# Разрушитель №51

Мерфи и Уоррен

Потрясающее значение


Разрушитель №51


Ричард Сапир и Уоррен Мерфи


Авторское право No 1983


Ричард Сапир и Уоррен Мерфи


Все права защищены.


Потрясающее значение


Книга для прессования арахиса


Опубликовано


peanutpress.com, Inc.


www.peanutpress.com


ISBN: 0-7408-0574-6


Первое издание арахисового пресса


Это издание, опубликованное


договоренность с


Захолустные книги


www.boondockbooks.com


Для Пэта Селлуса и для Дома Синанджу, Почтовый ящик 1454, Секокус, Нью-Джерси 07094


?Глава первая


Орвилл Пибоди смотрел телевизор. Если бы его разум работал правильно, он мог бы сказать, что ему нравится телевидение, как никому другому. Вернувшись домой, в невзрачный, обшитый вагонкой дом в стиле ранчо в Уэст-Магомсете, штат Огайо, который он делил со своей женой-домохозяйкой и их необходимой нормой среднестатистических детей, он довольно много смотрел телевизор. Будучи ребенком, в другом невзрачном доме в стиле ранчо, обшитом вагонкой, в Западном Магомсете, он регулярно втискивал в себя "Привет, Дуди" и "Час любителя Теда Мака" в перерывах между занятиями в Junior Achievers, Four-H и the Boy Scouts. С тех пор его вкус улучшился. Иногда, вернувшись в Западный Магомет, он даже смотрел "Театр шедевров".


Сейчас он не смотрел "Театр шедевров". Если бы разум Орвилла Пибоди работал правильно, он мог бы усомниться в том, что смотрит, а это была дневная мыльная опера под названием "Пути наших дней" с участием бессмысленной труппы рок-музыкантов-подростков, превратившихся в актеров. Он мог бы усомниться в месте, откуда он наблюдал за этим, которое было примерно настолько далеко от Западного Магомета, насколько вы могли добраться.


Он мог бы также усомниться в личности двух мужчин, которые стояли по бокам от него с обеих сторон, каждый пристально смотрел в свой собственный беззвучный телевизор, слушая через наушники жадные визги зрителей игрового шоу и скрипки в повторе старого фильма "Лесси".


Но разум Орвилла Пибоди работал неправильно. Он впитывал каждую миллисекунду "Путей наших дней" с жаждой, не имеющей аналогов в анналах телекоммуникаций. Он впитывал информацию с такой интенсивностью, что у Пибоди перехватило дыхание и она замерла в ожидании. Он извлекал из бьющего перед ним света послание, настолько четкое, что оно выделялось, как сияющий самородок, твердое и нерушимое, на фоне расплывчатых колеблющихся изображений на экране телевизора.


Это предсказывало ему его судьбу.


И поэтому Орвилл Пибоди в свой восхитительный момент откровения не задавался вопросом, почему он сидит в затемненной комнате на тропическом острове, его кожа загорела от незабываемых дней на солнце, прижавшись к двум незнакомцам, которые, насколько он знал, могли неподвижно сидеть рядом с ним часами, днями или неделями. Теперь ничто не имело значения. У него была миссия. Она пришла к нему через телевидение, и в ней нельзя было сомневаться. Орвилл Пибоди обрел покой.


Улыбаясь, как пророк, который увидел будущее человечества и нашел его хорошим, он поднялся со своего кресла и выключил телевизор. Двое других мужчин в комнате даже не взглянули в его сторону. Не думая о затекших мышцах, вызванных многочасовым сидением, он подошел к небольшому шкафу в комнате и надел свой пиджак. Все было на месте: его бумажник, в котором лежали сорок два доллара, с которыми он покинул Уэст-Магомсет; три кредитные карточки; паспорт; фотографии его жены и детей; и швейцарский армейский нож. Его отец подарил ему этот нож на десятый день рождения, и Орвилл носил его с собой, куда бы ни пошел. "На случай, если один из этих грабителей приедет в Западный Магомсет с какими-нибудь необычными идеями", - говорил он своим детям, подмигивая.


Снаружи светило солнце, изрядно подбадривая узкие грунтовые дороги первобытного острова, где суша сменялась скалами, а скалы - бурным морем. Это был бы прекрасный день для путешествий. Он прошел пешком две мили до аэропорта маленького острова и купил билет до Ньюфаундленда, Канада.


"Как вы будете платить за это, сэр?" - спросил продавец за импровизированной стойкой.


"Кредитная карточка", - ответила Пибоди, улыбаясь. Автоматически он полез в карман брюк и положил карточку на стойку.


"Очень хорошо, мистер Грей", - сказал клерк. "Теперь, если вы можете предъявить какое-нибудь другое удостоверение личности ..."


Он посмотрел на имя на карточке, Джошуа Грей. Но это был Орвилл Пибоди. Об этом говорилось на всех его карточках. Он снова осторожно полез в карман брюк.


Подожди секунду, подумал он. Он ничего не держал в карманах брюк. Его удостоверение личности было в пиджаке. И все же его рука немедленно потянулась к карточке с именем Джошуа Грея. Его пальцы нащупали маленькую брошюру.


"Вот и все", - сказал клерк, открывая паспорт на фотографии Пибоди. Под ним стояло имя Джошуа Грей. Пибоди уставилась на него, ничего не понимая. Служащий указывал куда-то вправо. "Ваш самолет сейчас садится, мистер Грей". сказала она. "Приятного путешествия".


"Спасибо", - сказала Пибоди, теребя странный паспорт и кредитную карточку. Как они туда попали? И зачем он собирался в Канаду? На мгновение он запаниковал, на его лбу внезапно выступил пот, а из подмышек потекли холодные струйки.


"С вами все в порядке?" На лице клерка отразилась тревога.


"Да, да". Пибоди глубоко вздохнула и раздраженно схватила удостоверение личности. Момент страха прошел. Что бы ни побудило его использовать фальшивую карту, о существовании которой он не знал, было, решил он, не по его выбору. Сейчас в нем действовали более могущественные силы, и не его дело подвергать их сомнению. Он собирался в Сент-Джонс, Ньюфаундленд, потому что знал, что именно туда должен отправиться, чтобы воплотить в жизнь пульсирующее, недостижимое послание в своем мозгу. Он должен был отправиться туда под вымышленным именем, потому что так предписывалось в послании. Он также знал, что, оказавшись в Сент-Джонсе, он выбросит паспорт Джошуа Грея и кредитную карточку и забронирует билет на еще один рейс под своим именем.


Входя в аэропорт Сент-Джонса, он задавался вопросом, куда его доставит этот рейс.


Он поискал мужской туалет. Его руки машинально сунули фальшивую карточку и паспорт в мусорное ведро, затем ноги уверенными, быстрыми шагами направились к стойке BOAC.


"Рим, первым классом", - услышал он свой голос, автоматически доставая удостоверение личности Орвилла Пибоди из внутреннего кармана пиджака.


Рим?


"Дамы и господа. Сейчас мы совершаем наш последний заход на посадку в аэропорту Леонардо Да Винчи ..."


Он был потерян. У него не было никаких дел в Риме. Или в Сент-Джонсе, Ньюфаундленд. Или на том жизнерадостно безымянном тропическом острове, где он провел последнюю вечность с тех пор, как увидел Уэст-Магомсет, штат Огайо.


Орвилл Пибоди работал в магазине одежды. Он без отличия окончил местную среднюю школу. Он женился на дочери одного из друзей своих родителей. Его дети играли в младшей лиге и принадлежали к "Детенышам скаутов". Иногда он смотрел "Театр шедевров".


Какого черта я здесь делаю? подумал он.


Но это были не те слова, которые были произнесены его губами. То, что сорвалось с его губ, было просьбой указать дорогу к какому-то месту, о котором он никогда не слышал. Мужчина, с которым он разговаривал, седовласый джентльмен респектабельного вида, указал направо.


"Испанская лестница?" спросил седовласый мужчина с изысканным британским акцентом. "Не могу пропустить это. Красивое зрелище. Начало восемнадцатого века, знаете ли. Великолепная архитектура. Конечно, вы не увидите многого из этого сегодня. Происходит какой-то митинг. Без сомнения, левые. Они повсюду. Сборище нарушителей спокойствия, если вас интересует мое мнение ".


"Шайка нарушителей спокойствия", - ошеломленно повторила Пибоди.


"Что ж, осмелюсь предположить, вам все равно понравится", - сказал англичанин с грубоватым приветствием. "Яркое пятно для вашего праздника, что? Приветствую".


"Шайка нарушителей спокойствия", - пропел Пибоди себе под нос.


Митинг был в полном составе. Разгневанные молодые мужчины и женщины теснились друг к другу, рьяно подбадривая, когда один из них выкрикнул что-то непонятное Пибоди на древних ступенях над толпой. Несколько мгновений он без эмоций наблюдал за говорившим. В конце концов, это был иностранный язык, на котором все кричали, и давление немытых тел и корчащиеся, неистовые движения заставили Пибоди почувствовать себя еще более неуютно, если это было возможно, чем раньше.


Было достаточно плохо находиться в незнакомой стране без багажа, без друзей и без видимой причины быть там. Но застрять посреди какой-то враждебной демонстрации в кампусе, в окружении таких же вольных психов, которых он перешел бы улицу, чтобы избежать дома, в Западном Магомсете...


Он зажмурился. Откровение было ослепляющим. Не говоривший, ты болван! Он чуть не рассмеялся вслух. Конечно. Он должен был знать, что это придет к нему. Фальшивое удостоверение личности, поездка на Ньюфаундленд, полет в Рим, испанская лестница — теперь все это было совершенно ясно, так же ясно, как послание, которое пришло, яркое и невысказанное, когда он смотрел "Пути наших дней" в той затемненной комнате.


Он был в Риме не для того, чтобы наблюдать за оратором, а за толпой.


Потому что в этой толпе, он знал, будет лицо. И у этого лица будет имя, Франко Абродани. Откуда Орвилл Пибоди знал это лицо и сопутствующее ему имя, он не мог вспомнить, поскольку ни то, ни другое ему не было знакомо. Но его мозг, все еще работающий независимо, гудел от удовольствия предвкушения. Его сердцебиение участилось. Тонкая полоска влаги заблестела на его верхней губе.


Возможно, человек по имени Абродани был бы другом. Возможно, он был частью неизвестной миссии, на которую была послана Пибоди, судьбой Пибоди. Возможно, с итальянской виллой и столом, уставленным спагетти и красным вином "даго", и, может быть, даже телефоном, чтобы он мог позвонить жене обратно в Западный Магомет...


Грохот перешел в визг. Пибоди едва могла дышать. Он был здесь ... рядом ... сейчас.


Ухватившись, он увидел лицо, которое искал. Лицо, совершенно незнакомое ему, но почему-то такое же узнаваемое для него, как и для любого из людей дома.


"Франко!" - крикнул он. Смуглый мужчина лет под тридцать, одетый в военную куртку, оторвал взгляд от говорившего на ступеньках и с подозрением посмотрел на ухмыляющегося, потеющего американца. Пибоди приветственно протянул руку. "Боже, приятель, я просто не могу выразить тебе, как я рад тебя видеть".


Аббродани хмыкнул и отмахнулся от мужчины.


"Нет, правда, ты должен мне поверить, приятель. Я знаю обо всей этой сумасшедшей штуке меньше, чем ты. Вот, подожди секунду. Я тебе покажу".


Положив руку на плечо Абродани, он пошарил в кармане своей куртки. "Я знаю, что это у меня где-то есть.... Боже, я испытал такое облегчение, увидев твое лицо, что чуть не намочил штаны. Вот. Посмотри сюда. Что я сказал, верно?"


И, усмехнувшись, подмигнув и сжав плечо Аббродани, Орвилл Пибоди вытащил швейцарский армейский нож, который он носил с десятилетнего возраста, и перерезал мужчине горло.


РИМ (AP) Дипломатическая напряженность нарастает по мере того, как тайна, окружающая насильственную смерть трех международных террористов, остается неразгаданной.


Франко Абродани, предполагаемый лидер подполья итальянской Красной армии, Ханс Бофшель, глава банды Штессена / Холфигсе в Берлине, и Мирамир Квануза из Арабских бригад, жестокой фракции ООП, были убиты вчера ровно в 15:45 в разных частях света на глазах у сотен свидетелей.


Убийцы, все мертвые, были опознаны как Эрик Грут (Квануза), клерк архивной конторы в Амстердаме; Паскаль Соронзо (Бофшель), аргентинский владелец овцеводческого ранчо; и американец Орвилл Пибоди (Абродани), продавец одежды из Уэст-Магомсета, штат Огайо.


Было известно, что ни один из убийц не имел какой-либо политической принадлежности.


Грооф и Соронзо оба умерли от отравления цианидом, которое, по мнению судмедэкспертов, вероятно, было нанесено самому себе. Пибоди был избит до полусмерти разъяренной толпой, которая была свидетелем убийства Абродани, и был доставлен на машине скорой помощи в больницу Святого Петра в Риме. По прибытии он был объявлен мертвым.


По словам дежурного фельдшера скорой помощи, последним словом Пибоди было "Абраксас".


В ответ на растущие обвинения между ООП, Израилем, Германией, Италией, Аргентиной, Нидерландами, Советским Союзом и Соединенными Штатами относительно того, какая сила стояла за чрезвычайно хорошо организованными убийствами, Государственный департамент США заявил, что президент сам изучает источник.


Что касается последнего слова американского убийцы "Абраксас", департамент отказался от дальнейших комментариев.


Женщина рассмеялась, бросив газету на длинный стол для совещаний из красного дерева, заваленный газетами со всего мира. На каждой была статья об убийствах на первой полосе вместе с фотографиями трех убийц.


Она была одна в комнате. Солнечный свет струился через большие окна на письменный стол и играл на золотисто-коричневых прядях волос, которые танцевали вокруг ее лица. Это было красивое лицо, сильное и элегантное, но его портил длинный шрам, который тянулся от виска по диагонали к подбородку. Оно на полдюйма не касалось ее глаз и рта, поэтому черты не были искажены; тем не менее, это было тревожащее лицо, лицо, которое привлекало внимание. По имперской позе женщины и спокойному движению ее рук было ясно, что она это знала.


"Это работает", - сказала она, закуривая сигарету. Небрежное замечание было адресовано камере, установленной в углу потолка. Он слабо зажужжал в тихом помещении, сосредоточившись на газете, которую женщина бросила перед ним.


"Да". Голос, насыщенный и модулированный, исходил сразу из нескольких источников. Динамики были незаметно вмонтированы в стены, и когда голос заговорил, казалось, что он окружает пустой стол. "Превосходно, Цирцея. Настоящий успех. Даже для предсмертного слова американца".


"Абраксас", - тихо произнесла она, слово сформировалось в облаке белого табачного дыма.


Тон голоса из стен изменился. "Но это только начало. Многое еще предстоит сделать. На конференции мы начнем нашу настоящую работу. Конференция, я надеюсь, готова к созыву?"


"Почти", - ответила Цирцея. "У нас возникли некоторые трудности с поиском одного из делегатов. Но он был найден. К нему обратятся сегодня".


"Который из них?"


"Специалист по компьютерам", - сказала она, щурясь сквозь дым на солнечный свет. "Тот, кого зовут Смит. Гарольд В. Смит из санатория Фолкрофт в Рае, штат Нью-Йорк".


?Глава вторая


Его звали Римо, и он был в огне. Пламя охватило его спину, разорвав рубашку, когда он перепрыгивал из одного горящего здания в другое.


Это были многоквартирные дома, разрушающиеся монолиты с плоскими крышами в нью-йоркском Южном Бронксе, где улицы были завалены тлеющим мусором и оглашались дикими воплями крыс и испуганных детей. Римо ударился о крышу второго здания, перекатился на спину, чтобы потушить огонь, затем, не сбиваясь с шага, направился к третьему зданию в пылающем ряду. Смешиваясь со зловонием горящих матрасов и изоляции, которая тлела черными столбами вокруг него, его тонкие чувства могли также различить запах его собственных опаленных волос и тошнотворный запах обугленной плоти.


Он смог освободить здания. Большинство людей внутри добрались до укрытий на улицах. Те, кому повезет, проведут ночь в больнице. Для невредимых, однако, осталась только ночь с ее бандами, убийцами и насильниками. Поджигатель позаботился о том, чтобы этой ночью множество людей превратилось в добычу городских хищников.


Вдалеке завыла сирена на месте, застрявшем в безнадежной пробке. К тому времени, когда прибудут пожарные машины и полиция, огонь выйдет из-под контроля, а поджигатель давно исчезнет.


Он услышал звук. В реве пламени, лижущего крышу третьего здания, и шуме перемещенных жильцов и зрителей внизу было трудно разобрать, что это.


Он понизил свой слух. Контроль над своими чувствами был одной из первых вещей, которым Римо научился за время своего долгого ученичества у старого азиата, который почти против воли Римо открыл ему секреты необычайной физической силы.


Это началось более десяти лет назад, когда Римо был молодым полицейским, обвиненным в преступлении, которого он не совершал, и приговоренным к смерти на электрическом стуле, который не сработал. Все это было организовано секретной правительственной организацией, призванной бороться с преступностью так, как преступники борются с преступностью — без правил. CURE действовала вне рамок Конституции Соединенных Штатов, чтобы защитить тот же документ.


В CURE не было армий. Об этом знал только президент Соединенных Штатов, а также два других человека: Римо, силовое подразделение организации, и директор CURE, доктор Гарольд В. Смит, мужчина средних лет в очках, который управлял операцией с помощью банка самых мощных секретных компьютеров в мире. Именно Смит так давно организовал превращение Римо в руках старого корейского мастера Чиуна в самую эффективную машину для убийства, когда-либо использовавшуюся современной нацией. На самом деле, именно Смит создал мастера-убийцу из мертвеца.


От того мертвого полицейского больше ничего не осталось, кроме внешнего вида Римо: стройное тело, необычное только из-за необычайно толстых запястий, темные волосы, глаза, которые некоторые женщины описывали как жестокие, и рот, который другие называли добрым. Все остальное в нем было результатом более чем десятилетних тренировок, терпения и работы.


Прежний Римо боялся огня с первобытным, иррациональным ужасом, присущим человеческому виду. Новый Римо, этот Римо о горящих зданиях, ничего не боялся.


Это было частью покоя, который приходит с тем, что ты мертвец.


Он прислушался. Звук был слабым, но четким, тихий голос, зовущий из-под брезентовой крыши.


"Там кто-нибудь есть?" Это было похоже на мяуканье кошки, такой маленькой, такой испуганной. Он пропустил одного. Внутри был ребенок. Сердце Римо бешено заколотилось.


Его движения были инстинктивными. Развернувшись к краю крыши, он положил руки на один из кирпичей, образующих небольшую защитную юбку. Она уже была жирной от сажи, и дым полз вверх по стенам здания, как движущиеся тени, заполняя его легкие. Он замедлил дыхание, чтобы набрать как можно меньше воздуха, затем начал быстро барабанить по кирпичу. Его пальцы двигались так быстро, что казались не более чем размытым пятном. На мгновение из стены донесся высокий звук, похожий на свист, а затем кирпич откололся, придав ему форму идеального клина с острой, как бритва, режущей кромкой.


"Пожалуйста, кто-нибудь, помогите".


Теперь он работал на пике. Его уши точно определили источник голоса, и Римо сосредоточился на месте, сосредоточив на нем все свое тело и разум, клин легко балансировал в его правой руке. Затем, взвесив свое оружие, почувствовав его центр и сущность, он опустил обломок кирпича на брезентовую поверхность с треском, который расколол воздух.


Кирпич чисто прорезал брезентовую бумагу, а под ним деревянные балки затрещали, когда крыша раскололась и поддалась. Он пробил сломанную поверхность одной ногой. После этого крыша провалилась, как паутина, и он заполз внутрь вслед за пойманным в ловушку ребенком.


Внутри было жарко. Римо знал, что здание готово взорваться. Верхний этаж еще не был затронут пламенем, но жар почти полностью высосал весь кислород, который там был, и дым, проникавший из каждой щели в комнате, висел тяжелым, как туман.


Расширив зрачки, чтобы мгновенно приспособиться к дымной темноте внутри здания, он заметил то, что искал. В углу лежал скулящий сверток с тряпьем. "Помогите", - снова позвало существо.


"Не волнуйся, милая", - мягко сказал Римо, направляясь к тряпкам. "Ты выберешься отсюда в мгновение ока". Он протянул руки, чтобы обнять дрожащего ребенка. "Теперь ты в безопасности", - прошептал он. "Ты в безопасности".


"В большей безопасности, чем ты". Голос внутри тряпья мгновенно изменился на скрипучую насмешку, и в то же мгновение из складок грязной ткани высунулась рука. Римо уловил блеск металла, когда выкидной нож, описывая дугу, со свистом полетел к нему.


Ошеломленный, его рефлексы выполнили задачи, за которыми его разум был слишком сбит с толку, чтобы уследить. Он отпрянул, почувствовав свист ножа, скользнувшего по коже на его горле. В то же время одна нога взметнулась вверх, чтобы раздробить руку нападавшего с ножом. В продолжение того же движения его левая рука развернулась, чтобы встретить шею мужчины. Это был смертельный удар, как и все автоматические движения Римо, и он увидел, как голова дернулась один раз, почти деликатно, прежде чем глаза побелели, и мужчина соскользнул на пол. Все было закончено за миллисекунды.


Римо стоял, ожидая. Комната не была пуста; ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, что другие находятся у него за спиной. Для Римо пространство было осязаемой вещью. Точно так же, как рыбы могут чувствовать присутствие в своих водах, так и Римо знал, что в тихой комнате были еще три человека, и что эти трое пришли не с пустыми руками. Но от них не было никакого реального движения, ничего, кроме обычных небрежных движений дыхания и перемещения веса, которые большинство людей совершают, даже не подозревая об этом, поэтому Римо ждал. Когда они нападут, в чем он был уверен, он будет готов. Однако в данный момент он хотел увидеть человека, которого убил.


Он был молод. Редкая бородка на его подбородке, вероятно, только начинала отрастать. Из джинсовой куртки, которую он носил, покрытой эмблемами и хромированными заклепками, выпало несколько пачек спичек. Куртка, да и вся комната, слегка пахла керосином.


"Немного повеселишься, а, парень?" - Рассеянно сказал Римо трупу.


"Осторожно. У нас есть пистолет", - раздалось неизбежное хвастовство у него за спиной.


Римо медленно повернулся. Он с облегчением увидел, что остальные были старше мертвого мальчика. Тот, кто держал пистолет, их очевидный лидер, шагнул вперед, ухмыляясь и размахивая пистолетом с бравадой любителя. Он был уродливым и мускулистым, а грязь на его лице выглядела так, как будто появилась тридцать лет назад и с тех пор оставалась нетронутой. Пистолет в его руке был старым.Беретта 22 года выпуска, судя по виду, хорошо использовалась и была выброшена ее первоначальным владельцем.


"Мы слышали, как ты обнюхивал крышу", - сказал он, высокомерная улыбка обнажила неполный набор плохих зубов. "Ты думаешь, ты мистер хороший гражданин или что-то в этом роде?"


"Ну, во всяком случае, что-то", - сказал Римо.


"У меня есть для вас новости, мистер добропорядочный гражданин. Этот пожар наш".


"Без шуток. Я бы никогда не догадался".


"Этот пожар для угнетенных", - флегматично вставил один из других.


"Да. Никто не должен жить в таких трущобах, как это", - сказал третий.


Снаружи пожарные машины и машины скорой помощи остановились, их сирены стихли до низкого воя, когда пострадавшие жильцы закричали от облегчения и нетерпения. "Вы хорошо поработали", - сказал Римо. "Теперь каждый может жить на улице".


"Большое дело", - сказал лидер. "Эти здания должны были сгореть много лет назад. Мы просто оказали тем разгильдяям внизу услугу ". Его хмурый вид превратился в мрачную улыбку. "К тому же, мы оторвались по полной. Верно, парни?"


"Верно", - согласились двое позади него.


Дым валил из трещины на дальней стороне потолка, довольно далеко от отверстия, которое проделал Римо, когда вошел. "Э-э, послушайте, ребята ..." - начал он.


"Ты послушай, говнюк!" - крикнул лидер.


Римо закатил глаза. "Не торопись, приятель. Но тебе, возможно, захочется знать, что крыша скоро обрушится". Его взгляд вернулся к точке на потолке позади мужчин, откуда тонкой черной струйкой валил дым.


Лидер улыбнулся. "Это старый трюк. Там сзади ничего не горит".


"Я сказал, что крыша вот-вот обрушится. Горение начнется позже".


"Откуда ты знаешь?" - спросил один из остальных.


"Я чувствую вибрации от балок", - сказал Римо.


"Очень смешно. За кого ты меня принимаешь, за дурака?"


Римо пожал плечами. "Я бы не повел тебя к общественной кормушке".


"Заткнись!" - заорал лидер, его глаза горели. "Теперь ты слушай, и слушай хорошо". Он говорил напряженным шепотом. "Те копы внизу захотят, чтобы на кого-нибудь повесили это дело. И это будем не мы, понятно?"


"Боже упаси", - сказал Римо. "Тогда у вас не было бы возможности устроить еще один пожар дальше по улице".


"Ты улавливаешь суть".


"Крыша вот-вот обрушится", - напомнил ему Римо.


"Слушай, придурок, эта хрень с крышей не работала раньше, и она не будет работать сейчас, понимаешь?"


"Просто пытаюсь быть мистером добропорядочным гражданином".


"Ну, вы собираетесь воспользоваться своим шансом, верно, парни?"


"Ага", - гнусаво произнес один из мужчин, засовывая указательный палец в одну ноздрю. "Шанс уберечь нас от тюрьмы". Все трое оглушительно расхохотались.


"Вот что ты делаешь. Сначала мы поднимаемся на крышу —"


"Крыши здесь не будет через тридцать секунд", - сказал Римо.


"Следующая крыша, тупица. У меня для тебя наготове канистра с керосином".


"Используй это сам", - сказал Римо. "Это замечательное средство для удаления жира и копоти".


"Тогда Джуниор собирается тебя убить".


Джуниор, радостно ухмыляясь, размахивал бейсбольной битой из-за спины.


"Затем мы суем вам в руки канистру с керосином и отталкиваем вас. Один мертвый поджигатель для свиней".


"О", - сказал Римо. "Я думал, ты хотел, чтобы я сделал что-то трудное".


"Иди туда", - сказал лидер, подталкивая Римо к дыре в потолке. "Я иду первым. Тогда ты, остряк, и не пытайся выкинуть что-нибудь смешное, потому что Джуниор последует за тобой ".


"Джуниор никогда этого не сделает", - сказал Римо.


"Крыша?"


Римо кивнул.


"Мы рискнем", - с отвращением сказал лидер, выбираясь на крышу.


Три секунды спустя рухнула первая секция крыши.


Лидер неуклюже вскарабкался на край, когда крики пойманных в ловушку людей затихли под падающим бревном. Он оставался там мгновение, застыв, пытаясь решить, проверить ли остальных или убежать. Он выбрал бегство.


"Они все равно мертвы", - пробормотал он, протискиваясь через небесную щель между одним зданием и следующим. Пожарные внизу были бы слишком заняты борьбой с пламенем, чтобы преследовать его. Он мог бы спуститься по пожарной лестнице и затеряться в толпе перемещенных жильцов на тротуарах. Никто бы не догадался. А тела на верхнем этаже рассказали бы историю о том, кто устроил пожары.


Все было продумано. Он вздохнул с облегчением, когда опустился на колени на крыше, где стояла канистра из-под керосина. До пожарной лестницы оставалось всего несколько футов...


"Эй, а как насчет твоих друзей?" - раздался голос из дымящихся обломков позади него. Это был незнакомец с толстыми запястьями, который одной рукой подтягивался к краю здания, а другой что-то тащил.


"Как ты выбрался?" поджигатель задохнулся, не веря своим ушам.


"Я летал. У меня замечательное тело", - сказал Римо, его руки были заняты. "Благодаря двенадцати минутам упражнений для повышения пульса через день".


"Ч-что насчет ...?" Главарь двинулся к пожарной лестнице. "Они живы?"


"Нет, они мертвы", - сказал Римо, выбрасывая что-то из-под обломков. Он взлетел высоко в воздух и с тяжелым стуком остановился у ног поджигателя, прямо перед пожарной лестницей. Это были тела двух мужчин, их конечности были сломаны и связаны вместе.


"Настоящий мертвец", - сказал Римо. "И угадай, кто следующий".


Поджигатель закричал.


Всхлипывая от страха, он толкал и тянул искореженную массу плоти перед собой, чтобы расчистить путь к бегству. Но незнакомец с толстыми запястьями пересек крышу одним легким шагом и теперь был практически на нем. Поджигатель откатился в сторону, оскалив зубы. Из кармана он извлек приземистый темный предмет. С хрустом лезвие взметнулось вверх и блеснуло в лунном свете.


"Хорошо", - сказал он хрипло, его улыбка дрогнула. "Попробуй достать меня сейчас". Он угрожающе обошел Римо кругом, взмахнув клинком.


"Перво-наперво, - сказал Римо. Он перешагнул через мертвые тела и изо всех сил дернул вверх металлические перила пожарной лестницы. Она поддалась с грохотом, болты и осколки полетели, когда лестница оторвалась и рухнула на землю. "Итак, что ты говорил?"


Поджигатель уставился на него глазами, похожими на блюдца. "Как ты это сделал?" - пропищал он.


"Точно так же, как я делаю это". Войдя в летящую спираль, Римо оторвался от поверхности крыши движением, похожим на танец, за исключением того, что повороты в его маневре были в пятьдесят раз быстрее, чем у любого танцора. Его нога отлетела на целых два фута от поджигателя. Тем не менее, нож взмыл в воздух, разлетевшись вдребезги высоко над их головами. Поджигатель в изумлении уставился на свою пустую руку, затем на пустое место, где когда-то была пожарная лестница.


"Не-а", - выпалил мужчина, бросаясь к Римо в отчаянном захвате.


Римо поднял канистру из-под керосина. "Лови". Он бросил его, что выглядело как медленный удар снизу, но удар банки сломал мужчине обе руки и раздробил ребра, прежде чем отбросить его к краю здания.


"Не убивай меня", - прохрипел мужчина, покачиваясь на кирпичном краю крыши, канистра из-под керосина застряла у него в груди.


"Итак, почему я должен тебя убивать?" Спросил Римо. Он ткнул в банку двумя пальцами. "Гравитация убьет тебя". С этими словами мужчина перевалился через край и с криком рухнул на тротуар внизу.


"Таков бизнес, милая", - сказал Римо, рассеянно оглядываясь в поисках пути с крыши.


Там был только один. Прямо вниз.


Теперь он приготовился. Задняя часть здания выходила на что-то вроде площадки, нагромождение обломков, окруженное проволочной сеткой. Тем не менее, это была лучшая поверхность, чем бетон, если вы планировали совершить пятидесятифутовое погружение и выйти из него живым.


Он балансировал на носках ног, готовясь. Когда он был в идеальном равновесии, мышцы расслаблены, позвоночник расслаблен и готов, ноги в положении для прыжка, он прыгал высоко и широко, кувыркаясь в воздухе.


Он приземлился на носки своих ног, точно в той же позе, в которой он стартовал. Перед рядом горящих зданий бригада парамедиков скорой помощи убирала останки поджигателя с тротуара.


"Я могу что-нибудь сделать?" Предложил Римо, выходя из переулка между зданиями.


"Нет, спасибо", - сказал парамедик, запихивая тело в пластиковый пакет. "Никто ничего не может сделать для прыгунов. Люди пугаются при пожаре, они прыгают, понимаете? Они не ждут пожарных ".


"Может быть, им не хочется гореть", - сказал Римо.


"Прыгать так же плохо. На каждый пожар есть прыгун. Кто-то только что сказал, что видел еще одного ".


"Прыгун?"


"Да. Со спины".


Римо застонал. Политика Гарольда Смита заключалась в том, что любой, кто мог опознать Римо и, следовательно, скомпрометировать КЮРЕ, должен был быть устранен. Римо устал. Последнее, к чему он был настроен, это к еще одной смерти. "Хорошо", - сказал Римо, оглядывая толпу. "Где он? Как он выглядит?"


"Старик. Большие очки с толстыми стеклами, плохо видит. Он не смог описать прыгуна ".


"О", - сказал Римо, улыбаясь.


