.


"Вы, варвары, ворвались на берег, как будто это был пляж в Нормандии", - горячо сказал Колдстад. "Конечно, мы напали на вас первыми. Мы думали, что вы занимаетесь перевозкой наркотиков".


"Черта с два".


"Мы арестовываем эту больницу за непредставление сведений о доходах, превышающих десять тысяч долларов, и за нарушение раздела 21 881 Кодекса Соединенных Штатов".


Тупое лицо Тардо потемнело. "Это подозреваемая фабрика по производству наркотиков в Турции. Она наша".


"На чем ты это основываешь?"


"Телефонная наводка о том, что крупные банковские переводы регулярно проходят через банковский счет Фолкрофта".


Колдстад моргнул. "Это тоже насторожило нас. Но у нас есть юрисдикция".


"Ни за что. Это наш крах".


Двое мужчин подошли друг к другу так близко, что их носы почти соприкоснулись. Они свирепо смотрели. Их люди вокруг них беспокойно теребили оружие.


"У меня трое раненых", - сказал Тардо. "Это делает это моим".


"И у меня есть один раненый и один мертвый агент. Козыряй этим тузом".


Тардо оскалил зубы, скрежеща ими в гневе.


"Мы должны прикрыть задницу друг друга в этом", - сказал он низким голосом.


"Я готов позволить фишкам упасть именно туда, куда они захотят", - сказал Колдстад. "Именно".


"Вот что я тебе скажу. Ты получаешь медицинское оборудование и любую свободную наличность. Мы забираем банковский счет, транспортные средства и, конечно, любые лекарства, которые найдем. И УБН работает первым. Достаточно справедливо?"


"У нас уже наложен арест на банковский счет", - сказал Колдстад. "И пуля УБН в мертвом агенте налогового управления. Налоговое управление работает первым".


Тардо задумчиво почесал бороду. "Это здание, похоже, стоит крутых десять миллионов. Оно твое, без сомнения, если мы сможем свести взаимное смущение к минимуму. Что скажешь?"


"Сделано".


Тардо протянул руку. "Пожмем ее?"


"Гринвуд пожимает мне все руки".


"Кто из них он?"


"Тот, чьи мозги удобряют чертову траву", - натянуто сказал Колдстад.


## Глава 4


Мастер Синанджу обычно просыпался с восходом солнца.


Но там, где он спал, не было солнца. Все было темно. В этом месте с серыми стенами и плохим, затхлым воздухом, где никогда не светило солнце, не было окон.


Он был стар - настолько стар, что почти за всю историю человечества считалось, что человеку повезло, если он прожил половину нынешней продолжительности жизни Мастера Синанджу, который уже видел сто зим, - даже если сейчас он спал на простой тростниковой циновке в самом нижнем подземелье кирпичной крепости своего императора, которая называлась Фолкрофт.


Но это было необходимо, и поэтому Чиун, Действующий мастер Синанджу, вынес это.


И ему не нужно было восходящее солнце, чтобы сообщить своим чувствам, что наступил новый день. Его совершенное тело сказало ему это. Его ясный мозг принял это знание, и поэтому он просыпался каждое утро в нужное время.


Этим утром его тело все еще спало, когда его идеальные уши подверглись нападению грубости.


Без колебаний верхняя часть его тела рванулась вверх, его разум и глаза открылись одновременно, как будто раскрутилась пружина.


Стены подземелья Фолкрофта, называемого жителями Запада подвалом, были толстыми и сделаны из уродливой смеси песка и грязи, называемой бетоном. Тем не менее, звуки могли проникнуть в него, если бы они были достаточно громкими.


Эти звуки были.


Резкие выстрелы из пистолетов, перемежаемые грохотом более шумного оружия, которое носили жители Запада, настолько некомпетентные, что не могли даже убить одной правильно выпущенной пулей, отозвались глухим эхом. Мужчины кричали в грубой манере Запада, их голоса были высокими и хриплыми.


"Бум прилипает!" Пискнул Чиун. "Я нужен моему императору!"


И он сбросил свое простое льняное кимоно для сна, взяв ночное черное шелковое, которое лежало аккуратно сложенным у его кровати. Оно раскрылось, как парашют, прежде чем опуститься на него, как саван. Его крошечные ножки скользнули в простые черные сандалии.


С решительным лицом Мастер Синанджу громко закричал.


"Берегитесь, осквернители крепости Фолкрофт! Ваша судьба пробудилась!"


Затем он заколебался.


"Что, если они пришли за золотом?" он пискнул.


Золото лежало аккуратными стопками по другую сторону подвального хранилища с тройным замком. Ключи были только у императора Смита - не то чтобы Чиуну понадобились ключи, чтобы добраться до золота, которое было его платой за службу в следующем году. Обычно его отправляли прямо в деревню его предков. Но золото было похищено с подводной лодки, доставлявшей его в Синанджу, на скалистое и неприступное побережье Северной Кореи, и было возвращено лишь с большим трудом.


Поскольку Мастер Синанджу сам добыл золото, оно считалось ненужным. Это было золото на замену, предложенное для заключения последнего контракта между Америкой и Чиуном, который возглавлял величайший дом ассасинов в истории человечества, Дом Синанджу. Практикующие первое и величайшее боевое искусство, также называемое синанджу, Мастера Синанджу служили величайшим тронам древнего мира, а теперь служат самой могущественной нации современного мира - Америке.


Пока Смит, которого Чиун называл императором, потому что так было принято, договаривался о другой подводной лодке, которая доставит это золото в Корею, оно хранилось в подвале Фолкрофта. И пока он оставался на американской земле, Чиун поклялся защищать его ценой своей жизни каждое мгновение бодрствования. Именно по этой причине он спал с позором.


Чиун посмотрел на дверь с тройным замком, беспокойство было написано в каждой морщинке на его пергаментном лице. Что делать? Он нужен своему императору. Но императоры смертны. Золото существует вечно.


Стрельба продолжалась. Становилось все хуже.


"Что, если они пришли за золотом?" он пискнул. "Я должен остаться здесь, чтобы охранять его".


Мужчина закричал, смертельно раненный.


"Но если они пришли за Смитом, мой священный долг - защитить его жизнь. Ибо, если я потерплю неудачу, золото Америки будет конфисковано".


Мастер Синанджу сжал пальцами с длинными ногтями кулаки цвета слоновой кости желтого цвета. Он стоял, приросший к пыльному бетону пола, его тело было обездвижено острой необходимостью броситься на сторону того, кого он поклялся защищать, и равной необходимостью сохранить золото, которое ему еще предстояло заработать. Тонкий кончик его бороды дрожал от его мучений. Снежинки над каждым ухом тоже дрожали. Его карие глаза превратились в грецкие орехи от боли.


В конце концов мастер Синанджу оставил золото.


Ничего другого не оставалось. Его предки либо почитали бы его, либо поносили после событий этого дня. Он не знал. Но он выполнил бы свой долг, и если бы его решение было неправильным, суровое наказание постигло бы тех, кто навязал ему это одиозное решение.


МАСТЕР СИНАНДЖУ целеустремленно поднимался по наклонному бетонному полу к двери из рифленой стали погрузочной платформы. Он не замедлил шага, приближаясь к ней. Вместо этого он поднял одну руку, вытянув указательный палец с длинным изогнутым ногтем, который выглядел таким изящным.


Чиун повел гвоздем вверх, а затем вниз, и когда он соприкоснулся со стальными рифлениями, металл заскрипел и разошелся вертикально.


Взявшись за острые края разлома в руку, Мастер Синанджу оказал простое противодействующее давление. Вертикальная трещина разлетелась на части. Он шагнул через нее на погрузочную платформу.


Чиун пренебрег ступеньками и спрыгнул с причала, его черные юбки взметнулись, когда он приземлился с грацией, которая противоречила его солидному возрасту.


Держась краев здания, он двигался вдоль стен, заворачивая за углы, как плавающая черная тряпка, которую тащат палкой. Даже при ясном утреннем свете наблюдатель воспринял бы его движения не как движения человека, а как нечто прерывистое и неодушевленное.


Так Мастер Синанджу столкнулся с захватчиками крепости своего императора, без предупреждения и неожиданностей.


Они стояли у входа, по-своему расслабленные, опустив оружие.


Верный охранник в синем опустился на колени у их ног в позорной капитуляции, его кобура была пуста, руки связаны за спиной пластиковой петлей. Смотреть на это было стыдно. Мужчина должен был отдать свою жизнь, прежде чем позволить этому случиться.


Захватчики в своих черных одеждах стояли на страже, очевидно, уверенные, что их товарищи захватили свою добычу. Судя по их поведению, было уже слишком поздно. Фолкрофт пал. То, как их взгляды жадно падали на стальные автомобили на стоянке, сказало ему об этом.


Чиун отступил. Сейчас требовалась скрытность, а не смерть. Мастер Синанджу расправится со смертью в свое время.


Стены Фолкрофта были кирпичными. Подойдя к месту, где его не могли увидеть, Мастер Синанджу остановился и взялся за кирпичи там, где они соприкасались. Он начал карабкаться вверх, руки и ноги без усилий доставили его на второй этаж.


Он остановился на подоконнике, и ноготь, закаленный годами диеты, физических упражнений и воли, показал, что он может победить стекло так же, как сталь. Чиун очертил круг на стекле быстрым движением, которое превратило скрип стекла в короткий лай, который можно было принять за собачий.


Тем не менее, это был звук, и он донесся.


В комнату вошел мужчина с пистолетом в руке. Его взгляд окинул комнату и остановился на фигуре Мастера Синанджу, парящей по другую сторону оконного стекла.


Достав оружие из-под пальто, он представился.


"Налоговая служба!"


Коснувшись круга, Чиун протянул руку как раз вовремя, чтобы поймать стеклянный круг до того, как он упадет. Он взмахнул запястьем. Стеклянный диск пролетел через комнату и влетел в открытую дверь, аккуратно отделив стоящего там человека от его головы.


Чиун вошел через круглое отверстие и прошел мимо захватчика, который лежал, дрожа пополам, с выражением изумления на запрокинутом лице. Чиун стер это выражение каблуком сандалии. Оно стерло и его лицо.


"Любители ячменя", - прошипел Чиун.


Двигаясь по коридору, его уши уловили звуки.


"Позовите врача", - закричал мужчина. "Он задыхается!"


"Кто-нибудь знает маневр Геймлиха? Заставьте его раскошелиться!"


Крики доносились со стороны офиса Смита.


Чиун ускорил шаг. Казалось, его ноги лишь касаются пола, но они несли его вперед, как газель. Его похожие на трубки руки двигались в развевающихся рукавах кимоно, а качающиеся ноги заставляли шелковые юбки взволнованно колыхаться.


Никто не слышал его приближения; никто не почувствовал его растущую тень.


Они не узнали бы о нем, пока его руки не коснулись их жизненно важных органов - и момент, в который они осознали бы свою гибель, был бы кратким, как искра.


С ТОГО МОМЕНТА, как он попал в санаторий Фолкрофт, Джеку Колдстаду стало только хуже.


Охранник в вестибюле стоял перед своим столом, его руки были подняты вверх, револьвер лежал у его ног. Его руки дрожали.


"Настоящим эти помещения арестовываются по приказу комиссара Налоговой службы", - рявкнул Колдстад.


"Я согласен", - сказал охранник дрожащим голосом. "Доктор Смит сказал делать все, что вы, ребята, скажете".


Агент напрягся. "Вы это слышали? Он знал, что мы придем!"


"Где Смит?" Рявкнул Колдстад.


"Второй этаж. Сразу после лифта. Не могу это пропустить".


Колдстад повернулся к своему помощнику. "Передайте этого лакея Управлению по борьбе с наркотиками. Это даст им возможность чем-нибудь заняться, кроме того, чтобы почесаться, пока мы охраняем здание".


Колдстад повел своих людей вверх по лестнице. Лифт можно было остановить, отключив электричество. Такое случалось с ним дважды, прежде чем он научился подниматься по лестнице, даже если это было на пятьдесят пролетов выше.


За стойкой администратора на втором этаже дрожала женщина лет пятидесяти с пышной грудью. Ее руки были схвачены за горло.


Колдстад ткнул своим удостоверением в ее круглое лицо. "Налоговая служба. Где Гарольд В. Смит?"


"Доктор Смит... находится в своем кабинете".


Они вошли с оружием наготове. Колдстад перешел к делу.


Они нашли Гарольда Смита за его столом, он хватался за горло и пытался дотянуться до чего-то у себя за спиной.


"Стоять! Налоговая служба!"


Его лицо побагровело, Гарольд Смит проигнорировал приказ.


"Черт возьми, я сказал "Стоять!""


Кто-то крикнул Колдстаду в ухо. "Он тянется за пистолетом!"


Колдстад сделал предупредительный выстрел мимо седой головы Смита. Пуля попала в зеркальное стекло позади него, разбив его большими опасными осколками.


Плоский треугольный осколок стекла ударил Смита по голове. Он упал.


Колдстад бросился к нему, выбил стекло и перевернул его.


Лицо Смита было странного цвета - пурпурно-серого. Серый цвет уступал место фиолетовому оттенку.


"У него остановка сердца!" - сказал агент.


Колдстад увидел смятый бумажный стаканчик в руке Смита и заметил диспенсер для воды. "Черт возьми, он задыхается. Принесите ему воды!"


Пока агент боролся с диспенсером для воды, Джек Колдстад пытался разжать крепкие челюсти Гарольда Смита. Смит стиснул зубы, и мышцы его челюсти окаменели.


"Прекрати бороться со мной, черт возьми! Я пытаюсь спасти тебя!"


Смит еще сильнее стиснул зубы. Он сильно кашлял, и кашлю некуда было выходить, кроме как через нос. Выдыхаемый воздух, смешанный с горячей слизью, забрызгал лицо Колдстада.


"Черт возьми, Смит. Я пытаюсь тебе помочь!"


Его глаза закатились, Смит расцарапал лицо Колдстада тупыми ногтями.


"Помоги мне здесь!" - Крикнул Колдстад.


Два агента упали на колени в тесном пространстве за столом Смита и пытались удержать пожилого мужчину.


"Что не так с этим парнем? Он не хочет, чтобы его спасали".


"Возможно, он проглотил яд", - предположил агент.


"Где этот доктор, черт возьми? Кто знает маневр Геймлиха? У нас не может быть еще одной жертвы. Это будут наши пенсии ".


Затем комнату наполнил голос, подобный удару медного гонга.


"Подожди!"


Все головы повернулись на звук. Голова Колдстада повернулась. И он не мог поверить своим глазам.


В комнате стоял крошечный азиат. Он был едва ли выше пяти футов ростом, выглядел старше Бога и носил кимоно, которое было на гейше. Дверь была заблокирована двумя вооруженными агентами налогового управления. И все же он преодолел их. Два ошеломленных выражения, появившихся на лицах охранников, говорили сами за себя.


"Кто ты, черт возьми, такой?" Горячо спросил Колдстад.


"Я Чиун, личный врач того человека, с которым вы грубо обращаетесь. Отойдите в сторону, любители ячменя, ибо только я могу ему помочь".


"Барли..."


"Поторопись, если хочешь сохранить ему жизнь".


Колдстад колебался. Смит разразился еще одним сильным сдавленным кашлем, и горячая слизь, забрызгавшая пальто Колдстада спереди, решила его судьбу.


"Дайте этому человеку пространство для работы".


Агенты удалились, когда крошечный азиат опустился на колени.


"О Смит, произнеси слова, которые я хочу услышать".


Смит открыл рот.


"Ку-ку-ку..."


"Я тебя не понимаю, Смит".


"Он пытается что-то сказать, но у него что-то застряло в горле", - сказал Колдстад.


И на глазах у Колдстада крошечный азиат двумя изящными на вид пальцами разжал челюсти Гарольда Смита. Колдстад попытался сделать то же самое, но его силы оказалось недостаточно.


Но старик действовал так, как будто он обрывал лепестки розы. Челюсти Смита приоткрылись. Он рубил.


Раздвигая челюсти одной рукой, крошечный азиат полез в рот, чтобы достать мешающий предмет, застрявший глубоко внутри.


"Тебе нужно поговорить с Хаймлихом, чтобы вытащить это наружу, что бы это ни было".


"Тишина! Мне нужна тишина, чтобы спасти этого человека".


Затем старик начал массировать большим пальцем угловатое адамово яблоко Смита.


Смит яростно харкнул, и что-то, казалось, выскочило у него изо рта. Оно было белым, и Колдстад попытался отследить это глазами. Он потерял его, когда оно пролетело мимо плеча старого доктора. Колдстад моргнул. Казалось, оно исчезло в воздухе. Он приблизился с озадаченным выражением лица. Он не слышал звука падения белого предмета на пол. Пол был из полированной сосны. Должен был раздаться щелчок.


Пока Колдстад обыскивал пол, Гарольд Смит затих.


"Говори, Смит".


"Черт возьми..."


"Глотни. Это облегчит твое горло". "Вот немного воды", - сказал Колдстад, передавая чашку, наполненную водой. Смит сглотнул. В его глазах стояли слезы. Первое слово, которое он произнес, было "Убить ..."


Колдстад спросил: "Что он сказал?"


"Я не знаю".


"... я..." - добавил Смит.


"Тише, Смит. Ты расстроен. Тебе нужен покой".


"Убей меня", - сказал Гарольд Смит. "Пожалуйста". Его серые глаза встретились с глазами пожилого азиата. В них была мольба.


"Он только что попросил тебя убить его?"


"В последнее время он был в большом напряжении. Мы должны уложить его в постель, чтобы он отдохнул".


"Не раньше, чем я закончу официальные дела", - сказал Колдстад, нависая над раненым мужчиной. "Гарольд Смит, я арестовываю эту больницу за умышленную неуплату подоходных налогов, сокрытие доходов от Налоговой службы, нарушение Закона о борьбе с отмыванием денег 1983 года путем незаконного ввоза в эту страну доходов на сумму, превышающую десять тысяч долларов, и неуплаты законных налогов на эту сумму".


Смит внезапно потерял сознание. Он рухнул на пол, как будто потерпел поражение. Предупреждения не было. Он начал садиться, когда пожилой азиат просто прикоснулся к центру его лба, как будто хотел смахнуть капельку пота. Вместо этого Смит чуть не развалился на части от этого прикосновения.


"Черт", - сказал Колдстад.


Встал старый азиат. "Вызовите врача, чтобы он отвез его на покой".


Колдстад подозрительно прищурил глаза. "Я думал, вы сказали, что вы его врач".


"Вы неправильно поняли. Я его советник".


"Финансовый консультант?"


"Советник. Меня зовут Чиун".


Колдстад повернулся к своим людям с покрасневшими лицами. "Кто-нибудь, подтвердите это. Притащите сюда эту плаксивую секретаршу".


Миссис Микулка была доставлена, дрожа.


"Почему вы, люди, это делаете?" - спросила она со слезами на глазах. "Доктор Смит - один из..."


"... низшие формы жизни на планете сегодня", - резко сказал Джек Колдстад. "Подозреваемый в уклонении от уплаты налогов".


"Подозреваемый! Это какая-нибудь причина, чтобы приходить в больницу с оружием в руках?"


"Что касается налоговых поступлений, дядя Сэм не берет пленных". Колдстад указал на Чиуна. "Ты знаешь этого человека?"


"Да, это мистер Чиун".


"Так ты его знаешь?"


"Да. Он бывший пациент, который часто возвращается в Фолкрофт".


"Пациент?"


"Я понимаю, что он полностью излечился от своих заблуждений".


"Какие заблуждения?"


"Я точно не знаю. Но известно, что он называл доктора Смита "Император".


"Император чего?"


"Из Америки, конечно", - ответил пожилой азиат по имени Чиун.


Все взгляды обратились к нему. Колдстад подошел к крошечному азиату, возвышаясь над ним. "Вы сказали Америка?"


"Да. Смит тайно правит этой землей".


"А как насчет президента?"


Чиун пожал своими обтянутыми черным шелком плечами. "Простая марионетка. Одноразовая и неважная".


"И вы его советник?"


"Я стою у его трона и защищаю его от его врагов".


"Позовите сюда настоящего врача!" Крикнул Колдстад. "Быстро. И посадите этого маленького желтого психа под арест".


"Поймай меня, если сможешь", - пропищал Чиун.


И в вихре юбок он повернулся, направляясь к двери.


"Остановите его!"


Агенты налоговой службы у дверей приложили все усилия. Их лучшее заключалось в том, чтобы присесть на корточки, раскинув руки, как будто хотели поймать брошенный футбольный мяч. Это выглядело как хорошая стратегия. Но они играли не в ту игру.


Мастер Синанджу ударил их, как черный шар для боулинга. Они закружились в воздухе, как кегли, только для того, чтобы упасть, вцепившись друг в друга, ошибочно полагая, что схватили намеченную цель.


Колдстад перешагнул через них и посмотрел вверх и вниз по коридору. Что-то протянуло руку и потянуло его вниз за темно-синий галстук. Его лицо ударилось об пол с такой силой, что он отскочил назад в стоячее положение, и ему пришлось помочь добраться до дивана.


"Черт возьми, что за сумасшедший дом устроил здесь Смит?" Колдстад рявкнул сквозь окровавленные пальцы, которыми зажимал свой разбитый нос.


"Это санаторий", - робко заметила миссис Микулка.


## Глава 5


Римо Уильямс первым заметил кружащих птиц.


С птицами было что-то не так. Он не мог понять, что именно, когда ехал по лесистой дороге к санаторию Фолкрофт, но птицы были неправильными. Очень неправильными.


Его чувства были развиты до вершины человеческих достижений и за их пределами. Его глаза могли заметить оленьего клеща, пробирающегося вдоль своего хозяина с расстояния в полмили, по почти незаметному движению остевых волос оленя.


Птицы кружили над Фолкрофтом высокими ленивыми спиралями, как кондоры. Римо подумал о кондорах. Кондоры не были родом из Северной Америки, поэтому они не могли быть кондорами. Вероятно, стервятники. Размах их крыльев был слишком велик для ястребов, а тела слишком малы для морских чаек.


Пока Римо преодолевал извилистую дорогу, его взгляд не отрывался от кружащих птиц. Они казались черными на фоне восходящего солнца, и из-за этого даже его глазам было труднее различить их цвет и природу.


Стервятники, решил Римо. Стервятники наверняка. Но почему они кружили вокруг Фолкрофта, как будто он был мертв?


Когда он подошел ближе, он почувствовал запах крови. Металлический привкус висел в воздухе раннего утра. Были и другие запахи - запахи смерти. Синанджу не научил его действовать осторожно, когда он чувствует их запах. Он узнал это, будучи морским пехотинцем, еще во Вьетнаме.


Притормозив на обочине, Римо вышел. Под ногами были листья. Ему не нужно было смотреть вниз, его ноги прекрасно избегали их. Этому он не научился во Вьетнаме. Это было синанджу, и настолько глубоко укоренившееся, что стало второй натурой.


Римо перешел к деревьям, перебираясь от ствола к стволу, пока не нашел дуб, достаточно высокий, чтобы принести ему хоть какую-то пользу. Он взобрался на него.


Половина листьев исчезла, но листвы было достаточно, чтобы скрыть его, при условии, что он не двигался.


Из ветвей Римо заметил неохраняемые ворота в Фолкрофт. На одном из кирпичных столбов ворот была табличка. Она гласила:


ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН


ГОСУДАРСТВЕННАЯ СОБСТВЕННОСТЬ


ЗАХВАЧЕН По ПРИКАЗУ


НАЛОГОВАЯ СЛУЖБА


Черные печатные буквы были напечатаны поверх печати Налогового управления.


"Черт, черт, черт", - сказал Римо.


В первые дни его работы в CURE, сверхсекретном агентстве, которого еще не существовало, было несколько постоянных заказов. Первостепенным среди них было то, что делать, если Фолкрофт будет каким-либо образом скомпрометирован: исчезнуть. Поскольку Римо был силовым подразделением Кюре, само его существование было секретом безопасности.


В прежние времена Римо серьезно относился к безопасности. Годы научили его другому. Официально он был мертв уже более двух десятилетий. Хотя благодаря череде пластических операций и странным эффектам его обучения синанджу, сейчас он выглядел почти так же, как и тогда. По сути, Римо не постарел. Сам этот факт означал, что если бы какой-нибудь старый друг из его прошлого когда-нибудь столкнулся с ним, зная, что Римо был казнен штатом Нью-Джерси, он, естественно, пришел бы к логическому выводу: Римо был его собственным сыном.


У Римо никогда не было сына. Никогда не был женат. Но дни, когда ему приходилось держаться подальше от Нью-Джерси и своего прошлого, давно прошли. Никто бы не предположил, что Римо Уильямс был на высоте. Даже если бы они это сделали, миру не наступил бы конец. Римо мог быть включен в программу защиты свидетелей, насколько кто-либо знал. Все это было чушью Гарольда Смита.


Римо был сыт по горло бредом Смита. Вот почему он уволился из CURE неделю назад. Технически он был свободным агентом, но согласился остаться на время действия следующего контракта Чиуна при одном условии: Смит воспользуется обширной компьютерной поддержкой КЮРЕ, чтобы помочь Римо найти своих родителей, живых или мертвых.


Смит согласился. Чиун, как ни странно, смирился со всем этим. Но на этот раз Римо был серьезен. Через год он поцелует Гарольда Смита, Кюре и санаторий Фолкрофт на прощание. Навсегда.


Чиун, он бы беспокоился о том, что тогда.


Но, повиснув в кроне дуба, Римо понял, что произошло нечто неожиданное, нечто, что обещало лишить его единственного шанса, который у него был, чтобы докопаться до своих корней.


КЮРЕ испытывал стресс в результате попытки старого врага - сверхразумного микрочипа с искусственным интеллектом под названием Friend - уничтожить организацию. Друг, чья программа была посвящена бездумному получению прибыли и неустанному накоплению богатства, нанес КЮРЕ блестящий удар по трем направлениям, рассчитанный на то, чтобы сделать агентство нефункциональным.


Это произошло в критический момент. Чиун только что договорился о контракте на следующий год. Золото было отправлено в деревню Синанджу в Западнокорейском заливе на подводной лодке. Капитан северокорейского фрегата-отступник присвоил его, уничтожив подлодку и захватив золото. Без золота контракт был недействительным. Без золота Мастер Синанджу отказался от своих услуг вместе с услугами Римо.


В то же время Друг нанес Римо косвенный удар. В результате тонкой манипуляции с данными в компьютерной системе CURE всплыло имя человека, привлекшее внимание Смита. Скрывающийся наемный убийца, давно разыскиваемый властями. Именно с такими убийствами Римо обычно справлялся в перерывах между выполнением заданий более высокого приоритета.


Римо выследил его по приказу Смита. И убил, как позже выяснилось, невинного человека на глазах у его жены и дочери. Их искаженные ужасом лица все еще преследовали Римо, шокируя его настолько, что он усомнился в своей роли тайного убийцы для еще более секретного подразделения правительства Соединенных Штатов.


Когда Чиун отказался от еще одного года службы из-за пропавшей партии золота, Римо уже был одной ногой за дверью.


С этого момента проблемы продолжали накапливаться. Компьютеры CURE стали ненадежными. Что-то каким-то образом ухитрилось прервать прямую телефонную линию Гарольда Смита с президентом Соединенных Штатов. CURE был отрезан от единственного американского чиновника, который знал о его существовании.


Это был мастерский план, и КЮРЕ не должен был выжить. Но он выжил. Золото было возвращено. Друг был деактивирован, когда он завершал блестящую попытку шантажа правительства США с помощью компьютерных манипуляций, направленных на паралич федеральной банковской системы.


Но ущерб был нанесен. КЮРЕ потерпел неудачу, и все, о чем сейчас заботился Римо, - это раскрыть свое прошлое. Будущее само о себе позаботится.


И теперь это.


Римо задавался вопросом, имел ли президент какое-то отношение к этому. Смит не ладил с новым президентом. Они были как масло и вода. И Френду удалось вывести последние операционные средства CURE из офшорного банка. Смит пытался отследить потерянные средства налогоплательщиков уже больше недели. Президент не был рад услышать об этом. Само существование CURE оскорбляло его.


Возможно, размышлял Римо, он решил таким образом снизить ажиотаж.


Ступив на землю, он решил выяснить.


Пригибаясь, Римо направился на звук. Он погрузился в воду, прохладная вода окутала его босые ноги. Он снял свои итальянские мокасины. Вода поглотила его бедра, талию, а после того, как его темные волосы погрузились в прохладную голубую поверхность, вода собралась снова, как будто его никогда там не было.


Прогресс Римо не был отмечен никакими нарушениями. Он плавал без усилий, руки свободно болтались, ноги легко брыкались. Его продвижение было настолько тихим, что рыба-солнце не замечала его, пока Римо не исчез из поля его зрения. Затем она отпрянула в панике с вытаращенными глазами.


Когда в поле зрения появились гниющие сваи Фолкрофтского дока - пережиток какого-то давнего периода, предшествовавшего постройке Фолкрофта, - Римо стрелой устремился к земле.


Он выбрался из воды, как тюлень, на животе. Вся операция прошла беззвучно.


Лежа в грязи, Римо поднял голову.


Запах крови все еще был силен. Над Г-образным кирпичным зданием, которое было штаб-квартирой CURE, три кружащие птицы все еще описывали свой узкий круговой рисунок. Римо сосредоточился на них.


Впервые с тех пор, как он принял солнечный источник под названием Синанджу, зрение подвело его. Птицы оставались черными на фоне неба нового дня, как живые тени. Римо не мог разглядеть их истинный цвет, не говоря уже об их маркировках и отличительных чертах.


Не чайки, не стервятники, на самом деле не похожие ни на одну из птиц, которых он знал.


Кожа на его обнаженных предплечьях напряглась от смутного страха.


Римо перевел взгляд на окно, которое, как он знал, принадлежало Гарольду Смиту. Он не ожидал заглянуть в него. Непрозрачность одностороннего стекла не позволила разглядеть даже его острому зрению.


Окно было разбито. Через угловатое отверстие в стекле Римо заметил движущиеся фигуры. Мужчин в костюмах. Мужчин, которым не место в офисе Гарольда Смита.


Смита нигде не было видно.


Римо отвел взгляд. Вода стекала с его одежды, и он хотел, чтобы температура его тела повысилась на пятнадцать градусов. Это избавило бы его одежду от оставшейся влаги.


Неподалеку от него в грязи были выброшены на берег лодки с сигаретами. Они были пусты. Земля вокруг подъема, когда грязь превратилась в возвышенность, была изрыта ногами и чем-то более злобным.


Римо заметил, что воздух был насыщен затхлым запахом пороха. Запустив пальцы в крошечную ямку в грязи, он вытащил неповрежденный 9-миллиметровый патрон.


Кто-то напал на Фолкрофт на лодке. Это было ясно. Но кто дал им отпор? Хотя технически Фолкрофт был одним из самых секретных объектов Америки, Смит никогда не устанавливал сложных систем безопасности. В вестибюле был только один охранник, никакой колючей проволоки или электрифицированных ограждений, никаких детекторов движения или других подобных мер предосторожности. Смит полагал, что установка таких атрибутов просто послужит рекламе важности Фолкрофта. С таким же успехом он мог бы повесить рождественские гирлянды с надписью "Секретная установка повышенной секретности". Не входить.


Именно новоанглийская восприимчивость Смита предала его. Фолкрофт подвергся нападению и был похищен. Раньше такого никогда не случалось.


Когда одежда Римо высохла достаточно, чтобы не оставлять следов от капель, он поднялся со своего плоского живота и отправился на разведку.


У входа в Фолкрофт стояли люди в черных боевых костюмах с различным штурмовым оружием на плечах и поясах. Они нервно курили. То, как они опустили головы и ссутулили плечи, потрясло.


Их тела кричали о неудаче, а не о победе.


Римо заметил буквы DEA на спине куртки одного мужчины.


Это не совсем прояснило ситуацию, поэтому он переехал на южную экспозицию.


Он знал, что Чиун спал в подвале Фолкрофта, охраняя золото, которое он выторговал у Смита, пока не будут завершены приготовления к отправке его в Синанджу. Мастер Синанджу не позволил Римо забыть об этом. Римо должен был выполнить дневной трюк. И он опоздал на полчаса.


Римо полагал, что Чиун будет с золотом. Когда он найдет Чиуна, он начнет искать ответы на некоторые вопросы.


Римо добрался до грузового входа незамеченным. Однажды он прошел мимо агента DEA, писавшего за припаркованной машиной. Мужчина даже не почувствовал запаха морской соли, прилипшего к одежде Римо.


Рифленая грузовая дверь выглядела так, как будто Кинг-Конг пробил ее кулаком. Сила явно была направлена наружу, а не внутрь. Чиун уходит. Только Мастер Синанджу мог так аккуратно разрезать гофрированную сталь посередине, прежде чем открыть отверстие.


Римо все равно вошел.


В подвале было сумрачно и затхло. Бетонный пол шел под уклон. Не было слышно ни звуков, ни запахов незваных гостей.


Римо добрался до спального коврика Чиуна, нашел на полу поспешно сброшенное спальное кимоно и понял, что нападение произошло на рассвете. Чиун лежал здесь, когда началась стрельба, и в спешке отбросил в сторону свое спальное кимоно. Обычно Мастер Синанджу был слишком привередлив, чтобы так небрежно отбросить его в сторону.


Римо подошел к двери с тройным замком в пустой бетонной стене. В темноте его глаза видели правду. Замки были надежными, дверь закрытой. Это означало, что золото в безопасности. Вероятно, это была главная причина, по которой агенты DEA бездельничали на лужайке перед домом, а не плавали в виде расчлененных частей тела по звуку, обглоданные рыбами.


Из-за двери донесся горький привкус. Не крови. Конечно, не золото, у которого не было специфического запаха, хотя Чиун давно настаивал, что он может учуять золото на расстоянии шести корейских ри - около трех миль.


Римо осторожно подошел к двери. Он внезапно отступил, зажимая нос. Запахло горелым пластиком. Компьютеры Смита. Он их уничтожил. нехороший знак. Смит скорее принял бы таблетку яда, которую держал в кармане для часов своего жилета, чем уничтожил бы свои драгоценные мэйнфреймы.


Тогда осознание поразило Римо. "Черт!"


Развернувшись, он направился к лестнице. Случилось худшее. К этому времени Смит был либо мертв, либо умирал.


"Черт бы побрал этого Смита", - прошипел Римо. "Что, черт возьми, с ним не так? Налоговое управление - это не КГБ".


Он скользнул вверх по лестнице.


Уходит моя последняя надежда разыскать моих родителей, с горечью подумал Римо.


Агент налогового управления стоял на страже наверху лестницы. Он совершил ошибку, бросив вызов Римо.


"Стоп. Кто идет туда?"


Римо потянулся за бумажником, намереваясь показать одну из своих многочисленных фиктивных удостоверений личности, предоставленных Смитом. Он раздумывал, должен ли он попытаться превзойти агента Налогового управления США своим значком Римо Иствуда из секретной службы или обмануть его карточкой специального агента Налогового управления США Римо Хелмсли.


Вопрос стал спорным, когда агент вытащил 9-мм "Глок".


Римо выдернул "Глок" из руки агента и вставил тупой ствол ему в рот. Агент налогового управления выглядел удивленным, затем сбитым с толку, затем тонкая золотистая струйка начала вытекать из манжеты его левой штанины, заливая блестящие брюки cordovans.


"Я невинный гражданин", - проскрежетал Римо. "Кто ты?"


Агенту удалось протащить размазанные буквы IRS мимо его сколотых зубов и пластикового подлокотника.


"С каких это пор это дает вам повод стрелять в ни в чем не повинного сотрудника больницы?"


Объяснение мужчины отказалось пройти мимо "Глока", поэтому Римо убрал его, держа ствол угрожающе поднятым. Агент понял, что Римо не собирался в него стрелять. Его палец даже не был на спусковом крючке. Но, почувствовав удар по зубам, он распознал угрозу.


"Вы не можете так поступить с налоговой службой".


"Налоговое управление сделало это со мной первым. Теперь я хочу ответов".


Тонкая струйка иссякла, когда агент организовал свой ответ. "Эта больница была захвачена по приказу налогового управления".


"Я увидел знак. Почему? И не ругайте меня за то, что я вычел его звонки с 900 номеров. Гарольд Смит честен, как день длинный ".


"Дни становятся короче. Смит не смог сообщить о доходах в размере более двенадцати миллионов долларов. Это делает его отмывателем денег. Возможно, наркоторговцем ".


"Наркотики! Смит?"


"Это частная больница. Идеальное прикрытие для незаконной торговли наркотиками".


"Вот почему УБН стоит снаружи и почесывается?"


Сотрудник налогового управления кивнул. "Они приземлились как раз в тот момент, когда мы въезжали в ворота. Были проведены две отдельные операции. К счастью, нам досталось самое худшее".


"Что вы имеете в виду под "к счастью"?"


"Ну, мы потеряли человека, но он был всего лишь стажером. А другой агент ранил одного в лодыжку. Это дало нам моральное основание претендовать на юрисдикцию".


"Это, должно быть, стоит человека и его лодыжки", - сухо сказал Римо.


"Без налоговых поступлений нет Америки", - сказал агент уязвленным голосом.


"Расскажи это Томасу Джефферсону".


"Отец-основатель, который сказал что-то о налогообложении без представительства, является тиранией".


"Никогда о нем не слышал".


"Пожалуйста, скажи. Где Смит?"


"Они отвезли его в реанимацию".


"Мертв?"


"Мы не знаем, что с ним не так. Он окоченел, как труп. Парализован, но его глаза открыты". Агент подавил заметную дрожь.


"Звучит пугающе", - заметил Римо.


"Я бы не хотел, чтобы это случилось со мной".


"Избавься от этой мысли", - сказал Римо, протягивая руку, чтобы постучать мужчину точно по центру его лба, где должен был находиться его третий глаз. Мужчина погас, как человеческий огонек. Римо схватил его за галстук и повалил на пол.


Римо оставил его лежать плашмя на спине, негнущегося, как доска. Но не раньше, чем он остановился, чтобы разлепить веки агента и снять непрозрачный стеклянный колпак с верхнего светильника, так что резкий свет лампочки ударил ему прямо в незащищенные глаза.


Возможно, парень не ослеп бы, когда снова пришел в себя, но он носил бы солнцезащитные очки в течение следующего года.


Римо поднялся по ступенькам. Он встретил миссис Микулку, давнюю личную секретаршу Смита, которая несла вниз картонную коробку. Она сдерживала слезы.


"Что происходит?" Спросил Римо.


У нее перехватило горло. "О, ты меня напугал".


"Прости".


"Меня уволили".


"Смит уволил тебя?"


"Нет. Налоговое управление США".


"Как они могут тебя уволить?"


"Они захватили больницу. У меня едва хватило времени собрать свои вещи". Она показала ему картонную коробку, верхние клапаны которой были открыты и выглядели заброшенными.


Римо заглянул в коробку. "Она пуста", - сказал он.


"Они конфисковали мои личные вещи".


"Почему?"


"Они называли их активами. Выпускная фотография моего бедного сына была всем, что они позволили мне сохранить. И только потому, что я боролся с ними за это ".


"Послушай, - сочувственно сказал Римо, - я уверен, что мы сможем это уладить. Ты иди домой и жди, когда все прояснится".


"Бедный доктор Смит в отделении интенсивной терапии. Они врываются к нему, как будто он какой-то преступник. Но он не такой. Совсем нет. Он самый дорогой человек. Почему, когда мой сын скончался..."


"Смит на третьем этаже?"


"Да".


"Иди домой. Кто-нибудь позвонит тебе, когда все уладится".


На третьем этаже Римо осторожно открыл пожарную дверь. Гул голосов был как в тумане. Он не мог разобрать ни одного конкретного голоса. Он был в процессе сосредоточения на одном голосе, когда почувствовал едва уловимое тепло на прохладной лестнице.


Римо резко обернулся.


Мастер Синанджу стоял, глядя на него мутными глазами.


"Что случилось?" Спросил Римо.


"Случились идиоты. Почему ты не охраняешь золото?"


"Я мог бы спросить то же самое у тебя", - многозначительно сказал Римо.


"Мы договорились, что я сплю с золотом, а ты проводишь время без дела, охраняя золото. Когда я был разбужен грубостью и невежеством, тебя там не было".


"Я выражал свое почтение".


Чиун скорчил гримасу отвращения. "У тебя нет никакого уважения. Не к себе. Не к тому, кто возвысил тебя над всеми остальными тебе подобными". Карие глаза Чиуна внезапно сузились. "Уважение к кому?"


"Для себя. Прошлой ночью я сходил в могилу".


"Только белый стал бы оплакивать самого себя".


"Я посмотрел в зеркало памяти".


Чиун склонил свою птичью голову набок. "И?"


"Я видел женское лицо. У нее были глаза Фрейи". Римо понизил голос до шепота. "Чиун, я думаю, это была моя мать".


"Ты не видел своего отца?"


"Нет".


"Как ты мог вызвать свою мать, а не своего отца?"


"Потому что мне явилась моя мать".


"Как дух?"


"Именно".


"Во что была одета эта лживая девка?"


"Так нельзя говорить о моей матери, черт возьми".


Чиун хлопнул в ладоши с длинными ногтями. В ответ с потолка посыпалась пыль. "Отвечай!"


"Я не помню", - признался Римо.


"У тебя глаза ястреба, и ты не помнишь обычную одежду?"


Римо на мгновение задумался об этом. "Я не думаю, что на ней что-либо было надето".


"Твоя мать была голой?"


"Нет. Я не могу этого объяснить. Я не помню, чтобы она была голой, но я знаю, что на ней не было одежды".


Карие глаза Чиуна слегка сузились. "Ты действительно видел свою мать, Римо".


"Она пыталась рассказать мне, как найти моего отца. Она сказала, что если бы смогла встать там, где лежала, то увидела бы горы и ручей под названием Смеющийся ручей".


"Твоя мать мертва, Римо".


"Я знаю", - тихо сказал Римо.


"Но твой отец не такой".


"Она думала, что для меня было важно найти его".


"Тогда это так. Но сначала нам нужно поработать".


"Без Смита у меня нет надежды найти кого-либо. Что, черт возьми, происходит?"


"Я не знаю. Я проснулся от грубости и звона палочек "бум", а затем любители ячменя наводнили Фолкрофт".


"Любители ячменя?"


"Младший англичанин".


"Меньший?"


"Ирландские террористы. Те, кто своей жестокостью разбивает колени и материнские сердца".


"Ты имеешь в виду налоговую службу?"


"Именно".


"Папочка, ирландские террористы называются ИРА. Ирландская республиканская армия. IRS - это Служба внутренних доходов".


Чиун пискнул: "Те, кто облагает налогом! Те, кто облагает налогом?"


"Именно".


"Они не должны найти мое золото. Быстро! Мы должны пойти охранять его".


"А как же Смит?" - спросил Римо.


"Я погрузил его в сон, от которого только я могу его пробудить. Этот дурак пытался покончить с собой с помощью яда".


"Только потому, что налоговая служба вышла на него?"


"Без сомнения, он виновен в краже огромных сумм у своих надзирателей. Это может подождать. Золото должно быть вывезено".


"Мы перевезем это золото, и налоговая служба будет на нас, как белила на рис - извините за выражение".


"Тогда мы должны отправить этих конфискаторов из Налоговой службы".


"Мы не можем этого сделать", - сказал Римо.


"Почему бы и нет? Если мы убьем их всех, они оставят нас в покое".


"Вы не знаете налоговую службу. Они будут продолжать посылать агентов, пока не получат то, что хотят".


"Тогда мы убьем их всех!" Провозгласил Чиун.


"Они просто будут продолжать привлекать к присяге новых агентов. Это бездонная яма. Забудь об этом, Папочка. Мы должны решить это каким-то другим способом ".


"Каким другим способом?"


"Я не знаю, но мы не можем вечно торчать на этой лестнице. Давайте оставим следы".


"Я бы предпочел создать органы налоговой службы".


Но Мастер Синанджу последовал за Римо вниз по лестнице на кошачьих лапах.


Спускаясь вниз, они услышали ровное биение, похожее на барабанный бой.


Гибель, гибель, гибель, гибель...


"Что это, черт возьми, такое?" Римо поинтересовался вслух.


"Я не знаю, и меня это не волнует", - фыркнул Чиун.


"Звучит знакомо".


"У нас есть дела поважнее, чем какой-то сумасшедший, бьющий по шкуре животного".


Римо резко остановился перед пожарной дверью. "Звучит так, будто это с другой стороны".


Но когда он распахнул дверь, там был только пустой коридор. И барабанный бой прекратился.


Пожав плечами, Римо начал спускаться обратно. Они добрались до подвала незамеченными.


Чиун подлетел к двери с тройным замком и убедился, что она надежно заперта.


"Мы должны защищать это ценой наших жизней", - мрачно сказал он.


"Послушай, ты можешь продержаться час или около того?" Спросил Римо встревоженным голосом.


Чиун подозрительно посмотрел на него.


"Лучше, чем ты, но что такого важного, что ты оставил того, кто поднял тебя из грязи христианства и прочей западной чепухи, защищать золото своей деревни в одиночку?"


"Была еще кое-что, что сказала моя мать", - сказал Римо.


"Что это было?"


"Она сказала, что я знал своего отца".


"Тогда она не твоя мать, потому что она солгала тебе".


"Ее точные слова были: "Он известен тебе, сын мой". Она называла меня "сынок". Я должен выяснить, кто она, Чиун".


И, увидев тревожный огонек в темных глазах своего ученика, Мастер Синанджу сказал: "Я даю тебе один час. Но чего ты рассчитываешь достичь за столь короткое время?"


"Я собираюсь сделать ее фотографию", - сказал Римо странным голосом.


Но прежде чем Мастер Синанджу смог продолжить расспросы своего явно сумасшедшего ученика, он выскользнул через боковую дверь.


Чиун занял позицию перед дверью с тройным замком, его лицо было суровым, в глазах читалась тревога. Гораздо большая тревога, чем у его ученика.


Потому что он знал то, чего не знал Римо Уильямс. Что он встретил своего отца, сам того не подозревая, и не должен узнать правду о своем происхождении. В противном случае Мастеру Синанджу, возможно, никогда не простят сокрытия этой правды.


## Глава 6


Гарольд В. Смит выслушал обвинения федерального судьи со своей больничной койки.


Он был в сознании. Они могли сказать это по его глазам. Лечащий врач доказал, что он был в сознании, даже если не мог пошевелиться, заставив Смита моргнуть один раз в знак "да" и два раза в знак "нет".


Прошло уже полдня. Полдня с тех пор, как объединенные рейды Налогового управления и Управления по борьбе с наркотиками сокрушили практически несуществующую оборону Фолкрофта. Прошло полдня с тех пор, как Мастер Синанджу сорвал его попытку проглотить таблетку самоубийства, которая была последним средством Смита в случае катастрофического компромисса. Однажды раньше он был вынужден принять эту таблетку. Чиун и тогда остановил его. Неужели он не понимал? Как только Кюре больше не будет, Смиту придется умереть.


Возможно, это было воспоминание о той последней мучительной неудаче, из-за которой у Смита пересохло во рту, когда он брал таблетку в рот. Возможно, причиной рейдов стало подозрение, что это был способ нового президента закрыть CURE и убедиться, что она останется закрытой.


Смит мог только догадываться об этих вещах. В любом случае, таблетка не попала в его пересохшее горло, а застряла там. Чиун вызвал это наружу своими неотразимыми манипуляциями, и этим бездумным поступком Смит упустил последний шанс покончить со всем этим.


Теперь он лежал парализованный. И снова Мастер Синанджу оказался очень умен. Он понимал, что Смит нашел бы способ - любой способ - покончить с собой, если бы у него были для этого силы и подвижность.


Но по мере того, как федеральный судья монотонно перечислял обвинения - названия, разделы и подразделы Налогового кодекса, - которые обрушились на его голову подобно дождю из твердых кирпичей, Смит начал осознавать абсурдность всего этого.


Они думали, что он какой-то торговец наркотиками и отмывает деньги. Откуда у них могла взяться такая нелепая идея?


"Эти обвинения включают в себя умышленное сокрытие дохода в размере около двенадцати миллионов долларов, которые были тайно переведены банковским переводом на банковский счет санатория Фолкрофт - счет, который вы, доктор Смит, контролируете единолично. Отчет о валютных операциях не был сгенерирован, и в IRS не были представлены предполагаемые налоговые платежи. Как вы признаете себя виновным в этих обвинениях? Виновен или невиновен? Моргни один раз, если виновен, два раза, если нет ".


Смит дважды моргнул.


"Поскольку вы отказались от права на адвоката, настоящим я помещаю вас под домашний арест. Вы не должны покидать это помещение ни при каких обстоятельствах".


Я полностью парализован, с горечью подумал Смит. О чем думает этот человек?


"В ожидании федерального судебного разбирательства я согласился с ходатайством Налоговой службы о том, чтобы они взяли под полный операционный контроль эту больницу в ожидании результатов указанного судебного разбирательства. Вы, конечно, можете подать петицию в налоговый суд, если считаете, что этот арест необоснован или чрезмерен ".


Смит застонал бы, если бы ему позволило горло.


Они обыщут Фолкрофт на предмет контрабанды, если еще не сделали этого. Они найдут компьютеры CURE. Даже если их банки данных будут стерты, это вызовет вопросы, на которые нет ответов. И там было золото, хранившееся вместе с компьютерами. Оно принадлежало Другу. Его возвращение Мастером Синанджу и Римо означало, что у КЮРЕ был операционный капитал на предстоящий финансовый год. Это было бы невозможно объяснить.


Так же невозможно, как двенадцать миллионов долларов, которые сейчас лежат на депозите на банковском счете Фолкрофта.


Сумма не могла быть совпадением, понял Смит.


Во время многоплановой попытки Друга нейтрализовать Фолкрофта, чтобы он мог шантажировать США. банковская система, неумолимо жадный чип VLSI проник в компьютерные каналы, которые управляли системой банковских переводов Федеральной резервной системы. Деньги начали исчезать с банковских компьютеров по всей стране, включая операционный фонд CURE в Grand Cayman Trust со штаб-квартирой на острове Большой Кайман в Карибском бассейне.


Деньги исчезли. Смит заставил Друга вернуть все перенаправленные средства, прежде чем закрыть его навсегда. Он забыл указать недостающие деньги на лечение. Это была серьезная оплошность, допущенная в конце очень сложной операции.


Теперь Смит понял, куда делись пропавшие средства. Друг перевел их по телеграфу на счет Фолкрофта. Это был последний укус скорпиона от старого врага, который отказался умирать. Налоговое управление США уже проводило проверку Фолкрофта. Теперь Смит понял, что друг в очередной раз проделывает это.


Без сомнения, Друг тоже выложил десятицентовик УБН.


Таким образом, из забвения своей электронной могилы Друг свершил свою последнюю месть КЮРЕ и Гарольду У. Смиту.


Не было никакого способа объяснить пропажу двенадцати миллионов долларов на операционном счете сонной частной больницы. Без сомнения, банк, который обслуживал бизнес-счет Фолкрофта, сам находился под пристальным вниманием.


ЛЕЧЕНИЕ было завершено.


Гарольд Смит лежал на своей больничной койке в тюрьме, мечтая найти в себе силы покончить и с собой тоже.


Но только Мастер Синанджу обладал властью исполнить это конкретное желание.


