# Разрушитель 82: курс выживания

Мерфи и Уоррен

Разрушитель 82: курс выживания


Автор: Уоррен Мерфи апир


## Глава 1


Не все согласились с тем, что президенту Соединенных Штатов следует отправиться в Боготу.


На следующий день в Боготе, Колумбия, был запланирован панамериканский саммит по борьбе с наркотиками. Принимающим был президент Колумбии, находящийся в состоянии боевой готовности. Лидеры с самого дальнего севера, вплоть до Канады, уже прибыли. Оставалось только дождаться прибытия президента, которое, по общему мнению, стало бы огромной демонстрацией поддержки в долгой войне против колумбийских наркокартелей.


Результаты опросов разделились поровну по этому вопросу. Это была горячая тема в радиопередачах, информационных программах по воскресным утрам на телевидении и в барах. В Вашингтоне политики обсуждали эту тему с необычной интенсивностью. Только сотрудники Белого дома были единодушны в своей поддержке смелого решения президента. Публично.


наедине все было немного по-другому.


"В последний раз говорю, вы должны отменить!" - взмолился глава администрации президента. "Скажите им, что у вас грипп".


"Я ухожу", - твердо сказал Президент своим слегка гнусавым голосом, в котором согласные из Новой Англии смешивались с техасским акцентом. Когда президент был взволнован, он иногда звучал как фальшивый стальной барабан. Сейчас он не был взволнован. Он был тверд.


"Я ухожу", - твердо повторил он.


"Наркобароны взрывают здания по всей Боготе", - взмолился начальник штаба. "Это кошмар для безопасности. Если мы отложим это - просто отложим - у нас будет время подумать о смене места проведения. Переместите мероприятие в Техас или даже северную Мексику. Скажем, в Ногалес. По американскую сторону границы ".


"Как бы это выглядело, если бы президент Соединенных Штатов уступил угрозам этих наркотеррористов?" потребовал президент. Он сидел за столом в форме почки, пытаясь закончить благодарственное письмо.


"Чертовски заметно лучше, чем если бы президенты Чили, Перу, Эквадора, Канады и Мексики все оказались в мешках для трупов - при условии, что остались какие-то неликвидные части, которые нужно упаковать", - многозначительно сказал пресс-секретарь президента.


Президент встал. За пределами семейного комплекса в Кеннебанкпорте, штат Мэн, ожил вертолет морской пехоты, готовый доставить президента на ожидающий самолет Air Force One.


"Нет, - сказал он, - я еду в Боготу. А теперь вы двое садитесь в поезд или прекратите играть со свистком".


"Если мы не можем отговорить вас от Боготы, как насчет того, чтобы перенести конференцию в другой колумбийский город?" начальник штаба заныл. "Просто для того, чтобы вывести из равновесия этих наркобаронов?"


"Не могу", - раздраженно сказал Президент. "Вы это знаете. Другие делегаты уже устроились".


"Подумай о своей семье".


"У меня есть. И у миллионов других семей, пострадавших от наркотиков".


"Тогда подумайте о вице-президенте на вашей работе!" - выпалил глава администрации.


Президент напрягся. Он поправил очки. Его голос стал холодным. "Он хороший человек. Он вырастет".


Начальник штаба сдался. "Отлично", - проворчал он. "Будем надеяться, что если они и разбомбят конференцию, то сделают это до того, как вы туда доберетесь".


"Будем надеяться, что они вообще этого не сделают", - многозначительно добавил президент, потянувшись за своей синей поплиновой ветровкой с президентской нашивкой.


На авиабазе Хэнском в Массачусетсе, где заправлялся Air Force One, тема поездки президента в Боготу была на слуху у наземного экипажа, когда они заливали реактивное топливо в топливные баки "жаждущего707".


"Он сходит с ума, если уходит", - сказал капрал, одним глазом поглядывая на манометр грузовика. Бензовоз напоминал обычный нефтевоз, который доставляет мазут в жилые дома. За исключением того, что он был короче и выкрашен в военный серый цвет. "Эти колумбийцы, они холодные", - добавил капрал. Он щелкнул пальцами. "Они бы прикончили его просто так".


"Он предан делу", - сказал другой, летчик. "Теперь он не может отступить. Он потеряет лицо".


"Лучше немного потерять лицо, чем потерять ноги и все, что между ними. Понимаете, что я имею в виду?"


"Если мы вернемся к этим отбросам, они станут только храбрее", - возразил летчик, недоуменно хмурясь при виде круглой решетки, которую он внезапно заметил под топливозаборником. Он мог бы поклясться, что минуту назад этого там не было. "Мы потеряем Колумбию, затем Перу и остальную часть Южной Америки. Как скоро Мексикой будут править наркобароны? Тогда что нам делать? Построим гребаную стену, как восточные немцы?"


"Мы казним торговцев наркотиками в этой стране, вот что. Спрос иссякнет, и эти ублюдки окажутся не у дел ".


"Знаете, - сказал летчик забавным тоненьким голоском, - я мог бы поклясться, что минуту назад решетки там не было".


Капрал поднял глаза. Он заметил сетчатую решетку с хромированными кольцами. Она была похожа на крошечный динамик.


"Как ты думаешь, что это такое?"


"Вероятно, какой-то электронный датчик или что-то в этом роде. Эта птица оснащена новейшим оборудованием для радиоэлектронной борьбы. Мне интересно, почему она выпивает так много топлива? Мы здесь уже довольно давно ".


"Я тоже об этом думал". Капрал постучал по прибору. Стрелка осталась на прежнем месте.


"Если бы я не знал лучше", - пробормотал он. "Я бы сказал, что мы просто закачали больше топлива, чем вместимость этой птицы".


"Ну, ты же знаешь, что это не так".


"Да, ты прав. Я думаю, мы болтали, когда должны были обратить внимание. Ах, вот оно что ".


Из впускного отверстия выплеснулось немного топлива цвета сиропа от кашля, и капрал поспешно повернул рычаг, перекрывая подачу. Он вытащил форсунку из впускного отверстия и закрыл ее крышкой.


"Я все еще думаю, что президент дурак, раз пошел туда", - добавил он, таща шланг обратно к грузовику. "Престиж важен, но главное - выжить".


"В этом все дело, в выживании Америки".


Вместе они молча втянули шланг, а затем уехали.


После того, как они ушли, хромированная решетка радиатора исчезла из виду, а белая металлическая оболочка зажила, как после раны.


В кабине капитан Нельсон Флэгг проводил предполетную проверку кабины со своим вторым пилотом. Заело переключатель заслонки.


"Ударь еще раз", - сказал второй пилот.


Капитан послушался. Загорелся предательский желтый огонек.


"Эта штука не работает с восемьдесят восьмого", - прорычал он. "Я не могу дождаться, пока придет замена".


"Им следовало бы снять эту птицу с производства много лет назад. Она жрет бензин, как Кадиллак, управление у нее тонкое, и она сжигает масло, как танк "Шерман"".


"Еще несколько месяцев. Если они когда-нибудь починят проводку в новой птице".


"Да. И если мы переживем это путешествие. Не знаю, как вы, но я принадлежу к клубу, который говорит, что президент - дурак, если едет ".


"Я обязательно передам ваш голос генеральному директору, если он сунет голову в кабину пилотов. У вас есть бустерные насосы?"


"Центр выключен, главный включен", - сказал второй пилот, не подозревая о хромированном кольце микрофонного диска, которое появилось на полу рядом с его ботинком, как металлическое отверстие для глаз. Он появился, словно по сигналу, когда второй пилот произнес слово "выжить".


Затем грохот, возвещающий о прибытии первого морского пехотинца и Президента, заставил их забыть о своем споре и сосредоточиться на оставшейся части проверки рейса.


Несколько часов спустя, над сверкающей синевой Мексиканского залива, управление воздушного движения Форт-Уэрта передало данные о слежении Air Force One мексиканскому управлению воздушного движения в Монтеррее.


"Вот тут-то и начинаются неприятности", - предупредил капитан Флэгг своего второго пилота. "Просто помни. Может показаться, что эти мексиканские регулировщики дорожного движения понимают по-английски, но в половине случаев они не понимают, о чем вы говорите. Спроси их, можем ли мы посадить ее на нефтяную платформу в Персидском заливе, и они с радостью выполнят просьбу. Или, как они говорят, "раскошелятся".


Второй пилот рассмеялся. "Не может быть, чтобы все было так плохо".


"Им также нравятся сообщения об НЛО. Сообщите о проблеме в полете, и они попросят вас подтвердить это как наблюдение НЛО. И это всего лишь Мексика. Чем дальше на юг мы продвигаемся, тем хуже будет. Слушай."


Капитан Флэгг нажал на горловой микрофон и начал говорить.


"Управление воздушным движением Монтеррея, говорит ВВС Один. Прием".


"Военно-воздушные силы номер один, мы приветствуем вас в нашем воздушном пространстве. Скажите, куда вы направляетесь".


"Gracias. Мы берем курс на юг, к Мехико".


"Ройер".


Капитан одарил своего молодого второго пилота кривой ухмылкой.


"Ройер", - пробормотал он.


Когда Залив остался позади и Air Force One заходил на посадку над мексиканским побережьем, второй пилот посмотрел вниз. Бесплодные горные цепи проплывали под правым крылом, выглядя на весь мир так, словно стадо пыльных бронтозавров рухнуло и окаменело там миллион лет назад.


"Бррр. Не хотел бы я оказаться там, внизу", - пробормотал он.


"Ройер", - сказал капитан Флэгг, смеясь.


Ракета Stinger американского производства, предназначенная для уничтожения Air Force One, была изготовлена в подразделении General Dynamics в Помоне и отправлена через ЦРУ в Пакистан, а затем через Хайберский перевал на вьючных мулах афганским моджахедам. Он пролежал всю зиму в холодной пещере, контролируемой группировкой "Хезб-и-Ислами", вместе с тремя другими, пока его, наконец, не ввели в эксплуатацию.


Советский истребитель "МИГ Флоггер" подметал пустыню, и командир повстанцев приказал его сбить. Пастух, ставший борцом за свободу, по имени Кайтмаст поднес "Стингер" к плечу, снял колпачок, выставил оптическое прицеливание и приготовился к ответному удару.


"Жало" сидело на его изуродованном плече, как отрезок инертной трубы.


Кайтмаст поспешно отбросил его в сторону и поднес к плечу другой. Тот загорелся, отправив ракету в сторону светящейся желтой выхлопной трубы "Флоггера". "Стингер" был спроектирован так, чтобы прицеливаться в сверхгорячую выхлопную трубу корабля. Этот вместо этого сошел с ума, описывая зигзаги по всему небу, словно спазматический скайрайтинг.


МИГ направился прочь. "Стингер" издал последний шипящий вздох и рухнул прямо вниз, пробив вмятину на вершине горы.


Кейтмаст выругался и занес сапог, чтобы в отчаянии пнуть разряженный "Стингер". Командир повстанцев остановил его одним словом.


"Нет", - выплюнул он. "Мы можем продать это".


"Стингер" вернулся в Пакистан, где его обменяли представителям Ирана на патроны к АК-47. Иранцы, в свою очередь, передали его шиитским боевикам в Ливане, где после сложной серии событий он попал в руки Бишары Хамас, он же Абу Аль-Калбин. По-английски "Отец собак".


Среди палестинских террористов Абу Аль-Кальбин не был крупным игроком. В отличие от некоторых террористов, которые притворялись преданными исламской революции - а не просто убийствам и деньгам, - Абу АЙ-Калбин был выставлен на продажу тому, кто больше заплатит. Все было так просто.


Но когда ваш боевой псевдоним - "Отец собак", ставки обычно невелики, даже если у вас есть действующая ракета "Стингер".


Итак, когда колумбийский наркокартель Кали заключил контракт с Абу Аль-Калбином на его услуги, Бишара Хамас не стал торговаться, как торговец коврами на базаре.


"Что бы это ни было, мы - моя милиция Крез и я - добьемся этого", - уверенно сказал он своему потенциальному работодателю за бутылкой Омара Хайяма в своей квартире в Бейруте.


Человек, называвший себя "Эль Падрино", был смуглым, с блестящими черными глазами араба. Но он говорил с испанскими интонациями, тщательно объясняя, чего он хочет.


Это было не что иное, как уничтожение президента Соединенных Штатов.


"Готово", - сказал Абу Аль-Калбин, который ненавидел Америку, потому что все его друзья ненавидели.


И так случилось, что Отец Собак оказался с обоими членами своего разношерстного ополчения Крез, скорчившимися на холодной вершине голой мексиканской горы в пустынном восточном хребте Сьерра-Мадре, под воздушной трассой, по которой, как заверил их работодатель, будет летать первый самолет ВВС.


Тянулись часы, пока его люди, дрожа, осматривали свой драгоценный Stinger, которому сейчас почти пять лет, как будто это был их первенец.


"Положите это, вы, ослы!" Абу Аль-Кальбин рявкнул. "Это наше единственное оружие. Если вы его повредите, мы лишимся нашей оплаты. Хуже того, приз, к которому мы стремились годами, никогда не будет нашим ".


Мужчины поспешно опустили Жало на одеяло, осторожно, чтобы не задеть его.


Абу Аль-Кальбин снова поднес к глазам очки ночного видения. Ему было сказано искать обычный 707-й в сопровождении эскорта F-14 Phantoms.


Он нахмурился, в очередной раз подумав о том, как эскорт усложняет дело. Что, если бы он сбил одного из Фантомов? Нет, ракета с тепловым наведением будет стремиться к ближайшему источнику тепла, многомоторному 707, а не к истребителям, летящим под высоким прикрытием.


Ночь продолжалась. Он плотнее обернул свою каффию вокруг рта. Он надел его в целях маскировки - не то чтобы он ожидал, что его заметят в этой горной глуши, - но высокий разреженный воздух был леденящим. В животе у него голодно заурчало, и он подумал о тостаде, которую купил у уличного торговца в Мехико всего несколько часов назад.


Он надеялся, что скоро снова поест. Приличная еда. В Мехико были арабские рестораны. Он подумывал о том, чтобы поужинать в лучшем из них до конца вечера. Баранина. Или фаршированный голубь. Возможно, соррит - это на десерт. И бутылочку пива "Лазиза".


Затем все мысли о его следующей трапезе вылетели из головы Абу Аль-Кальбина. Они вернулись к тостаде, когда внезапно, срочно, он почувствовал, как предупреждающе забурлил его кишечник.


"Я внезапно почувствовал себя нехорошо", - медленно произнес Абу Аль-Калбин.


"Что не так?" - спросил Джалид.


Абу Аль-Кальбин не ответил. Он оглядывал бесплодную вершину горы в поисках куста, за которым можно было бы спрятаться. Но не было никакой растительности, которая укрыла бы его скромность.


"У меня есть туристас", - простонал он. "Я должен заняться здесь своими делами. Вы оба - отвернитесь!"


И когда он начал спускать штаны, далекий гул разрезал ночь. Абу Аль-Калбин моргнул.


"Оно приближается!" раздался пронзительный голос. Это был Валид.


"Не сейчас!" Абу Аль-Кальбин плакал, его глаза болели, когда он поднял их к усыпанной звездами мексиканской ночи. "Ты не можешь прийти сейчас!"


Но это происходило сейчас. Как раз в тот момент, когда вонючее содержимое его кишечника внезапно изверглось на землю.


"Вы должны сделать это сами", - простонал Абу АЙ-Кальбин. "Я беспомощен". Он стонал, как раненая корова, видя, что его шанс на бессмертную славу утекает от него, как горячее содержимое его пищеварительного тракта.


Его люди пали жертвой "Стингера". Они сражались за честь быть теми, кто сжег ненавистного американского президента в позорном пламени.


"Один из вас! Только один!" Абу Аль-Кальбин закричал.


Валид отобрал "Стингер" у своего товарища, Джалида. Он взвалил неуклюжую черную трубку на плечо, снял колпачок, который, как ему показалось, слетел слишком легко, и прицелился.


"Я поймал его!" - крикнул он, заметив Air Force One в оптический прицел. Это была крылатая тень, усеянная огнями.


"Не медли! Запускай!" Абу Аль-Кальбин закричал, его лицо исказилось от стыда.


Валид привел в действие "Стингер". Защитная трубка сработала, выбросив свое содержимое. Первая очередь унесла его прочь. Вторая очередь воспламенилась, отправив его с визгом в ночь, как римскую свечу.


В своем электронном гнезде на борту Air Force One офицер электронной войны капитан Лестер Дент заметил источник тепла далеко внизу. Затем радар засек приближающийся объект.


"Что-то приближается к нам", - крикнул он летному экипажу. "Этот молокосос путешествует!"


"Отключаю автотормоз", - сказал капитан Флэгг, выводя самолет из режима автопилота. Он немедленно предпринял действия по уклонению, нажав на правый руль. Большой четырехмоторный реактивный самолет резко накренился.


"Развертывание фосфорных бомб!" Выкрикнул Дент. Из карманов в обшивке самолета были выброшены фосфорные бомбы. Они воспламенились, став удобными целями для любого устройства теплового наведения.


К сожалению, пятилетний Стингер, которого неправильно хранили и с которым плохо обращались большую часть его жизни, не ориентировался ни на что конкретное. Он сделал зигзаг за одной фосфорной бомбой, пролетел мимо нее и повернул обратно в направлении первого самолета ВВС.


"УВД Монтеррея", - срочно вызвал капитан Флэгг. "У меня проблема".


"Вас понял. Вы объявляете чрезвычайную ситуацию?"


"Подтверждаю, Монтеррей. Сообщаю, что мы находимся на высоте тридцать две тысячи футов и предпринимаем маневры уклонения, чтобы уклониться от неизвестного приближающегося объекта".


"Вы сообщаете об НЛО?"


"Нет, черт возьми. Я не знаю, что это за штука!"


"НЛО. Ройер, ВВС номер один", - лаконично ответил Монтеррей.


"Черт возьми", - пробормотал капитан Флэгг, чувствуя, как штурвал затекает в его руках. "О, Боже мой!" - сказал он.


"Что?" ахнул второй пилот.


"Колесо. Оно не реагирует".


"Гидравлика в порядке", - сказал второй пилот, глядя на множество сигнальных огней. Они были янтарными, а не красными.


"Он не сдвинется с места".


"Я попробую свой".


Прежде чем второй пилот смог взять управление на себя, его штурвал повернулся сам по себе.


"Ты понял?" - спросил капитан.


"Нет".


"Что?"


"Я к этому не притронусь", - отрезал второй пилот. "Посмотрите сами".


Капитан Нельсон Флэгг посмотрел на штурвал второго пилота. Он смещался влево, вводя самолет в скольжение.


"Что, черт возьми, здесь происходит? Она летит сама".


"Давай попробуем собрать ее вместе".


Капитан и второй пилот навалились на него плечами, пытаясь удержать колеса ровно. Колеса двигались так, как будто ими управляли невидимые руки.


"Не идти!" - пораженно сказал второй пилот.


"Этот чертов корабль!" Флегг заскрежетал зубами.


Затем он напрочь забыл о своих проклятиях, когда шипящий раскаленный предмет пролетел мимо их ветрового стекла и, резко развернувшись, полетел прямо на них.


Лифты резко сдвинулись сами по себе, бросив Air Force One в крутое пике. Приближающаяся ракета исчезла из поля зрения.


"Я сорвался!" - рявкнул второй пилот, вытягивая шею, чтобы посмотреть в боковое окно. Он уловил вспышку одного F-14, заходящего на посадку, и только тогда услышал тревожную болтовню пилота в наушниках. Он проигнорировал это, думая: "куда подевалось это пугало?"


Затем справа по борту вспыхнула вспышка света. Самолет содрогнулся, и управление перехватило.


Загорелись три красных огонька, сопровождаемые сигналом о пожаре в двигателе, пронзительным и настойчивым.


"Двигатель номер четыре", - хрипло крикнул второй пилот. "EPRS на первом, втором и третьем быстро снижаются".


"Стреляй из бутылки и выключи ее", - решительно сказал капитан Флэгг. Он сказал в свой микрофон: "Монтеррей. Монтеррей. Это Air Force One".


"Ройер. Продолжай".


"На данный момент я объявляю особую чрезвычайную ситуацию. Нам придется совершить аварийную посадку в пустыне".


"Ройер. Удачных посадок, ВВС один", - беззаботно сказал Монтеррей.


"Он понял, что вы только что сказали?" - спросил Флэгга второй пилот.


"Нет", - ответил капитан Флэгг, глядя вниз на густо-черные морщинистые горы, которые поднимались ему навстречу. Он нажал кнопку идентификации, которая автоматически удвоила сигнал его радара в интересах Монтеррея, и переключил передатчик на аварийную частоту. Он задавался вопросом, будет ли это иметь значение.


В своем личном отсеке президент Соединенных Штатов уже принял аварийную позу - согнулся, руки на лодыжках, голова между колен, - когда услышал мягкий хлопок! взрыва.


Все произошло так быстро. Вошел стюард и сказал, что возникла проблема. Это было все, что нужно было его охранникам из секретной службы. Они набросились на него, как репортеры, практически душили его своими телами, безрезультатно подняв пистолеты, глядя друг на друга в болезненном страхе.


"Что это было?" - прохрипел один.


"Взрыв".


"О, Боже милостивый, нет".


Президент слышал их как бы сквозь завесу рева в ушах. Он думал о том, что это был в высшей степени недостойный способ умереть для лидера свободного мира. Он почувствовал, как кровь прилила к его мозгу, когда корабль начал падать.


Он задавался вопросом, отключится ли он до того, как наступит худшее. Мысленным взором он мог видеть сиденья перед собой, сдвинутые в гармошку к его беспомощному телу в позе эмбриона, как, он знал, это бывает при авиакатастрофах.


Зажатый между креслами авиакомпании. Это был нелепый способ умереть для президента Соединенных Штатов, снова подумал он.


И затем он почувствовал, как сиденья перед ним прижались к задней части его шеи, вдавливая его подбородок обратно в сиденье. Он не услышал ужасного звука удара, и ему стало интересно, почему. На самом деле, он не испытывал страха. Только успокаивающее тепло сидений вокруг него, которые защищающе прижимались к его свернувшемуся кольцом телу. Он чувствовал себя в безопасности. Это было странное чувство.


Затем раздался внезапный треск, и президент Соединенных Штатов больше ни о чем не думал.


## Глава 2


Его звали Римо, и он пытался убедить лидера партизан в том, что, несмотря на его верительные грамоты UPI, он действительно американский шпион.


"Вы признаете это?" - спросил лидер партизан. На нем было цветастое пончо поверх полосатых брюк. Его высокая шляпа цвета чарро была наименее буйной деталью его костюма. Он был похож на ковбоя инков.


Они были в самом сердце тропического леса. Вдалеке щебетали обезьяны и попугаи ара. Римо, чья белая футболка и черные брюки-чинос были не совсем одеждой для джунглей, тем не менее, не вспотел в атмосфере турецкой бани. Вместо этого он лениво гадал, о чем думают дюжина или более членов El Sendero Luminoso. Как партизаны революционного движения "Сияющий путь", вдохновленного Мао, они были одеты так, чтобы передвигаться незамеченными по лесу пиньята, а не по перуанскому тропическому лесу. Или пиньята были мексиканскими, а не перуанскими? Римо понятия не имел. Он не часто бывал к югу от границы.


"Конечно", - беспечно сказал Римо. "Я признаю это. Я американский шпион".


"Я тебе не верю", - категорично заявил лидер партизан, которого звали Пабло.


"Черт возьми", - раздраженно сказал Римо. "Я только что признался. Чего ты еще хочешь?" Его руки, которые были подняты к навесу из листвы, подпрыгнули к бедрам. Бельгийские винтовки FAL, которые начали увядать, снова поднялись. Римо проигнорировал их. Сендеристов было всего семь. И только двое были без предохранителей. Это с самого начала делало пятерых из них мертвецами. Остальные были бы помехой, если бы дело зашло в тупик. Но только это.


"В последний раз, когда человек, выдававший себя за репортера, приезжал в эту провинцию, - сказал лидер подразделения "Сияющий путь", - мы казнили его по подозрению в том, что он шпион ЦРУ. Позже нам сказали, что он действительно был репортером".


"Совершенно верно", - сказал Римо. "Он вообще не был сотрудником ЦРУ".


"Но до этого, - продолжал Пабло, - сюда приходил мужчина, тоже представившийся репортером. Мы не приставали к этому мужчине, а позже он похвастался, что он из DEA".


"Он был глуп", - прорычал Римо. "Ему следовало держать рот на замке. Из-за него убили невинного журналиста. Но вы, клоуны, не лучше. Вы продолжаете стрелять не в тех людей".


"На войне случаются ужасные вещи".


"На какой войне? Вы, ребята, повстанцы. Если вы уйдете, войны не будет".


"Мы - будущее Перу", - крикнул лидер повстанцев, подняв свое мачете в мачо-салюте. "Мы распространяем революционные мысли председателя Мао на нашей родине".


"Насколько я слышал, - заметил Римо, - вы также отрезаете пальцы маленьким детям".


"Это не наша вина!" - сказал лидер повстанцев. "Угнетатели принудили людей к участию в своих фиктивных выборах. Они заставляют их макать кончики пальцев в чернила, а затем делать пометки на их бюллетенях, чтобы угнетатели по их синим кончикам пальцев знали, кто проголосовал, а кто нет ". Он по-волчьи улыбнулся. "Мы тоже знаем".


Глубоко посаженные глаза Римо сузились. "Итак, вы отрубаете палец ребенку здесь и ребенку там, и довольно скоро родители получают сообщение".


"Это работает".


"Это варварство".


"Ты не понимаешь, янки. Мы вынуждены делать такие вещи. Мы пытались стрелять в крестьян в качестве примера, но выжившие все равно настаивали на голосовании".


"Представь себе это".


"Мы тоже находим это загадочным", - задумчиво произнес Пабло. "Но мы правы. Эти дети страдают, чтобы будущие поколения росли в маоистском раю для трудящихся, где нет угнетателей и все мыслят в гармонии. Как однажды сказал председатель Мао: "Чем глубже угнетение, тем грандиознее революция".


Римо зевнул. Это заняло больше времени, чем он ожидал.


"Мао давно мертв", - сказал он. "А коммунизм шагает на свалку истории. Просто спросите Горбачева".


Услышав это имя, партизаны сплюнули в грязь. Римо убрал один мокасин итальянского производства с пути зеленовато-желтого комка мокроты.


"Капиталистический!" Пробормотал Пабло.


"Я думаю, слухи еще не зашли так далеко", - сказал Римо. "Послушайте, это действительно увлекательно - беседовать с вами, политическими динозаврами, но как мне убедить вас, что я действительно американский шпион?"


"Почему вы хотите это сделать? Вы знаете, что мы казним вас за это. Мы презираем ЦРУ".


"На самом деле, я работаю на секретную организацию под названием CURE".


"Я никогда не слышал об этом", - признался Пабло.


"Рад это слышать. Именно так нравится моему боссу".


"И вы не ответили на мой вопрос".


"Если ты хочешь знать правду, то это потому, что я знаю, ты отведешь меня к своему лидеру".


"Который убьет тебя", - яростно сказал Пабло.


Римо кивнул. "После допроса. Да".


Лидер партизан посмотрел на своих товарищей-компанерос. В их злых, близко посаженных глазах читалось недоумение. Накинутое на одеяло плечо Пабло в замешательстве приподнялось. Римо услышал, как он пробормотал слово "сумасшедший". Он не говорил по-испански, но знал, что означает "loco". Прекрасно. Если бы они подумали, что он сумасшедший, возможно, они бы запустили это шоу быстрее.


Гул разговоров прекратился. На заднем плане продолжалось жужжание насекомых, словно подсознательная запись.


У Пабло был хитрый взгляд, когда он спросил: "У вас есть - то, что вы называете -ДИ?"


- Это удостоверение личности, - сказал Римо, - а что за шпион носит удостоверение личности?


"Настоящий". Партизаны кивнули друг другу.


"Ребята, вы умеете читать по-английски?" Неожиданно спросил Римо.


"Мы вообще не умеем читать, янки. Таким образом, мы не подвержены безликой лжи".


"И ты хочешь привести Перу в двадцать первый век", - пробормотал Римо. Громче он сказал: "Хорошо, конечно. У меня есть удостоверение личности. Оно у меня в бумажнике". Он похлопал себя по карману.


"Javier!"


Один из партизан сунул руку в правый передний карман брюк Римо и осторожно извлек кожаный бумажник. Он принес его командиру. Перуанец вытащил карту MasterCard на имя Римо Маки.


- Это моя карточка American Express, - солгал Римо. - Я не выхожу из дома без нее.