"Впрочем, это не имеет значения. После прыжка они все выглядят одинаково". Он указал на пластиковый пакет. "Послушай, если у тебя есть какие-нибудь идеи, не трудись возвращаться туда, чтобы проверить. Это просто вызовет у тебя отвращение ". Он вернулся к вытиранию останков поджигателя.


"Спасибо за совет", - сказал Римо.


Чиун, мастер-убийца древнего корейского дома Синанджу, ждал его в номере мотеля, который они делили в верхнем Манхэттене. Римо вошел, пропахший дымом. Он выбросил свою изодранную одежду в мусорное ведро, затем пошел в душ. Чиун сидел в позе полного лотоса на своем ароматном татами перед телевизором, а в комнате гремела драматическая органная музыка. Когда Римо вышел из душа, старик все еще был на месте, его глаза были прикованы к экрану.


"Извините, я опоздал. Я был на пожаре".


"Молчи, благоухающий", - тихо сказал Чиун, не отводя взгляда. "Иди, закопай эту одежду. От нее пахнет так, как будто ты побывал в огне".


"Я был в огне. Я же говорил тебе".


"Успокойся. Я концентрируюсь на прекрасной драме, разворачивающейся передо мной". Изображение на телевизоре исчезло с соответствующими драматическими музыкальными каскадами и было заменено голыми задними конечностями двух белых младенцев.


Римо шумно выдохнул. "Действительно, можно подумать, что тебе надоело смотреть "Как вращается планета" после первых нескольких сотен повторов. Этого сериала не было в эфире пять лет. Рэд Рекс, должно быть, самый старый актер-педик в Голливуде на данный момент ".


Чиун бросил на него уничтожающий взгляд. "Я не обращаю внимания на твое неуважение. В любом случае, кто может ожидать уважения от жирной белой твари?"


"Я не толстая".


Старик презрительно скользнул глазами вверх и вниз по худощавому, крепкому телу Римо. Как обычно, Римо бессознательно втянул живот. "Толстый", - заявил Чиун. "И к тому же глупая. Любой дурак мог бы понять, что я не смотрел "Как вращается планета". Это новая драма, еще более прекрасная ".


Рекламный ролик сменился изображением подростка в зеленом халате хирурга, бредущего по диким джунглям. "Иди делай свои упражнения", - сказал Чиун, пристально глядя в телевизор.


"Упражнения? Я только что прошел через четыре горящих здания".


"В следующий раз беги", - сказал Чиун. "Бег рекомендуется людям, страдающим ожирением".


Зазвонил телефон.


Соединение прервалось звуковыми сигналами и щелчками телефонного скремблера. Римо знал, что эти устройства были стандартным оборудованием на всех телефонах Гарольда Смита, включая портативный, который он носил в своем портфеле.


"Это защищенная линия", - сказал лимонный голос.


"Какая разница?" Раздраженно рявкнул Римо. "Ты по-прежнему собираешься говорить все зашифрованным языком, и мне по-прежнему придется встретиться с тобой в каком-то богом забытом месте —"


"Времени нет", - сказал Смит. "Трое международных террористов были убиты".


"Я этого не делал", - сказал Римо, защищаясь.


"Я знаю это. Все убийцы были схвачены на месте преступления".


"Тогда в чем проблема?"


"Вы что, газет не читали?"


"Я был занят", - сказал Римо.


Смит вздохнул. "Проблема в том, что все три убийства — в Риме, Мюнхене и Бейруте — произошли в одно и то же время. Это указывает на организующую силу, стоящую за ними".


"Похоже, кто бы это ни был, он оказал миру хорошую услугу".


"Согласно международному дипломатическому сообществу, нет. Советский Союз обвиняет Соединенные Штаты в убийстве в Риме, поскольку убийца был американцем. Они говорят, что это была попытка ЦРУ уничтожить левацкие влияния в Италии. ООП, естественно, обвиняет Израиль в нападении на Кванусу в Бейруте. Тем временем израильтяне думают, что палестинцы напали на своего собственного человека, чтобы выставить Израиль так, будто он провоцирует новую войну. Человек, убивший главаря немецкой банды, был голландцем, так что теперь голландцы и немцы вцепились друг другу в горло.... Это просто продолжается и продолжается", - устало сказал Смит. "Все сводится к тому, что почти каждая военная держава в мире разгневана этими убийствами".


"Даже несмотря на то, что убитые были террористами?" Недоверчиво спросил Римо.


"Мир дипломатии никогда не был легким для понимания".


"Это тоже не детский лепет", - сказал Римо. "Почему ты пристаешь ко мне с этим дерьмом?"


"Ничего не будет решено, пока не будет найден тот, кто организовал убийства", - сказал Смит.


"Что насчет убийц? Вы сказали, что их поймали с поличным".


"Все мертвы", - сказал Смит. "Даже это было подстроено. Двое из них приняли цианид. Третий, американец, был избит до смерти до прибытия полиции. Вот с чего я хочу, чтобы вы начали ".


"На кладбище? Теперь я общаюсь с мертвыми?"


"В доме вдовы. Следователи ЦРУ выявили один интересный факт из этого дела. Похоже, что не только убийства произошли в одно и то же время, но и каждый из убийц исчез из своих домов в один и тот же день, ровно за три недели до того, как произошли убийства. Все они внезапно уехали, без багажа и — по данным ЦРУ — ни слова своим семьям ".


"Звучит неправильно", - сказал Римо.


"Совершенно верно. Я думаю, что методы допроса вдовы ЦРУ, возможно, не были эффективными. Им, как правило, не хватает определенного..." Он запнулся, подбирая слово.


"Интеллект", - предположил Римо.


"Утонченность. Особенно с женщинами. Если бы их мужья сказали им, что они решили покинуть свои дома и страны, чтобы совершить убийство, кажется маловероятным, что женщины признались бы в этом следователям ЦРУ. Но, возможно, для вас ... "


"Я позабочусь об этом", - сказал Римо. "Какой адрес?"


"Блуберд Лейн, дом два двадцать один в Уэст-Магомсете, штат Огайо. Вдову зовут Арлин Пибоди. Я отправил вам посылку со специальным курьером, содержащую фотографию американского убийцы и биографические данные. Она должна скоро прийти к вам. Утром вы можете отправиться в Западный Магомсет ".


"Фотография сделана недавно?"


"Самое последнее. Турист фотографировал митинг, когда Пибоди убила итальянского террориста. Полиция конфисковала его, но у меня есть копия. В цвете ".


"Это имеет значение". Римо больше никогда не задавался вопросом, как Смит получил свою информацию. Она всегда была точной, и это все, что имело значение. "Я посмотрю, что смогу раскопать. Мне поговорить с другими вдовами дальше?"


"Нет", - сказал Смит. "Один в Венесуэле, а другой в Амстердаме. Если вы заберете что-нибудь у миссис Пибоди, мы будем знать, куда обращаться дальше. И еще кое-что. Последним словом Пибоди было "Абраксас". "


"Что это?"


"Abraxas. ЦРУ ничего не смогло вытянуть из миссис Пибоди по этому поводу. Имейте это в виду. Позвоните мне, чтобы доложить завтра в 21.00 ".


"Который сейчас час?" Спросил Римо.


"Девять вечера", - сказал Смит.


"Ты будешь в офисе в девять часов вечера?"


"Конечно", - сказал Смит и повесил трубку.


?Глава третья


Это был глупый вопрос. Смит всегда был в своем офисе в девять вечера. Будучи директором санатория Фолкрофт, он мог уйти в любое время, когда хотел, поскольку обязанности руководителя по управлению небольшим домом престарелых были минимальными. Но как главе CURE, в сутках было недостаточно часов. Если бы не человеческие потребности в еде и отдыхе и если бы раз в неделю Гарольд Смит не спрашивал свою жену, счастлива ли она, он мог бы вообще никогда не уехать из Фолкрофта.


Как бы то ни было, не было достаточно времени для первоначальной функции CURE по мониторингу и, по возможности, искоренению юридически неприкосновенных преступлений в Америке. Однако с момента основания организации сфера деятельности CURE значительно расширилась, включив в себя всевозможные неразрешимые глобальные проблемы. В наши дни запуск CURE был кошмаром бесконечной бдительности и постоянной усталости для компьютерного волшебника, который оставил высокопоставленный пост в ЦРУ, чтобы заняться CURE для президента Соединенных Штатов с идеей. Президент был уже давно мертв, но его идея CURE осталась. И с каждым днем она росла. Смит вздохнул. Не было никакого способа сделать всю работу правильно.


В одиннадцать минут первого он выключил четыре массивных компьютера в своем внутреннем офисе, запихнул несколько последних распечаток в свой атташе-кейс и поехал домой.


Была тихая звездная ночь ранней весны, и перед аккуратным каркасным домом Смитов начали прорастать крокусы и нарциссы его жены. Он никогда их не замечал. Для Гарольда Смита ночь была не более чем свидетельством неудачи дня. Весна означала только то, что прошел еще один сезон, еще один год, в течение которого вся необходимая работа CURE не была завершена.


Его жена оставила для него еду на столе: что-то холодное и вареное с томатным супом, любимым соусом миссис Смит. Гарольд никогда не жаловался. За годы до того, как его жена открыла для себя консервированный томатный суп, к блюдам, которые были видны, было еще труднее относиться. Теперь, погребенные под безобидным красным налетом, блюда миссис Смит, по крайней мере, хоть как-то напоминали еду, и, поскольку Гарольд никогда не был из тех, кто вдавался в подробности своей личной жизни, он это съел.


Стук раздался как раз в тот момент, когда Смит доедал приготовленный женой сюрприз с капустой или чечевицей и помидорами, распечатки в зеленую и белую полоску были разложены на столе вокруг его тарелки. Его уже начало клонить ко сну. Резкий стук в кухонную дверь заставил его насторожиться.


Мужчина в дверях был на пару дюймов выше пяти футов ростом, его волосы были разделены пробором посередине и прилизаны в виде двух черных квадратов из лакированной кожи по обе стороны головы.


"Доктор Смит?"


"Да?"


"Доктор Гарольд В. Смит?"


"Да, я сказал тебе. Чего ты хочешь в это время?" Он посмотрел на свои часы. Было 1:12 ночи, Смит стоял, загораживая дверной проем. Если у мужчины был пистолет, Смит полагал, что у него, по крайней мере, был шанс захлопнуть дверь, прежде чем мужчина сможет выхватить и выстрелить. Но маленький человечек не казался опасным, и когда он улыбнулся, на его лице, казалось, отразилось что-то вроде облегчения.


"Тысяча извинений, доктор Смит. Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти вас. Я шел за вами от санатория—"


"Прошу прощения?" Сказал Смит, раздражение в его голосе сделало его звучание еще более лимонным, чем обычно. "Ты сделал что?"


"Я последовал за вами. Еще раз приношу свои извинения. Другого выхода не было. Я должен был увидеться с вами наедине. Охранник в Фолкрофте не впустил меня".


"У него есть инструкции", - коротко сказал Смит.


"И вот, я ждал..." Его глаза напряглись, чтобы заглянуть мимо Смита в дом. "Ты один?"


"Настолько одинок, насколько мне нужно быть. Изложите свое дело".


"О... Конечно". Мужчина явно нервничал, его руки тряслись. "Меня зовут Майкл Лепат, сэр. Я здесь, чтобы передать вам сообщение чрезвычайной важности — могу я войти?"


Смит мгновение пристально смотрел на него. По покрою пиджака на мужчине он мог видеть, что при нем не было оружия. "Полагаю, да", - сказал он. "На мгновение".


"Спасибо". Руки Лепа благодарно затрепетали, когда он скользнул в отверстие, проделанное для него Смитом. "Это займет всего мгновение, уверяю вас. Но это вопрос неописуемой важности, в котором ваше участие имеет решающее значение ".


"Не могли бы вы выразиться более конкретно?" Сухо спросил Смит.


"Я попытаюсь, - сказал Лепа, - хотя и не могу сообщить вам всех подробностей. Достаточно сказать, что человек, которого я представляю, является человеком огромного богатства, который стремится использовать свое состояние в поисках наивысшей возможной цели ".


"Что это?"


Маленький человечек сглотнул. "Улучшение человечества, доктор Смит. Мой работодатель разработал проект, который навсегда искоренит войну, голод и неудовлетворенность с лица земли".


"Понятно", - сказал Смит. "На самом деле, я думаю, что сейчас немного поздновато собирать пожертвования".


"О, нет. У моего работодателя более чем достаточно средств для этого проекта. Меня послали попросить вас о вашем личном участии в нем. Могу я добавить, что вы будете в прославленной компании", - сказал Лепат, сально улыбаясь. "Мой работодатель отобрал для участия только лучших интеллектуалов мира".


"Спасибо, но у меня действительно нет времени на это — что бы это ни было. Пожалуйста, передайте мои сожаления вашему работодателю". Он подтолкнул маленького человека к двери.


"Могу я оставить вам визитку, доктор Смит? На случай, если вы передумаете?"


"Я не передумаю".


"Тем не менее..." Он достал из жилета визитную карточку. На ней был нацарапан номер телефона. Вспотевшие ладони Лепа размазали чернила. "Это 555-8000", - сказал он. "Это местный номер. Просто позвоните по нему, если решите принять участие в проекте. Будьте уверены, что с вами не случится ничего вредного или неприятного ".


"Я понимаю", - сказал Смит, выталкивая мужчину за дверь.


"Дальнейшие инструкции вы получите по телефону".


"Действительно. Спокойной ночи". Он надавливал на дверь, пока замок не защелкнулся, затем выбросил карточку в корзину для мусора.


В 7:43 утра Смит вернулся к компьютерной консоли Фолкрофта, слушая мягкое гудение мощных машин. Если бы ему пришлось, он, вероятно, признал бы, что чувствовал себя здесь более комфортно, чем в собственной постели. Четверка Фолкрофтов, когда он тайно обращался к великим электронным мозгам, была источником высочайшего уровня безопасности для привередливого доктора Смита.


Они никогда не спотыкались. Они были практически неспособны на ошибку. Смит сам разработал удивительно сложную схему Фолкрофтской четверки, используя данные, собранные из банков самых современных и эффективных компьютеров в мире, и запрограммировал их с помощью сложных математических перестановок, которые мог придумать только такой одаренный и дисциплинированный ум, как у Смита.


Для Гарольда Смита Фолкрофтская четверка была не просто компьютерами. Они были больше, чем хранилища фактов, доступные любому, кто знал, как нажимать на кнопки. Прелесть этих четырех состояла в том, что они были секретными. Информационные банки КЮРЕ, помимо того, что они были самыми полными в мире, были совершенно неизвестны за пределами офиса Смита. Они содержали столько знаний, что если бы все факты, запрограммированные в их программном обеспечении, были распечатаны на одном листе бумаги, человеку потребовалось бы более пяти тысяч лет, чтобы просто прочитать их.


И это было все его. Только его. Все знания всех эпох человечества были закодированы в этих четырех машинах, и только Гарольд Смит владел ключом к ним.


Мысль была потрясающей.


"ДОБРОЕ УТРО", - четко произнес он, как делал каждое утро, и подождал, пока мегалиты ответят на приветствие.


Четыре гудели, жужжали и пищали, а затем экран сменил цвет с темно-зеленого на стально-серый, готовясь к передаче.


"ДОКТОР СМИТ. ПОЗВОНИТЕ по телефону 555-8000".


Он ахнул. Это был тот же номер, который ЛеПат дал ему прошлой ночью.


"ДОБРОЕ УТРО", - напечатал он снова.


"ДОКТОР СМИТ. ПОЗВОНИТЕ по номеру 555-8000", - повторилось сообщение.


Он изменил режим. "КОД 041265124. ПЕРЕДАЧА".


"ДОКТОР СМИТ. ПОЗВОНИТЕ по телефону 555-8000".


Его трясло. Ощущение, пробежавшее по его телу, было ближе всего к ярости, которую он когда-либо испытывал. Он вернул машины к их самым ранним, простым воспоминаниям.


"КОД 0641. УКАЖИТЕ 100 ДЕЙСТВИТЕЛЬНЫХ ЧИСЕЛ В БАЗЕ 10".


Они щелкали и ныли. Со щелчком обработки бумаги лист распечатки выпал на стол Смита.


"ДОКТОР СМИТ. ПОЗВОНИТЕ 555-8000. ДОКТОР СМИТ. ПОЗВОНИТЕ 555-8000. ДОКТОР ..."


Смит выключил консоль. Его ладони были липкими. Кто-то совершил невозможное. Этот жирный человечек у себя на кухне, или на кого он там работал, вторгся в абсолютную конфиденциальность компьютеров Фолкрофта.


Укол настоящего страха пронесся по его крови. Если кто-то подключился к компьютерам, то КЮРЕ был скомпрометирован. Полностью. Любой, у кого есть доступ к банкам CURE, знал бы о самых секретных действиях правительства США, включая незаконное существование самого CURE.


Это был конец. Такова была договоренность, заключенная давным-давно с первым президентом, который обнаружил необходимость в такой организации, как CURE. Это должно было быть секретно, иначе ей нельзя было позволить существовать.


И Смит тоже не смог.


В подвале санатория Фолкрофт стоял гроб. Внутри гроба были две капсулы с цианидом. Они предназначались для него. Сами компьютеры были запрограммированы двумя наборами инструкций для самоуничтожения. Первый мог быть активирован голосом президента в случае смерти Смита. Вторая представляла собой серию кодов, которыми должен был управлять один Смит, если о существовании CURE станет известно. В течение нескольких секунд пожар, возникший внутри самих компьютеров, превратил бы все в комнате, облицованной асбестом, в пепел. Никакая другая часть санатория не была бы затронута, но кабинет Смита и все, что в нем находилось, было бы полностью разрушено. Это был момент, когда Смит спускался по лестнице в подвал и закрывал за собой дверь.


"Хорошо", - тихо сказал он. Время пришло.


У его адвоката было запечатанное письмо жене Смита, содержащее то немногое объяснение — и любовь — которое он мог предложить своей семье. После более чем тридцати лет брака он в любом случае почувствовал бы себя обманщиком, прощаясь с Ирмой по телефону. Его дочь выросла; она могла сама о себе позаботиться. Римо и Чиун обретут покой, какой только смогут. Теперь ничего не оставалось делать, кроме как запустить серию code, которая уничтожит CURE.


Он нажал цифры, кодирующие приказы об уничтожении, и подождал, пока серия будет подтверждена на экране. Это будет последняя передача Фолкрофтской четверки.


Смит ждал, когда заработают машины, впитывая их механические звуки, как будто это были слова любовника. Экран сменил цвет. И на нем появилось: "ДОКТОР СМИТ. ПОЗВОНИТЕ 555-8000".


Он уставился на него, не веря своим глазам. Каждая отдельная функция компьютеров, включая механизм самоуничтожения, была переопределена одной директивой извне.


Стиснув зубы, он набрал номер.


"Это запись", - произнес тихий компьютерный голос на другом конце линии.


"О, ради бога..."


"Спасибо за ваш интерес к этому стоящему проекту. Ваше участие поможет служить высшим целям человечества. Будьте уверены, что ничего вредного или неприятного для вас не произойдет в результате вашей готовности способствовать будущему человечества ".


"Продолжайте в том же духе", - пробормотал Смит. Он уже прошел через рекламную кампанию.


"Слушайте внимательно, доктор Смит".


Он моргнул, уставившись на трубку.


"Ты меня слушаешь?"


"Д-да", - пробормотал он.


"Вам следует лететь прямо в аэропорт Сэндли, расположенный в двенадцати милях к юго-западу от вашего нынешнего местоположения. Чартерный самолет с регистрационным номером TL-516 доставит вас в пункт назначения, где вы получите дальнейшие инструкции. Пожалуйста, примите к сведению эту информацию, поскольку ваш звонок не будет принят во второй раз. Это аэропорт Сэндли, в двенадцати милях к юго-западу."


Смит записал информацию.


"На машине ваше время в пути должно составить примерно 14,6 минуты. Расписание вашего путешествия было активировано этим телефонным звонком. Ровно через восемнадцать минут самолет с регистрационным номером TL-516 будет в воздухе. Если вас в это время не будет на корабле, функции вашего компьютера восстановлены не будут. Кроме того, вам настоятельно рекомендуется не разглашать свое согласие участвовать в этом проекте, поскольку мы не можем нести ответственность за любой вред, который может быть причинен тем, кого специально не пригласили. Мы надеемся, что выражаемся предельно ясно, доктор Смит ".


Последовала короткая пауза, за которой последовал звуковой сигнал. "У вас есть семнадцать минут. Приятной поездки". Линия оборвалась.


Он нажал кнопки настройки. Не было ничего, даже гудка набора номера. Он нажал кнопку внутренней связи, соединяющей его со своим секретарем. Она тоже была мертва.


"Миссис Микулка, ваши телефоны работают?" он позвал с порога.


"Нет, сэр", - последовал невозмутимый ответ. "Все линии были отключены с тех пор, как я прибыл".


"Но я сделал звонок".


"Да, сэр. Довольно необычно. Должен ли я дойти до телефона-автомата и позвонить в телефонную компанию?"


Он посмотрел на часы. Осталось шестнадцать минут.


"Сэр?"


"Er... что бы ты ни думал, - рассеянно сказал он.


Что ж, подумал он, теперь у него не было особого выбора в этом вопросе. Если бы его убили, голос президента все еще мог бы активировать механизм самоуничтожения. Это было по отдельному каналу. Но перед смертью он выяснит, кто взломал компьютерные банки Фолкрофта - и как.


Еще одна вещь засела в глубине его сознания. Запись на телефоне — такая точная, такая организованная — совершенно ясно говорила, что, если он не окажется в самолете вовремя, его компьютер не восстановит работу. Компьютер в единственном числе. Возможно, это была простая ошибка, но Смит сомневался, что тот, кто стоял за этой схемой, допустил простые ошибки. Более вероятно, что организующая сила не была полностью осведомлена о Фолкрофтской четверке.


В нем забрезжил маленький лучик надежды. Запомнив записанные инструкции, он вложил записку в конверт и запечатал его.


"Это для человека по имени Римо", - сказал он, передавая его миссис Микулка на выходе.


"Как мне связаться с ним, доктор Смит?"


"Он доберется до тебя".


"Как я его узнаю?"


"Вы его узнаете", - сказал Смит.


?Глава четвертая


TL-516 был сорокалетним DC-3, пилотируемым мужчиной, у которого, по-видимому, были серьезные проблемы с алкоголем. Смит, сидевший прямо, как шомпол, в кресле второго пилота, держа на коленях свой атташе-кейс, упомянул об этом как можно вежливее, когда пилот с трудом снизился на два дюйма от пятой порции "Джека Дэниэлса".


"Ни о чем не беспокойся", - сказал пилот. Он выдохнул воздух, который пах так, словно мог запустить "Колумбию". "Пьянство - не моя проблема".


"Нет?" Лукаво спросил Смит.


"Нет. Проблема не в том, чтобы пить. Как только я бросаю, меня начинает трясти. Тогда может случиться все, что угодно. Пикируй, влетай в гору, называй как хочешь ".


"Я понимаю", - сказал Смит, чувствуя слабость.


"Впрочем, пока у меня есть немного топлива в старом баке, у нас все в порядке". Он похлопал себя по животу и сделал еще один глоток.


Смит оценил уровень содержимого бутылки. С такой скоростью, с какой пилот ее поглощал, опустошение было неминуемо, а встряски неизбежны.


"Как далеко мы заходим?" спросил он, стараясь говорить небрежно.


"Недалеко от Майами", - гордо сказал пилот.


"О". Это было почти рыдание.


"Есть еще одна", - сказал старик, подмигнув. Он полез под сиденье и поднял вторую бутылку.


Смит позволил себе выдохнуть.


"Хочешь оторваться?"


"Э-э... что?"


"Взрыв", - сказал пилот громче.


"Нет, спасибо".


"У тебя все хорошо. Судя по твоему виду, что-то завело тебя сильнее, чем пукающий попкорн. Почему, когда ты—"


"Спасибо за вашу заботу", - сказал Смит, обрывая его. "Вы знаете, с кем я встречаюсь?"


"Реактивный самолет "Лир"", - сказал пилот.


"Прошу прощения?"


"Реактивный самолет "Лир"", - раздраженно крикнул пилот. "Старый индюк ничего не слышит".


Смит хмыкнул. "Я имел в виду, знаете ли вы человека, с которым я встречаюсь", - объяснил Смит.


"Почему? Разве ты не знаешь, кого собираешься увидеть?"


"Нет".


"Ну, тогда почему я должен?"


"Кто разрешил вам совершить этот полет?" Раздраженно спросил Смит.


"Телефон".


Смит собрался с духом. "Был ли там случайно человек, разговаривавший с вами по телефону?"


"Конечно, было. Как ты думаешь, телефоны разговаривают сами по себе? Это был оператор базы в аэропорту ".


Смит упрямо продолжал. "И кто ему позвонил?"


"Откуда, черт возьми, я знаю?" Он влил в горло эквивалент четырех или пяти двойных порций, вытирая подбородок тыльной стороной ладони. "Какая-то женщина. Получил кучу денег, я полагаю ".


"Женщина?"


"Вы ничего не слышите, не так ли?" - взвизгнул пилот.


Реактивный самолет "Лир" ждал в конце посадочной полосы. Место казалось странно пустынным для аэропорта такого размера.


"Дом сумасшедших", - загадочно сказал пилот, приземляясь с глухим стуком, от которого раздробились кости.


"Я уверен, вы бы знали", - сказал Смит.


Пассажирская дверь изящного маленького реактивного самолета была открыта. Внутри, в кресле капитана, сидела поразительно красивая женщина с благоухающей гривой длинных золотисто-каштановых волос.


"Добро пожаловать, доктор Смит", - сказала она. Ее голос был сочным, как бархат.


"Женщина", - тихо сказал Смит, вспоминая, что сказал пьяный пилот. "Так это ты стоишь за этим".


"Не совсем", - сказала она со слабым средиземноморским акцентом. "Меня зовут Цирцея". Она повернулась к нему лицом. Длинный шрам на ее лице стал шоком.


"Я рекомендую вам привыкнуть к моему уродству", - сказала она. "Вы будете видеть совсем немного меня".


"Я хотел бы знать, куда вы меня ведете".


"На остров Большой Абако, в цепи Багамских островов", - сказала она. "Небольшое белое население, состоящее в основном из временных лодочников. Солнце, прибой и одиночество".


"Как долго?" Язвительно спросил Смит.


Девушка рассмеялась. "Не бойся. Тебя недолго будут держать в плену. Возможно, неделю".


"Могу я спросить о цели моего визита?"


"Я надеялся, что вы это сделаете. Ваше присутствие необходимо на конференции, в которой примут участие сто лучших умов мира. Вы были выбраны представлять компьютерное искусство ".


"Должно быть, здесь какая-то ошибка", - начал Смит.


"Ошибки нет". Она сделала глубокий скучающий вдох. "В 1944 году, находясь на действительной службе в УСС, вы помогали разрабатывать планы военной машины хранения данных, которая в конечном итоге стала тем, что известно как UNIVAC, первый компьютер. С тех пор, несмотря на ваше навязчивое стремление к анонимности, отдельные статьи, которые вы писали по каждому аспекту компьютерных операций, от самых ранних цифровых моделей до первого небиномиального языка, вошли в историю. Тот факт, что вы получили докторскую степень после того, как уже зарекомендовали себя как ведущий авторитет в своей области, не стал неожиданностью для всех, кто знает о ваших способностях ".


"Как вы это выяснили?" Раздраженно спросил Смит.


"В распоряжении моего работодателя много ресурсов. Не последним из них является огромный объем средств для изучения прошлого наших делегатов".


Смит неловко заерзал на своем стуле. "Это было давно", - сказал он, добавив: "Во-первых, это никогда не было моей сферой деятельности".


Она улыбнулась. "Да, конечно. Ваше имя не упоминалось в литературе по компьютерным технологиям более десяти лет. Вы никогда не работали компьютерным аналитиком. Ты работаешь директором санатория Фолкрофт. Конечно. А Бобби Фишер - пляжный бродяга ".


"Что?"


Она спокойно посмотрела на него. "Образ жизни человека не влияет на его способности, доктор Смит. Важны ваши способности к компьютерам, а не ваша работа".


"Вы взяли не того человека", - хрипло сказал Смит.


"Мы бы так и сделали, если бы не отследили вас через компьютер".


Смит напрягся.


"Нет необходимости в паранойе. Мы предположили, что если вы все еще активны в полевых условиях, компьютер будет рядом с вами. Это был лучший способ связаться с вами. Ваши информационные банки не были прослушаны, если это то, чего вы боитесь ".


Он чувствовал, что вот-вот потеряет контроль над своим мочевым пузырем. Информационные банки не были пиратскими. Он сказал только: "Я тебе не верю".


Цирцея пожала плечами. "Для меня это не имеет значения. Я просто подумала, что это успокоит твой разум, если ты узнаешь, что за каким бы тайным проектом ты ни работал, никто не следил. Не то чтобы мы не пытались. Ваша схема слишком сложна. Тогда мы поняли, что вы наш человек ".


"Но сообщения..."


Она подняла бровь, глядя на него. "Подумайте об этом, доктор Смит. Телефон".


Его рот открылся, когда осознание поразило его. "Телефоны были разряжены", - удивленно сказал он.


"Общее короткое замыкание. Аварийный генератор обеспечивал автоматическую работу освещения и всего больничного оборудования, которое у вас есть. Телефоны и компьютер, конечно, подключены. Обычно это так ".


"Но послание".


"Специальное подключение к вашей телефонной системе. Временное. К настоящему времени оно прошло".


"А записанные инструкции о встрече с вами?"


"Одноразовая маршрутизация. Эта линия больше не существует".


Он долго смотрел на нее. "У вас, люди, определенно будет много неприятностей", - сказал он.


"На карту поставлено многое".


Она больше ничего не говорила, пока они не коснулись небольшой взлетно-посадочной полосы на том, что казалось необитаемым островом. Тропические растения и экзотические цветущие деревья росли вдоль полосы в первобытной заброшенности. Но каким-то образом атмосфера этого места была странно гнетущей. Воздух был тяжелым от влаги соленых брызг. Облако над головой закрыло маленькое, высоко стоящее солнце, заставляя Смита чувствовать себя так, словно он находится в закрытой коробке.


Цирцея выключила двигатель и жестом велела ему покинуть корабль. Когда он поднялся, она положила руку на ручку его атташе-кейса.


"Вы не можете этого получить", - сказал Смит.


"Нет?" Она вытащила пистолет из-под сиденья и держала его в нескольких дюймах от его лица. Пистолет был всего 22 калибра, но при выстреле в упор его лицо превратилось бы в румяный гарнир из плоти.


С шипением отвращения он оставил кейс у нее. "Еще кое-что", - сказал он. "Когда я спросил вас, стоите ли вы за этим, вы ответили: "Не совсем". Просто кто ваш работодатель? Именно".


Она перегнулась через него и распахнула его дверь. Влажный воздух ворвался внутрь и окружил его, как липкие руки.


"Имя, о котором вы, возможно, слышали, доктор Смит", - сказала она, медленно улыбаясь. "Добро пожаловать в королевство Абраксас".


?Глава пятая


"Abraxas, Abraxas."


Чиун стоял на маленькой террасе мотеля в Западном Магомсете, в полумиле от дома Пибоди, и бормотал что-то под ветер. Его миндалевидные глаза были сосредоточенно прищурены. Его руки с длинными когтистыми ногтями лежали, сложенные в рукавах его длинного зеленого атласного халата. Дул сильный ветерок, отчего белые пряди волос на его голове и подбородке мягко развевались. "Абраксас", - повторил он. "Я уверен, что так оно и было".


"Что ты сказал, Папочка?" Крикнул Римо изнутри. Когда старик не ответил, Римо выглянул наружу, засовывая фотографию Орвилла Пибоди в конверт. "Что это?"


"Хммм? Кажется, имя. Это сбивает с толку". Он покачал головой. Длинные усики закачались из стороны в сторону.


"Скажи мне. Может быть, я смогу помочь".


"Помочь? Ты?"


"Случались и более странные вещи", - беспечно сказал Римо. "Тогда ладно. Не рассказывай мне".


"Абраксас", - сказал Чиун с серьезным выражением лица.


"Abraxas?"


"Это подходящее слово. Я пока не знаю, что оно означает".


Римо улыбнулся. "Дело раскрыто, Чиун. "Абраксас" - это то, что сказал этот парень из Пибоди перед смертью. Ты, должно быть, слышал это в новостях Читы Чинг о пропаганде левого крыла".


"Новости? Ты так думаешь?"