ДЖЕКУ КОЛДСТАДУ было интересно, каким именно сумасшедшим домом на самом деле был санаторий Фолкрофт.


Через шесть часов стало совершенно ясно, что это функционировало - по крайней мере, внешне - как частная больница. Его пациенты, как правило, были хроническими выздоравливающими, пожилыми людьми из богатых семей, готовыми хранить своих больных до неизбежного конца естественной жизни. Здесь нет этого дерьма доктора Кеворкяна.


Там было психиатрическое отделение для душевнобольных. Он еще не зарегистрировался в нем. Это сделал подчиненный. Колдстад не был уверен, что хочет иметь дело с такими людьми. У него было достаточно проблем на руках.


Сначала у доктора Смита случился паралич. Ни один из врачей Фолкрофта не смог этого объяснить. Мужчина был явно настороже и в сознании. Его глаза были открыты. Но он не мог даже дернуться. Колдстад подумал, не было ли это психосоматическим, поэтому он проскользнул в комнату Смита, когда никто не видел, и уколол Смита иглой в щеку.


Смит не дрогнул. Он хлопнул глазами и уставился на Колдстада. Но в остальном ни малейшего движения.


Просто чтобы убедиться, Колдстад воткнул иглу в пару других болезненных мест с таким же разочаровывающим результатом.


Он не опробовал эту технику на своем собственном агенте. Они нашли его на лестничной клетке первого этажа на полу с вытаращенными глазами, неподвижного, как доска, но живого и думающего. Колдстад отправил его в свободную комнату и дал указания держать это под контролем.


Его тоже никто не мог объяснить.


И никто не мог объяснить барабанный бой.


Колдстад впервые услышал это, когда рылся в столе доктора Смита. Он нашел широкий ассортимент антацидных таблеток, пенок, аспирина и других распространенных средств - большая часть из них с пометкой "Бесплатно" или "Образец", - но никаких наркотиков или компрометирующих документов.


Барабанный бой доносился из личной уборной Смита.


Это был ровный, почти монотонный барабанный бой. Дум, дум, дум, дум. Это продолжалось, пока Колдстад возился с ключом от туалета, и все еще продолжалось, когда он вставил его в замок.


Когда дверь распахнулась, барабанный бой прекратился.


В туалете тоже ничего не было. Колдстад проверил все, включая туалетный бачок, который был обычным местом, где прятали контрабанду.


Когда он закрыл дверь, барабанная дробь началась снова.


Гибель, гибель, гибель, гибель...


Это прекратилось, когда он распахнул дверь.


Явление повторялось три раза. Колдстад решил, что здесь задействован какой-то механизм. Закройте дверь, и начнется барабанная дробь. Откройте ее, и она прекратится. Он осмотрел каждый дюйм двери и ее косяка и ничего не нашел даже после того, как снял дверь с петель. Не было никаких признаков проводки или странных устройств. Даже микрочипа. Он знал, что можно купить поздравительные открытки, которые при открытии воспроизводили небольшие музыкальные ноты, активируя чувствительный к нажатию микрочип.


Но микрочипа не было найдено, а звук был слишком громким для крошечного или даже большого чипа.


Затем были проклятые стервятники, которые продолжали кружить над Фолкрофтом.


Они занимались этим с тех пор, как Колдстад впервые въехал в ворота Фолкрофта на рассвете. Сейчас приближались сумерки, а они все еще были на месте. Никто не мог объяснить, кем они были и как они там оказались.


Они никогда не прерывались ни на еду, ни на отдых, ни даже на то, чтобы помочиться. Это приводило в бешенство. Это бросало вызов всякой логике, всем правилам.


Джек Колдстад был приверженцем правил. Поэтому он попросил одного из своих людей принести винтовку Ruger с оптическим прицелом и лично вышел на траву, чтобы сбить этих чертовых птиц.


Он просмотрел ровно дюжину роликов. Конечно, раз или три он промахнулся. Но они летали ленивыми кругами. Раз за разом промахиваться было невозможно. Однако ни один перышко не опустился, порхая, на землю.


Больше всего нервировал тот факт, что в оптический прицел они выглядели точно так же, как и невооруженным глазом. Темные. Нечеткие. Не поддающиеся идентификации.


Колдстад выдернул двенадцатую и последнюю обойму из винтовки и с отвращением отбросил ее.


"Ты!"


Группа 12 вздрогнула под ударом его призыва. "Сэр?"


"У тебя птичий долг".


"Сэр?"


"Понаблюдайте за этими птицами. Когда-нибудь они должны устать. Когда они устанут, следуйте за ними. Следуйте за ними и убейте их, если сможете ".


"Но почему?"


"Эти чертовы птицы попирают авторитет всемогущей налоговой службы. Вот почему!"


"Да, сэр".


Колдстад ворвался в Фолкрофт. Это было нелепо. Они были на месте уже большую часть дня и еще не завершили поиск. Во всем виновато чертово управление по борьбе с наркотиками. Они боролись с налоговой службой на каждом шагу. Небритые ублюдки. Чего они добились, пытаясь узурпировать власть налоговой службы?


Он поднялся на лифте в офис на втором этаже, на двери которого красовалась надпись "Доктор Гарольд В. Смит, директор". Когда он открыл дверь, в него ударил порыв холодного воздуха середины сентября. Ссутулив плечи, Колдстад вошел и сел в потрескавшееся кожаное кресло руководителя за столом, столешницей которого была плита из закаленного черного тонированного стекла.


От холодного воздуха, проникавшего через щель в панорамном окне, по гладко выбритой коже на затылке у него побежали мурашки, но Джек Колдстад не обращал на это внимания.


Пришло время сообщать в местное отделение, и Джек Колдстад не очень-то этого ждал. Тем не менее, он набрал номер без колебаний, даже если его набирающий номер палец немного дрожал.


"Офис мистера Бралла", - объявил отрывистый женский голос.


Колдстад прочистил горло. "Джек Колдстад вызывает мистера Бралла".


"Один момент".


Голос, который раздался на линии мгновение спустя, прозвучал как скрежет двух камней друг о друга.


"Каков ваш отчет, Колдстад?"


"Мы все еще находимся на стадии инвентаризации", - сказал Колдстад.


"Что за черт?"


"Это большое место, сэр. И с Управлением по борьбе с наркотиками приходится иметь дело..."


"Кто там главный в УБН на местах?"


"Tardo. Имя Уэйн. Средний инициал "П".


"Номер социального страхования?"


"Я еще не обработал эту информацию, сэр".


"Не имеет значения. Сколько Уэйнов П. Тардо могут работать в нью-йоркском управлении по борьбе с наркотиками? Ты задал ему этот вопрос?"


"Я сделал".


"Его ответ?"


"Он сообщил мне, что нет, его никогда не вызывали для налоговой проверки, мистер Бралл".


"Этот ублюдок вспотел, когда ответил тебе?"


"Нет. Но его верхняя губа заметно дернулась, и с тех пор он стал молчаливым".


"Тогда у тебя нет оправданий. Заставь Фолкрофта застегнуться на все пуговицы и запереться. Мне нужны ответы. Что там происходит, как долго это продолжается и сколько денег задолжала служба?"


"Понятно, мистер Бралл. Что насчет Управления по борьбе с наркотиками?"


"Эти ублюдки захватили бы фабрику по переработке, если бы знали, что через три месяца она будет выставлена на правительственный аукцион. Они довольны захватом, и это делает их людей вполне готовыми к полевому аудиту. Вас не побеспокоит Управление по борьбе с наркотиками, как только я сделаю несколько звонков ".


"Очень хорошо, мистер Бралл".


"И лучше бы ваши оценки были чертовски высокими, иначе я переведу вас в extractor к концу этого финансового квартала. Из-за того мертвого стажера G-12 и раненых эта операция выведет на орбиту премии службы по страхованию рисков. Будьте чертовски уверены, что доходы Фолкрофта с лихвой покроют убытки. Нейтральный доход этого не сократит ".


"Гарантирую, мистер Бралл".


Линия оборвалась. Джек Колдстад положил трубку вспотевшими ладонями. На земле был только один человек, у которого могли течь поры, и это был Дик Бралл. Да поможет Бог Джеку Колдстаду, если он не выжал все деньги до последней капли из санатория Фолкрофт. И да поможет Бог всем, кто встал у него на пути к выполнению его квоты на этот случай.


Проблема была в том, что до сих пор Фолкрофт не проявлял никаких признаков незаконной деятельности, кроме той ошеломляющей суммы в двенадцать миллионов долларов на банковском счете.


Когда он встал, чтобы начать сокращение санатория Фолкрофт, его каблук задел осколок разбитого панорамного окна, валявшийся на полу. Осколок треснул под ногой.


Выругавшись, Колдстад наклонился, чтобы поднять стакан. Он замер.


Осколок стекла разбился на три части. На него смотрели три отдельных зеркальных отражения мрачного лица Джека Колдстада.


Колдстад взял самый большой кусок. Это было зеркало. Но когда он повернул его, он смог увидеть свои пальцы сквозь прозрачное стекло.


"Черт!"


Он подошел к разбитому окну. Дыра была достаточно большой для его головы, но края были слишком острыми, чтобы рисковать, поэтому он высунул руку, держа осколок стекла зеркальной стороной внутрь.


В зеркале появилось собственное отражение. Колдстад должен был видеть свое отражение. Другая сторона окна, очевидно, тоже была зеркалом.


"Чертово окно в один конец", - прорычал Колдстад. "Фолкрофт, в конце концов, не так уж и невинен".


Он бросил осколок в корзину для бумаг, когда выходил из офиса, его сжатые виски делали его похожим на человека с самой мучительной головной болью во вселенной.


## Глава 7


Дежурный сержант Трой Тремейн видел все это.


За тридцать лет службы в полиции Порт-Честера, штат Нью-Йорк, он повидал все человеческие отклонения, всех чокнутых, ненормальных, тупиц, хохотунов и дерьмовых неудачников, которые проходили через входные двери из матового стекла и подходили к его старомодному высокому столу в участке.


Тощий парень с толстыми запястьями не был похож ни на одного из них. На самом деле, он выглядел очень искренним. В его глубоко посаженных карих глазах была большая искренность. Они были настоящими кладезями искренности. Сержант Тремейн поставил бы свою пенсию на высокий коэффициент искренности тощего парня.


Он подошел, сжал пальцами передний край стола и сказал очень искренним голосом: "Моя жена пропала".


Тремейн, у которого у самого была жена, сразу же посочувствовал бедняге. Но бизнес есть бизнес.


"Как долго?"


"Два дня".


"Нам нужно три дня, прежде чем мы сможем подать заявление о пропаже человека".


"Я сказал дни? Я имел в виду недели".


Горячая кнопка Тремейна должна была сработать прямо тогда. Но парень был таким искренним. Он выглядел так, как будто у него было разбито сердце из-за потери жены.


Итак, Трой сказал: "Ты сказал два дня".


"Я расстроен. Я имел в виду недели".


"Ее имя?"


"Эсмеральда".


Трой поднял глаза. "Эсмеральда?"


"Так звали и ее мать. Эсмеральда Лолобриджида".


"Это заставило бы тебя..."


"Римо Лолобриджида". И тощий парень предъявил удостоверение личности, в котором говорилось, что он Римо Лолобриджида, частный детектив.


"Ты пытался искать ее сам?"


Римо Лолобриджида серьезно кивнул. "Да. За последнюю неделю". Его голос сочился искренностью.


"Но ты сказал, что у нее не хватало двух".


"Меня не было в городе неделю. Послушай, это серьезно. Я должен найти ее".


"Ладно, позволь мне передать тебя детективу". Он вытянул свою бычью шею и повысил голос, обращаясь к проходящему мимо полицейскому. "Эй, кого сегодня ловят?"


Пришел ответ. "Бойл. Но он ушел на ланч".


"Черт. Ладно, я возьму это на себя. Расскажи мне подробности, друг".


"Ей около, я бы сказал, двадцати восьми".


"Сказать?"


"Я думаю, она солгала о своем возрасте до того, как мы поженились. Ты же знаешь, каковы женщины".


"Правильно. Правильно".


"Она смуглая на смуглом, стройная, носит длинные волосы".


"Доступны последние фотографии?"


"Нет. Она стеснялась камеры".


О, здорово, подумал Тремейн. Он оставил это при себе. "Как, по-твоему, мы найдем твою жену, приятель, без недавнего снимка?"


"Есть ли поблизости художница-полицейский? Я знаю, что могу довольно хорошо описать ее"


Тремейн обдумывал это, стирая то, что он написал.


"Думаю, мы можем попробовать это". Он взял телефон и сказал: "Девито. Здесь есть парень, который скучает по своей жене. Да. Недавних фотографий нет. На самом деле, фотографий вообще нет. Хочешь попробовать? Конечно."


Тремейн указал на дверь. "Иди туда. Девито поможет тебе. Удачи, приятель".


"Спасибо", - сказал худощавый парень, уходя. Только тогда Трой Тремейн подумал, что там чертовски круто разгуливать в футболке. К тому времени было уже слишком поздно.


ПОЛИЦЕЙСКИЙ ФОТОГРАФ Тони ДеВито тоже не придал значения легкой одежде тощего парня. Он пригласил его в свой кабинет и сказал: "Сначала я хочу, чтобы вы посмотрели на некоторые очертания головы. Просто для начала".


Тощий парень полистал книгу и выбрал красивый овал. Тони перенес овал в свой альбом для рисования и сказал: "Давайте начнем с глаз. Какие глаза были - я имею в виду, есть - у вашей жены?"


"Мило".


Тони поморщился. "Ты можешь быть более конкретным?"


"Печально".


"Грустно, но мило. Ладно, - сказал Тони, закатывая свои собственные глаза. Почему люди думали, что можно рисовать красиво? "Они были длинными, круглыми или квадратными?"


"Круглый".


Тони нарисовал круглые глаза. "Брови?"


"Толстый. Не ощипанный. Но и не слишком толстый".


Тони нарисовал брови Брук Шилдс, полагая, что позже сможет убрать волосы.


"Теперь нос. Курносый? Лыжный? Или острый?"


"Ни то, ни другое. Скорее нос, как у Энн Арчер".


Тони задумчиво закрыл глаза. У Энн Арчер было приятное лицо и запоминающийся нос. Он нарисовал ее по памяти.


"Можете ли вы описать рот?"


"Не слишком полный, не слишком широкий".


"Хорошо. Еще?"


"Это было мило. По-доброму. По-матерински".


"Я могу нарисовать доброго, но не милого", - натянуто сказал он. "Сделай лучше".


Они спорили из-за рта еще девяносто секунд, прежде чем остановились на рте Сьюзен Луччи.


Тони начал водить карандашом по листу и ни за что на свете не смог бы вспомнить, как выглядел рот Сьюзан Луччи. Ее ноги, да. Ее глаза, конечно. Ее рот, нет.


"У какой-нибудь другой актрисы, кроме Сьюзен, рот похож на рот вашей жены?" Спросил Тони.


"Минни Маус".


"Ее я могу нарисовать".


Лицо получилось на удивление хорошо для первой попытки. Это было приятное лицо, даже если глаза были грустными.


"Все, что нам нужно, это волосы", - сказал Тони.


"Длинная спина, но зачесана со лба".


"Это легко сделать".


В конце Тони развернул эскиз и спросил: "Насколько это близко?"


Гражданин нахмурился. "Нет, это совсем не она. Рот слишком тонкий, нос слишком острый, а глаза совсем неправильные".


"В остальном сходство хорошее, верно?" Сухо спросил Тони.


"Прическа выглядит примерно так, как надо", - признал Римо Лолобриджида.


Отлично, подумал Тони. Этот стиль устарел лет на двадцать-тридцать, но я с ним в ладах.


"Хорошо, - сказал он, - давайте попробуем изменить элементы лица". Он начал стирать. "Как насчет того, если я сделаю это с глазами?"


"Она выглядит сердитой".


"Ладно, она выглядит сердитой. Она когда-нибудь выглядит так, когда злится?"


"Я никогда не видел ее сердитой".


"Давно женат?"


"Нет".


"Хорошо, как насчет этого?"


"Это выглядит примерно так".


"Давайте тоже опустим нос".


Это заняло еще двадцать минут, но в конце концов обезумевший муж сказал: "Это она. Это именно она".


"Уверены? Это будет на плакатах повсюду. Мы хотим, чтобы все было совершенно правильно ".


Обеспокоенный муж взял лист бумаги из рук Тони и неестественно долго смотрел на него. Он изучал лицо, как будто видел его впервые за очень, очень долгое время.


"Это точно она", - сказал он задумчивым тоном.


"Хорошо, давайте передадим это по радио".


Тони начал вставать. Обеспокоенный муж протянул отсутствующую руку, не отрывая взгляда от рисунка. Рука поймала его за правое колено и сомкнулась. Тони почувствовал, как в него вцепились стальные плоскогубцы. Рука, похожая на плоскогубцы, с неумолимой силой усадила Тони обратно в его жесткое деревянное кресло.


"Эй!"


Рука разжалась и нашла его горло. Мужчина поднялся, его глаза все еще были прикованы к глазам женщины на рисунке.


После этого для Тони Девито все потемнело. Когда он пришел в себя, он обмяк в своем кресле, а дежурный сержант плеснул ему в лицо водой.


"Что случилось?"


"Что вы имеете в виду, говоря "что случилось"?" Сержант Тремейн взорвался. "Ты был без сознания, как свет. Ты расскажи мне, что, черт возьми, произошло!"


"Я делал этот набросок для того парня, Лолобриджиды. И он начал вести себя странно". Тони огляделся. "Где он?"


"Где он? Он так и не вышел!"


Затем они заметили открытое окно. Дул очень прохладный ветерок, который ворошил бумаги на столе Тони.


"Что это за парень, который берет на себя труд попросить нас нарисовать его пропавшую жену, а потом уходит с этим эскизом?" Ошеломленно размышлял Тони.


"Чокнутый", - рявкнул Тремейн. "Я понял, что он чокнутый, как только он вошел в это место".


"Он казался мне совершенно нормальным".


Тремейн захлопнул окно. "На улице, должно быть, лет сорок, а он разгуливает в дурацкой футболке. Чокнутый. Как я и сказал. Я могу заметить их приближение за три мили ".


"Тогда почему ты меня не предупредил?"


Трой Тремейн пожал плечами. "Эй, у него была законная вражда, и я могу ошибаться насчет людей. Но не психов".


"Что нам делать?"


"Я, я ничего не делаю. Ты, начинай рисовать. Я хочу повесить физиономию этого чокнутого на стену в дежурной части, чтобы ее могли видеть полицейские ".


## Глава 8


Доктор Олдейс Герлинг нервничала. Очень нервничала.


Будучи заведующим отделением психиатрии в санатории Фолкрофт, он был экспертом по неврозам, психозам и всем другим формам психических заболеваний, известных современному человеку.


Он не мог объяснить, что с ним происходило.


Это был барабанный бой. Другие слышали это до него. К сожалению, все эти другие были пациентами психиатрического отделения Фолкрофта. Санитар был первым человеком, не помещенным в лечебное учреждение в Фолкрофте, который сообщил, что слышал барабанный бой.


Доктор Герлинг отклонил отчет санитара как простую слуховую галлюцинацию. Так много других сообщили о звуке, что персонал начал прислушиваться к нему. Было вполне естественно, что кто-то слышал что-то, что заставляло их думать о барабанной дроби. Это была сила внушения в действии. Не более того.


И тогда доктор Герлинг услышал это.


Это был отчетливый барабанный бой, медленный, устойчивый. К тому же странно знакомый. Герлинг примчался на место, только чтобы обнаружить, что барабанный бой несется впереди него. За каждым углом прямо перед ним. Так быстро, как он мог ковылять, размеренный барабанный бой опережал его, его источник раздражающе неуловим.


Наконец доктор Герлинг завернул за последний угол психиатрического крыла и подумал, что барабанный бой заперт в подсобном шкафу.


Он открыл его, но там ничего не было. Барабанный бой прекратился. Внутри не было ничего, что могло бы вызвать это явление. Даже отдаленно.


Тем не менее, доктор Герлинг счел своим долгом сообщить об этом событии доктору Смиту, что и сделал.


Совершая обход, доктор Герлинг задавался вопросом, получал ли доктор Смит когда-нибудь его отчет. Он задавался вопросом, получит ли доктор Смит когда-нибудь вообще какой-либо отчет, учитывая то плачевное состояние, в котором он сейчас находился. Герлинг заглянул к нему и побледнел при виде этого. Смит, казалось, находился в какой-то форме паралича. Совершенно неподвижен, глаза широко раскрыты, каждый мускул напряжен, как будто пытается вырваться из своего бесполезного тела.


Доктор Герлинг остановился перед дверью одного из самых сложных пациентов в Фолкрофте, Джеремайи Перселла.


Перселл был худым, бледным молодым человеком с длинными волосами цвета кукурузного шелка и почти не желал возражать. Когда его впервые привезли в Фолкрофт, он был полным идиотом. Он не мог сам себя прокормить или одеться без посторонней помощи и так сильно регрессировал в детство, что его приучение к туалету пришлось переделывать.


К счастью, теперь он мог сам позаботиться о большинстве этих личных дел. Тем не менее, он, казалось, застыл в состоянии полного замешательства, часами смотря мультфильмы и другие подобные детские передачи. В записях не было никаких нарушений характера, которые могли бы объяснить это, поэтому доктор Герлинг придумал одно: аутистическая регрессия у взрослых. Он бы написал статью об этом новом рубеже в психических заболеваниях, но доктор Смит неодобрительно относился к любой рекламе, которая привлекала внимание к Фолкрофту, независимо от того, насколько позитивной.


Доктор Герлинг наблюдал за своим замечательным пациентом через крошечное квадратное окошко в стальной двери. Перселл сидел в большом удобном кресле, его ярко-неоново-голубые глаза были прикованы к экрану телевизора, длинные холщовые рукава смирительной рубашки были пристегнуты сзади. Время от времени он хихикал. Он казался очень довольным своей программой, поэтому доктор Герлинг сделал пометку в своем блокноте, что пациент был сегодня в приподнятом настроении. В блокноте записано, что он прописал только половину ежедневных сорока миллиграммов галоперидола.


Он ушел из жизни.


Следующий пациент был не в лучшем настроении. Он проживал в Фолкрофте гораздо более короткое время. Около двух лет.


Интеллектуально этот человек был совершенно нормален, но страдал расстройством характера, главным симптомом которого была мания величия. Пациент думал, что он дядя Сэм Бисли, знаменитый карикатурист и основатель империи развлечений Сэма Бисли, которая включала киностудию и сеть тематических парков по всему миру.


Он был одет как пират, вплоть до щегольской черной повязки на глазу и сапог лихача. Почему человек, который воображал, что он карикатурист, умерший двадцать пять лет назад, мог носить пиратскую одежду, было выше понимания Олдейса Герлинга, поэтому в своем первом интервью с этим человеком он исследовал эти вопросы.


Пациент прорычал: "Иди нахуй".


Что было интересно, так это то, что голос звучал точь-в-точь как у давно умершего дяди Сэма Бисли - за исключением, конечно, того, что настоящий Бисли никогда бы не опустился до таких грубых выражений.


Когда доктор Герлинг заглянул в кабинет, пациент - по распоряжению доктора Смита он был внесен в список пациентов Герлинга как Сэм Бисли - сидел за карточным столом и делал наброски. Стены его палаты были увешаны набросками. На них был изображен пациент, спускающийся по веревке из скрученных в узел простыней через разбитое окно Фолкрофта и совершающий побег из санатория. Это была довольно подробная серия рисунков, включавшая автопортрет, на котором он сам перерезал горло доктору Герлингу своим пиратским крюком. Крюк был настоящим. Пациента привезли с тупой культей правой руки, поэтому доктор Герлинг взял на себя смелость установить крючок. В настоящее время операция находилась под замком, потому что Бисли пытался перерезать горло двум разным мужчинам-медсестрам, после чего доктор Смит постановил, что крюк слишком опасен, чтобы оставаться прикрепленным к обрубку запястья пациента.


Доктор Герлинг протестовал. "Снятие крючка только заставит человека замкнуться в себе, стать необщительным".


"Крючок сработал", - сказал Смит, который внес письменный выговор в личное дело доктора Герлинг за то, что она подвергала персонал опасности.


Так оно и продолжалось. Доктор Герлинг никогда не соглашался с этим решением, но не ему было менять его. Будучи директором Фолкрофта, доктор Смит правил железной рукой.


Тем не менее, пациент неплохо справлялся со своей здоровой рукой. Его рисунки были превосходны. Было удивительно, как глубоко и тщательно он вжился в роль дяди Сэма Бисли. Рисунок был до странности похож на настоящую работу Бисли. Доктор Герлинг попросил пациента нарисовать ему мышь Мононгахела, и сходство было восхитительным, вплоть до идеально подобранных черных ушей-леденцов.


"Ты мог бы легко найти работу в Beasley animation studios", - не задумываясь, кудахтал Герлинг.


"Я построил студию Бисли, ты шарлатан", - прорычал в ответ псевдо-Бисли, выхватывая рисунок из рук Герлинга и разрывая его в клочья здоровой рукой и зубами. Выражение животной свирепости в его единственном здоровом глазу было пугающим до крайности.


Когда эти воспоминания пронеслись в голове доктора Герлинга, пациент увидел его.


"Ты! Шарлатан! Как дела у Евро Бизли? Посещаемость выросла или упала?"


"Спад. Резко".


"Черт бы побрал этих придурков. Неужели они ничего не могут сделать в мое отсутствие? Скажи им, что они все уволены. Им следовало бы знать лучше, чем пытаться апеллировать к этим чванливым французам. Чертовы лягушатники думают, что Джерри Льюис какой-то творческий гений, и они отвергают меня как простого карикатуриста ".


"Увидимся завтра", - любезно сказал доктор Герлинг.


"И я увижу, как ты повиснешь на своем стетоскопе", - выдавил Бисли, возвращаясь к своим рисункам.


"Замечательный случай", - пробормотал доктор Герлинг, проходя мимо, нацарапав записку старшей медсестре с просьбой увеличить дозу Клозарила пациенту вместе с напоминанием о том, что его кровь следует проверять каждую неделю на случай, если количество лейкоцитов снизится из-за сильного препарата.


Остальные пациенты были ничем не примечательны. Когда доктор Герлинг осматривал их, его мысли вернулись к событиям дня.


Фолкрофт лежал под очень темным облаком. Возникла проблема с Налоговой службой, которая налетела на него, как стервятники с оружием, ни свет ни заря.


Когда доктор Герлинг прибыл на работу, он обнаружил мертвого мужчину, лежащего на лужайке, а раненые - в том числе, технически говоря, доктор Смит - были переданы под опеку лучших врачей Фолкрофта.


Доктору Герлингу бросили вызов представители Управления по борьбе с наркотиками и Налогового управления США. Два агентства боролись за право первого допроса - что бы это ни значило. Управление по борьбе с наркотиками победило. И вот доктор Герлинг подверглась изнурительному трехчасовому допросу, который состоял из повторения одних и тех же отрицаний снова и снова.


В конце концов представитель Управления по борьбе с наркотиками был вынужден сдать его Налоговой службе. Последовал еще один долгий допрос, состоящий из тех же утомительных вопросов и горячих отрицаний.


В конце ему сказали явиться на работу.


Он нашел Фолкрофт в лохмотьях, что касается персонала. Сотрудникам низшего звена было приказано разойтись по домам, а ряд сотрудников, включая доверенную секретаршу Смита, миссис Микулку, были уволены.


Доктор Герлинг задавался вопросом, не собираются ли и его уволить, когда все будет сказано и сделано. Он решил, что это вполне возможно.


Тем временем он совершил свой обход. Возможно, ничего страшного не произойдет, и все вернется к статус-кво.


Но в глубине души он знал, что это маловероятно. Налоговая служба и Управление по борьбе с наркотиками обрушились на санаторий Фолкрофт подобно ангелам мщения. Все это не могло быть ошибкой. Это были очень мощные, очень важные, очень профессиональные правительственные агентства. Они не совершали ошибок.


И если в сознании доктора Герлинга и были какие-то сомнения, их рассеяло состояние доктора Смита.


Его попросили оценить это состояние, и после совещания с врачами Фолкрофта, которые не смогли найти у Смита ничего органического, Герлинг был вынужден прийти к одному выводу.


"Это выглядит психосоматически", - сказал он агенту налогового управления по имени Джек Колдстад.


"Ты хочешь сказать, что он притворяется?"


"Нет, я имею в виду, что его разум создал это состояние, потому что доктор Смит не может столкнуться с неприятной реальностью".


"Что обычно вызывает это?"


"Различные внешние проблемы. Страх. Депрессия".


"Как насчет чувства вины?"


"Да, чувство вины. Чувство вины - очень сильная эмоция. Это может быть чувство вины за что-то в его прошлом".


"Он виновен в уклонении от законных сборов дяди Сэма, вот в чем он виновен".


"Не думаю, что я когда-либо слышал о пациенте, который впал бы в параличное состояние из-за занижения федеральных налогов".


"Вы только что сказали о чувстве вины. Я пишу о чувстве вины в своем отчете".


"Да, я сказал чувство вины. Но это возможно, и не более. У доктора Смита могли быть другие эмоции, вызывающие это состояние ".


"Чувство вины имеет для меня смысл. Мы нашли доказательства того, что он виновен в уклонении от уплаты налогов. Мы поставили его перед фактом. Он виновен - конец истории ".


"Разве это не должен решать суд?" - спросила доктор Герлинг.


"Налоговое управление решает, кто виновен в уклонении от уплаты налогов", - отрезал Джек Колдстад, отворачиваясь. "Не чертов закон".


Это было, когда доктор Герлинг потеряла всякую надежду на Гарольда Смита. В конце концов, этот человек должен быть виновен. Это было слишком плохо. Он был отличным администратором, даже если он был скупердяем, жадеющим на мелочи.


Завершив обход, доктор Герлинг возвращался в свой кабинет, когда услышал звук, от которого у него екнуло сердце.


Это был барабанный бой. Дум-дум-дум-дум-дум-дум снова и снова. Монотонный, неустанный и удручающе знакомый.


Изменив курс, он направился прямиком на звук. Он доносился совсем рядом, но звук был приглушенным. Полы его белого врачебного халата хлопали у колен, доктор Герлинг двигался вразвалку, его круглая голова вертелась из стороны в сторону.


Очень близко, да. Звук был настолько близко, что он почти мог протянуть руку и коснуться его.


Герлинг замедлил шаг. Да, довольно близко. Затем он зафиксировал звук. Очевидно, он доносился из комнаты Перселла.


Олдас Герлинг осторожно проскользнул к квадратному окну с толстым стеклом, армированным проволочной сеткой. Стараясь не быть замеченным, он одним глазом за очками заглянул внутрь.


Джеремайя Перселл смотрел телевизор. Что бы это ни было, программа заставила его бледное лицо озариться ликованием, и с его смеющихся губ сорвалось хихиканье.


Барабанный бой определенно доносился из этой комнаты.


Доктор Герлинг повернул голову, пытаясь разглядеть это.


Затем он увидел это. Телевизор был источником монотонного барабанного боя. Рекламный ролик. Доктор Герлинг запечатлел последние несколько секунд этого, как раз в тот момент, когда плюшевый розовый кролик едва избежал того, чтобы его растоптала гигантская горилла.


Он вышел на закат, барабаня в свой барабан, видна батарея у него на спине.


"Честное слово!" - сказал Герлинг. "Интересно, барабанный бой все-таки был вызван той глупой рекламой?"


Он решил не говорить об этом никому другому. Налоговое управление теперь контролировало санаторий Фолкрофт, и никто не мог сказать, на каких надуманных основаниях они кого-нибудь уволят.


Или, что еще хуже, с дрожью подумал Герлинг, проведите их аудит.


В конце концов, если бы человека судили не в здравом уме, разве его налоговые декларации также не были бы подозрительными?


## Глава 9


В подвале санатория Фолкрофт Мастер Синанджу кипел от злости и расхаживал взад-вперед, как нетерпеливая курица.


Где был Римо? Он обещал отсутствовать недолго. И была его очередь охранять золото, которое теперь принадлежало Синанджу.


Дверь наверху лестницы открылась. Возможно, это был он.


Звук спускающихся шагов говорил об обратном. Даже в свои самые грубые дни, до того, как на него снизошла благодать солнечного источника, Римо не карабкался подобным образом. Это была поступь тупицы, и поэтому Мастер Синанджу выскользнул из запертой на три замка двери подвального хранилища, чтобы встретиться с этим незваным гостем.


"Кто вторгается?" он бросил вызов.


Ответил жесткий голос. "Налоговая служба. Кто здесь внизу?"


"Никто. Уходи".


"Я агент налогового управления. Мы никогда не уходим".


"Никогда?"


"Никогда".


"Это очень плохо. Без сомнения, вы здесь для того, чтобы конфисковать богатство".


"Что здесь внизу?"


"Никакого золота, несмотря на то, что вы, возможно, слышали".


"Золото? Кто что-нибудь сказал о золоте?"


Агент добрался до нижней ступеньки и шарил лучом фонарика по сторонам, как слепой дурак.


"Никто ничего не говорил о золоте", - возразил Чиун. "И если ты развернешься и сунешь свой длинный нос куда-нибудь еще, с тобой ничего плохого не случится".


Агент размахивал фонариком, пытаясь определить источник голоса Мастера Синанджу. Казалось, он не понимал, что невозможно прикоснуться к Мастеру Синанджу даже безвредным лучом света, если Мастер Синанджу не хочет, чтобы к нему прикасались.


Тем не менее, он упорствовал со своим светом и своими назойливыми вопросами. "Что здесь внизу?"


"Это простой подвал. Не более того".


"Я чувствую что-то странное ...."


"Это говядина. От тебя так и разит ею".


"Пахнет горелым пластиком".


"У тебя хороший нос, учитывая его длину".


"Послушайте, как агент Налоговой службы, я приказываю вам прекратить валять дурака и выйти на мой свет!"


"Это приказ?"


"Это так".


"Я слышу и повинуюсь".


Мастер Синанджу вышел на свет. Он коснулся его груди, качнулся вверх и осветил его мудрое лицо.


Мужчина выпалил: "Ты тот сумасшедший китаец".


"Я не сумасшедший и не китаец, а человек с твердыми мозгами".


"Настоящим я помещаю вас под арест".


"Ты не можешь этого сделать".


"Как агент Министерства финансов, я уполномочен задерживать любого гражданина Соединенных Штатов".


"Тогда очень плохо, что я не житель Соединенных Штатов".


"Вам придется доказать это в суде. Вы арестованы".


Мастер Синанджу сказал: "Наденьте на меня наручники, если посмеете".


"Я не ношу наручников", - И белый человек из Налоговой службы протянул немытые руки, чтобы осквернить вытянутые запястья Мастера Синанджу, как будто хотел утащить его прочь, как какого-нибудь обычного вора.


Мастер Синанджу совершал быстрые, ослепительные движения руками, которые на мгновение привели в замешательство белый комок, чьи пальцы переплелись друг с другом. По выражению его лица было ясно, что он не понимает, что с ним происходит.


И поэтому, когда Мастер Синанджу нанес удар крошечным кулачком, твердым, как деревянный молоток, тупой ум белого не заметил удара, который поразил его грудь и превратил сердце в желе.


Он рухнул, из его ноздрей вырвался вздох, похожий на то, как воздушный шарик теряет воздух.


Мастер Синанджу оставил его у подножия лестницы в качестве предупреждения другим ему подобным, что проникнуть в подвал крепости Фолкрофт - значит умереть.


Он надеялся, что ему не придется убивать слишком многих, прежде чем они поймут значение этого акта. Белые трупы испускали самые неприятные запахи после четвертого дня, и он не хотел, чтобы его золото приобрело зловоние, подобное маслу, оставшемуся рядом с говядиной.


"ВЫ УБИЛИ агента налогового управления", - взорвался Римо, когда чуть не споткнулся о тело у подножия лестницы. "Ради бога, почему?"


"Он оскорбил меня", - сказал Чиун, отворачиваясь.


"Вы не убиваете правительственного агента, потому что он оскорбил вас".


"Я не убивал этого негодяя", - фыркнул Чиун. "Он покончил с собой. Он потянулся, чтобы осквернить личность Мастера Синанджу своими грязными руками. Если бы он был образован, он бы понял, что такой поступок приравнивается к самоубийству. В этом виноваты ваши государственные школы, где преподают бесполезные мелочи, такие как геометрия и разговор на французском языке".


"Так ты просто собираешься оставить его здесь?"


Чиун сделал пренебрежительный жест развевающимся рукавом своего кимоно. "Конечно. Пусть это будет предупреждением для остальных".


"Предупреждение? Они из налоговой службы. Ты не можешь отмахнуться от них. Они все прибывают и прибывают. Как пчелы-убийцы ".


"Я не боюсь их укуса, поскольку я не американский житель и, следовательно, не облагаюсь их обременительными налогами".


"Да? Ну, если они найдут это золото здесь, внизу, они не собираются облагать его налогом. Они конфискуют его все".


Чиун резко развернулся с суровым лицом. "Они не могут этого сделать. Это мое золото".


"Кое-что из этого принадлежит Смиту, помнишь? Он тоже получил свою долю золота друга. И кое-что из этого мое".


Чиун сделал свой крошечный рот еще крошечнее. "Самая маленькая порция - твоя".


"Спасибо, что ты вытащил меня из этого".


Чиун отмел это замечание. "У того, кто живет в прошлом, нет будущего".


Римо помахал листом бумаги перед отвернувшимся лицом Чиуна. "Посмотри на это".


Чиун взял его. "Где ты взял этот рисунок?"


"Полицейский художник. Это моя мать".


Чиун оторвал взгляд от рисунка. "Она очень красива, Римо".


Лицо Римо смягчилось. "Я тоже так думаю".


"Следовательно, она не может быть твоей матерью", - сказал Чиун, перебрасывая рисунок через плечо.


"Эй!" Сказал Римо, перехватывая его в воздухе двумя пальцами. "Смотри, что ты делаешь с моей матерью. Это единственная ее фотография, которая у меня есть".


"Это не твоя мать".


"Посмотри еще раз. У нее глаза Фрейи. Или у Фрейи ее глаза".


Чиун вгляделся в рисунок, который Римо держал на безопасном расстоянии от острых ногтей Мастера.


"Тьфу!" - сказал Чиун. "Совпадение. Кроме того, вы описываете глаза, которые хотели видеть. Это фрагмент вашего воображения".


"Это "вымысел". И сегодня утром ты был убежден, что я видел призрак своей матери".


"Этим утром я был вне себя от беспокойства из-за золота. Теперь я спокоен, зная, что она в безопасности от конфискаторов, потому что ее защищает величайший убийца, ходивший по земле со времен Великого Вана ".


"Я хочу показать это Смиту".


"Почему?"


"Может быть, он сможет помочь мне найти, кому принадлежит это лицо.


"Если она мертва, что хорошего это даст?"


"Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что Смит должен мне, и я намерен взыскать его".


"Очень хорошо. У меня тоже есть дело к Смиту".


"Ты уже вывел его из этого состояния?"


"Нет".


"Почему бы и нет?"


"Потому что я знаю, что он покончит с собой, если я верну ему средства для этого".


"Хорошее замечание. Мы должны найти способ вернуть Смита за его компьютерный терминал, чтобы он не ушел от дел".


"Это будет нелегко", - пропищал Чиун, поднимаясь по лестнице со сцепленными перед собой руками, скрытыми сросшимися рукавами кимоно.


## Глава 10


Гарольд Смит лежал в темноте, проклиная темноту.


Фолкрофт был тих. Ночная смена прошла мимо его двери по двухцветным зеленым коридорам с медленным шарканьем зомби. Сквозь щели в дверной раме не проникал свет, поэтому в своей больничной палате Смит лежал в темноте, не двигаясь.


Он все еще не мог пошевелиться, кроме как открывать и закрывать глаза. Его желудок скрутило. Язвы, которые мучили его годами, вспыхнули - результат напряжения прошлой недели.


В активном уме Смита не было сомнений, что с КЮРЕ покончено. Это было иронично. Всего неделю назад он, благодаря своим огромным ресурсам и превосходному уму, перехитрил одного из самых непримиримых врагов КЮРЕ. Операция "Друг", направленная на уничтожение Кюре, была почти успешной. Смит заблокировал его, противостоял ему, а затем полностью уничтожил.


Это была одна из его величайших побед, измеряемая тем, насколько близко к краю подошла вся сверхсекретная организация.


В конце концов, это оказалось временной передышкой от плана, который продолжался и после смерти его создателя.


К настоящему времени Фолкрофт, должно быть, перевернулся с ног на голову в слепой решимости Налогового управления раскрыть предполагаемые незаконные секреты Фолкрофта. В обычные времена раскрывать было бы так мало. Секретный терминал в столе Смита. Компьютеры, отключенные программой Superwipe навсегда. Ничего больше. Он управлял абсолютно безбумажным офисом. Истинные секреты КЮРЕ хранились в его собственном бренном мозгу.


Но в подвале было золото. Даже если бы Римо и Чиун смогли забрать свою часть, собственность Смита осталась бы. Это составляло несколько миллионов долларов в чистых слитках. Миллионы в золотых слитках в опечатанной комнате в подвале сонной частной больницы, в то время как американским гражданам законом было запрещено владеть золотом, за исключением ювелирных изделий.


Не было никакого способа объяснить пропажу всего этого золота.


Итак, Смит лежал в темноте, проклиная темноту и желая - на самом деле желая - чтобы его сердце перестало биться.


И без предупреждения темнота вокруг него, казалось, сгустилась.


Сначала Смит подумал, что это уловка неисправимой тьмы.


Было слишком темно для теней. С таким же успехом его можно было поместить в глыбу дышащего базальта.


Но чернота разрасталась по обе стороны его больничной койки, хотя его безумные, мечущиеся глаза не могли различить очертания. Его очки без оправы лежали на боковом столике. Без них вселенная была болезненным пятном.


Вспыхнул свет, ослепив его.


И сквозь иглу боли в своем мозгу он услышал голос.


"Привет, Смитти".


Римо!


"Приветствую тебя, Гарольд Решительный".


И мастер Чиун.


"Если мы позволим тебе сесть, - спрашивал Римо, - ты пообещаешь не поднимать шума? Дважды моргни, чтобы ответить утвердительно".


Смит все еще пытался заставить свои глаза перестать моргать от внезапного света. Он зажмурился и попытался заставить свое лицо расслабиться.


"Это означает "нет"?" Римо спросил Чиуна.


"Я не знаю. Давайте в любом случае выведем его из этого печального состояния, ибо я знаю, что его сердце наполнено словами, предназначенными только для наших ушей".


И Римо легонько постучал Смита точно по центру лба один раз. Его двигательные функции мгновенно восстановились.


Смит со стоном сел. Размытые руки водрузили очки на его острый аристократический нос.


"Ты не справился с лечением", - сказал он с горечью.


"Ну, разве так можно говорить?"


"И ты подвел свою страну, Римо. А ты, мастер Чиун, подвел своего императора. Прежде всего, ты знаешь, что, как только КЮРЕ будет скомпрометирован, некоторые инструкции останутся в силе".


Чиун напрягся. "Всегда есть время умереть, Смит", - сказал он ледяным голосом. "Если это твое желание, оно будет исполнено".


"Это мой приказ".


"Не вешай трубку", - вмешался Римо. "Ты никуда не пойдешь, пока не выплатишь долг".


"Долг?"


"Ты обещал помочь найти моих родителей".


Смит нахмурился. "Этот долг можно аннулировать смертью".


"Тогда не планируй умирать".


"То, что говорит Римо, правда, император. Ты в долгу перед моим приемным сыном, который должен быть погашен, прежде чем тебе будет дарован дар забвения".


"Безопасность ЛЕЧЕНИЯ превосходит личные обязательства", - отрезал Смит.


Римо покачал головой. "Не для меня. Я отдал организации двадцать лет своей жизни. Она отняла у меня мою старую жизнь и мое будущее. Она обязана мне ответить на некоторые вопросы ".


Смит откинулся на подушку, его усталые глаза закрылись. "Мне жаль, Римо, но я больше не могу помогать тебе в твоих поисках".


"Почему бы и нет?"


"Я стер банки данных CURE в ту минуту, когда ворвались налоговое управление и Управление по борьбе с наркотиками. Без них у меня нет ресурсов".


"Мы купим тебе новый компьютер", - сказал Римо.


"С вашим собственным золотом, конечно", - поспешно добавил Чиун.


"Почему УБН тоже замешано в этом?" Спросил Римо.


"Очевидно, друг сбросил на нас десятицентовик, прежде чем был уничтожен. Как вы оба помните, у него был трехсторонний план атаки по уничтожению организации. Я был так занят одновременной потерей подводной лодки с золотом, сбоем компьютеров Фолкрофта и горем Римо из-за того, что убил не ту цель, что мне никогда не приходило в голову, что внезапный интерес налогового управления к Фолкрофту был чем-то иным, чем обычной проверкой на месте. Без сомнения, расследование DEA шло полным ходом, не вызывая подозрений с моей стороны. Очевидно, что этот маленький коварный искусственный интеллект ничего не оставлял на волю случая. Нас подставили со всех сторон ".


"Напомни мне пойти в то офисное здание в Гарлеме и порыться во всех этих компьютерных чипах, пока я не найду этого маленького урода. Я сотру его схему в порошок, - сказал Римо, демонстрируя это, схватившись за поручни кровати. Стальные трубки, казалось, расплавились от прикосновения его пальцев. Один раз они резко скрипнули, и когда он убрал руку, две секции трубки размером с кулак были сжаты до толщины проволоки.


"Друг больше не является проблемой", - сказал Смит. "Налоговое управление Сша является. Они нашли золото?"


"Пока нет".


"Это только вопрос времени", - тупо сказал Смит.


"Смитти, что нам нужно сделать, чтобы налоговое управление от тебя отстало и все наладилось?"


"Ты не понимаешь, Римо. Налоговое управление США безжалостно. Очевидно, друг телеграфом перевел операционный фонд CURE из траста на Большом Каймане на банковский счет в Фолкрофте. Я никогда не подозревал об этом. Когда он вернул банковскую систему к нормальной жизни под моей угрозой уничтожения, он оставил эти средства там, где, как он знал, их найдет аудитор Налогового управления США. Это было чрезвычайно умно. Равносильно устройству судного дня. Он знал, что я никогда не смогу объяснить, почему я увел такую огромную сумму, особенно из оффшорного банка со столь сомнительной репутацией ".


"Я не понимаю этого мумбо-юмбо", - едко сказал Чиун.


"Ты не обязан", - быстро сказал Римо. Обращаясь к Смиту, он сказал: "Давай, Смитти. Мы бывали в более глубоких ямах, чем эта".


"Никогда. Налоговое управление эффективно, неумолимо, безжалостно и само по себе является законом. Даже если вы не виновны ни в каких правонарушениях, они могут погубить человека или бизнес. В отличие от нашей судебной системы, бремя доказывания лежит на обвиняемом, а не на обвинителе. В глазах налогового управления двенадцать миллионов долларов и золото в подвале представляют собой неучтенный доход, который никогда не может быть объяснен. Фолкрофт скомпрометирован, ЛЕЧЕНИЕ закончено, а моя жизнь и карьера закончены. Я не собираюсь доживать оставшиеся годы в федеральной тюрьме ".


Голос Смита исходил из его едва шевелящегося рта, как последний вздох трупа. В нем не было жизни.


"Мы можем обосноваться в другом месте", - предложил Римо.


"Где? У нас нет средств".


"Эй, наши кредитные карты все еще в порядке. Мы можем отправиться в плавание".


"Ты не понимаешь, Римо. Белый дом, возможно, списал нас со счетов. Насколько нам известно, даже если бы президент знал о нашем затруднительном положении, он мог бы просто пустить все на самотек".


"Хочешь, чтобы мы спросили его?"


"Нет!" сказал Смит, его серые глаза резко открылись. "CURE не предназначалось для того, чтобы действовать бесконечно. Просто к концу пути пришло много незавершенной работы".


Римо скрестил свои худые руки. "Я скажу. Вы не можете отправить своего ребенка в школу, не рискуя, что он окажется в мешке для трупов. Оружие повсюду. Наркотики повсюду. И полиция не может быть повсюду. Это практически повторение падения Рима ".


"Проблемы этого округа стали слишком серьезными, слишком глубоко вплетены в ткань американского общества, чтобы КЮРЕ мог их исправить", - сказал Смит.


"Прекрасно. Дано. Но наши проблемы решаемы. Так или иначе".


Заговорил Чиун. "Римо прав, о император. Мы не побеждены. Несомненно, есть способы обойти этих налоговых террористов".


Смит снова закрыл глаза и лежал в раздумьях так долго, что они начали задаваться вопросом, не заснул ли он.


"Я не знаю, как мы можем решить эти проблемы", - сказал наконец Смит усталым и неуверенным голосом. "Но я соглашусь с планом действий, чтобы свести к минимуму наше разоблачение".


"Стреляй".


"Сначала переместите золото в безопасное место".


"Сделано".


"Во-вторых, мы должны замести наши следы".


"Какие следы?"


"Денежный след от ЛЕЧЕНИЯ".


"Просто скажи как", - сказал Римо.


"В IRS не было подано отчета о переводе валюты на сумму в двенадцать миллионов долларов на банковский счет в Фолкрофте. Это означает, что сотрудники моего банка, Lippincott Savings Bank, были либо небрежны, либо не знали о транзакции. Если удастся убедить президента банка засвидетельствовать, что это было сделано без моего ведома или специального разрешения, возможно, удастся избежать санкций Налогового управления США ".


- Рассчитывай на то, что его удастся убедить, - натянуто сказал Римо.


"Если он так даст показания, он сам может попасть под санкции Налогового управления США".


"Он даст показания".


"Средства CURE были переведены по безналичному расчету из Grand Cayman Trust. Я посетил президента Бэзила Хьюма во время моего расследования банковского кризиса, спровоцированного другом. Он знает меня в лицо и может связать меня с пропавшими двенадцатью миллионами. Ему нельзя позволить этого сделать ".


"Я с удовольствием сверну шею этому паразиту".


"Паразит, Чиун?" спросил Римо.


"Банки - изобретение итальянцев, которые как раса могут проложить себе дорогу в мире, только взимая незаконные налоги с других. Напомни мне как-нибудь рассказать тебе об этом, Римо".


"Пасуй", - сказал Римо.


"Отвергающий мудрость".


Римо обратился к Смиту. "Ладно, Смитти. Мы снова в деле. Мы увидимся с тобой позже".


Свет погас. И на какой-то мрачный момент Гарольд Смит подумал, что у него снова будет свобода. Но палец - он понятия не имел, чей - постучал его точно по центру лба, и его тело застыло в мучительно неловкой позе.


Несколько часов спустя он все еще лежал без сна, его правая рука затекла, проклиная темноту.


Но, по крайней мере, у него теперь была надежда.


## Глава 11


Серебристый "Бентли" Джереми Липпинкотта трижды объехал банк с его именем, прежде чем получил высокий знак, означающий, что президенту сберегательного банка Липпинкотта вход разрешен.


"Мое обычное место, Вигглсворт", - едко сказал Джереми.


"Да, мистер Липпинкотт".


"Бентли" с урчанием въехал на свободное место, и Джереми подождал, пока его шофер в коричневой ливрее откроет дверцу, прежде чем выйти.


Он заметил слегка оторвавшуюся пуговицу на тунике Вигглсворта. Она болталась на двух нитках.