"Я знал это", - сказал Пабло.


"Молодец. А эта белая - моя карточка социального страхования".


"Ах, я слышал о печально известной полиции социального обеспечения". Сендериста сравнил две карточки. "Но почему фамилия не совпадает? Я вижу это по форме... как ты это говоришь?"


"Мы, бесстыдно грамотные янки, называем их буквами".


"Si. Судя по буквам. Por que?"


"Ради всего святого, потому что я шпион", - раздраженно сказал Римо. "У меня должно быть много удостоверений личности, чтобы общаться с такими людьми, как вы".


Сендериста моргнул. Римо мог сказать, что тот достучался до него. Может быть, ко вторнику партизан согласится отвести его к своему командиру. Но во вторник будет слишком поздно. К тому времени саммит в Боготе должен был закончиться.


Итак, Римо решил перейти к сути.


"Это мои удостоверения ЦРУ", - сказал он мужчине, когда тот показал читательскую карточку на имя Римо Лоджиа.


"Ты лжешь!" - выплюнул Сендериста. "Я знаю буквы ЦРУ. Их нет на этой карточке".


"Ты слишком умен для меня", - весело признал Римо. "Ты прав. Здесь не написано "ЦРУ". Там написано "УБН". Видите ли, когда мы, типы из ЦРУ, отправляемся на задание, мы никогда не носим с собой удостоверения личности ЦРУ. В противном случае, когда нас схватят - как в этом случае, ЦРУ получит требования о выкупе или обвинении, в зависимости от того, что применимо. Имея верительные грамоты DEA, агентство избегает неприятностей, а DEA получает плохой пиар ".


Сендериста нахмурился, как бог дождя инков, собирающийся излить свою щедрость на лес. Его слегка скошенные глаза почти сошлись, как у сперматозоида и яйцеклетки, пытающихся стать зиготой.


"Вы, бегущие собаки янки, полны предательства!" - прорычал он.


"Это мы. Мы даже обучены хитрому искусству чтения".


"Откуда нам знать, что вы не оперативник УБН, рассказывающий мне это, чтобы сбить меня с толку?" Потребовал ответа Пабло.


"Эй, я не даю гарантий. И какая разница? ЦРУ. Управление по борьбе с наркотиками. ЛЕЧЕНИЕ. Родительский комитет. Как ни крути, я ничего хорошего не замышляю. Вы должны отвести меня к вашему лидеру для допроса ".


"Ты слишком нетерпелив. Мне нужно больше доказательств".


"Вот что я тебе скажу", - предложил Римо. "Я уехал с конференции в город. Он старый хитрый кореец. В джунглях было слишком жарко для него, поэтому он остановился в том, что считается отелем, в каком-то там городке."


"Это называется Учиза, невежественный", - прорычал лидер сендеристов. И все смеялись над глупостью гринго американо, который умел читать, но не мог назвать один из самых процветающих городов в Верхней части долины Уаллага.


"Неважно", - пренебрежительно бросил Римо. "Чиун - так зовут моего друга - тоже шпион. Он поручится за меня. Почему бы тебе не спросить его?"


Сендериста кивнул двум похитителям Римо. "Пако! Джейме! Vamos!"


Двое партизан, сняв с предохранителей свои FAL, поспешили обратно в направлении города Утиза.


"Не обращайтесь с ним слишком грубо", - крикнул им вслед Римо. "Ему за восемьдесят, но он каменный убийца". Он улыбнулся про себя, подумав: двое убиты, осталось пять. Он сделал мысленную заметку захватить пару мешков для мусора на обратном пути в город. Размером с мешок для мусора. Двое уходящих партизан выглядели примерно как мешки для мусора.


- Что ж, - сказал Римо, опускаясь на губчатый пол джунглей, - полагаю, мы подождем. Надеюсь, это займет не больше половины дня.


"Нет. Мы отведем вас к нашему командиру-делегату. Там мы получим отчет наших товарищей".


Римо вскочил на ноги. "Меня это устраивает", - радостно сказал он. Наконец-то у него что-то получилось.


Партизаны столпились позади него, их винтовки бельгийского производства тыкали его в спину.


"Вы будете ходить с высоко поднятыми руками в знак полной капитуляции", - грубо приказал лидер сендеристов по имени Пабло.


"Не я", - сказал Римо безобидным тоном.


"Мы настаиваем".


"Настаивай сколько хочешь", - парировал Римо. "Будь благодарен, что я ухожу тихо. И у кого бы ни был мой бумажник, постарайся его не потерять. Мне понадобится мой паспорт для обратного рейса ".


Пабло оскалил кривые зубы. "Ты никогда больше не увидишь Пентагон, поджигатель войны", - прорычал он.


"Аминь этому. Это уродливо, и в подвале полно тараканов ".


Они шли по джунглям почти час. Партизаны начали задыхаться от напряжения. Римо, даже не вспотев, ускорил шаг. Время терялось впустую, если он собирался допрашивать командира повстанцев до конференции по наркотикам.


За исключением долгой поездки на работу, это было относительно простое задание. Разведка США получила информацию о том, что колумбийские наркотеррористы увеличили свою давнюю награду за президента США в преддверии этого последнего саммита по борьбе с наркотиками. Перехваченные сообщения показали, что они предложили задание Сияющему Пути, с которым у них был непростой союз здесь, в Верхней части долины Уаллага, и который взимал так называемые "народные налоги" со всех поставок кокаиновой пасты, идущих на север.


Римо приехал в Перу, чтобы выяснить, правдивы ли сообщения, и устранить проблему. Его начальник, Гарольд В. Смит, директор CURE - агентства, в котором Римо честно работал, - добавил, что устранение как можно большего числа партизан "Сияющего пути", виновных в соучастии или нет, не вызовет неодобрения.


Римо с нетерпением ждал этого почти так же, как и допроса.


Штаб-квартира "Сендеро Луминосо" представляла собой длинный фанерный дом на сваях в особенно густой части джунглей. Чтобы добраться до него, им пришлось пригнуться под огромным стволом дерева, упавшим поперек грунтовой дорожки. Упавший ствол, покрытый мхом и ползучими растениями и выглядящий так, как будто он стоял там с тех пор, как умер Элвис, эффективно преградил путь любому Land Rover или внедорожнику.


"Командуйте Сезар!" - крикнул один из сопровождающих Римо.


Приземистый мускулистый мужчина в футболке лососевого цвета и красной бейсболке вышел на открытую веранду.


"Кто это?" - требовательно спросил он.


"Он называет себя Римо. Мы думаем, что он из Управления по борьбе с наркотиками".


"ЦРУ", - поправил Римо. "Пойми это правильно. I'm CIA. Я только притворяюсь УБН ".


Мужчина спустился им навстречу. У него не было оружия, только синяя банка инка-колы в одной руке. Он быстро осушил ее и бросил на землю.


"Мусор", - любезно сказал Римо.


"Как вы меня называете?" - потребовал ответа команданте-сендериста.


"Ты босс этой куриной шайки?" Спросил Римо.


"Я Сезар. Я делегат Народной Республики Новой демократии".


"У меня для вас новости. Старая демократия сильнее, чем когда-либо".


"Почему руки этого заключенного не скованы?" Внезапно спросил Сезар.


Несколько винтовок FAL ткнулись в Римо. Римо беззаботно улыбнулся.


"Ты позволишь связать себе руки", - категорично сказал Сезар.


"Может быть, после допроса". Римо добродушно улыбнулся.


"Приведи его", - выплюнул Сезар.


Римо провели в скудный однокомнатный интерьер. С первого взгляда он понял, что это заброшенная фабрика по переработке кокаина. Там были чаны и плоские противни, на которых пасту сушили, помещая противни с сеткой в электрическую печь. В грубом интерьере не было мебели и сантехники. Дом был построен из необработанной фанеры. Там даже не было двери, просто рама, прикрытая рваной москитной сеткой.


Сезар развернулся и потребовал: "Итак, что это за история о том, что ты шпион ЦРУ?"


- Я признаю это. Добровольно, - рассудительно сказал Римо.


Сезар поколебался, посмотрел на остальных. Они пожали плечами.


"Он признался в этом с самого начала", - объяснил Пабло. "Как мы могли ему поверить? Только дурак признался бы нам в этом".


Сезар оглядел Римо с головы до ног. Он увидел высокого англоязычного мужчину, которому могло быть как зрелых лет двадцать девять, так и моложавых сорока двух, одетого в белую футболку и черные брюки. Хлопчатобумажные брюки американского производства. Его обувь была из очень тонкой кожи, такие американцы называют мокасинами. Его темные, насмешливые глаза располагались над высокими скулами.


Когда ему передавали бумажник мужчины, Сезар отметил, что тот был мускулистым, но худощавым. Его запястья были очень толстыми. Они выглядели твердыми, как будто вырезанными из прекрасного светлого дерева. Он рассеянно вращал ими, как будто разминался перед тренировкой.


Сезар посмотрел на удостоверения личности.


Большая ошибка. Внезапно бумажник вылетел из рук Сезара.


Он поднял гневный взгляд. Бумажник вернулся в руки Римо. Сезар не видел, как он потянулся к нему.


"Взять его!" Рявкнул Сезар.


Винтовки поменялись местами. Ружейные прикладки поднялись. Они нацелились на голову и незащищенные плечи американо.


Какое-то удовлетворяющее мгновение казалось, что янки вот-вот упадет на колени. Сезар увидел, что колодки оказались на волосок от его головы.


Затем они разбились вдребезги! о деревянный пол, увлекая за собой своих владельцев.


Сливки партизанского отряда делегата Сезара "Сияющий путь" падали друг на друга, их пончо развевались, винтовки путались друг с другом.


Гринго нигде не было видно.


"Donde? Como?" Сезар зашипел.


Постукивание пальцем заставило его обернуться. Это было рефлекторное действие. Если бы он не был так ошеломлен внезапным исчезновением американо, Сезар не обернулся бы. Он бы убежал. Вместо этого он повернулся - чтобы увидеть глупую ухмылку американца. Стальные пальцы сжали его горло.


Сезар внезапно стал таким же твердым, как деревянный пол у него под ногами.


Краем глаза он наблюдал, как худощавый американец ходил среди его компаньонов, спокойно и методично сворачивая шеи и круша черепа ударами жестких пальцев, пока извивающаяся куча пончо не превратилась в неподвижную кучу пончо, очень похожую на стопку андских ковров.


Затем "американо" вернулся за ним.


"Время для допроса", - сказал он, его пальцы вернулись к горлу Сезара. Сезар внезапно обнаружил, что может двигаться. Что он и сделал. Он побежал.


И упал ничком, так и не увидев ногу, о которую споткнулся.


Твердое колено надавило на поясницу, удерживая его за позвоночник. Сезар не мог пошевелиться.


"Пожалуйста", - задыхаясь, произнес он. "Чего ты хочешь?"


"Теперь ты веришь, что я шпион?" Холодно осведомился Римо.


"Si! Si,"


"Хорошо. Не то чтобы это имело значение. Давайте начнем допрос".


"Привет. На кого ты работаешь на самом деле?"


"Ты понял все наоборот, приятель. Ты допрашиваемый".


"Я ничего тебе не скажу, империалист!" Сезар сплюнул.


"Я слышал это раньше. Обычно перед тем, как сделать это ".


Римо просунул руку под горло Сезара, нащупал кадык и резко сжал его. Язык Сезара выскочил из внезапно приоткрытого рта, как Джек из коробки. Оно торчало так далеко, что Сезар мог ясно разглядеть вкусовые рецепторы на его тупом розовом кончике.


"А теперь дай-ка я посмотрю ... Куда я дел ту бутановую зажигалку?" Беззаботно поинтересовался Римо, делая вид, что хлопает себя по карманам свободной рукой.


Глаза Сезара расширились. Он тут же увидел, как его язык на его беспомощных глазах превращается в хрустящий уголь. Кто был этот американец, который мог манипулировать своим хорошо тренированным телом, как марионеткой?


Он попытался сказать империалисту янки, что тот будет говорить. Все, что ему удалось издать, это гнусавое мычание и немного вытекшей слюны.


"Если это си, высунь язык", - весело сказал Римо.


Сезар прикусил свой язык. Он думал, что он уже полностью высунулся. К его вечному удивлению, он высунулся еще на полдюйма. Он понятия не имел, что он такой длинный. Он надеялся, что корень выдержит. Он чувствовал сильное напряжение там, у корня языка.


"Если я позволю твоему языку вернуться, он будет вилять передо мной?" - спросил янки по имени Римо.


Сезар попытался кивнуть. Ответа не последовало. Он прикусил язык, мысленно проклиная упрямый корень - все, что угодно, лишь бы избавить его от этого унижения.


Внезапно пальцы снова оказались у его горла. Его язык дернулся, как голова черепахи. Сокрушительное колено оторвалось от позвоночника.


Пошатываясь, Сезар перекатился в сидячее положение. Он пощупал свое горло. Оно болело. Его язык был похож на вяленую говядину. Он провел им по липко пересохшему рту. В конце концов, он получил его полувлажным - достаточно, чтобы плюнуть.


"Что ты хочешь знать?" прохрипел он.


"Говорят, вы, маоистские отбросы, в сговоре с колумбийскими картелями", - предположил Римо.


"Нам плевать на всех наркоторговцев!" сказал он, подкрепляя слова делом.


Римо похвалил Сезара за его способность отхаркиваться и продолжил: "Это не то, что я слышу у костра".


"Наркоторговцы превратили эту долину в место беззакония, каким она и является", - неохотно признал команданте. "Идеально для нас. А кампесино - те, кто выращивает лист коки, - их интересы должны быть защищены ".


"Я расцениваю это как признание вины", - сказал Римо. "Следующий вопрос. Будьте внимательны. Это важный вопрос".


"si?"


"Колумбийцы хотят, чтобы президента убили до саммита. Некоторые говорят, что вы, ребята, взяли на себя это задание".


"Нам не нужны грязные деньги колумбийцев на наркотики, чтобы свергнуть американского президента. Он тоже наш враг".


"Обнаруживаю ли я еще один si?" Лукаво спросил Римо.


"Si. Я имею в виду, нет. Нам предложили это. Мы отказались ".


Пальцы Римо снова сжали горло мужчины.


"Не то, что я слышал".


Глаза Сезара расширились. "Очень хорошо", - сказал он. "Мы были готовы сделать то, что они хотели. Но колумбийцы передумали. Они наняли других. Я не знаю, кто".


"Ты можешь добиться большего", - подсказал Римо.


"Я действительно не знаю, кто", - запротестовал Сезар. "Это не моя забота. Я революционер, а не сплетник".


"Отличная эпитафия", - сказал Римо Уильямс, который поверил этому человеку и, получив то, что хотел, ударил ребром ладони в лицо команданте-сендериста. Лицо мгновенно превратилось в плоскую мембрану, в которой едва заметные впадины были памятью об органах зрения, обоняния и вкуса. Крови не было. Все это накапливалось за похожей на гравий завесой лицевых костей, многие из которых были вдавлены обратно в мозг со смертельным исходом. Сезар Сендериста упал вперед, его невыразительное лицо ударилось об пол с хриплым звуком, похожим на звук погремушки.


По пути к выходу Римо подобрал банку "Инка-колы" и выбросил ее обратно в дом вместе с остальным мусором. Он улыбнулся, несмотря на то, что до Учизы предстояла долгая, очень долгая прогулка. Он внес свой вклад в сохранение перуанских тропических лесов от мусора. Это было приятное чувство.


Несколько часов спустя, выглядя запыленным, но не потревоженным ранним утренним зноем, Римо вышел из джунглей в раскинувшийся город Утиза. Это был плоский бум-таун с золотой атмосферой, благодаря местным производителям коки. Так называемая главная улица была застроена квадратными оштукатуренными лачугами. Там также было много жилых трейлеров. Несмотря на свою плоскую примитивность, он мог похвастаться небольшим аэропортом.


Римо прошел мимо киосков, где одетые в косынки перуанцы продавали на черном рынке солнцезащитные очки и видеокассеты, прославляющие подвиги крупных наркобаронов - героев культуры этим простым обездоленным людям благодаря тому, что они приносили деньги в местную экономику. Патрулирующие солдаты перуанской армии наблюдали за ним с угрюмым интересом.


Единственный отель Учизы выглядел так, словно был заброшен, но спутниковая антенна на нем была блестящей и новой. Римо направился прямо к ней. Затем, внезапно что-то вспомнив, он остановился и обратился к одному из продавцов ларька.


"Мешки для мусора, сеньор?" спросил он. "Скажите, вот такого размера?" Он развел руками, показывая длину среднего перуанского партизана.


Продавец с радостью достал желтую коробку с мешками для мусора. Когда Римо предложил ему американские доллары вместо перуанской валюты, он достал еще шесть.


"Одной коробки достаточно", - сказал Римо, совершая обмен. "Их было всего две. Gracias."


Через несколько минут он вошел в гостиничный номер, не постучав и не воспользовавшись ключом. Ключа не было. Это был такой отель.


Внутри Римо чуть не споткнулся о чье-то тело. Это был один из партизан "Сияющего пути", которого отправили обратно, чтобы подтвердить его личность как американского шпиона.


Партизан лежал на спине, раскинув руки, обнажив зубы в гримасе или, возможно, застывшей улыбке. Римо решил отдать трупу преимущество сомнения и улыбнулся в ответ.


"Я тоже рад видеть тебя снова", - любезно сказал он, открывая желтую коробку и доставая зеленый пластиковый пакет для мусора. Он открыл рот и, опустившись на колени, провел им по голове трупа и дальше, к пыльным ногам в ботинках.


Он нахмурился, заметив, что ступни не совсем подходят.


"Неправильный размер", - пробормотал он. Поэтому он отрезал обе ступни у лодыжек тыльной стороной ладони, бросил их внутрь и закрыл пакет герметичной прокладкой "твистер".


Поднявшись, Римо поискал взглядом второй труп, который, как он знал, должен был быть там.


"Должно быть, в соседней комнате", - сказал он и направился в комнату, из которой доносились звуки сценических британских голосов.


Там мерцал телевизор. Маленькая хрупкая фигурка в пурпурно-желтом шелковом кимоно сидела на полу, уставившись в экран, не обращая внимания ни на появление Римо, ни на тело под столом, уставленным бутылками и бесплатной электро-агуа пурификадой.


"Как дела, папочка?" Вежливо спросил Римо.


"Я не собираюсь их убирать", - ворчливо сказал Чиун, действующий мастер Синанджу. ,


"Не переживай. Они мои. Я отправил их сюда".


"Я знаю. Они грубо вошли как раз в тот момент, когда Дерек сообщал леди Астерли неприятные новости о своем тайном прошлом ".


"Знаешь, - сказал Римо бодрым голосом, останавливаясь, чтобы запихнуть второй труп в новый пакет, - я никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты вернешься к просмотру мыльных опер".


"Это не просто американские мыльные оперы, которые погрязают в грязи и сексуальных извращениях", - сказал Чиун. Он поднял высохший палец к потолку. В него был воткнут невероятно длинный гвоздь. "Это лучшая из британских драм. Если бы ваша отсталая страна все еще производила такое богатство, как это".


"Спутниковая трансляция из Америки идет четко?"


"Это служит". Глаза Чиуна не отрывались от экрана. Его затылок лоснился от старости. Два белых облачка волос нависли над ушами.


"Хорошо. Потому что Смит, должно быть, платит целое состояние за спутниковое время, чтобы скормить вам сегодняшний урожай британского мыла ".


"Я того стою".


"Обязательно расскажи".


"Без меня Гарольд Смит не балансировал бы сейчас на грани величия".


Римо оторвал взгляд от своей работы. "Что это за величие?"


"Шаг вперед как истинный правитель Америки".


"У меня для тебя новости. Смит руководит только CURE. У него нет никаких планов на Овальный кабинет ".


"Тогда я опасаюсь за будущее вашей страны, теперь, когда вице-президент вот-вот займет Орлиный трон".


"О чем ты говоришь?"


"Вице-президент", - повторил Чиун. "Тот, кого все стыдятся, кого прячут от посторонних глаз, как слабоумного ребенка. Теперь он правит вашей страной".


"Где ты это взял?"


"От Смита. Он позвонил час назад, чтобы сообщить мне, что ваш президент погиб от рук злодеев".


"Что!"


## Глава 3


Абу Аль-Кальбин наблюдал, как навигационные огни первого самолета ВВС резко погасли в темноте мексиканской ночи.


"Мы сделали это!" - прохрипел он, поднося свою кафию поближе ко рту, чтобы избавиться от гнилостного запаха лужи, медленно собирающейся между его сидящими на корточках ногами.


"Он пытается стабилизироваться!" Джалид закричал, указывая.


Первый самолет ВВС снизился, затем поднялся, как будто боролся за то, чтобы удержаться в воздухе. Они не могли видеть поврежденную гондолу двигателя, но заметили вспыхнувшую вспышку, которая сообщила им об ущербе, нанесенном их "Стингером".


"Нет", - глухо сказал Абу Аль-Кальбин. "Он падает. Он обречен". До него дошла чудовищность того, что он сделал. Он чувствовал себя муравьем, который завалил тигра.


ВВС номер один вошел в игру. Его двигатели продолжали работать до тех пор, пока самолет не врезался в землю, и искры брызнули из его визжащего днища. Они отключились, как будто внезапно обесточились.


Со своего наблюдательного пункта в горах Абу Аль-Калбин наблюдал, как первый самолет ВВС скользил по поверхности пустыни, разваливаясь на части. Двигатель развалился. Кончик крыла сломался и его унесло колесом. Казалось, что самолет будет скользить вечно. Его развернуло к подножию соседней горы. Носовая часть смялась при ударе. Хвостовая часть буквально оторвалась. Багаж вывалился из лопнувших трюмов.


Звуки были ужасными, мучительными, металлическими.


"Это что, крик?" - Спросил Абу Аль-Калбин, на мгновение забыв, что он делает, и встал в благоговейном страхе.


"Это измученный металл", - сказал Джалид.


"Для меня это звучит как крики", - пробормотал Абу Аль-Калбин.


"Это металл", - согласился Валид.


"И все же. Это напоминает мне предсмертные крики".


Первый самолет ВВС неподвижно лежал в пустыне далеко внизу. В кабине и фюзеляже погас свет. Один уцелевший двигатель горел прерывистым желтым пламенем. Едкий запах дыма уже наполнял неподвижный воздух.


Абу АЙ-Калбин и его люди молча смотрели, как он горит.


Через некоторое время Джалид и Валид обратились к своему лидеру.


"Мы сделали это, Абу!" Джалид закричал. "Мы погасили американского президента, как свечу".


Они заметили обнаженные ноги Абу Ай-Кальбина.


"Ты закончил?" Спросил Валид.


Абу АЙ-Кальбин посмотрел вниз и очень быстро присел, чтобы закончить то, что начал.


Когда он снова встал, спустя несколько мучительных и неловких минут, он вытерся своей каффией, а затем выбросил ее.


Валид и Джалид стояли в стороне, беспомощно наблюдая за кружением F-14.


"Они не могут нас видеть", - предположил Джалид.


"Они также не могут приземлиться", - добавил Валид.


"Тогда мы в безопасности, чтобы осмотреть плоды нашего триумфа", - решил Абу Аль-Кальбин. "Подойдите, возьмите свое оружие".


Валид и Джалид последовали за Абу Аль-Кальбином вниз по бесплодному склону горы на дно пустыни. Воздух был прохладным и горьким от дыма горящего двигателя. Но Абу Аль-Кальбин предпочитал эту вонь другой, которая преследовала его, как миазмы.


Достигнув ровной местности, они осторожно подобрались к обломкам.


"Никто не смог бы выжить в такой катастрофе", - тихо сказал Валид.


"За этот отважный подвиг, - сказал Джалид, - мы, несомненно, получим награду, к которой так долго стремились".


"Да, на этот раз брат Каддафи не откажет нам", Согласился Абу Аль-Кальбин, его голос повысился от ликования.


Тем не менее, они приближались с поднятыми винтовками. Не то чтобы оружие помогло бы им, если бы самолет неожиданно взорвался, как они опасались, это могло произойти.


"Нам понадобятся доказательства", Пробормотал Абу Аль-Кальбин. "У кого из вас фотоаппарат?"


Валид и Джалид остановились как вкопанные и посмотрели друг на друга, широко раскрыв глаза в своих кафиях.


"Я думал, у тебя есть камера, Абу", - сказали они вместе.


"Должно быть, он вернулся в безопасное место", - пробормотал Абу Аль-Кальбин. "Малиш. Неважно. Президент всегда путешествует в сопровождении средств массовой информации, которые, как мухи вокруг навоза. В самолете будет камера. Мы воспользуемся ею. Приезжайте".


Упавший Air Force One вблизи выглядел еще более впечатляюще. Место крушения было усеяно обломками. Хвост сидел раздвинутым и почти вертикально, как у большого абстрактного воздушного змея с эмблемой флага США на нем. За исключением сломанного хвостового оперения, фюзеляж сохранился в основном неповрежденным.


Они вошли через открытый конец хвоста. Это было похоже на вход в темный туннель.


Абу АЙ-Калбин сразу же споткнулся о тело охранника секретной службы, которого мгновенно узнали по его солнцезащитным очкам и пуговице на лацкане пиджака. Абу Аль-Калбин трижды выстрелил ему в грудь, чтобы убедиться, что он мертв. Тело дернулось. Солнцезащитные очки соскочили. Глаза, которые смотрели вверх, были стеклянными и незрячими.


Абу Аль-Кальбин перешагнул через тело и двинулся дальше. Слабый свет звезд выхватил детали.


Следующая секция самолета представляла собой просторную спальню. Шелковые покрывала были сняты с матраса. За ней находился личный туалет. За туалетом находилась пассажирская кабина. Сиденья и подушки были разбросаны повсюду. Им пришлось отодвинуть вырванные с корнем сиденья, чтобы забраться внутрь. Здесь было еще много тел из секретной службы.


Это сказало им, что они пришли в президентскую секцию.


"По пуле на каждого, для верности!" Рявкнул Абу Айкальбин.


Валид и Джалид приложили дула своего оружия ко лбу каждого, украшенному солнечными очками, выпустив в каждого по одной пуле.


Один агент пошевелился в мешанине подушек. Там сиденья были смяты не по форме. Мужчина приземлился или перекинулся через гнездо из продавленных сидений. Позиция его тела была такова, что он защищал другого. Он застонал.


Абу АЙ-Калбин подошел к нему и дернул его голову вверх за волосы.


"Президент..." - прохрипел агент, его глаза задергались в глазницах.


"Где он?" Абу Аль-Кальбин настойчиво спросил. "Скажи нам!"


"Должен ... защищать президента ..."


"Где!"


Агент хрипло выдохнул, и его голова обмякла.


Абу Аль-Калбин сунул дуло АК-47 в открытый рот мужчины и дважды выстрелил, чтобы убедиться, что смерть настигла его.


Он убрал внезапно покрасневшую морду и сказал: "Должно быть, он дерзкий".


Они перешли в следующую секцию, где в верхних отсеках было разбросано множество видео- и видеокамерного оборудования.


"Отлично!" Абу Аль-Кальбин воскликнул. "Возьмите по одному, каждый из вас. У брата Каддафи будет достаточно доказательств нашего великого деяния".


Абу Аль-Калбин наткнулся на видеокамеру. Он бросил винтовку, чтобы достать ее.


"Это совершенство", - воскликнул он, глядя в видоискатель. Он обвел взглядом салон, мимо тел погибших журналистов. Сквозь разбитые окна кабины горящий двигатель отбрасывал подобие света походного костра. Он возился с кнопками, пока не включил видеосигнал. Он навел объектив на своих людей, которые направили камеры в ответ.


Вспыхнули фотовспышки фотоаппаратов.


"Да"; Воскликнул Абу. "Хорошо! Сфотографируйте все тела, и я запишу все на эту видеокамеру".


Они потратили несколько минут на то, чтобы запечатлеть бойню на борту Air Force One для потомков. Они прошли вперед, к отсеку радиоэлектронной борьбы, сразу за кабиной пилота. Им удалось открыть дверь кабины пилотов, но они не вошли. Они не смогли. Кабина была расплющена о переборку. Содержимое кабины - приборы, органы управления и экипаж - было вдавлено в стену переборки. Как только они открыли дверь, из путаницы высунулась раздробленная рука.


Они засняли и это, по очереди позируя перед этим зрелищем. Абу Аль-Калбин взял мертвую руку неизвестного члена экипажа в свою и притворился, что пожимает ее. Он широко улыбнулся, гордой и довольной улыбкой. Она погасла, как дешевая фотовспышка, когда он внезапно почувствовал, как у него забурлило в животе.