"Конечно. Что еще это могло быть? Смитти рассказал мне об этом по телефону ".


Чиун выглядел одновременно задумчивым и обеспокоенным. "В этом имени есть что-то странное. Мне трудно выбросить его из головы. Кажется, оно преследует меня даже во сне".


"Abraxas? Я никогда не слышал этого до звонка Смитти ".


"Неужели это так необычно?" Рявкнул Чиун. "Большинство мыслей проносятся мимо твоего сознания, производя не большее впечатление, чем дыхание бабочки".


"Это корейская благодарность тебе", - сказал Римо. "Я помогаю тебе, а ты меня оскорбляешь".


"Еще кое-что", - нерешительно сказал старый азиат, его задумчивое выражение лица вернулось.


"Об Абраксасе? Или о моем слабоумии?"


"Я скорее вижу название, чем слышу его. Это похоже на видение. И когда я его вижу, видение появляется как на английском, так и на корейском языках".


"Видение с субтитрами", - задумчиво произнес Римо.


"Идиот. Имя - это видение, само имя! О, почему мне было суждено учить безмозглого белого мальчика с чувствительностью буйвола?" Он подпрыгнул вверх-вниз, древние глаза сверкнули гневом. "Имя Абраксас - это видение. Оно напечатано жирными буквами, нанизанными на паутину тонких серых линий —"


"Успокойся, Папочка. Я понимаю", - мягко сказал Римо.


"Ты не понимаешь. Ты потешаешься надо мной, потому что думаешь, что я старик, теряющий представление о реальности. Это то, что невежественная молодежь всегда думает о своих старших, когда сталкивается с чем-то, выходящим за рамки их знаний ".


Римо сделал шаг назад. "Как скажешь".


"Тишина! Мне не следовало упоминать об этом при тебе. Продолжай заниматься своими делами ".


"Послушайте, эм... Я не думаю, что моя встреча с миссис Пибоди займет много времени. Почему бы вам просто не подождать меня здесь, пока я не вернусь?"


"Я буду делать то, что мне заблагорассудится", - упрямо сказал старик.


"Конечно, Чиун. Я хочу, чтобы ты. Правда. Это просто—"


Чиун раздраженно стиснул челюсти. "Я не сумасшедший, Римо".


"Хорошо, хорошо". Он держал конверт перед собой, как щит.


"Итак? Ты, пожалуйста, уйдешь? Или ты думаешь, что этот дряхлый маньяк выскочит на улицу, чтобы растлевать младенцев в твое отсутствие?"


"О, не дергайся". У него перехватило дыхание. "Я имею в виду... Я имею в виду..."


"Неважно", - сказал Чиун. "Я иду в библиотеку. Когда я вернусь, вы увидите, что Мастер Синанджу все еще полностью владеет своими способностями и что вы, в очередной раз, ошибаетесь ".


"Что в библиотеке?"


"Знание", - решительно сказал Чиун. "Я намерен поискать меньшие произведения поэта Унга и Великого Вана, самого важного мастера синанджу. Если имя "Абраксас" имеет какое-то значение, оно будет найдено в их возвышенных мыслях ".


"Я не знаю, сколько возвышенных мыслей витает вокруг публичной библиотеки Западного Магомсета", - сказал Римо.


"Если это истинное видение, тогда оно станет для меня понятным".


Римо подождал еще мгновение, наблюдая за стариком. Наконец он сказал: "Хорошо, Чиун. Увидимся позже", - и ушел.


Но мысль о том, что его старый учитель гоняется за дикими галлюцинациями, напугала его и опечалила. Он решил позвонить Смиту, как только закончит с миссис Пибоди, и попросить отпуск для себя и Чиуна в Синанджу. Старик был бы счастлив снова увидеть свой дом.


Он шел к дому Пибоди, чувствуя себя очень усталым.


Арлин Пибоди была аккуратной маленькой женщиной, похожей на птичку, с копной ярко-рыжих волос, обрамлявших ее лицо и делавших ее похожей на загорелый медицинский шарик. "Я просто этого не понимаю!" - взвизгнула она с легкостью, которая навела Римо на мысль, что визг - это женский способ общения. "Я имею в виду, он был прямо здесь, прямо здесь на диване в пижаме, смотрел однажды вечером "Театр шедевров", а на следующее утро его не было. Пуф. Он как будто исчез ". Она разразилась потоком истерического смеха, за которым последовал обильный поток слез.


"Все в порядке, миссис Пибоди", - успокаивающе сказал Римо, похлопывая ее по плечу.


Она сбросила его руку диким жестом. "Это не в порядке! Все в беспорядке. Дети больше не хотят ходить в школу. Люди продолжают говорить им, что их отец был убийцей. Я не могу показаться в супермаркете. Дом всегда кишит копами, людьми из ЦРУ и репортерами, а теперь еще и тобой ".


"Я был другом Орвилла", - солгал Римо.


"Ты был?" Слезы все еще были свежи в ее глазах.


"И я не думаю, что он ввязался в этот бизнес в Риме".


Она вскочила с дивана. "Это то, что я всем говорила!" - взвизгнула она. "Никогда ни слова, ничего. Просто пуф, ушла. Никакого прощального поцелуя, ничего. Он даже не взял чистую рубашку. Затем, три недели спустя, его обнаруживают мертвым. На первой странице газеты! " Она завыла, как банши.


"Миссис Пибоди—"


"Теперь они говорят, что Орвилл был каким-то политическим террористом или что-то в этом роде".


"Человек, которого он убил, был террористом".


"О, кого это волнует?" она бушевала. "Мы с Орвиллом почти никогда не смотрели новости. Его это не интересовало. Детеныши скаутов и стрижка газона - вот все, что волновало Орвилла. Детеныши скаутов. Это хобби убийцы? Говорю вам, он не мог этого сделать ".


"Сто человек видели, как он это делал".


"Мне все равно. Должно быть, это был один из тех клонов или что-то в этом роде".


"О, да ладно...."


"Не говори, что это невозможно", - закричала она. "У меня есть клонированные африканские фиалки".


"Я действительно не думаю, что ваш муж был клоном", - сказал Римо с максимально невозмутимым выражением лица.


"Тогда как он попал в Италию? На нашем сберегательном счете ровно шестьсот двадцать семь долларов. К нему не прикасались. Даже если бы он снял все до последнего цента, этого не хватило бы, чтобы слетать в Италию ".


"Он отправился через Ньюфаундленд".


Она выглядела озадаченной. "Где это?"


"У берегов Канады".


"Это глупо", - сказала миссис Пибоди. "Зачем ему лететь в Канаду, чтобы попасть в Италию?"


Римо пожал плечами. "Не понимаю".


"Говорю тебе, это был не он".


"У меня есть фотография". Он вытащил фотографию. Это был хороший четкий снимок, на котором Пибоди был запечатлен в момент между актом насилия и его смертью от рук разъяренной толпы. Лицо мужчины было сияющим и бесстрашным, его глаза удовлетворенно улыбались.


Миссис Пибоди ахнула и бросилась к нему. "Это не Орвилл!" - закричала она.


Римо встревоженно взглянул на фотографию. "Разве вы не опознали тело в морге?"


"Да, но это тоже был клон. Посмотри". Она металась по комнате как сумасшедшая, собирая фотографии с каминной полки и прикроватных столиков. Она швырнула их в Римо. "Убедитесь сами".


Он изучал их по одному, сравнивая с изображением убийцы, сделанным Смитом. Они отличались, все верно. Черты были идентичны, но невыразительные выражения лиц на фотографиях миссис Пибоди с ее мужем не имели никакого сходства с застывшим, почти мистическим выражением экстаза на фотографии, которую Римо привез с собой.


"Он выглядит — я не знаю — более здоровым или что-то в этом роде в новом", - сказал Римо.


Миссис Пибоди издавала булькающие звуки, похожие на то, как давится курица. "Говорю вам, это был клон".


"Миссис Пибоди..."


"Я знаю лицо моего мужа. Во-первых, он не улыбался. Он сказал, что от этого у него несварение желудка. И ему не нравилось солнце ".


Римо оторвал взгляд от фотографий. "Что ты сказал?"


"Ему не нравилось солнце". Она уставилась на него. "У клона загар".


Римо хлопнул себя по лбу. Конечно! В этом и заключалась разница на фотографиях. Визуальные записи миссис Пибоди о ее муже показали мужчину, который был не только угрюмым и тусклым, но и бледным, как нижняя сторона форели. Однако "новый" Пибоди, человек, который выглядел так, словно был готов раздать сигары после хладнокровного убийства человека, был смуглым. Таким смуглым, как будто он неделями находился на солнце.


"Теперь вы верите, что его клонировали?"


"Я не знаю, чему верить", - сказал Римо.


Она тяжело опустилась на стул. "По крайней мере, ты честен", - сказала она. "Это просто слишком странно. Но здесь происходили и другие странные вещи".


"Например, что?"


"Как эта фигня с Абраксасом", - устало сказала она. "Предполагалось, что Орвилл сказал это до того, как он ... до того, как он..."


"Я знаю. И?"


"И, наверное, поэтому я продолжаю думать об этом. Я имею в виду, что ЦРУ было так заинтересовано в этом и все такое. Они продолжали спрашивать меня, что я знаю об этом ".


"Что ты им сказал?"


"Ничего. Я даже не знаю, что это значит. Орвилл, конечно, никогда ничего об этом не говорил. Насколько я понимаю, это просто какое-то странное имя. Только ..." Она посмотрела на Римо широко раскрытыми испуганными глазами.


"Только что?"


Она отвела взгляд. "О, забудь об этом. Может быть, я схожу с ума. Видишь ли, я домохозяйка". Она прошептала это так, как будто это было признание. "У меня проблемы с самоконтролем, ты знаешь? Я ем валиумы, как M & M's. Они, вероятно, размягчили мой мозг. Я где-то читал, что такое может случиться ".


"Только что, миссис Пибоди?"


"Я рассказала об этом своей соседке, и она посмеялась надо мной".


"Я не буду смеяться", - сказал Римо. Он ждал.


"Обещаешь?"


"Обещаю".


"Ну, ладно". Она подозрительно посмотрела на него искоса. "Я знала это имя еще до того, как оно появилось в газетах".


Римо почувствовал, как воздух выходит из его легких. "Ты имеешь в виду Абраксаса?" тихо спросил он.


Она кивнула. "Это начало происходить сразу после исчезновения Орвилла. Это забавное имя крутилось у меня в голове. Знаете, как радиореклама, которая преследует вас весь день? Вот на что это похоже. "Абраксас, Абраксас, Абраксас", - бубнила она. "Прямо сейчас я вижу это слово ясно как день перед своим лицом. О, это просто странно ".


Лицо Римо побледнело. "Продолжай", - сказал он деревянным голосом.


"Ты не думаешь, что я сумасшедший?"


"Нет", - сказал Римо.


"Хорошо. Прошлой ночью я, как обычно, укладывала своих детей спать. Это был действительно тяжелый день, со всеми этими полицейскими и парнями из ЦРУ, и соседскими хулиганами, и репортерами, и фотографами, и всем прочим. В тот день мне тоже пришлось пойти в морг. Это было ужасно ".


"Что случилось, миссис Пибоди?" Нетерпеливо спросил Римо.


"Ну, это было так отвратительно, что, наверное, после ужина я развалился на части. Я выплакал все глаза, думая о самых разных вещах. Затем я поднялся, чтобы поцеловать мальчиков и пожелать им спокойной ночи. Мой младший сын уже спал, но Тимми, мой десятилетний сын, ждал меня. Он сказал мне не плакать ". Миссис Пибоди смотрела прямо перед собой, словно в трансе. "Он сказал: "Мамочка, не плачь. Абраксас собирается сделать все это лучше ". Это была самая странная часть из всех ".


Римо встал. "Я лучше пойду".


"Ты мне не веришь, не так ли?"


"Я же сказал тебе, что видел", - сказал Римо. "Ты не сумасшедший. Ты и твой сын не единственные люди, которые видели эту галлюцинацию".


"Это не галлюцинация!" - взвизгнула она. "Абраксас - это имя. Он кто-то, личность. Говорю вам, он клонировал Орвилла, и одному Богу известно, что он собирается сделать с остальными из нас ".


"Я проверю это", - сказал Римо.


Леди была чокнутой, как фруктовый пирог. И все же что-то в ее словах заставило Римо вздрогнуть.


Что, спрашивал он себя на обратном пути в мотель. Что странное имя Абраксас, возникшее одновременно в умах трех человек, принадлежало реальному человеку? Сумасшедший. Просто сумасшедший. Это просто было невозможно.


Одному Богу известно, что он собирается сделать со всеми нами.


?Глава шестая


Он должен был извиниться перед Чиуном.


Римо медленно шел назад, пытаясь разобраться в странном следе, куда привело его простое задание Смита. Пока что он почти ничего не знал: человек по имени Орвилл Пибоди исчез из своего дома, чтобы появиться три недели спустя в качестве международного убийцы. Судя по его загорелой коже, Пибоди, вероятно, провел эти недели в теплом климате. Но чем занимался? И для кого? Чем объяснялись радикальные изменения в его личности, о которых свидетельствуют фотографии?


Затем была связь с Абраксасом. Это была самая загадочная часть всего дела. Предсмертное слово мужчины, увиденное перед фактом его женой и снова упомянутое его ребенком. Абраксас все исправит, сказал парень, если Римо должен был верить миссис Пибоди.


И он действительно поверил ей. То, что она рассказала ему, было слишком близко к описанию Чиуном его собственных видений, чтобы отбросить его как безумие.


Было ошибкой не доверять Чиуну. Абраксас был ключом к загадке, которая была сплетена подобно сети вокруг убийств трех террористов, и Чиун был одним из тех, кто владел ею.


"Маленький отец, мне жаль", - начал Римо, войдя в номер мотеля, но слова застряли у него в горле при виде того, что предстало перед ним.


Посреди комнаты стояло какое-то покрытое черным лаком сооружение, отделанное золотом и достигающее высоты потолка. Она напоминала миниатюрную ступенчатую пирамиду, похожую на фотографии древних ацтекских гробниц в Чичен-Ице, которые видел Римо. На каждом из его многочисленных уровней горели длинные ароматные свечи цвета слоновой кости, которые заставляли прямид мерцать ярким пламенем.


"Что это, черт возьми, такое?" Недоверчиво спросил Римо.


"Святилище", - вежливо сказал Чиун.


"Где ты это взял? Похоже на модель чего-то".


"Так и было. Я удалил это из библиотеки".


"Ты украл это?"


Чиун хмыкнул. "Какой ты грубый. Мастеру Синанджу нет нужды воровать. Я сказал им, что ты заплатишь за это".


"Великолепно. Это просто великолепно". Римо прошелся по комнате. "Кстати, за что ты это принимаешь?"


"Этому не находилось надлежащего использования. Какой-то дурак покрыл это табличками, называющими это могилой".


"О", - сказал Римо. "И, конечно, любой может увидеть, каково реальное назначение этого великолепного предмета".


"Конечно".


Римо взорвался. "Тогда не могли бы вы посвятить меня в секрет? Потому что, на мой взгляд, это действительно похоже на модель гробницы".


"Мужлан". Старик фыркнул. "Это объект поклонения. Очевидно."


"Для чего?"


"За Абраксаса". Глаза старика сверкнули.


"О, нет".


"Я нашел знание, которое искал". Он распростерся в полном лотосе перед пирамидой.


Римо сел рядом с ним. "Хорошо, кто такой Абраксас?"


"Я думал, что в твоих глазах я сумасшедший".


"Я был неправ".


"Естественно".


"Другие люди видели то же самое. Я должен знать, Чиун".


Старый азиат самодовольно улыбнулся. "Очень хорошо. Я расскажу вам. Абраксас был божеством, которому поклонялись древние халдеи между 1000 и 600 годами до нашей эры, согласно вашему календарю. Его последователи провозгласили его богом добра и зла, света и тьмы. Отсюда и белые свечи на черном святилище ".


"600 год до н.э.", - размышлял Римо, удивляясь, как забытый бог из исчезнувшей цивилизации мог оказаться в кольце современных убийц. "Это устарело".


"Достаточно взрослый, чтобы быть достойным", - сказал Чиун, воздавая божеству высшую похвалу. "Возможно, Абраксас был знаком с самим великим Ваном".


"Это Ван так сказал?"


Чиун презрительно фыркнул. "Ни одно из произведений величайшего Мастера не было включено в убогую коллекцию бесполезных книг в библиотеке", - сказал он. "Мне пришлось приказать библиотекарю искать информацию об Абраксасе по меньшим каналам".


"Я не могу этого понять".


Чиун сочувственно погладил его по голове. "Белым людям не подобает понимать". Бросив быстрый взгляд на балкон, старик поднялся с пола и выбежал вон. "Пора", - поспешно сказал он, проверяя положение солнца.


"Для чего?"


"Полуденные новости с участием очаровательной Читы Чинг".


"Да ладно тебе", - заныл Римо. "Это серьезно. Ты не можешь отложить просмотр этого броненосца, поедающего мух, до следующего выпуска новостей?"


"Если ты не можешь вынести вида такой красоты, как у Читы Чинг, тогда уходи. Иди глазей на белых женщин с бычьими сиськами". Он включил телевизор.


Римо со вздохом наблюдал, как экран исчезает, появляясь с лицом, похожим на блин, и оскаленными зубами ведущей 3 канала.


"Добрый день", - сказал Чита сквозь оскаленные губы. "В международном скандале, связанном с убийством трех террористов ранее на этой неделе, появился новый виток. Небольшие, но громкие группы по всему миру призывают к посмертному помилованию трех убийц, которые погибли после ликвидации известных террористов ".


"Убийцы", - сказал Чиун с отвращением. "Они используют это слово для обозначения любого неуклюжего дурака с оружием. Даже мистера Пи Стрелок".


"Пибоди", - пробормотал Римо.


"Сегодня утром в Вашингтоне демонстранты собрались перед Белым домом, чтобы потребовать, чтобы правительство принесло официальные извинения и полностью возместило ущерб вдове Орвилла Пибоди, который убил террориста Франко Абродани в Риме в прошлый понедельник. Демонстранты, называющие убийство актом героизма, разгоняются полицией Вашингтона за собрание без разрешения ".


Изображение переместилось на группу людей, пикетирующих у ворот Белого дома, когда полиция пыталась разогнать толпу.


"Какова цель этого собрания?" - спросил невидимый репортер у дородного рабочего мужчины лет сорока.


"Мы хотим стереть память об Орвилле Пибоди", - сказал он. "Пибоди был агентом Бога. Когда он убил того возмутителя спокойствия эйеталианца, он сделал мир лучше для всех нас ". Позади него раздались одобрительные возгласы.


Экран снова переключился на Читу Чинг. "Что отличает эти демонстрации по всему миру, так это кажущееся отсутствие организационного лидерства. Когда власти попросили предъявить разрешение на собрание, вашингтонские демонстранты заявили, что их собрала невидимая сила по имени Абраксас. Связано ли это со знаменитым последним словом мистера Пибоди или нет, неизвестно. Как и реакция фашистского правительства Вашингтона на требование. Это Чита Чинг, голос истины. Новые новости в шесть часов".


"О боже", - сказал Римо. "Я должен позвонить Смитти".


"Прекрасная идея", - покровительственно сказал Чиун, выключая телевизор. "Разум императора Смита даже слабее твоего собственного. Тебе станет легче".


"Я продолжаю говорить тебе, что он не император, и, кроме того ... О, неважно". Он долго ждал, прижимая телефонную трубку к уху. Он набрал еще раз. Снова зазвонил прямой звонок Смиту. И снова зазвонил.


"Что происходит?" - Громко спросил Римо. Прямая линия была доступна Смиту где угодно. Это было связано с его рабочим столом в Фолкрофте, с домом Смита, с комнатой, куда миссис Смит не допускалась, даже с портативным телефоном, который Смит носил в своем атташе-кейсе. Едва ли не единственное место в мире, куда не вела прямая линия, - это стол секретаря Смита. Она предназначалась только для Гарольда Смита, и Гарольд Смит всегда брал трубку. Всегда.


"Что-то не так", - сказал Римо, швыряя трубку. "Мы должны добраться до Фолкрофта".


"Они зафрахтовали вертолет на крыше здания Pan Am. Смит был добр, что оставил Римо наличные. Деньги пригодились на крайний случай, хотя позже ему пришлось объяснять расходы скупому Смиту.


Что ж, на эти расходы даже Смитти не собирался жаловаться, подумал он, выбираясь из вертолета. Он спустился с крыши по стенам санатория Фолкрофт. Чиун был впереди него, осторожно спускаясь по обшитому листами зданию, как по стремянке. Держась за руки, старик ловко пополз к отражающимся стеклянным окнам внутреннего офиса Смита. Длинным, твердым, как железо, ногтем указательного пальца он очертил контур окна и осторожно нажимал на него, пока оно не поддалось. Он поймал падающий стакан и поставил его на пол внутри офиса, прежде чем бесшумно проскользнуть внутрь. Римо последовал за ним, поблагодарив работу Чиуна коротким кивком.


В офисе не было никаких признаков борьбы. Стол за компьютерной консолью был прибран, как всегда, его ящики заперты. Корзина для мусора была пуста. Закрытая дверь, ведущая в приемную, не выглядела так, как будто в нее кто-то вломился. Если Смит был похищен, сказал себе Римо, то это было самое чистое похищение за всю историю наблюдений.


Не было ничего, что указывало бы на то, что Смит вообще был там, за исключением короткого листа распечатки, который висел на одном из компьютеров. Римо бесшумно подошел к нему. Не то чтобы он понимал загадочный компьютерный жаргон Смита, но...


"ДОКТОР СМИТ. ПОЗВОНИТЕ 555-8000. ДОКТОР СМИТ. ПОЗВОНИТЕ 555-8000. ДОКТОР ..."


Римо уставился на бумагу в своей руке. Он перечитал ее еще раз. "Что это?" прошептал он.


Чиун задал вопрос глазами. Римо протянул ему листок и подошел к телефону. Старик остановил его, указав на дверь, ведущую к столу секретаря.


"Это не имеет значения", - сказал Римо. "Здесь чисто". Он набрал 555-8000.


"Номер, по которому вы дозвонились, не обслуживается", - гласила запись. Он швырнул трубку.


"Кто там?" раздался пронзительный женский голос из-за двери. Замок задрожал от испуганных, неуклюжих движений. Миссис Микулка открыла ее со вздохом и замерла в дверном проеме, прижав руку к груди. "Сюда никому не разрешается входить", - хрипло сказала она. "Кто вы?" Чего ты хочешь?"


"Меня зовут Римо. Где Смитти?"


"О". Напряженность исчезла из ее голоса. "Доктору Смиту неожиданно пришлось уйти, но он оставил для вас сообщение". Бросив неуверенный взгляд на убранное окно, она бочком вернулась в приемную. "Er... Следуйте за мной, пожалуйста ".


Сэндли. 12 mi. S/E


18 мин. DC3 #TL 516.


"Что это значит?" Спросил Римо, хмуро глядя на аккуратно написанную от руки записку. "Что такое Сэндли?"


"Аэропорт, сэр", - объяснила секретарша. "Это неподалеку. Но доктор Смит ничего не говорил о —"


"Спасибо", - сказал Римо.


TL-516 был единственным DC-3 в аэропорту Сэндли. Он был выкрашен в красный цвет, и на нем было достаточно вмятин и царапин, чтобы сойти за бомбардировщик времен Второй мировой войны.


"Кто летает на этом красном самолете?" - Кто летает? - крикнул Римо, врываясь в офис полетов.


Двое стариков играли в карты. Один был лысым и пил кофе из запачканного бумажного стаканчика. Другой потягивал бурбон прямо из почти пустой бутылки. Его глаза были водянистыми и расфокусированными. Он со стуком отставил пятую и провел рукой по рту. "Да", - сказал он.


"Это понятно". Римо направился к столу.


Мужчина с кофе увидел выражение лица Римо и поспешно поднялся. "Мне нужно закончить кое-какую книжную работу, Нед", - робко сказал он, отодвигаясь.


"Эй, я выигрывал", - сказал Нед, поднося бутылку к губам.


Римо выдернул его. "Придержи яд, пока мы не поговорим. Я ищу мужчину по имени Смит. Высокий, лет пятидесяти, в очках в металлической оправе, сером костюме-тройке, шляпе. Ты видишь его?"


Старый пилот постучал пальцем по лбу. "Немного раздражен?"


Римо прочистил горло. "Думаю, некоторые люди могут так подумать. Куда вы его отвезли?"


"Аэропорт Клир-Спрингс, недалеко от Майами. Около девяти часов сегодня утром".


"Он был один?"


"Ага. Даже не знал, зачем он туда шел". Он усмехнулся. "Раздраженный. Даже не знал девушку, которая послала за ним. К тому же настоящая богатая стерва. Не так ли, Боб?" Он мутным взглядом посмотрел на лысого мужчину за прилавком. Боб подпрыгнул при звуке своего имени.


"Какая девушка?" Спросил Римо.


"У меня все это есть здесь, в книгах, сэр", - сказал Боб, подергиваясь.


"Вы здесь оператор базы?"


"И-и-и", - нерешительно сказал он. "Вы из FAA?"


"Нет", - сказал Римо, хватая журнал с дневными рейсами. "Джейн Смит? Ты в это верил?"


"Она позвонила вчера поздно вечером. Я подумал, может быть, это его дочь".


"А ты разве не спрашивал?"


Мужчина выпрямился. "Мистер, в правилах не сказано, что я должен выяснять, какие у них отношения. Если кто-нибудь пришлет частного вооруженного охранника с пятью тысячами долларов наличными на перелет в один конец во Флориду, я не собираюсь задавать никаких личных вопросов ". Он захлопнул журнал. Через мгновение он добавил: "Никто не заставлял его уходить. Он поднялся сам. И он не был на наркотиках или вообще ничего такого, не так ли, Нед?"


"Даже не стал бы пить самогон", - с отвращением сказал Нед.


"Откуда был сделан звонок?" Спросил Римо.


"Майами. Сказала, что встречалась с ним там. Ее голос звучал очень мило ".


Римо повернулся к старому пилоту и наблюдал, как тот рыгнул и откинулся на спинку стула, а с его подбородка потекла слюна из "Джека Дэниэлса". "Кто подобрал Смита во Флориде?" он потребовал ответа.


"Откуда мне знать?" - раздраженно ответил пилот, икнув.


Римо ткнул большим пальцем в сторону пьяницы. "Он у вас единственный пилот?"


"Около четырех заходит еще один парень".


"Я не могу ждать так долго". Он подошел к Неду и поднял его со стула. "Давай, Туз. Мы направляемся на юг".


"Эй, ты не можешь взять его", - запротестовал Боб. "Он в стельку пьян". Римо бросил пачку банкнот на стойку. "Думаешь, это отрезвит его для твоего журнала?" Он перекинул пилота через плечо.


Нед пел "Желтую розу Техаса", возясь с кнопками управления на панели. "Топлива много, тяга повышена", - бормотал он между припевами.


"Кто этот человек, который загрязняет мой воздух своим дыханием, как пометом гиены?" Спросил Чиун с места у окна в крыле самолета.


"Он пилот. Он собирается управлять самолетом. Если он сможет понять как".


"И снова твое безошибочное суждение взяло верх", - сказал Чиун.


"Очень забавно. С ним все будет в порядке. Говорят, летать - это как кататься на велосипеде. Ты никогда не забываешь ".


"Я уверен, что никогда не забуду", - сказал Чиун.


Римо проигнорировал его. "Хорошо, Нед. Ты должен доставить нас в Клир-Спрингс".


"Без проблем", - невнятно пробормотал Нед. "Просто держи бутылку под рукой. "Если не хочешь, чтобы мы влетели в гору". Он рассмеялся. Они взлетели, как ракета.


Пилот втянул воздух рядом с лицом Римо. "Отдай это".


"Что передать?"


"Бутылка. У тебя ведь есть бутылка, не так ли?" Он выглянул в окно. Земля под ними плавала в приятной дымке.


"Какая бутылка?" Спросил Римо.


?Глава седьмая


Большинство из ста лучших мозгов в мире были блотто.


Смит заметил, что Южный берег Абако, отделенный от остальной части острова высоким забором, по-видимому, существует исключительно с целью проведения круглосуточной вечеринки. Некоторые из гостей были известными людьми из разных слоев общества. Смит узнал известную женщину-антрополога, которая танцевала тарантеллу на пляже. Бывший госсекретарь Соединенных Штатов, одетый в футболку с надписью "Shake Your Booties" на груди, залпом осушил кувшин с каким-то розовым и, по-видимому, алкогольным напитком, в то время как толпа вокруг него хлопала и подбадривала.


"Коктейль, сэр?" предложил официант в белом пиджаке. Он протянул поднос с дюжиной бокалов для шампанского, наполненных розовой жидкостью.


"Нет, спасибо", - натянуто сказал Смит. Официант отошел.


"О, продолжайте", - подтолкнул толстяк с розовой ленточкой, приколотой к воротнику, сердечно хлопнув Смита по спине. "Расслабьтесь".


"Я не пью", - сказал Смит.


"Эй, ты кое-что упускаешь", - сказал мужчина. Он постучал по краю своего бокала. Это движение вывело его из равновесия, в результате чего содержимое выплеснулось через край розовой пеной. Он наклонился вперед и заговорщически прошептал. "Ты знаешь, это не обычная выпивка".


"Я не удивлен". Смит отвернулся, но мужчина последовал за ним, пыхтя от пьяного негодования.


"Может быть, вы не знаете, с кем разговариваете".


"Это верно", - коротко сказал Смит. "Я не знаю, и меня это не волнует".


"Я Сэмюэл П. Лонгтри", - сказал мужчина с преувеличенным достоинством.


"Я никогда о вас не слышал".


Мужчина резко замолчал, затем рассмеялся. "Я не думал, что у вас есть. Я химик. Моя блестящая карьера закончилась в возрасте сорока лет моим величайшим открытием".


Смит вздохнул, зная, что Сэмюэл П. Лонгтри не оставит его в покое, пока он не заглотит наживку. "Что было?" устало спросил он.


Лонгтри просветлел. "Этот коктейль", - сказал он, потягивая свой напиток. "Ваше здоровье".


"Поздравляю". Смит отошел.


"Это действительно весьма примечательно. Это воздействует на кору головного мозга так, что беспокойство человека практически устраняется. Представьте себе это — мгновенное лекарство от чувства вины, напряжения, беспокойства по поводу производительности, нервозности, опасений, боязни, испуга —"


"И рациональное мышление", - добавил Смит.


"Ах, вот тут ты ошибаешься, мой друг. Прелесть моей смеси в том, что она оставляет пьющего совершенно ясным. Вы можете выполнять самые сложные и детализированные умственные задачи и при этом летать выше Бетельгейзе. Все, что это делает, - освобождает вас от ваших запретов ".


Смит впервые внимательно посмотрел на него, его разум сопоставлял полученную информацию с тем, что он знал о Пибоди и двух других убийцах. "Вина, вы сказали? Никакой вины?"


"Ноль. Прощай, теща. Пока, газонокосилка".


Смит глубоко вздохнул. "Ни вины, ни этики, ни морали..."


Мужчина рассмеялся. "Эй, кому нужна мораль в раю? Фиговые листочки нужны только грязным умам".


"Как долго ты здесь находишься?"


"Кто знает? Кого это волнует?"


"Вы случайно не видели здесь человека по имени Пибоди? Возможно, он был с двумя другими". Он описал мертвого американского убийцу.


Мужчина на мгновение задумался, прежде чем в его глазах мелькнуло узнавание. "Я думаю, да. Приехал из Огайо или откуда-то еще?"


"Это тот самый".


"Ну, я его почти не видела. Я была занята адаптацией ингредиентов в моем коктейле к другим формам. Ты знаешь, что его можно нюхать, курить или колоть?" Он понимающе улыбнулся. "Просто назовите свой яд. Конечно, инъекционная форма еще не совсем подходит. Поначалу она вызывает некоторые неприятные побочные эффекты. Потеря сознания, что-то в этом роде. Но версия, пригодная для курения, - газовая. Эй, может быть, ты хочешь косячок?"


"Абсолютно нет", - сказал Смит, нервничая. "Кто бы посмотрел больше Пибоди?"


Толстяк пожал плечами. "Я не знаю.... Наверное, Вехар. Он специалист по рекламе в моей оперативной группе". Он гордо указал на розовую ленту, которую носил. "Скажи, у тебя нет метки".


"Помечен?"