"У тебя совсем нет личной гордости?" Джереми Липпинкотт, наследник богатства семьи Липпинкотт, пожаловался с резким акцентом в виде челюсти. "Эта пуговица болтается".


Вигглсворт опустил взгляд. Его худое лицо стало пепельно-серым. "Я понятия не имел, мистер Липпинкотт", - сглотнул он, прижимая пуговицу к своей бочкообразной груди.


"Я полагаю, вы знаете нерушимое правило о безупречной одежде".


Вигглсворт сморщил лицо в замешательстве. "Я не думаю, что знаю, сэр".


"Безупречная одежда приносит человеку зарплату. Ошибка в одежде приводит к удержанию дневной зарплаты за день, когда была допущена ошибка в одежде, и за каждый последующий день, если она не была удовлетворительно исправлена ".


"Но мистер Липпинкотт..."


"Перестань брызгать слюной, ты, новоявленный водитель наемного автомобиля, и иди моим обычным путем к двери".


Вигглсворт стиснул зубы и, ловко развернувшись на каблуках, прошел впереди своего хозяина и открыл перед ним дверь.


"Это будет все, Вигглсворт".


"Да, мистер Липпинкотт".


"Оставайтесь с машиной на случай, если возникнет внезапная необходимость в полете. Но не пользуйтесь обогревателем. На самом деле, почему бы вам не встать по стойке смирно перед пассажирской дверью, пока не будет проинструктировано иное?"


"Могу я заметить, что сегодня немного прохладно?"


"Если вы поймаете свою смерть, без сомнения, из этой оторвавшейся пуговицы получится подходящая эпитафия", - протянул Джереми, проходя в отделанный мрамором и латунью вестибюль банка.


Сберегательный банк Липпинкотта представлял собой картину банка со старыми деньгами. На потрескавшихся и выцветших мраморных стенах висели картины, написанные маслом. Полуоткрытое банковское хранилище выглядело как старые карманные часы, увеличенные с течением лет. Обстановка была настолько строгой, что даже направляющие веревки из красного мятого бархата были серыми.


Джереми заметил, что все выглядело нормально. Кассиры были заняты рассказом. Сотрудники отдела кредитования казались незанятыми, но, возможно, это была сезонная причуда. Не нужно никого преждевременно увольнять. Слишком сложно найти новых сотрудников, а при нынешних квотах на наем никто не мог сказать, какого цвета кожи придется нанять. Лучше бездельник с некоторой родословной, чем какой-нибудь низкий средиземноморский тип.


Роулингс, менеджер, встретил его у дверей своего офиса.


"Почему ты так долго?" Прошипел Джереми. "Мне пришлось трижды объехать квартал".


"Я ожидал вас в половине одиннадцатого, а не в одиннадцать, мистер Липпинкотт", - извиняющимся тоном сказал Роулингс.


"Я задержался над своими булочками и чаем", - сказал Джереми. "Нужно плотно позавтракать, если хочешь выдержать тяготы этого ремесла".


"Да, сэр".


"Говоря о страданиях, были ли эти гнильцы поблизости?"


"Налоговое управление? Нет, сэр".


"Значит, мы избавились от них?"


"Я сомневаюсь в этом, мистер Липпинкотт. Они не были удовлетворены моими объяснениями".


"Тогда дай им объяснения, которыми они будут удовлетворены, ты, законченный болван!"


"Все не так просто".


"Насколько это в точности просто?"


"Как я пытался объяснить вам, мистер Липпинкотт, это совсем не просто. Банк нарушает несколько строгих законов, регулирующих банковские переводы, включая Закон о банковской тайне и Закон о борьбе с отмыванием денег. Не говоря уже о требованиях Налогового управления США к отчетности в отношении перевода средств, превышающих десять тысяч долларов из других банков. Боюсь, мы не проявили должной осмотрительности ".


"И чья это ответственность?"


"В сотый раз повторяю, сэр, эти средства просто появились в нашей системе за одну ночь. Тогда я обратил на это ваше внимание, а вы сказали проигнорировать это. Что я и сделал. Решительно".


"Ты подчинился моим инструкциям?"


"Да, сэр. Неявно".


"И тем самым навлекли на себя объединенный гнев Федеральной банковской комиссии и Адской налоговой службы!" Джереми прогремел:


"Пожалуйста, сэр. Не на глазах у персонала".


"Пусть персонал повесят! Это ваш беспорядок. Уберите его или вычистите свой стол".


"Да, мистер Липпинкотт", - сказал Роулингс, когда дверь вишневого дерева с медной табличкой с именем захлопнулась у него перед носом.


"Продолжайте", - сказал он своим сотрудникам голосом таким же слабым, как и его стучащие колени.


ДЖЕРЕМИ ЛИППИНКОТТ пересек свой отделанный панелями из вишневого дерева офис в припадке слепого возбуждения. Нервы этого человека, Роулингса. Пытается свалить свои личные недостатки на Липпинкотта. Да ведь Липпинкотты высадились на Плимут-Рок на первом корабле. Роулинги были всего в трех парусах позади, и все же он осмелился противостоять тем, кто был лучше, и говорить как с равным. После того, как с этим безобразием будет покончено, он подвергнется немедленному увольнению, если "Липпинкотт Сберегательный" заменит его итальянцем - или, что еще хуже, чертовым ирландцем!


К тому времени, когда Джереми Липпинкотт снял свой шиферно-серый костюм Brooks Brothers и облачился в свой обычный рабочий наряд, он пересмотрел свое мышление. Возможно, было бы лучше, если бы Роулингс попал в тюрьму только за свои промахи. Таким образом, возможно, удалось бы сохранить для него его должность открытой и избежать найма обычного типа на длительный срок. Конечно, варварские законы о равном найме позволяли работодателю удерживать место в резерве для такого осужденного преступника, как Роулингс. Это имело смысл. Реабилитация и вся эта чушь.


Джереми Липпинкотт бездельничал в трудный первый час рабочего дня перед обедом, обмениваясь остроумными репликами с некой госпожой Фьюри по телефону Leather Line 900 и почти восстановил свое хорошее настроение, когда из-за закрытой двери его офиса донеслись звуки суматохи.


"Вы не можете войти туда!" Роулингс протестовал.


"Нет, вы не можете", - вмешалась мисс Чалмерс. "Так получилось, что это кабинет мистера Липпинкотта. И у нас есть четкие инструкции никого не впускать, когда дверь заперта".


"Так открой дверь", - произнес незнакомый голос. Это звучало скорее как представитель низшего класса. Грубость не была бы слишком сильным описанием.


"Только мистер Липпинкотт может открыть эту дверь".


"Тогда я открою дверь".


"Вы из Налогового управления?" Спросил Роулингс с откровенно нервной заботой. Законченный трус!


"Хуже", - ответил нетерпеливый голос.


"Что может быть хуже налогового управления?"


"Люди, которые послали меня. А теперь убирайтесь с моего пути".


"Я должен увидеть надлежащее удостоверение личности", - настаивал Роулингс. Хороший человек этот Роулингс. Его работа была обеспечена, как только злополучная тюремная интерлюдия закончилась.


"Я оставила это в машине".


"Я никого не приму без надлежащего удостоверения личности", - крикнул Джереми через дверь. Для пущей убедительности он повторил это в свой интерком, где это наверняка было услышано незваным гостем. Он использовал свой самый громкий голос - тот, которым он ругал юного Тимоти, - для придания дополнительной устрашающей силы.


"Сейчас начнется надлежащая идентификация", - отозвался голос.


Джереми не понравилось, как это прозвучало.


Мгновение спустя Роулингс начал входить в комнату, но дверь оставалась плотно закрытой. Джереми подумал бы, что никто не мог войти в его кабинет с запертой дверью.


Но там была рука Роулингса. Он сразу узнал ее, несмотря на ее удручающе сплющенное состояние. Простое обручальное кольцо мужчины было безошибочно узнаваемо, как и более низкая ткань рукава его пальто.


За плоской рукой последовала очень плоская рука, и крики, издаваемые Роулингсом, были довольно шокирующими для утонченного уха.


"Этого удостоверения личности достаточно?" требовательно спросил грубый голос. "Или мне отправить туда все остальное?"


"Полагаю, я принимаю ваши полномочия", - признался Джереми Липпинкотт срывающимся голосом. Он отпер дверь, отступая в надежную безопасность своего стола.


Дверь распахнулась, и вошел мужчина.


"Пожалуйста, закрой дверь", - быстро сказал Джереми. "Мне не нравится, когда прислуга подслушивает то, что их не касается".


Мужчина подчинился. Это был хороший знак. Он закрыл дверь, пнув размахивающую руку Роулингса прямо перед закрывающейся панелью. Он обладал жилистой мускулатурой, которая делала причудливую толщину его запястий еще более привлекательной, но при этом у него были самые безжизненные глаза, которые Джереми когда-либо видел. Они излучали положительно беспощадный свет.


Джереми Липпинкотт выпрямился во весь свой внушительный рост, когда мужчина пересек комнату. Розовое ухо опустилось, слегка шлепнув его по носу. Он отбросил их назад, небрежно тряхнув своей пушистой головой, и выпятил свою круглую челюсть.


"Я Джереми Липпинкотт, президент Lippincott Savings Bank. Скольким я вам помогаю?"


"Ты можешь начать с того, что расскажешь мне, почему на тебе розовый костюм кролика".


"Потому что они не бывают синего цвета. И я считаю это крайне дерзким вопросом, исходящим от мужчины в футболке и джинсах".


"Это хлопчатобумажные брюки".


"Я выношу поправку. Ты сядешь?"


"Я здесь только за некоторыми ответами".


"Тогда я буду сидеть и отвечать на ваши вопросы".


"Неделю назад двенадцать миллионов долларов были переведены банковским переводом на счет санатория Фолкрофт. Кто это сделал?"


"Понятия не имею. Средства просто появились в компьютерах однажды утром".


"Вы сказали об этом налоговой службе?"


"Конечно, нет".


"Почему бы и нет?"


"Они бы не поверили в столь неправдоподобную историю, какой бы правдивой она ни была".


"Откуда ты знаешь, пока не попробуешь?"


"Потому что признать эти факты - значит навлечь на себя гнев различных назойливых правительственных учреждений.


"В противовес чьему гневу?"


"Прошу прощения?"


"Я же говорил тебе, что я хуже налогового управления".


"Я не верю, что это возможно".


"Налоговое управление преследует только ваши деньги и собственность. Обычно я ни перед чем не останавливаюсь. Спросите Роулингса".


Джереми тяжело сглотнул, рассеянно вытирая влажный лоб удобным ухом.


"В этом нет необходимости. На самом деле вам следует поговорить с Роулингсом. Он отвечает за коммерческие аккаунты ".


"Я говорю с тобой". И мужчина протянул руку, схватил Джереми Липпинкотса за длинные пушистые розовые уши и использовал их, чтобы бесцеремонно перетащить его через свой стол. Ручки, бумаги и другие предметы упали и рассыпались по импортному ковру.


"Уф!" - сказал Джереми, сминая ворсинку своими стеклянными усами. Он перевернулся, вскидывая свои пушистые розовые лапки.


"Что ты собираешься делать?" - спросил он у надвигающегося зверя.


"Мне кажется, ты боишься щекотки".


"Я ничего подобного".


"У меня наметанный глаз на такие вещи". И мужчина поставил ногу, которая на самом деле касалась грязного тротуара, на пушистый розовый живот Джереми. Воздух со свистом вышел из его легких. Затем носок ботинка начал проникать в некоторые из самых чувствительных частей анатомии Джереми Липпинкотта. Например, внутренняя сторона рук, пупок и это гусиное пятнышко под плавающим ребром.


"Ха-ха-ха-ха-ха-ха... Прекрати это! Сию же минуту!"


"Нет, пока ты не пообещаешь позвонить в налоговую службу".


"Что. . . хах! . . . мне позвонить им?"


"Позвони и повторяй за мной".


"Никогда. Я буду. .. ха! ... не ... ха! ...изобличать себя. Хииии."


"Люди, как известно, умирают со смеху"


"Ха-ха-ха. Ты бы не посмел".


"Нет ничего, чего бы я не посмел сделать сопливому банкиру в костюме кролика".


После пяти минут безудержного веселья со слезами на глазах Джереми Липпинкотт понял, что в высшей степени целесообразно позвонить в налоговую службу по поводу счета Фолкрофта.


Сначала они не воспринимали его всерьез, потому что он так хихикал, но в конце концов Джереми успокоился и был связан с нужным человеком.


"Это верно", - сказал он чиновнику на другом конце линии. "Аудитор был дезинформирован. Отчет о валютных операциях не был представлен, потому что мы были совершенно не осведомлены о переводе. Мы подумали, что это компьютерная ошибка, и ожидали реакции клиента на неожиданный кредит в двенадцать миллионов долларов в его следующем заявлении. Что ж, да, мы действительно вложили деньги. Исключительно в качестве жеста доброй воли. На всякий случай, если перевод был законным. Нет, обычно мы не проводим наши межбанковские транзакции таким вольным образом. И я должен сказать, что я возражаю против термина "свободный". Это неуместно. Семья Липпинкотт занимается банковским бизнесом еще до того, как появилась такая организация, как Адская налоговая служба...


Джереми болезненно поморщился.


"Я исправляюсь. Внутренний. Да, это была оговорка. Нет, я не высмеивал агентство, которое несет исключительную ответственность за то, чтобы колеса нашей великой нации были смазаны, как вы так метко выразились. Да, я буду помнить об этом в будущем. Да, я ожидаю, что ваши аудиторы придут на следующей неделе ". Голос Джереми стал вкрадчивым. "Пожалуйста, не причиняйте нам вреда. Мы всего лишь сберегательный банк, пытающийся пережить эти очень трудные времена ".


В ухе Джереми Липпинкотта щелкнуло, и трубку забрали у него из рук и положили на рычаг.


"Это было не так уж плохо, не так ли?" - беззаботно спросил худощавый грубиян с толстыми запястьями.


"Нас проверят, и это означает, что Федеральная банковская комиссия будет совать свои мерзкие маленькие носы в наши бухгалтерские книги. Не говоря уже о Банковской комиссии штата".


"Они выдержат проверку, не так ли?" спросил незваный гость с вполне уместной заботой.


"Откуда мне знать? Я прихожу только три дня в неделю и оставляю мелкие детали своим некомпетентным сотрудникам. Я никогда не хотел быть банкиром, но я управлял Cs только в Йельском университете. Хотя они были превосходными Cs. Поппи положительно просиял, когда увидел их. О, что мне делать?"


"На вашем месте, - сказал Римо Уильямс, выходя из офиса, - я бы нашел костюм почище".


Джереми Липпинкотт уронил голову на стол и зарыдал в нее. Прошло двадцать минут, прежде чем он поднялся, шмыгая носом, и заметил, что дверь в его кабинет была оставлена открытой, и он предстал перед подчиненными во всей своей пышной красе.


Собравшись с силами, он встал и захлопнул дверь. Но не раньше, чем выразить свое праведное негодование: "Я хочу, чтобы вы все знали, что я правильно одет для утра. Мой вечерний ансамбль - элегантный соболиный, с серебряными вставками на подушечках лап и накладках ушей! "


ДАЖЕ ПОСЛЕ чуда Бэзил Хьюм не хотел рисковать.


Всего неделю назад он проводил свои дни, съежившись в страхе за свою жизнь. Это был новый опыт для Бэзила Хьюма, директора Grand Cayman Trust, расположенного в колониальном городе Джорджтаун на благоуханном карибском острове Большой Кайман.


Это правда, что он вел дела с отбросами общества. Наркобароны, мафиози и даже низшие формы жизни, такие как МЫ. сенаторы. Верно также и то, что эти люди были чрезвычайно опасны. Они были еще более опасны в том, что касалось их денег, и банк Бэзила Хьюма взял на себя очень серьезную ответственность за сохранность их денег. Вот почему это называлось Grand Cayman Trust.


На самом деле его единственной функцией было быть банком последней инстанции для получения доходов, полученных нечестным путем. Не было ни одного доллара, ни франка, ни кроны, которые были бы слишком запачканы, чтобы их можно было положить в огромные хранилища Grand Cayman Trust.


Фактически, большая часть денег, поступавших в Grand Cayman Trust, поступала по телефону, а не доставлялась в ранцах на бронированной машине. Это был старомодный способ. В компьютерный век деньги перемещались в виде электрических импульсов через сложное средство международного банковского перевода средств.


Это был очень элегантный способ перетасовки больших блоков валют всех стран. Если отправлялись франки, они приходили в виде долларов. Если иены, то тоже в долларах. Зачисляется в виде долларов в компьютерную систему Grand Cayman Trust. Ни одному клиенту не нужно ступать на остров Большой Кайман. Ему не нужно оставлять никаких бумажных следов. Его деньги были ничем не хуже, чем у любого другого мошенника. И когда они ему были нужны, будь то драхмы, лиры или фунты стерлингов, они переводились ему обратно в валюте, которую он предпочитал.


Это была замечательная система для тех, кто хотел избежать вмешательства местных правительств в свои личные финансы.


Но у него была обратная сторона. О, какая обратная сторона.


Бэзил Хьюм никогда не верил, что будет обратная сторона - точно так же, как он долгое время утешал себя верой, что ему никогда не придется беспокоиться о реальных клиентах, которые редко приходили в его банк. Только их валюты, большое вам спасибо.


Затем наступил банковский кризис.


Сейчас, более недели спустя после едва не случившейся катастрофы, Бэзил Хьюм все еще не совсем разобрался в этом вопросе. Однажды утром он приехал и обнаружил книги в полном беспорядке. Под книгами, конечно, подразумевались компьютерные базы данных. Все банковское дело представляло собой систему балансов и итоговых показателей, дебетов и кредитов. Она просто переместилась из гроссбухов в черном переплете на компьютерные рабочие станции. Принцип был точно таким же, за исключением того, что он был безопаснее, умнее, эффективнее и, как к своему бесконечному ужасу обнаружил Бэзил Хьюм, подвержен электронному вмешательству.


Компьютеры потеряли электронные цифровые пакеты - биты и байты, которые в буквальном смысле представляли твердую валюту, - практически за одну ночь. Этому не было объяснения. Это было просто невозможно.


На самом деле не потерян. Переведен в нью-йоркский банк, который утверждал, что не получал средства. В одночасье Grand Cayman Trust стал электронно неплатежеспособным - впервые, насколько знал Бэзил Хьюм.


Это было бы неловко даже при обычных обстоятельствах, если бы клиенты не были экстраординарными людьми.


Из-за отсутствия средств, которые можно было бы перевести из Grand Cayman Trust, телефоны начали звонить сразу. Это был кошмар. Преступный синдикат Д'Амброзия. Наркокартель Кали. Пережившие покойного Пабло Эскобара и очень скучающие по ним. И другие, слишком отвратительные, чтобы думать об этом.


Все они хотели знать, где их деньги.


В разгар всего этого появился агент казначейства США. По имени Смит. Разумеется, у него не было юрисдикции. Бэзил Хьюм едва не вышвырнул его вон, несмотря на его заявление о том, что он представлял вкладчика, у которого также пропали двенадцать миллионов долларов. Какое-то малоизвестное федеральное агентство, ФЕМУР или что-то в этом роде. Правительство США беспокоило Бэзила Хьюма меньше всего. Они не наносили ударов по тем, кто неуместно тратил свои деньги. Часто они просто давали им больше. США. правительство было очень любопытной бизнес-структурой.


Смит утверждал, что разбирается в компьютерах, и поскольку он уже хватался за соломинку, Бэзил Хьюм разрешил этому человеку доступ в компьютерный зал, где тот очень быстро определил, что беспорядок не был делом рук сотрудника Grand Cayman Trust. В этом была очень убедительная доля логики. Ни один сотрудник не пропал без вести; следовательно, никто не был виновен. Кровожадный и мстительный характер вкладчиков траста абсолютно гарантировал это. Никто, виновный в выкачивании активов банка, не осмелился бы появиться на работе, если бы это знание гремело у него в черепе, зная, что в любую минуту разгневанный вкладчик пошлет своих эмиссаров с УЗИ наперевес, чтобы всех перебить.


Целый день Бэзил Хьюм испытывал нервные муки человека, который знает, что спрятаться негде.


Затем чудесным образом банковские балансы компьютеров были восстановлены в течение дня.


Они работали далеко за полночь с охранниками, выставленными вокруг банка в три ряда. Не было ни намека, ни предупреждения, но когда они склонились над своими терминалами, удивительно, что банковские балансы начали восстанавливаться сами собой. В течение минуты или двух - не более - все балансы были восстановлены до правильных целых чисел.


Все, что есть - как вскоре установила проверка, - за исключением пропавших двенадцати миллионов долларов на одном счете.


Когда вспотевший менеджер принес эту информацию в его офис, Бэзил Хьюм резко вскочил со стула и сказал: "Очень хорошо!" Затем он понял, что в конечном итоге он может быть так же мертв из-за одного разгневанного клиента, как и из-за нескольких. Он спросил: "Какой короткий счет?"


"Счет FEMA, сэр".


"И они такие?"


"Агентство правительства Соединенных Штатов".


Бэзил Хьюм рухнул обратно в свое коринфское кожаное кресло, испустив свистящий вздох явного облегчения.


"У них здесь нет юрисдикции", - сказал он беззаботным тоном.


И, казалось, на этом все закончилось. Позже Бэзил услышал через свою сеть информаторов на мировой банковской арене, что США. банковская система пострадала аналогичным образом в то же время. Каким-то образом все было приведено в порядок. Никто не знал, как это произошло, не больше, чем Бэзил Хьюм понимал, как были исправлены его компьютеры. Но поскольку все компьютеры банковской системы общались друг с другом электронным способом, он просто предположил, что виновником был какой-то мерзкий вирус и США. Люди из Федеральной резервной системы устранили эту конкретную ошибку.


Как только деньги снова потекли через систему, телефоны перестали звонить так раздраженно. Ничто так не успокаивает взволнованных, как наличные. Угрозы также прекратились. И неудивительно, что ни один клиент не покинул банк. Куда еще им было податься? Швейцария? Климат был положительно альпийским.


Каждый день Бэзил Хьюм позволял одному слою охранников отступать. Сейчас, примерно две недели спустя, осталось лишь немногим более сильное, чем обычно, дополнение, которого, безусловно, достаточно, чтобы справиться с любым затяжным недовольством со стороны вкладчиков. И более чем достаточно должно быть для США. правительство посылает своих представителей туда, где им не рады.


В конце концов, у них не было юрисдикции на Больших Кайманах, а без юрисдикции они были просто еще одним вкладчиком. Причем одним из самых мелких. Поменьше и без зубов.


МАСТЕР СИНАНДЖУ увидел охранников с пистолетами в кобурах и автоматами, перекинутыми через плечи на ремнях. Они были одеты в тропическое хаки, что делало их больше похожими на солдат, чем на охранников. Но они были охранниками. То, как они образовали кольцо вокруг стеклянного здания в залитом солнцем городе под названием Джорджтаун, подсказало ему это. Профессиональным солдатам хватило бы ума не выставлять себя напоказ множеством уток цвета хаки подряд.


"Это мой пункт назначения", - сказал он водителю такси, который доставил его из аэропорта.


"Гранд Кайман Траст"?


"Да".


"Странный выбор. Они не видят много свободной торговли".


"Они - банк, не так ли?"


"Если вы ищете место, где можно обналичить чек", - предложил водитель с акцентом, в котором карибские нотки смешивались с шотландским акцентом, - "Я могу отвезти вас в хороший банк по соседству. Вы не хотите идти туда, сэр. Это то, что они называют банком с лицензией B. Строго оффшорная торговля - если вы понимаете, что я имею в виду ".


"Это мой пункт назначения. Какова стоимость проезда?"


"Тринадцать долларов по-американски или десять долларов CI".


"Грабитель!"


"Все так, как показывает счетчик, сэр".


"Счетчик врет. Я заплачу половину".


"И если я принимаю половину, я должен восполнить остаток".


"Лучше половина, чем ничего".


"Если вы не заплатите, я должен вызвать констебля".


"Я вижу много сильных и храбрых полицейских, стоящих перед этим банком", - сказал Чиун, указывая на охранников в хаки.


"Вы не оставляете мне выбора, сэр".


Таксист присвистнул сквозь щель в передних зубах и махнул в сторону охранников. Трое нарушили строй, чтобы приблизиться. Пространство в кольце хаки закрылось, как заживающая рана.


"Этот старик, он не хочет платить за проезд", - пожаловался водитель, указывая большим пальцем на заднее сиденье.


Трое охранников в хаки оглянулись и спросили: "Какой тариф?"


Водитель повернул голову и не увидел даже углубления в подушках сидений, которое указывало бы на то, что он недавно проехал.


"Разве вы не видели, как он выходил из моего такси?" - пробормотал он.


"Нет".


"Но он только что был там. Крошечный парень, одетый в восточный костюм. Он был черно-золотым, скорее похожим на отметины бабочки-монарха".


Охранники посмотрели на водителя и открыли заднюю дверь.


"Он не прячется на половицах?"


"А сзади пусто".


"Потрогайте подушки", - умолял водитель. "Вы наверняка почувствуете жар его тела".


Охранник так и сделал. Он сообщил об отсутствии теплоты.


"Подушки холодные", - добавил другой.


В непосредственной близости был произведен обыск. Несмотря на то, что такси все время находилось на виду у кольца охранников и броскость пропавшего пассажира, никто ничего не видел.


Водителя отправили восвояси, его лицо исказилось от несчастья, карманы стали легче на величину, показанную на счетчике.


ТАК Мастер Синанджу прорвал кольцо охраны, окружавшее каменное здание, проникнуть в которое его послали. Никто не видел, как он приближался. Ни одна рука не поднялась, чтобы остановить его. Ибо все взгляды были прикованы к безумному, жадному водителю такси и трем охранникам, которых он пытался убедить своей неуклюжей ложью.


Никто не поднял глаз, когда Мастер Синанджу вошел в задний вестибюль. За столами сидели приспешники, их лица купались в изумрудах и янтаре компьютерных оракулов. Они были слишком поглощены своим неважным трудом, чтобы заметить его.


Там был только один кассир и клетка для одного кассира. И никаких клиентов. Действительно, это был банк, не похожий ни на один другой.


Мастер Синанджу скользил по проходам, рукава его шелкового кимоно развевались, как крылья бабочки, чьи знаки на них были. Он был фигурой, рассчитанной на то, чтобы его заметили, но никто его не замечал.


Так было до тех пор, пока он не подошел к двери с надписью "Бэзил Хьюм, директор".


За столом у двери сидела загорелая молодая женщина. Секретарша. Она подняла глаза на Мастера Синанджу только тогда, когда его тень намеренно заслонила верхний свет.


"Могу я вам чем-нибудь помочь, сэр?" - спросила она, улыбаясь зубами, но не сердцем.


Чиун указал на дверь пальцем с длинным ногтем. "Я прошу аудиенции у этого человека".


"У мистера Хьюма сегодня нет встреч".


"Тогда у него нет оправдания, чтобы не вести переговоры со мной", - ответил Мастер Синанджу, берясь за дверную ручку. Она не поддалась его тонким пальцам. Заперто. Мастер Синанджу усилил давление, и ручка, взвизгнув, оторвалась в его руке. Он передал ее секретарю, который рефлекторно потянулся к ней.


Мастер Синанджу оставил ее перебрасывать нагретую трением латунную дверную ручку из руки в руку, визжа: "У-у-у-у-у. Боже мой, как жарко!"


БЭЗИЛ ХЬЮМ поднялся из-за своего стола и увидел крошечного азиата в кричащем костюме. Его рука потянулась к кнопке охранного звонка, затем на мгновение замерла в нерешительности. Фигура, стоявшая перед ним, хотя и была драматически безвкусной, была невероятно старой и хрупкой, и поэтому не представляла для него никакой мыслимой угрозы.


"Да?" сказал он.


"Нет", - сказал крошечный азиат, который преодолел значительную часть кабинета грациозным прыжком, в котором его широко раскинутые руки напоминали распростертые крылья бабочки-монарха. Его рука ударила по кнопке звонка, и звонок должен был сработать от удара. Этого не произошло. Когда пожелтевший коготь руки поднялся, вместо латунного выступа на рабочем столе кнопка звонка превратилась в кратер.


Заморгав, Бэзил Хьюм посмотрел вниз. Он мог видеть черную кнопку глубоко в углублении крошечного, облицованного латунью кратера.


Казалось невозможным, чтобы прочный корпус зуммера превратился из купола в кратер одним легким ударом, но это было так. Итак, Бэзил отмахнулся от проблемы небрежным: "И чем я могу вам помочь, мой дорогой друг?"


"Ты можешь умереть и избавить меня от хлопот", - пропищал старик.


"Проблема в чем?"


"Расправляюсь с тобой".


Бэзил Хьюм моргнул. "Должен ли я понимать это так, что это означает то, во что я верю?"


"Ваш смертный приговор подписан".


Теперь кровяное давление Бэзила Хьюма повышалось. Пытаясь отвлечь мужчину, он позволил своему пальцу поползти к воронке от звонка. Возможно, электронное соединение все еще функционировало.


"Кем, если я могу спросить?"


"Император Америки призвал к вашему исчезновению. Ибо вы потеряли вверенные вам средства".


"У Америки нет императора", - отметил Бэзил Хьюм.


"Он - хорошо известная тайна".


Бэзил Хьюм сказал: "А, понятно", - и его пальцы коснулись латунного выступа звонка. "Что ж, мой дорогой, если вы здесь, чтобы расправиться со мной, - он небрежно поднял другую руку, - тогда расправьтесь со мной во что бы то ни стало. Я виновен по всем пунктам обвинения". И он смущенно рассмеялся, когда его палец нащупал черную эмалированную кнопку глубоко на рабочем столе.


Ноготь, почти такой же длинный, как палец, из которого он вырос, описал перед его глазами круг вверх, чтобы наброситься, как тонкий аспид.


Когда он отступил, это произошло с такой скоростью, что Бэзил Хьюм сначала не понял, что его ударили, и если да, то куда. Он осмотрел свой пиджак спереди. Его галстук был цел. На его жемчужно-белой рубашке не было ничего неприглядного. Пуговицы его пиджака все еще были на месте.


Только когда он посмотрел в сторону воронки от зуммера, он заметил кровь. Она заполняла углубление, как чернильницу. Он задался вопросом, откуда взялась кровь, и снова осмотрел себя.


Когда Бэзил Хьюм поднял левую руку, ту, которая скользнула в кнопку звонка, он почувствовал, как кровь стекает по его рукаву. Он осмотрел свое левое запястье, и оно было окрашено в красный цвет. Вены на его запястьях были перерезаны так быстро и чисто, что он ничего не почувствовал.


"Мое слово", - сказал он.


"Ваше последнее слово", - сказал пожилой азиат. "Чтобы обеспечить ваше молчание".


И ноготь, который с безупречной чистотой разрезал его, вонзился в его кадык, отключив голосовые связки.


Бэзил Хьюм знал это как факт, когда попытался заговорить, но у него получилось лишь нечленораздельное бульканье.


Поднявшись со стула, он начал раздраженно метаться вокруг себя. После чего его правое запястье внезапно открылось. Из него хлынула кровь. Рука, которая это сделала, была меньше, чем размытым пятном в движении.


Смутно он услышал писклявый голос, кричавший: "Иди скорее! Иди скорее! Этот человек сошел с ума!"


Секретарша Бэзила Хьюма просунула голову внутрь и увидела всю кровь. Удивительно, но она не упала в обморок. Она позеленела как гуппи и нетвердой походкой направилась в дамскую комнату, откуда вышла только много часов спустя.


"Что здесь происходит?" возмущенно спросил мужчина.


"Я только спросил его, где мои деньги, и он перерезал себе вены", - объяснил хитрый старый азиат, поглаживая свою жидкую бородку в притворном волнении.


"Мистер Хьюм, это правда?"


Бэзил Хьюм метался по своему столу, разбрызгивая повсюду кровь. Он попытался заговорить, но не смог. Он попытался обвиняющим перстом указать на старого азиата, но тот двигался так ловко, что трясущийся палец Хьюма не мог указать на него с какой-либо точностью.


"Боже мой. Это правда!"


Крик оборвался. "Вызовите скорую".


Скорая помощь прибыла через десять минут. К тому времени все охранники ввалились внутрь, чтобы уложить Бэзила Хьюма на прекрасный ворс его импортного коврика и попытались оказать первую помощь. Все они сразу.


Бэзил Хьюм был растоптан, пнут ногами и потратил последние бесполезные кусочки своей жизни, придавая новую яркость бордовому ковру в своем офисе и понимая, что недооценил гнев правительства Соединенных Штатов. И его могущественный тайный император, кем бы ни был этот холодный безразличный ублюдок.


Никто не видел, как Мастер Синанджу покидал фонд Большого Каймана, точно так же, как они не видели, как он прибыл.


Вскоре после этого водитель такси остановился на главной улице Джорджтауна, когда его окликнули.


"Отвези меня в аэропорт", - настаивал знакомый писклявый голос.


Водитель высунул голову. "Опять не ты!"


"Я никогда в жизни тебя раньше не видел", - сказал Чиун обиженным тоном.


"Заплати мне за последний проезд, или я никуда тебя не отвезу".


"Сколько?"


"Тринадцать американских долларов".


"Слишком много".


"Тогда ты можешь наслаждаться вонью моего выхлопа, можешь".


Водитель уехал. Он не слышал звука открывающейся и закрывающейся задней двери и не заметил, что у него появился пассажир. До тех пор, пока он не остановился на светофоре возле памятника королю Георгу V с часами и дверь не открылась.


Водитель оглянулся. К его удивлению, крошечный азиат подошел к соседнему такси, которое также остановилось на светофоре, и сел в него.


"Аэропорт, о счастливчик", - воскликнул он. "И имей в виду, что я даю большие чаевые за спешку".


Загорелся зеленый. Другой таксист уехал до того, как первый водитель успел предупредить его о неплатежеспособности.


Первый водитель уткнулся лицом в руль и рыдал, пока дорожный констебль не оштрафовал его за то, что он перекрыл дорогу.


## Глава 12


Римо Уильямс продолжал смотреть на свои внутренние часы.


У некоторых людей был внутренний ребенок. У Римо были внутренние часы. Независимо от того, который был час, Римо всегда знал это с точностью до наносекунды, просто заглядывая в свой разум. У него также был внутренний компас, внутренний будильник и внутренний термометр.


Внутренние часы не были похожи на его внутренний компас, который представлял собой естественные магнитные кристаллы в его мозгу, недавно открытые биологами. Или на его внутренний будильник, который был его биологическими часами. Или его внутренний термометр, который биологи еще не обнаружили, потому что он был спрятан в мочке левого уха. Внутренние часы отрабатывали любой часовой пояс, в котором случайно находился Римо. Это было результатом его обучения синанджу, как и все необычные способности, которые Римо привык считать само собой разумеющимися. Но часы, как любил говорить Чиун, были швейцарским трюком с уверенностью. Однажды Чиун сказал Римо, что иметь внутренний дозор невозможно так же, как невозможно иметь внутренний консервный нож.


"Так который сейчас час?" Римо спросил в тот давний день.


"За три часа до захода солнца".


"Четыре из пяти по моим внутренним часам".


"Такой техники не существует", - усмехнулся Чиун. "В следующий раз ты будешь утверждать, что у тебя есть внутренний консервный нож".


"Пока нет", - легкомысленно парировал Римо. Со временем он все понял. У него не было внутренних часов. У него было идеальное чувство времени - такое же, как у Чиуна. Но если у Чиуна чувство времени было восточным и выражалось в часах после рассвета, перед заходом солнца или восходом луны, то у Римо оно было откалибровано в часах, минутах и секундах. Другими словами, в западном стиле.


Он полагал, что всякий раз, когда он видел часы, его мозг просто и молча отсчитывал секунды, минуты и часы после этого, перезагружаясь всякий раз, когда он натыкался на другие часы.


Это даже компенсировало переход на летнее время. При условии, что Римо не забывал дважды в год.


По внутренним часам Римо было ровно 3:48:09, когда дверь в подвал Фолкрофта открылась, посылая медленно удлиняющийся треугольник света вниз по бетонным ступеням и падая на тело мертвого агента налогового управления, которого Чиун оставил там.


Римо боялся этого. Весь день он страшился этого момента. Он поспешил вернуться в Фолкрофт после посещения сберегательного банка Липпинкотта и сменил Чиуна, который затем уехал на остров Большой Кайман. Даже при хороших связях и отсутствии помех на местах мастеру Синанджу наверняка потребовался бы целый день, чтобы выполнить свое задание.


Это оставило Римо нянчиться с самым важным золотом, в то время как агенты налогового управления переворачивали Фолкрофт с ног на голову.


В конце концов, он знал, что кто-то придет искать мертвого парня. И Римо был прав.


"Там, внизу, есть кто-нибудь?" голос с верхней площадки лестницы позвал вниз.


Римо неподвижно стоял в темноте. В подвале Фолкрофта не было окон, так что никакого предательского света, кроме копья света, падающего с лестницы. Он ничего не сказал.


Если повезет, парень уйдет. Конечно, это был только вопрос времени, когда кто-нибудь рискнет спуститься вниз. Никто еще не удосужился обыскать подвал, так что золото было в безопасности.


Мужчина на верхней площадке лестницы начал спускаться. Его руки громко скользили по шероховатым бетонным стенам, нащупывая выключатель. Когда он нашел его, раздался щелчок. Это было все.


"Черт!"


Мужчина снова быстро щелкнул выключателем. Он зря тратил время. Римо выдернул предохранитель из ламп в подвале.


Мужчина все равно спустился. У него не было никакого фонарика - в этом почти никто не сомневался. Поэтому, когда он споткнулся о тело у подножия лестницы, он был удивлен.


"Эй!" - сказал он, вставая.


Римо мог прекрасно видеть в почти полной темноте, поэтому он видел, как мужчина ползал на четвереньках, пока не наткнулся на неподвижное тело первого сотрудника налоговой службы.


"Иисус Х. Христос!" - сказал он, узнав прикосновение прохладной, мертвой человеческой плоти.


Сотрудник налогового управления с трудом поднялся на ноги, спотыкаясь, возвращаясь к лестнице.


Тогда у Римо не было выбора. Парень обратился за помощью. Он переехал.


Бесшумно ступая по бетону, Римо догнал мужчину как раз в тот момент, когда его рука ухватилась за потертые деревянные перила. Руки Римо потянулись к горлу мужчины и сильно сжали его.


Мужчина окоченел, и Римо снял его с лестницы и положил рядом с другим окоченевшим. Римо опустился на колени и прошептал мужчине на ухо. "С тобой все будет в порядке, приятель. Считайте, что это перерыв на кофе без кофеина ".


Затем он сжал снова, и мужчина погас, как телевизор.


Может быть, думал Римо, пробираясь наверх по лестнице и приоткрывая дверь, крышка останется на подвале, пока Чиун не вернется. Конечно, это означало, что они все еще сталкивались с проблемой вывоза тонны золота из Фолкрофта под носом у налогового управления.


Поэтому он отступил к двери с тройным замком и снова проверил свои внутренние часы.


Было 4:01:28, и Римо надеялся, что Чиун скоро доберется сюда. Учитывая вонь горелого пластика, исходящую от компьютеров Смита, и неприятный запах, исходящий от мертвого парня из налоговой службы, это был не приятный пост.


## Глава 13


Это было время контроля ущерба.


Специальный агент Налогового управления Джек Колдстад ненавидел заниматься контролем ущерба.


Шел второй день, и до сих пор они не обнаружили никаких признаков незаконной деятельности в санатории Фолкрофт. Это было именно то, чем казалось - частная больница.


За исключением барабанного боя. Все сообщали об этом сейчас, но никто не мог найти источник.


Птицы тоже все еще кружили над зданием. Колдстад приставил к ним агента, который следил за ними круглосуточно. Мужчина сообщил, что птицы всегда исчезали на закате и возвращались на место ни свет ни заря.


"Я сказал тебе следовать за ними на их насест".


"В том-то и дело, сэр. Не похоже, что они улетают".


"Они что, устроились на крыше?"


"Нет, сэр, просто, когда темнеет, их трудно разглядеть. Я теряю их из виду в темноте. Но они всегда возвращаются с восходом солнца".


"Ну, они должны куда-то идти".


"Если и так, сэр, то неясно, где".


"Сегодня вечером я хочу, чтобы ты поднялся на крышу с высокоинтенсивным прожектором и винтовкой с оптическим прицелом. Я хочу, чтобы эти птицы были уничтожены".


"Да, мистер Колдстад".


И еще был этот чертов призрачный китаец. Его тоже никто не мог найти.


Затем Колдстад позвонил своему начальнику, чего он так боялся.


"Какие последние новости?" Требовательно спросил Дик Бралл.


"К сожалению, вынужден сообщить о незначительном прогрессе, мистер Бралл".


"Что ты подразумеваешь под словом "немного"?"


"Мы не обнаружили ни контрабанды, ни незаконной деятельности, ни отмывания денег, ни несанкционированных операций, таких как пластические операции, аборты или другие законные или квазилегальные источники незарегистрированного дохода. Фармацевтический отдел проверяет. Их записи безупречны. Никакие наркотики из индейки не проходят через это место под видом отпускаемых по рецепту лекарств. Также нет никаких признаков секретной фабрики дизайнерских лекарств ".


"Ну, у DEA, должно быть, были хорошие разведданные. Иначе они бы не захватили это место, не так ли?"


"Я знаю, мистер Бралл. Но Фолкрофт выходит сухим из воды".


Каменный голос Брюлла заскрежетал более резко. "Это неудовлетворительно, Колдстад. Совсем не удовлетворительно. Служба захватила эту больницу дорогой ценой для ее морального духа и персонала ".


"Я знаю, сэр".


"Служба имеет священный мандат арестовывать людей и предприятия везде, где это оправдано. У нас отличный послужной список в этом отношении. Более девяноста процентов наших арестов подтверждаются в суде, законно или иным образом. Управление по борьбе с наркотиками не может так говорить. Если наши показатели когда-нибудь сократятся, Конгресс может лишить Налоговую СЛУЖБУ полномочий проводить конфискации в особо крупном размере. Если они начнут урезать особые полномочия службы, следующее, что вы узнаете, это то, что они будут давить на нас за то, что мы отказываем в правах. У нас здесь намечается грандиозный проект. И ты же не хочешь все испортить, как какой-нибудь слащавый стажер ".


"Что мне делать? Просто скажи это, и я это сделаю".


"Пока мы не напишем главу и стих о Фолкрофте, это ваш кемпинг. Вы остаетесь там. Вы им управляете. Вы сводите к минимуму его эксплуатационные расходы. Увольняйте, кого придется, деинституционализируйте, кого придется. Докопайтесь до сути этого заведения, и тогда мы распродадим его по кирпичику, чтобы погасить его долг дяде Сэму. Ты понял это?"


"Да, мистер Бралл".


Именно тогда Джек Колдстад понял, что его карьера в уголовном розыске Налогового управления США обречена на провал, если он не превратит санаторий Фолкрофт в самый прибыльный за последние двадцать лет судорожный припадок.


Он начал созывать свои войска, отдавая приказы о походе.


"Мы применяем здесь правило ста процентов. Это означает, что личные активы Гарольда Смита конфискуются. Конфискуйте его машину и дом и вышвырните на улицу всех, кого найдете там живущими".


"Да, сэр".


"Сократите штат сотрудников до приемлемого уровня. Каждый человек, которого мы можем сократить из фонда заработной платы, означает увеличение заработной платы за обслуживание".


"Сию минуту, мистер Колдстад".


"Я попрошу наших людей в Мартинсбурге провести тщательную проверку биографических данных Гарольда Смита. В главном файле будут его налоговые отчеты, начиная с первого дня ".


"Я никогда не слышал о филере, который не подделал бы возврат где-нибудь по ходу дела".


"В этом прелесть системы добровольного соблюдения. Велика вероятность, что налогоплательщик вручит нам шест, который мы засунем в его неподчиняющуюся задницу, и смазку в придачу".


"Понял, сэр".


Все утро они приходили и уходили. Один агент вошел, когда уходил последний. Его лицо было бледным. "Скиннер пропал, сэр".


Маленькие глазки Колдстада стали еще меньше. "Я думал, это Римс пропал".


"Он все еще такой, сэр. Теперь Скиннер тоже ушел в самоволку".


"Никто не уходит в самоволку со службы. Уходить в самоволку некуда - если только вы не хотите лишиться гражданства. Где вы его видели в последний раз?"


"Я думаю, его послали заглянуть в подвал".


"Я думал, подвал уже проверили".


"Это была работа Рима. Не похоже, что он ее выполнил".


"Позвольте мне прояснить ситуацию. Римс уходит в подвал и не возвращается?"


"Это было вчера, сэр".


"И сегодня Скиннер уходит, и от него ничего не слышно?"


"Похоже, это и есть его масштаб".


Джек Колдстад просветлел. "Похоже, подвал - это то место, где мы сорвали джекпот. Собирай войска. Мы идем в этот подвал".


"Конечно, вооруженный. Налоговая служба не попадает в ситуации, в которых у нее нет преимущества. И если этот чертов китаец прячется там, внизу, он заплатит за нападение на специального агента Налогового управления. И я не имею в виду проценты и штрафы ".


РИМО СЛЫШАЛ, как ОНИ приближались двумя этажами выше.


Даже окруженный звуконепроницаемым бетонным фундаментом санатория Фолкрофт, было невозможно не знать, что налоговое управление США собралось с силами и вооружено до зубов.


Они спускались по лестнице свинцовой поступью, типичной для вооруженных людей. Они вставляли патроны в патронники и общались по рациям.


Меньший контингент кружил вокруг грузового входа, под ногами хрустел песок.


Это дало Римо достаточно времени, чтобы подойти к двум распростертым агентам налоговой службы, взять по одному под мышку и сунуть их в угольную печь. К счастью, было холодно. Не то чтобы это имело значение для первого агента, совершившего ошибку, рискнув проникнуть в подвал Фолкрофта. Но парень, который был еще жив, вероятно, испытал облегчение, когда его сложили и засунули в постель из холодного коричневого пепла, учитывая другую возможность. Даже если на него сверху положили мертвеца дневной давности.


"Постарайся не вдыхать слишком много", - прошептал Римо, закрывая пожарную дверь.


Римо быстро огляделся. Спального коврика Чиуна и запасных кимоно нигде не было видно. Римо голыми руками захлопнул рифленую дверь, но трещина все еще виднелась. Он заделал дыру изнутри и запер смежную дверь.


Теперь подвал выглядел настолько обычным, насколько это было возможно.


Итак, Римо пошел в сарай для инструментов и вытащил метлу с длинной ручкой.


Когда налоговая служба с грохотом спустилась по внутренним ступенькам, сверкая фонариками, они обнаружили его хладнокровно подметающим пыльный бетонный пол, из его поджатых губ доносились беззаботные звуки "Свисти, пока работаешь".


"Кто ты, черт возьми, такой?" - требовательно спросил мужчина с длинной челюстью и болезненно сжатыми висками.


"Меня зовут Римо. Я уборщик в подвале".


"Как, черт возьми, ты сюда попал?"


Римо указал на боковую дверь. "Обычным путем. Через служебный вход".


"Разве ты не видел вывеску налогового управления США перед входом?"


"Нет. Не умею читать. Как ты думаешь, почему я толкаю метлу в подвале?"


Агент Налогового управления пристально посмотрел на Римо. "Ты не подписываешь, Римо? Мне кажется, ты не подписываешь. Какой у тебя номер социального страхования?"


Из боковой двери донесся стук кулаков по неподатливой стали.


"Откройте! Налоговая служба!"


"Открой это для них", - приказал агент Римо.


"Почему бы и нет?" - спросил Римо, прислоняя метлу к двери в компьютерный зал.


Когда дверь открылась, она действительно открылась. Римо отступил всего на несколько дюймов, опережая поток вооруженных агентов налогового управления.


"Я думал, вы, ребята, из налоговой службы", - сказал он, когда фанат "дул пистолетов" выследил его.


"Мы". Агент с заломленными висками подошел, чтобы показать свое удостоверение. "Джек Колдстад. Из отдела по криминальным инвестициям Налогового управления США".


"Ты ведешь себя как Пэдди О'Тул из отряда по борьбе с наколенниками ИРА"


"Заткнись. Я буду задавать вопросы здесь. Агент приходил ранее ".


"Не видел его. И я был здесь весь день".


Колдстад посмотрел на своих агентов. "Прочесайте это место".


"Думаю, я тебя в этом опередил", - сказал Римо.


"Я имел в виду проверить это на предмет контрабанды".


"Моя должностная инструкция касается только грязи", - сказал Римо.


Агенты двигались по подвалу с мрачной целью. Один из них нашел блок предохранителей и заметил выключатель в красном положении. Он сбросил его. Зажегся верхний свет.


"Ты не заметил, что там не было света?" Колдстад спросил Римо.


"Теперь я это замечаю", - сказал Римо.


Агент подошел к двери с тройным замком и крикнул: "Мистер Колдстад, кажется, я кое-что нашел".


"Что это?"


"Дверь со множеством замков".


Колдстад поспешил ко мне, сказав: "Приведи этого умника с собой".


"Я уйду тихо", - предложил Римо, когда на него навели пистолеты.


Колдстад смотрел поверх двери.


"К чему это ведет?" он спросил Римо.


Римо пожал плечами. "На другую сторону".


"Не умничай".


"Если бы я знал, я бы сказал", - солгал Римо.


"У кого ключи?"


"Доктор Смит".


Колдстад схватил агента за руку. "Ты идешь наверх. Принеси мне все ключи от офиса Смита".


Когда агент ушел, Колдстад повернулся к Римо: "Еще раз, как тебя зовут?"


"Римо".


"Ладно, Римо, мы из налогового управления. Ты понимаешь, что это значит?"


"Я получу возмещение?"


"Нет!"


"Чушь собачья".


Колдстад заговорщически понизил голос. "Давно здесь работаешь?"


"Слишком долго".


"Хорошо. Вы, должно быть, знаете многое из того, что здесь происходит".


"Я знаю, за какой конец метлы держаться". Римо обвел мужчин вокруг себя взглядом своих глубоко посаженных глаз. "Я также знаю, что не следует направлять оружие на мужчину, если я не собираюсь его использовать".


"Налоговое управление не стреляет в послушных граждан", - заверил его Колдстад.


"Я постараюсь это запомнить".


"Мы захватили Фолкрофт".


"Это объясняет все эти пистолеты".


"Мы подозреваем, что здесь происходит незаконная деятельность".


"Какого рода?"


"Ты скажи нам".


"Достал меня. Это больница. Единственное, что выходит за рамки, - это счета врачей ".


"Вы когда-нибудь замечали здесь необычную активность? Ночные доставки? Люди приходят и уходят в нерабочее время?"


"Я уборщик в дневную смену".


"Когда-нибудь проходил аудит, Римо?"


"Нет".


"Продолжай вести себя глупо, и мы это исправим".


"Продолжай угрожать мне, и я могу разозлиться".


"Не болтай языком. Это налоговое управление, с которым ты разговариваешь".


"А как же мои конституционные права?"


"Правила IRS заменяют Четвертую поправку, защищающую от обыска и изъятия без надлежащей процедуры".


"С каких это пор?"


"Со времен гражданской войны".


Как раз в этот момент агент вернулся с пригоршней ключей.


"Это все, что я смог найти", - сказал он.