Он поспешил обратно в заднюю кабину. Он так и не добрался до туалета. Вместо этого он присел на темно-синий ковер, перенося свою ношу на президентскую печать.


Несколько минут спустя Абу Аль-Калбин натянул брюки, чувствуя себя опустошенным и слабым.


"Иди сюда, Абу!" Воскликнул Валид. "Мы нашли его. Президент".


Абу Аль-Кальбин поспешил на звук голоса Валида. Он доносился из отсека журналистов.


Там Валид и Джалид опустились на колени рядом с хорошо одетым телом. Валид держал голову за волосы. Тело лежало неподвижно.


"Смотри!" - гордо сказал он. "Сфотографируй нас, Абу".


"Дурак!" Абу Аль-Кальбин плюнул в ответ. "Это не Президент!"


"Но я узнаю его. Его показывали по телевидению".


"Это потому, что он телевизионный репортер, ты, невежественный осел. Это тот, кто освещает Белый дом для SBC, одной из этих американских сетей ".


"О", - несчастно сказал Валид. Он позволил голове упасть. Она со стуком упала на покрытый ковром пол.


Когда он встал, Джалид прошипел ему: "Я же тебе говорил".


"Заткнись!"


"Вы оба заткнитесь", - сказал им Абу Аль-Кальбин. "Где тело президента?"


Валид и Джалид посмотрели друг на друга.


"Мы не знаем, Абу. Мы его не видели".


"Найдите его! Мы должны запечатлеть вид его раздавленного тела, иначе Премия мира Каддафи никогда не будет нашей".


Они разделились, перейдя в разные секции.


Но тело президента Соединенных Штатов нигде не было найдено. Его не было ни в ванных комнатах, ни на камбузе, ни на одной из больших багажных полок.


Они собрались в беспорядке, который когда-то был президентским купе, их видео- и видеокамерное оборудование болталось в онемевших пальцах, оружие было полностью забыто.


"Может ли он быть в сломанном носу?" Спросил Валид.


"Не будь дураком", - парировал Джалид. "Он есть - был - Президентом. Он не стал бы управлять самолетом".


"Возможно, он испугался и отправился туда в поисках безопасности. Ты не думаешь, что это возможно, Абу?" С надеждой сказал Валид.


"Нет, я этого не делаю", - решительно сказал Абу Аль-Кальбин. "Все знают, что в чрезвычайной ситуации нос самолета первым ударяется о землю. Самое безопасное место - в хвостовой части. Здесь. Он должен быть здесь ".


Они осмотрели загроможденный отсек, стараясь не наступить на коричневое месиво, которое скопилось на полу над президентской печатью.


"Да", - сказал Джалид. "Здесь находятся его охранники".


Валид подобрал разбитую фотографию, которая хрустнула под его ботинком. Он поднял ее.


"Кто этот человек?" он спросил Абу Аль-Калбина. "Репортер? Он выглядит как репортер".


Джалид заглянул через плечо Валида. "Нет, это знаменитый американский актер Роберт Редфорд".


Абу Аль-Калбин взял фотографию. Он посмотрел на разорванную фотографию. На нем был изображен молодой человек с волосами песочного цвета, со странной громоздкой круглой сумкой, перекинутой через плечо, и странной дубинкой в правой руке.


"Нет", - сказал он. "Это вице-президент".


"Больше нет". Джалид усмехнулся. "Теперь, когда его президент мертв, он будет отстранен от власти. Возможно, казнен".


Абу Аль-Кальбин покачал головой. "Америка работает не так. Этот человек станет президентом, но это не наша проблема. Мы должны найти это тело. Смотрите внимательнее, вы оба!"


Они принялись разбирать каюту на части. Президента не было ни под спутанными подушками, ни в длинном неглубоком шкафу, где хранилась запасная одежда.


"Мог ли он сбежать ночью?" В замешательстве спросил Валид.


"Не будь невежественным", - отрезал Абу Аль-Кальбин. "Больше никто не выжил".


"За исключением этого", - сказал Валид, указывая на тело охранника секретной службы, которого Абу Аль-Кальбин застрелил ранее. Он все еще лежал, защищаясь, на куче продавленных сидений.


"Хммм", - задумчиво произнес он. "Эти сиденья. Посмотри на них".


Валид и Джалид посмотрели. Они ничего не увидели. "И что?" - спросил Джалид.


"Они прижаты друг к другу очень плотно", - объяснил Абу Аль-Калбин. "Но это не так с другой стороны прохода. Эти сиденья вырваны из пола. Что заставило эти сиденья сойтись так, как они соединились?"


Валид и Джалид пробормотали, что не знают.


"Уберите этот труп", - приказал Абу Аль-Калбин.


Бросив оборудование для съемки, двое мужчин сделали, как им было сказано. Тело агента секретной службы вытащили из-под переплетения сидений и бесцеремонно выбросили через зияющую хвостовую часть.


Когда Валид и Джалид вернулись, они обнаружили Абу Аль-Калбина в исступлении рвущим подушки сиденья голыми руками. Ткань порвалась у него под ногтями, извергая белую набивку из полиэстера.


"Не стойте там!" Абу Аль-Кальбин настойчиво сказал. "Помогите мне!"


Валид и Джалид упали. Вместе все трое мужчин взялись за подушку, зажатую между двумя другими, и начали натягивать. Она медленно, неохотно высвободилась. Когда он, наконец, вырвался, они упали вместе с ним, приземлившись вместе в кучу.


Абу Аль-Кальбин оттолкнул остальных в сторону и вскочил на ноги. В ярости он атаковал путаницу сидений. Там, где оторвалась подушка, была другая подушка. Он был зажат под алюминиевой опорой стула, изогнутой своеобразным образом, как будто подвергся конвульсивному напряжению, а не удару при падении.


"Это неправильно", - пробормотал Абу Аль-Кальбин. "Эту ногу не следует сгибать таким образом. В этом нет смысла". Он взялся за нее и потянул. Она не поддавалась.


Он лихорадочно повернулся к своим людям.


"Найди топор. Мне нужен топор. Сделай это сейчас".


Валид и Джалид, спотыкаясь, поднялись на ноги и разошлись в противоположных направлениях. Валид вернулся с пожарным топором и подарил его своему лидеру.


Топор вылетел у него из рук и, направляемый жилистыми руками Абу Аль-Кальбина, начал рубить алюминиевую ножку. Она треснула, рассыпав разноцветные провода.


Увидев провода, Абу Аль-Калбин остановился. Его черные, как ночь, глаза сузились. Он протянул руку и взял потрепанные провода своими грязными пальцами.


"Будь осторожен", - сказал Валид. "Они могут быть наэлектризованы".


"Нет", - сказал Абу Аль-Кальбин, дотрагиваясь до провода. "Они мертвы". В качестве доказательства он вытащил пригоршню. Они прибывали и прибывали, пока, наконец, не повисли у ног Абу Аль-Кальбина, как пластиковые спагетти. И все же их было больше. Он сдался.


"Эти провода не должны быть в ножке стула", - пожаловался он. "В них нет никакой цели".


Валид и Джалид посмотрели друг на друга и пожали плечами. Валид тихо заговорил.


"Абу, почему ты так себя ведешь? Металл гнется, как ему заблагорассудится, а провода лежат там, где их можно найти. Кто сказал, что эти вещи не предопределены Аллахом?"


"Пока вы двое избавлялись от американца", - сказал Абу Аль-Кальбин, не отводя взгляда от нагромождения кресел, - "Я услышал стон живого человека". Он указал. "Изнутри этой массы".


"Кто мог выжить, будучи раздавленным таким количеством металла и подушки?" Резонно спросил Джалид.


"Это то, чему я хотел бы научиться". Абу Аль-Кальбин снова поднял топор, на этот раз срезая чехлы с сидений. Сначала топор отскакивал от подушек, но, обнаружив под ними скрытый металл, он использовал его в качестве мишени. Он методично разрубал подушку на куски, пока Валид и Джалид, рискуя пальцами, вытаскивали осколки. Он осторожно орудовал топором, часто останавливаясь, чтобы пошарить руками под плотно набитыми подушками.


После нескольких тяжелых минут этого, они обнажили заднюю часть человеческой головы.


Абу Аль-Кальбин опустил свой топор и коснулся задней части шеи мужчины дрожащими кончиками пальцев.


"Тепло", - прошептал он.


Он протянул руку под горло, нащупывая ровный пульс сонной артерии.


"Живой", - добавил он.


Он копнул дальше, взяв ладонью адамово яблоко мужчины. Оно было твердым под теплым горлом.


Сделав глубокий вдох, Абу Аль-Калбин откинул голову мужчины назад.


Угловатое лицо президента Соединенных Штатов откинулось назад в резком свете мексиканской луны, проникающем через стекло иллюминатора. Его очки были перекошены. Каким-то чудом линзы не разбились.


Долгое время никто ничего не говорил. Затем Валид ушел. Он вернулся со своим АК-47 и хриплым голосом предложил его Абу Аль-Калбину.


"Ты заслуживаешь чести покончить с ненавистным".


Абу Аль-Калбин отбросил оружие в сторону.


"Дурак!" - прорычал он. "Судьба вручила нам нечто большее, чем Премию мира Каддафи, которая, несомненно, в любом случае наша. Ты понимаешь, сколько стоит этот человек живым?"


"Сколько?"


"Миллионы. Колумбийцы, иранцы, ливийцы - любой из них заплатит миллионы за этого человека".


"Сколько миллионов?" - спросил Валид.


"Столько миллионов, сколько звезд в ночном небе," Абу Аль-Kalbin заверяет их.


"У меня есть идея", - сказал Джалид, который быстро насчитал семь звездочек только через один иллюминатор. "Почему бы нам его не порезать? Возможно, каждый из них дорого заплатит за руку или ногу ".


"Да", - вставил Валид. "Но мы должны быть уверены, что сохраним голову для брата Каддафи. Несомненно, он хотел бы получить голову".


"Сыновья верблюдов!" Абу Аль-Кальбин сплюнул. "Мертвый, он ничего не стоит. Живой, он - безмерная награда. Приди, помоги мне вытащить его. И осторожно. Ничего не ломай. Он может быть ранен. Я не хочу дальнейших повреждений ".


Потребовалось два часа тяжелой работы с топором и прикладами пистолетов, чтобы взломать и вырвать бесчувственного президента Соединенных Штатов из его кокона измятых кресел. Они прощупали кости его рук на предмет переломов и ничего не обнаружили.


Затем они вытащили его, надеясь, что его ступни не были сломаны, и положили его на груду подушек сиденья.


"Вы видите кровь у него на ногах?" Абу Аль-Кальбин спросил с беспокойством.


"Нет, Абу", - сказал Валид, когда Джалид ощупал ноги президента. "Его брюки даже не порваны. Как будто раздавленные сиденья уважали его конечности и не причинили ему вреда".


"Они как будто собрались вокруг него, как материнские объятия", - согласился Абу Аль-Кальбин, подталкивая веревку проводов на полу. Они судорожно подергивались, но он не замечал этого явления.


Валид и Джалид с сомнением посмотрели на него. Выражения их лиц были жесткими, но глаза говорили: он сумасшедший?


"Нет, я не сумасшедший", Абу Аль-Кальбин возразил, прочитав их мысли. "Найдите простыню. Мы отнесем его в безопасное место в простыне".


Оказалось, что Валид и Джалид должны были выполнять переноску, а также укладку спального места на простыню, снятую с президентской кровати на борту. Завязав простыню с обоих концов, они использовали эти узлы в качестве ручек, чтобы поднять своего пленника наверх и вывести его наружу, в прохладу мексиканской ночи.


Абу Аль-Калбин вышел последним. Он нес свой АК-47, перекинутый через плечо, когда записывал захват президента Соединенных Штатов его верными солдатами Krez.


"Не храните молчание в этот исторический момент", - пожаловался он, пока они пытались удержать неподвижно простыню, похожую на гамак. "Скажите что-нибудь бессмертное".


"Как насчет Бисмиллахи Ррахмани Ррахима?" Предложил Валид.


"Да. Да. Хорошо. Кричи об этом".


"Бисмиллахи Ррахмани Ррахим!" Валид и Джалид закричали в унисон.


"Остановись!" Внезапно сказал Абу Али-Калбин, и его лицо расслабилось.


"Что?" Они в ужасе смотрели на своего лидера, опасаясь худшего.


Абу Аль-Калбин ничего не сказал. Он поспешил обратно в разрушенный хвост самолета Air Force One, а Валид и Джалид поспешно опустили свою ношу, чтобы поднести свои каффии поближе к ноздрям, когда раздались безошибочные звуки, свидетельствующие о расстройстве кишечника их лидера.


Когда Абу Аль-Калбин, наконец, присоединился к ним, ему оставалось сказать только одно.


"Что хорошего в этом жалком проклятии?"


"Рис", - сказал Валид.


"Да. Ешьте много риса", - добавил Джалид.


"Я ненавижу рис", Угрюмо сказал Абу Аль-Калбин.


## Глава 4


В перуанском отеле, который он прозвал "La Cucaracha Grande", Римо Уильямс сидел с каменным лицом на полосатом диване, не сводя темных глаз с телефона, словно желая, чтобы он зазвонил.


"Обычно вода закипает медленно", - крикнул Мастер Синанджу со своей тростниковой циновки перед телевизором.


- А котелок, за которым следят, никогда не закипает, - угрюмо сказал Римо.


"Это невозможно", - пискнул Чиун.


"Это американская версия".


"Американцы невозможны. И почему бы вам снова не позвонить Императору Смиту, если вы не можете ждать?"


"Потому что я не могу дозвониться по этой долбаной устаревшей телефонной системе", - раздраженно сказал Римо. "Смит должен получить мою телеграмму в любую секунду. Он может дозвониться до меня. Это лучше, чем оказаться на линии с Тибетом, что и произошло в прошлый раз. Как, черт возьми, эти операторы могут связаться с Тибетом, если они не могут соединиться с Америкой?"


"Возможно, они смотрят знаменитый американский котел, который никогда не закипает", - фыркнул Чиун.


Римо нахмурился. Но его глаза были запавшими от беспокойства. Его послали в Перу, чтобы предотвратить заговор против президента. Если Чиун правильно понял сообщение Смита - в этом нельзя быть уверенным, - то они все испортили. Или Смит сам все испортил. Президент был мертв. Римо гадал, что бы сказал Смит. Ни один президент никогда не умирал при Смите - по крайней мере, пока на него работали Римо и Чиун. Римо беспокоился, что у Смита случился сердечный приступ. Это было единственное, что могло удержать его от возвращения к нему.


Глаза Римо сузились. Он действительно беспокоился о Смите. Он почти не разговаривал со старым СУКИНЫМ сыном в эти дни, в результате сложной ситуации, в которой Римо был "отправлен" в камеру смертников и чуть не казнен снова в результате операции по ИЗЛЕЧЕНИЮ, которая была проведена, когда Смит тяжело заболел.


Именно Смит изначально выбрал Римо, тогда молодого патрульного Ньюарка, в качестве силового подразделения CURE. Подставленный и отправленный на электрический стул за убийство, которого он никогда не совершал, Римо был возрожден с новым лицом и личностью. Мертвец. Мертвец КЮРЕ. Оказавшись в руках Чиуна, последнего мастера синанджу - легендарного корейского дома ассасинов, - Римо превратился в того, кем он был сейчас. Тонко настроенная машина для убийства людей.


Римо давно смирился с тем, что Смит манипулировал его судьбой. Но недавнее столкновение с электрическим стулом вновь разбередило старые раны.


Римо стряхнул с себя плохие воспоминания. Он задавался вопросом, что бы он делал со своей жизнью, если бы Смит действительно умер. Он не знал. Он выбросил эту мысль из головы. Если бы на президента было совершено покушение, он должен был бы расправиться с убийцами.


От Римо Уильямса не ускользнула ирония судьбы. Изначально CURE был создан молодым президентом, который позже был убит после всего лишь тысячи дней пребывания у власти. Тогда Римо не был частью CURE. А Чиун, наследник пятитысячелетней традиции синанджу, солнечного источника боевых искусств, тогда жил забытым в Северной Корее. С тех пор так много изменилось. Теперь Римо был наемным убийцей - секретным убийцей Америки - и он гордился этим.


Зазвонил телефон. Римо вскочил с дивана, как будто сквозь цветастую потертую ткань прорвалась пружина.


Он схватил трубку.


"Смитти?"


"Римо?" - спросил лимонный голос доктора Гарольда В. Смита. "Я получил твою телеграмму. Я как раз собирался позвонить тебе снова".


"Насколько все плохо?"


"Плохо. Первый самолет ВВС потерпел крушение над Восточными горами Сьерра-Мадре. Национальная группа по обеспечению безопасности воздушного транспорта вылетает на вертолете вместе с криминалистами секретной службы и ФБР ". Смит сделал паузу. "Мы не ожидаем выживших".


Голос Римо был хриплым, когда он нашел это. "Что ты хочешь, чтобы мы с Чиуном сделали?"


"Чему ты научился там, внизу?"


"Безумцы-маоисты утверждают, что колумбийцы обратились к ним, но сделка не состоялась. Я все равно потратил их впустую. Я не был согласен с их привычками голосовать ".


"Тогда колумбийцы - наши главные подозреваемые", - сказал Смит. "Я бронирую вам билет на рейс "Аэро-Перу" до Лимы. Позвоните мне, когда доберетесь туда. К тому времени у меня должны быть для тебя конкретные инструкции ".


"Верно. Что происходит в Вашингтоне?"


"Контролируемый хаос. Новости замалчиваются до тех пор, пока мы не получим подтверждения о погибших. Вице-президент даже не знает ".


"Вице-президент", - внезапно сказал Римо. "О, Боже мой, я совсем забыл о нем. Что они собираются делать? Я слышал, он не может найти зажженную лампочку в темной комнате ".


"Пресс-преувеличения", - категорично сказал Смит, но беспокойство в его голосе было безошибочным.


"Я читал, что он думает, что на Марсе есть каналы, заполненные водой".


"Апокрифический".


"Его жена даже не умеет писать по буквам".


"Ошибка пера".


"Он коллекционирует кукол с явной анатомией".


"Сувенир".


"У него коэффициент интеллекта, как у герани".


"Он также может стать нашим следующим президентом", - категорично заявил Смит.


"Давайте помолимся о чуде", - горячо сказал Римо.


"Отправляйся в Лиму, Римо", - холодно сказал Смит, и линия внезапно отключилась.


В тысячах миль к северу, в предрассветной темноте, звуки вертолета отражались от высоких валов восточных гор Сьерра-Мадре. Пальцы интенсивного белого света прочесывали потрескавшуюся иссушенную землю, создавая меняющие форму ореолы света.


Луны не было. Звездного света было в избытке. Вертолеты методично кружили крест-накрест, дважды едва не задев лопнувший корпус самолета Air Force One.


С приближением рассвета только искаженный доплеровский звук винтов нарушал зловещий гроб, которым был президентский самолет. Крошечное пламя горело в уцелевшем двигателе правого борта, защищенном разрушенным обтекателем гондолы.


И глубоко внутри планера ожили схемы и микрочипы, которые не были установлены производителем, начав обрабатывать информацию.


Ранен . . .


Началась диагностика. Сообщения возвращались на центральный процессор в разрушенной кабине.


Хвост раздроблен. Провода перерезаны. Волоконно-оптические кабели перерезаны в критических местах.


Было обнаружено крошечное пламя во внутренней гондоле двигателя, и сработал баллон С02, который погас струей пены.


В различных точках вдоль фюзеляжа появились датчики, вмонтированные в кожу, похожие на вялые органы зрения и слуха. Изнутри планера не было обнаружено никаких звуков. Сердца не бились. Данные были обработаны, и в президентском отсеке задрожали искореженные алюминиевые лонжероны.


Веревка из разноцветных кабелей дернулась, затем втянулась в свой алюминиевый корпус - искривленную ножку стула. Две сломанные секции застонали, когда разумный металл скрутился, соединился и зажил, как будто в результате органического процесса. Провода установили соединения, подобные регенерирующим венам.


А над головой отвинтился куполообразный потолочный светильник, сбросив пластиковый корпус, алюминиевый обод и винты. Затем упали отражатель и лампочка, обнажив стеклянную линзу.


Объектив смотрел прямо вниз и, увидев искореженный металл и изрубленные подушки сидений, отчаянно дернулся и, ничего не увидев, остановился, как замороженный рыбий глаз.


По всему самолету Air Force One потолочные светильники сами собой демонтировались, и мириады стеклянных глаз обшаривали разгромленную кабину в поисках признаков жизни или определенного тела.


Ничего не обнаружив, реле щелкнули. И электронный приказ повторился.


Там было написано: Выжить . . . выжить . . . должен выжить. Приближающиеся звуки . . . самолет над головой . . . выжить . . . должен выжить.


Секция кресел, которая укрывала президента Соединенных Штатов во время аварийной посадки самолета Air Force One, ожила. Алюминиевые ножки начали двигаться вслепую. Они извивались, как подводное растение в субокеаническом течении, колыхаясь, смещаясь и комбинируясь, сильно напрягаясь.


Щелкнули болты на полу, и в заваленный мусором проход шагнула осьминожья путаница алюминиевых ног. Две из них вытянуты вверх, образуя алюминиевые руки, а другие конечности объединены в длинный полужесткий позвоночный столб.


Алюминиевое двуногое, спотыкаясь, слепо двинулось вперед, к гнезду радиоэлектронной борьбы на корме сжатого кокпита. Когда существо склонилось над электроникой, тупые запястья превратились в ручки, из которых выросли плоские гибкие пальцы. Он схватил радарскоп, извлекая его вместе со стеклом и всем остальным, провода тянулись, как неподатливые связки.


Соединенные цепкие металлические пальцы подняли радароскоп к вершине позвоночника двуногого. Образовался выступ, и диск из темного стекла со щелчком встал на место. Мгновенно экран радара ожил, светящаяся зеленая линия обежала лицо, как секундная стрелка радия.


Покопавшись в корпусе радара, он вытащил разъемы и позолоченные микросхемы и начал прикреплять их к своей блестящей фигурке. Электронные элементы вплавились в принимающую форму алюминиевую оболочку, придав ей объем и функциональность.


Все это время крошечный элемент глубоко внутри карикатуры на человеческое существо повторял единственную электронную концепцию:


Выживание . . . выживание . . . выживание . . .


Существо передвигалось по каюте, собирая другие полезные компоненты. Медный трубопровод от раковины на камбузе. Элементы из микроволновой печи на камбузе. Акустические системы были сорваны с дверей переборки и прикреплены по обе стороны от антенны радара. Звук. Слух. Шум вертолета стал слышен не только как вибрация, ощущаемая кожей. Теперь это было ближе.


Нужно поторопиться. Нужно выжить.


В туалете разбитое зеркало отражало собственный неправдоподобный образ существа.


Неправильно, неправильно, подумалось ему. Не оптимальная форма выживания. Необходимо перенастроить.


Возвращаясь к проходу, существо наклонилось, чтобы не разбить свою огромную тарелку для пирога головой о верхние контейнеры.


Он бродил среди тел в поисках определенного.


Да, этот, подумалось ему. Эта форма обеспечит дальнейшее выживание.


Но тело, которое он искал, было найдено не внутри фюзеляжа.


Существо повернуло матово-стеклянную радарную морду к зияющей хвостовой части. Одно алюминиевое копыто ступило в лужу полужидкого органического вещества, и искусственные обонятельные рецепторы немедленно идентифицировали вещество как человеческие экскременты. Этот запах уводил прочь от самолета, его бывшего хозяина.


Снаружи было еще одно тело. Не то, которое оно искало, а защитник от паразитов, которого мясная машина, известная как президент Соединенных Штатов, назвала агентом секретной службы.


Прочесывая горизонт своими многочисленными датчиками, он отслеживал запах человеческих экскрементов, распространяющийся на юг.


Он мгновенно принял решение идти на юг. После подходящей реконфигурации, гарантирующей выживание.


Вернувшись в каюту, он начал разбирать машины для производства мертвого мяса, взяв часть эпидермиса со спины этого, волосы с того, наклеивая и растягивая их по металлическому каркасу, добавляя слой человеческой кожи.


Вскоре обнаженное тело мужчины стояло в каюте, выглядя бледным, похожим на труп и человеческим, за исключением головы на экране радара.


Человекоподобные руки с алюминиевыми костями под холодной бесчувственной кожей взметнулись и снесли эту анахроничную голову: Экран разлетелся вдребезги при ударе об пол.


И вот - человекоподобные руки подняли человеческую голову к обрубку шеи. Соединительные нити переплелись с узлами спинного мозга, создавая соединения, которые никогда не были предусмотрены природой.


Рассинхронизированные глаза вращались в своих орбитах, как взбесившийся автомат для игры в пинбол. Наконец они синхронизировались, выстроившись в линию, чтобы сфокусироваться на полу.


Глаза, которые видели, даже если они не жили.


Зубы, которые улыбались, даже если их корни были из металла, а не из кости и десен.


Существо быстро оделось, выбирая одежду наугад. Ночью звук вертолета усилился. Стеклянные линзы за роговицами мертвых людей уловили слабый свет приближающегося солнца.


Нужно поторопиться. Найдите важную мясорубку. В компании того, кого зовут Президентом, безопасно.


В ванной последний взгляд в зеркало.


На застывшем лице промелькнуло разочарование.


Нет. Неправильно. Незнакомое лицо. Необходимо принять лицо, которому доверяют. Компоненты не совпадают.


Существо вернулось, чтобы порыться в президентском отсеке. Там пол был покрыт картинами, которые упали с голубых стен каюты. Существо подобрало их с пола, просканировав за считанные микросекунды, и отбросило небрежными ударами стекла.


Одна фотография привлекла его внимание на неизмеримую микросекунду дольше, чем другие.


Да, подумалось ему. Этот. Он будет доверять этому единственному лицу.


Он повторил мысль вслух, проверяя свой механический голосовой аппарат.


"Да". Голос был карканьем. Интонация была неправильной. Он попытался снова.


"Да. Это доверие к лицу. Вот это. Да".


Неправильный синтаксис. Схемы не полностью отремонтированы. Диагностика самостоятельного ремонта продолжает устранение неполадок.


Оно снова посмотрело на фотографию мужчины. Оно прижало твердую сильную руку к собственному лицу, приподнимая скулы выше, сжимая подбородок, чтобы добавить ямочку. Лучше. Но модифицированная кожа, называемая волосами на макушке головы, была не того цвета. Цвет волос должен быть песочным, а не черным.


Тварь прошлась среди мертвых в хижине в поисках волос пшенично-соломенного цвета. Он нашел журналиста с густыми волосами. Это было почти идеально. Он оторвал кожу головы и разгрыз волосы до нужной конфигурации своими мертвыми человеческими зубами.


Волосы идеально прилегали к его блестящему черепу, соединяя кожу головы с кожей лица.


Голубые глаза были вырваны из раздробленного черепа и заменены на серые в его позаимствованной голове. Новые зубы были извлечены алюминиевыми щипцами из другого мертвого рта, и один за другим они были подогнаны по размеру.


Наконец человекоподобный симулякр рассмотрел свое отражение в стекле фотографии в рамке. Черты лица совпали. Осталась только перекинутая через плечо цилиндрическая сумка, набитая алюминиевыми инструментами. В выброшенном самолете-носителе было достаточно алюминия, чтобы их изготовить.


Существо приступило к работе....


## Глава 5


В международном аэропорту Лимы Римо Уильямс с первой попытки дозвонился до Гарольда Смита в Рай, штат Нью-Йорк.


"Они все еще ищут Air Force One", - сказал Смит Римо. Его голос был жестяным.


"В чем задержка?" Требовательно спросил Римо.


"Air Force One потерпел крушение на очень труднопроходимой территории", - сказал ему Смит. "Э-э, похоже, есть еще проблема с юрисдикцией".


"Скажите мексиканцам, чтобы убирались восвояси", - горячо сказал Римо. "Он наш президент".


"Проблема не в мексиканцах. Это межведомственная проблема. ФБР претендует на юрисдикцию, но Секретная служба настаивает на руководстве поисками. Военно-воздушные силы направили вертолеты. А еще есть Национальный совет по безопасности на транспорте ".


- Я не могу в это поверить, - простонал Римо.


"Между этими агентствами и темнотой у нас ничего нет. К счастью, сейчас ночь. Легче поддерживать затемнение в новостях".


"К черту отключение новостей", - проворчал Римо. "Что ты хочешь, чтобы мы сделали?"


"Отправляйся в Мехико".


"А потом?"


"Зарегистрируйся у меня".


"Это все? Зарегистрироваться?"