"Ваша оперативная группа. Розовый, голубой или золотой?"


"Я не понимаю, о чем ты говоришь".


"Ты здесь новенький, не так ли? Что ж, ты достаточно скоро узнаешь. Цветные ленточки обозначают, к какой группе ты приписан. Они называют их оперативными группами. Каждая из целевых групп работает над одной фазой Великого плана ".


"Великий план?" Сухо повторил Смит.


"Великий план Абраксаса. Заглавными буквами". Смит был ошеломлен. "Он здесь? Abraxas?"


"Он, это... кем бы ни был Абраксас, его дух разработал Великий План, а мы - его инструменты", - торжественно сказал он. Он огляделся по сторонам. "Думаю, я все понял правильно".


"И что это за ... э-э... Отличный план?" Спросил Смит.


"Никто не знает всего. План слишком обширен, чтобы человеческий разум мог его постичь, даже собравшиеся здесь высшие умы. Все, что мы знаем, - это этап, пройденный нашими оперативными группами ".


"В какую фазу входят ваши коктейли?" Спросил Смит.


"Я участвую в первой фазе", - с энтузиазмом сказал Лонгтри. "Это называется Unity. Задача моей целевой группы - популяризировать Абраксаса и его добрые дела по всему миру".


"И Вехар, специалист по рекламе. Ты сказал, что он тоже участвует в этом?"


"О, Вехар - большая шишка на первом этапе. Твоя подруга Пибоди была его беспилотником".


"Его беспилотник? Разве Пибоди не была частью вашей группы?"


Лонгтри усмехнулся. "О, нет. Пибоди была никем. Сюда не приглашают ничтожеств. Только почетный èя де ля почетный èя . Это ты и я, друг. Он подмигнул. "Пибоди и двое других парней были просто частью эксперимента Вехара".


"С чем он экспериментировал?"


"Вам придется спросить его. Вон там Вехар, высокий парень. Но что бы это ни было, вы можете быть уверены, что это было на благо человечества. В этом и заключается Великий план Абраксаса ".


Смит повернулся к нему лицом. "Я расскажу тебе, в чем состоял твой Великий план. Когда Пибоди и двое других мужчин ушли отсюда, они вышли в мир и убивали людей".


Лонгтри снисходительно улыбнулся, забирая напиток у проходящего официанта. "Эй, может быть, это была их фишка, верно? Не будь таким чопорным. Выпей".


"Извините меня", - натянуто сказал Смит и ушел.


Он подошел к красивому молодому человеку, одетому в дорогую игровую одежду, сшитую на заказ, который выступал посреди группы восхищенных слушателей, потягивающих розовые коктейли. "Вы Вехар?" - спросил он.


"Эй-эй-эй", - экспансивно поприветствовал мужчина, пожимая руку Смита. "Посмотри, кто здесь. Как дела, Кемосабе? Напомни мне дать тебе адрес моего портного. Как поживает маленькая женщина?"


"Вы меня знаете?" Спросил Смит, сбитый с толку ошеломляющим дружелюбием этого человека.


"А разве нет?"


"Я вас не знаю", - сказал Смит.


Вехар выпрямился, бросив презрительную усмешку в сторону Смита. "Тогда убирайся отсюда. Я не могу позволить всякому сброду отнимать у меня время. Кроме того, твой костюм выглядит так, будто ты купил его за зеленые марки ". Вокруг раздался льстивый смех.


"Я хочу поговорить с тобой об Орвилле Пибоди".


"Пибоди? Что такое Пибоди?" Он ущипнул молодую женщину за сосок под ее визг восторга.


"Ваш беспилотник", - категорично сказал Смит.


"Ах, да. Нужно быть одним, чтобы узнать другого". Его слова были восприняты с радостной признательностью.


"Как вы заставили его убить Франко Абродани?"


"Мой дорогой друг", - протянул рекламщик, играя на публику. "Как вам удалось найти место в этом аналитическом центре, выше моего понимания. Любой человек даже с умеренно интересным уровнем интеллекта мог бы сделать вывод, что миссия мистера Пибоди была выполнена благодаря телевидению ".


"Телевидение?"


"Плюс подделка его личных документов, конечно. Мы, конечно, не могли допустить, чтобы действия Пибоди в Риме были прослежены до этого места, не так ли?" Толпа захихикала.


"Медиум - это послание", - напыщенно провозгласил Вехар. Он больше не обращался со своими замечаниями к Смиту. Лица в группе были полны пристального внимания. "Отправляйте серию ультракоротковолновых указаний достаточно долго, и каждый человек, способный принять сообщение, будет следовать вашим приказам в точности. Я прав?"


"Как скажешь, детка", - согласилась женщина, пристально глядя на ширинку Вехара.


"Подсознательная коммуникация", - задумчиво произнес Смит.


Он знал, что много лет назад, на заре телевидения, предприимчивым руководителям рекламных компаний удалось проникнуть в подсознание зрителей, высвечивая коммерческие сообщения на экране со скоростью, слишком высокой, чтобы их можно было преобразовать в сознательную мысль. Все, что знали зрители, это то, что названия некоторых безалкогольных напитков и товаров для дома продолжали бесконтрольно всплывать в их мозгу, побуждая их покупать продукты, о которых они часто ничего не знали.


Реклама, воздействующая на подсознание, рекламировалась в "узких" кругах индустрии как волна будущего, пока некоторые законодатели, видя ее опасные возможности, не объявили эту практику вне закона.


"Это противозаконно", - тихо сказал Смит. Группа, окружавшая Вехара, взревела от веселья.


"Мистер, ах—"


"Смит".


"Как уместно", - сказал Вехар, теребя лацкан костюма Смита. "Позвольте мне просветить вас. Закон был разработан для общества без настоящего лидера. Однако при таком лидере законы не нужны, разве что для обеспечения выполнения планов этого лидера ".


"Вы говорите о диктатуре".


"Абраксас не диктатор", - горячо сказал Вехар. "Он существо высшей мудрости. И в своей мудрости он увидел, что Франко Аброндани и ему подобные были париями человеческой расы, раковым заболеванием. Я был хирургом, который удалил этот рак. Пибоди и другие были моими инструментами ".


"Для меня это все еще звучит как убийство", - сказал Смит.


"Убийство" - это только один из способов взглянуть на это. Люди с высшим интеллектом видят много граней в одном и том же камне ". Он улыбнулся ослепительной, фальшивой улыбкой своего призвания.


"Кто тебя подговорил на это?" Бесстрастно спросил Смит. "Только не говори мне, что ты тоже никогда не видел Абраксаса".


"Никто не видит Абраксаса, пока Абраксас не решит показаться сам".


"Тогда, насколько я понимаю, вы убийца. И вы предстанете перед судом".


"Извините, доктор Смит", - сказала женщина позади него. Это была Цирцея, одетая в струящееся шифоновое платье. Ее волосы мягкими волнами обрамляли лицо, почти скрывая длинный шрам. "Пришло время встретиться вашей целевой группе. Пройдемте со мной, пожалуйста".


"Я не буду делать ничего подобного. Я требую воспользоваться телефоном".


Она увела его прочь, когда группа вокруг Вехара взорвалась смехом.


"Доктор, вы не могли получить истинную картину работы Абраксаса через мистера Вехара", - взмолилась Цирцея. "Он умный человек, но, ну, иногда немного бестактный. Я обещаю вам, что со временем вы начнете понимать нас лучше ".


"Я хочу свой портфель", - упрямо сказал Смит.


"Это в надежном месте. Но я не могу вернуть это вам, пока вы, по крайней мере, не дадите проекту шанс. Вы не придете на встречу?"


Неохотно Смит отправился с ней в большой, раскинувшийся особняк на берегу моря, окруженный пальмами и яркими цветами гибискуса. Особняк был выкрашен в цвет морской волны, а по его углам круто вздымались сказочные башенки. Третий этаж окружали перила из белого пряника. Здесь было более сорока окон, многие из них были сделаны из цветного стекла и вырезаны в виде странных узоров.


"Трезубец Нептуна", - сказал Смит, глядя на необычные старые окна.


Цирцея улыбнулась. "Все боги здесь". Она указала на маленькое окно рядом с карнизом. "Вот молния Тора, скандинавского божества".


"Компаньоны Абраксаса, без сомнения", - сухо сказал Смит.


Женщина ощетинилась. "Абраксас не строил дом. Он был здесь, ждал его". Она посмотрела на Смита, безобидного и смущенного. И, вероятно, испуганного, подумала она. Она наблюдала за ним с момента его прибытия. Он был единственным из делегатов съезда Абраксаса, кто не растаял от лести быть избранным в число лучших умов мира. Он был единственным, кто отказался от напитков и остался за пределами группы. Он был неудачником и, казалось, даже не возражал.


Смит придерживался собственного мнения. Он не жаждал заверений других. Один, среди всех них, этот обычный, тускло выглядящий мужчина в очках в металлической оправе и нелепой шляпе обладал чувством чести. Цирцея знала, что с ним будет трудно; возможно, опасно. За это она его уважала.


Ее тон изменился. "Дом был построен работорговцами двести лет назад", - сказала она своим прекрасным голосом. "Здесь полно потайных ходов, где первоначальные владельцы прятались от вторжения пиратов". Она засмеялась. "По крайней мере, так гласит история".


Какаду пронзительно закричал над головой, его белые крылья сверкали на солнце. Цирцея приколола голубую ленточку к лацкану пиджака Смита. "Вы являетесь частью оперативной группы второй фазы", - спокойно сказала она.


Смит уставился на ленту, затем на лицо женщины с изуродованным лицом и голосом сирены. "Цирцея - твое настоящее имя?" он спросил.


"Нет". Она поколебалась. "Это было подарено мне после того, как я выросла".


"Это имя греческой волшебницы", - сказал он.


"Я знаю. Красотой своего голоса она заманивала моряков на свой остров и превращала их в свиней". Она улыбнулась.


"Это то, чем вы здесь занимаетесь?"


Вопрос был неожиданным, и Цирцея обиженно посмотрела на него. "Конечно, нет. Здесь ты в полной безопасности".


"В такой же безопасности, как Орвилл Пибоди", - тихо сказал он. Она не ответила.


Смит посмотрел на небо и подумал, будет ли Римо действовать достаточно быстро, чтобы спасти свою жизнь, потому что теперь в этом не было сомнений.


Абраксас убил бы его.


Абраксас убил бы их всех.


?Глава восьмая


Вдоль воздушных трасс между штатом Нью-Йорк и Флоридой нет больших горных вершин, за что Римо был бесконечно благодарен. У пилота Неда развился тяжелый случай Д.Т. где-то на побережье Южной Каролины, и его пришлось запереть, брыкающегося и кричащего, в маленьком туалете.


"Я думаю, что наконец-то разобрался с этим", - сказал Римо, делая петлю над Орландо.


"Перестань думать и поставь на место эту летающую мельницу для джина", - посоветовал Чиун.


"Эта часть проста. Они уговорят меня спуститься с диспетчерской вышки. Я видел это в фильмах ". Он сверился с картой. "Нам лучше начать спуск". Он толкнул штурвал вперед. Самолет взвизгнул, катапультируясь к земле. "Эй, что это?"


"Смерть, я полагаю", - спокойно сказал Чиун. "Мгновенная смерть".


"Двигатель не работает".


Из туалета донесся приглушенный крик, за которым последовали дикие удары. "Выпусти его, ладно, Чиун? Я думаю, Нед хочет поговорить".


"Двигатели заглохли!" пилот закричал, врываясь на летную палубу. "Поднимите нос вверх. Нос! Отведите рулевую колонку назад!" Он выглянул в ветровое стекло. Менее чем в ста футах внизу простирались шоссе, заполненные автомобилями. Нед потерял сознание.


"Боже, но он возбужден", - сказал Римо, дергая рулевую колонку назад. Двигатели с шипением ожили, когда самолет начал круто набирать высоту. "Видишь? Все под контролем. Это аэропорт впереди ".


"Меньше разговоров", - сказал Чиун.


Римо поднял трубку радиоприемника. "Алло? Алло? Кто-нибудь слышит меня там, внизу?"


"Мы вас слышим", - протрещал голос из переговорного устройства. "Назовите себя. Прием."


"Это..." Он вытянул шею, чтобы посмотреть вниз по борту корабля. "TL-516".


Последовала пауза, за которой последовал еще один треск. "Вам не разрешено приземляться здесь, TL-516. Пожалуйста, следуйте к месту назначения. Прием."


"Не авторизован? Это чрезвычайная ситуация. Пилот без сознания. Я не знаю, как посадить эту штуку ".


"Повторяю, вам не разрешено приземляться здесь. Любая попытка приземлиться будет встречена насильственным сопротивлением. Прием."


Римо выдохнул струю воздуха. "Как тебе это нравится. Они не разрешают мне приземлиться. Я никогда не слышал о таком".


"Я думал, это самая легкая часть", - сказал Чиун.


Римо снова схватил рацию. "Эй, может быть, вы, ребята, не поняли ..."


"Вам не разрешено приземляться здесь, TL-516. Прием".


"А ты иди пососи коровий пирог", - крикнул Римо.


"Конец связи". Он вырвал радио из панели управления.


"Очень зрелая".


"Нед. Просыпайся", - сказал Римо, тряся старого пилота.


"Ваззат?"


"Поднимайся сюда и посади этот самолет".


Из глаз Неда потекли слезы. У него потекло из носа. "Я не могу", - причитал он. "Меня трясет. Жуки по всем стенам. Потеет, как свинья. Кровь превратилась в воду. Не могу дышать. Вижу звезды. Учащенное сердцебиение", - перечислил он. "Опорожнение кишечника. Двоение в глазах. Мышечные спазмы. Рефлекс ..."


Римо схватил его за шиворот и швырнул на сиденье. "Посади этого молокососа, или я проломлю тебе череп".


"Ну, раз ты так выразился". Его руки, трясущиеся, как у игрока в бонго, потянулись к кнопкам управления. Он прочистил горло. "Спасибо, малыш. Мне это было нужно, - хрипло сказал он. "На какое-то время я чуть не потерял самообладание, но хороший пилот никогда не забывает. Какую взлетно-посадочную полосу ты хочешь?"


"Есть только один".


"О". Последовало долгое молчание. "Где это?"


"О, брат. Туда!" - крикнул Римо, указывая прямо перед собой.


Нед прищурился. "Просто проверяю тебя, сынок. Закрывается ..."


"Флагшток", - крикнул Римо, указывая на высокий металлический штырь прямо перед ними. "Вы сошли с взлетно-посадочной полосы".


"Как я могу быть вне взлетно-посадочной полосы?" Нед застонал. "Я еще даже не приземлился".


"И ты никогда этого не сделаешь", - пророчески сказал Чиун. "Я ухожу". От удара ногой дверь самолета распахнулась со свистом воздуха, и Чиун исчез.


"Эй, как он—"


"Ты тоже", - сказал Римо. Одной рукой он поднял пилота с сиденья и понес его к двери. Снаружи флагшток увеличивался с каждой миллисекундой, его вершина теперь была невидима.


"Помогите!" Закричал Нед. "Оно приближается к нам!"


"Джеронимо".


Римо сделал сальто в воздухе и приземлился рядом с Чиуном на мягкую подушку верхушки дерева, все еще держа дрожащего пилота на руках. Четыре секунды спустя самолет взорвался в аду пламени и грома.


Когда летящие обрывки осели на землю, Нед открыл голову и с изумлением уставился на пылающее зрелище. Очевидно, падение из летящего самолета во многом способствовало повышению его трезвости.


"Ну, парень, - сказал он, ткнув Римо локтем в ребра, - ты должен признать, что это было чертовски удачное приземление".


"Просто великолепно", - сказал Римо.


Пожарные машины аэропорта и аварийное оборудование, казалось, появились из ниоткуда, поливая обломки пеной из углекислого газа. Римо заметил, что они были новыми. Кроме того, взлетно-посадочная полоса была в идеальном состоянии. Три маленьких самолета были припаркованы рядом с главным ангаром. Они тоже выглядели новыми и дорогими, как и само здание. В Клир-Спрингс был самый новый, блестящий и богатый аэропорт, который Римо когда-либо видел.


Чиун грациозно подошел, обрывая свободную нитку на рукаве своей мантии. "По крайней мере, теперь я могу дышать", - сказал он. "То, что сгорело, пахло, как пивоварня".


"Лучше поостеречься", - предупредил Нед. "Слишком много свежего воздуха может тебя убить".


"И твое дыхание помогло бы мне выжить?" Чиун огрызнулся.


"Эй, ты не замечаешь ничего странного в этом месте?" Спросил Римо.


"В этом месте много странного", - вмешался Нед. "Каждый пилот в Америке знает, что Клир-Спрингс - родина сумасшедших".


"Психи?"


"Изверги. Наркоманы. Все, что они здесь делают, это продают наркотики. Полагаю, на этом зарабатывают кучу денег. Построили весь аэропорт только для себя ".


"Неужели городу нечего сказать по этому поводу?"


"Чертовы изверги тоже владеют городом. По крайней мере, большинством банков и предприятий. Они привозят сюда наркотики на своих самолетах, а затем переправляют их куда-то мафии. Никаких проблем с таможней, никаких хлопот с мафией, которую они называют "Уютным любопытством", тоже. Все улажено. Даже не позволят никаким самолетам, кроме их собственных, приземлиться здесь, "за исключением особых случаев".


"Например, что? Я бы рассматривал аварийную посадку как особый случай".


"Не они. Единственный известный им особый футляр сделан из бумаги и окрашен в зеленый цвет. Леди, приславшая самолет "Лир", должно быть, хорошенько смазала им ладони ".


Пламя было потушено. Двое мужчин стояли возле пожарной машины, разговаривая и показывая жестами на поджаривающийся самолет, в то время как другие убирали оборудование. Оба мужчины выхватили оружие, как только заметили Римо и остальных.


"Кто вы?" - проворчал один из мужчин, когда они приблизились к троице.


"Мы - выжившие после этого крушения", - сказал Римо.


"Г'ван", - сказал один из мужчин, размахивая пистолетом. "Никто не смог бы выбраться из той аварии живым".


"Стал бы я тебе лгать?" Дружелюбно сказал Римо, убирая ногой один пистолет с глаз долой, а другой превращая в гравий в своих руках. "Теперь может этот крутой парень нагадит и отведет нас к вашим книгам".


Мужчина, который держал разобранный пистолет, посмотрел на обломки, лежащие на земле, затем на своего товарища и пожал плечами. "Я не собираюсь доставлять вам никаких хлопот, - сказал он, - но Большой Эд никому не позволяет видеть свои книги".


"Давайте позволим Большому Эду решить это".


Большой Эд был рослым хиппи средних лет с гривой вьющихся светлых волос, ниспадающих до середины спины, как у саксонского воина. Он был гигантом, более шести с половиной футов ростом, со сломанным носом и выражением лица человека, который десятилетиями скрывался от закона.


Он произнес только одно слово вместо приветствия: "Ф-А-А?"


"Нет", - сказал Римо. "Пи-И-С-С-Е-Д О-Ф-Ф. Что за идея не дать нам приземлиться?"


"Это частный аэропорт", - прорычал Эд.


"Сегодня утром здесь приземлился реактивный самолет "Лир"".


"Тебе-то какое дело?"


"Он подобрал пассажира. Я хочу знать, куда он его отвез".


"Это конфиденциальная информация", - сказал Большой Эд. Он присвистнул. Из-за прилавка появились четверо кубинцев, которые выглядели так, словно проводили свободное время, измельчая зубами шары для боулинга. "Парни, покажите этому чуваку дверь".


Римо двинулся к выходу. "Я могу сам показать дверь". Он повернулся к двери, открыл ее и сорвал с петель. Одним ударом кубинцы растянулись на полу без сознания. "Это дверь. Теперь где ваши записи?"


Не выказывая ни малейшего удивления, Большой Эд нажал кнопку. Громкий вой, похожий на сирену воздушной тревоги, прозвучал по всему аэропорту. Тяжелые шаги приближались к ним со всех сторон.


"Коммандос", - дрожащим голосом произнес Нед, выглядывая из дверного проема.


Чиун вздохнул. "И все это с помощью стрелков-стрелялок". Едва заметным движением он повалил старого пилота на пол. "Держись подальше".


Нед отполз в угол. Он кротко посмотрел на Большого Эда. "Не думаю, что у вас здесь поблизости есть бар".


Светловолосый гигант вытащил немецкий пистолет-пулемет из-за прилавка.


"Я так и думал", - сказал Нед.


Кубинцы приходили в себя один за другим. - Займись внешним видом, - сказал Римо Чиуну. - Я позабочусь о Конане-Варваре.


Большой Эд фыркнул - самая близкая к человеческой реакция, которую Римо видел у него. "У тебя был шанс", - сказал он, указывая оружием на Римо. Четверо кубинцев приблизились. Один из них приготовился нанести удар с разворота прямо перед Римо. Другой обошел его сзади. Точно рассчитав момент, человек позади него сжал руки вокруг Римо, в то время как другой нанес удар. Только в момент контакта человек позади Римо выдавливал мертвый воздух там, где когда-то был Римо, а тот, что был впереди, нанес свой мощный удар прямо в лицо своему напарнику. Двое других, рванувшихся вперед для убийства, внезапно оказались в воздухе, проносясь через окна на высокой скорости.


Началась стрельба. Вспомогательные войска Большого Эда, размещенные снаружи здания, открыли огонь, как только увидели, что кубинцы вылетают, как два человеческих пушечных ядра. Задняя стена наполнилась гильзами от стреляных гильз, когда пули не попали в хрупкую фигуру пожилого азиата, стоявшего в открытом дверном проеме. Он был мишенью в упор, но Чиуна по-прежнему ничто не могло задеть. Он уклонялся от каждой пули движением настолько мелким и быстрым, что за ним невозможно было уследить. Людям, стрелявшим снаружи, казалось, что старик поглощает пули, как мишень из поролона, невредимый и неубиваемый.


Когда стрельба прекратилась, Чиун вышел наружу. Раздался крик, а затем глухой звук ломающихся тел. Из разбитого окна Римо мог видеть, как стражники падали по двое, по трое и по четверо, пока Мастер Синанджу занимался своей работой.


"Что, черт возьми, здесь происходит?" Пробормотал Большой Эд, выставляя автомат перед собой. Он открыл огонь по Римо. Худая фигура в футболке, казалось, сделала ложный выпад вправо, а затем превратилась в размытое пятно, медленно идущее вперед. Пистолет щелкнул, магазин опустел. Ни одна пуля не пролетела достаточно близко к Римо, чтобы помять его волосы.


"Пара призраков", - сказал блондин. "Вот такая у вас двоих карма, чувак".


"Это приходит от хороших мыслей".


Эд бросил пистолет и нырнул за прилавок, скрывшись из виду.


Римо поймал его одной рукой. "Ладно. Вечеринка окончена", - сказал он, следуя за ним. "Итак, где..."


Там никого не было. Там, где стоял крупный блондин, не осталось ничего, кроме черно-белых плиток пола. Из-за угла стойки донесся слабый царапающий звук. Римо повернулся на шум.


Это был Нед, ползущий по полу. "Путь свободен?"


"О, да", - сказал Римо с отвращением. "Все в порядке, все чисто. Подонок исчез".


"Слава Господу". Нед распластался на полу со вздохом облегчения. "Привет", - сказал он, поднимая голову. Он что-то протирал на полу. Он впился в нее ногтями. К его удивлению, плитка приподнялась вместе с шестью другими. Нед потянул ее вверх. Большая квадратная панель отошла, обнажив глубокую яму со ступенями, ведущими вниз. "Что ты знаешь", - сказал старый пилот. "Люк. Что-то, что эти психи-наркоманы могли бы туда вставить, все верно".


"Нед, ты святой", - сказал Римо. "Чиун! Сюда".


Римо забрался в дыру. Нед поспешил за ним. Наверху Чиун ускорил свою работу с несколькими твердолобыми, которые остались сражаться за своего пропавшего босса. Римо услышал еще три крика, затем наступила тишина.


Чиун встретил их в конце коридора, ведущего от люка к открытому берегу океана. В полумиле от нас была пришвартована сверкающая восьмидесятифутовая яхта, величественно поднимавшаяся из моря рядом с покачивающейся шлюпкой. Ее небольшой подвесной мотор все еще работал.


"Вот куда он пошел", - сказал Римо.


"И он собирается продолжать движение", - сказал Нед. "Этот корабль отчаливает".


Он был прав. Яхта медленно разворачивалась, готовясь выйти в открытое море. "Теперь вы его никогда не поймаете. Здесь нет других лодок".


"Моему ученику и мне не нужны лодки", - надменно сказал Чиун. С этими словами он оказался в воде, направляясь к яхте со скоростью морской свиньи, а Нед изумленно наблюдал за ним.


"Почему бы тебе не вернуться и не позвонить в полицию", - предложил Римо.


"Копы? После того, что я видел, как ты делаешь, я звоню в "Рипли", хочешь верь, хочешь нет".


"Лучше пусть это будут копы", - сказал Римо. "Кстати, не трудись упоминать моего друга или меня. Нас не существует".


"Все, что ты скажешь", - сказал Нед, улыбаясь. "Надеюсь, ты доберешься туда, куда направляешься. Если тебе когда-нибудь захочется куда-нибудь полететь, позвони мне. Я в книге".


Римо улыбнулся один раз, а затем исчез под водой.


Мгновение спустя они были на палубе. Большой Эд стоял у штурвала, ветер развевал его растрепанные волосы; он не обратил внимания на бесшумное приближение двух мужчин позади него. Все, что он знал, это то, что в течение доли секунды океан, простиравшийся перед ним, сменился крупным планом лица Римо, в нескольких дюймах от его собственного, и что его трахея необъяснимым образом перестала функционировать.


"Я могу убить тебя или оставить в живых", - сказал Римо. "Что это будет?"


Большой Эд указал на свое горло.


"Поговорить?" Спросил Римо. Синие губы Эда открывались и закрывались, как у камбалы. Его голова мотнулась взад-вперед в кивке.


Римо держал палец на трахее мужчины. "Куда подевался реактивный самолет "Лир"?" Он слегка ослабил напряжение.


"Абако", - выдохнул мужчина. "Багамы. Примерно в часе езды к востоку от острова Большая Багама".


"Кто летал на нем?"


"Женщина. Не знаю ее имени. У нее был большой шрам на лице. Это все, что я знаю, честно. Послушай, возьми лодку. Она твоя. Только не убивай меня, ладно?"


"Договорились", - сказал Римо. "А теперь не забудь отправиться прямо домой". Рывком он отправил мужчину высоко по дуге через борт корабля в океан с брызгами, похожими на фонтан.


Он хлопнул себя по лбу. "Шлюпка! Он может сбежать в шлюпке".


"Об этом уже позаботились", - сказал Чиун.


К тому времени, как Большой Эд добрался до маленькой лодки, дыра размером с кулак в днище впустила достаточно воды, чтобы затопить все, кроме бортика. Он выругался один раз и в отчаянии посмотрел на две фигуры на палубе яхты.


"Вы можете доплыть до берега, если будете плыть по прямой", - крикнул Римо.


"Копы помогут вам сойти на берег". Он помахал рукой, когда промокший блондин отвернулся и начал долгий заплыв обратно к суше.


Воздух затрещал от рева взлетающего реактивного самолета. Несколько секунд спустя маленький изящный летательный аппарат просвистел над головой. Он сделал петлю и низко опустился, жужжа прямо над кораблем. Человек в кресле пилота отдал честь. Это был Нед.


"Похоже, он нашел дорогу домой", - сказал Римо.


Чиун кивнул. "Будем надеяться, что мы можем сказать то же самое об императоре Смите".


?Глава девятая


Оказалось, что остров Большой Абако был ненамного больше Хьюстонского Астродома. Если бы не неустанные поиски Чиуном телевизионных антенн, мощная лодка Большого Эда прошла бы мимо него за считанные минуты. Однако, как бы то ни было, они прибыли, имея, по оценке Чиуна, достаточно времени, чтобы успеть на показ "Путей наших дней" в 15:00.


"Быстро, отель", - беспокойно сказал Чиун Римо. "Желательно с кабельным приемом. Также вибрирующая кровать".


Римо оглядел некрашеные лачуги, появляющиеся через редкие промежутки времени между участками скал и зелени. Из глубокой естественной гавани, где они оставили яхту, они выбрались на грунтовую дорогу с одной полосой движения, по которой у них под ногами разбегались хамелеоны. Похоже, это была главная магистраль острова.


"Я не думаю, что это будет так просто, Папочка", - сказал Римо. "Кроме того, у нас нет времени на мыльные оперы. Смитти где-то здесь в ловушке".


"Тот, у кого нет времени на красоту, всего лишь наполовину человек", - сказал Чиун.


"И вибрирующая кровать тебе тоже не понадобится. Подожди минутку. Кто-то идет".


Дальше по дороге к ним грациозной походкой направлялся высокий чернокожий мужчина. Когда Римо побежал ему навстречу, лицо мужчины озарилось широкой улыбкой.


"Ты слишком быстро бегаешь", - дружелюбно сказал он. "Здесь достаточно времени для прогулок, чтобы не спешить. Таков путь острова".


"Я ищу кое-кого", - сказал Римо, радуясь, что единственный человек, которого ему удалось найти, оказался готовым к сотрудничеству парнем.


"Да? Может быть, я его знаю. Абако - маленькое местечко. Большинство людей знают друг друга. За исключением Саут-Шора, конечно ".


"Кто на Южном берегу?"


Чернокожий мужчина усмехнулся. "Никто, кого ты хочешь знать. Они поставили большой забор, никто не может войти. Люди там, они все время остаются за забором ".


"Что делаю?"


Мужчина засунул большой палец в рот и запрокинул голову. "Пьет". Его глаза озорно блеснули.


"О", - сказал Римо. "Ну, Смита там нет".


"Твоего друга зовут Смит?" Он просиял. "Я знаю Смита".


"Ты понимаешь?"


"Естественно. Все здесь знают Смита. Толстый мужчина, очень потный, девушки все время на нем?"


"Неправильный Смит", - сказал Римо. "Этот Смит высокий, седовласый, но он носит шляпу... На самом деле, он довольно заурядно выглядит", - размышлял он наполовину про себя. "Но он может быть с кем-то. С женщиной".


"Белая женщина?"


"Думаю, да. Все, что я знаю о ней, это то, что у нее есть шрам на лице. Большой, я полагаю, тянущийся сбоку... В чем дело?"


Улыбка исчезла с лица мужчины. Он отступил, делая пальцами знак против зла.


"Ты ее знаешь?"


"Я ничего не знаю", - сказал мужчина. "Я ничего не вижу. Южное побережье не мое дело, ясно?" Он развернулся так быстро, что его занесло на грунтовой дороге, затем на головокружительной скорости устремился в густую листву холмов.


- Я вижу, твое обаяние сработало со своей обычной магией, - сказал Чиун, когда Римо вернулся.


"Я этого не понимаю. Я только что упомянул женщину со шрамом, и он пришел в неистовство. Но он сказал что-то о месте под названием Саут-Шор. Это не похоже на место, похожее на Смитти, но если его похитили, он мог быть там ".


"В этом месте так же легко идти на юг, как и на север", - мрачно сказал Чиун.


К тому времени, как они прошли милю, он был в восторге. На юг вела деревня Абако, состоящая из бакалейной лавки, хозяйственного магазина и отеля Greater Abaco Beach, в котором было шесть номеров с телевизором.


"В запасе двадцать минут", - сказал Чиун, взглянув на солнце. "Иди и зарегистрируй нас немедленно".


"Брось, Чиун. А как насчет Смитти? Как насчет того, как этот парень взбесился, когда я упомянул женщину со шрамом? Тебе даже не интересно?"


"Меня интересует, знает ли доктор Синклер, что богатая вдова, которую он только что лечил от маниакально-депрессивного психоза, является его давно потерянной дочерью", - сердито сказал он. "Кроме того, тебе нужны белые девушки со шрамами на лицах? Приведи ее с собой".


"Кто?"


"В машине", - нетерпеливо сказал Чиун.


Хотя на дороге было всего два автомобиля, образовалась большая пробка. Одним из транспортных средств был потрепанный Land Rover, припаркованный посреди улицы без присмотра. Другим был белый "Опель", выезжавший на газон, чтобы обогнать первую машину. Римо прищурился от яркого солнечного света, чтобы мельком разглядеть его водителя.


Это была женщина. С длинным шрамом на одной стороне лица.


"Как ты мог видеть это отсюда?" Спросил Римо.


"Как ты не мог?" Сказал Чиун, не менее изумленный.