Колдстад сфокусировал свои слишком маленькие глазки на Римо. "Последний шанс рассказать нам то, что нам нужно знать".


"Я не знаю, что вы хотите знать", - сказал Римо.


"Хорошо, открой эту дверь".


Они дважды перепробовали каждый ключ. Ни один не подходит.


"Черт возьми", - сказал Колдстад. "Ладно, доставай оперативную память. Мы разбираемся с этим".


Римо попытался скрыть беспокойство на лице. Судя по тому, как они продвигались, это был всего лишь вопрос времени. А Чиун мог вернуться в любую минуту, или не раньше, чем через несколько часов.


Поджав губы, Римо решил еще немного подождать. Их было всего восемь. Не так уж много, чтобы справиться, если дойдет до этого.


Таран представлял собой прочную стальную глыбу весом около пятидесяти фунтов с двумя ручками, приваренными с каждой стороны. Нос выглядел так, как будто по нему прошлись молотками с шаровой дробью.


"Ладно, пусть она рвется".


Двое самых крепких агентов взяли таран и размахивали им взад-вперед, пока он не набрал обороты. Они с ходу отправили его в дверь.


Дверь из охлажденной стали, выкрашенная в серый цвет, чтобы гармонировать с бетонной стеной, выкрашенной в серый цвет. От первого удара даже не пострадала краска. От второго откололась крошка краски. Третий удар отскочил.


"Что с вами не так, молочные шарики! Бейте сильнее!"


На этот раз они отступили на дюжину ярдов, неуклюже разбежались и захлопнули дверь прямо по центру. Дверь содрогнулась на своих тяжелых петлях. Таран отскочил назад, увлекая за собой агентов. Они оказались на задницах на пыльном бетоне, таран с громким стуком пробил бетонный пол.


"За этой дверью что-то есть", - сказал Колдстад, расхаживая взад и вперед, как тигр в клетке. "Я знаю, что есть".


"Мы могли бы снять замки", - предложил агент.


"Так делают только в фильмах", - быстро сказал Римо.


"Попробовать стоит", - сказал Колдстад.


"Если что-то есть, то ты можешь разрушить это пулями", - указал Римо.


Колдстад резко обернулся. "Тогда ты действительно что-то знаешь!" - воскликнул он.


"Не я", - неохотно сказал Римо.


"Открой это", - сказал Колдстад, одним глазом поглядывая на Римо.


Римо стоял там, тревожно вращая своими толстыми запястьями. Его не волновали компьютеры Смита. Они были безнадежным делом. Но золото Чиуна не было пуленепробиваемым.


Мужчина поднес MAC-11 к висячему замку, пару раз проверил угол прицеливания и выстрелил один раз. Комбинация замка стала размазанной. Засов выдержал.


"Я попробую еще раз, сэр".


На этот раз он выстрелил короткой очередью. Засов сломался начисто, и висячий замок с пыльным лязгом упал на пол.


"Отлично. Теперь другие замки".


Другой агент достал "Магнум" калибра 357 и всадил пять пуль в оставшийся замок. Каждый выстрел оставлял все большую вмятину.


Затем они подняли оперативную память и закончили работу.


Римо затаил дыхание.


Колдстад повернулся к Римо. "Кстати, - самодовольно сказал он, - ты уволен".


"Вы не можете меня уволить. Я работаю на доктора Смита".


"И налоговая служба владеет нелегальной задницей Смита. Теперь освободи свою".


Не дожидаясь ответа Римо, Джек Колдстад подошел к разбитой стальной двери и обеими руками распахнул ее.


И у него отвисла челюсть при виде бесконечных стопок блестящих желтых слитков, которые достигали потолка. Они были уложены так плотно, что между слитками был только один узкий проход. Даже при слабом верхнем освещении они излучали теплое золотистое сияние, которое выделяло желтоватые детали на каждом повернутом к ним лице.


Все дружно вздохнули. В этот решающий момент никто не смотрел на Римо Уильямса. Все уставились на высокие штабеля блестящих желтых слитков, понимая, какими они должны были быть.


"Мы напали на главную жилу", - прошептал кто-то.


"Наши карьеры спасены", - пробормотал другой.


И из-за рифленой двери донесся яростный визг, сопровождаемый вспышкой яркого солнечного света, и прогремел голос: "Отойди от золота Синанджу или столкнись с гневом его устрашающего защитника!"


## Глава 14


Голос Мастера Синанджу все еще эхом отражался от бетонных стен, когда Римо отступил назад и локтями уложил двух агентов налогового управления, стоявших прямо у него за спиной. Он вернул их назад и приподнял и ударил агентов по подбородкам слишком быстро, чтобы их притупленные чувства заметили его приближение.


Они сыпались, как мокрая овсянка, насыпанная в готовые костюмы.


Стоя, Римо развернулся и достал MAC-11, который поворачивался к рифленой двери. Пистолет-пулемет потерял ствол, и агент, сжимавший рукоятку, потерял свое оружие из-за внезапного яростного удара Римо сбоку. Он сжимал руку с пистолетом, когда что-то, похожее на отбойный молоток, сбило его с ног.


Римо начал лавировать среди остальных, постукивая их по черепам твердым, как сталь, указательным пальцем. Никто не промахнулся. Всем пришлось туго.


"Уберите их подчистую", - крикнул Римо.


"Они осквернили мое золото", - пискнул Чиун.


"Они только что нашли это. Теперь делай, как я говорю".


Мастер Синанджу спрыгнул в подвал, как великий монарх, только что взлетевший на крыльях. Но он приземлился на Джека Колдстада со свирепостью набрасывающегося тигра.


Колдстад вскинул руки, чтобы защититься, но его руки были отведены в сторону так, что царапающие ногти прочертили вертикальные линии на его удивленном лице. Его рот открылся в застывшем крике, и два больших пальца нашли вмятины по обе стороны его узкого лба.


Джек Колдстад так и не почувствовал, как длинные ногти на больших пальцах вонзились в его мозг. Он просто закатил глаза и устроил на полу, где он стоял, груду мяса, покрытого одеждой.


Римо видел все это краем глаза, когда заканчивал проверку налоговой службы. Он ударил по коленям и, когда подгибающиеся ноги пригнули головы агентов, он ударом ладони выбил из них сознание.


Чмок-чмок-чмок.


Последний агент рухнул на того, что был прямо перед ним, и Римо повернулся к Мастеру Синанджу, который стряхивал пыль со своих широких рукавов кимоно, как взволнованная черно-оранжевая летучая мышь.


"Я сказал никого не убивать", - пожаловался Римо.


"Я этого не делал".


"Я видел, как ты вонзал ногти в череп главного парня".


"Я загнал их в ту часть мозга, которой он, очевидно, не пользовался. Он будет жить".


"Я поверю в это, когда увижу", - проворчал Римо, присоединяясь к Мастеру Синанджу у открытой двери в компьютерный зал.


"Что ж, теперь кот вынут из мешка", - сказал Римо, оглядывая разбросанных без сознания агентов налогового управления.


"Они все должны умереть. Эдикт Смита гласит, что любой, кто посягает на его царственное достоинство, сохраняет ему жизнь".


"Сначала мы посоветуемся со Смитом".


"Я не оставлю свое золото без присмотра, поскольку очевидно, что вы не справитесь с этой задачей".


"Так подайте на меня в суд. Я не думал, что они выломают дверь".


"Ты должен был разбить их пустые черепа".


"Послушай, я же сказал, я поговорю об этом со Смитом".


"Я не верю, что ты вернешься с правильным ответом. Мы оба обсудим это со Смитом".


"Меня это устраивает".


ГАРОЛЬД СМИТ застонал бы, если бы его тело было в его власти.


Но Мастер Синанджу не восстановил свои телесные функции. Это было ужасное чувство, потому что шел второй день, и хотя они подключили к нему трубку для внутривенного вливания и кормили его внутривенно, его кишечник был похож на сосиски, начиненные холодной, размокшей мукой из отрубей. Но его тело отказывалось высвобождать инертную материю, из-за которой он чувствовал себя страдающим запором, как слон в высоком сахарном тростнике.


Он забыл о своем внутреннем горе, когда Мастер Синанджу попытался объяснить ситуацию. "Налоговые террористы вторглись в твою святая святых, в твою святая святых, о Смит".


"Это означает, что они нашли золото", - добавил Римо в качестве объяснения.


Они склонились над его кроватью, как встревоженные ангелы, лицо Чиуна превратилось в настороженную маску, Римо выглядит обеспокоенным.


"Но не бойся", - продолжал Чиун. "Мы расправились с ними всеми".


"На самом деле они просто подсчитаны. За исключением этого парня Колдстада. Может быть, он выживет, а может быть, и нет".


"Они живут или умирают по твоему усмотрению, о император. Тебе нужно только дважды моргнуть, и я увижу, что части их тел питают рыб холодного голубого залива, который называется саунд".


"Это зависит от тебя, Смитти. За мои деньги, они пользовались своим авторитетом, как будто они были КГБ. Им не помешал бы урок хороших манер ".


Смит яростно заморгал.


"Он постановил, что они умрут!"


Смит заморгал еще более яростно.


Римо сказал: "Посмотри еще раз. Он моргает, чтобы победить группу. Я думаю, он хочет что-то сказать ".


Римо дотронулся до лба Смита.


"Нет, я сделаю это". И палец Чиуна коснулся точки.


"Я велел тебе сначала избавиться от золота!" Сказал Смит, садясь. Странное выражение появилось на его лице, и Римо зажал нос большим и указательным пальцами правой руки.


Мастер Синанджу с готовностью отступил на несколько шагов и продолжил аудиенцию из дальнего угла комнаты.


"Я вызвал фургон для переезда, Смитти. Но самое раннее, что они приедут, - это завтра. Кроме того, территория кишит агентами налогового управления. Итак, мы с Чиуном решили, что сначала позаботимся о других делах, пока не придумаем, как с этим разобраться ".


"Ты потерпел неудачу", - с горечью сказал Смит.


"Мы облажались", - признал Римо.


"Ты облажался". Чиун буквально выплевывал эти слова. "Император, Римо был начеку, когда к нему пришли налоговые террористы. Только мое своевременное прибытие спасло положение".


"Спасибо за твою моральную поддержку, Чиун", - едко сказал Римо. "Послушай, Смитти, мы все еще можем с этим разобраться. Ребята из налоговой службы поедут или нет?"


Чопорный рот Смита сжался в бескровную линию. "Нет".


Римо развел руками. "Отлично. Итак, каков наш следующий шаг?"


"Золото должно быть вывезено", - сказал Чиун. "Они не должны его брать".


"Мы можем попробовать арендовать грузовик, но я не думаю, что они сдают полуфабрикаты".


"Делай, что можешь, но делай это как можно скорее", - сказал Смит.


Он начал выбираться из кровати, но Римо подошел и толкнул его обратно в одеяло плоской, но твердой рукой. "Оставайся на месте, пока мы с этим не разберемся", - сказал он.


"Я должен измениться".


"Прости".


Римо начал тянуться к Смиту.


Смит вскинул бледную руку. "Подождите. Есть кое-что, что вы должны сделать для меня".


Римо колебался. - Что это? - Спросил я.


"Я должен заняться важным письмом, оставленным на моем столе в суматохе. Пришлите миссис Микулку".


"Они уволили ее".


"Что!"


"Это было первое, что они сделали, когда пришли к власти. Меня они тоже уволили".


"Ты?"


"Они приняли меня за уборщика".


Серые глаза Смита сузились и повернулись к Флинту. "Тогда я должен рассчитывать на тебя".


"Стреляй".


"На моем столе запечатанное письмо, адресованное Уинстону Смиту ...."


"Подожди минутку. Это не один из твоих старых кодов безопасности, не так ли? Я помню твою чокнутую тетю Милдред. Ее даже не существовало, но я всегда получал от нее закодированные сообщения ".


"Уверяю вас, что Уинстон Смит - реальный человек. Теперь я хотел бы, чтобы вы отправили это письмо".


"Пообещай мне, что это не связано с твоей дурацкой схемой конца света".


"Уверяю вас, что Уинстон Смит вас не касается".


"Хорошо", - сказал Римо.


"Проследи, чтобы это отправили экспресс-почтой".


Римо моргнул. - У тебя жар? - спросил я.


"Нет. Почему ты спрашиваешь?"


"Экспресс-почта стоит, о, целых восемь-девять долларов. Я никогда не знал, что ты готов выложить такие серьезные деньги, когда цена первоклассной марки позволяет выполнить работу".


"Мы потеряли день, а письмо очень важно для Уинстона Смита".


Римо спросил: "Что за имя такое Уинстон?"


"Семейное имя", - сказал Гарольд Смит перед тем, как его отправили обратно в забвение его онемевшего тела.


## Глава 15


Это была миссия "удар-и-вперед".


Это была первая глупость. Были более простые способы внедрить "ТЮЛЕНЯ" в Северную Ногу, чем застрелить его с борта атомной подводной лодки в полном боевом снаряжении. Почему бы не ночной десант HALO? Или внедрение морского жеребца?


Потом был этот Гребаный Уродливый пистолет.


Его командир миссии присоединился к поездке. За час до того, как он должен был подняться по вентиляционной трубе, старпом появился в кабинке, где Уинстон Смит разбирал свой пулемет "Хеклер".


"Тебе это не понадобится, Смит".


Морской котик Уинстон Смит поднял взгляд. Его глаза, карие, как древесная кора, нахмурились на худощавом юношеском лице. "Его почистили?"


"Большой шанс. Миссия все еще продолжается. Но ты воспользуешься этим ".


Старпом открыл глубокий ящик с боеприпасами и выставил оружие под верхний свет. "Продолжайте. Подберите его".


Уинстон Смит встал и осмотрел оружие, его лицо было в тигровую полоску от камуфляжной краски.


Это был пистолет-пулемет. Ошибки быть не может. Не с обоймой "банан", вставленной в увеличенную рукоятку, и прозрачным люцитовым барабаном для патронов, установленным перед спусковой скобой. Из казенной части под одинаковыми углами расходились люцитовые обоймы, похожие на спицы в колесе фургона. С первого взгляда Смит оценил более 250 видимых патронов.


"Выглядит как мать всех раздаточщиков Pez", - сказал он.


"Возьми это в руки".


Смит поднял оружие с обитого бархатом подноса. Это была плита из какого-то керамического материала, покрытая таким же количеством хрома, как у "Шевроле" 57-го года выпуска. Ствол был необычно длинным. Под ним висел хромированный лазерный прицел и установленный сбоку ночной прицел AN / PVS-4. Там, где должен был находиться прицел заднего вида, была насадка, которую Смит не узнал, но которая напомнила ему комбинацию светодиодного дисплея и микрофона для мини-охотничьего ружья.


"Выбрось половину дерьма из своего боевого жилета, Смит. У этой малышки есть почти все, что тебе нужно для миссии. Она стреляет дозвуковыми патронами "Гидрашок" калибра 4,7 мм, пятьдесят пять патронов в обойме. Щелчок выключателя, и барабанные патроны Black Talon без гильзы в вашем распоряжении. Кроме того, в комплект поставки входят подпружиненный штык, складной штатив, ночной прицел и дополнительная система лазерного наведения. Кроме того, есть встроенный светодиодный компас, считыватель расстояния, транспондер и двусторонняя спутниковая линия связи SATCOM ".


"Что это за хикки?" Спросил Смит, нажимая большим пальцем кнопку рядом со спуском обоймы.


Старпом мрачно улыбнулся. "Нажми на нее".


Смит так и сделал. Из дула с глушителем и вспышкой вырвался язычок синего пламени.


"Бутановая зажигалка для сигарет", - объяснил старпом. "Никогда не знаешь, когда тебе понадобится прикурить". Улыбка старпома стала шире. "Разве она не прелесть?"


"Да", - прорычал Смит, пытаясь погасить пламя, "если тебе нравится фурнитура с зеркальной отделкой. Почему бы мне просто не пососать дуло и не нажать на курок? С привязанной ко мне этой штукой военачальник увидит, как я приближаюсь за два океана отсюда ".


Старпом выглядел раненым. "Это прототип ЦРУ. Он появился таким образом. Он называется BEM. Расшифровывается как механизм выброса пули".


"Больше похоже на охуенно уродливый пистолет". Смит бросил его обратно в футляр. "Отправь его обратно. Со мной все в порядке".


"Это часть миссии. А теперь заткни свое тупое лицо и послушай хоть раз".


Уинстон Смит скривил рот. Его глаза, казалось, закатились внутрь черепа. Скрестив руки на груди, он слушал. Он не выглядел счастливым.


"Помимо только что описанных функций, это оружие BEM может быть персонализировано для конечного пользователя".


"Что?"


"Так тебя называет руководство. Конечный пользователь. Это какой-то технический жаргон. Забудь об этом, Смит. Просто слушай".


BEM снова достался из футляра, и старпом что-то нажал, и крошечные разноцветные огоньки, расположенные вдоль ствола, начали мигать, как автомат для игры в пинбол. Смит закатил глаза, и тускло-золотая петелька в его левом ухе заплясала в тусклом свете.


"Теперь, - продолжил старпом, - я включил функцию озвучивания. Просто скажите несколько слов в пистолет".


"Пошел ты, пистолет".


Пистолет сказал: "Пошел ты, пистолет". Это прозвучало как плохая имитация собственного голоса Уинстона Смита.


"Еще несколько слов. Я не думаю, что он понял это".


"Тогда это дурацкий пистолет".


"Тогда это дурацкий пистолет", - сказал пистолет гораздо более четким тоном. На этот раз этот голос звучал почти точно так же, как голос Смита. Загорелся светодиодный дисплей. На нем было написано "Запись".


Старпом улыбнулся. "Хорошо, это должно быть настроено на ваш голосовой шаблон. Вот, попробуй проделать дыру в койке".


"Мы на подводной лодке. Мы промокнем ботинки".


Старпом улыбнулся. "Доверься мне в этом".


"Хорошо", - сказал Смит, улыбаясь холодной улыбкой, которая делала его мгновенно узнаваемым, несмотря на его боевую раскраску, для других членов элитного контртеррористического подразделения военно-морского флота, шестой команды "МОРСКИХ котиков". "Я так и сделаю".


Он взял оружие и направил его на койку. Его большой палец сделал естественную вещь и ничего не обнаружил.


"Где безопасность?"


"Здесь нет обычного предохранителя. Пробный выстрел".


Смит нажал на спусковой крючок. Оружие даже не щелкнуло. Возможно, это был очень тяжелый сверхпоглощающий пистолет.


"Сломана", - сказал он.


"Теперь скажи пистолету, чтобы он сам себя зарядил".


"Вы говорите ему, чтобы он вооружался. Я не разговариваю с боеприпасами".


"Нет, он не распознает мой голос. Наблюдайте-вооружите один".


Оружейные огоньки продолжали весело мигать.


"Попробуй выстрелить из него".


Смит нажал на спусковой крючок. Ничего не произошло.


"Теперь скажи это ты".


"Вооружи первого", - сказал Смит.


Пистолет издал звуковой сигнал. Индикаторы на стволе погасли.


"Я думаю, что я убил это", - сказал Смит.


"Попробуй закончить раунд сейчас".


Смит опустил ствол до тех пор, пока дуло не оказалось на одной линии с его помятой подушкой. Он нажал один раз. К его удивлению, пистолет дернулся. Горячая пуля попала в подушку, и дымящаяся гильза со звоном упала на стальной пол палубы.


Когда подводная лодка не начала набирать воду, Уинстон Смит бросил тяжелый пистолет обратно своему старпому и сказал: "Ну и что?"


"Ты не понимаешь этого, тупой СОПЛЯК, не так ли?"


"Нет, я не хочу".


"В этом ребенке есть маленький чип. Знаешь, как тот, что на твоем дурацком плече, только в десять раз умнее. Он узнал твой голос. Вы говорите "вооружить одного", и в течение пяти минут вы можете стрелять из него сколько угодно. Затем он отключается. Если вас поймают или разоружат, оружие бесполезно для врага. В тебя нельзя стрелять из твоего же оружия. Что ты на это скажешь, умник?"


"Если тебе нравится разговаривать со своим оружием, это замечательно. Если тебе становится одиноко во время ночных выпадений, это успокаивает. Мне не нравится ни то, ни другое, так что возьми эту штуку и засунь ее в задницу дураку, который ее разработал ".


"Оставь свое отношение. Это оружие - часть миссии. Я приказываю тебе носить его".


"Могу я забрать свой телефон?"


"Абсолютно. Нет".


"Черт".


"Черт", - эхом отозвался пистолет.


"Это тоже будет повторять все, что я говорю?" Недовольно спросил Уинстон.


Старпом нахмурился. "Нет. Этого не следовало делать. Попробуй".


"Ты с ума сошел? Это огнестрельное оружие. Нельзя стрелять из заряженного огнестрельного оружия ".


"Что ж, подожди, пока закроется пятиминутное окно для стрельбы, а затем ударь по нему".


Уинстон Смит приставил пистолет ко лбу и сказал: "Вышибить мне мозги имеет больше смысла".


"Послушай, я должен связаться с Пентагоном. Где-то на этой штуке есть хронометр. Он скажет тебе, когда окно для стрельбы закроется. Ты просто будь готов. И я не хочу видеть лишнее оборудование, свисающее с твоей жалкой задницы, когда я вернусь "


Дверь закрылась, оставив Уинстона Смита с пистолетом BEM, приставленным ко лбу.


"Какого черта. Если задание провалится, я всегда могу приготовить кровавый пудинг из своих мозгов".


Опуская пистолет, он сказал в него: "Ты отстой".


"Ты отстой", - ответил БЭМ ган.


"Но ты еще больший отстой", - дружелюбно сказал Уинстон Смит.


Пистолет BEM на это ничего не ответил. Смит улыбнулся. Он начинал осваиваться с этим куском стали. Это напомнило ему о его дяде Гарольде.


## Глава 16


Когда они вернулись в подвал, агенты налогового управления все еще были там, где Римо и Чиун их оставили.


"Знаешь, - сказал Римо, - когда они проснутся, они будут помнить о золоте".


"Вот почему они не должны просыпаться", - сказал Чиун.


"Может быть, если бы они проснулись на крыше, они не были бы так уверены в том, что увидели".


"Это хорошая идея. Продолжайте. Поднимите их на крышу".


"Ты мог бы внести свой вклад".


"Золото достаточно долго оставалось без присмотра. Я должен остаться здесь".


Римо приподнял бровь. "Это значит, что ты собираешься помочь перевезти золото?"


"Возможно".


"Тогда ты поможешь с этими охранниками".


"Ты можешь принять первое".


"Я получил первых двух", - сказал Римо, подхватывая двух агентов под мышки. Он довел их до верха лестницы и оставил обоих за дверью, где их не могли увидеть. Чиун привел одного, таща его за галстук и прилагая все усилия, чтобы его лицо касалось каждой ступеньки лестницы по пути наверх.


Когда они оказались в беспорядочной куче, Римо проскользнул через холл и спустился на лифте вниз. Он придержал двери открытыми, пока Мастер Синанджу швырял агентов налоговой службы, как мешки с бельем, в машину.


"По одному за раз!" Римо настаивал.


Три агента налогового управления со свистом пронеслись через вестибюль, как подушки, выпущенные из повторяющейся пушки.


Римо бросился ловить их всех. Последний, несмотря на все его усилия, шлепнулся о заднюю часть машины. Римо, заметив, что это был мертвый парень, просто пожал плечами.


"И это все?" он позвал через коридор.


"Да".


Римо поднял клетку на третий этаж и захлопнул дверцы, пытаясь придумать наилучший способ незаметно доставить их в ловушку на крыше. Их галстуки казались из хорошего материала, поэтому он схватил толстые концы в две пригоршни и потащил агентов за угол, к ловушке.


Они поднимались по служебной лестнице не так гладко, как спускались по полированному линолеуму коридора, но в процессе никто не потерял ни одного зуба, так что Римо счел это успешным переводом.


Он случайно взглянул вверх. Три кружащие птицы все еще были там, наверху. Римо повернулся, прикрывая глаза от солнца, но они оставались такими же расплывчатыми, как и всегда. С крыши они были похожи не столько на птиц, сколько на летучих мышей. Вот только летучие мыши никогда не вырастали такими большими.


Он заметил, что они не отбрасывают тени на крышу. Но угол падения солнца объяснил бы это.


"Черт с ними", - сказал он. "У меня есть дела поважнее".


Спускаясь на третий этаж, Римо услышал голос и снова поднялся наверх.


"Я не знаю, что делать", - говорил голос. "Налоговое управление приказало мне начать деинституционализацию пациентов. Как я могу это сделать? Это не гуманно".


Другой голос сказал: "У доктора Смита будет припадок, если он когда-нибудь очнется".


"Это я знаю. Но у меня связаны руки".


"Кто первый?"


"Заблуждающийся пациент, который называет себя Бисли. Я не могу найти никаких свидетельствующих документов на него, поэтому я не смею оставлять его у себя, каким бы опасным он ни был. И нет никаких записей о ближайших родственниках, и поэтому я не знаю, кому его передать ".


"Очень странно, что документы не в порядке. Доктор Смит довольно щепетилен в таких вещах".


Голоса прошли за угол и затихли вдали.


Римо спустился вниз, увидел, что лифт отправлен обратно на первый этаж, и направился к пожарной двери.


С другой стороны донесся звук барабанной дроби. Он заколебался. Это продолжалось, печальный звук, похожий на то, как неутомимый, но скучающий ребенок бьет в игрушечный барабан.


Гибель, гибель, гибель, гибель...


Римо ударил по двери рукой, и звук отступил вниз по лестнице. Он метнулся на следующую площадку, но там ничего не было.


Звук продолжался где-то внизу, на бетонной лестнице. На этот раз Римо перевалился через перила, прижав руки к бокам, и приземлился на первом этаже.


Звук внезапно раздался над ним. Поворачивая, он преодолевал ступеньки по пять за раз, и хотя звук был неторопливым, то, что его издавало, таковым не было. Звук отбросил его обратно на лестничную площадку третьего этажа.


Ему показалось, что он увидел, как что-то похожее на розовую пуховку растаяло в закрытой противопожарной дверце. Римо моргнул. Розовое пятно исчезло. Он подошел к двери и посмотрел через вертикальное узкое окошко над защелкой. Коридор был пуст, если не считать проходящего врача.


"Ах, к черту и тебя, кем бы ты ни был", - сказал Римо.


Вернувшись в подвал, он сказал Мастеру синанджу: "Плохие новости, Папочка".


"Что?"


"Налоговое управление США приказало персоналу начать отпускать пациентов".


"И этот злой голландец тоже!"


"Он все еще там. Но они собираются отпустить Бисли".


"Этого не должно произойти".


"Да, единственный способ предотвратить это - вернуть Смита за его стол. Но я не думаю, что мы можем ему доверять.


"У нас нет выбора". Мастер Синанджу перевел взгляд с Римо на золото и обратно. Его лицо напряглось, как паутина. "Я займусь Смитом. Ты приведешь транспортное средство, подходящее для вывоза золота Синанджу из этого места ".


"Попался", - сказал Римо. Он выскользнул через боковую дверь.


## Глава 17


Когда Джек Колдстад очнулся, он думал, что умер. В данных обстоятельствах это был разумный вывод, к которому следовало прийти. Он лежал под открытым солнцем, три темных стервятника лениво кружили над ним на крыльях, и он чувствовал вкус крови во рту. Его передние зубы задрожали, когда он коснулся их языком.


Он попытался вспомнить, как он сюда попал. Последнее, что он мог вспомнить, была бабочка-монарх. Она была огромной. Больше, чем птицы, кружащие над головой. Это была самая свирепая, самая ядовитая на вид бабочка, которую Джек Колдстад мог припомнить, когда видел. Даже когда воспоминание вернулось, ее отвратительный визг эхом отдавался в его черепе.


"О Боже", - простонал Колдстад.


Голос сказал: "Он очнулся".


"Кто это? Кто там?" Требовательно спросил Колдстад.


"Это я, мистер Колдстад. Агент Фелпс".


"Фелпс! Ты тоже здесь. Что случилось?"


Где-то между кружащими птицами и откинутой головой Колдстада показалась голова. Это был Фелпс. Его широкое лицо было очень озабоченным. "Разве вы не помните, сэр? Мы были в подвале. Мы только что выломали ту большую дверь ".


"Да, я помню, что видел золото".


"Ты тоже это видел?"


"Конечно. Что не так? Как мы сюда попали? И где это "здесь"? Все, что я вижу, это небо ".


"Больничная крыша. Мы все проснулись, глядя на небо".


"Последнее, что я помню, был подвал".


"Что еще ты помнишь?" Заботливо спросил Фелпс.


Колдстад поморщился. "Черно-оранжевая... штука".


"Сэр?"


"Это был гигант. Я никогда не видел такого большого".


"Что видели, сэр?"


"Разве ты не помнишь?"


"Мы только что обменялись впечатлениями, сэр. И для большинства из нас погас свет, когда этот уборщик, Римо, набросился на нас".


"Я тоже его помню".


"Вас он тоже достал, сэр?"


"Нет, это было другое... дело".


"Вещь"?


"Это расцарапало мне лицо".


"Мы послали за врачом, сэр. Ваше лицо довольно сильно изранено. Вы видели, что это сделало?"


"Да".


"Значит, вы можете описать это для нас?"


"Это была бабочка".


Признание Джека Колдстада было встречено тишиной. В поле зрения появились другие головы. Глаза Колдстада пытались сфокусироваться на их лицах, но солнце над головой отбрасывало на них тень. Но они заблокировали этих проклятых неутомимых стервятников, так что это было хорошо.


"Бабочка. Ты сказал бабочка?"


"Гигантская бабочка. С отметинами монарха и лицом".


"Ты имеешь в виду лицо бабочки?"


"Нет, это было лицо того проклятого призрачного китайца".


Это признание тоже было встречено молчанием.


"Как вы думаете, сэр, вы сможете встать?"


Колдстад поднял дрожащую руку. "Помоги мне подняться".


Чьи-то руки потянулись вниз, чтобы схватить Джека Колдстада за кисти, локти и плечи. Он не почувствовал боли, когда его подняли на ноги. Никакой боли вообще. О, в его лице была некоторая скованность, но кости не жаловались. И он мог прекрасно видеть.


Он увидел человека, лежащего на покрытой гравием крыше, его кожа, волосы и одежда были мучнисто-серого цвета.


"Кто это?"


"Агент Римс, мистер Колдстад. Он был с нами, когда мы проснулись. Боюсь, он мертв, сэр".


"А как насчет Скиннера?"


"Здесь, сэр".


В поле зрения появился мужчина. Он был того же мучнисто-серого цвета мумии, что и Римс. Но он был жив. Его застенчивая улыбка прорвалась сквозь серость, как корсет из китового уса, появляющийся из пепла потухшего костра.


"Скиннер. Что с тобой случилось?"


"Я не знаю, сэр. Я проснулся вместе со всеми вами. Но тощий парень с толстыми запястьями напал на меня из засады и бросил в угольную печь вместе с Римсом".


"Его звали Римо?"


"Он не сказал".


Фелпс заговорил. "Должно быть, это был тот уборщик, сэр. Это единственное объяснение".


"Хорошо", - сказал Колдстад. "Мы не знаем, как мы сюда попали. Это нормально. Мы знаем, что мы видели и кого мы видели".


Фелпс кивнул. "Уборщик".


"И китаец, который напал на меня", - огрызнулся Колдстад.


"Я думал, вы сказали, что это была бабочка, мистер Колдстад".


"Это был либо китаец, переодетый бабочкой, либо бабочка в китайской маске. В любом случае мы собираемся провести ревизию его задницы до конца жизни на земле и обратно к началу времен. А теперь давайте убираться с этой дурацкой крыши".


Джек Колдстад шел впереди, или пытался идти. Он начал поворачиваться на месте и продолжал поворачиваться. Он кружился и кружился, как медленный волчок. Казалось, он не мог остановиться. Выражение его вытянутого лица отражало это, как зеркало.


Другие агенты наблюдали за происходящим в растущем замешательстве. Затем беспокойство. Затем ужас, когда Джек Колдстад, казалось, не мог сориентироваться в направлении открытой ловушки на крыше, которая была явно на виду.


Наконец, агент протянул обе руки, чтобы поддержать своего начальника.


"Спасибо", - дрожащим голосом сказал Колдстад. "Должно быть, у меня кружится голова сильнее, чем я думал".


Он направился к ловушке на крыше и перешагнул через нее. Он продолжал идти. Прямо к краю крыши. Кончики его ботинок ударились о низкий парапет. Колдстад, казалось, не понимал, почему он не может продолжать двигаться вперед.


Агенты были прямо за ним. Это было хорошо. Они увидели, что Джек Колдстад собирался шагнуть с крыши навстречу своей смерти.


Полдюжины рук схватили его за пиджак и рукава и потащили обратно тем же путем, каким он пришел.


"Сэр, с вами все в порядке?" Спросил Фелпс.


"Отпусти! Отпусти меня! Я справлюсь. У меня просто кружится голова, вот и все ".


На всякий случай агенты держали его за локти, пока другие стояли у ловушки, чтобы помочь ему спуститься.


Джек Колдстад благополучно взобрался по лестнице. На лицах агентов налогового управления появилось облегчение. Он спускался нормально. За ним последовал мужчина. Затем другой.


Когда они достигли подножия лестницы, они обнаружили Джека Колдстада на коленях, все еще держащегося за края лестницы. Возможно, он молился. За исключением того, что он попеременно колотил коленями по полу.


"Сэр, в чем дело?" - спросил Фелпс нервным голосом.


"Я в порядке. Я просто спускаюсь. Разве ты не видишь? Черт возьми, это длинная лестница".


"Сэр, вы на полу".


Другие агенты упали на пол, когда Джек Колдстад посмотрел вниз и увидел, что его ноги больше не стоят на перекладинах, а подогнулись под ним.


Он посмотрел вниз, затем вверх, затем пустым взглядом. Затем очень, очень встревожился.


"Что со мной происходит?" спросил он тонким, испуганным голоском.


"ЧАСТИЧНАЯ лобная лоботомия", - произнес доктор Олдейс Герлинг.


"Да", - согласился доктор Дональд Бекс, один из местных врачей.


"Несомненно", - согласился доктор Мюррей Саймон.


"Но как?" Спросил специальный агент налогового управления Филип Фелпс, глядя на больничную койку Фолкрофта, где лежал Джек Колдстад, накачанный успокоительными.


"Вы можете видеть отметины здесь и здесь", - сказал доктор Бекс, указывая на естественные углубления по обе стороны от вдавленных висков Колдстада. "Был использован очень тонкий инструмент, чтобы с абсолютной точностью отделить лобные доли".


Агент Фелпс не увидел ран. Только похожие на ржавчину пятна засохшей крови по обе стороны от висков Колдстада.


"Кто мог это сделать?"


"Нейрохирург", - сказал доктор Бекс.


"Да, человек с непревзойденным мастерством", - добавил доктор Саймон.


"Он утверждал, что это была бабочка", - сказал Фелпс скучным голосом.


Три пары обеспокоенных бровей поползли вверх. "Да?"


"Бабочка. Человек с лицом китайца по имени Чиун".


"Кореец. Чиун - кореец", - сказал доктор Герлинг


"Ты его знаешь?"


"Я знаю о нем. Он страдает псевдологической фантастикой".


"Что это?"


"Серьезное расстройство характера, главным проявлением которого является рассказывание невероятно возмутительных историй. Время от времени он приходит ко мне. Бывший пациент, насколько я понимаю. И очень дружен с доктором Смитом ".


"Ну, когда мы его найдем, он отсидит федеральный срок. Нападение на агента казначейства - это очень серьезно".


"Я не верю, что мистер Чиун мог быть способен на такое насилие", - сказал доктор Герлинг.


"Или такой навык", - добавил доктор Бекс.


"Кто из персонала обладает таким хирургическим опытом?" Требовательно спросил Фелпс.


"Почему, никто. Мы не делаем операции на головном мозге в Фолкрофте ".


Нахмурившись, Фелпс указал на Колдстада своей квадратной челюстью. "Ему станет лучше?"


"Нет", - ответил доктор Герлинг. "Но я не думаю, что ему станет хуже".


"Казалось, он не мог себя контролировать. Он чуть не свалился с крыши. И когда он попытался спуститься по лестнице, он не смог остановиться".


"Частичная лоботомия часто приводит к такому поведению", - сказал доктор Герлинг. "Видите ли, его центры контроля импульсов были повреждены, что привело к состоянию, которое мы называем расторможенностью. Это просто означает, что он будет действовать в соответствии с любым импульсом, который придет в голову, не обращая внимания на последствия. Когда его мозг оправится от травмы, ему придется пройти переподготовку, но у него будут ограничения. Он также может повторять физические или умственные действия. Он может быть не в состоянии остановить импульсивное поведение, однажды начавшись. Если его попросят добавить столбик цифр, он может добавлять их до бесконечности, пока кто-нибудь насильно не удержит его. Это называется настойчивостью ".


"Это означает, что его карьере конец".


"Не обязательно, но вероятно. И он утверждал, что бабочка сделала это с ним, вы говорите?"


"Это то, что он сказал. Но больше никто не видел бабочку".


"Демонстрировал ли этот человек бредовые идеи до этого инцидента?" - спросил доктор Саймон.


"Насколько я знаю, нет".


Врачи столпились вокруг, на лицах теперь появился большой интерес. "Можете ли вы сказать нам, наблюдали ли вы какое-либо другое ненормальное поведение до этого приступа?" - спросил доктор Саймон.


"Нет".


"А вы сами? Вы сказали, что на вас тоже напали. Кто?"


"Это был уборщик подвала. Он взял нас всех голыми руками. Я никогда не видел, чтобы руки двигались так быстро. Призрак Брюса Ли не смог бы дотронуться до него ".


Доктор Бекс нахмурил брови. "Уборщик подвала?"


"Его звали Римо".


Врачи обменялись озадаченными взглядами. "Я не знаю ни одного уборщика подвала с таким или каким-либо другим именем", - веско сказал доктор Герлинг. "И вы говорите, что он победил восьмерых вооруженных людей голыми руками?"


"Он был быстрее света. Мы ни разу не промахнулись".


Врачи столпились ближе. Теперь они окружили его.


Агенту Фелпсу не понравилось, как они на него смотрели, поэтому он попятился из больничной палаты, сказав: "Я должен сообщить об этом начальнику специального агента Колдстада. Если вы меня извините ..."


Врачи Фолкрофта последовали за ним в зеленый, пропахший антисептиками коридор.


"Если вы хотели бы больше поговорить об этих вещах, которые, как вы утверждаете, видели, мы будем рады выслушать".


Пятясь, Фелпс отступил к лифту. "Да, точно. Спасибо. Ценю предложение. Пока ".


"Если не ты, то кто-то из твоих собратьев".


"Я скажу им. Еще раз спасибо".


АГЕНТ ФЕЛПС сообщил остальным плохие новости.


"Вы все знаете, что это значит?" закончил он серьезным голосом. Они собрались вместе в продуваемом насквозь кабинете доктора Смита.


"Да. Большой член приближается".


"Большой член - это точно".


"Да, это ситуация с большим членом, без сомнения".


Никто не выглядел счастливым от такой перспективы. Они просто посмотрели на офисный телефон и тяжело сглотнули.


"Ну, кто-то же должен сделать звонок".


"Мы за это поплатимся".


Они сбросили двоих из трех, затем троих из пяти, по очереди, пока не разгорелся поединок между последними двумя агентами, оставшимися в бегах.


Наконец они вытянули соломинку. Агент Фелпс вытянул короткую соломинку, подошел к черному стеклянному столу и тяжело опустился задом на стул.


Он поднял трубку и начал набирать номер. Потребовалось три попытки. Его дрожащие пальцы постоянно нажимали не на те клавиши.


РИЧАРД БАКЛИ БРАЛЛ прошел нелегкий путь от скромного переписчика налогового управления США до помощника комиссара нью-Йоркского регионального отделения службы уголовного розыска. Это был долгий подъем. Он начинал в отделе экспертизы, перешел в коллекторскую службу, а оттуда прошел путь до уголовного розыска. По его собственной оценке, это было двадцать восемь миллионов обращений, просмотренных лично, 2,4 миллиона проведенных аудитов и более пятидесяти тысяч уголовных расследований, проведенных на разных этапах его карьеры. Много бумаги.


За все это время Ричард Бакли Брюлл так и не встретил налогоплательщика, который ему нравился. Или которому доверял. Или который был проверен аудитом.


Если бы Ричард Бакли Брюлл добился своего, Налоговая служба была бы переименована в Налоговую службу США. Каждый агент, вплоть до секретарей, был бы вооружен. Не было бы всего этого утаивающего дерьма. Это только заставило граждан строить козни и искажать свои доходы, чтобы получить как можно больше из них обратно.


По мнению Ричарда Бакли Брюлла, единственной программой, способной привести страну в полное соответствие с Налоговым кодексом, было бы заставить работодателей выплачивать всю зарплату непосредственно в IRS, которая выплачивала бы ее налогоплательщикам по получении еженедельного чека.


Да ведь одни только банковские проценты принесли бы налоговому управлению целое состояние и, в конечном счете, снизили бы налоги.


Его начальство, однако, не увидело мудрости его видения.


"Почему бы и нет?" однажды он возразил. "Это наши деньги. Почему они должны быть у филеров даже временно?"


"Потому что произошел бы бунт налогоплательщиков. Правительство было бы свергнуто, нация обанкротилась бы, и, что наиболее важно, мы все остались бы без работы".


"Никто не возражает против удержания", - упрямо сказал Бралл. "Черт возьми, формально регистраторы платят налоги с части своей зарплаты, к которой они даже не прикасаются. Тем не менее, наш опрос показывает, что мнение большинства граждан о полиции - я имею в виду службу - повышается на двадцать шесть процентов, когда они получают чеки на возврат средств. Не то чтобы это когда-либо длилось долго ".


"Послушай, Бралл. Не раскачивай лодку. Перетасуй свои бумаги. Установи свои квоты. Превышай их, если чувствуешь себя амбициозным. Но не раскачивай лодку, которая тянет корабль гребаного государства. Понятно?"


Но Ричард Бакли Брюлл был амбициозным бюрократом. Он не хотел перетасовывать бумаги, устанавливать или превышать квоты или делать что-либо из этих безопасных бюрократических вещей. Он хотел пробиться на самый верх, независимо от того, скольких филеров ему пришлось раздолбать.


В агентстве, где мало милосердия проявлялось к нарушителям, Дик Бралл был безжалостным, бессердечным и хулиганом. Он запугивал своих сотрудников, заставляя их шпионить друг за другом. Как только он вселил в них страх перед Всемогущим, он натравил их на филеров. И получил результаты. Когда были арестованы активы, не пострадали даже банковские счета детей, находящихся на иждивении.


Учитывая его обаятельный характер, вероятно, это был только вопрос времени, когда за ним закрепится прозвище "Большой член".


Никто никогда не называл Ричарда Бакли Брюлла "Большим членом" в лицо. Никто даже не называл его Большим членом в нью-йоркских офисах Налогового управления США. Никто не осмеливался. Они знали, что Большой Член Брюлл разорвет им совершенно новые биологически ненужные отверстия.


Что касается Большого Дика, то Брюлл заслужил свое прозвище не потому, что был большим или стоял высоко.


Большой Дик пришел в налоговое управление прямо из Корпуса морской пехоты. Он никогда не работал ни на кого, кроме корпуса. Даже бумажный маршрут не запятнал его трудовую книжку. Но когда вооруженные силы начали сокращаться, больше не было необходимости в жестких инструкторах по строевой подготовке, таких как Дик Бралл. Он досрочно вышел в отставку и отправился на поиски гражданского эквивалента корпуса.


Специалист по поиску работы указал ему естественное направление - Налоговую службу.


"Ты чокнутый!" Брюлл сказал мужчине. "Я бы не вписался в компанию этих бумажных тасовщиков".


"Ты не знаешь налоговую службу. Ею управляют мастер-сержанты. Ты бы идеально вписался. Просто попробуй ".


Удивительно, но это оказалось правдой.


Бралл пришел в IRS по одной простой причине - безопасность. Но он остался ради совершенно другой: власти.


На земле не было области, в которой Большой Дик Бралл мог бы обладать такой абсолютной властью. Черт возьми, даже президент Соединенных Штатов имел на него систему сдержек и противовесов.


Единственным человеком, перед которым Большой Дик Бралл был подотчетен, было то, что он называл Всемогущим. В данном случае он не имел в виду Господа. Он имел в виду комиссара Налоговой службы, который в эти странные дни был женщиной.


Прямо сейчас он бесстрашно проглатывал новое отверстие для местного начальника Управления по борьбе с наркотиками.


"Вы выведете своих людей за периметр Фолкрофта. Сегодня. Это значит, что я хочу, чтобы ваши шикарные яхты отодвинулись за пределы трехмильного гребаного лимита. Налоговое управление не потерпит, чтобы за ним шпионило Управление по борьбе с наркотиками ".


"У вас нет юрисдикции над нами".


"Налоговое управление обладает тотальной юрисдикцией повсюду. Напомните, какой у вас был номер социального страхования?"


"Я этого не давал", - категорично сказал человек из DEA.


"Дай-ка подумать", - медленно произнес Бралл, постукивая по клавишам своего настольного компьютера Zilog. "У меня 034-28-4462. Родом из Массачусетса. Не так ли? Вы знаете, массовое подчинение всегда было проблемой. Мы провели социологическое исследование граждан в этой области, и знаете, к какому выводу мы пришли?"


"Нет, я этого не делаю".


"Мы пришли к выводу, что жители Новой Англии в целом и налогоплательщики Массачусетса в частности отличаются независимостью. Они думают, что правила применимы ко всем, кроме них. На самом деле они думают, что они выше правил. Ты думаешь, что ты выше правил?"


"Я играю по тем же правилам, что и ты".


"Я вижу, по вашему прошлогоднему отчету вы заработали 1567 долларов на благотворительные отчисления. Это намного выше статистической нормы, вы знали об этом? Формула дискриминантной функции - это термин, который мы здесь используем. Ваши цифры превышают допустимую отметку, и компьютеры службы отбрасывают ваше возвращение, помеченное красным для проверки. Я предполагаю, что компьютер еще не добрался до вас ".


"Мои благотворительные взносы - это мое личное дело".


Бралл стукнул кулаком по столу. Позади него на стене висела табличка с надписью "Припадочная лихорадка - поймай ее!" его трясло.


"Неправильно! Ваши благотворительные взносы - это именно то, чем занимается Налоговое управление США, и если вы хотите, чтобы служба не вмешивалась в ваши возвраты, вы остаетесь в стороне от конфискаций службы ".


"У нас есть законные претензии на активы Фолкрофта".


"Прямо за нами".


"Вы, стервятники, подчистую обчистите это место и ничего не оставите для DEA".


"А вы, придурки, ничего так не любите, как наложить арест на собственность и выставить ее на правительственный аукцион три месяца спустя. Мы знаем вашу игру. Мы проверяли вас, ковбоев из УБН, и раньше ".


"Я приму ваши рекомендации к сведению", - неохотно сказал супервайзер DEA.


"Я знаю, что ты это сделаешь", - сказал Большой Дик Бралл неожиданно елейным голосом. "Я знаю, что ты это сделаешь".


Большой Дик Бралл повесил трубку и только потому, что он был таким парнем, каким он был, он повторно отметил последнее возвращение чиновника DEA для полевой проверки. На рассылку уведомления ушло бы три-четыре месяца. Тогда пусть он возмущается. Он ни черта не мог с этим поделать. И агенты были уверены, что найдут что-то действительно подозрительное. Это была железная гарантия. Налоговый кодекс занимал более десяти тысяч страниц и был настолько запутанным, что даже служба не могла в нем разобраться.


Это сделало его идеальной бюрократической дубинкой для выбивания денег даже из самого упрямого налогоплательщика.


Как только Большой Дик Бралл закончил выдавать электронные инструкции, зазвонил его настольный телефон.


"Кто это?" спросил он свою секретаршу по внутренней связи.


"Агент Филип Фелпс".


"Нет агента Фелпса, уполномоченного отчитываться непосредственно передо мной".


"Он говорит, что ведет репортаж с места захвата, называемого санаторием Фолкрофт, от имени специального агента Джека Колдстада".


"Что не так с Колдстадом? Вычеркни это. Соедини Фелпса. Я спрошу его сам".


На линии раздался дрожащий голос агента Фелпса. "У меня плохие новости, мистер Бралл".


"Я ненавижу плохие новости".


"Джек Колдстад был ранен при исполнении служебных обязанностей".


"Этот беспечный ублюдок! Он знает, что у нас проблемы со страховкой. Он умер?"


"Нет, сэр".


"Его ошибка. О которой он пожалеет, я обещаю тебе. Что случилось?"


"Мы нашли потайную комнату в подвале заведения, мистер Бралл. Это был джекпот".


"Какой джекпот?"


"Золотые слитки".


Бралл оживился. "Сколько золота?"


"Мы не знаем".


"Ты что, не считал?"


"Нас, э-э, принудительно выгнали, прежде чем мы смогли провести инвентаризацию".


"Что, черт возьми, с тобой происходит! Никто не выгоняет агентов налогового управления!"


"На нас напал мужчина. Когда мы проснулись, мы оказались на крыше. Колдстад был с нами. Похоже, кто-то выполнил ему частичную лоботомию, мистер Бралл. Он безнадежен ".


"Господи! Ты знаешь, что это значит? Длительная реабилитация. Этот промах будет бременем для службы до того дня, когда они швырнут его никчемную задницу в холодную землю, и мы ни хрена не можем с этим поделать ".


"Я знаю, сэр".


"Ты сохранил это золото?"


"Нет, сэр, мы боимся возвращаться".


"Боишься чего?"


"Ну, вот парень с толстыми запястьями и, гм, гигантской бабочкой".


"Какая гигантская бабочка?"


"Тот, кто, как утверждал мистер Колдстад, сделал ему лоботомию". Агент Фелпс быстро прочистил горло. "Сэр, я знаю, как это звучит ..."


"Звучит так, - сказал Большой Дик Бралл скрипучим голосом, - как будто вам лучше оцепить этот подвал, пока я не приеду туда и не приведу в порядок ваши резюме для вашей следующей карьеры. Потому что это будет не с Гребаной налоговой службой ".


Большой Дик Бралл швырнул трубку телефона. Пришло время широко раскрыть дело Фолкрофта, и был только один способ сделать это. Взять ответственность на себя лично.


## Глава 18


Это была ползучая миссия в самом худшем ее проявлении.


У Уинстона Смита не было проблем с основной миссией. Он просто задавался вопросом, почему Пентагону потребовалось так много времени, чтобы получить разрешение на это.


Военачальник Махут Фероз Анин был лидером клана анте за гроши и торговцем оружием в разделенной на Африканский Рог нации Стомик, пока миссия ООН по оказанию помощи не ворвалась в Северный Ног - так называлась региональная столица Стомик Ногонгог, - чтобы организовать то, что начиналось как операция по кормлению людей, а миссия - постепенно привела к краху государственного строительства.


Когда танки ООН выкатились на берег, военачальник Анин достал свой единственный западный костюм и приветствовал их с распростертыми объятиями. Это был хороший пиар. Это привлекло его сияющее лицо на CNN и мгновенно сделало его самым узнаваемым гражданином Стомики в истории человечества.