"Пока мы не узнаем больше, я хочу, чтобы вы были достаточно близко к ситуации для внедрения, если это целесообразно".


Смит повесил трубку.


Римо повернулся к Чиуну. Мастер Синанджу стоял, сияя, в огненно-алом кимоно. Его мудрое лицо было покрыто морщинами мумии, как поверхность мертвой пожелтевшей планеты. Его глаза были ясного орехового цвета. Это были глаза молодого человека, полные огня, юмора и мудрости одновременно.


Чиуну было за восемьдесят. Прядь светлых растрепанных волос прилипла к его крошечному подбородку, сойдя за бороду. Пучки волос над ушами были похожи на застывший дым. В остальном он был лыс, как яйцо.


"Мы едем в Мехико", - сказал ему Римо.


"Затем мы отправляемся в Мехико", - сказал Мастер Синанджу мышиным писклявым голосом. "Смит уже взял под контроль правительство?"


"Нет, и он не собирается".


"Он очень глуп", - сказал Чиун, когда Римо поспешил к стойке "Аэро Мексико", чтобы забронировать рейс на север. "Это его прекрасная возможность".


Ответственный следователь Национального совета по безопасности на транспорте Билл Холланд никогда не видел ничего подобного за тринадцать лет расследования авиакатастроф.


С воздуха это выглядело плохо - по-настоящему плохо. Первый самолет ВВС зашел на брюхо, оставив необычно длинный отпечаток на земле. Хвостовое оперение было оторвано, а нос врезался в подножие одной из восточных гор Сьерра-Мадре. Самолет выглядел как изящная белая птица Рух, упавшая с другого мира.


"Похоже, летному экипажу досталось самое худшее", - сказал ему пилот вертолета.


"Это лучше, чем если бы она врезалась в склон горы во время полета", - сухо сказал Холланд. "Это чертовски длинный отпечаток. Кто нашел ее первым?"


"Военно-воздушные силы. Заметили ее с первыми лучами солнца. Ходят слухи, что выживших нет ".


"Их почти никогда не бывает", - сказал Холланд, когда вертолет опустился на пыльную землю, подняв клубы мелкого коричневого песка.


Мужчина в консервативном сером костюме и отполированных кончиках крыльев прикрывал лицо от натиска песка, когда протискивался в промывку ротора. На нем было написано "ФБР", с сожалением подумал Холланд.


Первые задыхающиеся слова мужчины подтвердили это.


"Холланд? Я Лункин, ФБР. Ответственный специальный агент. Вы будете координировать действия со мной ". Он выглядел как кабинетный жокей, а не как обычный агент.


"А как насчет секретной службы?" Спросил Холланд. "Я слышал, они сходят с ума из-за этого".


"Они все еще поддерживают связь с ВВС, пытаются попасть на место".


"Хорошо. Может быть, я смогу закончить кое-какую работу до того, как они прибудут".


Объект охранялся контингентом спецназовцев ВВС в камуфляжной форме, стоявших по стойке "смирно" с винтовками наготове. Холланду они показались такими же полезными, как мячи для балерины.


"Я понимаю, что выживших нет", - сказал Холланд, когда песок затих с воем опускающегося винта.


"Подтверждаю".


"Тогда президент мертв".


"Неизвестно. Мы не нашли тело".


"Боже, я надеюсь, что это не выпало из хвоста, когда она вошла", - простонал Холланд. "Было бы кошмаром пытаться найти одно тело в этих горах".


"Может быть", - сказал агент Лункин, когда они проходили мимо неподвижных SP в открытый фюзеляж. "Одному телу оторвало хвост. Остальные в плачевном состоянии. Некоторые повреждения довольно отвратительны ".


"К этому привыкаешь", - коротко сказал Холланд, отодвигая в сторону болтающуюся перегородку кабины. "Рузвельт выжил?"


"Какое отношение к этому имеет Рузвельт?"


"Регистратор полетных данных. Это будет длинная коробка в черно-желтую полоску. Должна быть в хвосте. Судя по виду носа, я бы сказал, что диктофон в кабине пилота - безнадежное дело ".


"Мы ни к чему не прикасались".


Когда Холланд вошел в президентскую зону для сидения, выражение его плотно сжатых губ стало еще более напряженным. Он расследовал бесчисленные авиакатастрофы, привык ко всем мыслимым случайностям столкновений, от отрубленных голов до лежащих бок о бок кресел на взлетно-посадочных полосах, в которых все еще спокойно сидели невредимые пассажиры, держась за руки в момент смерти.


Его удивило не тело. Это было состояние подушек сиденья. Они выглядели так, как будто их разорвало в клочья какое-то дикое животное.


"Были какие-нибудь признаки присутствия животных, когда вы добрались сюда?"


"Нет. Военно-воздушные силы уже оцепили место. Мы только что сосчитали тела ".


Холланд внезапно ущипнул себя за нос. "Что это за запах?"


"Черт".


"Пахнет довольно скверно".


"Похоже, кто-то потерял его во время спуска. Они нагадили прямо посреди прохода".


Билл Холланд моргнул. Он никогда не слышал ни о чем подобном. Во всяком случае, фактор складчатости не позволил бы никому испражниться в стрессовой ситуации аварийного спуска.


"Покажи мне", - быстро сказал он.


Агент ФБР Лункин сопроводил Билла Холланда в отдел прессы.


"Это та грязная лужа".


"Ни хрена себе", - сказал Холланд, опускаясь на колени рядом с ним. Он принюхался и был вынужден отвернуться. Запах был сильным здесь, среди представителей пресс-корпуса.


Холланд встал.


"Это странно", - пробормотал он. "Кто бы ни заварил эту кашу, у него был тяжелый случай вопящего дерьма. Месть Монтесумы".


"Ну, мы в Мексике", - отметил Лункин.


Билл Холланд посмотрел на агента ФБР Лункина, как бы спрашивая: "Как вас наняли?"


"Самолет так и не приземлился в Мексике", - раздраженно сказал Холланд. "Кто бы ни устроил этот беспорядок, он не принадлежал к пассажирам или экипажу".


"Диарея характерна не только для Мексики", - рискнул предположить Лункин.


"Но бактерии, которые вызывают это. Я знаю этот запах. Я сам принимал "туристас"".


Билл Холланд направился к носу самолета, отмечая по пути другие аномалии. Экран радара был извлечен из корпуса и лежал разбитым двумя кабинами назад. Возможно, но маловероятно. У одного трупа отсутствовали глаза. У другого - зубы. С других была содрана кожа. Никакая авиакатастрофа, которую когда-либо расследовал Билл Холланд, никакие осколки стекла или разлетающиеся обломки не могли вырвать человеку глаза или зубы из головы. Или освежевать его, как цыпленка.


"Эти тела подверглись вандализму", - сказал Холланд Лункину. "В этом нет сомнений".


"Откуда ты можешь знать?" Спросил Лункин, глядя на один изуродованный труп. Его зияющий рот обнажал сырые беззубые десны.


"Опыт", - сказал Холланд. "Долгий жестокий опыт. Давай. Я хочу посмотреть, выжил ли Рузвельт".


Холланд обнаружил, что он привинчен к внутренней части отделенной хвостовой части. Он постучал по нему костяшками пальцев. Тяжелый стальной корпус казался неповрежденным.


"Я хочу отправить это обратно в Вашингтон на своем вертолете", - сказал Холланд.


"Я думаю, нам лучше проконсультироваться с моим офисом, прежде чем удалять какие-либо улики", - осторожно сказал Лункин.


"Проверяйте все, что хотите", - выпалил Холланд в ответ, отстегивая засов FDR. "Но я отправляю эту штуку обратно в Вашингтон".


Он оттащил его обратно к ожидавшему вертолету, думая, что это самое ужасное место крушения, которое он когда-либо видел. Там было слишком много аномалий.


Во время полета в Мехико Римо Уильямс попытался объяснить Мастеру Синанджу, кажется, в миллионный раз за время их долгого сотрудничества, что, хотя Гарольд В. Смит, как директор CURE, обладал огромной властью, он не был тайным императором и не стремился занять Овальный кабинет, который Чиун называл Орлиным троном.


"Он не собирается захватывать власть". Римо настаивал. "Так что забудь об этом".


- Значит, он позволит юному президенту Департамента нравов беспрепятственно занять Орлиный трон? - Недоверчиво спросил Чиун.


"Я знаю, это звучит безумно, особенно в данном случае, но так оно и работает".


"Жена президента", - задумчиво произнес Чиун. "Она должна быть следующей в очереди. В истории было много прекрасных королев. Екатерина Великая была превосходной правительницей".


"Ваши предки, без сомнения, работали на нее?" Спросил Римо.


"Почему ты меняешь тему?" Чиун хотел знать.


"Послушайте. Если президент мертв, у меня такое чувство, что нам с вами придется работать сверхурочно. Это будет все, что сможет сделать Смит, чтобы сохранить порядок, пока у власти этот болван ".


"Я думаю, что это заговор".


"Что заставляет тебя так говорить?"


Карие глаза Чиуна превратились в щелочки цвета грецкого ореха.


"В прошлом году главный хирург таинственным образом исчез. В какой-то момент он был на телевидении, постоянно поглаживая свою великолепную бороду и распространяя прокламации. Затем он исчез ". Чиун посмотрел через проход в поисках подслушивающих. "Я подозреваю, что с ним покончили", - прошептал он низким голосом.


"Я думаю, он подал в отставку. Сейчас новый главный хирург, который не похож на голландского адмирала".


"Если вы так говорите. Я думал, что генеральный почтмейстер или генеральный прокурор будут следующими, но они продолжают цепляться за власть. Возможно, они в сговоре с вице-президентом".


"Верно", - сказал Римо, глядя на гористую местность внизу. "Этот главный почтмейстер. Он претендент на трон, если таковой вообще существовал".


Чиун расправил свои шелковые юбки, сказав: "Я рад, что вы согласны со мной. Мы доведем этот вопрос до сведения Смита в подходящий момент. Больше императоров было свергнуто со своих тронов в результате военных переворотов, чем народных восстаний. Это печальный трюизм истории ".


Вой двигателя сменил высоту, и Римо почувствовал, как нарастает давление в ушах. Он слегка приоткрыл рот, и его барабанные перепонки мгновенно очистились.


Со стороны самолета, где находился Римо, показалась вершина горы. Другая появилась с противоположной стороны. Самолет начало трясти.


"Похоже, мы на месте", - сказал Римо, когда самолет накренил правое крыло, показывая раскинувшуюся внизу Мексиканскую долину.


"Что это за руины?" Требовательно спросил Чиун, указывая на обширное нагромождение серого камня, над которым возвышалась огромная пирамида с плоскими гранями.


"Полагаю, это одна из руин ацтеков", - предположил Римо.


"Мы никогда на них не работали", - сказал Чиун, хмуро отметая весь размах цивилизации ацтеков.


"Очень жаль", - сказал Римо. "Они были как раз по твоей части. Сделали царей похожими на маппетов".


На земле Римо пошел поменять свои американские доллары на песо, чтобы воспользоваться телефоном-автоматом в аэропорту.


Он вернулся к Мастеру Синанджу с карманами, набитыми крупными монетами.


"Это место хуже, чем Великобритания", - пожаловался Римо, опуская монеты в щель телефона-автомата. "У них миллион разных монет и ни одной бумажной купюры в пять песо. Если у нас дома когда-нибудь дойдут руки до отмены долларового счета, я голосую за то, чтобы мы переехали в Канаду ".


"В Канаде нет работы", - указал Чиун. "Там, наверху, ничего не происходит".


Римо ухмыльнулся. "Звучит как рай для пенсионеров".


Смит подошел к линии, его голос был лимонным и резким.


"Они не могут найти тело президента", - мрачно сказал он.


"Означает ли это, что он мог выжить?" Спросил Римо с надеждой в голосе.


"Невозможно", - сказал Смит. "Авиакатастрофы такой тяжести редко оставляют выживших. Мы должны исходить из предположения, что потеряли нашего руководителя".


"Черт возьми", - сказал Римо. "Мы с Чиуном можем что-нибудь сделать?"


"Да, я забронировал вам билет на рейс авиакомпании Mexicana до города Тампико. Это плацдарм, который мы используем для осмотра места крушения. Теперь ты Римо Джонс, атташе по культуре посольства США в Мехико. "


"Это значит, что я из ЦРУ, верно?"


"Вы свяжетесь с команданте Оскаром Одио из Федерального управления безопасности Мексики, DFS, в Тампико. Мексиканцы запрашивают наблюдателя на месте. Вскоре они потребуют его. Вашей задачей будет справиться с их сотрудником на месте. Это будет вашим пропуском на место катастрофы ".


"Звучит так, будто мы только что сняли обязанности няни", - проворчал Римо.


"Называйте это как хотите", - ответил Смит. "Я хочу, чтобы вы были поблизости на случай, если что-то случится".


"А как насчет колумбийцев?"


"Мы закроем дверь сарая позже. Просто выполняй приказы".


"Ты принц, Смит". Римо повесил трубку. Он повернулся. Чиун смотрел на него снизу вверх, склонив голову набок, его карие глаза сузились.


"Что?" Спросил Римо, уперев руки в бедра.


"Почему вы назвали Смита принцем?" подозрительно спросил он.


"Так вот, не пойми меня неправильно. Это просто..."


Чиун вскинул руку. "Никакой лжи. Говори только правду, Римо. Если Смит сейчас делает свой ход, я должен знать об этом. Вопросы преемственности требуют деликатности и корректности. Я не буду участвовать в небрежном дворцовом перевороте ".


"Это просто выражение", - крикнул Римо. И, заметив, что привлекает к себе внимание в оживленном терминале, он продолжил низким, сдержанным голосом: "Я разыгрывал Смита".


"По телефону?" Скептически переспросил Чиун.


Римо поднял глаза к потолку. "Это другое выражение".


"Я не хочу слышать выражений или оправданий", - громко отрезал Чиун. "Я требую правды".


"Хорошо, хорошо", - смилостивился Римо. "Поздравляю. Вы во всем разобрались. Это переворот. Смит смещает главного почтмейстера. Все эти бесплатные марки, которые можно было просто взять, подтолкнули Смита к краю пропасти ".


"Какое отношение к этому имеет устранение президента?" Чиун продолжал смягченным тоном, пока они искали стойку авиакомпании "Мексикана Эйрлайнз".


"Это действительно, действительно сложно", - рассеянно сказал Римо.


"Ах", - сказал Чиун и погрузился в молчание. Затем: "Вы можете объяснить мне это во время нашего полета. Я полагаю, мы снова собираемся летать?"


"Да, мы отправляемся на место крушения".


"Да, конечно. Чтобы скрыть доказательства заговора Смита. Мудрый ход и политически целесообразный".


Гарольд В. Смит сделал соответствующие телефонные звонки в Государственный департамент, который связался с посольством США в Мехико, которое, в свою очередь, позвонило в офис команданте Оскара Одио в Тампико.


Итак, когда Римо Уильямс явился в штаб-квартиру Федерального управления Сегуридад в Тампико, никто не попросил предъявить его удостоверение личности, когда он входил в белое здание в испанском колониальном стиле.


Однако охранник в синей униформе за главным столом вопросительно посмотрел на Чиуна, когда тот выслушал, как Римо представился, а затем сопроводил их в кабинет команданте.


Команданте зоны Тампико Оскар Одио также не спросил у Римо документы. Он широко улыбнулся из-под усов, таких густых, что казалось, будто они были выращены в холодильнике. Первыми словами, слетевшими с его губ, были шелковые: "Bienaenidos, senores".


"Привет", - кисло сказал Римо.


Команданте Одио посмотрел на повседневную одежду Римо, и его отношение к нему охладилось.


"Вы атташе американского посольства", - сказал он, его черные, как драгоценные камни, глаза заблестели. "В таком виде?"


"Я был в отпуске", - сказал ему Римо с невозмутимым лицом. "В Канкуне. У меня не было времени переодеться".


"А этот человек?" Команданте Одио указал на мастера синанджу.


"Это Чиун", - сказал Римо, не сбиваясь с ритма. "Мой переводчик".


Одио нахмурился. "Он не испанец".


"Как и ты, мексиканец", - отрезал Мастер Синанджу на безупречном испанском.


Команданте Оскар Одио поморщился. "Понимаю. Тем не менее, уверяю вас, этот человек вам не понадобится. Ибо я говорю на безупречном английском, как вы можете ясно слышать, сеньор Йонес."


"Джонс".


"Да. Это то, что я сказал. Йоны".


"Он все равно придет", - решительно сказал Римо. "Или никто из нас не пойдет".


Команданте Одио напрягся. "Как скажете", - сказал он, гладкость снова покинула его голос. "Нас ждет вертолет. Как только прибудет представитель Федеральной судебной полиции, мы отправимся в путь ".


"Кто?" Внезапно спросил Римо.


"Я представляю Федеральное управление безопасности. Федералы настояли на том, чтобы также иметь наблюдателя".


- Послушайте, - раздраженно сказал Римо, - это чрезвычайная ситуация. Обязательно ли нам церемониться?


"Это наша страна, сеньор Йонес. Не ваша. Пожалуйста, будьте добры насладиться нашим гостеприимством, пока мы ждем. Не хотите ли чего-нибудь выпить?" Одио полез в ящик стола и достал большую бутылку. "Текила?"


"Нет", - решительно сказал Римо.


Одио повернулся к Мастеру синанджу и спросил: "Вы, сеньор?"


"В нем червяк", - фыркнул Чиун.


Странная улыбка появилась на красивом лице Одио, когда он вернул бутылку на место нераспечатанной.


Римо выглянул в окно, где оливковый вертолет с бортовыми пулеметами сидел под высоким деревом ахуэхуэте. Беспокойство отразилось на его суровых чертах. Президент мертв. Замешаны террористы. Он задавался вопросом, где сейчас вице-президент и по-прежнему ли они скрывают от него новости.


Глубоко в горах Сьерра-Мадрес Валид приложил ухо к крыше над головой и прислушался к грохоту. Он был слабым и становился все тоньше.


"Геликобтеры теперь не такие громкие", - рискнул он.


"Крыша, - заметил Джалид, - она покрыта песком. Идеальный камуфляж против американцев".


Абу Аль-Кальбин отправил в рот еще одну деревянную ложку приготовленного на пару риса. Он с жадностью проглотил его.


"Вы уверены, что это поможет?" - спросил он у Валида и Джалида, белые крупинки прилипли к его полуоткрытому рту.


"Рис, он впитывает воду в кишечнике", - искренне сказал Валид.


"Скоро у тебя будет твердый стул", - добавил Джалид, улыбаясь.


"В данный момент я хочу этого больше всего на свете", - пылко сказал Абу Аль-Кальбин. "Даже больше, чем премии мира Каддафи".


Он перевернул миску, чтобы комковатый рис попал в его зияющий рот, как мертвые белые муравьи.


Они говорили по-арабски, так что президент ненавистных Соединенных Штатов не мог их понять. Президент сидел в грубом деревянном кресле на конспиративной квартире из рубероида и жести, расположенной в Сьерра-Мадрес, которую организовал для них их колумбийский работодатель. Судя по запаху, они догадались, что это притон с марихуаной.


Президент сидел, наклонив голову вперед и подперев подбородок. Его глаза прикрывала цветная вышитая повязка на глазах; руки были привязаны бечевкой к двум перекладинам спинки стула. Его ноги были привязаны к ножкам переднего стула его собственным ремнем. Это был очень хороший ремень. Абу Аль-Кальбин надеялся сохранить его в качестве сувенира, когда они продадут мужчину в рабство.


В одном из темных углов Валид играл с видеокамерой. Он направил его на президента, и Джалид быстро прыгнул в кадр, обняв президента за худые плечи, приняв позу и показав крепкие белые зубы.


Прервав свое жадное поглощение риса, Абу АлКалбин заметил острые зубы Джалида и предупреждающе прошипел.


"Ты дурак! Надень свою кафию! Если эти пленки попадут в плохие руки, твоя глупая физиономия будет на каждой стене и полицейской доске объявлений отсюда до Каира ".


Уязвленный, Джалид потянулся за спину и поднес ко рту кончик своей каффии с бахромой. Он изменил свою дерзкую позу.


"Как мы вывезем его из страны?" Спросил Джалид, когда Валид снимал его.


"Я не разобрался в этой части", - пробормотал Абу Аль-Кальбин с набитым рисом ртом. "Я слишком занят приведением в порядок своего отвратительного тракта. Будь прокляты эти мексиканские блюда. Они проходят, как огонь, и выходят из тебя таким же образом ".


Валид и Джалид разразились смехом. Их хриплое веселье угасло, когда низкий стон сорвался со сжатых губ президента.


Все головы повернулись к президенту.


В этот самый момент раздался стук в дверь.


Все головы повернулись к двери.


"Кто?" - Кто? - выпалил Абу Аль-Кальбин, и рисовые зерна упали ему на колени.


"Колумбиец?" Предположил Джалид. "El Padrino?"


"Он не пришел бы сюда", - прошипел Абу Аль-Кальбин. "Не тогда, когда американские вертолеты прочесывают небо". Он указал на дверь резким наклоном головы.


Валид схватил свой АК-47 и пошел открывать дверь. Джалид последовал за ним с жужжащей видеокамерой, в то время как второй стон сорвался с губ президента Соединенных Штатов.


Валид снял с предохранителя свою автоматическую винтовку. Правой рукой он держал ее низко на бедре, принял боевую стойку с широко расставленными ногами и левой потянулся, чтобы распахнуть дверь.


По кивку Абу Аль-Калбина он рывком открыл дверь.


Он так и не выстрелил.


Ибо в дверях стоял высокий голубоглазый, бессмысленно улыбающийся мужчина молодого среднего возраста.


У Валида отвисла челюсть. Он узнал лицо человека в дверном проеме. Изумление заставило его придержать огонь.


И пока его ошеломленный мозг фиксировал, казалось бы, невероятное зрелище Роберта Редфорда в дверях, американский актер спокойно протянул руку через плечо и достал из сумки для гольфа nine iron. Он поднял его к плечу, как бейсболист.


Дубинка развернулась с такой легкостью и изяществом, что Валид так и не увидел алюминиевый шест, который вышиб ему мозги из черепа, разбрызгав горячее желтоватое мозговое вещество, похожее на жир.


Брызги попали Абу Аль-Калбину в лицо, на мгновение ослепив его. Кусочки творога упали в миску с рисом, которая выпала у него из рук и разбилась об пол.


Абу Аль-Калбин вскочил на ноги, хватаясь за органическое вещество в яростно хлопающих глазах, когда нападавший вошел в лачугу из рубероида, отбросил свою искореженную "девятку айрон" и выбрал водителя.


Водитель ударил Абу Аль-Калбина в челюсть, выбив ее с хрустом костной муки. Водитель снова ударил в плечо владельца. На этот раз удар пришелся в незащищенную шею. Это произошло с такой нечеловеческой силой, что снесло голову Абу АЙ-Калбина с плеч.


Голова ударилась и отскочила от стены.


Джалид наблюдал за всем этим через дальномер своей видеокамеры. Дальномер создавал впечатление, что быстрая серия насильственных действий происходила очень, очень далеко. Джалид отступил к дальней стене, продолжая записывать происходящее, как будто камера обеспечивала ему не только расстояние и перспективу, но и защиту. Многие военные корреспонденты, оказавшиеся в зонах свободного огня, совершали эту ошибку. Немногие пережили это.


Джалид не пережил его.


Клюшка, поднятая в очень плохой форме, как топор, собирающийся рубить. Она попала в Джалида или точно в макушку головы, разделив черепные пластины, которые срослись с тех пор, как Джалиду было всего шесть месяцев.


Владелец клюшки для гольфа выпустил клюшку. Она упала вместе с трупом, торча из разбитой кровоточащей головы, как пятый отросток. Она задрожала. Как и другие отростки Джалида. Те, чьи нервы получали электрически поврежденные сигналы от его поврежденного мозга.


Не обращая внимания на труп, мужчина подошел к связанному телу президента Соединенных Штатов, голова которого неуверенно приподнялась с груди. Он вытянул свою длинную шею Икабода Журавля, как будто пытаясь разглядеть что-то сквозь повязку на глазах.


"Алло?" прохрипел он, его голос был встревоженным. "Я ничего не вижу. Где я? Кто-нибудь меня слышит? Я слышу, как ты ходишь вокруг. Алло? Ответь мне!"


Президент Соединенных Штатов почувствовал, как сильные пальцы коснулись его лба, сорвав повязку с глаз легким движением, которое прорезало ткань так же чисто, как нож. Он поднял лицо. Ранний утренний солнечный свет, проникающий через единственное окно, был слабым, но, тем не менее, он причинял боль его глазам. Он посмотрел на фигуру, которая возвышалась над ним, его зрение постепенно прояснялось.


Фигура заговорила. Она сказала: "Привет, все в порядке".


"Дэн?" - недоверчиво прохрипел президент Соединенных Штатов.


## Глава 7


У женщины в светло-коричневой униформе было самое печальное лицо, которое Римо Уильямс когда-либо видел у женщины.


Она проигнорировала Чиуна и его самого, когда вошла в кабинет команданте Зоны Оскара Одио, четко отдала честь и представилась.


"Докладывает офицер федеральной судебной полиции Гуадалупе Масатль, команданте".


Команданте Одио ответил на приветствие лишь слегка раздраженным выражением лица.


"Мы ждали вас, сеньорита", - пробормотал он.


"Офицер", - поправила Гваделупе Масатль. Она была невысокой женщиной, возможно, всего пяти футов четырех дюймов, с крепким телом, которое компенсировало округлой силой то, чего ему не хватало в изяществе. У нее была кожа кофейного цвета, сильные высокие скулы и чрезвычайно черные глаза. Они могли быть куплены в том же военном магазине, что и ее блестящие черные ботинки и оружейный пояс. Ее темные волосы были короткими и строгими.


"И это гринго?" спросила она, тряхнув черными волосами, указывая на Римо и Чиуна.


"Вы должны извинить офицера Масатль", - сказал команданте Одио, бросив на женщину тяжелый взгляд и одарив Римо и Чиуна мягкой улыбкой. "Она, очевидно, забыла о своих манерах".


"У меня прекрасные манеры", - отрезал Масатл. "Это гринго напали на нас, посягнув на наш суверенитет. точно так же, как они это сделали в Панаме".


"Послушай", - напряженно сказал Римо. "Мы можем просто уйти?"


"Естественно", - ответил команданте Одио, быстро склонив голову. Он взял со стола свою служебную фуражку и надел ее. Белый шелковый шарф был повязан вокруг шеи его синей формы. "Следуйте за мной, пожалуйста", - сказал он, дополнив ансамбль зеркальными солнцезащитными очками-авиаторами.


Офицер Мазатл пристроился позади них, не говоря ни слова.


Пока они шли к ожидавшему вертолету, команданте Одио прошептал Римо: "Мои извинения, сеньор. Федералам, как известно, не хватает любезности. Особенно немногочисленным женщинам. И коррумпированный".


"Я буду иметь это в виду", - пообещал Римо, внутренне желая только одного - покончить с этим.


Вертолет с грохотом оторвался от земли и взял курс на зловещую Сьерра-Мадрес. Команданте Одио лично пилотировал корабль. Римо сидел впереди рядом с ним, глядя вниз, как коричневые гребни проплывают под полозьями корабля. Его натренированные в синанджу глаза обшаривали голые вершины, выискивая признаки жизни - или смерти. Он не увидел ни того, ни другого. Хребет пересекали дороги и железнодорожные пути, но вершины и склоны гор выглядели так, как будто их начисто смыл Первый ветер, и с тех пор по ним не ступала нога человека.


На заднем плане Гваделупе Масатль задал вопрос Мастеру синанджу. "Вы японец?"


"Нет. Кто ты такой?"


"Я ацтека", - сказала она с оттенком гордости. "Ciento por ciento. Стопроцентный ацтек".


"Ты гордишься этим?" С сомнением спросил Чиун.


"Я есть".


"Тогда почему ты выглядишь таким грустным?"


"Мне не грустно. Я мексиканка", - сказала Гваделупе Масатль, как будто это все объясняло. "Кто ты?"


Мастер Синанджу притворился, что не услышал ее из-за грохота винта. Это было именно то, чего заслуживала грубая женщина, которая одевалась как мужчина, назвав его японцем. Неудивительно, что его предки не сочли нужным эксплуатировать рынок ацтеков.


Вскоре в поле зрения появилось место крушения. Команданте Одио переговорил с находящимися на орбите вертолетами ВВС, получил разрешение на посадку и посадил вертолет подальше от скопления следственных групп.