"Это не имеет значения. Я должен остановить ее". Он побежал к машине, которая миновала затор и ускорялась по дороге.


Чиун вздохнул и подобрал маленький камешек. "Мозг тунца", - сказал он покорно. Он бросил камень.


Он пронесся в воздухе со звуком, похожим на щелчок кнута. Долю секунды спустя правая задняя шина Opel лопнула и сплющилась, и автомобиль, покачиваясь, остановился.


Римо резко остановился. Он снова повернулся к Чиуну. "Спасибо, Папочка", - застенчиво сказал он. "Я должен был подумать об этом".


"Отель", - напомнил ему Чиун.


"Эм ... как вы думаете, вы могли бы зарегистрировать нас?"


"Я? Я оказываю тебе одну услугу, и внезапно Мастер Синанджу превращается в слугу?"


"Тогда просто подожди меня внутри", - сказал Римо, быстро оглядываясь на девушку. Она вышла из машины и безнадежно смотрела на лопнувшую шину. "Ты знаешь, как это бывает", - уверенно сказал он. "Женщины - моя специальность. Думаю, если я смогу провести с ней несколько минут наедине, она приведет нас к Смитти".


"Такова сила твоей сексуальной привлекательности?" Лицо Чиуна было скучающим.


"Что-то вроде этого. Просто предоставь это мне". Он с важным видом направился к машине.


"Привет. Нужна помощь?" Он одарил ее своей самой обаятельной улыбкой.


Она вернула его. Пункт первый, сказал себе Римо, разглядывая лицо женщины. Она была настоящей красавицей, это верно. Если уж на то пошло, шрам делал ее еще интереснее.


"Ты пялишься", - сказала она. Глубокая страстность ее голоса вывела его из задумчивости.


"Мне очень жаль".


"Все в порядке. Я к этому привык. И да, я принимаю ваше любезное предложение". Акцент был едва уловимым и его трудно было определить. Она открыла багажник, и Римо достал домкрат и запасное колесо.


"Ты здесь живешь?" спросил он, надеясь получить ключ к разгадке ее происхождения.


"Иногда. Но ты нет. Я никогда не видел тебя раньше. Турист?"


"Думаю, можно сказать и так".


"Редкая порода в этих краях".


Римо поднял машину на домкрат и снял шину, двигаясь достаточно медленно, чтобы дать ему необходимое время. "Послушай, я слышал несколько историй о здешнем Южном побережье. Я думаю, это действительно потрясающее место ".


Она колебалась. "Боюсь, вы ошибаетесь", - осторожно сказала она, и в ее богатом голосе пропала жизнерадостность.


"О, я слышал, это было довольно дико. Много вечеринок —"


"Я закончу с этим", - сказала она, потянувшись за монтировкой. Римо убрал ее от нее.


"Да ладно. Каким бы я был джентльменом, если бы не закончил работу? Ну, буквально на днях я рассказывал своему другу Гарри Смиту ..."


Он увидел, как она напряглась. "О, ты его знаешь?" - небрежно спросил он. "Он много путешествует. Высокий парень, седые волосы, но носит шляпу —"


"Я его не знаю", - резко сказала она.


Значит, Большой Эд говорил правду. Женщина собиралась привести его прямо к Смиту.


"А теперь, если вы не возражаете, я немного спешу", - отрывисто сказала она.


"Почти закончено". Он поставил последние гайки на место и встал. "Знаешь, я здесь новенький, и был бы очень признателен, если бы смог угостить тебя выпивкой".


"Я не пью", - сказала она.


"Тогда как насчет ужина?"


"Сейчас три часа дня".


"Перекус после школы?" Он коснулся ее левого запястья. Она вздрогнула.


Давным-давно старый Мастер обучил Римо древнему искусству доставлять удовольствие женщинам. Это был один из навыков, в котором Римо сразу же преуспел. Существовало много способов довести женщину до экстаза, но все они начинались с левого запястья.


Играет как на арфе, подумал он. Со шрамом или без, это было единственное соблазнение, которым он собирался насладиться.


"Я — я думаю, что нет", - пробормотала она, заикаясь.


Казалось бы, случайным движением он коснулся внешней стороны ее бедра. "Было бы приятно увидеть тебя", - прошептал он ей на ухо. Маленькие волоски у нее на затылке встали дыбом. "Очень приятно".


"Возможно, тебе лучше закончить с шиной", - сказала она, задыхаясь. Ее груди набухли под тонкой тканью платья. Она была готова.


"А потом?"


Она приблизила свой рот к его. Ощущение ее полных губ, прижимающихся к нему, было похоже на электрический бархат. "Я подожду тебя в машине", - сказала она.


"Да, мэм". Бинго. Пять минут, максимум десять, и она расскажет ему все, что нужно знать о Гарольде В. Смите. Он остановился рядом с валетом.


Все, что требовалось, - это немного изящества, подумал он с некоторой гордостью. Она уже завела машину. Эта машина рвалась в путь. Он улыбнулся, снимая домкрат. О, что ж, когда у тебя это было, у тебя это было....


Машину занесло с визгом горящей резины. За ней взметнулись пыль и сажа, оставив Римо в дурно пахнущем облаке с домкратом в руке.


"Эй", - прохрипел он сквозь пелену, наблюдая, как белый "Опель" становится маленьким на дороге впереди. Прерывисто дыша, он очистил два пятна вместо глаз от жирной черной пленки на лице.


"Ах. Так вот как ты работаешь по своей специальности", - сказал Чиун, подходя к нему. "Я не могу передать тебе, насколько для меня большая честь наблюдать твое мастерство в действии. Расставание, я думаю, было самым романтичным ".


"Брось это", - предупредил Римо, швыряя домкрат на дорогу с такой силой, что он исчез под поверхностью.


"А теперь, может быть, немного телевидения?"


"Как скажешь".


?Глава десятая


Заседание целевой группы длилось весь день. Большая его часть была потрачена на пространные представления, делегаты разливали розовые коктейли по глоткам, когда каждый вставал, чтобы рассказать о своей области знаний. Группа Смита состояла из банкира, биржевого маклера, экономиста, военного стратега, математика, педагога, историка, журналиста, инженера и бывшего государственного секретаря, который выглядел значительно более благопристойно, чем когда Смит видел его в последний раз. Его футболка с надписью "Shake Your Booties" уступила место белому льняному костюму, который бесформенно висел на его бесформенном теле.


Смита интересовал необычный набор профессий, предназначенных для второй фазы Великого плана, но он ничего не сказал. Его вынудили присутствовать на собрании, и он присутствовал. Точка. Он не сделал бы никакого другого вклада в Абраксаса или его убийственный совет.


Человек по имени ЛеПат, сидевший во главе длинного стола для совещаний из красного дерева, председательствовал на собрании. Позади него был большой пустой проекционный экран. Он превратился из робкого сони, который стоял со шляпой в руке в дверях Смита посреди ночи, в другого человека. Теперь его окружала аура уверенности. Его манеры были эффективными и командными.


Прирожденный бюрократ, размышлял Смит, чувствует себя комфортно только тогда, когда опутан сетью жестких правил. Если не считать манеры Лепа поглаживать свои лакированные волосы, он казался таким же непринужденным, как невозмутимая Цирцея, которая сидела на угловом диване возле кинопроектора и курила сигарету.


Прямо напротив нее была телевизионная камера, которая с жужжанием описывала непрерывную дугу вокруг стола.


"И, наконец, мы подошли к последнему делегату в целевой группе второго этапа, человеку, чей талант в области компьютерных наук откроет новые горизонты и навсегда принесет пользу человечеству в его работе по Великому плану Абраксаса", - сказал ЛеПат. "Джентльмены, я представляю вам доктора Гарольда У. Смита. Пожалуйста, встаньте, доктор Смит, и расскажите нам о себе и своих взглядах на мир и о том, как мы, представители интеллигенции, можем его улучшить".


Раздались вежливые аплодисменты, сопровождаемые криками, требующими еще "розовой огненной воды" Сэмюэля Лонгтри.


Смит остался сидеть. "Позвоните в американское посольство", - сказал он прямо в камеру. "Я здесь против своей воли".


ЛеПат зашипел. Камера остановилась по дуге и остановилась на Смите. "Но доктор Смит—"


"Оставьте его в покое", - раздался усиленный голос сразу со всех четырех стен. Другие делегаты замолчали, обыскивая комнату в поисках источника звука. У Лепа отвисла челюсть. Через мгновение вокруг стола прокатился возбужденный гул.


"Я Абраксас", - провозгласил голос, глубокий, насыщенный бас, звучащий как провозглашение Моисея.


Шепот сменился вздохами, когда делегаты исступленно обхватили друг друга руками и с трудом проглотили розовые коктейли. Только Смит не был впечатлен. Он скрестил руки на груди и продолжал смотреть в камеру.


Голос ответил на его невысказанный вызов. "Доктор Смит, я улавливаю некоторую враждебность с вашей стороны по отношению к нашей доброжелательной конференции?"


"О, нет", - быстро сказал Лепа, его внешний вид самоконтроля был разрушен.


"Пусть доктор говорит сам за себя".


Ответил Смит, выражение его лица не изменилось. "Это верно", - сказал он. В комнате снова воцарилась тишина. Даже Цирцея затушила сигарету и выпрямилась, по ее лицу пробежала волна опасения. "Благожелательность" этой так называемой конференции - фарс. Меня привезли сюда против моей воли, и мои личные вещи были похищены. их забрали силой. Насколько я понимаю, это похищение и воровство. Я не знаю, какого рода промывание мозгов вы здесь проводите своими розовыми напитками и подсознательными предложениями совершить убийство, но вы не собираетесь делать из меня Орвилла Пибоди ".


В зале воцарился хаос. Среди делегатов раздались крики. Бельгийский экономист, сидевший рядом со Смитом, вскочил и бросился к нему. "Ты не можешь так разговаривать с Абраксасом", - крикнул он, хватая Смита за воротник.


Высокий свисток прорезал шум и заставил его замолчать. "Джентльмены", - невозмутимо произнес низкий голос. Экономист отпустил Смита и занял свое место вместе с другими делегатами.


"Оговорки доктора Смита хорошо сняты". Камера переместилась с фокуса на него и возобновила съемку по широкой, размашистой дуге. В дверях, где она расположилась на случай чрезвычайной ситуации, Цирцея вздохнула с облегчением и вернулась на свое место на диване.


"Вы все были терпеливы эти много дней, ожидая, пока наша ассамблея соберется со всего мира. За это время вам мало что открылось об истинной работе этой конференции. Я говорю с вами сейчас, чтобы разъяснить эти планы, чтобы мы могли начать вместе, как и закончить, в единстве, гармонии и мире, которые распространятся на все четыре уголка земли ".


"Тогда начни с того, как ты превратил Пибоди и двух других невинных людей в убийц", - сказал Смит.


"Это было не так, как вы скоро поймете", - спокойно произнес голос. По кругу пошли еще кувшины с розовым напитком. Смит с презрением отодвинул свой стакан.


"На протяжении всех веков существования человечества войны и личные интересы разрушали любое возможное сотрудничество между народами мира. Там, где мог быть достигнут значительный прогресс, цели человечества постоянно срывались мелкими провокациями. Я хочу, чтобы это несчастное состояние закончилось раз и навсегда, чтобы мог быть реализован истинный потенциал человеческой расы ".


Смит подавил зевок.


"Мой план достижения этого был разделен на три части: Единство, гармония и мир. Первая фаза Плана, Единство, объединит разрозненные элементы общества под одним общим знаменем".


"Твоя", - пробормотал Смит себе под нос.


"Да, мое". Камера пронеслась мимо него. "Абраксас не причинит вреда тем, кто находится под его руководством. мистер Пибоди и другие были началом первой фазы, искореняя источники истинного зла в мире и делая его лучшим местом для жизни. Люди в каждой стране уже называют ликвидацию трех террористов важным шагом вперед в достижении мира во всем мире. Часть гнилой плоти человеческого тела была срезана, а инструменты хирургии — Пибоди, Грут и Соронзо - выросли до уровня легенд ".


"Они мертвы", - спокойно сказал Смит.


"Да. И в смерти они достигли бессмертия".


"Это была кость", - сказал Смит. Взгляды делегатов переместились на него. Смит встретился с ними взглядом. "Кость, брошенная собакам. Пустой жест. Целью этих убийств могло быть только одурачить того, кто получал эти подсознательные телевизионные сообщения, заставить поверить, что этот персонаж Абраксас - своего рода одинокий рейнджер, распространяющий добро, куда бы он ни пошел ". Он обвел взглядом ничего не выражающие лица делегатов. "Вы что, не понимаете? Трое террористов. Это было ничто!"


"Даже не было объявлено, что казни были моей работой", - сказал голос из громкоговорителя.


"Пибоди объявила об этом. Таким образом, что каждый журналист в мире обратил на это внимание ".


В голосе послышался низкий смех. "Очень хорошо. Я признаю правоту. Убийства были совершены с целью популяризации имени Абраксаса. Вы удовлетворены, Смит?"


Смит сел, сбитый с толку. Абраксас только что признал, что его "доброжелательная конференция" была притворством. И все же лица вокруг стола остались неизменными, благоговейно уставившись в камеру.


Для них это не имело никакого значения, с тошнотворной ясностью осознал Смит. Хороший или плохой, святой или убийца, Абраксас завладел их разумами и поглотил их целиком.


"Эти люди были обучены выполнять свои задачи с помощью телевидения", - решительно продолжил голос. "Как многие из вас знают, они получали инструкции с помощью подсознательных сообщений, передаваемых через обычные телевизионные программы. То же самое можно сделать в более широком масштабе, донеся послание Абраксаса до миллионов. Мировое мнение можно повлиять за долю времени, которое потребовалось бы по обычным политическим или военным каналам. Несогласия не будет"


"О чем ты говоришь?" Ошеломленно спросил Смит.


"Не будьте занудой", - отрезал Абрахас. "Я говорю о революции. Революция, доктор Смит. За короткое время эта конференция сформулирует и осуществит всемирную революцию, не пролив ни капли невинной крови".


За столом раздались одобрительные возгласы. Смит опустил голову, чувствуя тошноту.


"Это первая фаза. Вторая фаза, Гармония, еще больше ускорит процесс. Джентльмены, мы должны быть реалистами. Хотя массы поддержат план Абраксаса, те, кто обладает властью и деньгами, не так-то легко откажутся от своих привилегий на благо общества. По этой причине частные запасы богатства должны быть изъяты у тех, кто его копит, и перераспределены, чтобы наилучшим образом послужить целям человечества в целом ".


Смит резко сел. "Что?"


Голос продолжал звучать, глубокий, гипнотический, уверенный. Делегаты за столом слушали с пристальным вниманием. "Люди в этом зале собрались, чтобы разработать способы опрокинуть мировую экономику и устранить коррупцию частного богатства. Здесь, в этом зале, мы найдем способ уничтожить резервы Нью-Йоркской и американской фондовых бирж. Мы будем манипулировать ценами на нефть и другие товары, приносящие богатство, контролируя обширные сети коммуникаций".


"Я могу перенаправить телефонные линии стран ОПЕК на один день", - восторженно воскликнул ближневосточный инженер. "Хаос на один день — этого будет достаточно, чтобы запутать мир на месяцы".


"Я могу установить мониторинг почты Соединенных Штатов на неопределенный срок", - объявил бывший госсекретарь. "Вся приоритетная почта будет отброшена".


"Это начало", - сказал Абраксас. "И я уверен, что месье Бопре, наш банкир, может организовать перевод средств с крупных индивидуальных счетов в швейцарских банках".


"Без следа", - лениво произнес элегантный швейцарец, потягивая коктейль. "Некоторые из самых богатых людей в мире в одночасье станут нищими".


Абраксас продолжил: "И вы, доктор Смит. Я бы хотел, чтобы вы взялись за проект самостоятельно. Благодаря вашему компьютерному гению я хочу, чтобы вы получили доступ к информационным банкам Налоговой службы. Вы введете ложную информацию в компьютеры IRS и конфискуете средства, которыми управляет эта организация. Когда вы выполните свою задачу, вы сделаете то же самое для налоговых систем других стран ".


Смит недоверчиво поднялся со своего места. "Вы сумасшедший", - сказал он шепотом, не доверяя своему голосу. "Вы говорите о разрушении цивилизации".


"Начало цивилизации", - поправил Абраксас. "Третья фаза станет кульминацией всех наших усилий, концом, оправдывающим средства, которые мы будем использовать. Для третьей фазы, мира, это не что иное, как реорганизация планеты ".


"Война будет искоренена. Разногласий не будет. С личными амбициями и соперничеством между мужчинами будет покончено навсегда. На третьем этапе я предлагаю вам мир, в котором каждая нация и все люди в ней выполняют одну функцию на благо всего человечества. Япония, например, будет полностью технологичным обществом, производящим электронику для всего мира. Все люди, живущие в Японии, будут служить ее единой отрасли, и все получат выгоду ".


"Вы не можете быть серьезны", - сказал Смит. "Япония - это нация, а не компания. Вы не можете ожидать, что каждый отдельный человек во всей стране будет работать в одной отрасли. Что происходит со всем остальным?"


"Я рад, что вы проявляете интерес, доктор Смит. Скандинавские страны станут центром молочной промышленности земли. Гренландия, благодаря своей геологической стабильности, будет содержать ядерные компоненты, которые будут обогревать и освещать планету в последующие столетия. Вся рыба и морепродукты, используемые населением земли, будут поступать с цепи островов в Южной части Тихого океана. Советский Союз, благодаря своим обширным пастбищам, будет заниматься животноводством ".


"Домашний скот?" Ошеломленно спросил Смит. "А как насчет Америки?"


"Соединенные Штаты обладают самыми большими в мире плодородными землями. По этой причине вся Америка будет превращена в сельскохозяйственные угодья. Ваша страна накормит мир".


"Мы будем фермерами?"


"Действительно".


Смит зашипел. "Еще одно "окончательное решение" от другого сумасшедшего", - прокричал он. "Мир будет смеяться над вами".


"О, но вы ошибаетесь. Вы недооцениваете далеко идущие последствия первой фазы. Безмолвные сообщения, передаваемые по телевидению, будут продолжать транслироваться до тех пор, пока мир не начнет умолять о своем новом лидере. И Абраксас будет рядом с ними. Двенадцатого числа этого месяца я откроюсь всем людям планеты. Целью моей трансляции будет дать им указание следовать за мной. Они будут слушать, уверяю вас. Они последуют за мной в новую эру. И никто не будет смеяться ".


Люди за столом вскочили на ноги, аплодируя и топая ногами. ЛеПат скандировал имя Абраксаса, и остальные присоединились к нему.


"Я благодарю вас", - наконец произнес глубокий голос. "А теперь я хочу, чтобы вы все увидели работу, которую члены целевой группы первой фазы уже начали. Цирцея, выключи свет, пожалуйста ".


В комнате потускнело.


"То, что вы сейчас увидите, - это недавний фильм, документирующий реальные события по всему миру. Это результат программы, использующей тот же тип подсознательных телевизионных сообщений, который так успешно сработал с мистером Пибоди и другими убийцами в наших тестах. Сообщение, которое было передано в этом случае, состояло из одного слова "Абраксас". Если хочешь, Цирцея ".


Проектор ожил. Свет залил пустой экран. Появилось изображение толпы людей, собравшихся вокруг Эйфелевой башни, их руки были подняты к небу. Шум был оглушительным, когда люди в фильме открывали и закрывали рты в унисон. "Абраксас!" они кричали снова и снова, скандирование становилось все громче.


"Абраксасом" назвали многотысячную толпу, собравшуюся у башни Святого Стефана у подножия Биг-Бена. "Абраксас", - скандировали сотни индусов в шафрановых одеждах перед зеркальным бассейном Тадж-Махала. Миллионы людей, от фабрик Пекина до улиц Найроби, произносили имя нового бога. Это пение было на устах фермеров Айовы, датских рыбаков, корейских студентов и русских моряков. "Абраксас", - говорили люди всего мира.


"Боже мой", - сказал Смит. Какое бы безумие ни было совершено, как бы ни были приведены в движение шестеренки ужасной разрушительной машины Абраксаса, Смит знал только, что он должен добраться до президента.


Но его атташе-кейс исчез, как и портативный телефон внутри него. Чтобы предупредить единственного человека, который мог положить конец террору Абраксаса, прежде чем он распространится дальше, Смиту придется сбежать с территории Саут-Шор.


Камера над головой продолжала описывать дугу над затемненным залом. Делегаты приветствовали фильм, скандируя вместе с толпой на экране.


У него был шанс, сказал себе Смит, глядя на дверь. Он не видел никаких охранников вокруг комплекса. В комнате было темно. Если бы он мог выскочить из этого места, пока камера была направлена в другую сторону от него, он мог бы убежать в деревню.


Он дождался своего момента. Затем, когда группа взревела и камера наклонилась к дальнему левому углу, он согнулся пополам и, пригнувшись, вышел из комнаты.


Снаружи было темно, грунтовая дорога освещалась только луной и звездами. Забор, окружавший Саут-Шор, был довольно высоким, но Смиту удалось перелезть через него. Добравшись до верха, он спрыгнул через борт. Колющая боль пронзила его лодыжку.


Он встал и проверил ногу. Это было всего лишь растяжение связок, но боль была невыносимой. Он сказал себе, что за годы работы в УСБ и ЦРУ ему причиняли боль гораздо большую. Это было давно, но он не забыл свои тренировки. Он быстро отполз от забора и захромал вдоль обочины дороги, двигаясь так быстро, как только мог, среди теней.


Деревня была более чем в миле отсюда. К тому времени, как он добрался до пустынного главного перекрестка, его лодыжка пульсировала от боли, которая накатывала на него волнами. "Президент", - пробормотал он. Как только он нашел телефон, который искал, не имело значения, что Абраксас сделал с ним. Но он должен был найти этот телефон.


Он видел телекоммуникационный центр на окраине деревни по пути в Саут-Шор из аэропорта. Исходя из этого, он предположил, что Абако был одним из тех островов, где частных телефонов было мало, и большинство звонков совершалось через один офис. Если бы его нога только выдержала до тех пор, пока он не доберется до офиса, он, вероятно, смог бы ворваться в него.


За деревней на извилистой боковой дороге загорелся небольшой круг света. Смит узнал его. Телекоммуникационный центр был неподалеку. Он заставил свою опухшую лодыжку двигаться в сторону света.


Под ярким кругом стояло здание, одинокое и уязвимое, его окна были на уровне глаз. Даже с его бесполезной ногой проникнуть туда было бы легко.


Он поднял камень и, накинув пальто на окно, бесшумно разбил его. Кряхтя от боли в ноге, ему удалось подтянуться к окну и забраться внутрь.


Там был коммутатор, примитивную модель которого Смит мог определить с первого взгляда. Скорчившись в темноте, он что-то прошептал оператору за границей и подождал, пока щелкнет соединение с Вашингтоном.


"Белый дом. Добрый вечер", - сказал оператор после того, что казалось бесконечным ожиданием. Смит вспотел. Его лодыжка безжалостно стучала.


"Это доктор Гарольд В. Смит. Я должен поговорить с президентом".


"Боюсь, в данный момент это невозможно, мистер Смит", - жизнерадостно сказал оператор. "Вы оставите сообщение?"


"Уверяю вас, я не чудак", - сказал он. "Пожалуйста, назовите президенту мое имя. Это срочное дело. И это доктор Смит".


"Я уже говорил вам, мистер Смит..."


Он не расслышал конца ее предложения. Снаружи приближались фары автомобиля.


Они последовали за мной.


"Я не могу связаться с президентом по каналам, которыми я обычно пользуюсь", - настаивал Смит, глядя в сторону фар. Они свернули на боковую дорогу, направляясь к нему. "Это вопрос высшей степени национальной безопасности. Пожалуйста, скажите ему, что это Гарольд Смит, и поторопитесь. У нас не так много времени ".


"Ну, я не знаю..."


"Скажи ему!" - прошипел Смит.


Двигатель автомобиля заурчал громче по мере приближения к зданию, затем внезапно заглох. Хлопнули две двери. "Быстрее!"


"Хорошо", - неуверенно сказал оператор. "Но лучше бы это было по-настоящему".


"Это". Он ждал. Пот стекал по его лицу за воротник рубашки. Его сердце билось, как испуганная птица, бьющаяся в груди. На линии было тихо. "Пожалуйста, поторопись", - прошептал он в отключенный телефон.


Дверная ручка повернулась и щелкнула, когда ударилась о замок. Кто-то с другой стороны ударил по ней ногой. Смит наблюдал, как дешевое дерево согнулось от удара.


Телефон затрещал. "Алло? Алло?" Крикнул Смит. Ответа не последовало.


Из-за двери раздался выстрел из пистолета, выпущенного с близкого расстояния. Дверь затряслась на петлях. Мужская нога распахнула ее. Это был ЛеПат, в его руке все еще дымился "Вальтер П-38". С ним была Цирцея. Они быстро подошли к нему, Цирцея что-то копошила в своей сумочке.


Смит проследил за ними взглядом, но остался с телефоном. Он полагал, что его жизнь там, где он находился, стоила так же мало, как и в пяти футах от него. Он не продвинулся бы намного дальше этого, прежде чем Вальтер Лепата остановил его.


"Да?" - раздался знакомый голос на другом конце линии. Смит открыл рот, чтобы заговорить, но издал только вздох. Он почувствовал резкий укол в затылок. Его вены превратились в пасту. Краем глаза он увидел, как длинные ухоженные пальцы Цирцеи погружают поршень в шприц, наполненный розовой жидкостью.


"Господин президент", - протянул он, как пьяный. Больше он ничего не сказал. Его мозг закружился от того, что ощущалось как удар мягкого молотка. Он открыл рот, чтобы заговорить, но это было бесполезно. Когда комната начала кружиться и темнеть вокруг него, он слышал только голос президента, зовущий его по имени из другого мира, когда рука Лепа повесила трубку.


?Глава одиннадцатая


Римо, вздрогнув, проснулся. Он был полностью одет и лежал на полу гостиничного номера. "Который час?"


Чиун выглянул в окно. "Почти девять".


"Утром? Ты хочешь сказать, что я спал со вчерашнего дня?"


"Ты устал", - сказал старик. "Мы оба устали. Путешествие было трудным".


"Но я никогда не сплю. Во всяком случае, не так". Он неуверенно поднялся на ноги. "Последнее, что я помню, это просмотр телевизора ...."


"Пути наших дней", - сказал Чиун, улыбаясь. "Ты был очарован этим. Прекрасная драма, ты не согласен?"


"Вот и все", - сказал Римо. "Это была та идиотская мыльная опера. У меня разболелась голова. Казалось, что мой мозг вот-вот взорвется".


"Не бойся. Оно никогда не будет достаточно полным для этого".


"Ты смешишь меня минутку. Ой". Он прижал пальцы к вискам. За его закрытыми веками вспыхнул свет. Огни и слово, напечатанное жирными буквами через сетку тонких серых линий. "Чиун", - встревоженно позвал он.


"Что это?"


"Abraxas. Я вижу это. Я имею в виду слово ".


"Ты тоже? Ах, хорошо. Божеству, должно быть, нужно много учеников".


"Миссис Пибоди", - изумленно произнес Римо.


"Нет, нет. миссис Хэвенхолд. Имя героини "Путей наших дней" - миссис Хэвенхолд".


"Я имею в виду жену Орвилла Пибоди. Она тоже увидела это слово. Ее сын тоже. Ее сын, который не ходил в школу. Понимаете? Это был телевизор. На экране был "Абраксас"".


"Я ничего не видел на экране".


"Так и должно было быть. Те серые линии, о которых ты говорил, были полем за телевизионной картинкой. Их всегда можно увидеть, если присмотреться. Видишь?" Он включил телевизор. Шла детская программа, показывающая группу малышей, которых мужчина в костюме петуха водил по скотному двору, и у Римо возникло ощущение, что голову сжимают стальной проволокой. "Это все еще там", - сказал он.


"Где?" Дети визжали от восторга, когда брали корзинки с разноцветными пластиковыми яйцами из курятника.


"Где-то. Я это чувствую".


"А я не могу?" Лукаво спросил Чиун. "Возможно, я недостаточно чувствителен, чтобы принять это невидимое сообщение?"


"Возможно, вы провели за просмотром телевизора гораздо больше времени, чем я. Глаза человека должны привыкнуть к этому мерцающему свету. Мои никогда не приспосабливались к этому." Он сильно закрыл глаза, затем открыл их. Он повторил движение.


"Это нелепая идея".


"Абраксас", - медленно произнес Римо, быстро моргая глазами. "Вот оно".


"Где?" Требовательно спросил Чиун, уставившись на экран, где не происходило ничего более пагубного, чем кучка детей, ласкающих ягнят.


"Моргайте в ритмах четыре, пять и девять", - сказал Римо.


Старик моргнул. "Абраксас", - прошептал он.


"На английском, корейском и любом другом алфавите в мире. Мы выбрали языки, с которыми были наиболее знакомы, вот и все. Кое-что для всех ".


"Это был трюк", - недоверчиво прошептал Чиун. "Абраксас - мошенник. Слово по телевизору".


"Успокойся. Это не конец света".


"Но почему? Почему кто-то мог так поступить? Почему кто-то хотел разрушить мою прекрасную драму?"


"Я не знаю". Римо провел рукой по волосам и бросился к двери. "Но почему-то у меня такое чувство, что исчезновение Смитти тоже связано с этим".


Он направился к Южному берегу. Ворота были заперты, но не охранялись, и он легко перемахнул через них.


Комплекс был прекрасен, его территория была покрыта пышными тропическими садами, а над ними возвышался беспорядочный старый плантационный дом, украшенный башенками и отделкой в виде пряников. Сразу за домом простирался пляж с белым песком, который, казалось, тянулся вдоль береговой линии на несколько сотен ярдов. Несколько человек прогуливались по саду, в одиночку или группами по двое и по трое, но никто не обращал на Римо никакого внимания. Все они, казалось, были пьяны, заметил он, вспоминая, что испуганный чернокожий мужчина на дороге рассказал ему о событиях на Южном берегу. Что показалось Римо странным, так это то, что все пили один и тот же бледно-розовый напиток.


Он мельком увидел белое кружево за старыми складками эвкалипта. Это была женщина со шрамом. Ее лицо было задумчивым и озабоченным, когда она смотрела вдаль. Она не заметила приближения Римо. Прислонившись к дереву, сложив руки за спиной, она выглядела, подумал Римо, как Алиса в Стране чудес.


"Я чему-нибудь помешал?" Спросил Римо.


Она подпрыгнула. Когда она узнала Римо, выражение ее лица сменилось с удивления на страх.


"Я так просто не сдаюсь", - сказал он, улыбаясь. "У нас было свидание, помнишь?"


Она бросила украдкой взгляд через плечо. "Ты не должен быть здесь", - прошептала она.


"Гарольд Смит тоже не должен".


К его удивлению, она не отрицала, что что-либо знает о Смите. Вместо этого она только пристально смотрела в глаза Римо. То, что он там увидел, озадачило его. Она была Алисой в Стране чудес, все верно, вся в белых кружевах и солнечном свете, но это была другая Алиса, непохожая на маленькую девочку из сборников сказок, более взрослое, печальное существо, безвозвратно травмированное прошлым, со страхом смотрящее в будущее.


"Послушай", - сказал Римо. "Что ты скажешь, если мы прекратим играть в игры и скажем правду".


Она колебалась. "Я бы хотела, чтобы я могла", - сказала она.


"Для начала я соглашусь на местонахождение Смита".


"Пожалуйста, уходи".


"После того, как ты мне расскажешь".


Она вздохнула. "Хорошо. Он здесь. Ты знал это".


"Где здесь? Это большое место".


"Не имеет значения, где. Он не уйдет с тобой сейчас".


По спине Римо пробежал холодок. "Он мертв?"


"Нет. Не мертв. Но с таким же успехом он мог бы быть". Она снова оглянулась через плечо. "Послушай, я не могу здесь говорить".


"Эй, что это за установка такая?"


"Я объясню тебе все это позже. Встретимся вечером у матушки Мерл. Это место сборища местных жителей на северной стороне острова. Десять часов. Я расскажу тебе все потом. Но сейчас ты должен идти ".


"Я не..."


"Пожалуйста".


"... Даже знаю твое имя", - закончил Римо.


"Мое имя не имеет значения", - тихо сказала она. "Они называют меня Цирцеей. Я буду ждать тебя". Она убежала от него, как испуганный кролик, ветерок развевал белое кружево ее платья позади нее, когда она исчезла в саду.