Но когда командование ООН не признало военачальника Анина естественным объединителем Стомик, он приказал совершить наезды на миротворческие силы ООН. Анин совершил ошибку, не сохранив цепочку отрицаний в неприкосновенности, и следующее, что Анин узнал, что ЮНОСОМ разыскивает его за нападение из засады на французский контингент ООН.


Это было тогда, когда США. Ворвались рейнджеры. И быстро поджали хвосты.


У "Морского котика" Уинстона Смита во всем этом было место у ринга. Туда была направлена шестая команда "морских котиков", замаскированная под армейских пехотинцев, чтобы разведать ситуацию. В кроличьем логове Северной Ноги не удалось найти военачальника Анина.


Смит лично был свидетелем того, как многомиллионный вертолет Blackhawk был сбит двухсотдолларовым РПГ, оставшимся от советского производства, когда он ехал с дробовиком на Humvee по дороге поддержки миссии Tiger. Его команда была одной из первых на месте происшествия. У них тоже поджались хвосты. Но они пробились сквозь море стоматитных гражданских и вытащили мертвых и раненых в безопасное место, за исключением одного парня, которого они упустили.


Когда его лицо попало на обложки "Тайм" и "Ньюсуик", правила игры изменились. Общественность ахнула. Президент поперхнулся. А Пентагон впал в серьезную ползучку, связанную с обратной миссией.


Даже год спустя Уинстону Смиту было трудно поверить, в какое дерьмо превратился Вашингтон.


Анин был мелкой сошкой. Ухмыляющийся головорез. Один удачный выстрел, и его окрестили Сильным человеком, который создал США. Отступи.


США. никогда не отступали. Только слабаки в Вашингтоне. Известие пришло сверху. Была заключена сделка, и заложник был освобожден. Объявления о розыске Анина тоже исчезли. В течение нескольких месяцев операция по оказанию помощи, превратившаяся в государственное строительство, сошла на нет, и погонщик Фероз Анин, которого называли победителем над остальной цивилизацией, стал фактическим правителем Стомика, который быстро вернулся к анархии.


Кровь Уинстона Смита кипела каждый день в течение месяца, пока все это разыгрывалось.


После этого он предложил использовать девиз ООН: "Ты теряешь одних и не выигрываешь других".


Его старпом сказал ему заткнуться. "Время Шестой придет".


Год спустя это произошло.


"Победитель, ты подходишь для этой работы".


Он не знал своей работы. Но ему было двадцать, и он был полон уверенности, поэтому он сказал: "Я подхожу для любой работы".


"Возможно. Но ты действительно подходишь для этой работы. Приказ сверху - убрать Анина ".


"Я определенно подхожу для этой работы. Сколько мужчин задействовано?"


"Только один. Ты".


"Эй, Шестая - это команда. Ты не можешь отправить меня на задание "одинокий волк"".


"Таковы приказы. Что касается команды, то ты в отпуске. И им лучше не слышать другого ".


Даже когда они доставили его по воздуху на борт USS Darter, вопреки любой логике миссии, он был накачан. Шестая команда морских котиков была создана для устранения плохих парней. Они тренировались, тренировались и тренировались, и их никогда не использовали, за исключением учебных миссий или сценариев военных игр.


На этот раз все было по-другому.


Гребаный уродливый пистолет не должен был быть частью сделки, но у Смита не было выбора. В своей кабинке он сбросил свое снаряжение и пристегнул его. Это свисало с его плеча, как водопроводная труба.


После того, как он провел пять минут, дыша чистым кислородом, они выпустили его из дыхательной трубки под давлением. Он выдохнул до самой поверхности, чтобы его легкие не разорвались, а кровоток не карбонизировался от избытка азота.


Его беспузырчатый подводный дыхательный аппарат Draeger доставил его на берег незамеченным.


После этого все пошло наперекосяк. Его пластиковая раскладная карта не совсем соответствовала местности. А потом была инструкция, которая прилагалась к пистолету. Она была не такой толстой, как "Желтые страницы", но была чертовски близка к этому. Поскольку страницы были из водонепроницаемого пластика, она весила больше, чем сам BEM.


После бесполезных двадцати минут блужданий Смит прорычал: "Где я, черт возьми, нахожусь?"


Очень близкий голос произнес: "В тридцати километрах к юго-юго-востоку от Северного Ногонгога".


Смит вытащил пистолет из нейлоновой кобуры и прошипел: "Кто там?"


Штука в его руке прошипела: "Кто там?"


"Черт. Это был ты".


"Черт. Это был ты".


"Заткнись".


"Заткнись", - сказал Гребаный Уродливый Пистолет.


Смит сильно ударил по этой штуке, и пистолет заткнулся.


Он вернулся к своей карте и увидел, что, согласно показаниям телеметрии БЭМ-пушки, он находился в солидной миле к северу от зоны приземления.


"Неудивительно, что я, блядь, потерялся".


На этот раз пистолет ничего не сказал.


Смит продолжал настаивать. Ладно, это была чертовски безумная миссия. Он мог с этим смириться. При условии, что в конце ее военачальник Махаут Фероз Анин оказался в неглубокой могиле.


## Глава 19


Это была лучшая новость, которую агент УБН Уэйн Тардо получил за день.


Прошло целых тридцать пять часов с тех пор, как налоговое управление выгнало его и его команду с территории Фолкрофта. Это было унизительно. Налоговое управление даже заставило их выносить своих раненых на носилках.


"Но это больница", - запротестовал Тардо.


"Это наша больница", - сказал ему специальный агент Джек Колдстад. "И это собственность Налогового управления. Пока мы не обеспечим ее безопасность, доступ к ней для персонала DEA закрыт".


"Ты не можешь этого сделать".


"Дело сделано. Если только вы не хотите застрелить еще больше агентов налогового управления при исполнении служебных обязанностей", - саркастически добавил он.


Тардо консультировался со своим начальником по сотовому телефону.


"Мы не можем допустить, чтобы это просочилось в прессу", - сказал ему глава DEA. "Отступи".


"Но Налоговое управление может потерять такое же лицо, как и мы".


"Налоговая служба необходима для бесперебойной работы правительства и национальной обороны. Мы ведем войну с наркотиками, все знают, что это в лучшем случае сдерживающая акция. У них высокие позиции. Отступите. Но держите это здание под наблюдением, на случай, если я смогу что-нибудь придумать с этой стороны ".


"Понял", - сказал Уэйн Тардо и приказал устроить самое унизительное отступление в истории Управления по борьбе с наркотиками.


Они вывели лодки в пролив и бросили якорь. Оттуда началась скучная рутина пристального наблюдения и несвежих чизбургеров быстрого приготовления.


Это была самая странная вещь. Машины приезжали и уезжали из Фолкрофта - в основном они уезжали. Сотрудников отправляли по домам, судя по номерным знакам, которые они разглядывали в бинокль. В остальном никакой активности, за исключением чертовых канюков, которые продолжали кружить, как в кинозале.


Затем пришло сообщение по защищенному сотовому телефону.


"Мне только что позвонил некий Ричард Бралл из налогового управления", - сказал командир DEA.


"Да?"


"Он угрожал провести аудит меня, если DEA не откажется от дела Фолкрофта".


"Ублюдок".


"Я могу противостоять аудиту. Как насчет тебя?"


"Я возвращаюсь чистым".


"Опросите своих людей. У кого есть проблемы с аудитом, отошлите их. Остальные заходите ".


"Они утверждали, что в заведении нет наркотиков от индейки", - отметил Тардо.


"Они могут утверждать это сколько угодно. Вы захватываете Фолкрофт. Каждый его чертов кирпич".


"Что, если они будут сопротивляться?"


"Что они собираются делать, застрелить тебя насмерть?"


"Понял, сэр. Я доложу, когда операция закончится".


"Ты делаешь это".


Уэйн Тардо отключил антенну своего защищенного сотового телефона и сказал своим людям: "Поступило сообщение сверху, что мы захватываем Фолкрофт.'


Послышались одобрительные возгласы. Недоеденные чизбургеры вылетели за борт.


"Только те из вас, кто прошел аудит, могут пойти вместе".


Два агента стонали и ругались себе под нос.


"Сообщите другим лодкам. Все, кто не чист, соберитесь в спасательной лодке. Остальные, запирайтесь и, блядь, грузитесь".


В итоге только трем агентам пришлось пересесть на резервную лодку. Сам Тардо был удивлен. Он был уверен, что потеряет половину своей команды.


Когда все были организованы, они надели свои штурмовые капюшоны и приготовили оружие, и Уэйн Тардо отдал приказ.


"Отправляйтесь на пляж!"


Двигатели ожили, и они пригнулись к палубам на случай, если налоговая служба решит защитить свой захват.


"Я не думаю, что это когда-либо делалось раньше", - пробормотал ухмыляющийся агент.


"Мы творим здесь межведомственную историю", - сказал Тардо. "И угадай, кто проиграет?"


ГАРОЛЬД СМИТ не верил своим глазам или ушам.


Мастер Синанджу вернулся на больничную койку. "Я принес вести, одновременно радостные и ужасные", - нараспев произнес Чиун.


Смит быстро заморгал своими серыми глазами.


"Я пришел освободить вас от этого несчастливого состояния. Но только если вы пообещаете мне, что будете воздерживаться от причинения вреда самому себе. Моргни своими царственными глазами дважды, если ты согласишься на это, и ты будешь освобожден ".


Смит дважды моргнул глазами.


И ноготь, прикосновение которого было легким, как щупальца мотылька, задел его лоб.


Смит почувствовал, как жизнь возвращается в его конечности. Он сел. Сразу же он почувствовал тяжесть в штанах.


"Я должен переодеться", - сказал он слабым голосом.


"Времени нет. Таксидермисты террора отдали приказ разорвать цепи определенных злодеев, которые находятся у вас в рабстве".


Смиту пришлось подумать об этом мгновение, прежде чем это обрело смысл. "Бисли?"


Чиун мрачно кивнул. "И ужасный голландец тоже".


"Вызовите доктора Герлинга. Я отменю приказ".


Чиун поклонился один раз. "Будет сделано, как вы говорите". И он вылетел из комнаты, как трепещущая черно-оранжевая комета.


Смит поднялся с кровати и, спотыкаясь, направился в ванную. Он не был так смущен с того раза в третьем классе, когда упрямо отказался попроситься в туалет посреди важного теста по английскому и испачкал штаны там, где сидел.


Он надеялся, что полотенец было достаточно, чтобы вымыться. Если нет, он обсудит это с персоналом по снабжению, кто бы из них ни остался.


ДОКТОР ОЛДЕЙС ГЕРЛИНГ колебалась перед стальной дверью в психиатрическом крыле санатория Фолкрофт.


У него были свои инструкции, но у него также был свой долг перед своими пациентами.


Освободить человека, называющего себя дядей Сэмом Бисли, было бы серьезной несправедливостью по отношению к бедняге. Его заблуждения сделали его непригодным для общества. Совершенно непригодным. Более того, этот человек представлял угрозу для окружающих своими угрозами насилия и возмездия.


Один Бог знал, что бы он сделал, если бы когда-нибудь добрался до Калифорнии и корпорации Бисли. Он поклялся линчевать практически каждого сотрудника огромной корпорации, от генерального директора до скромных встречающих в костюмах мыши Мононгахелы и утки Дингбат.


Тем не менее, Налоговое управление США постановило это. И Налоговое управление США арестовало Фолкрофта.


Итак, доктор Герлинг отодвинул стальную защелку и вставил латунный ключ в замок, сильно повернув его. Замок заскрипел и заскрежетал.


"Пора", - сказал доктор Герлинг, входя в комнату, в которой было душно до 92 градусов, потому что этого потребовал пират.


Человек, который считал себя дядей Сэмом Бисли, как обычно, сидел за письменным столом и работал над своим произведением искусства.


Бисли не потрудился поднять глаза. "Время для чего, шарлатан?"


"Пришло время уходить".


"Уходи. Уходи куда?"


"Уйти из этого места. Тебя освобождают".


"Мое время вышло?"


"Насколько я понимаю, твое везение закончилось".


Дядя Сэм Бисли встал и поправил пиратские оборки вокруг шеи здоровой левой рукой. Он заковылял к двери на своей искусственной ноге.


"Черт возьми, самое время вам, дебилы, очнуться от реальности. Где моя рука?"


"Ты имеешь в виду свой крючок?"


"Нет, моя механическая рука. Меня привезли сюда с механической рукой. Где она?"


"Я знаю только о крючке".


"Они заменили мою руку на этот идиотский крючок. Кто в наши дни носит крючок?"


"Кто-то, кто одевается как пират Черная Борода?" - спросил доктор Герлинг.


"Не будь смешным. Итак, ты собираешься взять меня за руку, или мне самому пойти за ней?"


"Боюсь, что в вашем нынешнем состоянии вас должны освободить. Есть ли у вас какие-нибудь родственники, которым я должен позвонить?"


"Если бы у меня были хоть какие-нибудь достойные родственники, ты думаешь, они позволили бы мне гнить в этой адской дыре? А теперь покажи мне на мою руку! "


"Я провожу вас до входной двери, где вас будет ждать такси. А пока вы должны подождать здесь".


"Черта с два", - сказал дядя Сэм Бисли, беря доктора Олдейса Герлинга за пухлое горло и сжимая.


Доктор Герлинг сопротивлялся так яростно, как только мог человек с такими мягкими мышцами и дополнительным весом, что, можно сказать, было совсем не сложно. Его круглое лицо покраснело, затем налилось алым, и как раз в тот момент, когда пурпур выступил на первый план, его руки с толстыми пальцами перестали хлопать по оборкам на плетеной шее дяди Сэма Бисли, и он соскользнул на пол.


Дядя Сэм Бисли разбил очки доктора Герлинга о его лицо каблуком своей массивной серебристой ноги, когда тот вышел в коридор и на свободу.


Ковыляя по коридору в поисках своей отсутствующей руки, он остановился, чтобы открыть двери латунным ключом, который подобрал с линолеума рядом с дергающимся телом доктора Герлинга.


"Выходите, выходите, кем бы вы ни были, сумасшедшие", - пел он, наугад распахивая двери по обе стороны коридора.


Когда он подошел к двери с надписью "Перселл", обитатель комнаты только повернул в его сторону свои неоново-голубые глаза, тупо уставился на него и не сделал ни малейшего движения, чтобы уйти.


"Идиот", - прорычал дядя Сэм, направляясь к следующей двери.


Не успел РИМО УИЛЬЯМС выскользнуть через боковую дверь подвала Фолкрофта, как со стороны пролива Лонг-Айленд донесся шум приближающихся скоростных катеров. Он нырнул за угол и увидел, как они несутся к шаткому причалу, поднимая грязные волны пены.


Даже с такого расстояния его острые глаза могли различить белые трафаретные буквы DEA на их черных боевых костюмах.


"Черт возьми", - сказал Римо. "Разве у меня сегодня не будет перерыва?"


Отступая к грузовому люку, Римо колебался. Сейчас не было времени перевозить золото. И в ту минуту, когда Чиун пронюхает об этом, он наверняка впадет в убийственную ярость. На самом деле, он, вероятно, был уже на полпути к этому.


Римо знал, что ему придется убрать Мастера синанджу, прежде чем Чиун начнет расправляться с агентами УБН направо и налево. Но если он откажется от золота, УБН набросится на него.


Римо стоял в тени Фолкрофта, вращая своими толстыми запястьями, его лицо исказилось от замешательства.


Если бы только был какой-то способ заставить все это золото исчезнуть...


МАСТЕР СИНАНДЖУ обнаружил доктора Алдейса Герлинга без сознания за незапертой дверью.


Он влетел в комнату и не увидел никаких признаков присутствия Бизли. Это была катастрофа, но приближалась катастрофа похуже.


Вверх и вниз по коридорам другие двери были приоткрыты. Мастер Синанджу перелетал от открытой двери к открытой двери, его сердце бешено колотилось.


Джереми Перселл был запечатан за одной из этих дверей. Джереми Перселл, которого также называли "голландец". Он был учеником первого ученика Чиуна, Нуика Отступника. Голландец был единственным белым, кроме Римо, которому были показаны секреты солнечного источника синанджу. Он хорошо учился. Но он был таким же злым, как и его Хозяин, который приходился Чиуну племянником.


Трижды до этого они сражались со злым голландцем. В их последней схватке он убил девушку Ма-Ли, на которой Римо намеревался жениться. Римо выследил голландца до его логова и осуществил ужасную месть. Когда все закончилось, голландец оказался беспомощным, его разум был разрушен. Не обладая разумом, он не помнил синанджу и, следовательно, не представлял угрозы.


Голландец обладал и другими способностями, тонкими гипнотическими, которые делали его угрозой помимо навыков, которым он научился у Нуич Ренегата. Разрушение его разума также устранило эту угрозу.


И все же, лихорадочно размышлял Чиун, бегая из комнаты в комнату, в Синанджу существовала легенда, которая связывала голландца с мертвым белым ночным тигром, которым был Римо. Если бы один умер, так гласила легенда, другой бы погиб.


Если голландец причинит вред уандерингу Фолкрофту в его инфантильном состоянии, Римо постигнет та же участь.


И если пути дьявола и Римо пересекутся еще раз, несомненно, погибнут оба. Ибо Римо вполне может завершить свершение мести стольких лет назад.


Итак, Чиун переходил из комнаты в комнату, его пергаментное лицо исказилось от беспокойства. Оно смягчилось, когда он подошел к двери в комнату голландца. Она была открыта, но Перселл безучастно сидел внутри. Он смотрел телевизор, не отрывая глаз от экрана, беспомощно обхватив себя руками.


Мастер Синанджу стоял там, молча глядя на него. Должно быть, какая-то интуиция или остатки старого обучения голландца синанджу вышли на первый план, потому что Джереми Перселл медленно повернул свое бледное лицо к открытой двери.


Ужасное сияние его неоново-голубых глаз было приковано к Мастеру Синанджу. Голландец криво улыбнулся и высунул слишком розовый язык в смутной насмешке.


Он захихикал, звук был настолько же неприятным, насколько и безумным.


Мастер Синанджу захлопнул дверь и, поскольку поблизости не было ключа, он отвел назад сжатый кулак и направил его в область замка. Дверь застонала от внезапного удара, крошечное стеклянное окошко разлетелось вдребезги.


Когда рука убралась, дверь была так крепко прикреплена к раме, как будто ее приварили к замку и петлям.


Повернувшись, Мастер Синанджу скользнул по коридору. Одна угроза была предотвращена. Оставался еще Бисли, проблема гораздо меньшего масштаба. Его будет нетрудно найти и победить.


Затем из-за толстых стен крепости Фолкрофт донесся согласованный рев моторных лодок и начало стрельбы.


"Что это?" Пискнул Чиун. "Что это?"


Подойдя к окну, он выглянул наружу с потрясенными глазами. Он увидел, что лодки сходятся, как и раньше, и люди в черном с громыхающим оружием спрыгивают на берег в ил залива.


"Золото!" - взвизгнул он и бросился к лестнице, как мотылек на огонь.


На этот раз он не проявит милосердия к тем, кто так досаждал ему.


## Глава 20


Военачальник Махут Фероз Анин был хитрым человеком. Все это знали. За несколько дней до того, как ООН прибыла в Стомик, он мошенническим путем поднялся от простого сбыта оружия до контроля над нижним Стомиком. Когда начали поступать поставки гуманитарной помощи ООН, его разношерстные ополченцы захватили продовольствие, запасли немного, а остальное продали различным учреждениям по оказанию помощи.


Чем голоднее становились жители Стомика, тем больше поступало бесплатной еды. Чем больше еды доставлялось на берег, тем богаче становился военачальник Анин.


Удивительно, как долго это продолжалось, прежде чем международное сообщество заметило, что полевому командиру Махуту Ферозе Анину удалось стать косвенным получателем пятой части всех благотворительных взносов в различные фонды помощи Организации Объединенных Наций.


Анин продемонстрировал свое мастерство, играя против США. вне ЮНОСОМ и обеих сторон в международной прессе, пока все не проиграли, и только погонщик Фероз Анин по-настоящему выиграл.


В первые дни после выхода ООН из США. он укрепил свой контроль над сельской местностью, насаждая свою волю политическими убийствами и моря голодом тех, кто его не поддерживал.


Он заслуживал смерти. Уинстон Смит был счастлив, как свинья в дерьме, что именно он отправил его на свалку.


Если бы парень просто перестал раскачиваться.


Как только Смит сориентировался, он нашел дорогу на виллу Анина во французском колониальном стиле. Или на виллу его любовницы, согласно отчетам разведки.


У Анина действительно была жена. Она жила в Канаде, куда Анин предположительно отправил ее, чтобы обезопасить от своих политических врагов. По правде говоря, она была толстой, ей было за сорок, и она жила за счет щедрого канадского пособия по безработице, в то время как Анин с удовольствием трахал огромное количество любовниц, которые открывались ему, потому что он наполнял их желудки ворованной, НЕ поставляемой для помощи пищей.


Когда Уинстон Смит занял снайперскую позицию в кроне баньянового дерева, он увидел Анина через освещенное окно. Светодиодный индикатор расстояния показал, что оно составляет менее ста метров. Казалось, что это будет проще простого.


Анина голова появилась почти сразу.


Смит поднял БЭМ-оружие и прошептал: "Вооружи первого".


"Громче", - потребовал пистолет.


"Вооружить первого", - рявкнул Смит в смотровой микрофон.


"Вооружить первого", - ответило оружие.


Это дало ему пять минут. Достаточно времени для точного выстрела в голову.


За исключением того, что Анин продолжал появляться и исчезать из поля зрения.


Сначала Смит подумал, что он, возможно, отжимается. Но по мере того, как Анин продолжал это делать, его лицо потемнело, а пот пополз с его лысеющего коричневого лба. Затем он начал двигаться быстрее.


Тогда Смит понял.


"Черт".


Уинстон Смит обсуждал этичность стрельбы в человека, когда он совершает дикий поступок. Должен ли он подождать? Или ему следует прижать Анина, пока прижатие было хорошим?


Пока он размышлял, пистолет сам себя разрядил.


"Будь ты проклят", - сказал он.


"Будь ты проклят", - сказал пистолет BEM.


Смит сказал: "Вооружи первого".


"Рука один", - последовал ответ.


Он пристроился к окну и снова воспользовался ночным прицелом. Лазер выдал бы его. Какой идиот вообще должен был устанавливать лазерный целеуказатель и ночной прицел на одно и то же оборудование?


Военачальник Анин, казалось, подходил к концу своего упражнения. Он остановился, руки дрожали, лицо покраснело, глаза закрылись.


Женский крик удовольствия пронзил влажный африканский ночной воздух.


Это был идеальный выстрел в голову. Итак, Уинстон Смит сделал это.


Курок плавно нажал на спуск. Он услышал щелчок, и пистолет сказал: "Поздравляю. Вы совершили идеальное убийство. Миссия окончена. Возвращайтесь в зону захвата, пожалуйста".


"Какого хрена", - выпалил Смит.


"Какого хрена", - послушно повторил БЭМ-пистолет.


Смит выстрелил снова.


Пистолет сказал ему: "Понижение в должности на двенадцать баллов за ненужную стрельбу. Пожалуйста, вернитесь в зону захвата".


"Почему ты не стреляешь?"


"Противопожарная блокировка включена", - сообщил пистолет.


"Ну, скажи мне, как его обезвредить!"


"Смотрите руководство".


"Моя задница болтается на гребаном дереве! У меня нет времени ни на какое руководство по козлиному траху!"


Пистолет ничего не сказал, поэтому Уинстон ударил по нему рукой.


"Вооружи первого".


"Вооружи первого".


Он сделал пробный выстрел по низко висящей Луне. Ничего не произошло.


Вытаскивая обоймы одну за другой, он вытащил патроны большим пальцем, поднеся их к лунному свету. "С этими патронами все в порядке. Что за черт!"


Его крик услышал военачальник Махут Фероз Анин, который подошел к окну совершенно голый, если не считать снайперской винтовки Драгунова.


Анин использовал это, чтобы методично рубить ветки, окружающие насест Смита, на куски.


Смит упал на землю и побежал, спасая свою жизнь, тихо, но часто ругаясь.


Громоздкий пистолет выругался в ответ с дружелюбной горячностью.


## Глава 21


Уэйн Тардо был прав. Он был готов к вооруженным агентам налогового управления, хорошо вооруженным торговцам наркотиками - готов ко всему.


За исключением того, с чем он столкнулся.


Он порхал по ландшафтной территории санатория Фолкрофт, как бабочка-вампир. Лицо свирепое, визжащее от ярости, или агонии, или Бог знает от чего, оно рванулось прямо на него на развевающихся черно-оранжевых крыльях.


Он не был вооружен, поэтому Уэйн Тардо колебался. Колебание было кратким и фатальным.


Агенты DEA, прикрывавшие тыл, все это видели. То же самое сделали агенты налогового управления, которые столпились у окон Фолкрофта, встревоженные ревом скоростных катеров и боевыми кличами агентов DEA.


Все видели одно и то же, и никто не верил своим вытаращенным глазам.


Бабочка-монарх с криком полетела на Уэйна Тардо. Ее яростный вопль заставил агента DEA замереть на полпути. Он поднял свой "Узи". Он начал опускать его в очередь. Он выглядел так, словно двигался в замедленной съемке. Или, возможно, это была всего лишь иллюзия, созданная безудержной яростью существа-бабочки с лысой человеческой головой.


Его огромные крылья внезапно расправились, и из кончиков, казалось, выросли огромные желтые птичьи когти. Он оторвался от земли с трепетом ткани, похожим на треск паруса лодки на сильном ветру.


Казалось, бабочка пролетела над головой Уэйна Тардо. Ее тень упала на парализованное тело агента DEA. Ее огромные крылья скрыли его лишь на мгновение, не больше.


Но когда это прошло, Уэйн Тардо ушел.


Это было то, что сказали им их медленные глаза и мозги, когда зрители увидели место, где стоял Уэйн Тардо. Бабочка приземлился на небольшом расстоянии от пятна и вскинул свои крылатые руки перед лицами других агентов DEA. Одна рука взметнулась назад, как сценический фокусник, демонстрирующий трюк с обманом.


В том месте, куда указывала бабочка с человеческой головой, начал появляться Уэйн Тардо. Конечность за конечностью. Сначала упала нога. Затем его голова. Он подпрыгнул и поскакал к воде.


Безусловно, самый громкий звук раздался, когда бочкообразное туловище Тардо шлепнулось на траву, выбросив фонтаны крови из всех пяти обрубков.


Бабочка издала еще один вопль, на этот раз членораздельный. "Узрите судьбу тех, кто оскверняет эту крепость!"


Сначала агенты DEA не совсем понимали, что с этим делать. Они стояли с широко раскрытыми глазами, прикованные к месту в своих тяжелых, заляпанных грязью ботинках.


Двое из них оправились от шока и, подняв блестящие стальные пистолеты, сделали предупреждение.


"DEA! Замри".


Человек-бабочка бросился на них. Он должен был умереть прямо там. У агентов DEA было достаточно времени, чтобы разгадать его. Фактически, двое уже начали одновременно нажимать на спусковые крючки.


Это стало очень очевидным, когда желтые когти схватили их за локоть и развернули их руки так, чтобы их оружие было обращено друг к другу. Блестящие дула сошлись с лязгом, который сварил их нос к носу.


Агенты стояли, моргая, очевидно, не сразу понимая, как они оказались в таком неловком положении. Они попытались убрать свое оружие, но те отказались разниматься, подобно китайским наручникам, удерживающим два обращенных друг к другу пальца вместе.


У оружия были волосяные спусковые крючки. Усилие при попытке разъединить дула заставило их выстрелить. Оба оружия взорвались в их руках, в результате чего оружейный металл разлетелся в мягкие органы и хрупкие черепа.


"Кто теперь бросит вызов Мастеру Синанджу?" - взвизгнула бабочка мужским голосом.


Как оказалось, никто. Оставшиеся агенты DEA поспешно отступили к своим лодкам и столкнули их.


Со своей стороны, глазеющие агенты налогового управления решили, что благоразумие - лучшая часть доблести. Они закрыли окна, из которых высовывались, не желая привлекать ярость бабочки, которая, как они теперь поняли, была не плодом лоботомии мозга Джека Колдстада, а вполне реальным существом, способным наносить невероятный ущерб.


"Большому Дику придется с этим разобраться", - говорит один парус дрожащим голосом.


"Да, это работа для Большого Члена".


"Мне жаль бабочку, когда сюда приходит Большой Член".


"Мне жаль нас, если эта бабочка прилетит обыскивать здание в поисках новых правительственных агентов, которых можно покалечить".


"Кто-то должен выглянуть в окно, чтобы увидеть, где это".


Как оказалось, никого не заботила эта конкретная обязанность. Поэтому они тянули соломинку.


Агент, который вытянул короткую соломинку, осенил себя крестным знамением и пополз к ближайшему окну. Все они распластались на полу офиса, потому что, кто знал, но бабочка могла пролететь мимо в поисках новых жертв. Он высунул голову на подоконник, как испуганный перископ.


"Видишь это?"


"Нет".


"Видишь что-нибудь?"


"Я вижу, что Управление по борьбе с наркотиками вышло на чистую воду".


"Что они делают?"


"Я думаю, они пытаются спасти каких-то парней с тонущей лодки".


"Бабочка потопила лодку?"


"Не могу сказать".


"Видишь что-нибудь еще?"


"Да", - сказал агент внезапно обескураженным голосом. "Мне кажется, я вижу Большого Дика, проходящего через ворота, одержимого желанием провести аудит".


Из открытой двери лимонный голос потребовал: "Кто такой Большой Член?"


РИМО УИЛЬЯМС ВСТРЕТИЛ Мастера синанджу на погрузочной платформе в подвал санатория Фолкрофт.


"Тебе обязательно было делать это таким образом?" Требовательно спросил Римо.


Мудрое лицо Чиуна собралось морщинами, словно он сжимал кулак. "Золото неприкосновенно. Они не должны его найти. И почему ты не с золотом?"


"Я переместил это".


"Невозможно! Не было времени".


"Посмотри сам".


Мастер Синанджу пролетел мимо своего ученика в сырой подвал, его ноги волочились по бетонному полу, пока он не добрался до двери хранилища. Она была открыта для любого белого глаза, который попадался под руку.


Немые и инертные компьютеры Императора Смита стояли в глубине пространства. От золота Синанджу не осталось и следа. На полу не осталось ни крупинки золота, сброшенного неосторожными грузчиками.


Чиун резко повернулся к своему ученику. "Где золото?"


"Я же сказал тебе, я его передвинул".


"Тогда почему ты не с перемещенным золотом, не охраняешь его ценой своей жизни?"


"Потому что это безопасно".


"Безопасно! Где безопасно? Где безопасно в этой стране безумия и сумасшедших с бум-палками, громкими голосами и таксидермистами! Нет сейфа, кроме как в Доме Мастеров в деревне моих предков, которые сейчас призывают проклятия на мою престарелую голову, потому что я доверил будущее тупому круглоглазому белому!"


"Поверь мне", - сказал Римо.


"Доверяй! Ты потерял золото. Мое золото".


"Неправда. Кое-что из этого было моим. Кое-что Смита".


"Большая часть этого принадлежала синанджу. Я потребовал сказать, где это находится".


"При одном условии".


"Шантажист!"


"По-моему, кастрюля называет чайник черным".


Чиун топнул ногой в сандалии. Часть бетонного пола треснула под его крошечными пальцами. "Говори!"


"Обещаешь?"


"Никогда!"


"Хорошо, тебе просто придется довериться мне".


"Когда дело касается золота, доверие невозможно".


"Оно пропало, оно в безопасности, и мы можем вернуть его в любое время", - говорил Римо, пока Мастер Синанджу порхал по подвалу, выискивая укромные уголки, в которых могли бы спрятаться отдельные слитки.


"Это в стенах!" он торжествующе закричал.


Римо скрестил свои худые руки. "Нет. Не в стенах".


"Это похоронено под этим полом".


"Даже не теплый", - сказал Римо.


"Значит, это на крыше".


"Не было времени отнести все это к лифту. Даже если бы оно было, трос оборвался бы под всем этим весом".


"Тогда это исчезло".


Римо покачал головой. "Безопасен как мыло", - сказал он.


Чиун хмурит брови. "Насколько мыло безопасно?"


"Обыщи меня. Я только что это придумал".


Чиун подошел к своему ученику и посмотрел на него холодными карими глазами.


"Не шути со мной, безродный".


"Эй, если мне суждено когда-нибудь стать Правящим Хозяином, разве я не должен быть достаточно надежным, чтобы распоряжаться деревенским золотом? Кроме того, если об этом знает только один человек, налоговая служба не сможет пытками вытянуть это из тебя".


"Дикие яки не смогли бы вырвать у меня эту тайну - если бы я только знал это".


Римо решительно покачал головой. "Не могу так рисковать. Извини".


"Но, Римо, - жалобно сказал Чиун, - если с тобой что-то случится, тайна золота уйдет в твою могилу".


"Я думаю, вам лучше позаботиться о том, чтобы со мной не случилось ничего плохого", - сказал Римо, слабо улыбаясь. "Это напомнило мне. Где Бисли?"


"Я не знаю. Он сбежал. Но голландец под охраной. У пускающего слюни идиота не хватило ума покинуть свою камеру, когда она была открыта ".


"Что ж, сегодня это один прорыв. А как насчет Смита?"


"Я освободил его".


"Тогда, я полагаю, дело Смита попытаться положить этому конец", - сказал Римо.


"Тогда мы останемся здесь, пока эти вопросы не будут решены", - сказал Чиун, его глаза подозрительно обшаривали подвал.


"Ты говоришь это только потому, что думаешь, что если будешь продолжать вынюхивать, то наткнешься на свое золото".


"Это где-то есть".


"Это безопасно. Это все, что вам нужно знать", - сказал Римо, пытаясь подавить усмешку. Редко случалось, чтобы он обращался к старому корейцу.


## Глава 22


Большой Дик Бралл направил свой черный "Кадиллак Эльдорадо" цвета оникса через ворота Фолкрофта, как катафалк, пытающийся догнать похоронную процессию. Он пронесся по дороге и остановился у главного входа.


Дверь открылась. Черный броган вышел и ударился об асфальт, как отбойный молоток.


Дик Бралл вышел и направился в вестибюль. Там не было охраны, некому было его остановить. Не то чтобы кто-то осмелился. Напряженный взгляд жестких глаз Дика Бралла обычно останавливал обычного человека на полпути. Бралл протопал через вестибюль, его ноги отчетливо отдавались от стен. Куда бы Дик Бралл ни заходил, люди обращали на это внимание. Куда бы ни заходил Дик Бралл, это становилось его владением.


Вестибюль был просторным и пустым, но громкие шаги Большого Дика Бралла заполняли его так, словно он был сорокафутового роста.


Его энергичные ноги понесли его к лифту. Он ударил по кнопке. Лифт, словно испуганный, откликнулся без колебаний. Стальные двери разъехались. Бралл ступил на борт. Он нажал кнопку второго этажа. Дверь закрылась.


Лифт поднял его наверх, и он вышел, остановившись. Коридор был пуст. Его ледяные черные глаза скользнули влево и вправо. Они остановились на простой двери с надписью "Доктор Гарольд У. Смит, директор".


Сняв наручники, Дик Бралл бросился к этой двери. Громкий стук каблуков его ботинок предупредил всех, кто знал этот ужасный звук, что прибыл Большой Дик Бралл, Большой Дик Бралл был на месте. Большой Дик Бралл взял на себя ответственность.


И дьявол забери человека, который видел это иначе.


АГЕНТ ФИЛИП ФЕЛПС буквально задрожал, услышав звук шагов за дверью офиса.


"Теперь ты влип", - пробормотал он Гарольду В. Смиту, который стоял с бледным лицом и мрачный.


"Что ты имеешь в виду?"


"Разве ты не слышишь этот звук? Это Дик Бралл".


"Кто?"


"Большой Дик Бралл. Парень, о котором вы только что спрашивали. Он самый страшный помощник комиссара в службе. Лучше поправьте свой галстук, пока он его не увидел ".


"Я не работаю в налоговой службе", - сказал Смит.


"Теперь ты понимаешь"


"Несет ли Бралл ответственность за это безобразие?"


"Он тот самый мужчина".


"Тогда я поговорю с ним".


"Это твоя задница", - сказал агент Фелпс, когда дверь распахнулась.


Взгляд Гарольда Смита переместился на дверь, которая ударилась о стену, где и захлопнулась.


В дверях стоял мужчина. Первое, что бросалось в глаза, - это копна мужественных черных волос, закрывавшая лицо, похожее на грозовую тучу. Это было лицо, не созданное для улыбки. Черты лица этого человека пошли совсем не в ту сторону. Возможно, он никогда не улыбался за всю свою взрослую жизнь. Его лоб был нахмурен, рот нахмурен, глаза жесткие, черные и безразличные.


Большой Дик Бралл стоял в открытой двери, и его голова поворачивалась то в одну, то в другую сторону, как тарелка радиолокатора, его черные глаза отслеживали каждое лицо.


"Докладывайте!" - прогремел он, его голос был таким же громким, как и все на улице.


Щелкнули каблуки. "Агент Фелпс, сэр".


"Где Колдстад?"


"В реабилитационном центре. Третий этаж, сэр".


"Что это был за шум, который я услышал по пути сюда".


"Агенты УБН, сэр".


"Что с ними случилось?"


"Они ворвались на берег без предупреждения".


"Ты имеешь с ними дело?"


"Нет, сэр. Мы этого не делали".


"Очень жаль. DEA задолжало IRS несколько скальпов. Кто это сделал?"


Агент Фелпс колебался. Он сглотнул. "Это было..."


"Покончи с этим".


"Это была бабочка, мистер Бралл".


"Мы все это видели, мистер Бралл", - выпалил другой агент.


"Это было реально. Честно", - добавил третий.


"Это убило тех трех агентов DEA, а остальные скрылись", - закончил Фелпс.


Голова Дика Бралла мотнулась из стороны в сторону, его ледяные черные глаза впились в лица каждого мужчины. Один вздрогнул и отвернулся. Другой всхлипнул.


Затем его взгляд упал на бесцветные глаза Гарольда В. Смита.


"Кто ты, черт возьми, такой?"


Смит подошел и остановился лицом к лицу с Диком Браллом. Их глаза встретились и скрестились, Бралл смотрит вверх, Смит смотрит вниз.


Гарольд Смит был ростом ровно шесть футов, но выглядел выше из-за своего удлиненного телосложения Икабода Крейна.


Коротко подстриженные черные волосы Дика Бралла доходили Гарольду Смиту до нижних ребер. Браллу пришлось отступить на два шага, чтобы выдержать холодный взгляд Смита.


"Ты ответственен за то, что здесь произошло?" Требовательно спросил Бралл.


"Нет", - холодно сказал Смит. "Ты такой".


Услышав это, агенты налогового управления ахнули.


"Ты не можешь так с ним разговаривать. Он Дик Бралл".


"Меня не волнует, является ли он президентом Соединенных Штатов", - сказал Смит, не отводя взгляда. "Это возмущение - его ответственность".


"Поцелуй меня в задницу", - завопил Дик Бралл.


"Я не удостою это ответом".


"Тогда ответь на это. Где золото?"


Вмешался агент. "В подвале, сэр".


"Заткнись нахуй! Я не с тобой разговаривал. Я разговаривал с этим лживым мешком дерьма".


Аристократическое лицо Гарольда Смита стало тлеюще-малиновым. Его чопорный рот сжался в бескровную линию, пока он не стал похож на цветной негатив несчастного клоуна.


"Почему бы тебе самой не посмотреть?" язвительно сказал он.


"Давайте все сделаем это". Бралл посмотрел на дрожащие от ярости руки Смита. "Почему этот человек не в кандалах?"


"Мы думали, что он был парализован".


"Приведи его с нами. Я хочу увидеть выражение его унылой физиономии, когда мы сунем его лживый нос в золото".


Сильные руки схватили Гарольда Смита за руки. Смит стряхнул их со словами: "Я могу ходить самостоятельно".


"Это то, чего мы боимся. Что ты попытаешься выйти из-под юрисдикции Налогового управления. Пойдем, Смит".


Гарольд Смит позволил сопроводить себя к ожидающему лифту. Он и другие агенты столпились на борту. Дверь закрылась. Лифт начал опускаться.


Смит, нахмурившись, огляделся. "Где Бралл?"


"Здесь, рядом с тобой", - прорычал голос откуда-то из толпы коричневых и серых костюмов.


Смит посмотрел вниз. Щетинистые волосы Дика Бралла плавали в районе его локтя, как волосатая медуза.


"Понятно", - сказал он.


Поездка в лифте была одной из самых долгих на памяти Гарольда Смита. Он задавался вопросом, как бы он объяснил, что находилось в подвале. Затем, вспомнив, что Мастер Синанджу скрывается где-то на территории, он задался вопросом, придется ли ему это делать.


"СЛУШАЙТЕ!" - воскликнул Мастер Синанджу. "Смит идет!"


Римо прислушался к слоновьему топоту ног поверх гула открывающихся дверей лифта этажом выше и спросил: "Смит? Откуда ты можешь знать?"


"Скрип его колена".


Римо сосредоточился на собственном слухе. У Гарольда Смита было больное артритом колено, которое скрипело при ходьбе. Этот звук у Римо стал ассоциироваться с директором the CURE.


Сквозь топот множества ног был слышен знакомый скрип, но только потому, что чувствительный слух Римо, обученного синанджу, позволил ему выделить его из общего шума.


"Все верно, это Смит", - пробормотал он.


"Он ходит по принуждению. Давайте освободим его".


"Давайте отойдем на второй план. Мы последуем примеру Смита".


Они отступили в глубокую тень далеко в задней части подвала и ждали, неподвижные и внимательные.


ГАРОЛЬД СМИТ затаил дыхание, когда его ввели в тускло освещенный подвал. Когда зажегся свет, они повели его вниз по лестнице и по наклонному полу в выкрашенное в белый цвет бетонное хранилище, которое было самым нерушимым секретом КЮРЕ.


Когда Смит приблизился, он увидел, что дверь приоткрыта. Несмотря на то, что он был готов, его сердце подпрыгнуло, как у хищной рыбы, а всплеск желудочной кислоты обжег пищевод.


В остальном Смит чувствовал себя спокойно. Это удивило его. Возможно, он все еще был ошеломлен шоком от этих молниеносных событий.


Большой Дик Бралл подошел к двери и взялся за нее одной мускулистой рукой. "Как, - спросил он, - вы это объясняете?"


Дверь распахнулась.


"Объяснить что?" Сказал Смит.


Агенты ахнули. Бралл развернулся на своих лифтах. Он обнаружил, что смотрит в слабо освещенный интерьер бетонного хранилища.


Сзади стоял ряд мэйнфреймов с неподвижными катушками ленты. По обе стороны стояли серверные системы меньшего размера с массивом червей.


Но золота не было. Ни единого слитка.


Большой Дик Бралл повернулся к Гарольду Смиту. "Где чертово золото, о котором мне говорили?" он взревел.


Смит встретил взгляд Бралла своим собственным ледяным взглядом и ничего не сказал.


Бралл набросился на своих агентов. Они вздрогнули. "Где золото, которое вы, придурки, мне обещали? Мне обещали золото. Груды слитков. Где это чертово золото?"


Агент Фелпс заготовил ответ. "Мы не знаем, мистер Бралл. Это было здесь меньше часа назад".


"Ты обещал мне гору гребаного золота".


"Это то, что мы нашли. Это было сложено до потолка. Там, должно быть, была тонна золота".


"Две тонны", - услужливо вмешался другой агент.


"Вы не перевезете тонну гребаного золота гребаным вилочным погрузчиком", - взвыл Бралл. "Вы перевезете ее с помощью крана, команды мужчин и грузовика для погрузки. Большого грузовика. Кто забрал мое гребаное золото?"


"Очевидно, что золота нет", - спокойно сказал Гарольд У. Смит.


Сжав кулаки, Большой Дик Бралл подошел к Гарольду Смиту и попытался возвышаться над ним. Он поднялся на цыпочки, вытянул шею из-за накрахмаленного воротничка рубашки, и вены на его лице и горле вздулись большими и синими, в то время как белки его глаз, казалось, взорвались от лопнувших кровеносных сосудов. Он выглядел как нарыв, готовый лопнуть под давлением.


"Не лги мне, ты, самодовольный тугодум!" - закричал он.


"Как вы можете ясно видеть, в этом хранилище не было золота".


"Скажи это еще раз, я вызываю тебя".


"Я сказал, - настаивал Гарольд Смит ломким, но сдержанным тоном, - что в этом хранилище нет золота. Ни сегодня, ни вчера, ни когда-либо. Фолкрофт - частная больница. И я глубоко возмущен предположением, что это центр незаконной деятельности ".


Агенты налогового управления с ошеломленными лицами наблюдали, как Гарольд Смит стоял на своем. В их глазах появился блеск восхищения. Они никогда не видели, чтобы кто-то противостоял своему боссу и настаивал на своем. Большинство людей превратилось в кучу дрожащего желе под жестким излучением личности Большого Дика Брюлла.


"Ты чертов лжец". Не отрывая глаз от застывшего лица Смита, Бралл заговорил уголком рта. "Сколько бы ты сказал золота?"


"Запросто пара миллионов долларов", - сказал Фелпс.


"Отлично. Превосходно. Если предположить, что два миллиона хранятся здесь минимум пять лет, с них не отчитываются и не уплачиваются налоги, то у нас причитается 1,4 миллиона долларов налогов, включая проценты и штрафы ".


"Ваша математика ошибочна", - сказал Смит. "Это было бы 1,3 миллиона".


"Значит, вы признаете наличие золота?"


"Нет. И вы должны производить золото, чтобы взимать с него налоги".


"У меня будут показания под присягой от этих прекрасных, честных агентов налогового управления, что они видели золото".


"Они также видели, как гигантская бабочка расчленила трех агентов DEA", - парировал Смит.


"Мы не будем упоминать эту часть", - быстро сказал Бралл.


"Но я обязательно подам на это в налоговый суд", - сказал Смит.


Лодыжки Большого Дика Бралла начали дрожать от напряжения, с которым он удерживал свое тело бантама на бетоне. Он усилил ярость своего взгляда до максимальной интенсивности. Гарольд Смит встретил его с холодной уверенностью, которая пробрала бы белого медведя до костей.


Это было противостояние, чистое и незамысловатое. Постепенно Большой Дик Бралл опустился до своего нормального роста.


"Объясните эти компьютеры".


"Фолкрофт раньше был центром социологических исследований. Компьютеры остались с тех дней".


"Чушь собачья! Это мэйнфреймы IDC. Такое дорогое оборудование не законсервируют! Им можно пользоваться или его можно продать ".


"У тебя есть свой ответ".


"Нет, у меня нет своего гребаного ответа. У меня нет ничего похожего на ответ. Ты грязный, Смит. Это место грязное ". Бралл ткнул тупым пальцем в непоколебимое лицо Смита. "Я не знаю, что это за грязь, но я собираюсь найти ее, подмести и заставить тебя съесть. Это обещание".


"Удачи", - сказал Смит без эмоций.


"Ты знаешь, что я могу с тобой сделать?"


"Вы уже сделали это", - с горечью сказал Смит. "Вы ворвались на мое рабочее место, расстроили работу моих сотрудников, некоторым угрожали, других уволили, и вы готовитесь к деинституционализации пациентов, о которых вы ничего не знаете".


"Фолкрофт принадлежит службе. И твоя задница принадлежит службе. Пока мы не разберемся с этим, ты прикован к этому зданию под административным арестом".


"Я не верю, что у вас есть законные полномочия делать это".


"У меня есть власть бросить твою тощую задницу в федеральную тюрьму в Дэнбери, если ты посмеешь ступить за пределы этой территории".


"Значит, я остаюсь под домашним арестом?"


"Ты чертовски прав. Ты собираешься управлять этим заведением под моим непосредственным руководством. Давай посмотрим, сколько времени потребуется, чтобы проявилась истинная природа Фолкрофта ".


"Я принимаю ваш вызов", - тонко произнес Гарольд У. Смит.


Когда они вели его вверх по лестнице, они услышали отдаленный барабанный бой.


Гибель, гибель, гибель, гибель...


"Что это?" - Потребовал ответа Большой Член Бралл.


"Мы не знаем", - сказал агент Фелпс. "Но мы слышим это время от времени с тех пор, как мы вступили во владение".


"Ты. Смит. Что это за звук?"


"Понятия не имею", - честно признался Гарольд У. Смит, гадая, что же, черт возьми, могло издавать этот звук. Он показался ему смутно знакомым, но он, хоть убей, не мог вспомнить, что это.


"ТЫ тоже СЛЫШАЛ этот барабанный бой?" Спросил Римо Чиуна после того, как агенты налогового управления и Гарольд Смит закончили подниматься по ступенькам подвала.


"Да".


"Звучит знакомо для тебя?"


Глаза Чиуна превратились в морщинки, похожие на лезвие ножа, на сморщенном лице. "Да, но я не могу вспомнить, где я слышал этот странный звук".


Они продолжали слушать. Вскоре звуки стихли, как будто кто-то бил в барабан - если это был барабан - шел по очень длинному коридору.


Они вышли из тени. "Для Смита лучше не становится", - сказал Римо.


"Он равен этому крикливому таракану".


"Может быть, один на один, но этот маленький краснолицый придурок представляет налоговую службу. И они определенно помешаны на Смите".


Чиун насмешливо фыркнул. "Они не подозревают, с кем имеют дело. Император Смит управляет могучими армиями, шпионами, которых не счесть, и огромными богатствами, превосходящими богатства фараонов".


"Ни к чему из этого он не может прикоснуться прямо сейчас. Послушайте, его компьютеры вышли из строя навсегда, он не может связаться с президентом, и Налоговое управление жестко на него давит. Давайте посмотрим правде в глаза. ЛЕЧЕНИЕ закончено ".


"Все закончится, когда Смит сообщит мне, что все закончено. До тех пор мы продолжаем сражаться".


"Прекрасно. Ты продолжаешь бороться. Мне нужно выполнить одно поручение".


"Что случилось?"


Римо задрал футболку и постучал пальцем по письму, заткнутому за пояс. "Я вынес это из кабинета Смита, когда никто не видел. Это то дурацкое письмо, которое он считал таким важным. Я должен отправить это по почте ".


"Подожди", - сказал Чиун, поднимая длинный ноготь.


Взгляд Римо метнулся к ногтю и слишком поздно вернулся к поясу. Он так и не почувствовал, как письмо исчезло, настолько умело Чиун убрал его.


"Ты не единственный, кто может заставить вещи исчезнуть", - сухо сказал Чиун.


"Что это за обращение - FPO и номер?"


"Означает почтовое отделение флота. Парень, вероятно, служит на флоте".


Мастер Синанджу поднес письмо к слабым 25-ваттным лампочкам и недовольно нахмурился.


"Читать чужую почту - дурной тон", - заметил Римо.


"Глупо отправлять письмо, содержание которого неизвестно, на случай, если оно содержит новости, которые могут навредить отправителю".


И Мастер Синанджу подул на клапан один раз, затем просунул ноготь внутрь. Клапан открылся, не разорвавшись. Он вытащил письмо. Римо столпился вокруг, чтобы тоже прочитать его.