Римо ступил на покрытый коркой песок. Оглушительный рев спорщиков перекрыл вой умирающего винта.


Офицер ВВС в синей форме кричал на мужчину в штатском. Лицо мужчины в штатском покраснело. Он выглядел так, словно вот-вот взорвется. Когда офицер ВВС сделал паузу в своей тираде, чтобы перевести дух, он так и сделал.


"Послушай меня, капрал!" - начал он.


"Полковник".


"Для меня это все равно", - парировал другой. "Президент Соединенных Штатов технически пропал без вести. Не мертв. Пропал без вести. Это делает это делом секретной службы".


"Последнее, что я слышал, у Секретной службы не было возможностей поиска на вертолетах. Вы хотите прокатиться на наших птичках, мистер, это прекрасно. В противном случае, вы остаетесь на земле. Слышите меня?"


"Это мы еще посмотрим!" И сотрудник секретной службы в гневе отошел к другому гражданскому, который вручил ему сотовый телефон.


Римо подошел к полковнику.


"Ты главный?" потребовал он ответа.


"Кто ты, черт возьми, такой?" "Римо Джонс. Посольство США".


Полковник успокоился. Его голос все еще был раздраженным, когда он спросил: "И кто эти люди?" Он указал на Мастера синанджу и мексиканских представителей.


"Чиун - мой переводчик. Остальные могут представиться сами. Я хочу заглянуть внутрь самолета".


Полковник покачал головой. "Извините. Чертово NTSB оцепило его веревкой. Никого не пускает внутрь. У ФБР припадки. Они говорят, что это террористический акт. И есть NTSB. Они говорят, что это воздушная катастрофа и, следовательно, подпадает под их компетенцию ".


У сломанного хвоста стояли двое гражданских и кричали друг на друга. Один был одет в синюю куртку и бейсболку с надписью: NTSB.


"Я так понимаю, это оборотная сторона этого бардака?" Сказал Римо.


"Это бюрократический кошмар!" - рявкнул полковник. "Ни у кого никогда не было подобной ситуации. Это авиакатастрофа, возможное похищение и международный инцидент в одном флаконе с террористическим подтекстом. Никто не знает, где следует проводить границы юрисдикции ".


"Это также национальная катастрофа", - сказал Римо. "Давай, Чиун".


Офицер Масатль начал следовать за ним, но был остановлен полковником. Это привело к внезапному спору о мексиканской территориальности, когда команданте Одио тщетно пытался успокоить обе стороны.


Мастер Синанджу поравнялся с Римо, и Римо двинулся навстречу спору, сжав кулаки.


"Эта женщина сказала мне слова мудрости", - сказал Чиун.


"Что это такое?"


"Она говорит, что мексиканская DFS печально известна своей коррумпированностью и не стоит доверять команданте".


"Забавно. Это то, что команданте сказал о ней", - пробормотал Римо. "Кажется, никого не волнует, что здесь произошло. Только то, как это влияет на их долбаную территорию".


"Не принимай это так близко к сердцу, сын мой. За свою молодую жизнь ты видел, как приходило и уходило много президентов. Чем этот отличается?"


- Во-первых, - натянуто сказал Римо, - мы еще не знаем, мертв ли он. Во-вторых, это произошло под нашим присмотром.


"В то время как мы выполняли свой долг в другом месте", - указал Чиун. "Во всем виноват Смит. Если бы он обладал достоверной информацией, этого конфуза можно было бы избежать".


"Ты тоже?" Рявкнул Римо. "Президент пропал, и все беспокоятся только о своих задницах. Замечательно".


"Римо!" Сказал Чиун, гневно надув щеки. Но когда его ученик не остановился, чтобы вступить в спор, Мастер Синанджу поспешил присоединиться к нему. Он ничего не сказал. Он никогда не видел своего ученика таким. Возможно, Римо проголосовал за этого человека. Они подошли к двум кричащим белым.


"Послушай, придурок или Лунатик, - кричал Билл Холланд, - я повторяю это еще раз. ФБР может наблюдать. Оно не может - повторяю, не может - участвовать в обработке сайта!"


Римо вмешался в спор между Биллом Холландом из Национального совета по безопасности на транспорте и агентом Лункиным из ФБР, как судья, разнимающий двух хоккеистов. Он взял их за загривки и тряс так, что у них застучали зубы.


"Заткнитесь! Вы оба! Сейчас же!"


"Кто ты?" - Потребовал ответа Билл Холланд, не в силах разорвать стальную хватку пальцев Римо на своей шее.


Агент ФБР ничего не сказал. Он нечаянно прикусил себе язык во время тряски и был занят тем, что останавливал кровотечение, придерживая его пальцами.


"Римо Джонс. Атташе по культуре посольства США. Я здесь в качестве наблюдателя, и то, что я вижу, отвратительно. Я хочу отчет ".


"Я не отчитываюсь перед вами", - угрюмо сказал Холланд.


Пальцы Римо впились в позвоночник Холланда, и внезапно он начал откровенничать.


"Она была сбита", - выдохнул он. "Мы нашли в горах пожарную установку "Стингер". Мы выяснили всех пассажиров и членов экипажа, кроме одного. Одного тела не хватает".


- Президентский? - Спросил Римо.


"Может быть. Некоторые трупы настолько изуродованы, что невозможно сказать, пока команда криминалистов не приступит к работе ".


"Значит, президент мог выжить?" Спросил Римо более спокойным тоном, отпустив шею Холланда.


Холланд покачал головой. "Если он был на борту, когда все рухнуло, его больше нет. Ты можешь сойти в могилу, веря в это".


"Я бы предпочел посмотреть сам. Я иду туда".


"Команда криминалистов еще не была внутри", - предупредил он.


"Спроси меня, волнует ли это меня", - сказал Римо, начиная.


Прежде чем Билл Холланд смог ответить, гражданский вертолет с грохотом появился над вершиной горы. Он опустился на землю, заставив их одежду заколебаться.


"Это, должно быть, они", - сказал Холланд, прикрывая глаза от яркого мексиканского солнца. "Мы можем прогуляться с ними по участку - если у вас хватит духу на это".


"Я видел вещи и похуже этого", - сказал Римо, наблюдая, как двое долговязых мужчин в одинаковых черных деловых костюмах вышли из-за борта "Белл Джет Рейнджровер". У каждого из них было по черному портфелю. При виде поднятой руки Холланда они направились прямиком к нему.


"Это Мюррей и Мерфи, Веселые гробовщики", - сказал Холланд Римо уголком рта. "Через минуту ты поймешь, почему мы их так называем".


Римо стоял, нетерпеливо скрестив руки на груди, пока Холланд приветствовал пару. Вместе они вошли в разбитую бело-голубую оболочку, которая когда-то была Air Force One.


"Не обращайте внимания на это", - сказал Холланд Мюррею и Мерфи, когда они переступили через тело. "Его уже опознали. Вы принесли стоматологическую карту президента?"


"Еще бы", - сказал Мюррей.


"Его должно быть легко идентифицировать", - добавил Мерфи. "Все, что нам нужно увидеть, - это зубы. У него был задний коренной зуб, заполненный золотом. Правая сторона".


"Нет, левой", - поправил Мюррей.


"Во всяком случае, коренной зуб, заполненный золотом", - сказала Мерфи добродушным голосом.


Внутри сбитого самолета они пробрались в президентский отсек. Внутренняя часть самолета была разрушена до скоб и проводов в результате удара. Они остановились перед искалеченным трупом. Металлический запах крови заполнил узкие помещения.


"Где его голова?" Мюррей хотел знать.


"Не найден", - сказал Холланд.


"Без головы", - разочарованно добавила Мерфи, - "у нас нет нашего коренного зуба, наполненного золотом. Кому-нибудь лучше найти голову".


"Это не президент", - вставил Римо. "Должно быть, журналист. Посмотри на дешевый костюм".


Все посмотрели. Все согласились с предположением Римо. Они перешли к следующему телу.


Следующий был практически превращен в сырое мясо.


"Что с ним случилось?" Спросил Римо, ошеломленный таким увечьем.


"На этом много аномалий", - сказал ему Холланд. "Никогда не видел ничего подобного".


"О, что ж, пора приниматься за работу", - сказал Мюррей, ставя свой портфель рядом с едва человеческими останками.


Мерфи сделала то же самое. Они синхронно, как в концертном зале, открыли свои портфели и осторожными пальцами натянули одинаковые резиновые хирургические перчатки. Затем они принялись ощупывать обнаженные внутренности живота, как дети, играющие в грязи.


Билл Холланд отвернулся.


Римо подал знак Чиуну, чтобы тот отвлек Холланда, и двинулся через каюту. Он перешагивал через тела, быстро отбрасывая те, которые были слишком короткими, или слишком толстыми, или не того пола. Он заметил повреждения радара и другого оборудования, и хотя у него не было опыта расследования авиакатастроф, он интуитивно понял закономерности разрушений и осознал, что во многих местах он наблюдал техногенные, а не естественные разрушения. Опустившись на колени, он осмотрел очевидные пулевые ранения.


Римо вернулся, чтобы присоединиться к Чиуну и Биллу Холланду на свежем воздухе. По пути к выходу он почувствовал кислый тошнотворный запах, который заметил только подсознательно по пути сюда.


Он остановился, отслеживая это носом. Грязное, затоптанное пятно на темно-синем ковре, прямо над президентской печатью. Это было похоже на экскременты щенка.


Римо присоединился к остальным.


"Я не думаю, что там находится тело президента", - сказал Римо Холланду.


"Однажды я попал в аварию, - задумчиво произнес Холланд, - когда DC-4 упал в Скалистых горах. В Монтане. Мы прочесали радиус крушения на протяжении шести миль во всех направлениях, собрали каждую заклепку и проволоку планера и каждую потерянную душу, кроме одной. Второй пилот. Это была самая дикая вещь, которую мы когда-либо видели. Совершенно необъяснимо ". Глаза Холланда расфокусировались, как будто он заново переживал этот опыт.


"Да?" Подсказал Римо.


"Пока мы не просмотрели списки пассажиров", - твердо добавил Холланд. "Выяснили, что девушка второго пилота летела в автобусе. Это заставило меня задуматься. Что, если бы он вернулся, чтобы поговорить с ней? Что, если самолет перевернулся в полете?"


- Он выпрыгнул из окна? Предположил Римо.


"Нет, вне астродома. Самолет столкнулся с турбулентностью и перевернулся, когда он шел по проходу, и он упал. Мы нашли его тело в тридцати милях от места крушения. Что оставили койоты".


"У первого военно-воздушного флота есть астродом?" Римо хотел знать.


"Нет", - сказал Билл Холланд, глядя в сторону гор. "Это совершенно необъяснимо. " Он повернулся к Римо. "Но этому тоже найдется разумное объяснение. И мы найдем его. Если ФБР, Секретная служба и ВВС просто будут держаться от нас подальше достаточно долго, чтобы мы могли выполнять свою работу ", - добавил он.


Сказав это, Билл Холланд сделал глубокий вдох и вернулся к обломкам.


Римо взглянул на Мастера синанджу. Чиун вскинул голову. Он втянул носом сухой воздух пустыни, спрятав руки в рукава кимоно. Он был похож на джинна из алого шелка.


Римо перевел взгляд на хвостовое оперение первого самолета ВВС, которое лежало неподалеку, накренившись на одном погнутом стабилизаторе. Земля была покрыта твердым коричневым песком. Вид, который образовал потрескавшуюся корку после ливней, вид, на котором не было бы следов, но были бы трещины в корке.


Его глаза отслеживали ожерелье таких разрывов, уходящее к горизонту.


"Похоже, кто-то направился в том направлении", - рискнул предположить Римо. "На юг".


"Да. Направление ужасного запаха".


"Пахнет?"


"Разве ты не почувствовал этого, Римо? Эта вонь, вызывающая тошноту в животе?"


"Да. Я почувствовал этот запах еще в самолете. Тоже чуть не наступил на него".


"Здесь он слабее. Но для тех, у кого такие чувства, как у нас, это запах, по которому можно проследить до того, от кого им разит".


"Хорошая мысль", - сказал Римо, медленно оглядываясь. "Мы могли бы покрыть гораздо большую территорию на вертолете".


"Верно. Но мы не могли следовать за запахом с воздуха", - указал Чиун.


"Да. И мы бы тоже увязли во множестве бюрократических разборок".


Римо обдумал ситуацию. Он нетерпеливо вращал своими толстыми запястьями - привычка, которая появлялась у него, когда он думал. Он думал яростно.


У мексиканского вертолета полковник ВВС, офицер Гуадалупе Масатль и команданте Одио о чем-то серьезно беседовали. Улыбка Одио сверкала ярче, чем сто свечей. Казалось, это сработало. Офицер Мазатл и полковник хмуро смотрели друг на друга, но больше не кричали.


Наконец Римо принял решение.


"Давай завязывать", - сказал он Чиуну. "Осторожно".


Они начали отдаляться; стараясь не казаться очевидными, удаляясь от места крушения. Сотрудники NTSB, слонявшиеся по объекту, были настолько поглощены своей работой - или своими аргументами, - что никто не заметил, как они ускользнули.


До тех пор, пока офицер Гуадалупе Масатль не оторвала взгляд от своей группы с командантом Одио и полковником янки и не заметила удаляющиеся фигуры белого гринго и желтого старика.


Она сделала шаг назад от толпы. Мужчины игнорировали ее. Офицер Мазатл пробралась на другую сторону места крушения, игнорируя гринго и будучи проигнорированной ими в свою очередь.


Они игнорировали ее, пока она не оказалась далеко от места раскопок, а после того, как она растворилась в сьерре, они не скучали по ней.


Президент Соединенных Штатов был поражен переменой в своем вице-президенте.


Этот человек, откровенно говоря, приводил в замешательство с того дня, как кандидат в президенты объявил о своем выборе перед нетерпеливой предвыборной толпой в Атланте, и тогдашний назначенный вице-президент обнимал его, как давно потерянного брата, выкрикивая глупости вроде "Иди, достань их!" С этого начались все шутки о сыне президента.


Затем последовала история с зачислением в Национальную гвардию, но президент, тогда всего лишь кандидат от своей партии, держался стойко. И это окупилось. История с Национальной гвардией потерпела крах.


Шутки, однако, никогда не проходили мимо ушей. У каждого стендап-комика была телефонная книга, полная их. Как вице-президент защищал свой родной штат от вьетконга во время войны. Как он был похож на Роберта Редфорда. Как он точно не был Джеком Кеннеди. Шутки о гольфе. И жестокий, в котором говорилось, что Секретная служба получила приказ застрелить вице-президента, если с президентом что-нибудь случится.


Дело дошло до того, что даже Секретная служба согласилась с этим. Они дали ему кодовое название "Система показателей".


И все же, после первых трудных месяцев предвыборной кампании, это сработало. Для президента. После выборов средства массовой информации продолжали высмеивать вице-президента. И чем больше он становился громоотводом, тем меньше СМИ высмеивали президента Соединенных Штатов. Его рейтинг одобрения зашкаливал.


В конце концов, это был хороший выбор. И в уединении Овального кабинета у самого президента вошло в привычку повторять лучшие шутки, которые он переслушал. Исключительно в шутку.


Теперь он не смеялся.


Он открыл для себя новое уважение, когда вице-президент снял с его глаз повязку и сказал напряженным, прерывающимся голосом: "Привет, все в порядке".


Ну, в этом не было ничего особенного. У вице-президента всегда были проблемы с синтаксисом. Самого президента его кураторы должны были научить не искажать структуру его собственных предложений и держать под контролем свой часто отрывистый язык тела.


Но когда вице-президент со своей застывшей улыбкой прищурил глаза, наклонился и голыми руками разорвал путы на ногах, президент был действительно впечатлен.


"Боже, я и не знал, что ты такой сильный", - глупо выпалил Президент. Это было единственное, что он смог придумать, чтобы сказать.


Вице-президент встал у него за спиной и совершил тот же самсоновский подвиг на своих связанных руках. Деревянная спинка стула действительно развалилась под хваткой его крепких рук, как скульптура из бальзы.


Президенту пришлось помочь подняться на ноги.


"Это потрясающе!" сказал он. "Ты тренировался, не так ли?"


"Выживание, это такое", - сказал вице-президент.


"Да, адреналин. Я понимаю. Он творит невероятные вещи, действительно невероятные. Но, Дэн, как ты сюда попал? Как ты нашел меня?"


"Защищать тебя. Моя миссия состоит в том, чтобы".


Бедняга говорил как Йода из "Звездных войн", но президент понял, что он имел в виду.


"Сделай глубокий вдох", - сказал он, когда чувство вернулось к его онемевшим конечностям. "Успокойся. Скажи мне, что, черт возьми, происходит. Последнее, что я помню, это падение первого самолета ВВС. Потом я как бы отключился ".


"Мы выжили".


"Ты хочешь сказать, что я выжил. Тебя не было на борту".


"Выживание - это самый важный элемент выживания. Выжить - значит выжить. Выжить - значит существовать".


"Да, думаю, я понял, к чему ты клонишь", - сказал Президент, похлопывая своего вице-президента по напряженному плечу. Бедняга был действительно потрясен. Он оглядел полутемную каюту в поисках чего-нибудь прохладительного, чтобы выпить, возможно, облить вице-президента. Он выглядел действительно разгоряченным, несмотря на свою неизменную, слишком идеальную улыбку. Не только это, но и его костюм не соответствовал цвету. На нем было коричневое пальто поверх темно-синих брюк. Он также щеголял худшей стрижкой по эту сторону Борнео. Возможно, это была попытка вице-президента сохранить инкогнито, размышлял он.


Затем президент Соединенных Штатов заметил тела.


"О, Боже мой".


Президенту достаточно было увидеть каффийех, чтобы понять, что они были кем-то вроде ближневосточных террористов. В каком-то смысле это было облегчением. Ближневосточные террористы никогда напрямую не угрожали президенту Соединенных Штатов. Колумбийские наркотеррористы, с другой стороны, были способны на все. Большинство из них использовали свой собственный продукт.


"Что случилось с этими парнями?" прохрипел президент.


"Они угрожали нашему выживанию. Их выживание стало угрозой вашему выживанию. Их выживание было прервано ".


Вице-президент достал драйвер из сумки для гольфа, которую президент впервые заметил у него через плечо.


"Вы вывезли их с водителем?" недоверчиво спросил он.


"Был ли это правильный инструмент?"


"Для начала, да, но для этого..." Президент оглядел хижину. Прошло много времени с тех пор, как он видел мертвые тела. Со времен Второй мировой войны.


"Я очень творческий человек", - просто сказал вице-президент.


"Где именно я нахожусь?" - внезапно спросил Президент.


"Со мной. С вами я всегда. С вами я всегда буду". Вице-президент заменил водителя, как Конан-Варвар, убирающий в кобуру за спиной палаш.


Президент положил обе руки на плечи вице-президента, в очередной раз пораженный непреклонной твердостью его мускулатуры.


"Это действительно, действительно благородное чувство, и я ценю его. Я действительно ценю".


"Задача служить президенту - это задача", - сказал вице-президент со всей теплотой тиканья швейцарских часов.


"Верно", - заметил Президент. "Это прекрасно. Сделайте еще один глубокий вдох. Я хочу немного осмотреться".


Внезапная рука остановила президента. Это был вице-президент.


"Времени нет", - сказал он механическим монотонным голосом. "Нужно бежать. Нужно выжить. Если ты выживешь, я продолжу выживать. Разделенных не должно быть. Мы".


Президент изобразил неизменную застывшую улыбку и решил сказать "да". Возможно, вице-президент был на грани истерики. Его глаза определенно остекленели, и вместо того, чтобы что-то прояснить, он все больше и больше бормотал.


"Как скажешь. Я доверяю тебе".


"Доверие", - повторил вице-президент. "Мы не можем доверять никому, пока не воссоединимся".


"Я тоже скучаю по своей семье. Что бы ты ни говорил".


"Я говорю, что мы уходим. Должны вернуться в Соединенные Штаты, к тебе домой".


"Хорошо", - медленно произнес Президент. "Поехали".


Только тогда слишком твердая рука отпустила рукав президентской ветровки.


Президент вышел на солнечный свет первым, вице-президент шел вплотную за ним, как ребенок, притворяющийся его тенью. Его встретили унылые коричневые просторы пустыни и далекие горы.


"Похоже, нам предстоит долгая прогулка", - с несчастным видом сказал президент.


Они не прошли и четверти мили, когда с близлежащих гор донесся далекий гул вертолета.


Президент поднял размахивающие руки. "Эй!" - позвал он.


Без предупреждения вице-президент толкнул его за огромное наземное растение с шипастыми листьями, похожее на гигантский артишок. Его руки сдавило от криков о помощи. Он прижимал его к земле, пока грохот не утих.


Только тогда тяжелая рука вице-президента убрала поясницу с его спины.


Поднявшись на ноги, Президент отряхнул ветровку со словами: "Я ценю то, что вы для меня делаете, но в следующий раз не так грубо. Хорошо?"


"Будет больше машин. Мы должны поторопиться".


"Ну и дела, я не знаю. Может быть, они дружелюбны".


"Они угрожают нашему общему выживанию".


Лицо президента исказилось от беспокойства. "Еще террористы?"


"Мы должны занять оптимальное положение в безопасности. Идем".


Они тащились дальше. Солнце поднялось в небе. Прохладный утренний воздух потеплел. Президент почувствовал, что у него пересохло в горле и он проголодался.


Вице-президент нашел решения обеих этих проблем. Он голыми руками вырвал с корнем резиновое растение и выдавил драгоценные капли воды в нетерпеливый рот президента, словно из губки.


Затем он подкрался к гремучей змее с клюшкой, обезглавив ее одним быстрым, уверенным ударом. Он отломил голову, а затем снял кожу со змеи, потянув за кожу одной рукой, а другой - за обнаженное мясо на шее. Змея распалась на части, как переплетенная веревка.


Президент отказался от сырого мяса, вежливо сказав: "Нет. Продолжайте".


"Я сам себя поддерживаю, спасибо".


Они пошли дальше.


"Должен отдать тебе должное, Дэн", - сказал Президент, когда они огибали подножие горного хребта. "Ты меня поражаешь. Эти твои навыки выживания - ты приобрел их в Национальной гвардии, не так ли?"


"Я знаю, как выживать с тех пор, как был создан", - ответил вице-президент, приложив одно ухо к плоской выжженной земле.


Заявление удивило Президента по двум причинам. Не последней из которых было то, что это было первое связное предложение, произнесенное вице-президентом за все утро.


Вице-президент слушал молча. Он внезапно вскочил на ноги и с сочетанием скорости и скрытности, которые поразили Президента, подхватил его в пожарную переноску.


Он начал бегать.


Его голова болталась вверх тормашками, президент не мог видеть, куда его везут. Песчаная почва проносилась мимо так быстро, что у него закружилась голова. Если бы он не знал, что это невозможно, президент поклялся бы, что они бежали со скоростью более шестидесяти миль в час. Он закрыл глаза. Он был благодарен, что не съел ту змею. При таком виде деятельности он бы не остался внизу.


Несколько минут спустя шум поезда заставил Президента вздрогнуть и открыть глаза.


Земля двигалась, если уж на то пошло, еще быстрее.


И звук поезда становился все громче, и громче, и громче, пока не оказался прямо над президентом. Он повернул свое искаженное страхом лицо.


Он увидел старый дизельный двигатель, показывающий хорошую скорость. Президент едва обратил внимание на его массивную массу, а затем небо оказалось у него перед лицом. Он почувствовал себя невесомым, отключенным. Затем каждая косточка в его долговязом теле затряслась от неожиданного удара, и он издал непроизвольный вопль.


На одно кошмарное мгновение ему показалось, что их засосало под большие стальные колеса.


Вместо этого он обнаружил, что его мягко положили на горячую гремящую металлическую поверхность.


"Где, черт возьми, мы находимся?" - потребовал ответа президент, беря себя в руки.


Ответ был повсюду вокруг него.


Президент обнаружил, что лежит, распластавшись, на платформе вагончика. В ноздрях у него стоял запах дизельного дыма. Зубы у него тряслись, и поезд с лязгом покатился по рельсам. Под вращающимися стальными колесами захрустел песок. Раздался жалобный свист.


По обе стороны от них вздымались огромные горы. Они ехали через горный хребет. "Здесь безопасно?" спросил Президент, держась за огражденную заднюю часть платформы.


"Здесь безопасно", - сказал вице-президент, его застывшее в улыбке лицо поднялось к небу, видневшемуся над выступом крыши вагончика.


Два вертолета пронеслись мимо, как стервятники-ведьмы. Они летели низко, но со своей выгодной позиции президент мог разглядеть только их затененные солнцем нижние части живота. Не было видно никаких опознавательных знаков.


"Это ужасно", - простонал президент. "Мы по уши в дерьме".


"Я не понимаю "ду-ду", - сказал вице-президент без явного юмора.


"Вы будете", - с несчастным видом сказал Президент, когда вокруг них развернулся пустынный пейзаж. "Здесь, внизу, это повсюду, куда бы вы ни пошли".


## Глава 9


Они почувствовали запах тел еще до того, как увидели заброшенную хижину.


Римо и Чиун взобрались на груду пыльных камней, пытаясь лучше видеть.


Чиун заметил заброшенную лачугу в коричневых предгорьях.


"Запах смерти", - нараспев произнес он, указывая. "Он исходит оттуда".


"Вперед!" - Сказал Римо, бросаясь к хижине.


"Я не понимаю твоей неподобающей спешки, Римо", - сказал Чиун, когда они бежали по заросшей кустарником пустыне, их легкие ноги оставляли на песке едва заметные отпечатки.


"Он президент", - прошипел Римо.


"Но мы работаем на Смита".


- И Смит работает на президента, - добавил Римо.


"Но не подотчетен ему".


"Так организация была создана в первую очередь. Чтобы никто не мог злоупотреблять CURE. Америка - не полицейское государство ".


"Хорошая мысль. Только Смит имеет право злоупотреблять организацией".


"Смит никогда бы так не поступил. Вот почему его выбрали для этой работы".


"Он простой человек, и поэтому подвержен коррупции".


"Я отдам должное Смиту", - сказал Римо. "Он выполняет свою работу. Иногда слишком хорошо. Но он это делает".


"Я все еще не понимаю вашего беспокойства. Вы потеряли президента. Но они как коврики. Вы избавляетесь от них каждые четыре года. Иногда каждые восемь лет. Но они явно лишние. Я слышал, как некоторые хвастались, что любой беспризорник может вырасти и стать президентом. Если это правда, то ни в одном из них нет ничего особенного. Они не являются родословной, поэтому смерть этого президента не угрожает ни одной династии. За него проголосовали. И проголосовали против. Итак? за этого проголосовали террористы ".


"Террористы не голосуют", - мрачно сказал Римо. "И я не верю, что он мертв. Пока."


"Я чую смерть", - предупредил Чиун. "Ты должен быть готов".


Римо следовало замедлиться, когда он оказался в пределах досягаемости хижины. Но Мастер Синанджу, нахмурившись, увидел, что он этого не сделал. Римо нырнул в открытую дверь, как какой-нибудь ниндзя-неудачник.


У Чиуна не было выбора, кроме как последовать за ним, что он и сделал.


Он обнаружил, что Римо слоняется по единственной комнате, переворачивая столы и стулья и не обращая внимания на три ближневосточных трупа, которые были разбросаны по интерьеру, как множество ненужных кукол.


"Никаких признаков его присутствия!" С тревогой сказал Римо.


Мастер Синанджу немедленно направился к одному из стульев, которые Римо перевернул в своей сдерживаемой ярости.


Он был поврежден, и обрывки бечевки прилипли к обломкам.


"Он был здесь", - громко сказал Чиун. "И он был жив. Никто не привязывает труп к стулу".


Римо прекратил то, что делал. Он принял обтрепанные концы бечевки из пальцев Чиуна с длинными ногтями.


"Так кто же его освободил?" Римо задумался. "И куда они направились?"


"Я не знаю", - сказал Мастер синанджу, оглядывая комнату. Его глаза заблестели, и он скользнул мимо своего ученика. Римо проследил за ним взглядом.


Мастер Синанджу наклонился и поднял черный видеомагнитофон.


"Вероятно, позаимствован у первого военно-воздушного флота", - предположил Римо.


"Как вы управляетесь с этим устройством?"


"Если это один из тех, которые обеспечивают мгновенное воспроизведение, вы перематываете его назад и просто нажимаете на спусковой крючок, как на пистолете. Затем вы смотрите в видоискатель".


"Я не могу найти этот так называемый видоискатель", - пожаловался Чиун.


"Дай это сюда".


Мастер Синанджу отступил от протянутой руки Римо, сказав: "Нет! Я сделаю это сам".