"Цирцея, ты куда-то собралась?"


Она ахнула, когда рука Лепа схватила ее за рукав из-за акации. "О, это ты", - сказала она, глядя на маленького человечка так, как будто он был носителем болезни.


"Кто этот новый кавалер?" Голос Лепата был таким же маслянистым, как и его слипшиеся волосы. "Ты знаешь, Абраксас не любит, когда мы братаемся с посторонними".


"Он был... Я просто..."


"Давай расскажем об этом Абраксасу, хорошо?" Он взял ее за руку и грубо подтолкнул вперед.


"Подожди минутку", - сказала она, освобождаясь от его хватки. "У тебя нет права так обращаться со мной. Абраксас позаботится о том, чтобы ты исправился".


"Довольно уверена в себе, не так ли?" Он улыбнулся. Затем, так же внезапно, как появилась улыбка, она превратилась в угрожающий хмурый взгляд. "Что ж, я кое-что тебе расскажу, мисси. Возможно, когда-то ты была любимицей Абраксаса, но все изменилось. На этот раз ты зашла слишком далеко. Прошлая ночь стала началом конца для тебя ".


"А как же прошлая ночь?" спросила она.


"Тебе не понравилось втыкать иглу в Смита, не так ли?" он насмехался.


"Я сделал это, не так ли?"


"Абраксас не считает тебя достаточно крутым, чтобы придерживаться программы до конца".


"Не говори глупостей. Куда еще я собираюсь пойти? Просто я не думал, что мне придется кому-то навредить ".


"Это как раз то отношение, которое не нравится Абраксасу. Вот почему он поручил мне следить за тобой. Кто теперь твой доверенный помощник?" - сказал он с ухмылкой.


"Что ты сделал?"


"Я последовал за тобой. И это хорошо, что я это сделал. Тебе нельзя доверять".


"Меня возмущает, что за мной повсюду таскаются, как за каким-то преступником", - сказала она.


"Иди внутрь". Он почти вышвырнул ее через сетчатые двери особняка.


Они вдвоем стояли перед жужжащей камерой. "Что это?" В тишине прозвучал голос Абраксаса.


"Я нашел ее в саду, сэр", - гордо сказал маленький человечек. "Она разговаривала с кем-то снаружи. Вероятно, она сама пропустила его через ворота".


"Я этого не делала", - возразила Цирцея.


"Кто был этот человек?" спросил голос.


"Я— я не знаю его имени. Просто кое-кого, кого я встретил в городе".


"Чего он хотел?"


"Он..." Она остановилась и посмотрела в камеру. "Почему меня так допрашивают?"


"Ты позволил Смиту сбежать прошлой ночью".


"Но я пошел за ним".


"Тебе следовало внимательнее следить за ним. Это была твоя работа".


"Но было темно...."


"Кто был тот мужчина, с которым вы разговаривали?"


"Говорю вам, я не знаю его имени!" - закричала она. Она закрыла глаза и взяла себя в руки. "Он искал доктора Смита. Он знает, что он здесь".


"Откуда он знает?" - требовательно спросил голос.


"Он мне не сказал", - вызывающе сказала Цирцея. "Я договорилась встретиться с ним позже. Я подумала, что вы захотите прислать кого-нибудь, чтобы забрать его для допроса".


"Допрашивать?" Голос перешел в глубокий рокочущий смех. "Среди нас появляется лазутчик — шпион — и вы хотите, чтобы я допросил его?"


"Почему, да", - сказала Цирцея, сбитая с толку. "Могут быть и другие".


"Он будет убит, как и все остальные, кто придет после него".


"Убили? Даже не дав ему возможности заговорить?"


"Смерть - это единственный способ разобраться с теми, кто находится вне сферы нашего влияния. Смерть - это единственное действенное наказание".


"Но как насчет всего, что ты сказал о единстве?" спросила она тихим голосом. "И гармонии. И мира".


"Слова - это всего лишь слова. Великий План словами не сорвешь. Смерть предателям, Цирцея. Помни это".


"Предатели? Почему вы так со мной разговариваете? Я не предатель".


"Нет?" Вопрос повис в воздухе. "Возможно, вы планировали заманить постороннего в ловушку, как вы говорите. Возможно. И, возможно, вы бы рассказали мне об этом".


"Я собирался, клянусь в этом".


"Она не направилась прямо к дому после разговора с ним, сэр", - сказал ЛеПат.


"Я не робот!" - закричала она. "Я хотела подумать об этом".


"Ах, да. Моя Цирцея стала настоящим мыслителем", - сказал Абраксас. Голос потемнел. "Думать - это моя ответственность, не твоя".


Она задрожала. "Да, сэр", - сказала она.


"Вас ... привлекал этот мужчина, которого вы встретили?"


"Что это за вопрос?" - возмущенно спросила она.


"Ответь на это! Он тебя привлекал?"


Она долго молчала. "Нет", - сказала она наконец, ее щеки пылали.


"Ты лжешь. И ты лжешь о том, что не знаешь его имени".


"Я не знаю его имени!"


"И ты, возможно, лжешь о своих планах передать его мне. Тебе было бы так же легко передать ему меня".


"Я бы никогда так с тобой не поступила, Абраксас. Никогда". Ее голос срывался.


"Он был красив?"


"Нет", - сказала она, ее щеки горели.


"Опять врешь, моя дорогая. Помни, я знаю тебя очень, очень давно. Я видел, как твои глаза затуманиваются похотью при виде пары сильных рук и красивого лица".


"Это несправедливо", - сказала она, теперь открыто плача. "Я люблю тебя. Я никогда не нарушала верность тебе. Я ни разу не ложилась с мужчиной ..."


"Хватит", - скомандовал голос из громкоговорителя.


Цирцея взглянула на Лепата, внезапно вспомнив о его присутствии. "Я всегда была благодарна тебе", - отрывисто сказала она Абраксасу.


"Я пропущу эпизод с предупреждением. На этот раз. Но только на этот раз. Следующее нарушение повлечет за собой наказание, быстрое, верное и бесповоротное. Ты понимаешь?"


"Я понимаю", - сказала Цирцея, глядя в пол.


Как это произошло? спросила она себя. Как далеко зашло безумие? Внезапно она увидела себя, как если бы она была другим человеком, смотрящим в комнату. Там она стояла, умоляя о прощении бестелесный голос из громкоговорителя, дрожа перед объективом телевизионной камеры, опасаясь за свою жизнь.


"Во сколько у тебя встреча с этим человеком?"


"Десять часов", - оцепенело сказала она.


Это не должно было быть так. Это никогда не должно было быть так.


"Где?"


Незнакомец. Незнакомец был ее единственной надеждой. Если бы она только могла доверить ему правду....


"Я спросил тебя, где ты собираешься с ним встретиться".


Она, вздрогнув, подняла глаза. "Где?" Ее мысли лихорадочно метались. Заведение матушки Мерл находилось на северной оконечности острова. "Конч Инн", - солгала она. "Напротив рыбного рынка".


"Это недалеко от Южного берега, не так ли?"


"Да", - сказала она, изо всех сил стараясь смотреть в камеру. Она знала, что если ее поймают на этой лжи, второго предупреждения не будет.


"Ты останешься здесь. Я пошлю нескольких наемных людей вместо тебя и избавлюсь от него. ЛеПат, у тебя есть его описание?"


"Я сам его видел, сэр".


"Очень хорошо. Ты проинструктируешь людей. Цирцея, теперь ты можешь идти".


Она послушно кивнула и вышла.


Сегодня вечером, подумала она. Сегодня вечером ее жизнь изменится навсегда, и будет ли она жить или умрет, будет зависеть от прихоти совершенно незнакомого человека, имени которого она даже не знала.


?Глава двенадцатая


"Римо. Римо".


Чиун довел до совершенства сценический шепот, который мог доноситься через океан. Теперь Римо видел его - мерцание голубого атласа, неподвижно покоящееся среди деревьев за воротами на Южный берег. Он побежал вверх по дороге на склон холма. "Что это?"


"Произошла неприятность. Кто-то остановил женщину, с которой вы разговаривали в саду".


Римо покачал головой. "Она просто чудо, эта девушка", - сказал он. "После того, как она обошлась со мной со своими большими печальными глазами, она побежала прямо к своему боссу".


"Это выглядело не так", - сказал Чиун.


"Так оно и было, поверьте мне. Любой, кто называет себя Цирцеей, - это плохие новости ".


"Подходящее имя для сирены", - сказал Чиун, улыбаясь.


Римо пожал плечами. "Ну, ничего особенного. Пусть она делает, что хочет. Она может натолкнуть нас на что-нибудь. Она говорит, что Смитти в плохой форме. Ты его не видел, не так ли?"


"Нет, но есть другие. За домом, на дальнем берегу".


Римо прищурился вдаль. Вдоль пляжа толпилось с дюжину или больше человек. Морской бриз доносил их голоса, веселые и беззаботные. "Что ж, думаю, на это стоит взглянуть", - сказал Римо. "Но давайте сделаем это быстро. Судя по тому, как говорила девушка, Смит, вероятно, в подземелье где-то внутри дома".


Береговая линия была узкой и скалистой, омываемой теплыми карибскими волнами, которые набегали на ослепительно белый песок. Гуляки на пляже были шумной толпой, пели и шутили, очевидно, им было комфортно в компании друг друга. На пляжной вечеринке мало что напоминало Римо о странных событиях, которые привели его сюда.


"Поехали", - сказал он. "Мы зря тратим время. Никто не держит Смита в плену на этом подъеме".


"Вы уверены?" спросил пожилой азиат. Он медленно поднял руку, указывая на фигуру, сидящую возле каких-то скалистых утесов в сотне футов от нас.


Римо подошел ближе. Фигура оказалась седовласым мужчиной средних лет. Он был одет в шорты-бермуды цвета фускии и свободную рубашку с изображением пальм. На его воротнике болталась голубая лента. На голове у него был ярко-синий солнцезащитный козырек, украшенный портретом Пьера Летока, подпольного символа марихуаны. В одной руке он держал бокал для шампанского, наполненный пенистой розовой жидкостью; другая сжимала большой лист зелено-белой компьютерной распечатки. Рядом с ним портативное радио передавало музыку регги на оглушительном уровне.


"Не-а", - сказал Римо. "Это не мог быть он. Ты же не думаешь, что это могло быть, не так ли?"


Чиун безмятежно кивнул.


"Смитти?" позвал он, приближаясь к щеголеватой фигуре.


"Ах, женщина", - пропел мужчина, постукивая ногой в такт музыке.


"Что, черт возьми, они с ним сделали?"


Смит проглотил розовый коктейль с удовлетворенной отрыжкой. Он выхватил карандаш из-за уха и начал яростно черкать на распечатке, разложенной у него на коленях.


"Очевидно, император сошел с ума", - прошептал Чиун.


"Очевидно, император в стельку пьян", - раздраженно сказал Римо, выхватывая стакан из рук Смита. "Что, по-твоему, ты делаешь?" он заорал. "Мы объехали полмира, разыскивая тебя. Предполагается, что ты попал в какую-то ужасную беду. И вот ты здесь —"


"У меня получилось!" Смит восторженно воскликнул. Казалось, он впервые заметил две фигуры рядом с собой. "Почему, Римо", - сказал он, улыбаясь так, что показались все его зубы. "Привет, Чиун. Что привело тебя сюда? Прекрасная погода". Он вернулся к своим каракулям.


"Ты привел нас сюда", - сказал Римо, задаваясь вопросом, видел ли он когда-нибудь прежде улыбку Смита. "Ты исчез с лица земли некоторое время назад, помнишь?"


"Я что? Ну, я полагаю, что да. В любом случае, это не имеет никакого значения. Не хотите ли вы двое коктейль?"


"Нет, спасибо", - сказал Римо.


"Боже мой, это действительно оно", - тихо сказал Смит, обводя раздел распечатки. "Это соответствует всем доказательствам".


"Все какие доказательства? Что ты делаешь?"


"Я только что нашел способ программировать на компьютерах Налоговой службы", - взволнованно сказал он, тряся листком у себя на коленях. "На самом деле это невероятно просто. Все, что нам нужно сделать, это передать данные с удаленного компьютера на расстояние до полумили от главного терминала, а затем подключиться к машинам с помощью ультракоротковолновых кодов в подземных телефонных сетях. Ребенок мог бы догадаться об этом ".


"Я понятия не имею, о чем вы говорите", - сказал Римо.


"Он имел в виду умного ребенка", - объяснил Чиун.


Смит задумчиво постучал карандашом по козырьку. "Знаешь, мы могли бы сделать это в два раза быстрее, используя "Фолкрофт Четыре". Ты не согласен?" Он нетерпеливо посмотрел на Римо. Тот хихикнул. "Пока, Налоговая служба. Пока, бюджет США. Привет, солнышко".


"Что? Использовать компьютеры Фолкрофта, чтобы обмануть налоговое управление? Ты что, с ума сошел?"


"Я говорил тебе это в самом начале", - сказал Чиун по-корейски.


"Напротив", - добродушно сказал Смит. "Я обрел свой разум. Наконец-то я обнаружил причину существования. Это все для блага человечества, разве вы не понимаете?" Он весело помахал распечаткой. "В конце концов, мы не должны стоять на пути человечества. Абраксасу бы это не понравилось ".


"Abraxas? Ты тоже?"


"Интересно, британские налоговые банки так же легко взломать, как наши. Хммм". Он погрузился в рисование серии пересекающихся линий на распечатке.


"Мы должны вытащить его отсюда".


"Лодка в той стороне", - сказал Чиун, указывая налево. "Я предлагаю выбрать морской маршрут".


"Полагаю, да", - сказал Римо, поднимая Смита. "Они не будут искать его в воде...."


"Отпустите меня!" Крикнул Смит. "Что за идея врываться сюда, куда вас не приглашали, а потом... Помогите! Помогите!"


Чиун поднял бровь. - Извини, Смитти, - сказал Римо, прижимая два пальца к задней части шеи Смита. Седовласый мужчина молча упал в объятия Римо.


"Как ты думаешь, что на него нашло?" Спросил Римо, укладывая неподвижную фигуру Смита на койку в одной из роскошных кают яхты. "Ты узнал о деле с Абраксасом?"


"Мерзкий трюк. Я уничтожу святилище. Хуже того, я верну его библиотеке".


"Я соглашусь уничтожить людей, которые сделали это со Смитти", - сказал Римо.


"Ну..."


"Ну и что?"


"Не действуй слишком поспешно. Он был довольно приятным",


- Задумчиво сказал Чиун.


"О, неважно. Ты останешься с ним. Я возвращаюсь на Южный берег".


"Но почему? У нас есть император".


"У нас есть тело Смита", - сказал Римо, указывая на мужчину без сознания на койке. "Девушка сказала мне, что он с таким же успехом мог быть мертв. Мы не знаем, что с ним будет. Или для любого из нас, если уж на то пошло. Эта история с Абраксасом по телевизору меня напугала ".


"Это очень странно", - сказал Чиун. "Если я видел это в Нью-Йорке, и вы видели это здесь, и кто-то в Огайо тоже видел это ..."


"Верно. Многие люди видят это. Включая Смита, который внезапно решил взломать компьютерные банки Налогового управления. Одному Богу известно, что еще происходит в том особняке на пляже ".


"Я согласен", - сказал Чиун. "Я останусь здесь с императором. Что ты будешь делать?"


"У меня свидание", - сказал Римо.


Ресторан Mother Merle был битком набит островитянами, их лица блестели от пота, когда они танцевали под ленивую, гипнотическую музыку группы "стальные барабаны". В углу, ее лицо освещалось мерцающим светом свечи, сидела Цирцея, единственное белое лицо в толпе. Она курила. Светящийся красный кончик ее сигареты дрожал в темноте.


"Один?" Переспросил Римо. "Я удивлен. Когда будет засада?"


Она взяла его за руку. Он увидел, что на ее лице отразилось беспокойство. "Ты должен помочь мне", - прошептала она.


"О, я думаю, у тебя достаточно помощи".


"Я не понимаю —"


"Давай. Ты часть той группы похитителей на пляже. Даже островитяне знают о тебе. И кто-то видел, как ты побежал к своему боссу, как только оставил меня там, в саду. Так что, предположим, ты прекратишь нести чушь и попытаешься сделать то, что собираешься сделать со мной ".


Она уставилась на него большими, сияющими глазами, которые наполнились слезами. "Абраксас планирует убить тебя", - сказала она. "Он может это сделать. Он убивал раньше".


"Пибоди?"


"Он устроил это. Другие тоже".


"Я бы хотел, чтобы кто-нибудь сказал мне, кто такой этот Абраксас. Это бы все намного упростило".


"Он мой работодатель".


Римо улыбнулся. "Этот маленький наглец?"


"Нет. Это ЛеПат. Абрахас послал его шпионить за мной. Он застукал меня за разговором с тобой. Я сказал ему, что расставил для тебя ловушку, чтобы его люди могли тебя убить".


"А ты?"


Она прикурила еще одну сигарету от той, что все еще горела, и глубоко затянулась. "Да", - сказала она.


"Верен форме".


"Но я не пошла на это", - быстро сказала она. "Я дала ему название другого места на другой стороне острова. Его люди сейчас проверяют там. В конце концов, они придут сюда. Я думала, ты поможешь мне убежать от него, но..." Она закрыла лицо руками.


"Эй, да ладно", - сказал Римо, накрывая ее руку своей. "Не может быть, чтобы все было так плохо".


"Как ты вообще можешь доверять мне после того, как я с тобой обращался?"


"Кто сказал, что я тебе доверяю?" Спросил Римо. "Что произойдет, если тот, кто охотится за мной, найдет тебя?"


"Я буду убит. Найдут они тебя или нет, Абраксас уничтожит меня сейчас. Я солгал ему".


"Этот Абраксас, похоже, потрясающий парень".


"Он сумасшедший", - тихо сказала она. "Я поняла это сегодня". Рыдание зародилось глубоко в ее груди и вырвалось наружу. "Как все могло зайти так далеко?" - взвизгнула она. "Я никогда не думала — я боюсь. Я так боюсь".


"Давай выбираться отсюда", - сказал Римо, поднимая ее на ноги. "Мы пойдем куда-нибудь, где ты сможешь рассказать мне об этом с самого начала".


"Хорошо", - сказала Цирцея, поднимая свою сумочку дрожащими руками. "Есть одно место вдоль береговой линии ..." Она ахнула. Бумажник упал на пол.


"Что это?" Он проследил за ее взглядом к дверному проему, где стояли восемь здоровенных чернокожих мужчин. Они держали дубинки, и их стальные глаза были прикованы к Римо и девушке. Пока Римо наблюдал, мужчины медленно приближались к ним. - У нас компания, - сказал Римо. - Вы пригнали свою машину? - спросил я.


Она кивнула, уголки ее рта побелели от слюны.


"Садись в нее и жди меня".


"Но их слишком много —"


"Иди. Беги". Он оттолкнул ее с пути приближающихся головорезов.


Двое мужчин размахивали палками над головами. Музыка превратилась в разрозненные, лишенные мелодии звуки, затем смолкла. Женский крик вызвал паническое бегство к двери. Люди носились повсюду, переворачивая столы и сбивая друг друга с ног, спеша очистить зал для одинокого белого человека, окруженного кругом платных бойцов.


Один из головорезов метнул свою дубинку в голову Римо. Римо вытянул руку ладонью плашмя и встретил удар прямо. Дубинка разлетелась вдребезги в руке мужчины. Затем одним пальцем Римо впечатал нос мужчины ему в мозг, пока тот бил ногами по сужающемуся кругу. Еще двое упали, застонав, на пол.


Воздух засвистел. Так быстро, что это было почти незаметно, треснул кожаный девятихвостый кот, его ленты с металлическими наконечниками устремились к груди Римо.


"Во имя святого Абраксаса", - закричал человек, державший кнут.


"Во имя Святой Макрели", - сказал Римо. Неуловимым движением рук он протянул кончики пальцев навстречу стальным концам кошки. Крошечные шарики отскочили с девятью звонкими ударами и вонзились, как пули, в лоб человека, который держал хлыст. На мгновение он замер, девять красных отверстий в его голове были слишком глубокими, чтобы кровоточить, его глаза остекленели, и он с грохотом упал вперед на стол.


Теперь они все были на нем, молотя кулаками воздух, снова и снова нанося удары худому молодому человеку с толстыми запястьями, который двигался так быстро, что никто не мог его ударить. Голова раскололась о стену, фонтаном хлынула кровь; один мужчина, вооруженный длинным ножом, взвыл от ужаса, увидев свое оружие в правой руке и окровавленный обрубок на месте левой. Запах смерти проник в тусклую, пропахшую потом комнату, когда люди кричали и молились против магии белого человека, который мог убивать так же легко, как дышал.


Затем свет погас. И без того темная комната погрузилась в полную темноту.


Римо расширил зрачки, чтобы разглядеть. Несколько человек остались лежать на полу, в отчаянии ожидая последних смертельных ударов. Никто больше не сражался.


"Скажи Абраксасу, что он следующий", - сказал Римо и вышел.


Белый "Опель" ждал у подъезда. Когда Римо забрался внутрь, его занесло по грунтовой дороге.


"Это ты выключил свет?" спросил он.


Цирцея кивнула. "Я думала, это поможет тебе сбежать. Шансы были несколько против тебя". Она сунула сигарету в рот и прикурила сильно дрожащими пальцами.


"Ты слишком много куришь", - сказал Римо. "Продолжай в том же духе, и ты долго не проживешь".


Она издала сухой, горький смешок и поехала дальше.


?Глава тринадцатая


Она свернула в лесистую рощицу, где низкорослые сосны скрывали машину от дороги. Была темная ночь, затянутая тяжелыми облаками, которые скрывали луну из виду.


"Берег вон там, за холмом", - сказала Цирцея, указывая подбородком вперед. "Вы не можете увидеть его сегодня вечером, но поблизости есть пещера. Мы можем поговорить там".


"Тебе не кажется, что ты немного параноик?" Спросил Римо, пробираясь по острым камням вдоль пустынного пляжа. Большие пучки водорослей и морской травы росли в песчаных ямках, куда ритмично набегала вода и с шипением уходила. "Никто не мог последовать за нами сюда".


"Ты не знаешь Абраксаса", - сказала она. Красный огонек ее сигареты привел его в прохладное место, пахнущее морем и вечной тьмой.


"Пещера, о которой я говорила", - сказала Цирцея. "Здесь мы будем в безопасности". Она устроилась в покрытой мхом расщелине гладкой скалы. "Я даже не знаю, с чего начать".


"Начни с Абраксаса. Кто он?"


Его глаза уже чувствовали себя как дома в темноте. Цирцея присела на корточки, обхватив колени руками, и начала перебирать нити истории, которая закончилась для нее здесь, в этом тайном месте, умоляя незнакомца о помощи.


"Абраксас - это не его читаемое имя", - нерешительно сказала она. "Его настоящее имя Персей Мефисто. Его отец был судоходным магнатом".


"Греческий?"


"Да. Я тоже гречанка, хотя большую часть своей жизни провела в путешествиях". Она прикурила сигарету от окурка, все еще тлеющего у нее в пальцах. "Семья Мефисто была очень богатой. Только в их доме в Коринфе размещалось более пятидесяти слуг. Я был одним из них ".


Римо сказал: "Ты не ведешь себя как чей-то слуга".


"Я больше не такая. Во всяком случае, не совсем". Она вздохнула. "Я была молода, когда жила в Коринфе. Оба моих родителя работали на семью, и я выполнял мелкую работу по дому, чтобы помочь своей матери. К тому времени, когда мне исполнилось десять лет, Персей уже был молодым человеком. Он часто говорил мне, что, когда я вырасту, я буду красивой ". Она непроизвольно коснулась шрама на своем лице.


"Насчет этого он был прав", - сказал Римо, убирая ее руку. "Так и есть".


Она глубоко затянулась сигаретой. "Я обожала его. Все, что я помню о своей юности, - это Персей. Персей на большом корабле своего отца, ветер треплет его волосы. Персей возвращался домой после своих визитов из университета, взбегал по лестнице для прислуги, чтобы поднять меня так высоко, что я могла дотронуться до потолка. Персей... это всегда был Персей. Он был таким же ярким и теплым, как само солнце, и красивым, как бог ".


"Мы говорим об одном и том же человеке?" Спросил Римо. "О том, кто пытается убить нас обоих?"


"Теперь он другой", - тихо сказала она. Ее взгляд был странным и отсутствующим, как будто она пыталась представить прошлое, такое же далекое и оторванное от настоящего, как наркотический сон.


"Это произошло не сразу. Я начал замечать перемены в нем, когда Персей пришел в семейный бизнес. Он был первенцем. В такой семье, как Мефистос, это все равно что быть наследником трона. Персея готовили к тому, чтобы он унаследовал империю своего отца ".


"Что случилось? Разве он не соответствовал своему старику? Такое случается постоянно", - сказал Римо, на мгновение подумав о Чиуне.


"Совсем наоборот", - сказала Цирцея. "Насколько я поняла, он был великолепен. Его мать очень гордилась им. Но, увидев успехи своего сына, его отец пожаловался, что Персей был слишком опрометчивым и слишком независимым. Я думаю, что Мефисто завидовал способностям своего сына. Он был высокомерным человеком и ненавидел, когда Персей шел против него в вопросах политики, даже несмотря на то, что идеи его сына обычно были лучше его собственных ". Она сделала паузу, как будто собираясь с мыслями.


"Примерно в то время Персей начал мне доверять. Я был все еще молод, но я уже не был ребенком. Он часто говорил мне, что я мудр не по годам, и именно поэтому он доверял мне. На самом деле, хотя, я думаю, я был его единственным другом в те месяцы. Мне было пятнадцать."


"Он был твоим любовником?"


"Нет. Он не был похож на обычных мужчин, даже тогда. Он избегал женщин — любых личных контактов, на самом деле. Он сказал, что великие люди должны быть одиноки ". Она улыбнулась. "Он называл меня своей сиреной", - сказала она. "Я была искушением, которое разжигало его аппетиты и придавало ему силы. Каким-то извращенным образом он верил, что, сопротивляясь мне, становится сильнее".


"Я помню эту историю со школы", - сказал Римо. "Слушаю песню сирен, не поддаваясь ей. Что это? Улисс?"


"Точно. Именно тогда он начал называть меня Цирцеей. По правде говоря, мне нравится думать о себе таким образом. Это было далеко от той девушки-уборщицы, которой я была в те дни. Это заставило меня полюбить его больше, чем когда-либо.


"Затем однажды он рассказал отцу о своих планах захватить бизнес. Мефисто посмеялся над ним. Он сказал, что еще много лет не будет готов уйти на пенсию. Он ранил Персея еще больше, сказав, что собирается привлечь к этому бизнесу и своих младших сыновей. Для Персея это было невыносимое оскорбление. В тот вечер он пришел ко мне, все еще дрожа от гнева. Он назвал своего отца ужасными вещами и сказал, что время старика прошло. Он сказал, что заберет власть у своего отца. "Как?" Я спросил его. Он сказал, что мне придется убить его.'


"Это заставило меня вздрогнуть. Он был таким спокойным. Если бы я не любила его так сильно, я бы побежала рассказать старику. Но Персей был моим богом, и если бы он попросил меня убить Мефисто лично, я бы сделал это для него ".


"Как он собирался это сделать?"


"Пожар. У Мефисто была привычка посещать склады по субботам, в том числе старое здание, использовавшееся для хранения пиломатериалов на окраине города. Персей подождал, пока его отец и все рабочие окажутся внутри, затем облил здание керосином и поднес к нему спичку. Здание сгорело дотла, но отец Персея спасся без каких-либо травм.


"Его отец никогда не упоминал об этом инциденте. Персей беспокоился, что Мефисто знал, кто устроил пожар, и попытается с ним поквитаться, но по прошествии недель он пришел к убеждению, что Мефисто рассматривал пожар как несчастный случай. Затем однажды Персей сказал мне, что Мефисто попросил его отправиться на большой семейной яхте "Пегас" на Сардинию, чтобы забрать нескольких родственников, которые там отдыхали. Я выскользнула из дома, когда корабль был готов к отплытию, чтобы посмотреть, как он покидает гавань. Персей помахал мне с палубы ...."


Она смахнула слезу со своего лица. "Когда корабль был примерно в миле от гавани, небо озарилось пламенем, и я услышала звук, ужасный звук, похожий на то, как с грохотом захлопываются врата ада. Фрагменты металла и дерева вылетели из корабля, и из него повалили столбы черного дыма. Дым был похож на кровь в воде, темный и растекающийся, наполненный смертью.


"У меня не было времени подумать. Все, что я знала, это то, что мужчина, которого я любила, был на том корабле, и я должна была как-то добраться до него. Я отвязал маленькую лодку с подвесным мотором и направился к "Пегасусу". Даже с расстояния в полмили воздух был горячим и удушливым от дыма. Я едва мог видеть. Затем, когда я был более чем на полпути к кораблю, второй взрыв превратил "Пегасус" в огненный шар. Повсюду летели обломки.


"Я встал в лодке, чтобы попытаться сориентироваться, поскольку не мог видеть сквозь дым. Я не видел, как эта штука приближалась ко мне. Может быть, осколок с палубы или часть стальной обшивки — я так и не узнал. Что бы это ни было, оно ударило меня по лицу, как раскаленный нож, с такой силой, что выбило меня за борт. Теперь, когда я вспоминаю об этом, это, должно быть, был всего лишь скользящий удар, иначе я бы потерял сознание. Мне каким-то образом удалось найти лодку и заползти обратно в нее. Что-то хлынуло мне в глаза. Я почистил их, и мои руки оказались покрыты кровью, моей кровью. Она была повсюду — заливала мою одежду, крупными каплями падала на доски лодки. Я никогда не видел столько крови. Я думал, что умираю. Все, что я хотел сделать в тот момент, это добраться до Персея до того, как это произойдет. По какой-то причине я никогда не сомневался, что он жив. Персей был слишком велик для смерти. Но когда я увидела его, я помню, на мгновение мне захотелось, чтобы он умер ". Цирцея промокнула глаза тыльной стороной ладони.


"Я нашел его в воде, цепляющимся за деревянную балку. Его лицо было неузнаваемым, сплошная масса обгоревшей плоти и зубов. Вся кожа была сожжена. Я узнал его только по его кольцам, которые были вплавлены в его пальцы. Один из его глаз болтался из глазницы. Кости обеих ног были раздроблены. У него была сломана спина ".


Голос Цирцеи дрогнул от воспоминаний. Она прикрыла глаза рукой и неглубоко задышала, пытаясь сдержать слезы.


"Я не знаю, как я затащил его в лодку. Следующее, что я помню, - это больница. Мне взяли кровь и выписали через несколько дней. Персей не покидал корабль два года ".


Она закурила сигарету. "Тогда его мать умерла от сердечной недостаточности. Персей все еще был далек от выздоровления, но она оплачивала необходимые ему операции из своего собственного состояния. После ее смерти его отец отказался оплачивать медицинские счета, и Персея перевели в клинику для бедных.


"Я работала на какой могла случайной работе. Рана на моем лице плохо зажила. Вот шрам от нее", - с горечью сказала она, проводя рукой по щеке. "И все же мне повезло. Персей так и не исцелился полностью".


"Как это?"


"Во многих отношениях. Его тело, конечно, было необратимо повреждено, но его разум тоже был сломлен. Он знал, что его отец пытался его убить. Я снял для себя маленькую комнату в трущобном районе Коринфа, и Персей приехал погостить ко мне после выписки из клиники. Он не говорил ни о чем, кроме своей ненависти к своему отцу. Убить его было недостаточно, сказал он. Он хотел причинить Мефисто боль таким образом, чтобы смерть была желанной. В те дни он жил ненавистью, и я поощрял его, потому что у него не было ничего другого.


"Чтобы скоротать дни, он читал — философию, теологию. Идеи, как я думал, которые помогут ему принять свое состояние. Он взял себе имя Абраксас. Так называли всевышнего древних. "Абраксас когда-то был самой могущественной силой на земле", - сказал мне Персей. "Я планирую воскресить его".


"Как только он смог, он начал писать письма — казалось, их были сотни — врагам своего отца, прося у них денег. Не прошло и года, как начали приходить ответы. Люди со всего мира, которые хотели увидеть, как рушится империя Мефисто, ссужали ему деньги, чтобы начать бизнес, напрямую конкурирующий с бизнесом его отца. Они, конечно, не знали, насколько серьезно он пострадал. Он организовал небольшую группу экспертов по судоходству, в основном мужчин, которые когда-то работали на Мефисто. Компания была успешной. В течение трех лет все его инвесторы были возвращены, и Мефисто, старея и разочаровываясь в младших братьях Персея, наблюдал, как бизнес, на создание которого он потратил всю свою жизнь, начал давать сбои.