Дорогой племянник,


Поздравляю. В этом году вам исполняется двадцать один год. Теперь вы готовы занять свое место в мире и больше не нуждаетесь и не должны получать от меня никакой дальнейшей помощи, будь то финансовой или духовной. Пожалуйста, примите мои искренние добрые пожелания относительно вашего будущего и ни при каких обстоятельствах не возвращайтесь, чтобы посетить место, где вы выросли.


С уважением, дядя Гарольд


"Хороший парень", - сказал Римо. "Он только что сказал своему племяннику, чтобы он отвалил навсегда".


"Это его право", - сказал Чиун.


"Что ж", - сказал Римо. "Нас это не касается. Это семейные проблемы. Я отправлю письмо, и мы сможем забыть об этом. Чиун вернул письмо и конверт и сказал, презрительно фыркнув: "Белые не ценят семейных уз".


Римо взял письмо, уставился на него и спросил: "Разве вы не собираетесь запечатать его?"


"Ты почтальон. Это твоя задача". "Что ты собираешься делать?"


"Найди Бисли!"


Нахмурившись, Римо запечатал письмо языком. Оно было таким горьким на вкус, что он сплюнул, а во рту пересохло. И когда он вспомнил, кто, должно быть, лизнул лоскут в первую очередь, он сплюнул еще дважды для пущей убедительности.


Римо выскользнул из подвала и направился к кирпичной стене, которая окружала территорию Фолкрофта с трех сторон. Он одним прыжком перемахнул через забор, приземлился на другой стороне и отправился на поиски своей машины.


Он нашел его на дороге со знаком конфискации налоговой службы, прикрепленным под стеклоочистителем, с желтым ботинком из Денвера, обездвиживающим правую переднюю шину.


Опустившись на колени, Римо взялся за захватный механизм и начал отрывать отдельные детали. Они хрустели под его сильными пальцами, пока шина не была освобождена. Затем он, насвистывая, уехал.


Добравшись до города, Римо двадцать минут простоял в очереди в почтовом отделении Рай, ожидая отправки письма племяннику Гарольда Смита, Уинстону.


Служащий почты сказал: "Вам понадобится конверт экспресс-доставки и счет за авиаперелет. Вы можете заполнить их вон там, на стойке".


"Я только что простоял в очереди двадцать долбаных минут", - запротестовал Римо.


"Предполагается, что ты должен оплатить счет за воздух, прежде чем встать в очередь".


"Где это сказано?"


"Нигде. Предполагается, что ты должен знать эти вещи".


Ворча, Римо вышел из очереди, опустил конверт в картонный почтовый ящик, запечатал его и заполнил счет за авиаперелет. Простояв еще десять минут в очереди, тот же клерк взял картонный конверт, взвесил его и сказал: "Восемь семьдесят пять, пожалуйста".


Римо порылся в карманах и нашел только скомканную пятидолларовую купюру и старую пятицентовую монету в виде головы буйвола.


"Взять кредитную карточку?" спросил он.


"Нет".


"Черт".


Выйдя на улицу, Римо заметил офис Western Union через дорогу и зашел. "Вы принимаете основные кредитные карты?" он спросил клерка.


"Даже незначительные".


"Я хочу отправить телеграмму".


Клерк передал бланк, и Римо разрешили перенести текст письма Гарольда Смита на бланк, не выходя из очереди. Закончив, клерк обработал телеграмму, пропустил его кредитную карту через платежный автомат и вернул карточку обратно с квитанцией и дружелюбным "Спасибо".


"Приятно иметь дело с частным предприятием", - сказал Римо, выходя на свет.


## Глава 23


Они ждали Уинстона Смита в зоне эвакуации. Три члена шестой команды "МОРСКИХ котиков", снаряженные для "медведя", присели на корточки над двумя выброшенными на берег бостонскими китобоями.


Ему помахала темная рука. "Привет, Победитель!"


"Пошел ты", - прорычал Смит.


Пистолет отражал его чувства.


Вокруг него собрались шестеро. "Эй, мы слышали, ты прижал парня".


"Он не мертв", - отрезал Смит.


"Может быть, в следующий раз они дадут тебе боевые патроны. Ха".


"Пошел ты", - сказал он за секунду до выстрела.


"Где старпом?" Спросил Смит.


"Возвращаюсь на подлодку".


"Вы, ребята, были на борту во время поездки?"


Сияющие ухмылки пронзали темноту. "Все время. Мы наблюдали за ходом миссии с камеры наблюдения ".


"Какая оружейная камера?"


"Лазер, тупица. Это был не лазер. Ты должен был это знать. Какой идиот вставляет лазер в боеприпасы, уже оснащенные ночным прицелом?"


"Черт".


"Это другое дело. Ты должен следить за своим языком. Все виды чистоплотных адмиралов будут смотреть твои записи. Не хочу ставить их в неловкое положение перед шпионами ".


"Эй, Уинстон, как ты относишься к тому, чтобы прижать цель, когда он трахает свою лучшую девушку?"


"Совесть тебя еще не беспокоит?"


"Просто заткните всех", - рявкнул Смит. "Заткнитесь".


"Человек, похоже, немного не в себе", - протянул чей-то голос. Они вернулись на "Дартер" на китобоях.


Старпом был там, чтобы поприветствовать его, когда Уинстон Смит спускался по трапу к управлению.


"Сэр, я..."


"Ни слова, Смит. Не перед командой".


Их сопроводили в крошечную комнату для подведения итогов. Остальных из шестой команды заставили ждать снаружи.


"Вы проделали отличную работу", - начал старпом. "Вы доказали, что миссия выполнима и пистолет BEM оправдывает ожидания".


"Прошу прощения, сэр, но выполнение миссии по-настоящему доказало бы то же самое. И гораздо более удовлетворительно, сэр".


"Этого не было в профиле миссии. Во всяком случае, не в этот раз".


"Сэр, Шестая начинает уставать от всех этих миссий с сухим огнем. Мы лучшее, что может предложить флот. Мы можем выполнить эту работу. Почему нас не посылают за плохими парнями по-настоящему?"


"JCS хотела, чтобы все было именно так".


"Разрешите говорить откровенно, сэр?"


"Нет. Теперь отнеси свой BEM обратно в каюту и внимательно ознакомься с ним. Следующий раз может быть по-настоящему".


Уинстон Смит отдал честь и ворвался обратно в свою кабинку. Он проигнорировал хлопки по спине своих товарищей по команде, когда они последовали за ним по тесным подземным переходам. Он захлопнул дверь перед их смеющимися лицами.


"Флот - отстой", - с горечью сказал он в тесноте своей каморки.


Два часа спустя кто-то постучал в дверь и сказал: "У меня для тебя морской грамм, Смит".


"Засунь это в задницу тому, кому не все равно".


"Это будет здесь, если ты этого захочешь".


Уинстон Смит перевернулся на своей койке, и когда сон не пришел, он встал и принес морской грамм.


Он развернул его и прочитал текст.


Дорогой племянник,


Поздравляю. В этом году вам исполняется двадцать один год. Теперь вы готовы занять свое место в мире и больше не нуждаетесь и не должны получать от меня никакой дальнейшей помощи, будь то финансовой или духовной. Пожалуйста, примите мои искренние добрые пожелания относительно вашего будущего и ни при каких обстоятельствах не возвращайтесь, чтобы посетить место, где вы выросли.


С уважением, дядя Гарольд


Глаза Уинстона Смита расширились, затем стали шокированными, затем горячими.


Его пальцы дрожали, и кабель дрожал между ними.


"Блядь", - тихо сказал он. "Блядь, блядь, блядь".


На этот раз пистолет ничего не сказал. Говорить было нечего. Теперь он был совсем один в этом мире.


Откинувшись на спинку кровати и уставившись в никуда, Уинстон Смит задавался вопросом, почему его бросил единственный оставшийся в живых родственник.


## Глава 24


По дороге на третий этаж Большой Дик Бралл начал выкрикивать приказы.


"Я хочу, чтобы на это место накрыли крышку. Никакой прессы, никаких посторонних, никаких личных отпусков. Мы все останемся здесь, пока кто-нибудь не расколется, и это буду не я ".


"Я хотел бы позвонить своей жене", - сказал Гарольд Смит без тени беспокойства, которое он испытывал.


"Не беспокойся".


"Она, должно быть, уже ждет меня домой".


"Если она не скучала по тебе вчера, то не будет скучать и сегодня".


"Я протестую против такого обращения".


"Протестуй сколько хочешь, бездельник. Ты ни хрена не можешь с этим поделать". Бралл сделал паузу. "Если только ты не хочешь признаться в налоговом мошенничестве здесь и сейчас".


"Я не виновен в налоговом мошенничестве".


"Поступай как знаешь. Я отказываю тебе в привилегиях звонить ..."


Двери лифта с жужжанием разъехались, и Гарольд Смит вышел, линзы его очков без оправы начали запотевать. Никто не заметил этого, когда они шли по коридору плотной группой, а на ногах агентов налоговой службы были татуировки в унисон.


"Кстати, - добавил Большой Дик Бралл, - в вашем случае мы применили правило ста процентов".


Смит остановился, обернулся. "Прошу прощения?"


"Мы конфискуем ваши личные активы, а также место вашего бизнеса. Это означает вашу машину, ваш дом и все, что в нем находится. Операция должна начаться, - он посмотрел на часы, - прямо сейчас ".


"Ты не можешь этого сделать".


"Я могу отменить это, если тебе есть что мне сказать".


Смит сжал губы так, что они почти исчезли. Его очки теперь полностью запотели. Тем не менее, холодные серые глаза Смита, казалось, сверлили сквозь конденсат, как ненавистные агаты.


Большой Дик Бралл случайно заметил Timex на тонком запястье Смита и сказал: "У тебя красивые часы".


"Спасибо", - еле слышно сказал Смит.


"Тоже выглядит дорого".


"Это не так. Просто отличного качества".


Бралл протянул руку, говоря: "Отдай это".


"Ты не можешь быть серьезным".


"Я сказал: "Отдай это". Галстук и застежку тоже".


"Это школьный галстук".


"Когда я сказал, что мы конфискуем ваши вещи, я имел в виду именно это. Не останавливайтесь на часах и галстуке. Снимите пальто и обувь".


"Это возмутительно. Я законный налогоплательщик".


"Нет, ты тот, кого нам нравится называть "отверткой". Я и есть "отвертка". Это твое обручальное кольцо?"


"Конечно, это так".


"Золото?"


Смит ничего не сказал.


Большой Дик Бралл мрачно улыбнулся и сказал: "Раскошеливайся".


Теперь Гарольд Смит дрожал. Он выглядел как мужчина на закате жизни, поседевший от старости, исхудавший из-за скудного аппетита своих лет. Его глаза скрылись за паром, выходящим из каждой поры и затуманивающим линзы. Он не сделал ни малейшего движения, чтобы снять пальто, часы или обручальное кольцо.


"Ты примешь мое обручальное кольцо только через мой труп", - сказал он голосом таким же тонким, как и его худощавое тело.


Что бы на это сказал Большой Дик Бралл, никто никогда не знал. Где-то близко прозвучал барабанный бой.


Гибель, гибель, гибель, гибель...


"Ну вот, опять начинается", - простонал агент Фелпс.


"Кто это делает?" - Спросил Бралл у Смита.


"Если бы я знал, я бы немедленно положил этому конец".


Звук, казалось, доносился из-за угла, поэтому Дик Бралл сказал: "Следуйте за мной".


Они следовали за барабанным боем по звуку, а не зрению. Ничто в коридоре, казалось, не было источником звука.


Барабанный бой привел их к двери больничной палаты. Два агента достали элитные пистолеты "Дельта" и дослали патроны в патронники. Они заняли позиции по обе стороны от двери. По кивку Бралла один распахнул дверь, в то время как другой вошел, держа пистолет перед собой двумя руками. Другой ворвался прямо за ним.


"Стоять!" - кричали они на расстоянии такта друг от друга.


"О, Боже", - сказал один.


Другого начало тошнить.


Дик Бралл закричал: "Что это? Ты загнал его в угол?"


Голос дрогнул: "Мистер Бралл, вам лучше увидеть это самому".


Бралл колебался. Тогда Гарольд Смит вырвался на свободу и ворвался в комнату. Бралл собрался с духом и последовал за ним на шаг позади.


Низкий, сдавленный звук исходил от Гарольда У. Смита.


Позади него Большой Дик Бралл подпрыгивал на каблуках, пытаясь разглядеть через высокую, долговязую фигуру Смита. "Что это? Я не вижу. Отойди в сторону, чтобы я мог видеть".


Гарольд Смит подчинился.


Большой Дик Бралл внимательно осмотрел комнату. Его взгляд был прикован к трепещущим стальным пальцам Дельты Элиты в руках двух агентов налогового управления. Они указывали на больничную койку. На кровати лежал специальный агент налогового управления Джек Колдстад.


Колдстад почесывался. Выглядело так, как будто он чесался больше часа. Кончики его пальцев были окровавлены, а та сторона лица, которая чесалась, представляла собой свежую рану. Из него сочилась кровь, как из губки. Тем не менее, он продолжал чесаться от зуда, который его ногти, должно быть, давным-давно преодолели.


"Что с ним не так?" Прохрипел Бралл.


"Расторможенность в сочетании с настойчивостью", - сказал Гарольд Смит. "Я узнаю симптомы".


"Заставьте его остановиться, черт возьми! Кто-нибудь, заставьте его остановиться. Меня тошнит от одного взгляда на него".


Гарольд Смит подошел и взял беспокойно почесывающуюся правую руку Джека Колдстада за запястье. Ему пришлось использовать обе руки, потому что это был единственный способ заставить мужчину перестать чесать лицо. Когда пальцы разжались, они увидели нечто похожее на пульсирующий волдырь на окровавленной щеке. Он двигался, выискивая что-то, как красная слизь. Через мгновение они поняли, что смотрят на язык Джека Колдстада, видимый через рану, которую он выкопал на собственном лице.


Большой Дик Бралл выскочил из больничной палаты, прижимая руку ко рту. Между его пальцами выступила водянистая рвота, а куски его обеда начали отскакивать от его начищенных ботинок.


Когда пришел доктор, Большой Дик Бралл потребовал срывающимся голосом: "Почему этот человек не был под постоянным наблюдением?"


"Потому что кто-то уволил половину санитаров", - сказали ему.


"Какой идиот это сделал?" Бралл взревел.


Со своей больничной койки Джек Колдстад поднял слабую руку.


Врач быстро пристегнул его вместе с другим, чтобы пациент не поранился еще больше.


Миссис ГАРОЛЬД В. СМИТ задумалась, не позвонить ли ей в санаторий Фолкрофт.


Обычно она бы не колебалась. Обычно она послушно звонила, если ее все более рассеянный муж не звонил ей. Обычно Гарольд очень хорошо относился к звонкам, если собирался опоздать. Иногда он оставался на работе на ночь. В последнее время он довольно часто впадал в эту привычку. Она начала задаваться вопросом, проявлял ли Гарольд непрофессиональный интерес к своей секретарше.


Как следствие, миссис Смит, которая отзывалась на имя Мод, но которую муж ласково называл Ирмой, начала чувствовать, что ею пренебрегают.


Поэтому, когда ее Гарольд - он никогда не был Гарри или Халонсом - снова забыл позвонить ей, она решила позволить ему заняться этим в свое время.


Но это было днем позже, и звонка не было. Это было слишком. Не то чтобы этого не случалось раньше. Это случалось. Но миссис Смит начинала чувствовать себя само собой разумеющейся. И еще один тщательно приготовленный мясной рулет застывал в холодильнике, нетронутый.


Миссис Смит расхаживала по гостиной, разглядывая бежевый телефон ephone, размышляя, стоит ли ей позвонить Гарольду или стоять на своем, пока он не вспомнит позвонить ей, когда раздался очень громкий стук в дверь.


Миссис Смит пошла открывать. Не успела дверь открыться, как в нее ввалились несколько белоплечих мужчин в аккуратных костюмах и серых галстуках.


"Миссис Гарольд В. Смит?" - потребовал один из них грубым голосом.


"Да. Что это?"


"Агенты налоговой службы. Мы изымаем это имущество в счет погашения задолженности по федеральным налогам". Он протянул документ официального вида.


Миссис Смит попыталась урезонить мужчин. "Боюсь, вы ошиблись домом. Мой Гарольд всегда платил налоги".


"У вас есть пять минут, чтобы собрать все вещи, которые вы можете унести двумя руками, и уйти".


"Уходить? Уходить куда?"


"Где угодно. Это свободная страна".


"Но это мой дом".


"Это жилище является государственной собственностью, и у вас осталось четыре с половиной минуты".


Потрясенная до глубины души, миссис Смит наблюдала, как бесчувственные агенты налогового управления начали рыться в шкафах и выдвижных ящиках. Она схватила свою сумочку с приставного столика и, рыдая, выбежала из дома.


К чему шел мир?


ЕГО ЛИЦО ПОБАГРОВЕЛО, Большой Дик Бралл повернулся к Гарольду У. Смиту и взревел: "Посадите этого человека на гауптвахту!"


"Вы сумасшедший", - сказал Смит.


"И закуйте его в кандалы, если сможете их найти!" Добавил Брулл.


"Вы превышаете свои законные полномочия", - предупредил Смит.


"Я из Налоговой службы. Налоговая служба - высшая власть. У нас больше людей, чем у ЦРУ, ФБР и Пентагона, вместе взятых. У нас есть возможности для сбора разведданных, по сравнению с которыми разведка Красного Китая выглядит как разведка Канады. Наш годовой бюджет составляет 6,5 миллиардов долларов - самый большой в гребаной истории человечества. Мы можем делать все, что захотим, от имени налогоплательщиков. И мы ни перед кем не отчитываемся".


"Неправильно. Есть одно агентство, более могущественное, чем ваше. И вы ответите перед ним, я вам это обещаю".


"Это не такая сущность".


Гарольд Смит сжал губы. Он и так сказал слишком много.


"Большой болтун", - презрительно сказал Бралл.


Два агента налогового управления США схватили Гарольда Смита за локти и потащили его по коридору, как для его собственной безопасности, так и в ответ на прямой приказ.


"Сюда, доктор Смит", - сказал один.


Смит подчинился, походка у него была напряженная, лицо цвета и текстуры скалы Новой Англии, из которой он вышел.


Голос Дика Бралла проревел ему вслед. "Сегодня к концу рабочего дня, Смит, у меня будет на тебя товар. Налоговое управление имеет товар на каждого гражданина. Это всего лишь вопрос раскопок грязи. Ты увидишь, ты, непослушный ублюдок ".


Гарольд Смит ничего не сказал. Но его очки снова начали запотевать.


Они сопроводили его в психиатрическое отделение. Смит громко застонал, когда увидел приоткрытые двери в главный коридор вверх и вниз.


"Где мои пациенты?" требовательно спросил он.


"Деинституционализирован", - беззаботно сказал агент.


Пока его вели, Смит мысленно подсчитывал пропавших пациентов. Он с облегчением увидел, что дверь в обитую войлоком камеру Джеремайи Перселла плотно закрыта. Звук телевизора доносился с другой стороны. Но когда он увидел приоткрытую дверь Бизли, Смит подавил еще один обиженный стон.


И все же не все пациенты были выписаны. На самом деле, казалось, что их отпустили непрофессионально и бессистемно. Смит сделал мысленную пометку упрекнуть доктора Герлинг за это. Этот человек знал лучше.


Агенты налогового управления подвели Смита к последней двери слева. Она была не заперта. Один придержал для него дверь открытой, в то время как другой крепко толкнул его в спину. Смит вошел без жалоб и обернулся, когда дверь захлопнули у него перед носом.


"Когда вы будете готовы говорить, мы вас выпустим", - сказал один агент, в то время как другой набросил на дверь ограничительный засов, запирая ее снаружи.


Смит ничего не сказал. Лица агентов исчезли из поля зрения маленького стеклянного окошка, в котором были соты из проволочной сетки. Звук их обуви, эхом разносящийся по коридору, начал удаляться.


Затем это прекратилось, резко прекратилось, и раздался другой звук. Это было бульканье. За ним последовало хриплое проклятие.


Смит бросился к окну, пытаясь разглядеть, что происходит.


"Отпусти его, черт бы тебя побрал". Это был голос одного из агентов.


Бульканье прекратилось на фоне звука, похожего на скрежет костей друг о друга. Смиту показалось, что он узнал его.


"Не причиняйте им вреда!" Внезапно закричал Смит. "Мастер Чиун, не причиняйте вреда этим людям! Это приказ!"


Другой агент закричал. "Я знаю тебя! Ты..."


Началось второе бульканье.


"Немедленно освободите этого человека!" Смит взвыл.


Перелом кости заглушил уродливое предсмертное бульканье.


Скрипя зубами от отчаяния, Гарольд Смит мог только вытянуть шею в тщетной попытке разглядеть, что происходит дальше по коридору.


Затем в окне появилось лицо. Это была морщинистая маска ненависти. Единственный глаз закатился на него, в то время как сухие губы обнажили острые зубы под морозно-белыми усами.


"Пожелай мне добра", - хихикнул чей-то голос. "Мы поменялись ролями".


Затем в поле зрения появилась гидравлическая стальная рука, которая начала расширяться и сжиматься, как шарнирные тиски.


## Глава 25


Мастер Синанджу шел по пустынным коридорам санатория Фолкрофт.


Больше не было причин оставаться в сыром подвале, где лежало золото. Пришло время патрулировать крепость, которая впервые с тех пор, как он ступил в нее, пала от рук врагов.


То, что эти враги были представителями Орлиного Трона Америки, было слабым утешением. Гарольд Смит приказал их не убивать, и поэтому они не будут повержены неумолимой рукой синанджу. До тех пор, пока их грязные руки не разграбили золото Синанджу - где бы оно ни находилось.


Гладкий лоб Чиуна собрался морщинами, когда он подумал о пропавшем золоте. То, что сделал Римо, было чудом. Это попахивало магией. Белый хорошо усвоил урок. Возможно, слишком хорошо, поскольку даже тот, кто научил Римо всему, что он знал, не мог понять его судьбу.


Возможно, размышлял Чиун, он случайно наткнется на тайник с пропавшим золотом в поисках дяди Сэма Бисли.


Его странствия привели его мимо рыскающих налоговиков из IRS, которые - хотя их глаза были широко открыты, а уши заткнуты воском - видели и слышали лишь малую толику того, что должны были. Он проходил мимо них незамеченным, в то время как его глаза и уши улавливали все. Его пальцы мимоходом забирали у них кошельки. Если они позже жаловались, он называл это налогом синанджу.


Придя в большой спортивный зал, где давным-давно его впервые представили своему ученику, Чиун остановился и позволил воспоминаниям нахлынуть на него.


Именно здесь началось обучение Римо. Сначала Мастер Синанджу довольствовался тем, что предлагал своему недостойному белому ученику простые искусства, соответствующие его бесперспективности. Каратэ. Айкидо. Дзюдо. Отбросы чистоты, которой было синанджу. Чиун даже подарил ему белую каратэ-ги и, поскольку простодушный белый, похоже, считал это знаком отличия, красивый цветной пояс, который он мог носить на своей перекормленной талии.


Это казалось безнадежным. Белые пили ферментированный ячмень, курили дурно пахнущие сорняки и практически питались пережаренным мясом мертвых коров. Годы, проведенные за пристрастием к гамбургерам, наполнили его сущность всевозможными ядами.


Первую неделю он заставлял Римо есть кимчи, чтобы вывести яды из его организма. На вторую разрешалось пить воду. А на третью ему подали холодный рис. После обжигающего кимчи Римо был благодарен за воду. К тому времени, когда он съел свою первую тарелку риса, Римо был благодарен просто за то, что это был не кимчи.


"Когда я получу теплый рис?" Спросил Римо, пальцами отправляя в рот липкие зерна, потому что, как правило, палочки для еды были выше его понимания.


"Когда вы освоите самые элементарные шаги".


"Сколько это в собачьих годах?"


"Я не знаю, но, безусловно, в течение первых пяти лет вашего обучения".


Выражение лица фаната гамбургеров не выходило у Чиуна из головы все эти годы.


Итак, когда в первые шесть месяцев Римо разрешали разогревать рис, белый был чрезвычайно доволен собой.


То, о чем просили Чиуна, было простым, но отвратительным. Обучить белого человека искусству убийцы, чтобы белый мог передвигаться среди себе подобных незамеченным.


Это было не только невозможно, но и оскорбительно. Чиун, ушедший в отставку из-за того, что его собственный ученик Нуич стал ренегатом, практически отказался от запрошенной услуги.


"Мастера Синанджу, мои предки, служили престолам еще до времен Ирода Справедливого", - сказал он Смиту. "Укажи мне на своих врагов, и я убью их. Вам не нужен белый, чтобы выполнять работу, которую правильно выполняет кореец ".


"Нам нужен убийца, который, если потребуется, будет выполнять наши поручения в течение следующего десятилетия. Если не двух", - сказал Гарольд Мрачный.


"Слишком поздно", - возразил Чиун. "Все начинается с рождения. Римо толстый и неряшливый. С другой стороны, я готов оказать такую услугу, если золота будет много ".


"Ты очень стар", - сказал бездумный и оскорбительный Уайт.


"Я прожил всего восемьдесят лет и проживу еще сорок, прежде чем буду считаться старым по меркам моих предков".


"То, чего мы хотим, сильно отличается", - сказал Смит. "Пожалуйста, мастер Чиун. Тренируйте Римо как можно лучше".


Итак, Римо обучался дурацким искусствам, которые не имели ничего общего с синанджу, за исключением того, что они были украдены из солнечного источника китайскими и японскими ворами, которые копировали движения, но не душу.


Со временем Римо показал себя многообещающим. Со временем он обрел дыхание и грацию, как будто в нем текла корейская кровь. Со временем Чиун начал подозревать, что где-то в беспородном прошлом Римо текла корейская кровь. Не просто кровь любого корейца, но кровь наследников традиций его деревни, его собственных предков.


Это было нелепо, но думать иначе означало признать, что синанджу можно научить любого - даже белого - с удовлетворительными результатами. Чиун знал, что это невозможно. Ибо даже некоторые деревенские мужчины оказались неспособны овладеть такими основами, как основы правильного дыхания.


Нет, Римо был корейцем. Но Мастер Синанджу не приходил к этому пониманию, пока не прошло много месяцев, и он не заставил Римо отказаться от своего ги каратэ и не наставил его на истинный путь к мастерству.


В этом зале стольких воспоминаний Чиун размышлял о том, как Римо стал для него как сын, и как он счастливо вошел в роль приемного отца. С тех пор прошло много счастливых лет.


Теперь, из-за одного врага - разума, который не был человеческим, а был фрагментом белых машин, которые преследовали само общество, которое им поклонялось, - все было разделено.


Организации, на которую они работали, больше не существовало. Император Смит был добровольным узником своего собственного правительства, и Римо был полон решимости больше, чем когда-либо, найти свое прошлое.


Последнее беспокоило Мастера Синанджу больше, чем любое из этих других событий, какими бы значительными они ни были. На этот раз Римо не сдавался. На этот раз им руководил дух его собственной матери. На этот раз он не успокоится, пока не узнает все.


И если бы ему это удалось, если бы он воссоединился с человеком, из чресел которого он изначально произошел, нашлось бы в его новой жизни место для старика, которого он называл Маленьким Отцом?


Мастер Синанджу опустил свою престарелую голову и помолился своим предкам, чтобы отец Римо был убит до того, как это произойдет.


Затем, его сердце ожесточилось, он молча повернулся на каблуках и отправился на поиски своего императора.


БОЛЬШОЙ ДИК БРАЛЛ сидел за столом с черной стеклянной столешницей и делал телефонные звонки.


"Его зовут Гарольд У. Смит. Идентификационный номер налогоплательщика 008-16-9314. Я хочу все, что есть в главном файле на него, и я хочу это сегодня вечером ".


"Номер факса?"


Брюлл оглядел офис. Там было два телефона, многоканальный офисный ROLM и синий AT el, но факсфона не было. Брюлл моргнул. Зачем директору больницы понадобились два телефона?


"Перезвоните лично мне с исходными данными. Я нигде не вижу факсфона".


"Да, мистер Бралл".


Бралл нажал кнопку внутренней связи. Агент Фелпс просунул голову внутрь.


"Сэр?"


"Выясни, куда ведут эти телефонные линии".


"Да, сэр".


Двадцать минут спустя Фелпс вернулся и сказал: "Телефонная линия ROLM отключается на столбах. Мы не нашли никаких следов терминала для blue instrument".


Бралл поднял синюю трубку. Раздался громкий и ровный гудок набора номера. "Это работает. Это должно куда-то вести. Найди это".


"Да, сэр".


Бралл встал и начал рыться в картотечных шкафах. Их было два вида: зеленые металлические, которые выглядели старыми, и дубовые, которые казались древними. За исключением футуристического стола, все предметы офисной мебели выглядели как обноски Армии спасения.


Файлы содержали административные записи и записи о закупках. Ничего необычного.


"Можно подумать, что этот непослушный мудак должен был компьютеризировать свой собственный офис", - пробормотал Бралл.


Он нашел потертый портфель, засунутый между двумя картотечными шкафами. Он был заперт. Он выглядел таким изношенным и потертым по краям, что сначала Бралл подумал, что его просто хранят там. Но когда он взял ее в руки, она показалась ему довольно тяжелой.


Подойдя к столу, Брюлл поставил его на место. Защелки были закрыты. Там был кодовый замок. Большой Дик Брюлл лениво поиграл с цифрами, но портфель отказался ему сдаваться. Он отложил это дело в сторону.


Становилось прохладно, и морской бриз проникал через щель в большом панорамном окне.


Бралл пытался игнорировать это, но оно становилось все сильнее.


Вставая со стула, он попытался передвинуть его так, чтобы ему не мешал холод. Но куда бы он ни ставил стул, его затылок оказывался на сквозняке.


Затем Дик Бралл попытался передвинуть стол. Он был слишком тяжелым. Чтобы передвинуть его, понадобилось бы три или четыре человека.


Проверяя вес стола, он обнаружил кнопку под краем рабочего стола.


"Что у нас здесь?" пробормотал он, заглядывая под стол и нажимая кнопку.


Ничего не произошло. Ни один потайной ящик не выдвинулся, и ни одна скрытая панель не выдвинулась.


Нажатие на нее несколько раз не принесло никакого ответа.


Ворча, Дик Бралл сел как раз в тот момент, когда зазвонил телефон.


"Брюлл".


"Это Швоглер из Мартинсбурга".


"Уходи".


"Мы извлекли магнитофонную запись, мистер Бралл".


"Что у тебя есть для меня?"


"Ничего. Место, где должны были храниться магнитные записи Гарольда У. Смита, было пустым".


"Пустой?"


"Казалось, что это было случайно стерто".


"Прекрати это. Никто не стирает записи налогоплательщиков в главном файле, случайно или иным образом ".


"У нас нет записей о Гарольде В. Смите с этим номером социального страхования".


"Тогда иди и найди оригинальные бумажные возвраты. Достань мне все, черт возьми".


"Мистер Бралл, это может занять недели-месяцы".


"Черт. Тогда достань мне его самые последние декларации".


"У нас их нет в главном файле".


"Тогда позвони людям, которые знают, и попроси их позвонить мне. У меня нет времени на эту чушь!" И Бралл швырнул трубку.


Он начал рыться в ящиках. В нижнем ящике он наткнулся на другой телефон. Он был красным, как пожарная машина. Он схватил его за трубку и рычаг и поставил на рабочий стол.


"Будь я проклят".


На телефоне не было ни циферблата, ни кнопок, ничего. Просто плоская красная полочка там, где должен был быть циферблат.


"Что, черт возьми, это за телефон?" пробормотал он. Телефон был отключен. Пластиковый шнур с модульным разъемом удерживался в петлях завязанной бечевкой.


"Что это за телефон?" он повторил.


Главный телефон зазвонил снова. Он прижал трубку к своему бульдожьему лицу.


"Брюлл".


"Баллард из нью-йоркского офиса здесь, мистер Бралл. Я был аудитором Фолкрофта".


"Продолжай".


"У нас здесь есть 1040-е годы Гарольда В. Смита за последние три года".


"Как они тебе кажутся?"


"Средний".


"Сделай лучше, чем это".


"Ну, они абсолютно средние".


"Что ты имеешь в виду?"


"Все укладывается в средние статистические показатели. Отчисления. Благотворительные взносы. Инвестиции".


"Идеально?"


"Да".


"Настолько совершенен, что может быть спроектирован так, чтобы не вызывать подозрений?"


"Ну, да".


"Я знал это. Он грязный".


"Сэр?"


"Подумай головой. Год за годом ничьи доходы не достигают совершенно среднего уровня. Это статистически невозможно. Смит подавал декларации, настроенные так, чтобы помешать радару налоговой службы ".


"Я никогда не слышал о возвращении невидимок".


"Вот почему ты гребаный член G-12, а я помощник комиссара. А теперь отправь эти возвращения в Фолкрофт. Я хочу сам взглянуть на них ".


"Да, мистер Бралл".


Бралл повесил трубку и обнаружил, что снова уставился на пустой красный телефон. Что, черт возьми, это могло означать? Он огляделся в поисках настенного разъема, не нашел его и оттолкнул красный телефон в сторону.


Именно тогда он увидел желтую черту.


Сначала это выглядело как отражение на рабочем столе из черного стекла, за исключением того, что это было не отражение. В офисе не было источника янтарного света. Только лампы дневного света наверху.


Вертикальная желтая линия плавала под черным стеклом рабочего стола, как тлеющий провод.


Протянув руку, чтобы коснуться гладкой поверхности, Большой Дик Бралл замер. Призрачные линии белых символов ожили под его зависшими пальцами. Клавиатура. Но клавиш не было. Только буквы, светящиеся рядами прямо под черным стеклом, как металлическая стружка во льду.


Брулл экспериментально прикоснулся к одной из них. Буква А. Она раскалилась добела от его прикосновения.


Ничего не произошло. Просто вспышка. Когда он убрал руки, символы на клавиатуре потемнели и стали неясными.


Это была сенсорная клавиатура. Без вопросов. Тип емкости. Клавиатура активировалась, когда его рука нарушила окружающее ее магнитное поле. А желтая линия могла быть сгенерирована только скрытым экраном компьютера. Вы получили точно такую же строку, если включили свой монитор без загрузки системы.


Но кто включил экран?


"Эта чертова черная кнопка!"


Бралл потянулся под стол и нажал скрытую кнопку. Желтая линия исчезла. Он нажал на нее снова. Она вернулась.


"Фолкрофт не такой, каким должен быть", - хихикнул Большой Дик Бралл низким, ликующим голосом. Затем его лицо превратилось в мускульный узел. "Но что это, черт возьми, такое?"


## Глава 26


Римо Уильямс загнал свой седан в лес, недалеко от ворот Фолкрофта, и с выключенным двигателем пустил его по течению к плещущимся водам пролива Лонг-Айленд.


Он вышел, открыл капот и вытащил свечи зажигания, спрятав их в дупле дерева.


Пусть налоговая служба попытается завладеть этим сейчас, думал он, спускаясь к воде и позволяя ей забрать его тело.


Римо плыл в темноте, широко раскинувшись на суше и низко опустившись на илистое океанское дно, где никто не мог его заметить. Пузырьки воздуха выходили из его приоткрытого рта по одному и по двое, такие крошечные, что, когда они достигали поверхности, их можно было принять за рыбий выдох.


Используя свой внутренний компас в качестве ориентира, Римо снова повернул к берегу, именно туда, где, по его ощущениям, должен был находиться Фолкрофт.


Сверху упала банка из-под пива, и слабые волны давления, идущие впереди, заставили Римо Боба убраться с дороги.


Он поднял глаза. На фоне лунного света покачивались четыре клиновидных силуэта. Кораблики с сигаретами DEA.


Римо продолжил.


Еще одна пивная банка плюхнулась в воду и медленно попала в поле его зрения. Это решило Римо.


Извиваясь, как морская свинья, он перенаправил свой импульс вверх, нацеливаясь на лодку прямо над ним. Одной рукой взялся за винт, удерживая лодку и себя. Указательным пальцем правой руки Римо испещрил гладкий корпус из стекловолокна аккуратными круглыми отверстиями.


Лодка начала набирать воду.


Римо перешел к следующему.


Он потопил все четыре лодки УБН за столько времени, сколько потребовалось бы, чтобы открыть упаковку из шести бутылок пива "Курс", и вернулся в воду.


Сквозь холодную воду доносились хриплые ругательства команды слежки DEA. Плеск спускаемых лодок заглушал крики.


Пока они брыкались ногами, пытаясь ступать по воде, Римо подкрался к ним и начал покусывать их за пятки своими жесткими пальцами.


Неистовые крики "Акула!" прорезали воду, и начался безумный плеск. Агенты DEA, должно быть, где-то прочитали, что акулу можно отпугнуть всплеском.


Римо натянул еще две пары каблуков.


Управление по борьбе с наркотиками ответило дождем пуль, которые бешено разлетелись во все стороны, как только они попали в воду, их сила рассеялась. Двигаясь быстро, Римо отбивался от них с достаточной силой, чтобы ужалить, но не ранить.


Стрельба прекратилась.


Ухмыляясь в мрачной тишине звука, Римо возобновил свое плавание.


Если бы DEA хотело установить наблюдение за Фолкрофтом, им понадобилась бы совершенно новая команда, подумал он. Эти парни не вернутся.


ЭТО было похоже на что-то из ночного кошмара.


За исключением того, что Гарольда У. Смита редко посещали ночные кошмары. Ему не хватало воображения, чтобы вызывать фантазии даже в самом глубоком сне. Это была одна из причин, по которой его выбрали главой CURE. Человек с воображением мог бы увидеть возможности в почти абсолютной власти, которую тайная канцелярия дала человеку.


И все же теперь Смит столкнулся с кошмаром, превосходящим его самые глубокие страхи.


В рамке квадратного стеклянного окна было изображено хищное лицо дяди Сэма Бисли, всемирно известного иллюстратора, аниматора и руководителя киностудии, основателя самых популярных и всемирно известных тематических парков в мире. И, насколько знал мир, мертв уже почти тридцать лет.


Гарольд У. Смит тоже считал его мертвым. Пока вторжение на Кубу, начатое с американской территории, не было прослежено вплоть до Мира Сэма Бисли во Флориде, и Римо и Чиун не раскрыли правду: дядя Сэм Бисли, по слухам, замороженный криогенным способом с момента своей смерти в 1965 году, был воскрешен из мертвых, оснащенный аниматронным сердцем и искусственными конечностями, чтобы заменить те, которые пострадали от повреждения клеток во время его долгого ледяного сна.


Видя приближение падения Кубы, Бисли собрал секретные силы вторжения с намерением свергнуть правительство Кастро и превратить пышный карибский остров в непревзойденный тематический парк - не говоря уже о безналоговом убежище, из которого можно было бы управлять своей глобальной империей развлечений.


Это было безумие, это было безумие, и это почти удалось. Только вмешательство CURE остановило вторжение на Кубу одной из самых известных и любимых корпораций Америки - и предотвратило позорный международный инцидент, который мог бы к этому привести.


В конце концов, ни Римо, ни Чиун, оба почитавшие легендарного аниматора, не смогли заставить себя убить Бисли. В конечном счете, Смит тоже не смог. Итак, он обезвредил этого человека, удалив его смертоносную гидравлическую руку, и поместил в лечебницу в Фолкрофте, где его надуманные заявления о том, что он воскресший дядя Сэм, остались бы без внимания.


"Смотри, что я нашел", - сказал Бисли с довольным хихиканьем, разжимая и разжимая свой стальной кулак. На нем была кровь. И капелька пены забурлила в уголке ухмыляющегося рта Бисли.


Смит содрогнулся. Теперь этот человек был карикатурой на себя прежнего. И он был на свободе в Фолкрофте, а сам Смит заперт в одной из своих собственных камер с обитыми войлоком стенами.


Если когда-либо и был кошмар для Гарольда Смита, то это был он.


"Ты нездоров", - сказал Смит спокойным голосом. С ненормальными лучше всего разговаривать спокойно. А дядя Сэм Бисли определенно был ненормальным.


"Отставить прикроватную чушь", - огрызнулся Бисли. - "Чьи шеи я только что свернул?"


"Невинные агенты налогового управления".


"Такого не бывает. И это научит ублюдков за гроши доводить меня до ранней сердечной недостаточности".


Смит сменил тактику. "Тебе некуда идти".


"О чем ты говоришь? Я дядя Сэм Бисли, любимый рассказчик в образе отца. Черт возьми, в мире нет города или деревушки, где мне не были бы рады. Франция в стороне, то есть."


"Мир знает, что ты мертв".


"Ты знаешь, что это не так. На самом деле, с моим новым тикером у меня все хорошо до столетия Мыши".


"Возможно. Но вас сразу узнают. Если вы ступите за эти пределы, вы привлечете внимание и вам придется объясняться".


"Хорошее замечание".


"Итак, вы видите, что должны остаться здесь".


Бисли потеребил свои заиндевевшие усы скрюченным пальцем.


"Так я должен, так я должен".


"Я рад, что вы видите истинную природу своего положения", - сказал Смит через стекло.


"Я знаю, я знаю. И я ценю, что ты указываешь мне на эти вещи".


"Пожалуйста, возвращайтесь в свою комнату", - сказал Смит, расслабляясь.


Холодная бровь медленно поползла вверх из-под черной повязки на глазу в удивлении. "Разве ты не хочешь, чтобы тебя выпустили?"


"Не в данный момент".


"Почему бы и нет?"


"Я не хочу это обсуждать", - сказал Гарольд Смит.


"Поступай как знаешь. Та-та-та".


Гарольд Смит услышал, как дядя Сэм Бисли топнул своей искусственной ногой с серебряной филигранью. Он продолжал прислушиваться. Топот эхом разносился до самого конца коридора. Это прекратилось. Смит прислушался, не закрылась ли стальная дверь. Подобного звука не последовало. Вместо этого отчетливо раздался звон подъезжающего лифта.


"Боже мой!"


Двери лифта снова со звоном закрылись под гортанный смешок, и Гарольд Смит понял, что дядю Сэма Бисли выпустили в мир.


И все из-за глупости Налоговой службы.


Смит начал колотить в дверь и выкрикивать громкие, нечленораздельные слова.


Это был кошмар. И все должно было стать хуже. Намного хуже. Если бы только кто-нибудь услышал его.


МАСТЕР СИНАНДЖУ обчищал карман крадущегося агента налогового управления, когда услышал хриплые крики двумя этажами выше.


Агент налогового управления, конечно, не слышал этого крика, как и не почувствовал, как нежный пальчик извлекает его кожаный бумажник из заднего кармана.


Агент склонился над пузырьком с водой, освежаясь. Мастер Синанджу подкрадывался к нему, как призрак, как и к двум другим, каждый раз освобождая их от толстых кошельков.


На данный момент он собрал менее трехсот долларов, но это было хотя бы частичным возмещением за все неприятности, причиненные таксидермистами.


Хриплый крик заставил Мастера синанджу отступить, прежде чем агент выпрямился, вытирая воду изо рта.


Чиун поднялся по лестнице, воспарив по ней, как призрак. Ноги сами привели его к двери, за которой Император Смит колотил и кричал как сумасшедший.


"Не бойся, император", - пропищал Чиун, приподнимаясь на цыпочки, чтобы его глаза могли видеть сквозь высокое квадратное окно. "Ибо я пришел помочь тебе".


Чиун положил пальцы на металлический прут.


Смит закричал: "Нет! Не выпускайте меня!"


"Почему бы и нет?"


"Мне нужно алиби".


"Ради чего?"


"Посвящается двум мертвым агентам дальше по коридору", - сказал Смит.


Чиун повернул голову. "Минутку", - сказал он, проплывая по коридору. Через несколько мгновений он вернулся с бумажниками двух мертвых агентов, засунутыми в широкие рукава его кимоно.


"Да, они мертвы. Их шеи были сломаны".


"Это был Бисли. Он только что сбежал на лифте. Его нужно остановить".


"Почему? Он убивает ваших врагов за вас. И у вас есть идеальное алиби, поскольку вы являетесь пленником тех же самых врагов ".


"Я не хочу, чтобы он расправился с налоговой службой. Это только навлечет еще больше горя на наши головы".


Чиун нахмурился. "Я не понимаю белых".


"Пожалуйста, мастер Чиун, остановите Бисли. Сделайте это тихо. Убейте его, если потребуется".


"Убить гениального изобретателя мыши Монго и Сумасбродной Белки? Мои предки осыпали бы меня проклятиями до скончания веков. Нет, я никогда не смог бы этого сделать ".


Смит зажмурился. "Просто поймайте его, пожалуйста".


"Как пожелаешь, император".


И Мастер Синанджу отправился выполнять приказы своего сумасшедшего императора. О, но если бы только он жил во времена фараонов. Теперь они были правителями. Или римляне. Царская Россия была бы приемлема. Варварские бритты при Генрихе VIII могли бы быть терпимыми.


Несомненно, Чиун работал на самого безумного императора со времен Калигулы. Ибо кто нанял лучших убийц в современном мире и попросил их воздержаться от убийств?


## Глава 27


Большой Дик Бралл знал, что теперь он на что-то наткнулся.


Фолкрофт был не тем, кем казался, все в порядке. Это было своего рода прикрытие. Но какого рода? Что бы это могло быть?


Одно было ясно - Управление по борьбе с наркотиками напало не на того вяза с этой чушью о наркотиках из индейки. Фолкрофт не был фабрикой по производству наркотиков. Деньги отмывались, конечно. Это был единственный способ объяснить двенадцать миллионов, которые появились на счете Фолкрофт банка. И золото - при условии, что оно действительно существовало, а не было фантазией, придуманной его собственными агентами.


Но кто хранил нелегальное золото? За все годы службы Дик Бралл слышал о накоплении золота только от федералов.


В тот момент, когда эта мысль пришла ему в голову, зазвонил телефон ROLM.


"Бралл слушает".


"Это Швоглер из Мартинсбурга. Мы нашли резервную копию статьи о Гарольде В. Смите и проанализировали его 1040-е годы, насколько смогли".


"Чертовски вовремя".


"Они чисты. На самом деле, все они год за годом, без исключения, соответствуют DIF".


Бралл стукнул кулаком по столу. "Я так и знал!"


"Это очень странно, сэр".


"Нет, это не так. Это очень рассчитано. Скажи мне вот что, когда Смит впервые указал должность директора Фолкрофта в свои 1040 лет?"


"Это было в, гм, 1963 году. До этого он был аналитиком в компании".


Бралл моргнул. "Какая компания?"


"Центральное разведывательное управление, сэр".


"ЦРУ!" - взревел Бралл. "Гарольд В. Смит работал на ЦРУ?"


"Да, сэр. Он пришел в Фолкрофт в апреле 1963 года. Как ни странно, эти записи указывают на то, что в те дни Фолкрофт был своего рода социологическим аналитическим центром или что-то в этом роде".


"Проклятые компьютеры! Он сказал, что они для этого и предназначены".


"Сэр?"


"Неважно. Отправьте эти бумаги Фолкрофту. Я хочу взглянуть на них лично". И Бралл швырнул трубку.


Он откинулся на спинку кожаного кресла с высокой спинкой, которое, согласно его налоговым отчетам, Гарольд В. Смит занимал более тридцати лет, его лицо сморщилось, как узловатый корень.


Смит был бывшим сотрудником ЦРУ. Возможно, он все еще работал в Компании. Возможно, в конце концов, это была не незаконная операция. Возможно, это было ЦРУ с самого начала.


Бралл поднял телефонную трубку и позвонил в штаб-квартиру ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния. Он попросил соединить его с директором по персоналу.


Через лабиринт бюрократических рекомендаций Брюлл нашел своего человека.


"Дик Бралл, здесь уголовный отдел Налогового управления США. Я хочу проверить биографию одного из ваших нынешних сотрудников. Гарольд У. Смит".


"Мы здесь не проверяем биографию сотрудников агентства. Вам придется обратиться к вышестоящему эшелону".


"Я обсуждаю это с вами. Это звонит Налоговая служба. Мы - высший эшелон. И никому, даже чертову ЦРУ, лучше ничего не скрывать от Налогового управления. Теперь его зовут Гарольд У. Смит. Должен ли я дать его номер социального страхования вам - или парню над вами, который будет просто в восторге от того, что вы подтолкнули меня к нему?"


"Дайте мне номер", - устало сказал человек из ЦРУ.


Целых пять минут спустя пришел ответ в виде обратного звонка. "У нас нет записей о Гарольде У. Смите с таким номером социального страхования в нашей платежной ведомости".


"А как насчет прошлого?"


"Я провел глубокий компьютерный поиск. Никакой Гарольд У. Смит никогда не работал на Центральную разведку".


"В свои 1040 он утверждал, что был аналитиком из Лэнгли".


"Его заявление ложно", - категорично заявил человек из ЦРУ.


"Ты говоришь мне правду или это обычный способ отрицать?"


"Могу ли я еще что-нибудь для тебя сделать?"


"Да. Ты можешь повесить трубку, динк", - сказал Большой Дик Бралл, вешая трубку.


Бралл снова откинулся назад. Ладно, подумал он. Здесь было только два сценария. Может быть, три. Смит лгал. Или Центральное разведывательное управление лгало. Возможно, лгали оба. Но кто-то лгал.


Это все еще указывало Дику Браллу в одном направлении - санаторий Фолкрофт был аванпостом ЦРУ или обслуживался бывшим оперативником ЦРУ. Такие парни, как этот, оказавшись на свободе, всегда проводили странные операции с привидениями по собственной инициативе.


Большой Дик Бралл посмотрел на странный красный телефон, ненужный синий телефон, который не выходил на линии NYNEX, и стол со скрытой компьютерной настройкой.


Возможно, Фолкрофт был нечист на руку. Возможно, это было просто неофициально. В любом случае, это не имело значения ни для налогового управления, ни для Дика Бралла. Если это был канал для черных бюджетных денег, налоговое управление собиралось получить свою долю, заслуженную или нет. Это должно было стать платой за всех этих мертвых агентов налогового управления и DEA. Дик Бралл либо принес бы домой бекон, либо донес бы на Фолкрофта.


В конце концов, по схеме вещей, ЦРУ было едва ли сорок лет. Налоговое управление возвращалось к Аврааму Линкольну.


А у CID все еще были свои квартальные квоты, которые нужно было выполнить.


Большой Дик Бралл поднялся со своего стула. Пришло время ткнуть Гарольда Смита носом в очень неприятную политическую реальность.


ГАРОЛЬД СМИТ УСЛЫШАЛ безошибочный звук тяжелых каблуков, приближающихся по коридору.


Когда в квадратном окне появилась черная стрижка Большого Дика Брюлла, Смит был готов. Но не к первым словам Брюлла.


"Бык не в счет".


"Прошу прощения?" переспросил Смит.


Бралл поднялся на ноги, так что стало видно его ухмыляющееся лицо, похожее на очищенное от кожуры вареное яблоко. "Я знаю, что такое санаторий Фолкрофт на самом деле".


"Ты делаешь", - сказал Смит отсутствующим голосом, его сердце бешено колотилось.


"Чертовски верно, я понимаю".


"Тогда ты знаешь все".


"Я знаю достаточно. Ты руководишь здесь тайной установкой для ЦРУ. Я нашел твой хитрый компьютерный терминал и забавные телефоны. Вот и вся твоя скудная история об этих мейнфреймах в подвале ".


"Вы очень умны", - сказал Смит, его голос был холоден, как вода в ручье.