Римо раздраженно скрестил руки на груди. "Ты все равно не увидишь ничего полезного. Эти оборванцы, вероятно, украли его только для того, чтобы продать. На самом деле они не стали бы записывать похищение. Они не идиоты".


Мастер Синанджу не обратил внимания на болтовню своего ученика. Он нашел нужные кнопки и поднес устройство к одному нетерпеливому карим глазам. Он нажал на спусковой крючок.


И перед его глазами предстала удивительная череда образов.


"Я вижу президента!" Чиун торжествующе вскричал.


Начал Римо. "Ты понимаешь?"


"Он отвечает на вопросы, задаваемые ему невидимыми следователями".


- О, - сказал Римо, успокаиваясь, - материал для пресс-конференции.


"Подождите! Это еще не все!"


"Что?" Спросил Римо, снова протягивая руку. Чиун отступил, хотя один глаз был закрыт, а другой прикован к видоискателю.


"Я вижу эти три трупа, лежащие мертвыми вокруг нас, но при жизни".


"Ты хочешь?"


"Да. И они записывают похищение настоящего президента, который, похоже, без сознания, очень похож на вашего вице-президента, за исключением того, что глаза президента закрыты".


"Он жив!" Выпалил Римо.


"Они уводят его, идиоты".


"Да?"


"Сейчас они позируют с ним", - пискнул Чиун. "Президент привязан к креслу бечевкой и ремнем".


"Они пытают его?"


"Если бы он был в сознании, это можно было бы назвать так", - отрезал Чиун.


У Римо сжались кулаки. "Нет!"


"Они скачут вокруг него, как павианы, отпускают бессмысленные комментарии и действуют в шутку. Они действительно идиоты". Чиун замолчал.


"Что происходит сейчас?" Требовательно спросил Римо.


"Я подхожу к этому", - сказал Чиун, поворачивая видеокамеру то туда,то сюда, как будто для того, чтобы лучше видеть. "Ах!" - выдохнул Чиун. Затем твердым голосом: "О! О, нет!"


"Что? Что?" С тревогой спросил Римо.


"Это заговор!" Чиун торжествующе вскричал. "Я был прав".


"Что? По поводу чего?"


"Смотри", - сказал Мастер Синанджу, быстро передавая видеомагнитофон Римо.


Римо поднес его к глазам. Он нажал на спусковой крючок. Он увидел покойного Абу Аль-Калбина в тот самый момент, когда тот был обезглавлен деревом номер один, которым владели знакомые руки.


"Это вице-президент", - сказал Римо, не веря своим ушам.


"Интриган!" - С негодованием добавил Чиун.


"Боже мой, он превращает в порошок этих террористов".


"Уловка", - воскликнул Чиун. "Он избавляется от своих подчиненных, чтобы они не могли предать его. В конце концов, мы будем оправданы в глазах императора Смита. Он отправил нас на задание "свирепый гусь"."


"Погоня за несбыточным".


"Тот самый!" Голос Чиуна повысился от возмущения всем этим. "И пока мы имели дело с внешними врагами, этот юнец, этот неопытный претендент на трон, манипулировал своими наемными убийцами, которые совершили для него подлый поступок. И теперь президент Vice отправил настоящего президента в какое-то сырое подземелье для возможной казни или какой-нибудь худшей участи ".


"Я вижу это, но я в это не верю", - тихо сказал Римо.


"Верьте этому. Sony не стала бы лгать".


"Он, должно быть, почти такой же сильный, как мы", - с сомнением сказал Римо.


"Нет, если ему приходится использовать простые инструменты для осуществления своей злой воли", - возразил Чиун. "Синанджу на протяжении поколений не применял орудий разрушения".


"Я никогда не слышал об убийстве кого-либо клюшкой для гольфа".


"Нет предела тому, до чего могут опуститься определенные люди в нечестивых поисках неправедно добытой славы", - глубокомысленно заметил Чиун. "Мы должны поспешить обратно в Америку, чтобы предупредить Смита. Без сомнения, вероломный президент Vice уже сейчас готовится занять Орлиный трон ".


"Нет", - сказал Римо, когда запись закончилась. Он вынул кассету из видеокамеры. "Мы должны найти президента. Он не мог уйти далеко".


Внезапно из открытой двери донесся голос.


"Кто не мог далеко уйти?"


Рука Римо метнулась за спину, прикрывая кассету.


"Кто бы это ни сделал", - сказал он офицеру федеральной судебной полиции Гваделупе Масатль, не сбиваясь с ритма. Рядом с ним руки Чиуна соединились в рукавах его алого кимоно.


Гваделупе Масатль вошла в хижину.


"Я этого не понимаю", - сказала она, тряхнув короткими волосами, указывая на застывших террористов. "Кто эти pistoleros?"


"Террористы", - сказал Римо. "С Ближнего Востока. Похоже, именно они сбили самолет Air Force One".


"Как ты узнал, что нужно прийти сюда?" Подозрительно спросила Гваделупе.


"Интуиция", - уклончиво ответил Римо.


"Потому что мы такие, какие мы есть", - ответил Чиун на одном дыхании.


"А кто вы на самом деле? ЦРУ?"


"Возможно", - признал Римо, потому что это было достаточно далеко от истины, чтобы чувствовать себя комфортно.


"А что у тебя за спиной?"


Рука Римо повернулась. Пуста. Кассета уютно устроилась за поясом его брюк. "Ничего. У меня был зуд". Он слабо улыбнулся.


"Другой собаке с этой костью", - презрительно сказала Гваделупе.


"Что?"


"Это выражение", - сказала она. "И я полагаю, вы знаете, что оно означает".


"Не я", - честно признался Римо.


"Мы должны сообщить об этом деле", - сказала Гваделупе Масатль.


"Отлично", - сказал Римо. "Продолжайте. Мы просто подождем здесь".


Офицер Гуадалупе Масатль не двигалась.


"Я не доверяю тебе, янки. Ты к чему-то готовишься".


"Кто, мы? Операция для чего?" Римо старался говорить легким тоном, но тревога в его голосе сквозила, как на тренировке.


"Я не уйду без вас", - твердо сказал офицер Мазатл.


Римо посмотрел на Чиуна. Чиун посмотрел в ответ. Выражения их лиц совпадали, как красные и зеленые носки.


"Послушай, может быть, я могу быть с тобой откровенен", - рискнул Римо.


"Римо", - предупредил Чиун. "Ей нельзя доверять".


"Ха! Кто это сказал обо мне?" Горячо потребовала ответа Гваделупе.


"Команданте Одио", - самодовольно ответил Чиун.


"Этот пуэр! Все знают, что DFS коррумпирована ".


"Забавно, они говорят это о вас, федералах", - парировал Римо.


"Это неправда!" Гваделупе вспыхнула. "Обо мне!" - добавила она металлическим тоном.


"Время уходит от нас", - быстро сказал Римо. "Послушайте, у нас есть основания полагать, что это кто-то из тех, кто сбил президентский самолет. Вы сообщите об этом остальным. Скажите им, чтобы они были начеку в поисках... - голос Римо затих, когда он понял, что собирался сказать. Его взгляд упал на клюшку, торчащую из раздробленного черепа одного террориста.


"si?"


"Все подозрительные", - осторожно добавил Римо. "Пусть прочесывают каждую гору. Расширьте зону поиска. Если есть другие, они, вероятно, пешком. Они не могли уйти далеко".


"Пешком ты тоже далеко неуйдешь".


"Это наша проблема", - парировал Римо. "Не твоя. Мы уходим отсюда. Пошли, Папочка". Офицер Гуадалупе Масатль последовал за ними на улицу.


"Эти гринго что-то замышляют", - пробормотала она, наблюдая, как они убегают.


Затем, сжимая пистолет в боковой кобуре, она побежала обратно к месту катастрофы, шагая так, чтобы не запыхаться.


## Глава 10


Глава администрации встретился с другими членами кабинета в конференц-зале Белого дома.


"Джентльмены, вы все знаете ситуацию. Нашего президента больше нет с нами".


Никто не произнес ни слова. Их лица были мрачны.


Глава администрации продолжил. "Технически, вице-президент является нашим новым исполнительным директором".


Для мужчины их лица побледнели. Они выглядели как несчастные трупы.


"Он уже принес присягу?" - неловко спросил министр обороны.


"Он понятия не имеет, что произошло".


"Хотелось бы, чтобы так и оставалось..." - пробормотал кто-то.


"В данный момент Вторая группа ВВС везет его в Детройт, где он произнесет подготовленную речь. Он знает, что эта речь важна, но он не знает ее содержания. Его кураторы даже не знают ".


"Имеет ли это значение?"


"Это имеет очень, очень большое значение", - сказал глава администрации. "Я попросил сотрудников подготовить речь, в которой вице-президент немедленно подает в отставку по состоянию здоровья".


Хриплый вздох прокатился по столу заседаний.


Начальник штаба заставил его замолчать, подняв руку. "Я полагаю, его можно убедить произнести эту речь при одном условии".


"Что это такое?"


"Что он верит, что президент желает, чтобы он ушел в отставку ".


"Боже мой, вы говорите о дворцовом перевороте!"


"Нет", - возразил начальник штаба. "Я говорю о необходимом политическом упреждающем ударе. Вице-президент уходит в отставку. Тогда и только тогда он и нация узнают, что президент умер ".


"Но подумайте о политической огненной буре".


"Представьте, что еще хуже, вице-президент занимает свое законное место во главе этого стола".


"Но следующий на очереди - как-его-там -спикер Палаты представителей - демократ".


"Я ничего не могу с этим поделать. Вы все знаете вице-президента. Он не может одновременно жевать резинку и ходить".


"Черт возьми, мы пережили одно из таких президентств в семидесятые. И вице-президент гораздо лучший игрок в гольф, чем тот парень. По крайней мере, вице-президент никому не вышибал мозги своим девятизарядным "айроном".


Министр жилищного строительства издал нервный смешок. Получилось похоже на хихиканье. Он проглотил его.


"Джентльмены, если у вас есть какие-либо аргументы, которые могли бы убедить меня не приводить этот план в действие, приведите их сейчас. Просто помните, что ваша партия - это ваша партия, но мы думаем о будущем Америки. Сможет ли государственный корабль ориентироваться в эти неопределенные времена с таким неподготовленным человеком у руля?"


Члены Кабинета обменялись несчастными, болезненными взглядами.


Они разговаривали между собой тихими, настойчивыми тонами.


Начальник штаба ждал, сцепив пальцы домиком. Он знал их решение, даже если они еще не знали. Это было единственное решение, которое можно было принять. В очередной раз он сожалел о том дне, когда президент сделал свой выбор кандидата без консультаций. Если бы только он выбрал одного из других претендентов.


Решение было принято, и начальник штаба оторвался от своих мрачных мыслей.


"Делай, что должен", - сказали ему.


"Благодарю вас, джентльмены. Я бы присоединился к вам в молитве в это время, но важен каждый момент. Не стесняйтесь продолжать без меня".


И когда глава администрации покинул комнату, остальные члены кабинета сложили руки и закрыли глаза. Их губы шевелились, но слов не было слышно.


## Глава 11


Федеральный судебный чиновник Гваделупе Масатль шагала по равнинной сьерре, ее широкое лицо превратилось в медную маску негодования.


Вертолеты над головой стрекотали, как крошечные стрекозы, установленные на монтажных установках. Вид их эмблемы Estados Unidos заставил ее кровь вскипеть.


Она не испытывала ненависти к североамериканцам. Она просто возмущалась ими, точно так же, как возмущалась криолло, которые подчинили ее индейских предков четыреста лет назад под предводительством Кортеса и его бешеных собак. Нет, она презирала криолло, которые считали себя скорее мексиканцами, чем чистокровными индейцами, даже несмотря на то, что они были испанцами.


Оглянувшись через свое светло-коричневое плечо, она увидела гринго и старого азиата, которых он называл папасито - "Маленький отец", пробирающихся сквозь искореженные, измученные кактусы, как всемогущие повелители запустения.


И как бы сильно она ни презирала криолло, они уже причинили свой вред. Это было в прошлом. Североамериканцы угрожали Манане.


Она поспешила обратно на место катастрофы, чтобы поговорить с высокомерным криолло, команданте Одио. Под жарким мексиканским солнцем происходило нечто большее, чем катастрофа американского самолета.


Глаза Римо Уильямса читали плоскую сьерру, как открытую книгу.


Ветры немного потревожили песок. Это был темный, плотно утрамбованный материал, оставлявший следы на отмелях, но не на плоских покрытых коркой участках, где дождевая вода придала песку твердость.


"Двое мужчин", - сказал Римо, не отрывая взгляда от разбитой земли, по которой он шел.


"Да", - сказал Чиун. "Но один странно ходит".


"Может быть, президент", - пробормотал Римо, глядя на близлежащие горы. "Ранен".


Мастер Синанджу покачал своей хрупкой старой головой. "Он тяжело ходит, но не из-за травмы. Он ходит тяжелой поступью. Как будто очень толстый".


"Я задавался вопросом об этом", - сказал Римо. "Я думал, мэйби, что на нем были тяжелые ботинки или что-то в этом роде".


"Ботинки, сделанные из свинца, могут оставлять такие следы", - нараспев произнес Чиун.


"Не имеет смысла", - сказал Римо. "Давайте просто посмотрим, куда они нас приведут".


Они вели в проход, прорубленный между двумя высокими горами, где древние и ржавые железнодорожные пути следовали за выгоревшими на солнце шпалами.


"Следы заканчиваются здесь", - сказал Римо. "Видишь, как пальцы ног впиваются, а затем исчезают? Он прыгнул в поезд".


Мастер Синанджу приложил нежное ухо к ржавому поручню.


- Есть что-нибудь? - Спросил Римо, глядя на следы, которые сходились у линии горизонта.


"Вибрации нет", - нараспев произнес Чиун. "Поезд прошел некоторое время назад".


"Ну, у нас кое-что есть", - сказал Римо, когда Чиун встал и оглянулся на место крушения. "Теперь все, что нам нужно сделать, это выяснить, куда отправился тот поезд, не раскрывая своих рук".


"Мы должны сообщить Смиту".


"Ты носишь телефон в одном рукаве?"


"Конечно, нет", - ощетинился Мастер синанджу.


""Тогда первым шагом должно стать нахождение телефона. Давайте вернемся на сайт".


Они преодолели большую часть расстояния до сине-белой птицы с переломанной спиной, которая раньше была Air Force One, когда вертолет мексиканской армии внезапно поднялся в воздух и с ревом устремился к ним.


Внутри вертолета команданте Оскар Одио широко улыбнулся из-под своих зеркальных солнцезащитных очков. "С вашей стороны будет очень мудро хранить молчание", - сказал он офицеру FJP Мазатлю. "Эти вопросы должны решаться дипломатично. Я буду вести все переговоры, метиса".


"Я не беспородный метис!" Офицер Мазатл сплюнул. "Я чистокровный ацтек".


"И все же ты будешь хранить молчание". Он похлопал ее по колену. "И я бы не стал так гордиться предками, которые вырезали сердца у живых, думая, что их кровь питает солнце".


"Кровь инквизиции была не менее красной", - парировала Гваделупе.


Команданте Оскар Одио только рассмеялся.


Он посадил вертолет на пути приближающихся американцев.


"Привет!" - крикнул он через открытый пузырь. "Que pasa ?"


Римо подошел первым.


"Послушайте", - прокричал он сквозь шум винта. "У меня нет времени вдаваться в подробности. Нам нужно добраться до телефона. Pronto!"


"У вашей секретной службы есть - как вы говорите - специальные телефоны в зоне катастрофы".


Римо энергично покачал головой. "Нет. Я не хочу, чтобы они были в этом замешаны".


"А, - сказал команданте Одио. "Это гораздо более секретно, не так ли?"


"Просто подбрось меня обратно на свою базу, хорошо?"


"Немедленно", - сказал команданте Одио, когда они вдвоем поднялись на борт.


Вертолет поднялся под углом, большая лопасть несущего винта наклонилась в направлении, в котором они летели, как циркулярная пила, разрезающая сухой воздух.


"Офицер Мазатл сказал мне, что вы нашли лачугу", - беспечно сказал Одио.


- Совершенно верно, - деревянным голосом произнес Римо.


"И в этой хижине были мертвецы".


"Еще раз верно", - сказал Римо, глядя в землю.


"Есть ли что-нибудь, что вы хотели бы рассказать мне по этому поводу?" Добродушно спросил Одио.


"Нет". Римо упрямо скрестил руки на груди.


Офицер FJP Гваделупе Масатль стиснула свои крепкие зубы. Это была Мексика, а не Техас. Кем эти гринго себя возомнили?


Затем заговорил старейший.


"Куда ведут эти?" спросил он, указывая на железнодорожные пути внизу.


Команданте Одио посмотрел вниз.


"Это центральный маршрут в Мехико", - предложил он. "Они называют поезд El Aguila Azteca - ацтекский орел. Несмотря на название, это очень медленный поезд. В Мексике все происходит медленно - понимаете?"


- Надеюсь, кроме вертолетов, - вставил Римо.


Поняв намек, команданте Одио заткнулся. Он сосредоточился на своем полете. Он чувствовал, как горящий взгляд офицера Масатл впивается в него. Он также мог читать мысли темнокожей индианки. Она думала: как ты смеешь позволять этим гринго помыкать тобой на твоей собственной земле?


Он одарил ее ослепительной улыбкой, заставив ее отвернуться во внезапном гневе.


Двадцать минут спустя команданте Оскар Одио во все сияние своей латинской улыбки одарил Римо и Чиуна, провожая их в свой скромный кабинет.


"Джентльмены, моя официантка и су официантка, как говорим мы, мексиканцы".


"Спасибо", - отрывисто сказал Римо, хватая телефонную трубку.


"Оператор коммутатора соединит вас с оператором из США", - добавил Команданте Одио, закрывая за собой дверь.


К счастью для Римо, оператор говорил по-английски. Римо дал американскому оператору номер вымышленной компании по производству комиксов в Нью-Йорке, которая автоматически переадресовала звонок в офис доктора Гарольда В. Смита по недоступной линии.


Пока Римо слушал гудение на линии, заговорил Мастер синанджу.


"Не забудь сказать Императору Смиту, что я выяснил ужасную правду до того, как мы нашли доказательства вероломства вице-президента", - прошипел он.


На линии щелкнуло. Римо отмахнулся от Чиуна.


"Смит, Римо. Президент не мертв".


"Что!"


"У нас его нет, но мы думаем, что знаем, куда он направляется".


"Ваша линия безопасна?" Внезапно спросил Смит.


"К черту безопасность", - рявкнул Римо. "Ты хочешь знать о президенте или нет? Я сыт по горло бюрократическим дерьмом. Мы говорим о нашем президенте!"


Смит успокоился. "Продолжай, Римо", - сказал он трезвым голосом.


"Мы пошли по нескольким следам к маленькой лачуге у черта на куличках", - быстро объяснил Римо. "Нашли там трех мертвых террористов. Выходцы с Ближнего Востока. Вероятно, палестинцы. У них был президент, но он ушел с кем-то другим ".


"Кто?"


Римо глубоко вздохнул. "В это будет трудно поверить".


"Продолжай, Римо".


"Вы знаете, где сейчас находится вице-президент?" Спросил Римо странным голосом.


"На самом деле, да. Они взяли его на экскурсию с возможностью фотографирования в центре реабилитации наркоманов. Это часть плана Белого дома - занять его до тех пор, пока мы не получим точных сведений о судьбе президента ".


"Ну, - сказал Римо, - где-то за последние десять часов он был здесь, в Мексике. Он спас президента от террористов".


"Нет!" - перебил Чиун. "Римо, ты неправильно говоришь. Президент отдела нравов - заговорщик. Он просто отправил своих ненужных подчиненных после того, как они выполнили его волю и похитили несчастного президента ".


Римо прикрыл трубку ладонью. "Позволь мне рассказать это, хорошо, Чиун?"


"Что это?" Спросил Смит, его голос дрогнул от беспокойства.


"В хижине мы нашли видеозапись похищения", - объяснил Римо. "Президента извлекли из-под обломков живым. Террористы снимали его в этой хижине, когда ворвался вице-президент, размахивая - я знаю, как это звучит - клюшками для гольфа. Он разобрал террористов на части. Это была резня ".


"Вице-президент Соединенных Штатов?" С сомнением спросил Смит.


"Нет", - саркастически парировал Римо. "Вице-президент Exxon. У меня тоже есть запись, подтверждающая это".


"Римо, - твердо сказал Смит, - вице-президент был разбужен этим утром в своей постели его собственными кураторами и по просьбе Белого дома и отправлен в этот центр реабилитации наркоманов с видом."


Вы уверены, что он настоящий вице-президент? - Спросил Римо.


"Откуда вы знаете, кто этот человек на записи?" Возразил Смит.


"Похож на него, вплоть до качелей для гольфа".


"Вице-президент никогда бы не стал строить заговор против страны".


"Нет? Помните ту историю с фондовым рынком, с которой мы имели дело несколько месяцев назад? И секретную инфраструктуру английских потомков, которая была посвящена продаже США Великобритании? Вице-президент был в списке тайных британских лоялистов."


"Эта угроза устранена. Я не могу поверить, что вице-президент стал бы действовать, чтобы подорвать эту страну ".


"Ну, что-то здесь не так. Послушайте, мы думаем, они сели на поезд до Мехико".


"Тогда отправляйся в Мехико. Но держи это при себе".


"Из моих уст в уши Бога", - сказал Римо, вешая трубку.


В соседней комнате команданте Оскар Одио дождался щелчка в телефонной трубке, прежде чем повесить трубку. На его лице появилось нехарактерное для него хмурое выражение. То, что он подслушал, было поразительно. Американский вице-президент в Мексике? В Соединенных Штатах готовится переворот?


Но самым интригующим было сообщение о том, что сам президент не умер, а жив где-то в Мексике. Это была очень, очень ценная информация для человека, который знал, как правильно распространять подобные вещи.


Он вышел из комнаты своей секретарши и присоединился к офицеру Масатль в коридоре перед его собственным кабинетом. Масатль стояла там, засунув большой коричневый палец за черный пояс, как какой-нибудь кабальеро де пулькерия. Она совсем не похожа на женщину, подумал Одио.


Тем не менее, он приятно улыбнулся ей. Улыбка не была возвращена. Если уж на то пошло, обсидиановые глаза Мазатла стали жестче.


"Если вы хотите воспользоваться мужским туалетом, офицер, это дальше по коридору". Его улыбка не дрогнула, когда он произнес оскорбление.


"Hijo de la chingada!" Мазатл ядовито сплюнул.


Команданте только рассмеялся. Он стал искренним, когда американцы вошли в зал.


"Мы должны вернуться в наше посольство", - настойчиво сказал тот, кого звали Римо.


"Во что бы то ни стало", - сказал команданте Одио. "Я понимаю perfectamente. Пожалуйста, примите мои соболезнования в связи с потерей вашего любимого президента", - печально добавил он.


"Спасибо", - отстраненно сказал Римо.


"И, - добавил команданте Одио, - в качестве жеста солидарности с вами в связи с вашей тяжелой утратой, пожалуйста, позвольте офицеру Масатлю сопроводить вас обратно в Мехико".


Офицер Мазатл резко обернулся.


"Я не под вашим командованием!" - выплюнула она.


"Конечно, нет, сеньорита", - елейно сказал Одио. "Но я уверен, что ваше начальство хотело бы, чтобы вы убедились, что об американских дипломатах хорошо заботятся. Вы бы не хотели, чтобы они потерялись в нашей очень большой стране ".


"Мы можем сами о себе позаботиться", - решительно заявил Римо.


"Но офицер ускорит вашу поездку", - настаивал Одио. "Я уверен, что вы не хотите ждать рейса Mexicana, поскольку они часто сталкиваются с досадными задержками. Я организую для вас военную транспортировку".


"Ладно, - смягчился Римо, - но только потому, что мы спешим".


Одио повернулся к офицеру Масатлю. Он улыбнулся. "Сеньорита?"


"Я пойду с этими двумя", - угрюмо сказала она, "но не потому, что ты этого ожидаешь".


"Как пожелаете, офицер Мазатл".


Команданте отбыл, чтобы сделать необходимые приготовления.


Офицер FJP Мазатл подошла к Римо и Чиуну. Она пристально посмотрела Римо в глаза.


"Ты что-то скрываешь", - прошипела она. "Я могу это сказать".


"Докажи это", - сказал Римо, чувствуя, как жесткий край видеокассеты упирается ему в поясницу.


## Глава 12


Хорхе Чингар сидел у телефона в своей роскошной гасиенде за пределами колумбийского города Кали. Все утро продолжали поступать звонки.


"Падрино, президент США еще не прибыл".


"Падрино, по-прежнему никаких признаков ВВС ООН".


"Падрино, другие представители конференции начинают задаваться вопросом, что удерживает президента".


Все утро. Но ни слова конкретного о судьбе президента США. Это сводило с ума. Его шпионы в Боготе добросовестно сообщали ему новости каждые полчаса. Но от его палестинских товарищей все еще не было никаких вестей. Несомненно, они уже позвонили бы к этому времени. Возможно, их захватили в Мексике. Это была приятная мысль. Смерть американскому президенту, и Хорхе Чингар смог сохранить деньги, обещанные за содеянное. В конце концов, палестинцы были в некотором роде дураками. Никто другой в их бизнесе не взялся бы за такую смелую задачу без предварительного получения существенного первоначального взноса.


Но эти люди так стремились создать себе репутацию, что все, что казалось важным, - это получить работу.


Хорхе Чингар, известный как Эль Падрино - "Крестный отец", - уже имел определенную репутацию. У него также было поместье стоимостью в миллион долларов за пределами Богаты - пока колумбийская армия при поддержке агентов Управления по борьбе с наркотиками США не напала на него посреди ночи, вынудив Эль Падрино бежать в жаркие джунгли в одном шелковом нижнем белье.


Он не был лишен ресурсов, в основном тайников с деньгами и оружием. Было достаточно просто снова обосноваться на конспиративной квартире, неизвестной колумбийскому правительству.


Но унизительность этого оскорбила Эй Падрино, и он поклялся, даже когда его босые ноги поскользнулись на мокрой траве джунглей той злополучной ночью, что он заставит президента Соединенных Штатов заплатить.


Телефон зазвонил снова. Он схватил трубку правой рукой со множеством колец.


"Si?"


"El Padrino?"


"Si."


"Это команданте Одио. Из мексиканской DFS. Мы уже вели дела раньше".


"Конечно. Чем я могу быть вам полезен, команданте?"


"Ах", - сказал улыбающийся голос. "Вы ошибаетесь. Именно так я могу быть вам полезен".


"Продолжайте. Я слушаю".


"Ваша ненависть к американскому президенту мне небезызвестна. Я подумал, вам может быть интересно узнать, что вчера вечером в Сьерра-Мадрес потерпел крушение самолет Air Force One".


"А!" - сказал Эль Падрино, лишь слегка повысив голос. "Это меня интересует. Прошу, продолжайте".


"Американцы оцепили место крушения. Они считают, что их президент мертв".


"Очень мало", - усмехнулся ЭЙ Падрино.


"Они не могут найти тело".


"Мой трист", - сказал ЭЙ Падрино с притворной грустью.


"Но я случайно знаю, что президент очень даже жив".


Эль Падрино вытянулся по стойке смирно. "Que? Откуда ты это знаешь? Скажи мне!"


"Он был доставлен в Мехико, по-видимому, вице-президентом, его подчиненным. Я сам этого не понимаю, но даже сейчас в Вашингтоне происходит переворот".


"Переворот?"


"Разработан вице-президентом Падрино".


"Абсурдно".


"У меня есть это на превосходном основании. Безупречное основание ".


"Что вице-президент намерен делать с президентом?"


"Я не знаю, Падрино".


"Я хотел бы знать. И я бы очень хорошо заплатил человеку, который предоставит мне такую информацию - или доказательство того, что президент мертв. Comprende?


"Я свяжусь с вами напрямую и скажу, что у меня для вас хорошие новости, Падрино", - отрывисто сказал команданте Оскар Одио. "Адиос".


"Vaya con Dios", - сказал Эй Падрино, кладя трубку. Он дважды щелкнул пальцами, и из соседней комнаты вошел здоровенный телохранитель.


"Полиомиелит", - скомандовал он. "Собери своих лучших pistoleros. Ты отправляешься в Мехико. Я бы хотел, чтобы ты убил там кое-кого".


"Si, Padrino."


## Глава 13


Это была самая жалкая поездка на памяти президента.