"Тогда Абрахас совершил забавную вещь. Он нашел мне репетитора. Он сказал, что образование может дать мне больше, чем может предложить любой мужчина ". Она уставилась в темноту пещеры, ее глаза прищурились. "Теперь, когда я думаю об этом, я собиралась оставить его тогда. Я сделала, что могла, и не хотела провести остаток своей жизни в качестве его сиделки; в любом случае, к тому времени он мог позволить себе всю необходимую помощь. Но он, должно быть, знал, что я бы не отказалась от такого подарка. Полагаю, у каждого есть своя цена, - тихо сказала она.


"В любом случае, после того, как я узнал достаточно, чтобы поступить в университет, он отправил меня учиться в Сорбонну в Париже. После этого он отправил меня в кругосветное путешествие. Время от времени я читал в газетах о бизнесе Абраксаса. Он разветвлялся во многих различных областях, заботясь о том, чтобы каждый бизнес был небольшим, чтобы не привлекать слишком много внимания. Сама судоходная компания была ничтожно мала по размерам, чем у его отца, но наряду с ней были компании, которые контролировали причалы крупных морских торговых городов, транспортные фирмы, склады, зернохранилища, молокозаводы, фирмы—импортеры - все, что влияло на судоходство. Совместными усилиями компании Абраксаса довели Mephisto's до банкротства. Сам Абраксас купил дом, построенный его отцом. Прежде чем старик покинул территорию, была отправлена бригада по сносу, чтобы сравнять здание с землей.


"Три месяца спустя Мефисто застрелился. Абраксас продал свой бизнес и позвонил мне домой.


"Это было пять лет назад. Мы переехали жить сюда, в Абако. Он сказал, что ему нужно быть в отдаленном месте. Я думал, что он выбрал остров из—за своего здоровья - что это было бы для него своего рода тихой пенсией. Но как только мы прибыли на Саут-Шор, он начал работать над тем, что он называет своим Великим планом. В нем он выставил себя богом, используя все население земли в качестве пешек в глупой игре. Я так и думал, что это была игра. Сначала я не видел никакого вреда во всех его безумных речах. Это был просто бред озлобленного, искалеченного человека, оторванного от остального мира. Но другие восприняли его всерьез. Лепату — его лакею — платят огромную зарплату за то, чтобы он потакал прихотям Абраксаса. Его последней прихотью было собрать сотню лучших умов в мире, чтобы помочь ему осуществить свой план ".


Она сделала паузу. "Они делают это, ты знаешь. Ты понимаешь? На этот раз он уничтожает весь мир. И он не остановится, пока не уничтожит это точно так же, как он сделал со своим отцом ".


Ее голос стал хриплым. Куча окурков валялась на полу у ее ног. Она выглядела маленькой, ее руки были тесно обхвачены вокруг тела, длинная отметина на лице освещалась жутким фосфоресцированием светлячков. Она посмотрела на него. "Ну, вот и все". Она печально улыбнулась. "Я даже не знаю твоего имени".


"Римо", - сказал он, придвигаясь к ней вплотную. "Твоего я тоже не знаю".


"Мои родители давным-давно отреклись от меня за спасение Абраксаса. Цирцея - это все, что у меня сейчас есть. Я к этому привык".


"Тогда иди ко мне, Цирцея". Он поцеловал ее. Она дрожала в его объятиях. "Не бойся".


"Я боюсь не его", - тихо сказала она. "Я никогда раньше не была с мужчиной".


Римо удивленно улыбнулся. "Что? Утонченная леди с островов, девственница?"


"Я всегда чувствовала, что принадлежу Абраксасу. Он держал меня с благоговением, жалостью и страхом. Но я больше не хочу принадлежать ему ". Она коснулась его лица. "Римо, ты будешь любить меня?"


"Любить тебя легко", - сказал Римо. Он коснулся губами ее щеки. Она нашла его рот, и ее язык нашел его собственный. Затем он нежно раздел ее и на прохладной, потаенной земле пещеры, под звуки серенад бушующего моря пробудил ее тело своим. Позже они лежали бок о бок.


"Что это?" Спросил Римо, садясь. Он наклонил голову в сторону входа в пещеру.


Цирцея схватила свою одежду. "Что есть что?"


"Мне показалось, я что-то слышал". Он быстро оделся. "Пойдем. Что-то изменилось".


"Что?" - спросила она, потрясенная.


"Тебе не о чем беспокоиться. Просто воздух. Здесь чувствуется чье-то присутствие".


"Как ты можешь судить?"


"Это было бы слишком сложно объяснить", - сказал Римо. Он вывел ее на улицу и за руку повел обратно к машине. "Подожди здесь". Он закрыл за ней дверь.


"Что ты слышал?" - настаивала она.


"Может быть, ничего. Я подумал, что это гул. Что-то электрическое". Он оставил ее и молча направился в кусты.


"Гул?" Прошептала Цирцея. "Здесь?" Ее лицо стало пепельно-серым. Она возилась с дверной ручкой. "Нет", - закричала она, выскакивая из машины. "Не ходи туда! Римо!"


Затем раздался другой звук, ясный и отчетливый: треск и вой пули за мгновение до того, как она попала в девушку. Она тихо вскрикнула один раз, прежде чем упасть.


?Глава четырнадцатая


Римо низко склонился над девушкой, чтобы расслышать ее слова. "Машина". Она закашлялась, морщась от боли.


Пуля попала ей в грудь, хотя и прошла далеко от сердца. На ярко-белом ее платье расплылся красный налет. "Я должен был знать, что Абраксас отследит машину".


"Не разговаривай", - сказал он. "С тобой все будет в порядке. Просто позволь мне отвезти тебя к врачу".


"Помоги мне..."


Он почувствовал вторую пулю, как только она была выпущена из пистолета. Оно приблизилось к нему, рассекая воздух перед собой миниатюрной ударной волной, которая обрушилась на обостренные чувства Римо подобно грубому удару молотка. Он бросился на девушку. Мгновение спустя пуля просвистела у него над головой, сопровождаемая резким треском выстрела в тени низкорослых сосен.


Он вскочил прежде, чем затихло эхо, быстро двигаясь в темноте. Ни одна веточка не хрустнула у него под ногами. Тишина, нарушенная пулей, была восстановлена, и воздух был неподвижен, когда он двигался с почти инстинктивной осторожностью тех, кто обучен искусству синанджу.


Он остановился. Не было слышно ни звука. Чиун мог ходить бесшумно, но мало кто другой мог. Римо сомневался, что кто-то, кому для убийства понадобилось оружие, обладал умением бежать, не потревожив землю под ногами. Он поднял глаза. Человек, который застрелил Цирцею, должен был поджидать его поблизости. Впереди него ничего не было. Позади только веселый гомон спаривающихся воробьев.


"Сюда", - раздался голос слева от Римо. Это было весело, насмешливо. Римо бросился к нему, ныряя сквозь деревья в болото мангровых зарослей, поднимающихся из тумана, как копья воинов.


"Немного дальше". Голос звучал ближе. Кто бы это ни был, он не пошевелился.


Болото становилось все гуще. Вода доходила Римо до колен. Над ним низкий ветер вздыхал в ветвях тонких деревьев, как молитва по умершим, и неподвижный туман висел вокруг него, как пелена. Он чувствовал себя так, словно ступил в другой мир, первозданное место, наполовину суша, наполовину вода, тихо шевелящееся в темноте.


Он двигался с трудом. Грязь на дне болота становилась гуще с каждым его шагом. У него было ощущение, что он идет по овсянке. Он ухватился за одно из вертикальных мангровых деревьев. Оно согнулось в его руках, как мокрая солома. Вокруг него, насколько он мог видеть, не было ничего, кроме болота, кишащего комарами и песчаными мухами.


Вода теперь была ему почти по пояс. Его ноги едва передвигались в склизкой трясине на дне. Он огляделся. Каким путем он пришел? И как далеко? Все выглядело одинаково. Повсюду был густой суп из тумана и веревочных мангровых зарослей, расставленных, как часовые в заброшенной тюрьме, воняющей разложением.


"Ты почти на месте... Римо", - позвал голос.


"Кто вы? Откуда вы знаете мое имя?"


Невысокий мужчина с прилизанными волосами и "Вальтером П-38" в руке появился, казалось бы, из ниоткуда. "Я слушал", - сказал он.


Римо бросился на него. Потребовались все его силы, чтобы пробраться хотя бы на несколько дюймов по трясине. На лбу у него выступил пот, когда он попытался поднять одну ногу, а затем другую.


"Я жду", - сказал мужчина.


Римо чувствовал себя так, словно находился во сне. Грязь, казалось, притягивала его, как живое существо. Он вытянул руки перед собой. Что угодно, палка, камень, подумал он, что угодно, лишь бы вытащить его из этой ямы. Но даже мангровые заросли исчезли из-под пузырящейся черной слизи, которая облепила его.


"Зыбучие пески", - дружелюбно сказал мужчина. "Потрясающая штука, не так ли?" Он подошел вперед, рассматривая свой пистолет. Он был прямо перед Римо, стоя на краю болота. Еще два шага, и Римо мог схватить мужчину и убить его.


Если бы он мог сделать два шага.


"О. Позвольте представиться. Майкл ЛеПат. Я работаю на Абраксаса. Кстати, это была его женщина, которую вы только что изнасиловали. Как жаль, что мы не узнаем друг друга лучше". Он улыбнулся.


Римо погружался быстрее. Зыбучие пески сжимались вокруг его груди, медленно вытесняя воздух из легких. Он знал, что если запаникует, яма поглотит его целиком. Он держался совершенно неподвижно и очистил свой разум. Чиун сказал ему, что в ситуациях, когда ответа не было под рукой, голос богов звучал через спокойный разум человека. Поэтому он заставил себя быть спокойным, внутри и снаружи, в то время как вокруг него бурлило голодное море зыбучих песков.


Голоса богов не доносились. Только история, которую Чиун однажды рассказал ему об одном из своих предков, который правил древним Домом Синанджу. Этому мастеру синанджу, говорящему Чиуну, исполнилось 120 лет, и его силы были на исходе. В старческом маразме, в то время как Мастер лежал в постели из необработанного шелка и золота, ожидая, чтобы спокойно уйти в великую пустоту смерти, группа головорезов, чтобы отомстить за родственника, которого Мастер победил в юности, похитила его в недостойное место, чтобы старик умер с бесчестьем. Они заставляли его путешествовать день и ночь в их собственную страну на холодную скалу, возвышающуюся над каменной пустошью.


"Ты прыгнешь с этого места, чтобы разбиться о камни внизу", - сказал один из похитителей Мастеру синанджу. "Твоя смерть будет смертью от слабости, самоубийством, и боль будет огромной".


Мастер посмотрел на скалу своими старыми глазами, которые видели чудеса света, и сказал: "Я сделаю так, как ты пожелаешь. Я спрыгну со скалы и упаду, как сочтут нужным боги. Я прошу только, чтобы ты удовлетворил мою одну просьбу, прежде чем я уйду в пустоту ".


"Мы ничего не сделаем, чтобы отсрочить ужасную смерть, которую вы заслуживаете", - сказал один из убийц.


"Это ничего не отсрочит. Я прошу только, чтобы вы все встали рядом со мной и стали свидетелями моего конца. Как вы можете видеть, я старик и больше не обладаю силой сражаться с вами. Все, чего я желаю, - это свидетелей моей смерти, чтобы жители моей деревни действительно знали, что их Хозяин потерпел поражение от силы, превосходящей его собственную ".


Головорезы раздулись от гордости. Рассказать людям Синанджу, что они видели, как Мастер умирал в позоре, - это утолило бы их жажду мести.


"Очень хорошо, старик", - сказал их лидер, и преступники поднялись на скалу, чтобы присоединиться к Хозяину.


Они не видели, как видел их престарелый пленник, что скала была хрупкой и потрескавшейся и не могла выдержать вес многих людей. Скала оторвалась с оглушительным треском камней и падающей земли, разбив людей о камни внизу. Но сам Мастер был подготовлен и отпрыгнул в сторону до того, как скала обрушилась.


Он вовремя вернулся в свою деревню и прожил еще тридцать лет. До своей смерти, которая была настолько тихим и достойным уходом в пустоту, о каком только мог мечтать любой человек, Мастер был известен на всем Востоке как мудрейший из людей.


Римо не знал, почему эта история пришла ему в голову, но она натолкнула его на идею. Это давало небольшой шанс на спасение, но больше, чем у него было несколько мгновений назад.


"Брось мне камень", - задыхаясь, сказал Римо.


"Камень?" ЛеПат весело поднял брови. "Ты имеешь в виду веревку, не так ли? Извини, у меня совсем закончилось спасательное снаряжение".


"Камень", - настаивал Римо. "Я быстрее утону".


Выражение лица Лепата было озадаченным. "Ты говоришь так, как будто хочешь умереть".


"Если этому суждено случиться, я бы хотел покончить с этим. Давай, ты победил. Я знаю, ты предпочел бы, чтобы я прошел этот путь, а не получил пулю".


"Не пытайся подначивать меня", - сказал маленький человечек. "Пуля слишком безболезненна. Ты не заставишь меня застрелить тебя".


"Тебе не обязательно стрелять в меня. Я готов умереть в этой грязи. Просто брось в меня камень, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, хорошо?"


Лепа мгновение оценивающе смотрел на него, затем пожал плечами. "Почему бы и нет", - сказал он, поднимая покрытый слизью камень размером с дыню. "Смотреть, как ты умираешь, в любом случае становится скучно". Он небрежно бросил его Римо.


Римо с силой ударил ладонью по камню, изобразив на нем кончиками пальцев много английского. Камень описал дугу, пролетев по дуге мимо Лепата.


Маленький человечек пригнулся и уставился на летящий камень, когда тот со свистом описал широкий круг. "Я должен был догадаться, что ты попытаешься выкинуть какой-нибудь фокус", - сказал он, направляя "Вальтер" на Римо. Он прищурился, его губы скривились в усмешке. "Думаю, я только раню тебя. Может быть, в плечо?" Он слегка переместил прицел вправо. "Между прочим, не надейся умереть от этой пули. Я стреляю значительно лучше тебя. Этот камень был самым диким броском, который я когда-либо видел ".


Римо ничего не сказал. Он прислушивался к звуку воздуха, когда камень достиг самой дальней точки своего изгиба и вернулся, напевая.


"Ты боишься, Римо?" ЛеПат насмехался.


"Просто трясет".


Его бросок был хорош. Камень попал точно в цель. В тот момент, когда палец Лепата напрягся, чтобы нажать на спусковой крючок, камень ударил его в середину спины, отправив пистолет в зыбучий песок, а за ним и падающую фигуру Лепата. Когда Лепа протянул руки, чтобы дотянуться до пистолета, Римо наклонился вперед и схватил мужчину за обе руки.


Лепа вскрикнул, его ноги забарабанили в поисках опоры на твердой земле за зыбучими песками. Римо рассчитывал на страх этого человека. Чем упорнее Лепа боролся, тем ближе он подводил Римо к краю трясины.


Оно отступало. Железная хватка на его груди ослабла, и Римо снова смог дышать. Дополнительный кислород прилил к его рукам с приливом энергии. Монументальным усилием он протолкнулся вперед и сцепил руки за спиной Лепа. Коротышка выругался, отступая назад, спасаясь от зыбучих песков и таща Римо за собой.


"Миллион благодарностей, приятель", - сказал Римо. Он поставил одну ногу на берег. Затем, войдя в глубокое вращение, он подбросил мужчину в воздух и отпустил его.


ЛеПат закричал, приземлившись грудью в зыбучий песок. Его руки коротко взмахнули, как крылья пойманного насекомого, а затем его дыхание превратилось в кипение грязных пузырьков. Его голова исчезла первой. Остальная часть его тела быстро последовала за ней. Когда Римо ушел от него, все, что осталось над землей, - это ботинки Лепата, которые оторвались и плавали вверх тормашками по болоту, как следы обреченных.


"Цирцея!" Крикнул Римо, пробираясь обратно через низкорослые сосны. Он нашел дорогу к береговой линии и последовал по ней обратно к пещере. Теперь, возвращаясь по своим следам, он заметил белую машину.


Место рядом с ним, где лежала девушка, было пустым.


Машина. Он вернулся к ней и быстро осмотрел. Как и сказала Цирцея, к днищу "Опеля" был приклеен маленький передатчик. С силой ярости он швырнул следопыта высоко в воздух и в море за ним. Затем он вернулся к месту, где оставил девушку.


Земля была холодной. Ее перевезли некоторое время назад. Это могла быть полиция, подумал он. Но не было никаких следов шин, кроме следов "Опеля". Было только одно другое объяснение.


ЛеПат был не один.


Римо опустился на четвереньки в траву возле машины. Он максимально расширил зрачки. От этого действия травинки замерцали невидимым светом. И на траве появились пятна. Они выглядели как вода, но эти пятна были темными и густыми и уже начинали затвердевать. Он растер немного на пальцах и понюхал.


Кровь.


Она оставила для него след.


На мгновение выглянула луна, осветив пятна крови на дороге, по которой они продолжили путь. В сторону Южного берега. Тот, кто похитил Цирцею, не пользовался машиной.


Над головой проплыло облако, заслонив краткий свет луны, и волна печали захлестнула Римо. Он не был провидцем, но он знал, когда смерть была близка. Сейчас это касалось его, и он знал, что еще до того, как закончится ночь, смерть сложит свои темные крылья и заявит о своей победе.


?Глава пятнадцатая


Дрожь дурного предчувствия пробежала по спине Чиуна. С тех пор как он услышал выстрелы с острова, он тоже чувствовал, как крылья смерти трепещут на ночном ветру. Римо мог сам позаботиться о себе от пуль. Но на том острове было что-то еще, что-то неопределимое и опасное. Казалось, что черные тучи, закрывшие звезды, покрывали всю землю, а призрак смерти предвещал новую Темную эру.


Смит лежал на койке, куда его положил Римо. Его веки затрепетали. Он сонно посмотрел на Чиуна.


"Где мы?" прошептал он.


"Ах, Император Смит. Наконец-то ты вернулся к нам. Мы на лодке. Здесь безопасно. Римо на острове".


Смит встряхнулся, просыпаясь. "Моя голова", - сказал он, обхватив голову руками. "Такое ощущение, что..."


"Как будто ты слишком много выпил?" Предложил Чиун.


"Прошу прощения? Я не пью".


"Ты сделал. На самом деле, совсем немного, о прославленный. Ты был, как сказал бы Римо, облит."


"Напился", - поправил Смит, застонав. "Сейчас я вспоминаю. Инъекция... эти розовые коктейли. Боже милостивый. Распечатки".


"Они здесь. Мы забрали тебя из того места".


"Спасибо", - сказал он, поднимаясь на ноги. Чиун протянул ему его одежду. "Я не могу представить, что случилось бы, если бы они попали в руки Абраксаса".


"Вы видели его?"


"Нет. Никто его не видел; только его имя. Его передали по спутнику на все телевизоры мира. Люди начинают думать, что Абраксас - это своего рода бог ".


"Массы - дураки, их легко одурачить", - высокомерно сказал Чиун, отводя глаза. "Но, конечно, никто не подвергается опасности из-за имени на экране телевизора".


"Это только начало", - сказал Смит, влезая в брюки. "У него есть план — великий план, как он его называет, высокомерная свинья — захватить мир".


Чиун громко рассмеялся. "Другие пытались это сделать, достойнейший император".


"Он может это сделать", - искренне сказал Смит. "Я знаю, это абсурдно, но у него все организовано до мельчайших деталей. Вы простите меня, если я не расскажу вам точную природу его идей. Это вопрос национальной безопасности ".


"Конечно", - сказал Чиун, стараясь говорить так, как будто его так или иначе заботила национальная безопасность.


Смит поспешно застегнул рубашку. - О чем нам сейчас нужно беспокоиться, так это о том, чтобы остановить его, пока это безумие не зашло дальше. Мы можем связаться с Римо?"


"Я не его нянька", - фыркнул Чиун. "Но он появится. Плохие пенни всегда появляются".


"Очень хорошо", - пробормотал Смит. "Тогда нам придется сделать это без него. Я расскажу тебе кое-что из того, что знаю, но я должен получить от тебя клятву никогда не разглашать то, что я собираюсь сказать ".


"Мастер Синанджу дает свое слово", - сказал Чиун, подавляя зевок.


Смит глубоко вздохнул. Когда он заговорил, его голос был наполнен настойчивостью. "Абраксас планирует показать себя по телевидению всего мира. Он собирается прервать трансляции по всему миру, чтобы объявить о Великом плане Абраксаса. Если это произойдет, люди, которых он загипнотизировал, поддержат массовое разрушение, которое он собирается предложить. Тогда будет слишком поздно останавливать его ".


Чиун задумался. "Но как все могут видеть его одновременно? Половина мира спит, в то время как другая половина живет при дневном свете".


"Он спрогнозировал время, когда все спутники связи, вращающиеся на орбите над Землей, будут в оптимальном положении для вещания в максимально широком диапазоне". Он застенчиво поиграл пуговицей рубашки. "Вообще-то, я сделал это для него из компьютерного центра компаунда. Я — э-э— был не совсем в себе".


"Совершенно понятно, о достойный император", - сказал Чиун. "Тебя облили".


"С отдельных спутников были переданы сообщения, сообщающие людям, когда им следует настроиться. Он ожидает аудиторию в полмиллиарда человек".


"Интересно".


"Полумиллиарда человек достаточно, чтобы начать мировую революцию".


"Понятно. И когда произойдет это объявление?"


"Двенадцатого. Через минуту после полуночи двенадцатого. Это странно. На острове я, кажется, совсем потерял счет времени. Какое сегодня число?"


"Одиннадцатый", - сказал Чиун.


"Одиннадцатое?" Смит посмотрел на часы. Краска отхлынула от его лица. "Уже одиннадцать двадцать", - сказал он.


На территории Саут-Шор Чиун рассматривал беспорядочно построенный старый особняк. "Странное место", - сказал он.


"Полагаю, да", - тяжело дыша, ответил Смит, уже измученный греблей на резиновом плоту, который доставил их с яхты. Перелезть через высокий забор на территорию тоже было нелегко. Смит восхищался сверхъестественной силой старого азиата, которому, должно быть, перевалило за восемьдесят. Для него забор был детской баррикадой, которую он преодолел без усилий. Но тогда Чиун, вспомнил он, был особенным, так же как и Римо. Из троих только Смит был подвержен усталости и слабости.


Он хотел отдохнуть. Голова у него все еще кружилась от выпитого. Он никогда больше не будет молодым, и, в отличие от Чиуна, возраст и смертность тяжело давили на него. "Давайте войдем", - сказал он.


"Здесь нет охраны?"


"Ненужно. Все здесь фанатично преданы Абраксасу, и посторонние сюда не заходят. Они утверждают, что в этом месте обитают злые духи или что-то в этом роде ".


"Возможно, это не чепуха", - тихо сказал Чиун. "Мне не нравится атмосфера этого дома".


Интерьер особняка представлял собой лабиринт маленьких комнат, соединенных темными переходами. Издалека доносились приглушенные звуки голосов.


"Они все, должно быть, в конференц-зале", - сказал Смит. Он снова взглянул на часы. "Ждем трансляции".


"У нас недостаточно времени, чтобы обыскать все комнаты", - сказал Чиун.


"Я не думаю, что мы должны. Если я смогу попасть в компьютерный центр, я, возможно, смогу остановить его оттуда".


"Машина не может остановить маньяка", - усмехнулся Чиун.


"Я собираюсь попытаться получить коды для передачи и зашифровать их", - прошептал Смит, когда они направились по ряду пустых, извилистых коридоров. "Видишь ли, передачи передаются со спутников с использованием кодов, переведенных в микроволновое излучение ..." Он посмотрел на Чиуна, чьи глаза закатились. "Неважно", - сказал он. "Следуй за мной".


"Как пожелаешь".


Дверь в компьютерный зал была заперта. "Это проблема?" Спросил Смит.


Чиун ткнул в нее быстрым движением указательного пальца. Стальная пластина, окружающая ручку, раскололась и упала на пол, как осколки стекла. "Нет", - ответил Чиун.


В комнате было всего четыре предмета: компьютерная консоль, утилитарный стул, расположенный за ней, телевизионный монитор, подвешенный к потолку, и вездесущая камера. У Смита резко перехватило дыхание при виде камеры. Она была неподвижна. От нее не исходило никакого жужжания. Он помахал перед ней рукой.


"Это не работает", - сказал он наконец. "Следи за дверью".


Он сел за консоль. Затем, его руки двигались, как у концертного пианиста, он подготовил компьютер к разговору.


"УКАЖИТЕ ТЕКУЩЕЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ СПУТНИКОВ СВЯЗИ", - ввел он.


На экране вспыхнула серия координат в пространстве. Смит выбрал первую и переключил ее в режим, который он использовал.


"НАЗОВИТЕ КОД ДЛЯ ПЕРЕДАЧИ".


"ТРЕБУЕТСЯ ГОЛОСОВАЯ ПЕЧАТЬ", - вспыхнул экран в ответ. "ТОЛЬКО для ГЛАЗ АБРАКСАСА".


Смит уставился на это, чувствуя оцепенение.


"Тебе не нравится его ответ?" Заботливо спросил Чиун.


"Я должен был догадаться. Компьютер был запрограммирован на то, чтобы проверять данные, касающиеся трансляции, у всех, кроме самого Абраксаса".


"Машинам никогда нельзя доверять", - сказал Чиун. "Мы должны сами найти ложного бога".


"У нас нет времени. Он мог вещать из любой точки территории". Он неподвижно сидел перед компьютером, его лицо ничего не выражало.


"Я пойду, император".


"Подождите", - сказал Смит. "Позвольте мне кое-что попробовать". Он изменил режим на клавишах компьютера.


"УКАЖИТЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ПЕРЕДАЮЩЕГО ЦЕНТРА", - напечатал он.


Появился план.


"Теперь он рисует картинки", - раздраженно сказал Чиун.


"Это план дома", - сказал Смит, его глаза опытным взглядом изучали чертеж. Когда он запомнил его, он выключил машину и поднялся. "Он на этом этаже", - сказал он.


?Глава шестнадцатая


Кровавый след Цирцеи привел Римо к задней части особняка на Южном берегу. Отсюда было видно море, ревущее за глубокими тенями дома. Две части помещения были освещены. Одно крыло было залито светом, и приглушенный звук разговора людей исходил от яркости. На противоположном конце поместья единственный свет горел из-за пары узких французских окон, выходящих на лужайку. Именно к этим окнам, непосредственно, вели пятна крови.


Когда он приблизился к источнику света, он почувствовал, что его поглощают тени. Вокруг этого места была аура извращенности и чудовищности, которая заставила его вздрогнуть. Казалось, что сам дом был живым, пропитанным злом его владельца.


Смерть, Римо был уверен, выбрала это место, чтобы сложить свои крылья.


Стеклянные двери были открыты. Внутри Цирцея лежала на диване с закрытыми глазами, передняя часть ее платья была залита кровью. У ее изголовья стояло инвалидное кресло, прислоненное к обшитой панелями стене напротив окон. Над кожаной спинкой Римо разглядел лысую макушку мужчины.


Римо бесшумно вмешался.


"Добро пожаловать", - раздался низкий голос из инвалидной коляски. Это был странный голос, звучавший так, как будто он исходил из электронного усилителя. Рука указала на стену. "Твоя тень выдала тебя. Но тогда я надеялся, что ты придешь ".


Кресло-каталка развернулась от прикосновения руки мужчины к панели кнопок на подлокотнике кресла. Римо сразу узнал гудящий электрический звук, который он слышал в пещере.


Зрелище было шокирующим. Цирцея рассказала ему об уродстве своего работодателя, но ничто не подготовило Римо к созданию, которое теперь смотрело на него с другого конца комнаты. Он был мужчиной, или был когда-то. Обе его ноги были ампутированы в бедре. Туловище над ними было пристегнуто к электрическому креслу-каталке двумя длинными кожаными ремнями. Его руки были мощно сложены. Одна из них выглядела нормально, единственная нормальная часть его тела. Правая рука заканчивалась двузубым металлическим когтем.


Его лицо представляло собой массу шрамов и металлических пластин, наложенных поверх пестрой кожи, которая, очевидно, когда-то была сожжена до кости. У него не было ни волос, ни даже бровей. Один глаз округло выглядывал из повреждений; другой представлял собой пустую глазницу, обесцвеченную до темно-пурпурно-красного цвета. Его голова неподвижно сидела на шее, которая была охвачена тонкой стальной лентой. На ленте, посередине того места, где должно было быть его горло, торчала маленькая черная коробочка.


"Я Абраксас", - сказал он. Черный ящик завибрировал. "Я надеюсь, вы простите мой внешний вид. Я не часто принимаю гостей".


Он нажал кнопку на подлокотнике инвалидного кресла, и металлический ошейник резко повернул его голову вправо. "Это Цирцея, с которой вы уже встречались".


Римо шагнул вперед. "Это был ты", - сказал он.


"В пещере? Действительно, это было. О, на твоем месте я бы не подходил ближе ". Абраксас провел когтистой рукой по обнаженному горлу девушки. Его голова все еще была обращена к Цирцее, но взгляд был прикован к Римо. "Видишь ли, она жива, и любое твое движение кардинально изменит ситуацию". Он рассмеялся, звук вышел низким и искаженным из искусственного голосового аппарата.


Римо остановился. "Хорошо", - сказал он. "Чего ты хочешь?"


Единственный глаз Абраксаса широко раскрылся в притворной невинности. "Ну, чтобы поговорить. Я хочу поговорить с вами обоими. Очнись, Цирцея. Это и для тебя тоже". Он слегка ткнул когтем в ее плоть. Она со стоном проснулась. "Так-то лучше. Теперь мы можем поговорить, не так ли, моя дорогая?"


Она слабо повернулась к Римо, ее глаза были полузакрыты. "Не оставайся", - прошептала она, с трудом переводя дыхание.


Абраксас затрясся от смеха. "Но, конечно, он останется. Этот мужчина - твой любовник". Он выплюнул это слово с внезапной злобой. "Он не хочет видеть, как тебе причиняют боль. Разве это не так... Римо?" Металлический коготь поиграл с ее горлом.


"Ей нужен врач", - сказал Римо.


"Ты не знаешь, что ей нужно!" Кресло-каталка заурчала и за несколько секунд заехала за диван. "Я знаю. Я один. Abraxas." Его рот скривился. "Я создал тебя, Цирцея. И вот как ты мне отплатила".


Девушка подавила рыдание. Ее пальцы разжались и сомкнулись на окровавленной груди.


"Не трать впустую свои слезы. У тебя нет на них права. Ты когда-нибудь слышала о верности, Цирцея?"


"Оставь ее в покое", - сказал Римо.


"Держись подальше от этого", - прошипел Абраксас. Он повернулся обратно к Цирцее, коготь повис над ее лицом. "Я расскажу тебе о верности. Когда я был молодым человеком, ты оказал мне услугу, которая позволила мне выполнить работу моей судьбы — судьбы, которая была запланирована на три тысячи лет, с тех пор как Абраксас, всевышний бог древних, канул в лету. Видите ли, он оставил попытки повлиять на людей в их развращенности. У него не было власти. Но у меня есть." Он низко склонился над ней. "У меня есть! Из обломков этого тела я заново создал Абраксаса, Абраксаса - совершенного бога, подателя жизни, силы добра и зла, потому что такова была моя судьба. За вашу роль в предотвращении моей гибели от рук моего отца я отдал вам мир. Мир! " - кричал он.


"Я взял служанку из трущоб Коринфа и наделил ее умом. Ты путешествовал по миру и жил в великолепии. Ты получил самое прекрасное образование, какое только возможно. Ты была посвящена в информацию, которая определит будущее человечества. Я вернул свой долг тебе, Цирцея. Все, что я требовал от тебя, это твоей лояльности ".


Он тяжело дышал, коготь царапал ее белую кожу в чувственном ритме. "Другие охотно отдают свою верность. В этот момент миллионы людей ждут только одного взгляда на Абраксаса. Я их лидер. Они зависят от меня в защите от своих врагов. Таких врагов, как ты, Цирцея. Ибо те, кто нелоялен Абраксасу, являются врагами всего человечества ".