"Чего я не совсем понимаю, так это что это за операция. Сбор разведданных внутри страны. Незаконные эксперименты с радиацией. Конспиративная квартира. Что?"


"У меня нет комментариев по этому поводу".


"Эта чертова барабанная дробь - часть всего этого, не так ли?"


"Без комментариев".


"Золото, которое исчезло быстрее, чем разумно возможно. Эти глупые стервятники, кружащие над зданием день и ночь. Эта бабочка-убийца. Банковский счет. Они все соединяются вместе ".


"Я вообще ничего не знаю об этих вещах", - сказал Смит, сам удивляясь, что Бралл имел в виду, говоря о кружащих птицах.


"Не вешай мне лапшу на уши, Смит! Я не забыл, как ты угрожал мне правительственным агентством, которое больше Налогового управления. Хах! Как будто я напуган. Эти шпики из ЦРУ сосут соски службы так же, как и все остальные ".


Смит ничего не сказал.


Бралл щелкнул пальцами. "Я знаю! Вы проводите здесь генетические эксперименты. Разводите мутантов. Я прав?"


"Без комментариев".


Лицо Бралла приблизилось к стеклу. Смит встретился с его ледяными черными глазами своим собственным холодным серым взглядом.


"Что бы это ни было, ты не сорвешься с крючка, пока не уладишь дела с налоговой службой".


"Я не понимаю".


"Это чертово место неофициально. Очень неофициально. Я понимаю это. Я не дурак. Я знаю, как все работает. Вы перемещаете большие суммы наличных, если не золота, чтобы поддержать это. Все это не облагается налогом ".


Смит ничего не сказал.


"Технически не облагается налогом. Но если вы хотите, чтобы "Фолкрофт" остался под колпаком, вам придется перечислить тридцать процентов в казну налогового управления".


"Вы говорите о взятке?"


"Не употребляй при мне это слово!" Бралл взорвался. "Я ничего не беру. Но налоговое управление забирает тридцать процентов. В свою очередь, Фолкрофт возвращается к вам точно так же, как мы его оставили ".


Очки Гарольда Смита снова начали запотевать.


"Это полный разгром", - сказал он с горечью в голосе. "Прямо по коридору лежат два мертвых агента налогового управления. Как вы собираетесь их оправдать?"


Бралл посмотрел. "Я ничего не вижу".


"Они не за горами".


Бралл ушел. Он вернулся, его лицо было цвета простыни.


"Господи, что их убило?"


"Я не видел. Я был заперт здесь. Но я слышал, как их душили".


Бралл вытер внезапно вспотевший лоб носовым платком. "Их шеи сжаты до диаметра гребаного карандаша", - сказал он.


"Опасный сумасшедший был деинституционализирован по приказу Налогового управления США. Он, очевидно, сходит с ума".


"Я могу прикрыть еще нескольких мертвых агентов. Черт возьми, они должны гордиться тем, что выступили в защиту Налогового кодекса".


"Они ничего подобного не делали", - горячо возразил Смит. "И ты это знаешь!"


Бралл помахал пальцем перед лицом Смита. "Ты подумай о том, что я сказал, пока я разбираюсь в этом, Смит. Это может стать только ужаснее, если правда о Фолкрофте станет достоянием общественности. Кто бы это ни был, перед кем ты отчитываешься, он разорвет твою задницу в клочья, если твое прикрытие раскроется. Переваривай это, пока я проверяю этот этаж от тел."


Большой Дик Бралл ловко развернулся и, щелкнув каблуками, зашагал прочь.


В одиночестве своей камеры Гарольд Смит сказал: "Ты ублюдок. У меня есть сила раздавить тебя, как насекомое".


Но даже когда он говорил это, он знал, что не мог убить Бралла и решить существенную проблему, которую представлял агент налогового управления. Это только привлекло бы больше агентов и увеличило бы их разоблачение. Сдерживание ситуации было единственным способом, но если бы существовал способ ее организовать, Смиту не хватило бы воображения, чтобы начать железное сокрытие.


Это было безнадежно. Совершенно безнадежно.


Гарольд Смит снова начал мечтать о своей ядовитой таблетке в форме гроба. Если не случится чуда, это был единственный выход. Его неудачи стоили Америке КЮРЕ, ее последнего оплота против беззакония, а его жене комфорта и защищенности в виде безопасного дома и хорошего мужа на склоне лет.


Его неудача была абсолютной, его будущее мрачным.


Смит вернулся на узкую койку и лег, позволив нервам сотрясать его тело, как сучковатую ветку во время шторма.


## Глава 28


Дядя Сэм Бисли услышал барабанный бой, когда вышел из лифта в темный и пустынный вестибюль Фолкрофта. Он колебался, его гидравлическая рука была растопырена, чтобы схватить любого за шею, оказавшегося в пределах досягаемости. Он хотел бы, чтобы у него был кибернетический лазерный глаз, который разработчики концепции Бизли сконструировали для него, но больничные ублюдки слишком хорошо его спрятали. Ему повезло, что он нашел руку.


Барабанный бой, казалось, доносился из-за угла.


Гибель, гибель, гибель, гибель...


Человеку с серебряной колченогой ногой было невозможно подкрасться к кому-либо, даже под прикрытием монотонной барабанной дроби. Но дядя Сэм Бисли все равно попытался.


Он завернул за угол, и его напряженное лицо исказилось морщинами шока.


Он мог видеть то, что барабанило. Оно было меньше, чем он ожидал, и очень, очень розовое.


Ярко-розовое существо посмотрело на него пустыми глазами и сказало: "Привет".


"Я создал тебя?" Выпалил Бисли.


"Нет".


"Тебя послал Маус?"


"Нет".


"Тогда что ты делаешь?"


"Барабанный бой".


Гибель, гибель, гибель, гибель...


"Я вижу это, ты, маленькое розовое дерьмо!"


"Язык, язык".


После этого дядя Сэм Бисли решил придушить розовое существо, хотя бы для того, чтобы заглушить эту идиотскую барабанную дробь. Это начинало сводить его с ума.


Но когда он потянулся к его тонкой шее, существа там больше не было.


Вместо этого дядя Сэм Бисли обнаружил, что смотрит в зеркало.


Это было очень странно. Он не заметил никакого зеркала. Но вот он был там, оглядываясь на себя.


Что было еще более странным, так это то, что его зеркальное отражение говорило, в то время как его собственный рот отвис от удивления.


Зеркальный дядя Сэм сказал: "Я могу помочь тебе сбежать".


"Мне не нужна никакая помощь. Особенно от такой дешевой имитации, как ты".


"Они будут искать тебя".


"Позволь им. У меня есть друзья на воле. Один телефонный звонок, и я дома, свободен ".


"Я могу это исправить, чтобы они перестали искать".


Дядя Сэм Бисли моргнул своим единственным глазом. Его ледяные брови поползли выше на морщинистом лбу.


"Это даст тебе столько времени, сколько тебе нужно", - сказало зеркальное отражение.


"Что тебе от этого?" Спросил Бисли, и его голос потеплел от интереса.


"Месть".


"Я думаю, - сказал дядя Сэм Бисли, - мы с тобой начинаем говорить на одном языке".


МАСТЕР СИНАНДЖУ добрался до фойе Фолкрофта по пожарной лестнице. Дверь перед ним распахнулась, и он выскочил наружу, бросая острые взгляды направо и налево.


Он заметил дядю Сэма Бисли, выходящего через главную дверь.


Глаза Чиуна удовлетворенно сузились. Мужчина шел на заплетающейся ноге. Его было бы легко задержать.


Единственная проблема возникла бы, если бы прославленный дядя Сэм решил сражаться.


Он не смог бы сравниться с мастером синанджу, это верно. Но было бы неприятно, если бы Чиуну пришлось ранить его даже слегка. Что подумали бы о нем дети всего мира, если бы это когда-нибудь выплыло наружу?


РИМО УИЛЬЯМС крался по территории Фолкрофта, когда услышал первый приглушенный звук. Он сразу узнал этот звук. Резиновый колпачок на конце серебряной ноги дяди Сэма Бисли издавал идентичный звук.


"Черт! Неужели Чиун еще не схватил его?"


Римо повернулся на звук, его лицо было скорее раздраженным, чем сердитым. В конце концов, это было незначительное раздражение. Насколько трудно было остановить человека с искусственной ногой?


МАСТЕР СИНАНДЖУ вышел на чистый ночной воздух.


Дядя Сэм Бисли двигался с удивительной быстротой в те несколько мгновений, когда он был вне поля зрения Мастера Синанджу. Он почти добрался до парковки, где ждало множество машин без водителей.


Чиун бросился за ним, крича "Стой!" голосом, который больше скрипел, чем был слышен.


Дядя Сэм Бисли оглянулся через плечо и продолжил свое энергичное продвижение. Он почти бежал кривой походкой, на которую было больно смотреть. Все его тело сотрясалось при каждом шаге, отчего манжеты на запястьях и горле маниакально тряслись.


Затем он свернул за угол.


Чиун расчистил разделяющее пространство взмахом юбок. Он выскочил из-за угла и остановился с ошеломленным лицом.


Алой фигуры дяди Сэма Бисли нигде не было видно.


В отчаянии Мастер Синанджу метался между припаркованными машинами. Он начал осматривать ряды. По-прежнему не было никаких признаков дяди Сэма Бисли. Это было невозможно. Остановившись, Чиун заглянул под шасси аккуратно выстроенных автомобилей.


Он не видел лежащего ничком дядю Сэма или странные ноги притаившегося дяди Сэма.


Выпрямившись, Мастер Синанджу собрал морщины, похожие на запутанную паутину, в которой его карие глаза дрожали, как неуверенные пауки.


"Это невозможно!" - пискнул он.


РИМО УИЛЬЯМС резко свернул за угол и чуть не столкнулся с Мастером синанджу.


"Куда он делся?" Спросил Римо.


"Кто?"


"Бисли. Он просто прошел этим путем".


Чиун разочарованно топнул ногой. "Он не мог. Я преследовал его до этого места, и он исчез".


"Ну, - сказал Римо, оглядываясь по сторонам, - он где-то здесь".


"Но где?" Пискнул Чиун. "Он не мог ускользнуть от нас обоих".


"Там", - сказал Римо, указывая на ворота.


Нелепая фигура пирата дяди Сэма Бисли пыталась пешком добраться до Фолкрофтских ворот. Это было абсурдно. Он никогда не смог бы этого сделать, будучи таким незащищенным. С другой стороны, он неплохо проводил время. Даже если он практически прыгал, как неуклюжий рыжий кролик.


"Поехали", - сказал Римо.


Вместе они помчались за дядей Сэмом Бисли, легко обогнав его.


"Брось это", - крикнул Римо.


"Тебе от нас не убежать", - добавил Чиун, бежавший рядом.


Бисли остановился. Он развернулся, чтобы противостоять им.


Дядя Сэм Бисли улыбнулся своей ледяной улыбкой, и его костлявая стальная рука сжалась, пальцы щелкнули, соприкоснувшись с блестящей ладонью.


"Я не желаю причинять тебе вреда, поставщик карикатур", - предупредил Чиун, неуверенно размахивая руками перед собой.


"С другой стороны, - сказал Римо, - у нас нет времени морочить тебе голову".


Гидравлическая рука сделала ложный выпад в сторону Римо.


"Римо, не причиняй ему вреда!"


"Не переживай", - сказал Римо, встретив стальной придаток рубящим ударом, который выбил руку из культи.


Рука упала на траву с удивительно мягким звуком. Она лежала там, жужжа, пальцы сжимались и разжимались, как перевернутый стальной тарантул, пытающийся выпрямиться.


Римо сильно ударил по нему каблуком, раздался щелчок, и жужжание просто прекратилось.


С лица дяди Сэма Бисли исчезла его ледяная улыбка. Он ничего не сказал.


- Ты идешь без шума? - спросил Римо.


Опустив голову, Бисли поднял свои разномастные руки в знак жалкой капитуляции.


"Полагаю, без твоей роботизированной руки ты не очень храбр", - проворчал Римо.


На это Бисли тоже ничего не сказал. Римо взял его за здоровую руку и повел обратно в Фолкрофт.


"Что ж, - сказал Римо Чиуну, - это единственное, что пока шло хорошо".


Сверкая фарами, машина с ревом вылетела со стоянки и устремилась на них.


"Берегись, Папочка!"


Развернувшись, Чиун бросился влево. Римо оттолкнул дядю Сэма в противоположном направлении, прыгнув за ним.


Машина пронеслась мимо, всасывая за собой воздух, песок и сухие опавшие листья. Ее красные габаритные огни исчезли за воротами и понеслись дальше по дороге.


Римо поднял Бисли на ноги.


"Кто, черт возьми, это был?" Требовательно спросил Римо.


"Я не знаю. Но у него был всего один глаз".


"Ты думаешь о Бисли", - сказал Римо, крепко встряхивая невосприимчивого дядю Сэма.


"Да, я думаю о Бисли", - торжественно сказал Чиун.


"Но у нас есть Бисли прямо здесь".


"Должно быть, это был какой-то другой одноглазый пират", - подозрительно сказал Чиун, бросив на дядю Сэма очень суровый взгляд и поглаживая свою жидкую бородку.


ГАРОЛЬД СМИТ поднялся со своей койки, когда раздался стук костяшек пальцев по стеклу.


Лицо Римо проплыло в дверном окне.


"Римо! Ты видел Чиуна?"


"Лучше, чем это. Вот Бизли".


В поле зрения появилось похотливое лицо дяди Сэма Бисли, которого пальцы Римо удерживали на затылке.


В поле зрения появилась лысая голова мастера Синанджу. "Что следует сделать с этим заблудшим, о император?"


"Заприте его в камере. Его следует оставить на ночь".


"Нет проблем", - сказал Римо. "А как насчет тебя?"


"Бралл был здесь. Он подозревает Фолкрофта в том, что он является прикрытием ЦРУ".


"Итак, позволь ему".


"Он пытается вымогать деньги от имени налогового управления".


"Мы можем убедить его в ошибочности этой позиции", - сказал Римо.


"Нет. Это не сработало бы".


"Так что же будет?"


"Я не знаю", - признался Смит, его лимонный голос звучал подавленно.


"Послушай, - нетерпеливо сказал Римо, - эта беготня вокруг да около не может продолжаться вечно. Мы должны покакать или слезть с горшка".


"Да", - вмешался Чиун. "Давайте превратим этих таксидермистов в дерьмо, и все наши проблемы рассеются, как вчерашний туман".


"Они захватили мой дом. Я не знаю, где моя жена. Она сейчас моя главная забота".


"Мы можем разобраться с этим. Но как насчет тебя?"


Смит вяло сказал: "Я не важен".


"Смитти, прекрати так говорить. У нас есть незаконченное дело. Я хочу, чтобы ты нашел для меня моего отца".


"Это невозможно".


"Это чертовски похоже на правду. Моя мать - я имею в виду женщину, которая разговаривала со мной - утверждала, что я знал своего отца. Послушайте, сколько человек это может быть? Вы можете проверить биографию всех, кого я когда-либо знал. Что-нибудь подвернется. До тех пор ты остаешься в игре ".


"Я не даю никаких обещаний, Римо. Хоть убей, я не вижу, как мы можем собрать части организации воедино".


"Выспись", - сказал Римо, встряхивая молчаливого дядю Сэма Бисли. "Давай начнем с того, что уложим этот незакрепленный конец в постель на ночь".


Когда они уходили, Гарольд Смит слышал, как Римо ругает дядю Сэма Бисли. "Не могу поверить, что ты оказался таким придурком. Знаешь, я был твоим большим поклонником, когда был ребенком ".


"Даже в моей скромной деревне, - говорил Чиун, - при имени дяди Сэма детские глаза вспыхивали, как свечи".


Если у дяди Сэма и был какой-то ответ на это, Смит его не услышал, опускаясь на узкую койку. Он не закрывал глаза, пока не услышал лязг закрывающейся двери камеры. Затем он повернулся на бок и мгновенно заснул.


## Глава 29


За несколько часов до безлунного рассвета подводной жизни Уинстон Смит проснулся, как вспыхнувшая искра. Его руки полезли под подушку, и он включил свет. Он сидел, перечитывая sea gram снова и снова.


"Ублюдок", - сказал он с чувством. "Холодный, любящий мать ублюдок".


Через некоторое время он зажег сигарету и докурил ее до окурка. Затем он приоткрыл дверь и высунул свою гладко выбритую голову. По коридору шел моряк.


"Привет, моряк. Когда мы заходим в порт?"


"Мы в нем".


Смит моргнул. Только тогда он заметил отсутствие вибраций и других звуков идущей подводной лодки. "В каком порту?"


"Обыщи меня. Это засекречено".


"Похоже, портвейн в моем вкусе", - сказал Смит, закрывая дверь, чтобы выкурить еще одну "Лаки".


На этот раз он использовал зажженный конец, чтобы поджечь "си грамм". Он отказывался гореть, пока он не подул на тлеющий край. Затем он загорелся, ненадолго сгорев в его пальцах.


Уинстон Смит не потрудился разжать руки, когда пламя лизнуло его пальцы. Он просто позволил огню разгореться и смял скрученную черную бумагу в своем бесчувственном кулаке, пока она была еще горячей.


"Дядя Гарольд, ты выбрал чертовски неподходящий день, чтобы поступить так со своим любимым племянником".


Он поднял пистолет BEM и положил пластиковую инструкцию на колено. В спецификациях должно быть что-то, что отключит чертову блокировку воспламенения.


## Глава 30


Глубокой ночью Гарольд Смит услышал знакомый голос. Это вырвало его из сна без сновидений.


"Гарольд?"


"Мод?" Моргая, Смит бросился к запертой двери.


Там была Мод Смит во всем ее великолепии синеволосой матроны. Тем не менее, она была желанным зрелищем.


"Гарольд, что ты здесь делаешь?"


"Я нахожусь под домашним арестом. Пожалуйста, не входите. Как вы прошли налоговую службу?"


"Это не имеет значения, Гарольд. Я пришел сказать тебе кое-что важное".


"Что это?"


"Гарольд, я хранила от тебя ужасный секрет все эти годы".


"Секрет?"


"Да. Мне было слишком стыдно открывать тебе это до сих пор. Но со всем, что происходит, я думаю, ты должен знать".


"Продолжай", - сказал Гарольд Смит, не в силах понять, что у его жены могло быть на уме. Она казалась невероятно спокойной в сложившихся обстоятельствах.


"Ты всегда был хорошим мужем. Ты это знаешь".


Гарольд Смит прочистил горло. "Спасибо".


"Но ты не всегда был дома. Ты часто отсутствовал в те дни, когда работал в ЦРУ. После того, как ты приехала в Фолкрофт, я думал, что это изменится, но, во всяком случае, твои отлучки усилились ".


"У меня есть свои обязанности", - сказал Смит, защищаясь.


"Много лет назад было время, когда тебя не было почти год. Ты помнишь?"


"Я помню. Я был на Филиппинах".


"В то время, Гарольд, боюсь, я не была тебе полностью верна".


Гарольд Смит пошатнулся на ногах, как будто его ударили в живот.


"Нет", - сказал он, потрясенный.


"Его имя не имеет значения. Тогда мы были моложе. Это было недолгим, мимолетным, несущественным. Но я по сей день испытываю муки вины".


"Зачем рассказывать мне сейчас?"


"Потому что, - сказала Мод Смит, понизив голос и опустив глаза, - за это время у меня родился ребенок. Сын".


"Невозможно".


"Я знаю, это звучит нелепо, но это правда. Он был счастливым маленьким мальчиком с темными глазами и такой обаятельной улыбкой. Я хотела оставить его, но знала, что это невозможно ". Выцветшие голубые глаза Мод зажмурились на безвкусной подушке ее лица. "Гарольд, по сей день я не знаю, был ли он твоим сыном или результатом моей ... неосторожности. Видишь ли, я узнала, что беременна, всего через шесть недель после того, как ты ушел. Не было никакой возможности сказать, от кого у меня был мальчик, поэтому на той неделе, когда он родился, я отдала его на усыновление ".


"Сын", - ошеломленно сказал Смит. "К настоящему времени он должен быть взрослым. Взрослый".


"Гарольд, ты понятия не имеешь, как это разрывало меня на части все эти долгие годы".


Смит коснулся стакана перед искаженным болью лицом своей жены. "Мод..."


"С течением времени я все больше и больше убеждался, что он был твоим сыном, Гарольд. Я не знаю, как я это узнал. Но я уверен в этом. И с каждым днем я все больше и больше скучаю по этому маленькому парню ".


"Я ... я не совсем знаю, что сказать. Что случилось с этим мальчиком?"


"Я отдал его на усыновление".


"Его можно отследить. Конечно, его можно отследить".


"Однажды утром я оставила его на ступеньках детского дома в Нью-Джерси. И я никогда не оглядывалась назад. Я не знаю, как его можно было найти сейчас".


"В детских домах ведется учет".


"Этот дом сгорел давным-давно, Гарольд. Это тупик".


Что-то заставило серое лицо Гарольда Смита побледнеть. "Этот приют, Мод. Как он назывался?"


"Святой какой-то там. Католическое имя. Я выбрал его, потому что никому не пришло бы в голову связать его со мной ".


Голос Смита стал низким и настойчивым. "Мод. Подумай хорошенько. Ты оставила записку? Возможно, назвав ребенка каким-нибудь именем?"


"Да. Я дал ему вымышленное имя. Наверное, я думал, что смогу узнать его позже под этим именем".


"А это имя?"


"Уильямс. Римо Уильямс".


Гарольд В. Смит уставился на свою жену, как на привидение. Внезапно в его ушах раздался рев.


"Вы назвали своего сына Римо Уильямс?" прохрипел он.


"Я выбрал это название с карты Италии. Сан-Ремо. У него было такое приятное звучание. Уильямс - название колледжа, в котором училась моя сестра".


Лицо Гарольда Смита перекосилось от шока. Ему пришлось дважды сглотнуть, прежде чем он смог снова заговорить. Даже тогда его голос дрожал.


"Мод. Мы не можем говорить об этом здесь. Иди к своей сестре и жди меня. Я обещаю, что вместе мы с тобой найдем этого мальчика и установим его отцовство. Я обещаю".


"О, Гарольд, ты так добр ко мне. Такой понимающий".


И Мод Смит прижалась своими бледными губами к стеклу окна, оставив там бесцветный отпечаток.


Затем она ушла. Гарольд Смит долго смотрел на слабый отпечаток в тусклом свете коридора, прежде чем вернулся на свою койку.


Он не спал остаток ночи. Его мозг бешено работал.


И в его усталых серых глазах был новый свет и новая решимость.


Доктор МЮРРЕЙ САЙМОН совершал свой обход.


Он толкал перед собой тележку с различными непатентованными лекарствами, отпускаемыми по рецепту для остальных обитателей психиатрического отделения Фолкрофта. Обычно лекарства выдавала медсестра. Но сестринский персонал был сокращен до предела, а оставшиеся медсестры обслуживали пациентов в палате для выздоравливающих.


И обычно за обход, который проводил доктор Саймон, отвечал доктор Герлинг. Но доктор Герлинг сам находился в палате для выздоравливающих, куда его поместили после того, как на него каким-то образом напал один из пациентов, которого он выписывал из психиатрического отделения.


Доктор Герлинг еще не рассказал связную историю. И в суматохе после ареста налоговой службы его ситуация не заслуживала большого беспокойства. Он поправится. Фолкрофт, с другой стороны, мог и не страдать. Очень многие пациенты сбежали из своих палат, были задержаны и с трудом возвращены. Ходили слухи о том, что агентов налогового управления увезли в больничный морг. Никто не знал, что с ними случилось, и никто не осмеливался расспрашивать. В конце концов, это было налоговое управление. Они знали, как наказывать людей с длинными носами.


Итак, пока агенты налогового управления носились туда-сюда, одному Богу известно с какой целью, доктор Мюррей Саймон взял на себя ответственность за выдачу психиатрическим пациентам их лекарств.


Это было довольно рутинно. Доктор Герлинг оставила очень четкие инструкции. Рутина привела доктора Саймона к двери с надписью "Бисли".


Он заглянул внутрь. Пациент сидел за письменным столом, его алый пиратский костюм съехал набок.


"Пора принять твою ежедневную дозу, мой хороший друг", - крикнул доктор Саймон, отпирая дверь.


Пациент повернул голову. Его ухмылка была надломленной. Его единственный открытый глаз закатился.


Саймон вздрогнул. Было невероятно, насколько этот человек был похож на дядю Сэма Бисли. Конечно, если бы дядя Сэм был жив, он был бы намного, намного старше этого бедняги. На самом деле, ходила шутка, что дядя Сэм был таким старым, что если бы он был жив, то все равно был бы мертв.


"Пора принимать лекарства", - весело сказал он, вручая одну ярко-розовую таблетку и бумажный стаканчик, наполненный водой.


Пациент принял их. Он нахмурился при виде таблетки, когда осмотрел ее. "Это неправильный цвет. Она должна быть фиолетовой".


"Ерунда. Это твое обычное дело. Теперь возьми это".


Пациент подчинился. Он отправил розовую таблетку в рот, запив ее водой.


"Открой, пожалуйста".


Пациент открыл рот. Когда тест на депрессор для языка показал, что розовая таблетка не была спрятана под языком или выделена между зубами и щекой, доктор Саймон кивнул и продолжил обход.


Он был очень удивлен, обнаружив знакомое лимонное лицо, выглядывающее из обитой войлоком камеры несколькими дверями дальше.


"Доктор Смит?"


"Приведите сюда Бралла", - хрипло сказал Смит. "Скажите ему, что я должен сказать ему кое-что важное".


"Но что... Почему?"


"Позовите Дика Бралла!" - Прогремел Гарольд Смит.


БРАЛЛ, НЕ теряя времени, добрался до камеры доктора Смита.


"С тебя хватит, Смит?" он злорадствовал, напрягая зрение, чтобы заглянуть за нижний край дверного окошка.


"Я готов рассказать вам то, что вы хотите знать".


"Стреляй".


"Вы правы. Санаторий Фолкрофт - это секрет США. установка"


"Конечно, я прав". Глаза Бралла сузились. "Но насколько я прав?"


"Это не сайт ЦРУ".


"Нет?"


"Когда я приехал в Фолкрофт, это был центр социологических исследований. Это большая часть правды. С годами он превратился в больницу для особых случаев длительного ухода. Но это только прикрытие".


"Давай. Покончи с этим. Прикрытие для чего?"


"Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям".


"FEMA", - сказал Смит.


"FEMA", - неуверенно повторил Большой Дик Бралл. "Что за операция FEMA?"


"Вы осведомлены о миссии FEMA - истинной миссии?"


"Да, готовность к чрезвычайным ситуациям на случай ядерной войны. У IRS есть точно такая же программа судного дня. Если на нас когда-нибудь упадет ядерная бомба, у службы есть чрезвычайные полномочия взимать единый налог со всех ".


"Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям было создано для борьбы с бытовыми бедствиями, такими как ураганы, наводнения, землетрясения и другие стихийные бедствия. Якобы".


"И до недавнего времени чертовски плохо справлялся с этим".


"Вы имеете в виду, пока не закончилась холодная война. С тех пор фактическая миссия FEMA просочилась наружу. Агентство было создано, чтобы поддерживать США. правительство, действующее в постъядерной среде. Среди активов - фургоны мобильной связи, предназначенные для поддержания связи между раздробленными центрами власти. Эти центры представляют собой защищенные места, разбросанные по всей стране. Общий план был очень прост. В случае ядерной атаки президент, Первая семья и некоторые ключевые представители законодательной и судебной ветвей власти будут доставлены в эти труднодоступные места. В этих местах костяк правительства будет действовать до тех пор, пока не минует чрезвычайная ситуация ".


Бралл сглотнул.


Смит продолжал. "Я говорил вам, что представлял агентство, более могущественное, чем Налоговое управление. Это оно. Фолкрофт - сайт FEMA".


"Какого рода? Я имею в виду, мы чертовски далеко от Вашингтона".


"Если бы эта информация попала в ваше распоряжение, - холодно сказал Смит, - я был бы уполномочен прервать вашу жизнь на месте".


"Вы не можете этого сделать", - рявкнул Бралл. "Я необходимый сотрудник налоговой службы".


"А я - FEMA".


"Это дерьмо. Это просто слова. Я ни на что из этого не куплюсь. Не без твердых, конкретных доказательств ".


"Доказательство может быть опасным для вашего здоровья", - мрачно сказал Смит.


"Не морочь мне голову, Смит. В службе мы не можем принимать на веру слова людей. У меня должны быть надежные, поддающиеся проверке доказательства, прежде чем я закрою дело об этом захвате.


"Означает ли это, что вы готовы отказаться от контроля Налогового управления над "Фолкрофтом", как только будут установлены его добросовестность?"


Бралл колебался. "Возможно".


"Вы знаете, что каким бы могущественным вы ни были, каким бы важным ни было налоговое управление, FEMA имеет важное значение для национальной безопасности в случае катастрофы".


"Говорит, трахни тебя", - прорычал Бралл.


"Имейте в виду, что для того, чтобы IRS продолжала действовать в постъядерном сценарии, у нее должен быть секретный сайт. Сайт FEMA".


"Почему ты не сказал мне всего этого раньше?"


"Я поклялся хранить эти секреты. Вы вынудили меня действовать из-за вашей вопиющей некомпетентности. Я только надеюсь, что мы сможем решить этот вопрос, не прибегая к крайним мерам, чтобы обеспечить ваше молчание ".


"Хорошо, хорошо, я разыграю это. Но где мои доказательства?"


"Пройдите через четыре двери направо и посмотрите через стеклянный иллюминатор".


"Хорошо".


Мгновение спустя Большой Дик Бралл вернулся, его лицо было на три тона бледнее, чем раньше.


"Там внутри парень, одетый как гребаный пират".


"Он показался вам знакомым?"


"Да. Он был очень похож на старого дядю Сэма Бисли".


"Дядя Сэм Бисли, который умер почти тридцать лет назад?" - спросил Смит.


"Да. Конечно".


"Дядя Сэм Бисли, о котором давно ходят слухи, что он находится в состоянии криогенной консервации до того дня, когда медицинская наука сможет вылечить его сердечную болезнь?"


"Это куча навоза!" Брулл взорвался.


"Так ли это?"


"Ты не хочешь сказать... "


"В постъядерном мире возникнет потребность в развлечениях, чтобы успокоить напуганное население. Что может быть лучшим выбором, чем самый любимый аниматор и режиссер всех времен?"


Расширив глаза, Бралл прохрипел: "Это настоящий Бисли?"


"Здесь есть и другие, которые не менее важны", - добавил Смит.


"Похож на кого?"


"Бабочка, которую все видели".


"Кто он такой?"


"Это настолько строго засекречено, что я не смею доверить вам эту информацию".


"Это безумие!" Выпалил Бралл. "Вы не можете ожидать, что я проглочу эту чушь собачью!"


"Компьютеры в подвале - часть нашей миссии после катастрофы", - безжалостно продолжал Смит. "Назначение золота очевидно. Наличные деньги не будут иметь ценности после падения нашей экономики. Что касается средств, которые из-за канцелярской ошибки попали на банковский счет Фолкрофта, то они представляют наш бюджет на предстоящий финансовый год ".


"Вы должны объяснить эти деньги налоговому управлению! Мы не можем просто пожелать, чтобы они пропали".


"Двенадцать миллионов долларов поступили из фонда Большого Каймана на Каймановых островах".


"Я знал, что это воняло офшорными деньгами!"


"Но он возник в FEMA. Осторожное расследование подтвердит, что FEMA перевела двенадцать миллионов долларов в Grand Cayman Trust более недели назад. По соображениям безопасности я не могу получить доступ к банку Фолкрофт в электронном или бумажном виде. Но сотрудник банка там проверит, что деньги появились в их компьютерных бухгалтерских книгах ночью, в нерабочее время и без объяснения причин. Он покинет банк таким образом, как только путь будет расчищен, направляясь к месту назначения ".


"Я должен это проверить".


"Lippincott Savings Bank подтвердит перемещение средств", - сказал Смит. "Grand Cayman Trust, конечно, не подтвердит, без предоставления документов и длительной юридической борьбы. У вас нет такой роскоши, как время. Хотите ли вы отследить средства до FEMA и подвергнуть себя риску с высокой степенью секретности или нет, зависит от вас. Но позвольте мне призвать вас в самых решительных выражениях, чтобы ваш самый высокий начальник сделал звонок ".


Большой Дик Бралл облизал губы. "Это настолько чувствительно, да?"


"Истинная природа санатория Фолкрофт имеет такое космическое значение для дальнейшего выживания Америки, что в прошлом людей убивали, защищая его".


Бралл потеребил узел своего галстука из стороны в сторону. "Хорошо", - сказал он. "Я займусь этим. Но ничего не обещаю. Кроме этого - если что-то из того, что вы говорите, не сбудется, у вас будут очень большие проблемы с налогами. И это худший вид проблем, который только может быть ".


"И если это произойдет, возможно, у вас проблемы".


"Посмотрим на этот счет", - сказал Бралл.


Когда он умчался, стук его каблуков по паркету был не очень уверенным.


Гарольд Смит позволил себе натянутую улыбку. Она осела на его лице, как ломтик лимона.


Возможно, давно умерший президент, который выбрал его главой CURE, ошибся. Когда Гарольд В. Смит был вдохновлен, он действительно обладал чем-то вроде воображения.


БОЛЬШОЙ ДИК БРАЛЛ истекал потом, когда мчался по коридору психиатрического отделения Фолкрофта.


FEMA. Христос в саронге! Ему и в голову не приходило, что это операция FEMA. Это было за пределами наихудшего сценария. Теоретически вы могли бы провести аудит президента или любого члена Конгресса и создать меньше шума. Он невольно втянул службу в межведомственную перепалку, по сравнению с которой шумиха с DEA выглядела бы как битва между DAR и родительским комитетом.


Итак, Фолкрофт был оплотом FEMA. Бог знает, что здесь происходило на самом деле. Судя по всему, они собирались быть на передовой в фазе восстановления постнаукской эпохи. Насколько знал Дик Бралл, Фолкрофт станет штаб-квартирой самого Налогового управления после того, как последствия улягутся.


Сначала ему пришлось бы позаботиться о своих личных последствиях.


По пути к лифту Бралл остановился, чтобы еще раз взглянуть на камеру, где содержался дядя Сэм Бисли. Впервые он заметил, что на двери действительно была табличка "Бисли".


Дядя Сэм развалился на своем стуле, уставившись на стены, покрытые мультфильмами. Его единственный здоровый глаз выглядел сонным. Пока Бралл наблюдал, Бисли вздрогнул. Он поймал себя на том, что клевещет носом. Бисли тряхнул головой, словно пытаясь стряхнуть с нее паутину. Одна рука поднялась ко лбу и обнажила гладкую, покрытую шрамами культю.


"Черт", - пробормотал себе под нос Большой Дик Бралл. "Очень надеюсь, что это не его рисовальная рука".


Бралл остановился у двери следующей камеры. Табличка под окном гласила: Перселл.


Это была одна из комнат с резиновыми обивками. Там было пусто, если не считать низкой раскладушки и телевизора, установленного высоко в стене, откуда его нельзя было снять. Телевизор был выключен.


На раскладушке лежала женщина, на первый взгляд похожая на анорексичку. Она смотрела в потолок, ее длинные волосы цвета кукурузного шелка рассыпались по подушке. Ее руки были обернуты вокруг худого торса связанными рукавами брезентовой смирительной рубашки.


Фигура лежала настолько неподвижно, что Бралл подумал, не мертва ли она.


Именно тогда он заметил, что она была "он". Без груди. Без мягких линий. И, похоже, мозга тоже не было.


Брюлл продолжил свой путь с видом человека, которому дали горячую картошку и которому некому ее передать.


## Глава 31


Мастер Синанджу настоял на том, чтобы его высадили у главного входа в санаторий Фолкрофт.


"Ты сумасшедший", - сказал Римо, съезжая на обочину единственной подъездной дороги. "Налоговое управление обрушится на нас, как тонна кирпичей".


"И мы приземлимся обратно".


"Они конфискуют машину. Однажды они уже пытались это сделать".


"Тебе пора купить новую машину", - фыркнул Чиун.


"Новенький? Я меняю это каждые шесть месяцев. Ты это знаешь ".


"Я имел в виду качественное и стоящее транспортное средство. Не американский мусорный бак на колесах".


"Обсудите это со мной, если в конце всего этого мы все еще будем работать".


"В следующий раз купи корейский".


"Я бы не съехал на корейской машине с обрыва", - сказал Римо, открывая дверцу. "Итак, ты выходишь или нет?"


"Почему я должен идти пешком?"


"Потому что ты не умеешь летать, и я тоже. Поехали. Не то чтобы мне не терпелось рассказать Смиту, что мы потерпели неудачу, пытаясь найти его жену".


Чиун вышел с пассажирской стороны. Они двинулись пешком. "Ты объяснишь это ему, а не мне".


"Ты собираешься меня поддержать?"


"Да. Я подтвержду твою неудачу, если таково твое желание".


"Ты тоже ее не нашел".


"Это не моя вина".


"Тогда это тоже не мое".


"Это будет судить император Смит. Но вы объясните ему все это, потому что технически вы не работаете на него. Вы можете позволить себе навлечь на себя его неудовольствие. Как единственная опора Дома Синанджу, я не могу ".


Они подошли к воротам. Римо прислонился к одному из кирпичных столбов ворот и осторожно выглянул из-за него.


"Ситуация выглядит ясной", - сказал он.


"А как насчет крепости Фолкрофт?" Спросил Чиун.


"Это то, что я имел в виду".


"И я имел в виду кретинов, которые сидят в лодках со своими пистолетами".


"Управление по борьбе с наркотиками? Я позаботился о них".


Они вошли через столбы ворот.


Глаза Римо поднялись к небу. Он заметил, что трио кружащих птиц летело ниже, их огромные крылья поднимались и опускались ленивыми волнами. Казалось невозможным, что воздух мог их поддерживать. Их крылья едва шевелились.


"Похоже, они вернулись", - пробормотал Римо.


Чиун нахмурился. "Они кажутся мне знакомыми".


"Я просто подумал о том же самом".


"Они не морские чайки".


"Уверен, что они тоже не стервятники".


"Они похожи на стервятников".


"Может быть, они кондоры".


"Возможно, они вообще не птицы", - сказал Чиун, недоуменно нахмурившись.


"Они, должно быть, птицы. Кем они могут быть, кроме птиц?"


"Я не знаю, но это дурное предзнаменование".


"С этим не поспоришь", - сказал Римо. "Пошли. Пойдем через вход для убийц".


Они незамеченными добрались до грузового входа, и в тот момент, когда вошли в подвал, Мастер Синанджу повторил вопрос, который всю ночь редко слетал с его тонких губ.


"Где мое золото?"


"Безопасен как мыло".


"Это не ответ".


"Если бы это было мое золото, я бы сказал, что это лучший ответ из всех возможных".


"Тьфу!"


Они поднялись по ступенькам на первый этаж и рискнули воспользоваться лифтом. Он находился на первом этаже, и их острый слух подсказал им, что там никого нет.


Двери открылись от нажатия кнопки вызова.


Они поднялись на третий этаж, и Римо высунул голову наружу, оглядевшись по сторонам, прежде чем подать знак Чиуну следовать за ним.


В психиатрическом отделении было тихо. Казалось, на этаже не было врачей.


Когда они проходили мимо камеры Джеремайи Перселла, лицо Римо посуровело.


"Он остается пленником?" Спросил Чиун, заметив пристальный взгляд Римо.


Римо кивнул. "Я бы хотел, чтобы он умер".


"Остерегайся желания, которое сбывается".


"Я не верю в эту чушь о том, что наши судьбы переплетены".


Чиун насмешливо фыркнул и ничего не сказал.


Дядю Сэма Бисли все еще было видно через окно двери его камеры, когда они проходили мимо него.


"Я уверен, что рад, что он снова на льду", - сказал Римо.


Чиун глубокомысленно кивнул. "Согласен".


"Я бы с удовольствием свернул Перселлу шею, но я не мог заставить себя расправиться с самим дядей Сэмом".


Когда они подошли к камере Гарольда Смита, Римо дважды постучал.


Смит лежал на своей койке, уставившись в потолок в позе, которая была почти идентична позе Джереми Перселла. Услышав стук в дверь, Римо вздрогнул и скатился с койки, нашаривая очки.


"Римо! " - сказал Смит, подойдя к окну.


"Плохие новости, Смитти".


"Римо", - повторил Смит низким и удивленным голосом. Его глаза изучали лицо Римо.


"К тому времени, как мы добрались до вашего дома, налоговая служба наложила на него арест", - объяснил Римо. "Он заперт крепко, как барабан. Никто из соседей не знал, куда ушла ваша жена".


"Она была здесь", - тихо сказал Смит.


"Здесь?"


"Прошлой ночью она пришла ко мне. Я отправил ее к ее сестре".


"Это облегчение".


Голос Смит стал низким и властным. "Римо, она рассказала мне нечто невероятное".


"Да?"


"Почему ты так странно относишься к Римо, император?" Спросил Чиун.


Голос Смита упал до шипения. "Римо, я знаю, кто твой отец".


"С каких это пор!" Римо взорвался.


"Со вчерашнего вечера".


Римо и Чиун посмотрели друг на друга.


"Послушай, Смитти", - сказал Римо. "Это было тяжелым испытанием для всех нас. Почему бы тебе просто не вздремнуть подольше, а мы вернемся?"


"Нет! Римо, я хочу, чтобы ты открыл дверь".


"А как насчет вашего алиби?"


"Возможно, он мне не понадобится. А теперь открой дверь. Пожалуйста".


Глаза и голос Гарольда Смита были такими умоляющими, что Римо почувствовал, что у него нет выбора. Он отодвинул задвижку.


Когда Смит вышел, он раскинул свои длинные руки и крепко, неловко обнял Римо. Он уткнулся седой головой в твердое плечо Римо.


Римо взглянул через дрожащее плечо Смита на озадаченное лицо Мастера Синанджу. Чиун пожал плечами. Римо слегка неприятно похлопал Смита по спине.


"Все в порядке, Смитти", - мягко сказал Римо. "Мы тоже рады тебя видеть. Теперь ты можешь отпустить. Хорошо?"


Смит отступил назад, откашлялся и посмотрел Римо Уильямсу прямо в глаза. "Когда женщина, которую вы видели на кладбище, сказала вам, что вы знали своего отца, она была совершенно права. Я понятия не имею, кем она была на самом деле или откуда она это узнала, но она была права ".


"Да..."


"Твой отец - это тот, кого ты знаешь очень давно".


Римо моргнул. Его худые предплечья на мгновение задрожали. Он пожелал, чтобы они оставались неподвижными.


"Кто-то очень близкий тебе большую часть твоей взрослой жизни".


Глаза Римо широко распахнулись. Он обернулся.


"Маленький отец!" - удивленно сказал он. "Ты?"


"Никогда!" - рявкнул Чиун. "Я бы скорее произвел на свет обезьяну, чем такую, как ты".


"Ты не это имеешь в виду. Ты не можешь".


"Ты не мой сын, Римо Уильямс", - вспылил Чиун.


"Он прав", - сказал Смит. "Чиун тебе не родственник".


Чиун вызывающе вздернул свой тонкий подбородок. "Я бы не стал заходить так далеко. В нем может быть немного корейской крови. Возможно, три капли. Совсем немного".


Брови Римо нахмурились. "Если это не Чиун, остается только ..."


Гарольд Смит чопорно поправил галстук. Прочистив горло, он сказал: "Да. Остается только я, Римо. Я твой отец".


"Ни за что!" Горячо возразил Римо. "Я бы предпочел, чтобы отцом был Ричард Никсон".


"Римо. Моя жена все мне объяснила".


Римо резко нахмурился. "Откуда ей знать?"


"Она твоя мать".


"Моя мать? Ни за что! На днях я видел свою мать на кладбище. Она была молодой и красивой - такой, какой я всегда ее представлял ".


"Я не знаю, кто была та женщина, но Мод все объяснила. Это случилось, когда я был на Филиппинах много лет назад. У нее был ребенок. Этим ребенком был ты, Римо".


"Ни за что на свете!" Римо закричал.


"Римо, ты можешь успокоиться? Ты привлекешь внимание ко всем нам. Мод все мне объяснила. Она поместила тебя на пороге приюта Святой Терезы вместе с запиской, в которой ты назван Римо Уильямсом ".


"Чушь собачья!"


"Прекрати это! Остановись сию же минуту! Мод ничего не знает ни о тебе, ни о твоей истории. Как она могла бы рассказать точные подробности твоих дней подкидыша, если бы не говорила по собственному опыту?"


Римо сделал неуверенный шаг назад. Его лицо побледнело.


"Но женщина на кладбище была похожа на Фрею", - тупо сказал Римо. "Она сказала, что если я найду место ее упокоения, я найду своего отца. Как вы это объясните?"


"Это фантазия, Римо. Всю свою жизнь ты задавался вопросом о своих родителях. Ты создавал фантазии о них. То, что ты видел той ночью, было всего лишь проявлением одной из таких фантазий. Это реальность. Я твой отец, а Мод - твоя мать ".


- Если это так, - горячо возразил Римо, - то почему она бросила меня на пороге?


"Э-э, это неловко", - начал Смит.


Римо схватил Смита за лацканы пиджака и прижал к стене. "Говори, Смитти".


"У миссис Смит был роман во время моего отсутствия. Она думала, что ребенок - ты - был отцом этого другого мужчины".


"Какой другой мужчина?"


"Я не знаю. Она не опознала его".


Римо отпустил. "Это безумие!"


Смит чопорно расправил пальто спереди. "Она не могла предстать передо мной с ребенком неопределенного происхождения, - сказал он, - поэтому она бросила его. Жаль только, что тогда я не знал того, что знаю сейчас".


"Хотел бы я ничего этого не знать", - сказал Римо, разводя руками. "Это безумие".


"Римо, я знаю, это тяжело ...."


"Это глупо. Я встречался с твоей женой. Она коренастая, как старый диван, старомодная".


"Римо! " - предостерег Чиун. "Не смей так говорить о супруге императора!"


"Не может быть, чтобы это была моя мать!"


"От правды никуда не деться, Римо", - раздраженно сказал Смит. "Я бы хотел, чтобы ты снял шоры со своих глаз".


"И ты не мой отец".


"Это возможно. Миссис Смит с годами пришла к убеждению, что я отец ребенка, но доказательств нет. Этот другой человек остается возможной ".


"С ним я соглашусь. С тобой - никогда".


"Но миссис Смит остается твоей матерью".


"Для этого потребуется анализ крови, хромосомный тест и слово Всемогущего Бога, чтобы убедить меня", - отрезал Римо. "И, возможно, даже тогда".


"Нам придется разобраться с этим позже", - быстро сказал Смит. "Я полагаю, что запустил события, которые вытеснят Налоговую службу из картины Фолкрофта".


"Что ты сделал, позвал экзорциста?"


"Нет. Я сплел паутину правды и уверток в пользу Дика Бралла. Если это сработает, мы должны увидеть результаты очень скоро ".


"Я тоже поверю в это, когда увижу. Налоговая служба хуже пиявок".


- Римо, - сказал Смит, - есть еще кое-что, о чем тебе следует знать...


С лестницы донесся барабанный бой.


Гибель, гибель, гибель, гибель...


Повернувшись, Римо сказал: "Я не знаю, из-за чего поднялся такой шум, но я хочу поучаствовать в этом".


И он понесся по зеленому коридору, как разозленная стрела.


## Глава 32


Большой Дик Бралл только собрал своих агентов в кабинете доктора Смита, когда приглушенный барабанный бой вернулся, чтобы преследовать его.


"Некоторые пациенты все еще разгуливают на свободе", - говорил он. "Уберите сети и отведите их обратно в их палаты. В остальном, пока я не докопаюсь до сути, ни к чему не прикасайтесь, ничего не хватайте и, самое главное, ничего не предпринимайте "


Гибель, гибель, гибель, гибель...


"Опять этот звук", - с несчастным видом сказал агент Фелпс.


"Черт! Всем выйти в коридоры. Прежде чем я прекращу этот припадок, я должен знать, из-за чего такой шум ".


Большой Дик Бралл последовал за своими агентами из офиса.


"Звук доносится с лестницы", - крикнул агент, указывая на ближайшую пожарную дверь.


"Давайте возьмем это!" Рявкнул Бралл. "Окружите это! Не дайте этому уйти, или это ваши задницы!"


Стремительной группой агенты помчались к пожарной двери.


Две руки потянулись к защелке. Дверь сорвалась с петель у них перед носом.


Большой Дик Бралл отступил перед лицом панического бегства агентов налогового управления.


Внезапно вокруг них раздался барабанный бой.


Гибель, гибель, гибель, гибель, гибель, гибель, гибель...


Именно тогда они получили ясный взгляд на автора the incessant sound.


Человек-ПУЛЯ, Римо Уильямс катапультировался по коридору, все чувства сосредоточились на неуловимом звуке бьющего барабана. Он метнулся за угол, как из рогатки, ничего не увидел и позволил своим тренированным в синанджу чувствам нести его на звук.


Чувства привели его к пожарной двери на лестничной клетке. Римо отшвырнул ее с дороги. Она слетела с петель и покатилась вниз по бетонным ступенькам.


Римо перемахнул через трубчатый поручень, приземлившись на следующей площадке на долю секунды раньше падающей стальной двери. Развернувшись, он отбил ее. Она перелетела через поручень и рухнула далеко внизу.


Барабанная дробь продолжалась на лестнице. Римо снова прыгнул. Площадка второго этажа смягчила удар по его мощным мышцам ног.


Краем глаза Римо заметил что-то розовое. Оно было низко над полом и двигалось к зеленой стене. Но когда он обернулся, там ничего не было. Просто стена.


Писклявый голос Чиуна позвал вниз. "Римо! Что ты нашел?"


"Я не знаю, - крикнул в ответ Римо, - но что бы это ни было, оно по другую сторону этой стены". Он врезался в пожарную дверь.


Дверь слетела с петель, как будто по ней ударили пожарным шлангом высокого давления. Она ударилась обо что-то мясистое и распласталась.


Римо перепрыгнул через извивающуюся стальную пластину, из которой беспомощно торчали руки и ноги. Его каблуки щелкнули по полу, когда он отступил.


Агенты налогового управления все еще отшатывались от летящей двери, их чувства не совсем улавливали его, когда Римо заметил розовое существо.


Оно было едва ли в фут ростом и стояло на задних лапах, глядя на него снизу вверх, с крошечными ножками в каждой лапе. В чередующемся ритме оно колотило в игрушечный барабан, привязанный к его пузатому животу. Оно взглянуло на Римо с уверенным, почти ошеломленным выражением на усатой морде. Одно мягкое велюровое ухо с сомнением опустилось.


Затем он развернулся на месте и направился обратно к лестнице.


Большой Член Бралл заорал: "Что, черт возьми, это была за штука?"


"Это Поляризационный Кролик, на что он похож?" Рявкнул Римо, прыгая за ним.


"Это то, что я, блядь, так и думал", - сказал Бралл недоверчивым голосом.


Римо погнался за плюшевым розовым мультяшным кроликом обратно вверх по лестнице. У кролика были короткие ножки, но он ими не пользовался. И все же он поднимался по ступенькам, как будто был на колесах, а лестница представляла собой плоский пандус.


Спускаясь по ступенькам, Мастер Синанджу увидел, как оно стремительно поднимается обратно. Его карие глаза вспыхнули от изумления.