Тонуть в огне в Южной части Тихого океана во время Второй мировой войны, конечно, не было путешествием при лунном свете. Но, за исключением нескольких неприятных моментов, когда я покачивался в воде, все закончилось быстро.


Поездка на поезде через коричневую пустыню сельской Мексики, казалось, длилась вечно, и никакие слова, которые он сказал вице-президенту, никакие мольбы, никакие завуалированные угрозы не могли убедить его войти в вагончик.


"Но я президент", - пробормотал он, его зубы стучали, как кастаньеты. Пружины в вагончике были либо старыми, либо подрессоренными. Если у него вообще были пружины. "Это дружелюбная страна, по-настоящему дружелюбная. Люди здесь знают меня в лицо. Черт возьми, у меня есть внуки-мексиканцы".


Вице-президент обратил на него свои вечно израненные глаза, похожие на голубые лазеры. "Моя главная директива - выжить. Вход в поезд не способствует нашему выживанию. Должен выжить. Должен обеспечить ваше выживание. Ваше выживание обеспечит мое выживание. Мое выживание гарантирует ваше выживание. Наше выживание ..."


"Я понял тебя", - пробормотал Президент. Бедняга все еще был сбит с толку. Он все твердил и твердил о выживании, как зацикленное магнитофонное сообщение. "Но если у меня в ближайшее время не будет воды, я не знаю, выживу ли я ".


Это вызвало реакцию. "Подожди здесь. Я принесу воды".


И вице-президент вскочил на ноги, как будто у него подогнулись колени. Он вскарабкался по приставной лестнице на крышу вагончика и исчез. Сквозь щелканье рельсов президент услышал, как его ноги тяжело топают прочь.


"Потрясающе!" - сказал президент, его вновь обретенное благоговение перед своим вице-президентом росло. "Когда все это закончится, я собираюсь представить этого парня к Медали Почета Конгресса. И пошли к черту те придурки, которые называли его уклонистом от призыва."


Президент скорчился у металлических перил платформы пассажирского вагона. Он вцепился в них одной рукой, боясь упасть. Было тепло. Не жарко. Солнце стояло высоко и было невыносимо ярким, но он мог это выдержать. Ветер безжалостно продувал его поплиновую ветровку.


Вице-президент спустился в вагончик с пластиковым стаканчиком в руках. Он протянул его со словами: "Я нашел это".


"Спасибо", - сказал Президент, делая быстрые глотки. Вода была приятной на вкус. "Хочешь немного?"


"Нет. Мне не нужна вода".


"Отлично", - сказал президент, который на самом деле с самого начала не хотел делиться. Он осушил чашку.


"Черт! Это было здорово. Хотел бы я иметь больше".


"Я обеспечу вас большим количеством воды", - сказал вице-президент. "Вода важна для вашего выживания".


"Нет, нет", - быстро сказал Президент. "Оставайтесь на месте. Нет смысла снова рисковать своей шеей, бегая по крыше поезда".


"Мне не нужно будет этого делать. Теперь у меня есть запасной запас".


Вице-президент взял пластиковый стакан и, повернувшись к Президенту спиной, что-то с ним сделал. Президент наморщил лоб при звуке булькающей воды. Он украдкой взглянул на него. Вице-президент держал одну руку над стаканом. Ему показалось, что он видит, как с кончиков пальцев мужчины стекает вода.


Стакан вернулся в его руку, и президент сделал робкий глоток. Он скорчил гримасу.


"На вкус маслянистый", - сказал он.


"Это не причинит тебе вреда. Ничто не причинит тебе вреда, пока я с тобой. Важно, чтобы ты это знал".


"Знаете это?" - сказал президент, осушая стакан быстрыми глотками. "Я позабочусь о том, чтобы вы получили лучшее благодарственное письмо, когда-либо написанное. Самое лучшее. Что ты об этом думаешь?"


"Защищать вас - это работа", - безучастно сказал вице-президент.


"Отлично, Дэн", - сказал Президент с беспокойством. "Могу я спросить вас, почему у вас на лице эта улыбка?"


"Это улыбка, которая всегда присутствует на лице вице-президента".


"Да, верно. Но не так. Это выглядит как бы ... исправленным. Ты начинаешь напоминать мне того парня-джокера из фильма. Думаешь, ты мог бы немного расслабиться?"


Улыбка опустилась на две ступени ниже в списке. "Это удовлетворительно?" спросил вице-президент.


"Лучше", - признал Президент.


Улыбающийся сделал еще одну остановку с точностью немецкого объектива.


"Это лучший вариант?"


"Хорошо. Да, продолжай в том же духе".


Я должен убедиться, что этот парень пройдет полное психиатрическое обследование в "Уолтер Рид", подумал Президент. Он ведет себя еще более странно, чем когда-либо.


"Мы приближаемся к городу", - сказал вице-президент, когда горы вокруг них стали тоньше.


"Откуда ты это знаешь?"


"Я чувствую запах загрязнения. Оно очень плотное. В воздухе присутствуют вредные элементы - диоксиды серы, монооксид углерода, частицы цинка и фекальная пыль".


"Должно быть, это Мехико", - сказал президент, внезапно впечатленный острым обонянием своего вице-президента. "Я понимаю, что в действительно плохие дни птицы действительно падают с неба из-за смога. Представьте себе это. Эй, у нас есть посольство в Мехико. Мы отправимся туда ".


"Помогут ли они нашему выживанию?"


"Чертовски верно. Они обеспечат это".


"Тогда мы отправимся туда".


"Конечно, мы будем", - сказал Президент, засовывая руки между бедер, чтобы согреться.


Поезд начал замедлять ход, и по обе стороны появились лачуги. Они выглядели жалко, как что-то найденное на окраине раздираемой войной зоны боевых действий в странах третьего мира. Президент и раньше путешествовал по Мексике, но никогда не видел сельскую местность так близко. Было трудно представить, что такая убогость существовала всего в нескольких сотнях миль ниже границы с Техасом.


Слева появилась дорога, и по мере того, как поезд замедлял ход, дорога подходила все ближе и ближе к железнодорожному полотну, пока поезд и редкое движение не оказались параллельными друг другу.


"Кто-нибудь нас увидит", - предупредил Президент.


"Я буду защищать тебя".


"Рад это слышать, но это не то, что я имел в виду. Может быть, они узнают нас. Помогите нам".


Тускло-серый грузовик с деревянной платформой прогрохотал мимо поезда, двигаясь в противоположном направлении. Президент обратил на это внимание, потому что в кузове было полно стоящих мужчин, а то и больше. Когда они приближались, они реагировали криками и показывали пальцами.


Грузовик совершил дымный разворот и поравнялся с кузовом. Мужчины бросились к ближайшей стороне кузова. Один помахал рукой и крикнул: "Эль президент?"


"Si! Си!" - ответил Президент, поднимаясь на ноги. Он помахал одной рукой, вцепившись в поручень другой. "Soy el presidente de los Estados Unidos!"


Мужчины, одетые в пыльную одежду, подняли крик. Они были похожи на оборванцев-мексиканских фермеров.


Грузовик набрал скорость и оставил их вдыхать его зловонный выхлоп.


"Они идут на помощь фоксу!" - радостно крикнул президент. "Теперь мы можем расслабиться. Должно быть, они искали нас все это время".


"У них есть оружие, которое может причинить вам вред", - машинально сказал вице-президент.


"Оружие здесь действительно популярно. Это такая мужская черта".


Поезд поворачивал, предоставляя Президенту беспрепятственный обзор локомотива. Грузовик поравнялся с ним. Внезапно батарея винтовок и автоматов поравнялась, словно расстрельная команда на колесах.


"Должно быть, пытается привлечь внимание инженера", - рискнул предположить Президент. "Парень, вероятно, не слышит их из-за шума двигателя".


Орудия открыли огонь. Стрельба была интенсивной, дребезжащий безрезультатный хлопок смешивался с резким щелчком пуль, отскакивающих от тяжелого двигателя.


"Что, черт возьми, они делают?" сказал президент, ныряя в укрытие. "Слишком много стрельбы для предупредительного выстрела".


"Мы должны бежать", - сказал вице-президент с металлической настойчивостью. Поезд замедлял ход.


"Ради бога, что происходит?"


Поезд резко остановился, и грузовик вернулся, его человеческий груз кричал и подвывал, как армия Панчо Вильи.


Президент не был дураком. Он понял, что это не спасательная группа. Прежде чем он успел сказать: "Давай выбираться отсюда!" - твердая рука схватила его за талию и дернула вниз, за кузов, прижимая к многоколесному грузовику.


"Эти колеса защитят вас", - сказал он. Вице-президент прокрался вперед.


"Куда вы направляетесь?" с тревогой спросил Президент.


Вице-президент не ответил. Он исчез между сцепными устройствами, которые соединяли вагончик с остальной частью поезда.


Президент прижал колени к груди и попытался стать как можно меньше. Он с сожалением подумал, что какие бы опасности ни ожидали его в Боготе, они были бы бесконечно предпочтительнее того, что происходило прямо сейчас.


Он прислушался к смеси звуков - более возбужденным крикам, реву двигателя грузовика и продолжительному визгу шин на диком повороте. Они возвращались.


Грузовик затормозил рядом, и ноги с жесткими кожаными шлепками коснулись асфальта. Они спрыгивали с грузовика, ликующе вопя.


Президент украдкой выглянул из-за тяжелого стального обода колеса.


Он увидел множество ног в ботинках. Они окружили другую пару ног - вице-президента. Вице-президент, казалось, стоял на своем, пока его окружали. Это были самые смелые ноги, которые когда-либо видел президент.


Долгое время ничего не происходило, кроме возбужденных криков и вопросов. Повторялось одно слово: "Каброн". Это означало "друг", - вспомнил президент, вспоминая свой школьный испанский. Нет, подожди - это означало "ублюдок", - решил он, вспомнив свои техасские нефтяные дни. Они называли вице-президента ублюдком, задавали ему вопросы, но не причиняли вреда. Они повторяли слова el presidente много раз, со все возрастающей горячностью.


Президент задавался вопросом, должен ли он сдаться. Они могут убить вице-президента, если он не ответит - и это звучало так, как будто он этого не сделает. Храбрый парень.


Пока он принимал решение, что-то произошло. Две пары ботинок внезапно оторвались от земли. Они просто исчезли. Затем два изломанных тела приземлились на том месте, где они были. Раздался крик. Президент откинул голову назад. Он попытался снова стать маленьким.


И стрельба началась всерьез.


Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп. Как далекие хлопушки.


Снова крики. Это продолжалось долго. Были и другие звуки - мясистые, извилистые звуки разрывающегося мяса. Убегающие ноги. Суматоха.


Президент напряженно ждал, пока все утихнет. Он знал, что лучше не бежать, когда воздух разрывали пули, хотя нервы требовали, чтобы он бежал.


Звуки выстрелов все еще звенели у него в ушах, когда он услышал приближающиеся к нему шаги. Они дробили гравий на железнодорожном полотне.


Глаза президента резко открылись. Он приготовился нырнуть под вагончик.


К его удивлению, вице-президент - в его глазах все еще горел тот вечный огонек обиды, который никогда не менялся от дебатов до фотосессий, его клоунская ухмылка была почти омерзительной в своей непоколебимой неподвижности - появился в поле зрения.


"Теперь мы в безопасности", - сказал он, наклоняясь. "Мы выжили". В другой руке он держал согнутую клюшку.


Президент позволил помочь себе подняться на ноги. Его лодыжки и колени казались обтягивающими игрушками, раскачивающимися в противоположных направлениях.


"Что случилось?" спросил он дрожащим голосом.


"Мясные машины нейтрализованы".


"Мясные машины?" спросил Президент. Опираясь на кузов, он выглянул с другой стороны.


Он подавился. Потому что он мог понять, почему вице-президент назвал их бывших нападавших мясными машинами. Они были разорваны на части. Те, кому повезло. Их окорочковые суставы белели на оторванных плечах и коленях.


Президента вырвало водой. Вице-президент быстрым движением двух рук выпрямил древко клюшки и вернул ее в сумку.


"Вы сделали все это клюшкой?" - недоверчиво переспросил президент.


"Да. Почему?"


Вопрос был задан с таким невозмутимым выражением лица, что все, что президент смог сделать, это пробормотать: "Ну, не так уж много места в клюшке". Он чувствовал себя очень слабым. "Я не думаю, что смогу продолжать", - сказал он.


"Мы должны выжить", - сказал вице-президент.


"Аминь", - горячо сказал Президент.


"Я понесу тебя".


"Нет, нет - ты сделал достаточно".


Но вице-президент ничего этого не хотел. Подобно пещерному человеку, он обхватил исполнительного директора за талию и поднял его к себе на бедро, как пуховую подушку.


"На самом деле в этом нет необходимости".


Вице-президент вышел на дорогу и зашагал размеренной походкой, напоминающей метроном.


"Разве нет более достойного способа сделать это?" - хотел знать президент, подпрыгивая на бедре вице-президента, похожем на наковальню.


"Ты слишком слаб, чтобы ходить. Я сильный. Я очень сильный".


"Слава богу за это. Эти парни пытались убить нас. Ты просто разобрал их на части".


"Да. Мы не можем сейчас пойти в посольство. Мы должны войти в город незамеченными, если хотим выжить".


"Как мы собираемся это сделать:"


"Я найду способ", - сказал вице-президент. "Мы должны искать убежище".


"Давай найдем что-нибудь с едой. Я проголодался".


"Чего бы ты хотел?"


"Что угодно".


Глаза вице-президента в объективах камер смотрели на приближающийся грузовик. "Хлеб?" он спросил.


"Конечно. Что угодно. Даже простой белый хлеб был бы вкусным".


Не успели эти слова слететь с губ президента, как он оказался на обочине. Его голова больше не свисала вниз головой над бетоном, он огляделся вокруг.


Поезд был недалеко позади. Он стоял там, как длинный инертный металлический червяк. Крики пассажиров были слышнее, но никто не рискнул выйти из вагонов.


Вице-президент вышел на середину дороги с поднятыми руками. Он пытался остановить сине-белый фургон, ехавший по дороге.


Фургон остановился, и вице-президент подошел со стороны водителя. Водитель опустил стекло и спросил: "Como esta?"


Без предупреждения вице-президент нанес прямой удар рукой. Голова водителя без сознания высунулась из окна.


Когда вице-президент вернулся за ним, на его лице была эта его идиотская ухмылка Альфреда Э. Ноймана, как будто ничего не произошло.


"Обязательно было вот так его бить?" - пожаловался президент.


"Я не говорил на его языке, и мы никому не можем доверять", - сказал вице-президент, и президент снова взял его под руку. Его затолкали в заднюю часть фургона. Дверь хлопнула, и темнота сомкнулась над ним.


"Эй!" - крикнул Президент.


"Приятного аппетита", - сказал голос вице-президента.


Грузовик завелся. Он дребезжал хуже, чем вагончик.


Президент почувствовал дразнящий запах свежего хлеба. Одной рукой и обоими коленями он ощупал спину, наткнувшись на пластиковую упаковку на полках, на полках с пластиковой упаковкой.


Он разорвал один и начал горстями поглощать мягкий ароматный хлеб. На вкус он был как Чудо-хлеб. Это было бы вкуснее, но ужасный запах выхлопных газов проникал сквозь половицы. Тем не менее, было приятно снова поесть твердой пищи.


После того, как он набил желудок, появилась сонливость. Президент быстро заснул. Его последней глупой мыслью было поинтересоваться, что нашло на вице-президента. Парень превратился в настоящего тигра.


## Глава 14


Самолет, который доставил Римо и Чиуна в международный аэропорт Мехико, был ветхим, с пропеллерным приводом Douglas C-47 музейного образца.


После долгого периода молчания - среди трех пассажиров, но не в дребезжащем салоне - Римо прокомментировал этот факт.


"Как так получается, что ваши вертолеты такие современные, но вашим самолетам самое место на свалке?"


"Вы оскорбляете военных моей страны?" Гваделупе Масатль горячо потребовала ответа.


"Просто интересно", - сказал Римо, скрестив голые руки. Он все равно был не в настроении разговаривать. Не с Чиуном, который чувствовал, что до тех пор, пока на его плечи не падет вина, не имеет значения, что случится с президентом Соединенных Штатов, и особенно не с угрюмым мексиканским полицейским, у которого чип на плече почти такой же большой, как ее комплекс неполноценности.


Земля внизу была бесконечной гористой. Римо подумал, неужели вся Мексика такая же бесплодная.


"Вертолет, он принадлежал ему".


"Что это?" Спросил Римо, выведенный из задумчивости угрюмым голосом Гваделупе.


"Это был личный вертолет команданте Одио. Я слышал, что он купил его сам и просто предоставляет своему командованию".


"Должно быть, здесь неплохо платят комендантам DFS", - заметил Римо.


"Они этого не делают", - категорично заявила Гваделупе Масатль.


Брови Римо взлетели вверх. "Ты предполагаешь, что команданте берет взятки?"


" Я ничего не предлагаю. Ты умный североамериканец. Ты складываешь все воедино.'


"Два и два".


"Я это сказал".


"Что ж, - ответил Римо, - он был нам очень полезен".


"Он не тот человек, которому можно доверять".


"Не моя проблема. Я его больше никогда не увижу".


"Тогда я надеюсь, что во время вашего телефонного разговора вы не сказали ничего такого, чего бы не хотели, чтобы он знал".


Римо окинул взглядом профиль Гуадалупе, похожий на маску. "Почему это?"


"Он, несомненно, прослушивал ваш разговор".


"Откуда ты это знаешь?" - спросил Мастер Синанджу, впервые проявляя интерес к разговору.


"Он оставил меня одну в холле", - объяснила Гваделупе.


"Косвенные", - предположил Римо.


"И он может позволить себе современный вертолет на зарплату менее трехсот песо в месяц".


Римо посмотрел через проход на Мастера синанджу.


"Что ты думаешь, Папочка?" он спросил.


"Думаю, я буду счастлив, когда выберусь из этой раненой металлической птицы".


"Ты очень помогаешь. Кстати, - спросил он Гваделупе, - как тебя сокращенно называют? Гуад?"


"Лупе".


"Чокнутый", - сказал Римо. "Знаешь, тебе это не подходит".


Самолет приземлился в международном аэропорту Мехико, и наземный персонал выкатил алюминиевую лестницу, чтобы они могли выйти из самолета.


"Я должен найти телефон", - сказал Римо Лупе, когда они ступили на асфальт. "Пойдем со мной".


Они вошли в оживленный терминал, и офицер FJP Мазатл нашла операционного менеджера. Быстро обменявшись с ним несколькими словами на испанском, она вывела его из офиса, сказав Римо: "Мы будем снаружи".


"Подслушиваешь?" Спросил Римо. Но он улыбнулся, когда сказал это. Его улыбка не была ответной.


"Давай посмотрим, что скажет Смит", - обратился Римо к Чиуну.


"Мне не нравится это место", - внезапно сказал Чиун, пока Римо ждал, пока на линии появится оператор из США.


"Уже? Мы даже не выехали из аэропорта".


"Это злое место", - настаивал Чиун. "Воздух на вкус как металл".


"При этом я заметил, что небо было немного коричневым", - заметил Римо. Затем в трубку: "Смит? Римо. Мы в Мехико. Есть новости?" . . . Серьезно? . . . Здесь? Что ж, это зацепка. О президенте ничего не слышно? . . Понятно.... Хорошо. Мы зарегистрируемся в отеле. У меня есть полицейский эскорт, от которого мне придется отказаться, но это не должно стать проблемой. Ее прозвище Чокнутая ".


Римо повесил трубку.


"Смит говорит, что поступило сообщение о том, что вице-президента видели в Мехико всего час назад", - сказал он Чиуну.


"Вот видишь!" Торжествующе сказал Чиун. "Доказательство всего, что я сказал. Какое подлое преступление он совершил сейчас?"


"Его видели за рулем хлебовоза по городу".


"Возможно, хлеб отравлен", - сказал Чиун, выходя вслед за Римо из офиса.


"Мы должны добраться до посольства", - сообщил Римо Лупе.


"Я отвезу тебя", - сказала она.


"Спасибо, но нет, спасибо. Просто вызови нам такси".


"Я твой хозяин и защитник, пока ты в Мексике", - натянуто сказала Лупе.


"Еще раз спасибо, но нам не нужна защита".


Жесткий взгляд Лупе метнулся к Мастеру синанджу. "Старый. Он выглядит бледным".


"Не позволяй этому одурачить тебя", - парировал Римо. "Он здоровее меня. Верно, Чиун?"


Мастер Синанджу ничего не сказал. Он с беспокойством понюхал воздух.


Римо присмотрелся повнимательнее. "Ты действительно выглядишь немного бледной".


"Мне не нравится это место", - снова сказал Чиун.


"Отлично", - ответил Римо. "Давайте отправимся в путь".


Офицер Гуадалупе Масатль вывела их к месту высадки, где она остановила такси.


"Служебной машины нет?" Спросил Римо, когда они сели.


"Джип FJP может прибыть через пять минут или пять часов. Это такси уже здесь".


Мгновение спустя они влились в поток машин и вскоре уже ехали по захудалому району с неровными оштукатуренными зданиями; от людей, идущих по улицам, веяло какой-то безнадежностью.


Римо следил за движением, высматривая грузовики с хлебом. Смит назвал ему название марки. Напомни, что это было?


"Ты когда-нибудь слышала о хлебе для Бимбо?" внезапно он спросил Лупе.


"Si. Это хорошо известный бренд здесь, в федеральном округе. Почему?"


"О, ничего", - уклончиво ответил Римо.


Они свернули на артерию под названием Виадукто. Римо задумался, не по-испански ли это означает "виадук", и если да, то почему он так называется.


Через некоторое время проспект ушел под землю, и их вид на город был отрезан уродливыми серыми бетонными стенами, возвышающимися с обеих сторон, как виадук, по которому вместо воды шел транспорт.


Римо видел, что город был невероятно перегружен. Из выхлопных труб каждой машины и грузовика вырывались ядовитые выхлопные газы. Это было хуже, чем в Нью-Йорке или Лос-Анджелесе, Но в нем было и что-то другое.


Когда они сворачивали с Виадука, под огромным электрическим колесом вывески "TOME COCA-COLA", обратно в наземное движение, синий Фольксваген-жук съехал с их пути, вызвав цепную реакцию почти столкновений.


Их таксист продолжал ехать, как будто это было обычным явлением. Римо оглянулся. Каким-то чудом никто не пострадал. Затем его осенило.


"Разве у машин здесь внизу нет клаксонов?"


"Да", - сказала Лупе. "Почему ты спрашиваешь?"


"В Нью-Йорке вы услышали бы миллион автомобильных гудков во время подобной катастрофы".


Слабая улыбка тронула уголки губ Лупе.


"Возможно, мы в Мексике более цивилизованны, чем вы думаете", - сказала она.


"На самом деле, - добавил Римо, - я не слышу никаких гудков. Это неестественно".


Заговорил таксист. "Многие водители, старший, носят пистолеты".


"Вот и все для цивилизации", - самодовольно сказал Римо.


Лупе Масатль ничего не сказала. На переднем сиденье, рядом с водителем, Мастер Синанджу тоже хранил молчание.


Римо огляделся в поисках грузовиков. Он не увидел ни одного с надписью "Хлеб для Бимбо". Затем он понял, что на нем может вообще не быть надписи "хлеб".


"Как по-испански "хлеб"?" - спросил он Лупе.


"Пан".


"Как насчет "бимбо"?"


"Бимбо"?"


"Да. "Бимбо". как это по-английски?"


Лупе пожала плечами в униформе. "Бимбо" - это... "бимбо".


"В США бимбо - это девушка, которая не очень умна".


Смуглый лоб Лупе наморщился. "Она темная?"


"Нет, неразумный. Тупой. Ты знаешь, глупый".


"Ах, сеньорита эступида. "Глупая девчонка". Это то, что вы хотели знать?"


"Возможно", - сказал Римо, нахмурившись. Он не думал, что кто-то придумает название бренда, означающее "глупая девчонка". Возможно, Лупе была права. Возможно, "бимбо" было просто "бимбо". Он решил пойти другим путем.


"Какого цвета здесь хлебные фургоны "Бимбо"?"


Между густыми бровями Гваделупе образовалась темная складка.


"Почему такая забота о хлебе для Бимбо?" - подозрительно спросила она.


"Ничего особенного", - невинно ответил Римо. "Просто пытаюсь усвоить местные обычаи".


"Тогда почему вы не спрашиваете о нашей прекрасной культуре? О нашем великом городе? Знаете ли вы, что Мехико - самый густонаселенный город в мире?"


"Я могу в это поверить", - сказал Римо, глядя на скопление людей. Их остановили на перекрестке, где регулировщик в шоколадно-кремовой униформе пытался белой дубинкой разогнать движение. Это выглядело безнадежно. Красные знаки "ALTO" игнорировались в обоих направлениях.


"У нас здесь, в Мехико, самая длинная улица в мире", - с гордостью сказала Лупе. "Она называется Авенида Инсургентес. А наш парк Чапультепек не имеет себе равных по своему великолепию".


"Обойдемся без туристических брошюр"; Сказал Римо. "Я уже здесь".


Когда они снова тронулись в путь, Римо заметил, что Мастер Синанджу смотрит в окно, его лицо покрыто морщинами, как посмертная маска из пергамента, слишком долго оставленная на солнце.


"Ты был ужасно тихим, Папочка", - заботливо сказал он.


"У меня болит голова", - голос Чиуна звучал приглушенно.


"Ты!" - Ошеломленно воскликнул Римо, и потрясение на его лице не ускользнуло от Гваделупе Масатль.


"Это серьезно?" спросила она.


"Неужели?" Римо заботливо спросил Чиуна.


"Это отвратительное место", - отрывисто сказал Чиун. "У меня болит голова, и мои ритмы дыхания не выровнены должным образом".


"Болит за глазами?" Спросила Лупе.


Чиун обернулся. "Да. Что ты знаешь об этом?"


"Это головная боль от загрязнения", - объяснила Лупе. "Многие туристы страдают от этого. Они не привыкли к разреженному воздуху или смогу. К сожалению, должен сказать, что наш смог тоже знаменит. Мексика расположена в высокогорной долине, и окружающие ее горы образуют естественную, как вы говорите, преграду ".


"Кубок, а не полицейский", - рассеянно сказал Римо. Он смотрел на Чиуна. Он ни разу в жизни не видел своего учителя больным. Каким бы старым и хрупким ни казался Мастер Синанджу, под морщинами и полупрозрачной кожей он был человеком-динамо. "С тобой все будет в порядке, Папочка?"


"Мы должны покинуть это место как можно скорее", - прохрипел Чиун. "Воздух здесь плохой, а кислорода меньше, чем в Тибете".


"Как только мы выполним нашу миссию", - заверил его Римо.


"Миссия?" Спросила Лупе.


"Я спрашивал тебя, какого цвета хлебный фургон "Бимбо"?" Быстро сказал Римо.


"Si. И ты не сказал мне, почему ты считал это важным ".


"Забудь об этом", - сказал Римо. "Праздный вопрос".


"Синий", - сказал Мастер синанджу. "Синий и белый".


Римо наклонился вперед. - Откуда ты это знаешь? - спросил я.


"Потому что перед нами один из них".


Римо проследил за указательным пальцем Чиуна - он почти незаметно дрожал - и увидел заднюю часть бело-голубого грузовика с хлебом. Слово "Бимбо" было отчетливо видно, как и буханка хлеба и пушистый белый мультяшный мишка.


- Водитель, - настойчиво сказал Римо, - попытайся заехать на водительскую сторону этого грузовика.


"Что это?" Спросила Лупе.


"Позже", - сказал Римо. "Водитель, сделай это!"


Движение было плотным, но водитель старался. Он вписывался в транспортный поток и выезжал из него с какой-то дикой точностью.


На светофоре они притормозили рядом с грузовиком.


Римо опустил окно, подставив лицо ядовитому теплому воздуху. Он высунул голову, но все, что он мог видеть, это кусочек неба, отраженный в зеркале водителя хлебовоза.


"Ты что-нибудь видишь, папочка?" он требовательно спросил.


Мастер Синанджу высунул голову. Он поднял глаза, и Римо увидел, как волосы на его бороде задрожали. Его крошечный рот приоткрылся.


И прежде чем Римо успел отреагировать, Чиун выскочил из машины, яростно потрясая крошечным кулачком.


"Ты!" - взвизгнул он. "Предатель!"


Римо начал открывать свою дверь, крича: "Чиун, что ты делаешь?"


Грузовик с хлебом вырвался вперед, подрезав такси. Мастер Синанджу прыгнул за ним.