"Я... мне никогда не следовало спасать тебя", - сказала девушка, плача. "Твой отец был прав. Тебя следовало уничтожить".


"Это была не моя судьба", - тихо сказал Абраксас, машинально наклоняясь к ее лицу. "Это была моя судьба - жить и править всеми людьми во всех странах земли, точно так же, как это была моя судьба - быть преданным женщиной с похотью обычной шлюхи".


"Этого достаточно", - сказал Римо, быстро делая шаг вперед. Без предупреждения из основания инвалидного кресла вырвался тонкий яркий электрический разряд. Он попал Римо в ногу, отбросив его, ошеломленного, через всю комнату. Цирцея закричала.


"Ты видишь, как легко обрывается жизнь?" Абраксас продолжил тем же мягким голосом. "В один момент человек, который, как ты думала, спасет тебя, перестал существовать. Абраксас дает жизнь, и он же забирает ее ". Он поднял коготь, плача в отчаянии. "О моя прекрасная, запятнанная чародейка!"


Коготь опустился. Тело на диване конвульсивно дернулось, из ее горла хлынул фонтан крови.


Римо услышал сдавленный вопль, вырвавшийся из глубин его души.


Чувствуя себя так, словно он вытаскивает себя из какого-то отвратительного кошмара, он поднялся на ноги и, пошатываясь, направился в другой конец комнаты. На фоне стены он мог разглядеть размытую фигуру существа в инвалидном кресле.


"Ты все еще жив", - с некоторым удивлением произнес усиленный голос.


Римо изо всех сил пытался сосредоточиться. Под ним лежала женщина, с которой он занимался любовью час назад. Ее горло было жестоко разорвано. Ее глаза смотрели вверх в последнем ужасе. Кожа на ее лице была все еще теплой. Этого не может быть, подумал он, его мозг превратился в беспорядочную массу боли и безумных образов: Цирцея, съежившаяся в пещере; Цирцея, лежащая под ним, ее плоть горячая и провокационная; Цирцея, просящая о помощи, ее лицо освещено пламенем мерцающей свечи. Что это было за существо, это убитое животное, лежащее мертвым перед ним? И человек в инвалидном кресле, размытое пятно, до которого трудно дотянуться...


"Ты умрешь за это", - спокойно сказал он. "Клянусь, ты умрешь". Пьяный, все еще потрясенный ударом электрического тока, он бросился к инвалидному креслу.


Облако белого дыма с шипением вырвалось из кресла и заполнило комнату.


Мгновение спустя Абраксас исчез.


?Глава семнадцатая


Смит и Чиун оба услышали крик Цирцеи. Дым в комнате рассеивался, когда Чиун ворвался через дверь в коридор. Римо стоял возле дивана, его глаза были прикованы к мертвой девушке, залитой ее собственной кровью. Его рука касалась ее лица. Он не пошевелился и не признал старика.


"Что произошло?" Спросил Чиун. "Кто это сделал?"


Римо не ответил. Он убрал руку со щеки Цирцеи и закрыл ей глаза.


Смит прибыл, тяжело дыша. "Это она", - сказал он. "Это комната—" Он окинул взглядом сцену. "О, нет", - тихо сказал он, подходя к девушке.


Римо отступил. Затем, безмолвно двигаясь вдоль стен, он методично разбил каждую панель, раскалывая дерево ударами такой силы, что от них сотрясался пол.


"Приди в себя", - резко оборвал Чиун.


"У меня есть", - сказал Римо. "Этот ублюдок был в инвалидном кресле. Вы бы увидели его, если бы он вышел через дверь. Помните Большого Эда?"


"Большой Эд?" Спросил Смит.


"Хулиган во Флориде", - сказал Чиун. "Он использовал фальшпол, чтобы сбежать от нас. Но это—"


"Цирцея действительно говорила мне кое-что о том, что в доме полно потайных ходов", - сказал Смит, глядя на мертвую девушку. "Ты знал ее, Римо?"


"Да".


"Я тоже". Смит подошел к ее телу.


"Забудь об этом", - резко сказал Римо. Он пробил панель в мертвое пространство. "Вот оно. Помоги мне, Чиун". Менее чем за минуту доски были убраны.


Отверстие вело в другую камеру, тоже пустую, покрытую звуконепроницаемой плиткой и увешанную полудюжиной телевизионных мониторов с черными экранами. В углу была установлена движущаяся камера. На дальней стене висел цифровой хронометр, который отсчитывал время с точностью до секунды. Было 11:52:45.


"Но этой комнаты даже не было на чертеже", - озадаченно сказал Смит. "Я уверен в этом. Он точно определил местоположение зоны передачи как комнаты, из которой мы только что вышли ".


"О чем ты говоришь?" Римо зарычал, постукивая по стенам. "Абраксас сказал что-то о том, чтобы показать себя миру".


Смит рассказал о запланированной полуночной трансляции. "Ему нельзя разрешить передавать это сообщение", - предупредил он.


"Послушай, я тоже хочу его", - спокойно сказал Римо.


Внезапно все шесть мониторов, свисающих с потолка, вспыхнули в фокусе. На них было с полдюжины крупных планов изуродованного лица Абраксаса. Он улыбался, его покрытые шрамами губы гротескно изогнулись вокруг зубов. Смит издал резкий крик при виде этого.


"Восхитительно, ребята", - сказал Абраксас, голосовые связки у его горла дрожали от хрипов. "Особенно молодой. Да ведь тебя следовало убить там, Римо. Знаете, это бывает при сильном поражении электрическим током ".


"Я думаю, ты совершил достаточно убийств".


"Возможно". Он пожал плечами. "Тем не менее, я думаю, что после моей трансляции будут проведены три новых захоронения. Четыре, если считать Цирцею. Жаль".


"Ты не собираешься делать никакой трансляции", - сказал Римо.


Абраксас рассмеялся. "Я позволю себе не согласиться с вами. Через семь минут бог нового порядка придет к своему народу. Имя, которое они призывали в поклонении, покажет себя. Не очень красивое лицо для мужчины, скажете вы, но достаточно устрашающее для бога добра и зла, вы так не думаете?"


"Ты мошенник и убийца", - сказал Смит.


"Ах. Праведный доктор Смит. Вы были занозой в моем боку, на которую я никогда не рассчитывал. Кто бы мог принять вас за нарушителя спокойствия? Ну, неважно. Мои компьютеры были верны мне, даже если вы не были ".


Смит в изумлении поднял глаза к монитору.


"О, да, я видел, как вы через скрытую камеру в компьютерном центре пытались расшифровать мои коды передачи. Очень забавно. И чертежи, как вы видите, были фальшивыми. Мое местонахождение вне вашей досягаемости. На самом деле, ничто из того, что можете сделать вы, или ваш гений в области компьютерных программ, или замечательная выносливость вашего юного друга Римо, никогда не сможет затронуть всевидящий разум Абраксаса ".


"Ты действительно веришь в эту свою чушь, не так ли?" Сказал Римо.


"У меня есть все основания верить в это. Как видите, я непобедим". Его лицо устрашающе смотрело на них с мониторов. "Я все спланировал".


"Пол", - крикнул Римо. Он стоял на четвереньках, склонившись над выложенным плиткой полом. "Здесь есть еще один проход". Он оторвал плитку. Под ними был цементный пол с выгравированным квадратом размером четыре на четыре фута.


"Очень хорошо", - сказал Абраксас. "Это действительно вход. Он приводится в действие гидравлическим подъемником весом в три тысячи фунтов. Сам цемент весит полтонны".


Римо крякнул, пытаясь просунуть пальцы в тонкую щель, отделяющую люк от остального пола.


"Как я уже говорил, я все спланировал. Доктор Смит, почему бы вам не попытаться расшифровать мои коды передачи? Я даю вам разрешение".


"Вы знаете, что доступ к ним ограничен вашим голосовым отпечатком", - сказал Смит.


"Код - тройной ноль три один восемь ноль".


"Но почему..."


"Потому что мне нравится бросать вызов. И потому что, даже с помощью, ты все равно не сможешь остановить меня. Я уже говорил тебе, что все спланировал".


Раздался небольшой шум, сначала низкий и музыкальный, затем повышающийся по высоте и громкости, пока не превратился в пронзительный, болезненный вопль.


"Все", - прошептал Абраксас, прежде чем слово потонуло в ужасном шуме.


"Что это?" Смит закричал, закрывая уши.


Шум усилился. Смит упал на колени, содрогаясь в конвульсиях. В одно мгновение Чиун оказался рядом с ним, протаскивая его через разрушенную стену. Он отвел Смита в другую комнату, к двери, и распахнул ее.


Шум прекратился.


Толпа людей, делегатов конференции, ждала снаружи. При виде Смита они разразились насмешками и сердитыми выкриками.


"Все", - хихикнул Абраксас с мониторов.


"Предатель!" - закричал бывший госсекретарь.


"Предатель!"


"Еретик!"


Сквозь затуманенное зрение Смит узнал рекламщика по имени Вехар. Он выступил вперед из толпы, поднял камень и запустил им в Смита. Удар пришелся ему по одной стороне лица, содрав кожу.


"Отведите меня в компьютерный зал", - сказал Смит.


"Да, император". Чиун влетел в толпу, как движущийся пропеллер. Вехар взлетел вверх и с глухим стуком ударился о стену коридора. Другие бросали камни, но Чиун отражал их свистящими движениями рук. "Иди", - тихо сказал он. "Я защищу тебя".


Смит захромал в сторону компьютерного зала, как человек вдвое старше его. Рана на его лице была неглубокой, но от боли пульсировала голова.


"Тройной ноль один три восемь ноль", - громко пропел он. От звука, раздирающего барабанные перепонки, у него закружилась голова. К горлу подступила рвота. Он с силой опустил его, продвигаясь вперед, одна нога перед другой. "Тройной ноль один три восемь ноль".


Позади него Чиун сдерживал паническое бегство делегатов, прикрывая их обоих от их примитивного оружия. Когда они наконец добрались до компьютерного центра, Чиун поднял руку, обращаясь к толпе. "Стойте", - приказал он. "Я Чиун, Мастер Славного Дома Синанджу, и я предупреждаю вас — не подходите дальше, или опасайтесь за свою смертную жизнь".


"Он всего лишь сумасшедший старик", - крикнул кто-то сзади.


"Да, и к тому же чудак".


Вехар протолкался сквозь толпу. Его куртка была порвана. Кристалл его часов разбился вдребезги от удара о стену. Теперь он вышел вперед группы, его глаза были полны ненависти.


"Послушай, дедушка. Я не думаю, что ты такой уж крутой".


"Не используй угрозы легкомысленно", - сказал Чиун. "Ты должен был усвоить свой урок".


"Тебе повезло", - сказал Вехар. Он вытащил из кармана маленький пистолет. Толпа ахнула. "А теперь тебе не повезет". Он сделал быстрый шаг вперед.


"Прости меня, император, но это необходимо", - сказал Чиун. Он изогнулся в воздухе и одним ловким движением переломил Вехару позвоночник, а затем череп. Тело дико выгнулось дугой, затем упало. Пальцы Вехара все еще сжимали пистолет.


Смит стоял у консоли, его взгляд был прикован к безжизненному телу на полу.


"Работай", - приказал Чиун человеку, которого он называл императором.


"У вас есть четыре минуты", - объявил Абрахас, как будто Римо был участником игрового шоу, который не мог придумать правильный ответ.


Римо не обратил на него никакого внимания. Он царапал цемент, кончики его пальцев были в крови. Он уже отломал почти достаточно мелких кусочков, чтобы ухватиться за него. Это было все, что требовалось. Но ловушка находилась на одном уровне с полом, а цемент, как он предположил, был толщиной не менее фута.


"Позволь мне избавить тебя от лишних усилий", - мягко произнес голос. "Даже если ты пройдешь через люк — чего ты не сделаешь — ты не сможешь добраться до меня. Видите ли, я инвалид и не могу нормально пользоваться своими конечностями. По этой причине мне пришлось изобрести определенные архитектурные проекты, которые помогли бы мне. Комната, в которой вы находитесь, одна; я соорудил ловушку. Но комната, в которой нахожусь я, гораздо более изощренная. Она отделена от прохода специальной электронной дверью, пропускающей электричество в миллион вольт. Никто не сможет пережить такого рода потрясение, Римо, даже ты. О, ты удивляла меня снова и снова своей силой. Электрический толчок от моего кресла, высокочастотный шум — ты даже не поморщилась. Очень похвально. Но я уверяю вас, вход в эту комнату гораздо более смертоносен, чем салонные трюки, которые я вам до сих пор показывал. Гораздо больше. Я ясно выразился?"


"Ты задница", - сказал Римо. Резким ударом он просунул левую руку в проделанную им маленькую щель. Она была тугой. Цемент до крови натер пальцы.


"Самый достойный противник", - сказал Абраксас с определенной теплотой. "Увы, я должен покинуть вас. Мне бы хотелось увидеть ваш прогресс, а также вашу безвременную кончину. К сожалению, моя трансляция должна начаться. Мир вот-вот претерпит самые глубокие изменения со времен открытия огня, и я иду вести его людей в новую эпоху. Так что прощай, мой обреченный противник. Наслаждайся своим пребыванием в вечности ".


Он повернулся к камере в профиль. Лицо было не столько лицом бога, сколько горгульи, подумал Римо, отвратительного существа, готового разлить свою слизь по земле.


Монитор стал черным. Римо был один.


?Глава восемнадцатая


Хронометр на стене показывал 11:58:36. Осталось меньше трех минут.


Он глубже погрузил руку в разбитый цемент. Ободранная плоть царапалась, казалось, до кости. Он подавил желание закричать от боли.


11:58:59.


Цирцея. Абраксас называл ее своей чародейкой. Но девушка, лежащая мертвой в соседней комнате, была всего лишь пешкой сумасшедшего, брошенной без раздумий, убитой с небрежной жестокостью прихлопнувшей муху.


Я больше не хочу принадлежать ему, сказала она. Тем не менее, она сохранила имя, которое он ей дал.


Римо даже не знал ее настоящего имени.


Так вот как это заканчивается, подумал он. Запутанный след, ведущий от другой смерти другой пешки по имени Орвилл Пибоди, закончился здесь, со смертью девушки и монстром, от которого она надеялась убежать, в безопасности за его электрическими стенами.


"Ты не будешь принадлежать ему", - сказал Римо. "Я обещаю тебе, Цирцея".


Он уже давал ей обещание раньше и не смог его сдержать. От стыда и ярости он вскинул руку вверх. Он почувствовал, как две кости в его руке треснули и подались под весом цемента, но плита ослабла. С брызгами пыли она вылетела из пола, разбившись на другой стороне комнаты.


Под удаленным цементом находился двенадцатидюймовый столб, уходящий так далеко вниз, что его основания не было видно. Гидравлический подъемник.


11:59:01.


Не было времени разбираться, как им управлять. Римо догадался, что управление все равно было на инвалидном кресле Абраксаса. Старательно убирая сломанную руку с дороги, он обхватил шест руками и ногами и скользнул в темноту.


Дно было сырым и удушливым, источая тот же затхлый запах пещеры, где Римо лежал с Цирцеей. Это пробудило воспоминания, настолько недавние и болезненные, что он физически ощутил их, как булавочные уколы в груди.


Но он не будет думать о ней сейчас. Он не мог позволить себе такую роскошь, как жалость к себе.


Судя по узкому отверстию в верхней части пустой шахты, он предположил, что находится более чем в ста футах ниже уровня земли. Он искал в темноте узкой площади проход, пытаясь расширить зрачки настолько, чтобы уловить слабый свет, который там был.


Он ничего не увидел. Ни отверстия, ни электрической двери, ни пути к Абраксасу. Только чернота тюрьмы четыре на четыре фута.


Паника подкралась к нему. Что, если Абраксас лгал? Верно, цементная ловушка в полу была именно такой, как он описал, но такой больной ум, как у Абраксаса, был способен изобрести сложное препятствие, подобное ловушке, которое служило не более чем отвлекающим маневром для злоумышленников. Вполне возможно, что Абраксаса нигде не было, и Римо не смог бы связаться с ним до истечения драгоценных минут. Возможно, на другой стороне дома ... или на острове.


Я все спланировал.


Прошло больше минуты с тех пор, как Римо начал спускаться по шахте лифта. До Абраксаса нужно будет добраться в ближайшее время, или не добраться вообще. Если Абраксас обманул его, как подсказывало ему тошнотворное чувство внизу живота Римо, время уже вышло. Мир принадлежал бы Абраксасу, а Цирцея — прекрасная, покрытая шрамами чародейка — погибла ни за что.


"Ты идиот", - выплюнул Римо сам себе, пиная облицованную цементом стену. Его нога взметнулась в воздух.


Воздух.


Он наклонился. Это было там, проход. Абраксас в своем тщеславии сказал правду. Из лифта вела дорожка, но она была меньше трех футов высотой и предназначалась для человека в инвалидном кресле.


Покраснев от возбуждения, он побежал, пригнувшись, по темному коридору. Здесь совершенно не было света. Мчась вслепую, как летучая мышь, он последовал по туннелю, отсчитывая секунды в своей голове.


58. 57. 56.


Он сильнее задвигал ногами. Боль в руке резко усиливалась при каждом шаге. Для Цирцеи, сказал он себе. Не бедные сосунки, смотрящие свои телевизоры, ожидающие, что Бог придет к ним, как какой-нибудь славный евангелист в прайм-тайм; ему было наплевать на человечество. Это было только ради Цирцеи. Мертвая, побежденная Цирцея, которая умоляла о помощи и не получила ее.


Его дыхание стало быстрым и неровным. Коридор был длинным, длиннее, чем он представлял себе дом. Он и так прошел почти полмили, а впереди по-прежнему ничего не было, кроме еще большей черноты и растущей тяжести в груди.


Чем это объясняется, подумал он, тяжело дыша. Он никогда не дышал тяжело. Даже во время его тренировочных пробежек под руководством Чиуна, во время которых он заставлял себя бежать на предельной, выворачивающей ноги скорости по таким высоким холмам, что на их вершинах исчезала растительность, он не терял присутствия духа. Но сейчас, в этом туннеле, он задыхался, как заядлый курильщик на Бостонском марафоне.


Все еще бегая, согнувшись и корчась в судорогах, он настроил свои чувства на давление воздуха. Он почувствовал это в ушах. Медленно, примерно через каждые пятьдесят футов, давление бесконечно увеличивалось.


Он бежал под гору.


И от влажной цементной облицовки туннеля исходил запах, что-то едкое, слегка рыбное....


Его голова вздрогнула. Он направлялся на юг, далеко за риф острова. То, что он почувствовал, было морем. Он был под водой.


И погружение глубже. Передающий центр Абраксаса находился где-то в глубинах океана, защищенный от нежелательных посетителей электричеством в миллион вольт.


26. 25. 24.


Затем он увидел их, двери, поднимающиеся из черноты, как стальные монолиты. Он никогда не смог бы пробиться сквозь них, не убив себя электрическим током. Даже способы, которым он научился разбираться с электрическими ограждениями, не сработали бы при напряжении той величины, которую описал Абраксас.


Он был безоружен. Он беспомощно огляделся. Возможно, кусок цемента, брошенный достаточно быстро, мог бы пробить стальные двери, но сколько времени это заняло бы? Он потерял большую часть кожи на руке, пытаясь оторвать небольшой кусочек пола в доме. Потребовалось бы еще больше времени, чтобы отколоть достаточно большой кусок от гладкой стены. Кроме того, подумал он, рука теперь сломана. Это было бы почти бесполезно. Нет, через двери пройти было невозможно.


Ну, в одну сторону....


Он сглотнул. Камикадзе никогда не был его сильной стороной. Если бы что-нибудь, кроме подошв его ботинок, коснулось этих дверей, он бы поджарился за считанные секунды.


Он резко остановился примерно в двадцати футах от массивных дверей. Исходя из их размера, он подсчитал, что потребуется около шести тысяч фунтов силы, чтобы пробить наэлектризованный металл. Учитывая его вес, это означало, что ему пришлось бы двигаться со скоростью примерно вдвое меньшей скорости звука, чтобы создать достаточное давление, чтобы разрушить их.


Никто, ни Римо, ни даже Чиун, никогда не двигался так быстро даже в полный рост. Римо согнулся пополам в узком проходе. Ему пришлось бы бежать, петляя, как краб.


Невозможно, решил он. Это был слишком большой риск. Он никогда не выживет.


Он присел обратно в коридор, откуда пришел, пытаясь придумать альтернативы. Он заставил свой разум очиститься. Но на этот раз не пришло никаких легенд, никаких загадочных историй, несущих скрытые решения. Было только лицо Цирцеи, кричащей в темноте.


Абраксас победил.


"Помоги мне", - сказала Цирцея, ее запоминающийся голос эхом отозвался в воспоминании о лице, мерцающем в свете свечей. Он обещал помочь. Теперь она была мертва, обещание нарушено.


"Помоги мне..."


12. 11. 10 секунд.


"Какого черта", - сказал Римо. Может быть, в конце концов, он прожил достаточно долго.


Он быстро развернулся, прежде чем у него было время передумать, и бросился к дверям.


Его руки висели по бокам, как у обезьяны, взлетая вверх позади него, когда он набирал скорость. Его ноги буквально горели. От каблуков его ботинок исходили тонкие струйки дыма. Он почувствовал, как плоть на его лице расплющивается, искажаясь от скорости.


8.7.6.


Другой образ пришел на ум, чтобы заменить лицо Цирцеи. Это было то, что он однажды видел по телевизору, кадры новостей о крушении самолета на Потомаке. В фильме мужчина в толпе наблюдал с берега реки за падением самолета. Судя по его виду, он был обычным человеком, мистер Средний, играл в футбол по выходным, может быть, несколько раундов в карты с мальчиками по вечерам в четверг. Никто бы не принял его за героя.


Вместе с другими прохожими он наблюдал, как самолет разбился и загорелся. Как и другие, он слышал крики умирающих. Возможно, он почувствовал жалость; остальные наверняка почувствовали. Или он, возможно, немного сошел с ума в тот момент, когда увидел ледяную реку, запятнанную человеческой кровью. Никто не мог сказать. Но то, что он сделал в тот странный, поворотный момент, было настолько необычным, таким наглым, таким неразумным, что вся страна остановилась, чтобы ошеломленно наблюдать, как этот человек сделал то, на что у всех остальных хватило здравого смысла: он прыгнул в воду.


Он прыгнул в ледяную, усеянную мусором воду, не задумываясь о том, что произойдет в следующий момент, чтобы спасти женщину, которая умерла бы без него.


Он выжил.


Римо не выжил бы, он был почти уверен в этом. Он был лучше тренирован, чем человек, стоящий на берегу реки, и в состоянии, превосходящем состояние любого спортсмена. Но шансы все еще были миллион к одному против него, что он достигнет нужной скорости в нужное время, что удар будет идеальным, что ему не помешают такие недостатки, как сломанная рука, чрезмерное давление воздуха и поза улитки.


И, так или иначе, это не имело значения.


Внезапно Римо понял, что чувствовал тот человек на берегу реки, знал так же точно, как он знал свое собственное имя, во время того погружения в ледяную воду. Не было никакого героизма, никакой славы, никакого предвкушения, никакого страха. Перед ним был только воздух, и нервы в его мышцах автоматически натягивались, и момент, в который он ворвался, чистый и свободный, не связанный ни с будущим, ни с прошлым, движущийся, парящий, застывший во времени.


Перед ним замаячили двери. Римо ухмыльнулся. Это должен был быть чертовски прекрасный способ уйти.


В пяти футах от дверей он совершил тройное горизонтальное вращение. Его колени инстинктивно согнулись. Его волосы затрещали позади него, освещая темный туннель яркими искрами. Затем, действуя чисто рефлекторно, он приготовился к удару.


Момент настал.


Три. Два. Один.


Двери распахнулись с грохотом, подобным взрыву динамита. Абраксас, сидевший в своем инвалидном кресле лицом к камере, в ужасе поднял глаза.


Помещение было круглым и имело куполообразную форму. Одно огромное изогнутое окно, занимающее половину помещения, выходило на дно океана, где примитивные темные скаты-жала порхали рядом с губками и красными огненными кораллами.


Римо не переставал двигаться. Вкатившись в круглую комнату, он за долю секунды подошел к изогнутому окну.


Индикатор на камере загорелся красным. Абраксас заставил себя повернуться к ней. "Мой — мой народ", - слабо прошептал он, не сводя глаз с Римо.


Римо бросился на стекло, отбиваясь изо всех сил, на которые был способен. Все, что он видел сейчас, было лицо Цирцеи, улыбающейся ему из прошлого. Значит, снова было прошлое, подумал он. И будущее. Он жил.


Момент был упущен.


Стекла иллюминаторов треснули и разлетелись во все стороны от удара несущегося тела Римо. Море в ярости ворвалось в передающий купол.


Он облегчил свой путь сквозь течение, его дыхание остановилось. Вода, на этой глубине почти такая же темная, как в туннеле, вспыхнула ослепительным светом, когда он достиг электрифицированных дверей и заставил их вспыхнуть в виде дикого фейерверка.


Во внезапной яркости он увидел Абраксаса, сначала кричащего от ужаса, когда океан устремился к нему, а затем качающегося от силы воды. Он вцепился в подлокотники своего инвалидного кресла, когда оно зашипело и высекло белые искры. Его единственный глаз закатился обратно в глазницу, веко спазматически подрагивало, когда металлические пластины на его лице и шее покрылись волдырями, пузырились и дымились в воде. Последнее, что Римо увидел от него, был черный голосовой аппарат, выпавший из крепления.


Затем молния прекратилась, и луч лениво скользнул в обломки.


?Глава девятнадцатая


Смит все еще лихорадочно работал за компьютерной консолью, когда Римо вернулся в "Саут-Шор". Чиун стоял в углу, барабаня по заполненному помехами телевизионному монитору над головой.


"Никчемная машина", - проворчал он. "Никаких драм. Никаких новостей. Даже варьете с участием дрессированных собак. Только уродливый мужчина, которого топят. Вероятно, реклама".


"Что случилось?" Спросил Римо.


"Я не смог вовремя зашифровать коды", - в отчаянии сказал Смит. "Мир получил целых десять секунд от того, как Абраксаса убило электрическим током под водой. Я не знаю, как президент сможет когда-либо смириться с этим ".


"Президент?" Переспросил Римо. "А как насчет меня? Телевизионный убийца".


"Вас было не узнать", - сказал Смит. "Все, что кто-либо мог видеть, было размытым пятном. В любом случае, как вы до него добрались?"


"Ну, это было..." - начал он. Но момент прошел. Все закончилось. Это уже никогда не будет прежним, и никто никогда не поймет, на что это было похоже. "Это было проще простого", - сказал Римо.


На консоли щелкнула распечатка. "Я отправил президенту сообщение об этом беспорядке, подключившись к компьютерам Белого дома. Это, должно быть, его ответ", - сказал Смит. Он молча прочитал распечатку, его лицо вытянулось. "Были отправлены вертолеты для вывоза делегатов. Э-э, мне придется объяснить насчет несчастного случая. Рекламный агент".


Смит поднял карандаш. "Мы назовем это несчастным случаем. Я думаю, на данный момент можно доказать, что психическое здоровье делегатов нестабильно".


"Несчастный случай? Кондиционер—"


"Вам двоим лучше поскорее покинуть остров", - сказал Смит. "Никто не поверит тому, что говорят о Чиуне, но я не хочу, чтобы его заметили".


"Не нужно видеть мастера синанджу, чтобы распознать его технику".


"Хммм". Смит выглядел пораженным.


"Какие плохие новости?"


"О, никаких плохих новостей", - тихо сказал Смит. "Пресс-секретарь Белого дома разослал по средствам массовой информации сообщение, в котором назвал передачу Абраксаса мистификацией. Кто-то даже признался в этом. Какой-нибудь независимый кинопродюсер или что-то в этом роде ".


"Может быть, его имя попадет в газеты", - сказал Римо. "Но как насчет плохих настроений, вызванных Пибоди и другими зомби? Вы сказали, что Организация Объединенных Наций взялась за оружие".


Смит глубоко вздохнул. "Похоже, эта проблема тоже решена. На смену убитым лидерам пришли новые террористы. Страны, которые обвиняли другие мировые державы в порче их имиджа, снова вернулись к работе над проблемой терроризма ".


"Вернуться к нормальной жизни, да?"


"Нормально", - пробормотал Смит, больше для себя, чем для кого-либо другого.


"Конечно, это нормально", - сказал Чиун. "Хаос должен поддерживаться, чтобы уравновесить порядок. Это нерушимый принцип Дзен. Добро и зло, инь и ян. Она существовала задолго до мошенника, который называл себя Абраксасом ".


"А как же Цирцея?" Внезапно спросил Римо.


"Я позабочусь о том, чтобы ее похоронили. Мы, конечно, не сможем присутствовать на похоронах".


"Тогда кто это сделает?" Спросил Римо. "Никто даже не знал ее имени".


В комнате воцарилась тишина. Наконец Смит заговорил. "Я полагаю, это будут гражданские похороны".


"Ты имеешь в виду похороны для нищих. Что-нибудь для бездельников, о которых никому нет дела".


Вдалеке, разносясь над морем, был слышен слабый гул вертолетов.


"Прилетает специальный самолет, чтобы отвезти меня в Вашингтон", - решительно сказал Смит, оставляя тему похорон. Его молчание говорило громче слов. В конце концов, с ней сейчас никто ничего не может поделать. "Я предлагаю вам двоим как можно скорее вернуться в Фолкрофт. Может ли лодка, на которой ты меня взял, доставить тебя до Майами?"


"Это доставит нас до Тринидада", - сказал Римо. "Также Гаити, Пуэрто-Рико, Гваделупе, Барбадос, Ямайка ..."


"Об этом не может быть и речи", - отрезал Смит.


"У меня сломана рука".


"Мы позаботимся об этом в Фолкрофте". Он поднялся, чтобы выключить компьютерную консоль.


"У меня также есть ваши планы ограбить налоговую службу", - сказал он.


Смит посмотрел на него, разинув рот. "Что ты говоришь?"


"Ты слышал меня. Это был счастливый час с диктатором мира, помнишь? Либо мы с Чиуном путешествуем по морям, пока моя рука не поправится, либо ребята из Налоговой службы получат небольшой подарок от Гарольда В. Смита ".


"Это шантаж!" Смит зашипел.


"Эй, никто не нанимал меня на эту работу, потому что я был хорошим парнем".


"Ты ходишь по тонкой грани, Римо".


"Расскажите это судье", - сказал Римо.


Выйдя из компьютерного зала, он тронул Чиуна за руку. "Возвращайся на корабль, Папочка", - сказал он. "Мне нужно кое-что сделать".


Лицо старика сморщилось. "Не наказывай себя, сын мой. С некоторыми вещами ничего не поделаешь".


"Я знаю", - сказал Римо.


Он вернулся в комнату, где лежала Цирцея. Ее тело застыло в смерти. Длинный шрам на ее лице темнел на фоне белой кожи.


"Чародейка", - сказал он, нежно поднимая ее.


Он вынес ее через французские окна на улицу, легко преодолев проволочную изгородь, окружающую Саут-Шор. Облака рассеялись, и ночное небо снова озарилось блеском миллионов крошечных звезд.


Он отвел ее обратно в пещеру, где они любили друг друга. Внутри он вырыл могилу глубоко в нишах пещеры, где пахло мхом и морем.


"Прощай, Цирцея", - сказал он и поцеловал ее в холодные губы. На мгновение они, казалось, снова ожили, теплые и любящие. Но ощущение исчезло, и он уложил ее тело отдыхать.


Он покрыл курган цветными камнями и морской звездой, которую нашел на берегу океана. Затем он отступил, гордый своей работой. Могила была достаточно маленьким памятником девушке без имени, но она была и для него тоже. Он знал, что однажды он тоже станет неизвестным телом без личности. Как и у Цирцеи, у него ничего не было при жизни. Его смерть, несомненно, была бы такой же анонимной, как и ее.


И поэтому он похоронил ее за них обоих.


Он медленно вышел из пещеры. У входа ему показалось, что он что-то услышал, и он обернулся, но место было тихим. Подходящее для гробницы.


Только когда он был уже далеко, прогуливаясь по мягкому прибою на затемненном пляже, к нему снова пришло это, мягкое, но безошибочное, действие ветра и моря в эхе скалистой бухты, отмеченной морской звездой: музыка.


Пещера пела, и ее музыка была песней сирены.


конец