"Римо! Ты видишь эту штуку?"


"Я не только вижу это, я планирую свернуть его маленькую розовую шейку. Я ненавидел эту рекламу!"


"Я поймаю это", - сказал Чиун, присаживаясь на корточки, чтобы поднять мчащееся видение своими руками с длинными ногтями.


Отбивая свой барабан, кролик закрутился, меняясь местами.


"Я понял", - сказал Римо.


"Не причиняй ему вреда, Римо!" Чиун пискнул.


"Ничего не обещаю", - сказал Римо, низко наклоняясь. Его руки сжались, как тиски. Но когда они хлопнули друг в друга, банни не было.


"Куда это делось?" выпалил он, оглядываясь по сторонам.


"Это у тебя между ног, слепой", - пропищал Чиун.


Римо посмотрел вниз. Он соединил каблуки с громким последним щелчком.


Кролик был не там, где соприкасались пятки Римо.


Римо моргнул. Он был достаточно быстр, чтобы обогнать машину, перехватить стрелу в воздухе или увернуться от пули. Заводной кролик на батарейках ни за что не мог быть быстрее его.


"Я поймаю это", - повторил Чиун. "Иди ко мне, о надоедливый грызун. Я не причиню тебе вреда".


На это не было никаких шансов. Кролик метался между сандалиями Мастера Синанджу, как луч розового света, все время барабаня в свой игрушечный барабан.


Гибель, гибель, гибель, гибель...


Чиун издал вопль чистого разочарования.


"Что я тебе говорил?" - спросил Римо, когда они поднимались по ступенькам вслед за ним.


Он снова вывел их в психиатрическое крыло, мимо камер и посеревшего до белизны лица Гарольда Смита, к лестнице, ведущей к люку на крышу.


Кролик не был оборудован для того, чтобы карабкаться по лестнице в натуральную величину. Не с постоянно согнутыми ногами и полными голеней руками.


Но когда Римо и Чиун приблизились к лестнице, она рванулась вверх, словно дернутая за невидимую веревочку.


Розовый кролик растаял в закрытом люке, как будто люк был экраном, проницаемым для крошечных ярко-розовых кроликов.


Римо поднялся по трапу и откинул крышку люка в сторону. Чиун всплыл вслед за ним с разъяренным лицом.


Плюшевый розовый кролик крутился посреди крыши, словно ища укрытия.


"Теперь мы с этим справились", - прорычал Римо.


"Нет. Честь победить доселе непобедимого Поляризационного Кролика принадлежит мне!"


И Мастер Синанджу совершил летящий прыжок, который перенес его к розовому призраку. Одна черная сандалия с глухим стуком ударилась об асфальт на крыше точно в том месте, где она стояла.


"Ха!" - воскликнул Чиун, поднимая ногу. Он посмотрел вниз. В асфальте была воронка, но розового пятна не было. Его лицо вытянулось.


"Попробуй за своей спиной", - сухо сказал Римо.


Гибель, гибель, гибель, гибель...


Юбки взметнулись, Чиун развернулся. Его щеки надулись от разочарования, он выпустил свои длинные убийственные ногти, как набрасывающийся тигр, и бросился на него.


Кролик развернулся, сделал ложный выпад, развернулся и почти преуспел в том, чтобы обманом заставить Мастера Синанджу спрыгнуть с крыши в погоне.


К тому времени Римо тоже приблизился к неуловимому существу. Кролик катался у них между ног, кружил вокруг них, все время неторопливо отбивая свой барабан.


"Доставай батарейку!" Крикнул Римо. "Может быть, это остановит это!"


Чиун нанес удар, не сумел установить связь и начал топтать каждое место, где, казалось, находился энергичный кролик. Но кролик был слишком хитер. Каждый раз Чиун топтал пустой воздух. Но он неумолимо направлял это дело в сторону Римо.


Преграждая ему путь, Римо попытался достать батарейку. Его руки тщетно рубили воздух.


"И это лучшее, на что ты способен, нерасторопный?" Чиун рявкнул:


"Я ничего не могу с этим поделать. Это просто продолжается и продолжается, прямо как по телевизору"


Кролик остановился, его плюшевая головка моталась из стороны в сторону, как будто дразня их своим бессилием.


"У меня есть идея", - сказал Римо, сжимая кулаки.


"Римо, смотри!"


Мастер Синанджу указывал в небо. Римо посмотрел вверх. И напрочь забыл о невозможном розовом кролике.


Так низко над их головами, что они могли видеть угрозу в их глазах, кружили три призрачные хищные птицы. Только теперь они больше не были призрачными и расплывчатыми, а были совсем близко над головой.


Они были багровыми и костлявыми. Их злобные лица исказились, когда они уставились вниз на Римо и Чиуна, кожистые крылья хлопали, беззвучно и нереально.


"Птицы-террористы!" - пискнул Чиун.


"Ты имеешь в виду птеродактилей", - сказал Римо, лицо которого окаменело до костей.


Один фиолетовый птеродактиль отделился и, разинув клюв, попытался схватить Римо. Римо легко отступил. Затем он взял себя в руки.


"Что я делаю? Это ненастоящее".


"Не рискуй, Римо", - предупредил Чиун.


"Ты знаешь, что это такое", - сказал Римо Чиуну, обходя крышу. "Это не более реально, чем тот глупый заводной кролик".


Мастер Синанджу застыл как вкопанный, когда второй пурпурный птеродактиль уставился на него своими глазками-бусинками. Сложив крылья, он разорвал ленивую спираль и потянулся к поднятой руке Чиуна.


Чиун ногтями сплел паутину перед своим лицом. Лицо птеродактиля должно было быть изодрано когтями в клочья. Вместо этого он изогнулся, крылья напряглись до предела, он отскочил назад, чтобы воссоединиться с кругом, лицо невредимо.


"Видишь?" - сказал Римо. "Это ненастоящее. Никто из них не настоящий". Он подошел к розовому кролику. "Даже этот малыш".


Кролик носился ломаными кругами, возбужденно барабаня в свой барабан, на его спине была отчетливо видна фирменная батарейка.


"Забудь об этом, Перселл", - крикнул Римо, сложив руки рупором. "Мы знаем, что это ты. Тебе нас не одурачить".


Розовый плюшевый кролик продолжал свое безумное плетение, в то время как фиолетовые птеродактили роились так близко, что их когтистые крылья опускались в пределах досягаемости.


Римо сердито ударил одного из них. Рука Римо, казалось, исчезла в коже существа. Похожее на летучую мышь существо невозмутимо полетело дальше.


Поляризационный зайчик внезапно остановился и начал вращаться на месте. Он превратился в крутящуюся вершину, затем в конус, который рос, меняя цвет по мере расширения. Розовый стал фиолетовым, в котором другие цвета выделялись телесными прожилками, светло-желтым и неоново-голубым.


Когда вращение прекратилось, фигура голландца в пурпурном одеянии, Джеремайи Перселла, стояла высокая и гордая. Он тряхнул своими длинными волосами цвета кукурузного шелка и уставился на Римо своими ярко-голубыми глазами.


Он принял атакующую стойку. Его губы растянулись в насмешливой улыбке.


Римо выполнил идеальный бросок цапли синанджу, взмыв в воздух с места. Это привело его к тому, что он оказался над головой голландца, поджав под себя обе ноги, чтобы нанести двойной смертельный удар.


Предупреждающий крик Чиуна прозвучал слишком поздно.


Ноги разжались, Римо рухнул прямо вниз.


И приземлился на ровный асфальт.


Римо резко вскочил на ноги, поворачиваясь на звук бьющего барабана.


Гибель, гибель, гибель, гибель...


Когда он завершил свой ход, барабан внезапно оказался у него за спиной. Каждый раз, когда он поворачивался, Римо просто промахивался мимо своего мучителя.


"Взгляни мне в лицо, Перселл!"


Раздался голос Чиуна. "Он ушел, Римо".


"Что?"


"Там никого нет. Только звуки".


Римо вышел из своей боевой позы. Его руки медленно расслабились.


Барабанный бой растворился в ничто.


Мастер Синанджу подошел к своему ученику. "Ты мог убить себя своим неконтролируемым гневом".


Римо нахмурился. "Давай, Папочка. Давай докопаемся до сути".


Римо повернулся к люку на крыше. Оттуда высунулось недоверчивое лицо Большого Дика Бралла.


"На что ты смотришь!" Рявкнул Римо.


"Ничего", - сглотнул Бралл, его голова исчезла из виду, как у суслика, прячущегося в свою нору.


КОГДА ОНИ СПУСТИЛИСЬ с лестницы, Большой Дик Бралл и его агенты налогового управления стояли вокруг с бледным и глупым видом.


"Это место - сумасшедший дом", - слабо сказал Бралл.


"Это санаторий", - сказал Римо.


Гарольд Смит сказал: "Я мог видеть все отсюда. Птеродактили, не так ли?"


"Пурпурные птеродактили", - поправил Римо. "Ты знаешь, что это значит".


"Я верю", - сказал Смит.


"Но я не хочу", - рявкнул Большой Дик Бралл.


"Римо, убери этих людей, пока мы не докопаемся до сути".


"С удовольствием", - сказал Римо, резко поворачиваясь. Он взял Большого Дика Бралла за воротник и полностью оторвал его от земли. Римо посадил его на лестницу и сказал: "Либо взбирайся, либо я заброшу тебя туда, как мешок с навозом".


"Но ... там, наверху, птеродактили".


"И здесь, внизу, есть разгневанные налогоплательщики. Выбирайте сами".


Бралл начал восхождение.


Другим агентам требовалось больше мотивации, поэтому Мастер Синанджу подошел к ним и начал зажимать мочки ушей невероятно острыми ногтями.


Невыносимая боль заставила агентов налогового управления вскарабкаться по лестнице. Люк захлопнулся.


"Давай", - прорычал Римо.


Они пошли в камеру Перселла.


Римо говорил: "Мы знаем, что любимым трюком Перселла было создавать иллюзии, чтобы пугать людей. Фиолетовые птеродактили были его любимыми. Не спрашивайте меня почему".


Они смотрели в окно.


Джеремайя Перселл неподвижно лежал на спине, уставившись в потолок.


"Пора от него избавиться", - сказал Римо, поднимая засов.


Чиун предупредил. "Не причиняй ему вреда, Римо. Вспомни легенды".


"К черту легенды", - сказал Римо, вышибая дверь.


Джеремайя Перселл не пошевелил ни единым мускулом, когда Римо надвинулся на него. Его неподвижный взгляд не отрывался от высокого потолка.


Даже когда Римо протянул обе руки, чтобы схватить его за смирительную рубашку спереди.


Кончики пальцев Римо коснулись передней части куртки и продолжили движение.


"Что за черт!"


Чиун подскочил к нему. "Римо, что не так с твоими руками?"


"Ничего".


Но они растворились в лежачем теле голландца, словно в луже молока.


"Иллюзия", - сказал Римо, пошарив руками по непрозрачной человеческой форме. "На самом деле его здесь нет".


"Голландец сбежал!" - взвизгнул Чиун. "Это катастрофа".


Римо развел руками, говоря: "Он не мог уйти далеко. Нет, если он заставляет появляться эти образы. Он где-то рядом. Мы просто должны найти его ".


Они проверили каждую палату. В тех, что не были пусты, содержались только обычные пациенты. За исключением камеры, в которой содержался дядя Сэм Бисли. Он сидел за своим чертежным столом, притворяясь, что не обращает на них внимания, но его голова была слегка наклонена, что говорило о том, что он прислушивается к каждому слову.


Римо, Чиун и Смит стояли снаружи камеры и разговаривали.


"Может быть, Бисли что-то видел", - предположил Римо.


"Это не Бисли", - очень неожиданно сказал Чиун.


Римо и Смит посмотрели на него.


"Что вы имеете в виду?" - спросил Смит.


"Послушай его сердцебиение".


Смит был озадачен. Римо закрыл глаза, прислушиваясь.


"Нормальное сердцебиение", - сказал Римо. "Ну и что?"


"Это невозможно", - отрезал Смит. "Дядя Сэм Бисли был оснащен аниматронным сердцем после того, как его вывели из анабиоза".


"Тогда это не дядя Сэм", - сказал Римо.


"Если нет, то кто это?" - спросил Смит.


Стекло в двери камеры внезапно дрогнуло, как будто это был экран телевизора или иллюминатор, мерцающий в воде.


Когда он рассеялся, дяди Сэма Бисли уже не было. На его месте стоял Джеремайя Перселл - голландец. Он посмотрел на три испуганных лица своими неоново-голубыми глазами и начал хихикать.


"Дай мне поговорить с ним", - сказал Римо, бросаясь к двери.


"Нет", - закричал Чиун, загораживая путь своим крошечным телом. "Не позволяй ему насмехаться над тобой, чтобы ты убил его и, следовательно, себя".


"Я помню, что он сделал со мной", - прорычал Римо, его лицо исказилось от эмоций. "За Ма-Ли. Это был день моей свадьбы, и он занял ее место, крысиный ублюдок. Я стоял рядом со своей будущей невестой, не зная, что она уже мертва, а он занял ее место, используя свои фокусы с разумом ".


"Это в прошлом, Римо", - сказал Чиун, пытаясь поймать взгляд своего ученика и удержать его.


"Брось это", - сказал Римо. "Посмотри на него. Он хочет, чтобы я вошел".


"Да! В полумраке своего разума он понимает, что если ты нанесешь ему смертельный удар, ты тоже падешь, и он отомстит смертью. Твоей и его".


Голландец стоял и смотрел на Римо через окно дикими глазами в ожидании. Он захихикал.


Смит заговорил. - Римо, как твой отец, я приказываю тебе...


"Брось это", - резко сказал Римо.


"Если ты не хочешь слушаться своего настоящего отца, упрямица", - сказал Чиун, - "слушайся своего приемного".


Римо просто смотрел на Чиуна и Смита, словно сомневаясь в их здравомыслии и в своем собственном. Напряжение начало сходить с его лица.


"Мы не можем оставить его здесь", - запротестовал Римо. "Он может вырваться в любой момент".


Смит серьезно покачал седой головой. "Если бы у него были такие способности, Римо, он бы это сделал".


"Но он это сделал. Мы вытащили его обратно, думая, что он Бизли".


"Он сопротивлялся?"


"Ну, нет", - признал Римо.


"Возможно, его разум выходит из фазы аутизма, но, по-видимому, недостаточно для возвращения навыков синанджу".


"Только вопрос времени", - предупредил Римо, не отрывая глаз от бледного, насмешливого лица голландца.


"Всему свое время".


"Что скажешь, если мы проверим?" Жестко сказал Римо.


"Мастер Чиун осмотрит Перселла".


Римо неохотно отступил в сторону.


Мастер Синанджу вошел в камеру. Голландец отступил. Чиун преследовал его по комнате, пока Джеремайя Перселл не оказался в ловушке в углу, заваленном рисунками.


На бледном лице голландца отразился страх. Он дрожал с головы до ног, отчего его длинные волосы цвета кукурузного шелка развевались.


Без предупреждения Чиун развернул Перселла на месте, обнажив латунные застежки, которыми его руки, обмотанные рукавами, были прикреплены к спине. Острый ноготь сломал их по вертикальной линии. Холщовые рукава свободно ниспадали по бокам.


"Ударь меня", - осмелился Чиун.


Голландец только хихикнул.


Чиун начал плести линии и круги перед бледным лицом Перселла. Каждый ложный выпад вызывал вздрагивание, но ответного удара не было.


Чиун сделал паузу, нахмурившись. Когда его пальцы коснулись нерва на плече голландца, не последовало ни сопротивления, ни блокирующего удара. Голландец обмяк, потеряв сознание.


"Ни один разум, сохраняющий солнечный источник, - нараспев произнес Чиун, - не позволил бы, чтобы к телу, которым он управляет, прикасались в гневе".


Его руки исчезли в рукавах кимоно, Мастер Синанджу вышел из камеры. "Он безвреден, если не считать его безумного ума", - торжественно добавил Чиун. "Пойдем".


Они ушли, Римо неохотно, после того, как Гарольд Смит запер дверь.


Римо щелкнул пальцами. "Подожди минутку. Если это Перселл, то где Бисли?"


"Сбежал", - сказал Смит ровным голосом.


"Черт! Должно быть, это был Бисли в машине, которая пыталась нас переехать".


"Мы предпримем поиски Бисли позже", - мрачно сказал Смит. "Сначала я должен разобраться с налоговой службой".


"Хочешь, я принесу их?"


"Просто Брюлл. Остальные могут остыть на крыше".


"Может быть, пойдет дождь", - предположил Римо. "И налоговая служба для разнообразия промокнет".


Они были в кабинете Гарольда Смита. Смит бросился в свое кресло с высокой спинкой за столом со столешницей из черного стекла.


"Я объяснил, что это сайт FEMA", - говорил Смит. Большой Дик Бралл нервно встал между Римо и Чиуном. Он уставился на Чиуна, который все еще был одет в черное кимоно с оранжевыми отметинами, делавшими его похожим на бабочку-монарха.


"Ты бабочка", - выпалил Бралл.


"А ты таксидермист".


"Я не таксидермист".


"Вы правильно поняли", - сказал Римо. "Таксидермист снимает кожу".


Бралл тяжело сглотнул.


Смит разговаривал по телефону.


"Это Смит. Мой пароль - сайт сорок. Мне требуется независимое подтверждение банковского перевода под номером 334 на экстренный счет Grand Cayman Trust".


"Минутку", - произнес четкий голос достаточно громко, чтобы все услышали. Смит включил функцию громкой связи.


Мгновение спустя четкий голос произнес: "Подтверждаю банковский перевод номер 334 в Grand Cayman Trust. Дата - 2 сентября текущего календарного года. Сумма - двенадцать миллионов, без изменений".


"Подтвердите передачу, полностью санкционированную FEMA", - сказал Смит.


"Полностью".


"На этом все. Спасибо вам", - сказал Смит.


Он поднял глаза, холодно рассматривая Большого Дика Бралла.


"Это всего лишь голоса", - сказал Бралл, защищаясь.


"Теперь у вас есть идентификационный номер FEMA для банковских переводов, который вы можете передать своему начальству. Если осмелитесь".


Бралл тяжело сглотнул.


"Конечно, поскольку именно неучтенные двенадцать миллионов, обнаружившиеся на банковском счете в Фолкрофте, ускорили захват Фолкрофтского санатория, возможно, было бы целесообразнее позвонить директору сберегательного банка Липпинкотта. Я уверен, что он подтвердит, что деньги были переведены по ошибке и им не место на счете. Они удалят их со своих компьютеров, как только это будет установлено ко всеобщему удовлетворению. И если вы умны, вы тоже вычеркнете это из записей IRS ".


"Я не могу этого обещать".


"Ты уже видел слишком много".


Бралл бросил взгляд в обе стороны, сказав: "Я вижу, как эти двое делают невозможные вещи. Я вижу лавандовых птеродактилей и розовых мультяшных кроликов, которых нет - не может- существовать в реальной жизни".


"Ты говоришь так, будто тебе нужен длительный отпуск, приятель", - предположил Римо. "Ты все выдумываешь".


"Не говори мне этого! Ты тоже их видел!"


Римо медленно отрицательно покачал головой.


"Я вижу только лжеца", - холодно сказал Чиун.


Большой Дик Бралл, казалось, вжался в свои ботинки. Его плечи поникли. "Я не даю никаких обещаний", - сказал он неохотно.


"И я не даю никаких гарантий", - ответил Смит. "Римо".


Римо Уильямс протянул руку и сжал шею Дика Бралла так, что его лицо покраснело и ему показалось, что его глазные яблоки вот-вот выскочат из орбит.


"Вы нарушили одно из самых безопасных мест в Америке", - сказал Смит, его голос звучал как барабан. "Вы вели себя так, как будто вы выше закона, что привело к множеству ненужных смертей". Его очки снова начали запотевать. "И вы осквернили мой дом и мою жену. Только ваше высокое положение в Налоговой службе и ваша полезность для нас в разрешении этого безобразия без дальнейшей огласки сохраняют вам жизнь".


Брюлл потерял весь цвет лица.


"И не забывай, - добавил Римо, - мы знаем, где ты работаешь".


"Вы не можете угрожать агенту казначейства подобным образом".


"Ты не обращал внимания", - сказал Римо, отрывая Бралла от земли и кружа его, как болтающуюся марионетку. "Мы уже обратили".


При этих словах Гарольд Смит вышел из-за своего стола. Его лицо могло быть ободранным черепом. Его глаза были жесткими. Он прижимал кулак к боку, как дрожащий костяной молоток.


Подойдя к Браллу, Смит нанес ему удар с разворота.


Бралл предвидел это, но его руки отказались подниматься в свою защиту. Он ударил Гарольда Смита костяшками пальцев в челюсть, его голова наполовину развернулась.


"Проводи его", - отрезал Смит.


"С удовольствием", - сказал Римо.


В ушах звенело, Дика Бралла отправили скользить по коридору на заднем сиденье штанов, прочь из офиса и к особенно неумолимо выглядящей стене. Не в силах остановиться, он закрыл глаза, когда стена врезалась ему в лицо.


Каким-то образом он внезапно совершил невозможный поворот под прямым углом и оказался в лифте, резко остановленный сильным ударом каблуков в заднюю часть кабины. Двери закрылись. Дик Бралл не потрудился встать. Он просто потянулся к кнопке с надписью 1.


Сейчас вставать было неловко. Он сидел в теплой луже, которая, он был уверен, образовалась в его испуганном мочевом пузыре.


РИМО, ЧИУН и Гарольд Смит стояли, глядя друг на друга с выражением сомнения на лицах.


Смит откашлялся, поправляя галстук.


Мастер Синанджу выглядел вежливым и выжидающим.


Римо нарушил молчание.


"Ты, - сказал он с горечью, - не мой отец".


"Если бы это было так", - сказал Чиун, закрывая глаза от боли.


"Что это должно означать?" Римо огрызнулся.


Чиун уставился в потолок, избегая встречаться взглядом со своим учеником. "Это ужасная правда. Император Смит - твой настоящий отец. Я знал это много лет".


"Чушь собачья!"


"Посмотри внимательно. У тебя его нос".


Римо указал на аристократический нос Смита. "Это не мой нос. Мой нос совсем на это не похож!"


"Римо, - неловко сказал Смит, - я понимаю твой дискомфорт".


"Он не может быть моим отцом, - горячо продолжал Римо, - потому что если он мой отец, то его жена - моя мать. И я видел свою мать. Она красивая женщина".


"... кто сказал тебе, что ты знал своего отца", - добавил Чиун.


"Возможно", - сказал Римо, защищаясь.


Чиун грациозным взмахом руки указал на Гарольда Смита. "Узри своего истинного отца, принца Римо".


"Не называй меня так!" Сердито сказал Римо. "Все это нереально. Должно быть, это одна из долбаных иллюзий голландца".


"Есть способ доказать это", - сказал Смит. "Я могу позвонить своей жене. Она подтвердит то, что я уже рассказал".


Римо колебался.


"Боишься правды?" Спросил Смит.


"Нет. Продолжай".


Смит вернулся к своему столу, чтобы позвонить.


В коридоре звякнул лифт.


"Кто-то идет", - предупредил Чиун.


"Кто-то с пистолетом", - прорычал Римо. "Я чувствую остаточный запах пороха".


Римо и Чиун заняли позиции по обе стороны от двери и ждали, когда она откроется.


Ствол пистолета вошел на полный вдох перед стрелявшим.


Сидящий за столом Гарольд Смит напрягся.


"Уинстон!" - выдохнул он.


Затем руки Римо и Чиуна взметнулись в унисон.


"Нет!" - закричал Смит.


Было слишком поздно.


Уинстон Смит увидел своего дядю Гарольда в тот момент, когда вошел в офис Фолкрофта. Он репетировал речь всю дорогу через Атлантику, в чреве MAC C-130, который он погрузил на борт. Он разобрался во всем к тому времени, как незаметно выскользнул из грузового отсека военно-воздушной базы Макгуайр и поймал такси.


Но когда его дядя Гарольд тупо уставился на дуло БЭМ-пистолета, его разум опустел, и вся ярость отвержения покинула его.


Затем пистолет в его кулаке начал щелкать как сумасшедший. Это произошло так быстро, что у Уинстона Смита перехватило дыхание. Он даже не успел нажать на спусковой крючок.


Когда его глаза перестали моргать, Уинстон Смит увидел, что люцитовые спицы его обойм с патронами полностью исчезли. Он поднес оружие к лицу. Прозрачный барабан тоже исчез. Как и зажим для банана в тяжелой хватке.


Именно тогда он понял, что его окружают двое мужчин.


Один был невысоким и очень, очень старым. Азиат. Другой был высоким и худощавым и выглядел смутно знакомым. Оба держали в руках полные пригоршни зажимов Lucite, их позы были небрежными.


"Хороший пистолет", - сказал высокий.


"Пошел ты", - прорычал Уинстон, направляя на него большое дуло. "В патроннике все еще один".


"Мы всегда даем халяву", - сказал высокий с жесткой улыбкой.


"Не связывайся со мной. Я дрессированный тюлень".


"И это так? Давай посмотрим, как ты удерживаешь эту игрушку на носу, хлопая ластами".


"Твоя мать", - прорычал Уинстон, нажимая на спусковой крючок.


БЭМ содрогнулся. Это было в упор, и он никак не мог промахнуться. Вообще никак.


Но когда звук выстрела прекратился, высокий парень с мертвыми глазами и наглой улыбкой остался на месте, невредимый. Он должен был упасть с горячей пулей в бедре, но все, что он сделал, это самодовольно скрестил руки на груди.


Уинстон Смит моргнул. Было ли это его воображением, или было предположение о размытости по краям лица этого парня? Как будто он сошел с пути раунда и вернулся обратно слишком быстро, чтобы его заметили?


"Вот и вся твоя халява", - хладнокровно сказал парень.


"Твоя мать", - повторил парень в камуфляжной форме с лицом в тигровую полоску.


Римо пристальнее вгляделся в это лицо, моргнул и сказал: "Ты действительно немного похожа на мою мать. Вокруг глаз".


Чиун резко схватил парня и развернул его к себе.


"Кто ты?" - требовательно спросил он, изучая зелено-черные черты своего лица.


"Уинстон Смит. Тебе-то какое дело, гук?"


"Если ты Уинстон Смит, почему у тебя лицо Римо?"


"Кто такой Римо?"


"Я такой", - сказал Римо, снова разворачивая парня, чтобы получше рассмотреть его. "Он совсем не похож на меня".


"Посмотри повнимательнее, Римо", - произнес дрожащий голос Гарольда Смита. "И ты увидишь сходство".


"Я ничего подобного не вижу", - отрезал Римо. "Это твой племянник, верно? Тот, кому ты попросил меня отправить прощальное письмо?"


"Чертовски верно", - с горечью сказал Уинстон Смит.


"Неправильно", - сказал Гарольд Смит.


"Что?" - спросил Уинстон Смит.


"Он - доказательство того, что я твой отец, Римо", - сказал Смит, выходя из-за стола. "Он мой внук, твой сын".


"Ты сказал мне, что ты мой дядя", - выпалил Уинстон Смит.


Смит серьезно покачал седой головой. "Ложь, сказанная, чтобы скрыть от тебя правду о твоем происхождении".


"Я этого не понимаю", - сказали Римо и Уинстон в унисон.


"Ииииии! У Римо есть сын!" Чиун взвыл.


Смит сказал: "Я думал, вы всегда хотели сына для Римо, мастер Чиун?"


"Да. Тот, кого нужно обучать синанджу. Подходящий наследник Дома. Посмотри на него. Он даже белее, чем Римо. От него пахнет гамбургером и алкоголем, и он думает, что он морской лев ".


"ПЕЧАТЬ", - поправил Уинстон Смит. "Это означает Море, воздух, сушу..."


"И он носит с собой стрелковую палку, такую нелепую, что удивительно, как он еще не застрелился", - причитал Чиун в заключение.


"Не думай, что это не приходило мне в голову", - сказал Уинстон, свирепо глядя на Гарольда Смита.


Римо, его рот отвис, сказал: "Этот парень не мой сын. У меня никогда не было сына".


"Поправка. У вас никогда не было сына, о котором вы знали", - сказал Смит.


"Ты мой сын?" - спросил Римо ровным голосом.


"Если это так, я планирую застрелиться", - прорычал Уинстон Смит.


"Ты мог бы с таким же успехом", - простонал Чиун, вскидывая руки. "Уже слишком поздно. Тебя погубили униформа и оружие. Ты никогда не сможешь достичь синанджу".


"О чем говорит этот чудак?" Уинстон спросил Римо.


Чиун шагнул вперед и схватил его за мочку уха. Уинстон Смит попытался защититься с помощью дзюдо. Его руки онемели, и он упал на колени от внезапной раскаленной добела боли в мочке правого уха.


"Ааааа!"


"Все как в старые добрые времена", - сказал Чиун Римо. "До того, как я научил тебя уважению".


"Это безумие!" Сказал Римо, побледнев. "Этого не может быть". Он обвиняюще ткнул пальцем в Гарольда Смита. "Ты не мой отец". Палец повел вокруг. "И этот морской кальмар не мой сын!"


"Оуууу! Что-оууу-за чушь ты говоришь о военно-морском флоте, придурок!"


"Я морской пехотинец, швабби".


"Придурок. Оууу!"


"Говори со своим отцом с должным уважением, тюлень-который-лает".


"Оууу!"


"Подожди минутку. Подожди минутку", - внезапно сказал Римо. "Это не реально. Должно быть, это очередные иллюзии голландца".


"Который?" - спросил Чиун, склонив набок свою лысую голову.


Римо напряженно думал. "Все это. Он. Смит. Может быть, даже ты".


"Почему я иллюзия?" С любопытством спросил Чиун, не выпуская Уинстона Смита.


"Потому что ты поддерживаешь глупую историю Смита о том, что он мой отец", - уверенно сказал Римо.


"Это правда", - признал Чиун. "Мне очень жаль, что я скрывал это от тебя все эти годы, Римо. Но это правда".


"Чушь собачья!" Римо заорал.


"Отрицание - это первая стадия отцовства", - парировал Чиун.


Римо остановился, закрыл глаза и прислушался к ударам сердца. Он сосчитал их. Три. Смит выписался. Чиун прослушал отчетливо и сильно. И сердцебиение парня тоже. Это был не звук сердца голландца. Римо знал это. Значит, парень не был Джеремайей Перселлом, облаченным в иллюзорную оболочку. Парень был настоящим. И у него были глаза Фрейи и матери, которую Римо никогда не знал.


Римо открыл свои собственные глаза, сказав: "Это ни в коем случае не реально. Этого не может быть". Его голос дрожал от сомнения.


Гарольд Смит шумно откашлялся. "Пришло время прояснить ситуацию", - мрачно сказал он. "Для всех вас".


Все выжидающе посмотрели на Гарольда Смита.


"Когда Римо впервые приехал в Фолкрофт на стажировку, - начал Смит, - предполагалось, что срок его службы может быть коротким. Работа была трудной и опасной".


"Какая работа?" - спросил Уинстон.


"Тише", - сказал Чиун.


Смит спросил: "Римо, ты помнишь медсестру из Фолкрофта по имени Дебора Дин?"


"Нет".


"Неудивительно. В те дни ты проспал свой путь среди сестринского персонала"


"Подай на меня в суд".


"Я видела эту модель поведения и, зная, что ... э-э ... организация будет иметь долгосрочную потребность в правоохранительных органах, заплатила мисс Дин за то, чтобы она выносила вашего ребенка".


"Лгунья. В те дни я пользовался резинками".


Смит выглядел смущенным. "Искусственное оплодотворение. Мы взяли образец спермы в первый день вашего приезда в Фолкрофт. Продуктом был Уинстон. Годы своего становления он провел подопечным Фолкрофта, юность - в военных училищах, а последние несколько лет с отличием служил в "Морских котиках".


"Ты можешь забыть о различиях", - кисло сказал Уинстон Смит. "Я ушел в самоволку, когда получил твое потерянное письмо".


"Прискорбно. Возможно, вашу ошибку можно исправить".


"Займись своим", - отрезал Уинстон Смит.


"Гамбургер недалеко падает от дерева", - фыркнул Чиун, недоброжелательно глядя на Уинстона Смита.


Покраснев, Смит продолжил. "Уинстону никогда не говорили правды. Только то, что его родители умерли и что я был назначен его опекуном в их отсутствие. Если с Римо что-нибудь случится, у организации будет оперативник после завершения обучения "МОРСКИХ котиков" Уинстона."


"Почему его не отдали мне?" Чиун пожаловался.


"Я предполагал, что Римо будет возражать против того, чтобы позволить своему сыну пройти обучение синанджу. И, честно говоря, после всего, что произошло за эти годы, я искал агента, который был бы более ... э-э... управляемым ".


"Ты все правильно понял", - сказал Римо. "Ты уже разрушил мою жизнь. Я бы не позволил тебе разрушить его ". Римо взял себя в руки. "Не то чтобы этот кальмар был моим сыном".


"Ты этого не знаешь".


"Во-первых, - сказал Римо, - ни один мой сын не стал бы носить серьгу".


"Козел отпущения", - сказал Уинстон Смит. "Оууу. Почему он это делает?" Уинстон ни у кого конкретно не спрашивал.


"Чиуну нравится причинять боль", - сказал Римо.


"Что вы подразумеваете под агентом?" Спросил Уинстон. Его проигнорировали.


"Морской котик казался следующим лучшим вариантом", - закончил Смит.


"Ты оскорбляешь синанджу", - холодно сказал Чиун.


"И вы оскорбляете флот", - парировал Уинстон. "Шестая команда "МОРСКИХ котиков" - лучшая, какая только есть".


"Тебе предстоит многому научиться, сынок", - сказал Римо.


"Тебе еще многому предстоит научиться, сынок", - произнес новый голос.


"Здесь есть эхо?" Римо задумался.


"Кто это сказал?" Требовательно спросил Смит.


"Мой пистолет", - сказал Уинстон Смит странным голосом.


"Твой пистолет говорит сам за себя?" Скептически переспросил Римо.


"Он настроен на мой голос", - выпалил Уинстон. "Он только повторяет то, что я говорю. Как получилось, что он распознает ваш голосовой паттерн?"


"Вот твое доказательство, Римо", - воскликнул Чиун.


"С каких это пор говорящий пистолет является доказательством отцовства?"


"Почему ты вернулся вопреки моему прямому желанию, Уинстон?" - спросил Смит.


"Чтобы отплатить тебе, ты, холодная мать".


"Чем я обидел тебя? Я растил тебя, поддерживал тебя, видел, что у тебя были возможности в жизни".


"И вы бросили меня в военных училищах, как только смогли избавиться от меня", - горячо сказал Уинстон Смит. "Я думал, вы мой дядя. Я думал, вы гордитесь мной. Теперь я узнаю, что я какая-то гребаная морская свинка. Вся моя жизнь - ложь ".


"Вступай в клуб", - сказал Римо. "Ты бы видел, что он со мной сделал".


"Что?"


"Я мертв уже двадцать лет".


Уинстон выглядел настолько безучастным, насколько позволяло его камуфляжное лицо.


Смит прочистил горло. "Уинстон, обстоятельства, которые вынудили меня списать тебя, оказались временными. Я сожалею о холодном тоне моего письма, но это было в твоих интересах. Ты был незакрепленным концом, который нужно было связать ".


"Огромное спасибо".


"Кризис миновал", - продолжил Смит. "В моей власти вернуть вас в ваше подразделение с минимальными дисциплинарными последствиями".


"Кто сделал тебя адмиралом гребаного флота?"


Смит поморщился. "Больше этого я не могу сказать".


"Спасибо, но нет, спасибо. Я бы лучше свалил".


"Так что выметайся", - сказал Римо, открывая перед ним дверь. "Никто тебя не останавливает".


"Что насчет этого парня?"


Чиун оторвал ногти от мочки уха Уинстона Смита. Смит встал, забирая свой пистолет.


Римо долго смотрел Уинстону Смиту в глаза. "Он ни в коем случае не мой родственник", - решительно заявил он.


"Для меня это вдвойне важно", - сказал Уинстон.


"Мне жаль, что вам обоим пришлось прийти к истине так внезапно и без подготовки", - сказал Гарольд Смит. "Но факты остаются фактами. Римо, я твой отец, а Уинстон, ты мой внук, сын Римо ".


"Докажи это", - сказал Римо, скрестив руки.


"Да", - сказал Уинстон, копируя позу Римо. "Докажи это".


Чиун в отчаянии взялся за пучки волос над обоими ушами. "Они оба слепые".


"Мы можем начать с того места, на котором остановились до того, как нас прервали", - сказал Смит. "Я позвоню своей жене домой к ее сестре".


Смит сел и начал набирать номер.


"Это Гарольд. Как у тебя дела? Моя жена там остановилась? Спасибо. Дай ей трубку ".


Смит включил функцию громкой связи.


Голос миссис Смит звучал потрясенно. "Гарольд! Где ты?"


"Фолкрофт. Все снова хорошо. Налоговая служба ушла. Это было простое недоразумение. Мы должны быть в состоянии вернуться домой завтра, если не сегодня вечером ".


"Гарольд, это было ужасно. Они вышвырнули меня на улицу!"


"Я знаю, дорогая. Но это закончилось. Мод, я хотел бы повторить нашу вчерашнюю дискуссию".


"Обсуждение?"


"Да, ты помнишь. Ты приходил в Фолкрофт прошлой ночью".


"Гарольд, я была здесь всю прошлую ночь, обезумев от беспокойства. Я пыталась дозвониться в больницу, но никто не дал мне никакого удовлетворения".


"Что, простите?" - сказал Смит, быстро моргая серыми глазами.


"Гарольд, о чем ты говоришь? С тобой все в порядке?"


Взволнованный Гарольд Смит сказал: "Это ерунда. Должно быть, это был сон. Я вернусь домой, как только смогу".


Смит резко повесил трубку. "Э-э, - начал он, - похоже, произошло небольшое недоразумение".


"Ха!" - сказал Римо. "Я так и знал!"


"Но Мод приходила ко мне прошлой ночью", - тупо сказал он.


"Да", - сказал Римо. "И мы все видели розовых кроликов и фиолетовых птеродактилей. Ни один из них тоже не был настоящим".


Смит скорчил вытянутую гримасу, сидя и размышляя.


"У нас действительно был разговор о поисках вашего происхождения в пределах слышимости из комнаты голландца", - продолжил Смит. "Вполне возможно, что он мог создать иллюзию визита моей жены, чтобы посеять смятение и раздор между нами".


"Кто этот голландец?" - спросил Уинстон Смит.


Никто не потрудился ответить.


Смит продолжил. "Тогда все это было выдумкой". Его лицо было почти комичным от осознания.


"Верно", - сказал Римо. "Я тебе не родственник, а ты мне не родственник. Конец долбаной истории".


"Есть еще этот", - сказал Чиун, указывая на Уинстона Смита.


"Забудь о нем".


"У него твое лицо, Римо", - указал Чиун.


"Я в это не верю".


"Я тоже", - сказал Уинстон Смит. "Я ухожу".


Смит заговорил. "Боюсь, мы не можем этого допустить. Ты слишком много знаешь, Уинстон".


Уинстон Смит начал пятиться из комнаты. "Я ни черта не знаю. За исключением того, что ты мошенник".


"Если ты не вернешься в свое подразделение, для тебя должны быть приняты какие-то меры. Чиун, пожалуйста, приведи его в бессознательное состояние".


Чиун покачал своей престарелой головой. "Он не мой сын. Ответственность за него несет Римо".


"Я предлагаю его вам для обучения", - быстро сказал Смит. "Поскольку Римо ясно дал понять о своих намерениях покинуть организацию, нам нужен новый Разрушитель. Я отдаю его в ваши руки".


"Разве я не имею права голоса в этом?" Римо и Уинстон сказали в унисон. Их головы резко повернулись, и их взгляды встретились.


После удара Римо внезапно двинулся на Уинстона Смита. Смит вытащил боевой нож из ножен на ботинке. Римо остановился. Внезапно он бросил Уинстону связку ключей от машины. Он поймал их.


"Что это?"


"Дальше по дороге припаркован синий "Бьюик". Возьми его. Смени имя. И не оглядывайся назад".


Камуфляжные тигровые полосы Уинстона Смита собрались в беспорядке. "Ты даешь мне свою машину?"


"Как только Смит вцепится в тебя, он уже никогда не отпустит. У тебя есть шанс на собственную жизнь ". Римо пристально посмотрел на Гарольда Смита. "Это больше, чем я когда-либо получал. Возьми это и уходи ".


Уинстон Смит самоуверенно улыбнулся. "Спасибо, придурок".


"Не упоминай об этом, швабби".


И он ушел.


Смит поднялся из-за стола. - Римо! Мы не можем...


Римо пинком захлопнул дверь. "Забудь об этом, Смитти. Твоя история может быть правдой или нет. В любом случае, парень заслуживает приличного отдыха после той грубой сделки, которую ты ему устроил".


"Сюда! Сюда!" - сказал Чиун.


Смит откинулся на спинку стула с изможденным выражением лица.


"И что это за имя такое Уинстон?" Требовательно спросил Римо.


"Я уже говорил тебе раньше. Фамилия. Так получилось, что это мое второе имя".


"Тебя следовало бы пристрелить только за то, что ты назвал невинного ребенка в честь сигареты", - сказал Римо.


Смит скорчил лимонную гримасу и ничего не сказал.


Мастер Синанджу подплыл к столу со стеклянной столешницей и достал что-то из объемистого рукава. Он положил это на черное стекло.


Смит прищурился.


"Если ты все еще хочешь покончить с собой, - нараспев произнес Чиун, - есть средство".


Смит взял белую таблетку в форме гроба, бесстрастно осмотрел ее и, не говоря ни слова, сунул в кармашек для часов своего жилета.


"Кризис миновал".


Долгое неловкое мгновение никто ничего не говорил.


Затем Смит сказал: "Мне нужно уладить много незаконченных дел. Нужно нанять персонал заново. Пациентам нужно успокоиться. Нужно подергать за ниточки в налоговой службе и DEA".


"А как насчет голландца?" - спросил Римо.


"Его лекарства придется поменять. Его разум проясняется, а опасность растет. В данный момент меня больше беспокоит дядя Сэм Бисли ".


Смит придвинул поближе потертый атташе-кейс, который Большой Дик Бралл оставил на столе. Он набрал комбинацию, которая обезвредила взрывные устройства, обнажив портативный компьютер и телефонную трубку. Он загрузил его.


"Компьютеры в подвале неработоспособны, но их можно восстановить, даже если данные, хранящиеся на них, нет. Тем временем я займусь поисками Бисли".


"Не забудь о моей матери", - напомнил Римо. "Я сделаю тебе копию рисунка".


"Я сделаю все, что в моих силах, как и обещал", - рассеянно сказал Смит.


"Делай лучше", - предупредил Римо. "Тебе нужно загладить множество грехов".


Гарольд Смит ничего не сказал на это. Он уже был потерян в киберпространстве.


"Давай, папочка. Пойдем искать золото".


Карие глаза расширились, Мастер Синанджу последовал за Римо из кабинета.


## Глава 35


Римо Уильямс повел Мастера синанджу в подвал Фолкрофта. Они шли молча, погруженные в свои мысли.


Там Римо поднял рифленую загрузочную дверь.


"Помнишь, когда УБН ворвалось на берег во второй раз и ты ворвался к ним?" - спросил он Чиуна.


"Они были дураками и умерли дураками".


"Ты наделал много шума".


"Вселять ужас в своих врагов никогда не бывает напрасно", - фыркнул Чиун.


Они стояли на покрытой ржавчиной бетонной погрузочной платформе.


"Это очень хорошо скрывало свист", - сказал Римо.


"Что за свист?"


По пути Римо подобрал лом. Он отступил, выпустив мушку.


Это казалось случайным жестом. Но лом просвистел, как только он покинул его пальцы. Он продолжал свистеть, описывая дугу высоко над звуком. Шум, который он производил, плескаясь, был слишком далеко, чтобы произвести сильное впечатление на их барабанные перепонки. Но их острые глаза легко определили извержение за милю по звуку, с которого оно произошло.


"Ты выбросил мое золото в море!" Чиун в ужасе закричал.


"Нет", - сказал Римо. "Я выбросил всеобщее золото в море. Я выбросил высоко и далеко, чтобы никто не заметил. Даже ты. Конечно, мне пришлось работать очень быстро, и один слиток вышел из-под контроля и потопил катер DEA. Но я решил, что они этого добились ".


"Что, если мое золото заржавеет?" потребовал ответа Чиун.


"Ты знаешь, что золото не ржавеет. Как я тебе постоянно говорил, оно безопасно, как мыло".


Чиун надул щеки, в то время как его морщинистое лицо запылало. "Ты получишь обратно каждый золотой драхм, или ты никогда не услышишь конца этому", - сказал Чиун твердым голосом.


"Сделано", - беззаботно сказал Римо.


"Любое золото, пропавшее из моей доли, будет возвращено из твоей доли".


"Достаточно справедливо".


"И все, чего не хватает из доли Смита, также входит в твою долю. Если, конечно, Смит этого не заметит - в таком случае это входит в мою долю".


Римо моргнул. "Как это возможно?"


Чиун указал дрожащим пальцем на неспокойные воды саунда. "Не думай. Плавать. Я не вынесу мысли о золоте Дома Синанджу, лежащем мокрым и неухоженным на дне этой варварской бухты ".


"В следующий раз давайте воспользуемся банком".


"Тьфу! Банкам нельзя доверять".


"Как это?"


"Они принимают ваше золото и деньги с улыбками и обещаниями бережного хранения. Но когда вы требуете их обратно, они полны лжи и оправданий".


Римо выглядел озадаченным.


"Они никогда не возвращают тебе твои собственные деньги. Они всегда принадлежат кому-то другому", - фыркнул Чиун.


Смеясь, Римо начал спускаться к воде. Чиун последовал за ним, на каждом шагу гневно жестикулируя.


Как только они достигли воды, Чиун заметил довольное выражение лица своего ученика.


"О чем ты думаешь?" спросил он.


Римо достал из кармана полицейский фоторобот и осторожно развернул его. "Я знаю, как выглядит моя мать. Она разговаривала со мной".


"Она была иллюзией".


"Нет. Это была она. Голландец хорош в проецировании иллюзий, но он не смог бы отбросить одну на целый штат. Это была она. Я не знаю ее имени, но я знаю ее лицо и ее голос. Это первый шаг. И мой отец где-то там, кем бы он ни был ". Римо переступил через себя. "И я намерен найти его".


"Не возлагай слишком больших надежд", - предупредил Чиун.


Римо оторвал взгляд от рисунка. "Ты, казалось, ужасно хотел согласиться с этим дерьмом о том, что Смит - мой отец. Что все это значило?"


Чиун пожал плечами. "Ошибка. Например, ты отослал того шумного юнца прочь".


"Ты думаешь, он мой ребенок?"


"У него твое лицо".


Римо пожал плечами. "Трудно сказать под всей этой камуфляжной раскраской".


"Я заметил, что вы не стерли это, чтобы лучше видеть правду".


"Может быть, я не хотел знать правду".


Чиун улыбнулся. "Ты хороший отец, Римо Уильямс. Даже если в прошлом ты был прискорбно небрежен".


Римо передал Чиуну сложенный рисунок на хранение и, не говоря больше ни слова, скользнул в воду. Она поглотила его без малейшей ряби. Через мгновение от его существования не осталось и следа.


Дальше по дороге завелась машина.


Мастер Синанджу стоял, глядя на собирающуюся воду, прислушиваясь к затихающему звуку двигателя, в то время как его морщинистое лицо напряглось и стало озабоченным.


Позади него пурпурные птеродактили, низко летящие над санаторием Фолкрофт на утомительных крыльях, медленно исчезали на фоне кобальтового неба, пока не исчезли совсем.


## Глава 36


Большой Дик Бралл появился в сберегательном банке Липпинкотта без предупреждения позже в тот же день. Обычно налоговое управление таким образом нападает на банк. Без предупреждения. Таким образом, никто не мог бы скрывать записи, притворяясь, что они неуместны, или препятствовать другими способами.


Шагая по степенному вестибюлю, вертя головой, как тарелкой радара, уверенный в себе, каким может быть только человек, работающий на федеральное правительство и имеющий свежую смену нижнего белья, Большой Дик Бралл прямиком направился в кабинет директора.


"Ричард Бралл, Налоговое управление США, к Джереми Липпинкотту".


"Вас ждут?" - спросила секретарша.


"Нет, если мы сможем этому помочь", - сказал Бралл.


"О чем мне сказать мистеру Липпинкотту, что это имеет в виду?"


"Счет санатория Фолкрофт и вопрос о двенадцати миллионах долларов".


Секретарь послушно передал информацию Джереми Липпинкотту по внутренней связи.


Усиленный голос Липпинкотта был скрипучим. "Черт возьми! Я уже объяснил ошибку налоговой службе. Дважды. Почему они посылают еще людей, чтобы досаждать мне?"


"Потому что, - рявкнул Большой Дик Бралл в громкоговоритель, - Налоговое управление не принимает ответы за чистую монету и вообще никаких заключенных".


"Сэр! Вы не можете туда войти!" - запротестовала секретарша.


Большой Член Брюлл все равно ворвался. Он переступил порог, и Джереми Липпинкотт за своим столом замер на полуслове, вытаращив глаза, сырая морковь выпала из его пухлых розовых пальцев.


Оба мужчины застыли на целую вечность, которая длилась едва ли тридцать секунд. Липпинкотт виновато сглотнул.


Большой Дик Брюлл выпустил содержимое своего мочевого пузыря до того, как потерял сознание.


СЛЕДУЮЩЕЕ, что он осознал, это то, что прошло несколько часов, и он был в больнице, где его осматривала команда врачей и его непосредственный начальник налоговой службы, который выглядел очень недовольным.


"Тебе нужно многое объяснить, Бралл".


Бралл сделал все возможное, чтобы объяснить. "Это был большой пушистый кролик. Он следовал за мной от больницы. Он преследовал меня в течение нескольких дней, отбивая свой барабан. Не думаю, что я ему нравлюсь ".


"Я получил звонок от Всемогущего. Она очень расстроена из-за меня. В свою очередь, я очень расстроен из-за тебя. Похоже, вы захватили частную больницу, не следуя правилам, и умудрились поссорить нас с DEA, FEMA и неизвестно с кем еще ".


Большой Дик Бралл посмотрел на свои голые пальцы ног, выглядывающие из-под простыни. "Кролик уэббит украл мои туфли", - сказал он тоненьким голоском. "Птеродактили сожрали мои документы".


"Ну, ну", - сказал ему один из лечащих врачей. "Нет необходимости все это повторять. Мы услышали достаточно, пока вы были под воздействием. Почему бы вам не отдохнуть?"


"Дики хочет домой", - сказал Бралл плаксивым голосом.


"Прямо сейчас это невозможно. На самом деле, мы думаем перевести вас туда, где знают, как обращаться с людьми, которые видят розовых кроликов и фиолетовых птеродактилей".


Большой Дик Бралл выглядел озадаченным.


"Да. Это замечательное учреждение. На самом деле, не очень далеко отсюда. Возможно, вы слышали о нем. Санаторий Фолкрофт?"


Большой Дик Бралл открыл рот, чтобы закричать. Все, что получилось, - это мышиный писк. Затем они ввели иглу ему в предплечье.