Римо вылетел из подсобки и бросился в погоню, не обращая внимания на крики Гваделупе Масатль ему вслед.


Впереди Мастер Синанджу бежал, как восьмидесятилетний олимпийский факелоносец, высоко вскидывая кулаки, ноги работали, как веретенообразные поршни, под развевающимся подолом кимоно.


Грузовик бешено вилял, чуть не приводя к авариям на каждом повороте. Тем не менее, ни один клаксон не засигналил. Ни на одном языке не было выкрикнуто ни одного проклятия. Если не считать взволнованных проклятий Мастера Синанджу, когда он тащился за петляющим грузовиком.


Римо поравнялся с Мастером синанджу, его собственные беговые движения были контролируемыми и четкими.


"Чиун! Что ты видел? Кто за рулем?"


". . . Пафф. . . Президент . . . пафф . . . Отдела нравов", - прохрипел Чиун. Его голос дрогнул.


"Ты уверен?"


"Я бы узнал это неопытное, вероломное лицо где угодно!" Чиун прохрипел.


"Послушай, ты неправильно дышишь", - взмолился Римо. "Предоставь это мне".


"Нет!" - сказал Чиун, бросаясь вперед.


"О, отлично", - сказал Римо. "Теперь он должен показать мне дорогу...


Хлебный грузовик Bimbo подъехал к своего рода поворотному пункту, над которым возвышалась огромная белая колонна, увенчанная ангелом с золотыми листьями. Римо ухмыльнулся, зная, что водителю придется сбросить скорость, чтобы пройти крутой поворот.


Но он не сбавил скорость. С почти компьютерной точностью он вошел в круг и начал вращаться вокруг массивной колонны, как спутник на колесах.


"Что он делает?" Пробормотал Римо, пристраиваясь за грузовиком. Он оставался с ним на одном витке. В середине второго он решил срезать путь через монумент. От ядовитых паров выхлопных газов у него начинало кружиться голова.


Римо пробежал по монументу, поднялся по пологим ступеням и снова спустился.


Он остановился на противоположной стороне - как раз вовремя, чтобы перехватить мчащийся грузовик.


Его взгляд метнулся к Мастеру Синанджу, метавшемуся в кильватере грузовика.


Он увидел запыхавшегося Чиуна с красным лицом, замедляющего шаг, его руки несинхронно дергались, как у бостонского марафонца на горе Разбитых сердец, ноги подкашивались.


"Он в беде", - обеспокоенно пробормотал Римо.


Внезапно Мастер Синанджу споткнулся, большой зеленый автобус colectivo ехал всего в нескольких ярдах позади него.


Взгляд Римо метнулся к приближающемуся грузовику с хлебом и вернулся к Чиуну. Солнце, падавшее на лобовое стекло, заслоняло лицо водителя.


Выругавшись про себя, он позволил грузовику с ревом проехать мимо и помчался назад, чтобы спасти своего наставника.


Зеленый автобус не останавливался. Темные глаза водителя были прикованы к движению, а не к дороге. Мастер Синанджу поднимался с асфальта дрожащими руками, его лицо было ошеломленным.


Разум Римо лихорадочно работал, производя инстинктивные мысленные вычисления, которые он не смог бы воспроизвести с помощью ручки и бумаги. Скорость грузовика, его собственная скорость, даже сопротивление воздуха, давящее на грудь. Все они объединились в некое глубокое непереводимое знание.


Римо набрал скорость, согнулся в поясе и без паузы подхватил Мастера Синанджу, когда между ними и большой автобусной шиной были считанные дюймы.


Автобус просвистел мимо, вздыбив волосы на затылке Римо.


Он опустил Мастера синанджу на траву небольшого квадратного парка. Он почувствовал, что его собственные легкие слегка горят, как будто он каким-то образом вдохнул огонь.


"Чиун! С тобой все в порядке?" с трудом произнес он.


"Воздух здесь ядовитый!" Чиун захрипел. Его глаза были закрыты, худая грудь вздымалась при каждом вдохе.


"Да. Я тоже начинаю это чувствовать". Римо откинулся на спинку стула. Он сосредоточился на собственном дыхании. Воздух был тяжелым. Он знал об этом с тех пор, как покинул аэропорт, но не заметил низкого содержания кислорода. Частицы загрязнения маскировали этот недостаток.


Теперь, в странном гудящем гуле уличного движения Мехико, он постепенно осознал, что в голове у него начинает пульсировать.


"Это нехорошо", - сказал Римо Уильямс, у которого не было головной боли, простуды или какого-либо другого распространенного незначительного недуга с тех пор, как он постиг первые ступени искусства синанджу. "И эта Лупе, вероятно, ищет нас прямо сейчас. Ты собираешься бросить ее?"


"Я собираюсь вернуться в Америку", - слабым голосом сказал Чиун.


"Как только сможем", - пообещал Римо. Он встал, ища такси.


Он остановил желтый Фольксваген-жук с черно-белыми клетками на дверях, когда тот объезжал круг.


"Где находятся лучшие отели?" Римо спросил водителя. "Те, в которых есть кондиционеры".


"В Зоне Роза, сеньор. Розовая зона".


"Тогда отведи нас в Розовую зону", - сказал Римо, помогая Чиуну забраться на заднее сиденье.


"Зона Роза, си", - сказал водитель. Такси проехало по одной улице и выехало на другую. Они проехали улицы с европейскими названиями, такими как Хамбурго, Дженова и Копенгаген.


"Ты чувствуешь себя лучше, папочка?" Спросил Римо.


"Я буду жить", - натянуто сказал Чиун. Его глаза были закрыты. Внезапно Римо подумал, что он выглядит очень старым. Он всегда выглядел старым. Но Римо давным-давно научился доверять - и уважать - силу, которая текла под иссохшей оболочкой человека, который был его учителем. Он чувствовал, что эта сила иссякает, и это беспокоило его.


Раньше, чем ожидал Римо, они свернули на улицу Флоренсия, где в центре острова возвышался ряд высоких пальм. Они миновали модные бутики и даже несколько американских ресторанов.


Римо собирался спросить водителя, почему это место называется Розовой зоной, когда заметил, что мощеные тротуары были бледно-розовыми от краски, которая истончилась от дождя и бесчисленных шагов.


Водитель резко затормозил на углу. Он обернулся со словами: "Двести песо, сеньор".


"Откуда ты знаешь, что это то место, где я хочу выйти?"


Водитель пожал плечами, пробормотав что-то, чего Римо не расслышал.


"Что он сказал, Чиун?"


Мастер Синанджу задал тот же вопрос водителю и перевел ответ.


"Он сказал: "Это хорошее место, чтобы сойти с ума", - объяснил Чиун.


"Почему бы и нет?" Сказал Римо, выходя. Он заплатил водителю монетами, зная, что дает лишние чаевые, но не заботясь об этом. Его тошнило от того, что в карманах у него позвякивали тяжелые мексиканские деньги. В любом случае, все это вышло из его операционных расходов на лечение.


Такси отъехало. Римо огляделся. Он стоял перед бутиком под названием Banana. Крыша была переделана так, чтобы напоминать джунгли. Гигантская версия Кинг-Конга сжимала безволосый манекен на фоне деревьев из папье-маше.


"Давай найдем отель", - сказал Римо, сворачивая за угол на улицу под названием "Ливерпуль".


Первый отель, в который он попал, находился в районе, усеянном разрушенными землетрясением зданиями. Стеклянный фасад отеля Krystal не пострадал.


"По-моему, все в порядке", - сказал Римо. "Пока земля не сдвинется с места".


Они зарегистрировались и, оказавшись в номере с кондиционером, почувствовали, что голова кружится меньше. Римо разлил содержимое бутылки бесплатной очищенной воды в два стакана и подал один Мастеру Синанджу. Это тоже помогло.


Чиун сел на одной из больших кроватей.


"Я узнал президента отдела нравов, Римо".


"Без шуток", - сухо сказал Римо, глядя на мексиканский горизонт. Он был великолепно широким и, казалось, простирался до кольца далеких гор. Небо темнело до стального стихийного цвета, как будто собиралось пролиться дождем из токсичных металлов.


"Но есть кое-что еще", - добавил Чиун.


"Да?"


"Он узнал меня. Вот почему он убежал".


"Не может быть. Он никогда нас не видел. Он не должен знать о нашем существовании".


"Выражение его глаз сказало мне, что он узнал меня", - настаивал Чиун. "Не по его лицу. Оно было похоже на маску клоуна, всегда ухмыляющегося. Но его глаза. Они сказали мне, что он знал мое лицо и боялся меня".


"Невозможно!"


"Это так", - твердо повторил Чиун.


"Послушай, ты мне понадобишься в этом деле", - с тревогой сказал Римо. "Ты готов к этому или нет?"


"Я буду служить своему императору", - слабо произнес Мастер Синанджу.


"Я лучше позвоню Смиту".


"Скажи ему то, что я сказал тебе".


"Он ничему из этого не поверит", - пробормотал Римо, нажимая на клавиатуру телефона.


## Глава 15


Штаб-квартира CURE, сверхсекретного правительственного агентства США, которое существовало без бюджета, не имело официального персонала; и все же обладало многомиллионным операционным бюджетом, представляла собой офис на втором этаже в тихой частной больнице в Рае, штат Нью-Йорк.


На простой двери было написано имя Гарольда В. Смита, который официально был директором больницы, зарегистрированной как санаторий Фолкрофт.


В течение почти трех десятилетий Смит, ранее работавший в ЦРУ, руководил CURE с первых дней ее кризисного управления во времена серьезной политической неопределенности. Он не был молод, когда еще более молодой президент предложил ему монументальную задачу по сохранению американской демократии от тех, кто искажал Конституцию для достижения своих порочных целей. И он не был молод сейчас.


Смит сидел в том же кресле, которое он впервые занял в первый рабочий день, уставившись в скромный компьютерный терминал на своем столе. Он выглядел как человек, который провел свою юность взаперти в сыром подвале, питаясь только лимонами и время от времени черствой корочкой хлеба. Его кожа была сероватой и сухой, рот задумчиво поджат. За строгими прозрачными стеклами очков без оправы его глаза были серыми там, где им следовало быть серыми, и красными там, где им следовало быть белыми.


Смит наблюдал, как перед его глазами прокручиваются перехваченные сообщения. Белый дом был окружен, как крепость. Зашифрованные, тщательно охраняемые сообщения ходили туда и обратно в Государственный департамент, а оттуда в резидентуру ЦРУ в Мехико.


Крышка все еще была закрыта. Смит знал, что долго она не продержится.


Он наклонился к экрану, его длинный аристократический нос почти коснулся стекла без бликов. Его пальцы поднялись, как у пианиста. Сухое щелканье клавиш было настолько близко к музыке, насколько лемони Гарольд Смит когда-либо создавал.


Смит рассказал о местонахождении вице-президента. Там все было спокойно. Он определенно был там, где должен был быть.


Так кого же Римо и Чиун видели - или предположительно видели - на мексиканской видеокассете?


"Самозванец", - пробормотал он. "Должно быть". Или все было, как предположил Римо, наоборот?


Смит никак не мог проверить ни ту, ни другую теорию. Его взгляд метнулся к черному красному телефону без набора, который стоял в пределах легкой досягаемости. Обычно это была его горячая линия с Белым домом. Но теперь там не было никого, кто мог бы взять трубку. Кроме президента, никто в исполнительной власти не знал ни о Смите, ни о Кюре, ни о чем другом. Это была одна из гарантий, встроенных в CURE, которую, если бы ее обнаружили, пришлось бы ликвидировать, потому что признать ее существование означало признать, что один серый человек, сгорбившийся над экраном компьютера, неизвестный и неизбранный, а также два лучших убийцы, когда-либо известных, были всем, что удерживало Америку от сползания за грань анархии - или чего похуже.


Смит рассмотрел возможность того, что вице-президент каким-то образом был ответственен за крушение самолета Air Force One. Он немедленно решил не общаться с этим человеком, пока не будет знать с абсолютной уверенностью, что президент погиб, а вице-президент непричастен. У него был такой вариант. КЮРЕ была независима от исполнительной власти.


Смит переключился на телеграфные службы и сводки телевизионных новостей, автоматически обрабатываемые массивными компьютерами, спрятанными в подвале Фолкрофта, двумя этажами ниже.


Самолет для прессы только что прибыл в Боготу. Он улетел вперед, чтобы зафиксировать прибытие Air Force One. Они будут остановлены рассказом о погоде над полуостровом Юкатан.


Белый дом уделял много внимания маршруту вице-президента, очевидно, надеясь ввести в заблуждение местную прессу, чтобы занять ее. Было объявлено о важном выступлении вице-президента, которое имело серьезные политические последствия.


Еще больше дезориентации. Если только это тоже не было частью заговора. Смит отбросил эту мысль. Личный состав президента не стал бы участвовать ни в каком перевороте. В этом не было никакого смысла. Это была Америка, а не какая-нибудь банановая республика. Но как только эта мысль поразила Смита, он сел, осознав, что, если бы не КЮРЕ, Америка была бы ничем не лучше многих латиноамериканских республик, борющихся с внутренним беспорядком.


Зазвонил обычный настольный телефон, и Смит потянулся к нему, не отводя глаз от экрана.


"Да?" сухо сказал он.


"Римо слушает".


"Прогресс?"


"Мы нашли грузовик с хлебом "Бимбо", но он сбежал".


Рука Смита крепче сжала трубку. "Президент?"


"Может, он и сидел сзади, но вице-президент определенно был за рулем. Он тоже неплохо водит. Он сбежал от нас".


"Где ты сейчас?" В голосе Смита звучала горечь.


"В отеле. "Кристалл". Это с буквой "К".


"Возвращайся на поле боя. Дорога каждая минута".


- Хотелось бы, - обеспокоенно сказал Римо, - но Чиун выведен из строя. Мне самому не очень-то жарко.


"Что это такое?"


"Это воздух. Загрязнение. Ты знаешь, как мы функционируем, Смит. Правильное дыхание, сосредоточенность. Мы слабы, как котята".


"Я ничего в этом не понимаю".


"Если ты не можешь дышать, ты не можешь бежать. Верно? Если мы не можем дышать, мы не можем сделать невозможное. Но мы справимся ".


"Римо, я получаю предупреждения ЦРУ из Мексики о предполагаемых колумбийских наркотеррористах, приближающихся к Мехико. Что ты знаешь об этом?"


"Ах, точно. Тот кричащий команданте DFS, с которым ты нас свел? Мы думаем, что его подкупили. Возможно, он подслушал наш последний разговор ".


"Тогда он знает, что президент, возможно, жив в Мексике", - сказал Смит хриплым тоном.


- Боюсь, что так, - признал Римо.


"Следовательно, эти террористы могут быть в пути, чтобы найти президента или, возможно, захватить его у тех, кто его удерживает". Междугородний канал загудел в тишине, пока оба мужчины обдумывали эту возможность. Наконец Смит прочистил горло. Когда он заговорил снова, в его голосе звучал металл.


"Римо, президент не должен попасть в руки колумбийцев".


"Попался".


"Римо, было бы лучше, если бы президент умер до того, как попал к ним в руки - лучше для него и лучше для Америки".


"Ты же не хочешь сказать..."


"Вы хотите, чтобы я это повторил?" Резко сказал Смит.


"Нет, я понял тебя, хладнокровный сукин сын", - с горечью сказал Римо.


"Ты помнишь историю Энрике Камарены?"


"Должен ли я?"


"Он был агентом DEA, размещенным в Мексике. Коррумпированные мексиканские власти выдали его наркоторговцам. Они пытали его, пока не выпытали все секреты DEA, какие только могли. Затем они убили его. Президент тоже хранит много секретов. Наша национальная безопасность - не говоря уже о престиже нашей страны - зависит от того, не попадет ли он в руки этих кровопийц ".


"Я сказал, я тебя понял", - отрезал Римо. "Послушай, мы занимаемся этим. Есть ли здесь кто-нибудь, кому мы можем доверять?"


"Нет".


"Это усложняет нам задачу. Мы и так инвалиды".


"Вашей лучшей зацепкой будут местные мексиканские новости", - сказал Смит. "Это был источник информации о хлебозаготовках. Следите за любыми слухами, какими бы странными они ни были".


"Да ладно тебе, Смит!" Римо взорвался. "Мы не можем торчать у телевизора, надеясь на зацепку".


"Ты сделаешь все, что потребуется, Римо", - жестко сказал Смит. "Но ты будешь делать свою работу. И оставайся на постоянной связи".


"Есть еще кое-что", - быстро сказал Римо. "Чиун думает, что вице-президент узнал его. Вот почему он сбежал".


"Римо, это невозможно. Президент знает, как вы оба выглядите, но вице-президент не мог".


"Вы не думаете, что президент мог рассказать ему о нас?" Предположил Римо.


Голос Смита был ровным. "Я не могу поверить, что этот президент мог сделать что-либо подобное".


"Тогда ты можешь это объяснить?"


"Нет", - признался Смит.


"Ну, вот и все. Послушай, мы будем оставаться на связи. Ты делай то же самое".


"Мне нужны результаты, Римо". Смит повесил трубку, не дождавшись ответа Римо. Ему нужно было работать.


Внизу, в Мехико, Римо рявкнул: "И ты их получишь", - в отключенный телефон. Он повесил трубку, добавив: "Они тебе просто могут не понравиться. Но тогда ты никогда этого не делаешь, не так ли?"


Снаружи разразилась сильная электрическая буря. Дождь хлестал металлическими иглами. Он мыл окна, как невидимая автомойка. Разветвленная молния вызвала бурю.


Римо повернулся к Чиуну, лежащему на кровати. "Мы должны действовать быстро", - сказал он. "Ты можешь выполнить свою часть?"


Мастер Синанджу открыл свои усталые глаза.


"Да. Дождь очистит воздух от загрязнений".


"Это не добавит кислорода. Мы намного выше уровня моря ".


Чиун спустил ноги с кровати.


"Мы должны делать все, что в наших силах. С чего нам начать?"


"Хотите верьте, хотите нет", - сказал Римо, взяв пульт дистанционного управления и направив его на телевизор, - "мы начнем с местных новостей. Я посмотрю. Вы переводите".


Он упал обратно на кровать, почувствовал, как что-то твердое впилось ему в спину, и вытащил видеокассету со спасением президента. Он бросил ее на тумбочку и стал ждать, когда экран телевизора оживет.


## Глава 16


Сотрудники Белого дома назвали это "захваты и ухмылки".


После четырех часов занятий вице-президент Соединенных Штатов назвал это агонией.


Он потерял сознание в своем номере в местном отеле.


"Боже, как я рад, что это закончилось!" - сказал он своему начальнику штаба. "Я мог бы сыграть партию в гольф, - добавил он, сжимая правую руку, - но я думаю, что если мне в руки попадет клюшка, я не смогу ее отпустить".


"У меня для тебя плохие новости, Дэн".


Вице-президент поднял глаза.


Выражение лица его начальника штаба было серьезным. Он был бледен. К концу его голос дрогнул.


На мгновение вселенная зашаталась под вице-президентом Соединенных Штатов. На мгновение ему показалось, что произошло то, на что он наполовину надеялся, наполовину боялся. То, о чем нация говорила, шутила и даже боялась, каждый в соответствии со своими взглядами и политическими убеждениями.


"Вы имеете в виду... ?" - прохрипел вице-президент.


"Да", - сказал глава администрации. "Белый дом хочет, чтобы мы отправились в Детройт и провели еще одну из этих чертовых акций".


Вице-президент перевел дыхание. Его сердце снова забилось. Он не был новым президентом.


"Что?" - ошеломленно переспросил он.


"Больше захватов и ухмылок", - мрачно сказал глава администрации. "Белый дом хочет, чтобы это было согласовано с событиями в Боготе".


"О", - сказал вице-президент. Он почувствовал облегчение. Он не хотел становиться президентом при таких обстоятельствах. Но эта возможность была у всех на устах с тех пор, как президент согласился отправиться в Колумбию.


"Я не знаю, смогу ли я справиться с этим", - признался вице-президент, пытаясь разжать правую руку.


"Это двухчасовой перелет. Вздремни и смочи дрожащую руку в самолете. Но поехали. Они действительно обеспокоены этим ".


Вице-президент встал и негнущимися пальцами поправил галстук.


"О, кстати, - сказал его начальник штаба, вытаскивая конверт, - это для тебя".


Вице-президент потянулся за протянутым конвертом, но его пальцы отказались сжимать его. Он упал на ковер.


"Я разберусь", - сказал его начальник штаба.


"Нет, я буду", - добродушно сказал вице-президент.


Они стукнулись головами, пытаясь поднять упавший конверт.


"Прости".


"Нет, извините", - сказал вице-президент, держась за голову.


Начальник его аппарата помог вице-президенту подняться на ноги и снова вручил ему конверт. На этот раз вице-президент принял его левой рукой. Перевод был завершен без дальнейших инцидентов, к большому удивлению его начальника штаба. Он знал, что вице-президент забывал имя собственной жены.


Вице-президент посмотрел на пустую белую обложку и спросил: "Что это?"


"Из Белого дома. Это ваша речь".


"Моя речь?"


"Да. Они попросили лучшего автора президентской речи подготовить ее. Я думаю, она связана с речью, которую президент произносит в Боготе ".


"Правда?" сказал вице-президент, довольный тем, что оценил автора президентской речи. Он потянулся к клапану.


"Нет, не открывай это сейчас!"


Улыбка вице-президента сменилась хмурым взглядом. "Почему нет?"


"Его нельзя открывать, пока вы его не отдадите".


"Как я собираюсь практиковать это?"


"Вы не можете. Белый дом отдал строгий приказ, чтобы вы не читали это заранее. Внутри есть сопроводительное письмо, объясняющее это ".


"хорошо", - сказал вице-президент, ковыряясь в клапане.


"Нет! Вы не должны читать это раньше, чем за пять минут до выступления".


"Это безумие!"


"Глава администрации Белого дома говорит, что это очень, очень важно. Это важная речь. Он говорит, что это, возможно, одна из самых важных в вашей карьере".


"Это странно".


"Это политика. И вы знаете, как президент относится к утечкам информации. А теперь пошли. Нам нужно успеть на самолет".


## Глава 17


Эмилио Мордида носил каменное медное лицо метиса. Выражение его лица редко менялось. Оно могло принадлежать богу дождя майя. Эмилио был по происхождению майя. Также сапотекский, чичимекский и, конечно, испанский.


Как и у большинства метисов, у него не было понятия о времени. Даже годы работы портье в принадлежащем японцам отеле Nikko в Мехико Zona Hotelera не привили ему ни капли пунктуальности. Звонок для пробуждения ровно в семь мог быть сделан в семь пятнадцать или даже в семь пятьдесят девять. Это не имело значения. Это была Мексика, где единственным богом был манана.


Это был еще один беспорядочный день в огромном неоацтекском вестибюле отеля Nikko. Эмилио переминался с ноги на ногу между компьютерным терминалом и регистрацией входящих и выходящих гостей, выглядя очень современно в своем светло-синем пиджаке, но на нем была неизменная маска его мексиканских предков, которая не выдавала ни намека на эгоизм или неполноценность. Это была маска, которую носили многие мексиканцы на земле, которая им больше не принадлежала.


Ничто, ни барабанная дробь нетерпеливых пальцев по мраморной столешнице, ни вполголоса произносимые оскорбления иностранными туристами, которые тоже считали себя властителями Мексики, не вызывало у Эмилио никакой реакции, пока он методично, неторопливо проводил свой день.


Журчание фонтанов было его часами. В отличие от японцев или американцев, которые видели время как прямую линию, Эмилио видел время как пузырь - теплый амниотический пузырь, в котором человек может плыть по жизни. И так посетители ждали, пока Эмилио продолжал свой молчаливый, официозный путь с бесстрастным лицом.


Пока в просторный вестибюль не вошел мужчина, очень похожий на вице-президента Соединенных Штатов Америки.


Эмилио Мордида заметил его, потому что тот вошел с пыльной сумкой для гольфа. Гольф был известен в Мехико, но вряд ли мог соперничать с футболом или корридой.


Эмилио старательно игнорировал западногерманскую пару, которая пыталась вовремя зарегистрироваться, чтобы встретить свой самолет, и следил своими темными глазами за мужчиной с сумкой для гольфа.


Да, в сумке определенно были клюшки для гольфа. И это определенно был вице-президент. Он шел механически, не глядя ни влево, ни вправо, его лицо было такой же застывшей маской, как у самого Эмилио. Только вместо угрюмой улыбки на губах вице-президента была улыбка, которая, возможно, была вырезана из слоновой кости и розового мрамора.


Вице-президент с презрением обошел стойку администратора и направился прямо к лифтам.


Этого было достаточно, чтобы одно из негибких век Эмилио Мордиды удивленно приподнялось.


Все утро город гудел от слухов о том, что американского вице-президента видели разъезжающим по городу. Сначала говорили, что он был за рулем хлебовоза. Затем его видели на дискотеке танцующим с Чарро. Или что он потерял два пальца, сражаясь из-за женщины тореадора в богатом районе Колония-дель-Валье, но вышел победителем.


Эмилио с интересом воспринял эти слухи, отмахнувшись от них как от истерии в связи с неизбежным прибытием президента в Боготу. Многие думали, что Мехико был лучшим - и более безопасным - местом для проведения саммита по наркотикам. Президент Мексики лично убедил президента США рассмотреть возможность возобновления встречи в Мехико, но получил вежливый отказ.


Но здесь был вице-президент, явно вице-президент. Хотя это мог быть Роберт Редфорд. Они были очень похожи.


Эмилио, проявив несвойственную ему быстроту, буквально подскочил к терминалу бронирования и набрал имя вице-президента. Он не был зарегистрирован, что нисколько не удивило Эмилио. Роберт Редфорд также не был включен в список.


Быстро двигаясь, Эмилио Мордида покинул стойку бронирования и направился к лифтам.


Он не был удивлен, увидев, что вице-президент все еще ждет лифта. В Мексике даже лифты работают медленно.


Когда прибыл первый, Эмилио последовал за вице-президентом в машину. Вице-президент нажал шестнадцать. Затем Эмилио нажал семнадцать.


Они ехали молча, Эмилио наблюдал за мальчишеским, почти омерзительно улыбающимся профилем вице-президента. Он выглядел даже моложе, чем на экране телевизора.


Машина остановилась на шестнадцатом этаже. Вице-президент вышел: двери закрылись.


Эмилио поднялся на следующий этаж и спустился обратно по лестнице.


Вице-президент все еще был в коридоре, обнаружил Эмилио, выглянув из-за ниши лифта. Он вел себя очень странно. Он ходил от двери к двери, прикладывая ухо к каждой панели. Он прислушивался в течение короткого мгновения, затем двигался дальше.


Пока он не добрался до комнаты 1644. Там он задержался еще немного. Вице-президент опустился на колени, быстро согнув коленные суставы, и устремил взгляд на электронный замок, подобно тому, как капитан подводной лодки смотрит в перископ.


Для замков Nikko требовался не ключ, а намагниченная карточка-пароль. Комбинации замков менялись ежедневно. Их невозможно было взломать без правильной карточки.


Тем не менее, на глазах у Эмилио вице-президент продолжил взламывать замок. Он сделал это новым, возможно, уникальным способом. Отведя взгляд от прорези для карт, он поднял правую руку и, отведя большой палец, вставил оставшиеся четыре в прорезь.


Эмилио знал, что это было невозможно. Человеческие пальцы слишком велики для слота для чтения карт. Но слот не только принял их до костяшек пальцев, металл не издал ни звука протеста.


Самым загадочным было то, что красная лампочка над прорезью сменилась зеленой, означая, что устройство считывания магнитных карт распознало четыре пальца вице-президента.


Вице-президент убрал свои замечательные пальцы и проскользнул в открытую дверь. Зеленый огонек погас, а красный снова загорелся. В коридоре было тихо.


Эмилио Мордида с озадаченным видом прошел по коридору к двери в комнату 1644. Замок был таким, каким и должен был быть. Неповрежденный. Вокруг щели не было даже царапины.


Сделав глубокий вдох, он постучал в дверь.


Через мгновение чей-то голос спросил: "Кто там?"


"Персонал отеля, сеньор. Все ли удовлетворительно?"


"Да. Уходи".


"Да, сеньор".


Эмилио Мордида отошел к нише лифта и выглянул из-за угла. Он увидел, как дверь внезапно открылась, и на дверной ручке была незаметно повешена табличка "Не беспокоить" на нескольких языках. Дверь снова со щелчком закрылась.


Всю дорогу до вестибюля Эмилио Мордида быстро соображал. Эта информация стоила денег. Информационные агентства, такие как Notimex, заплатили бы много песо за такие чаевые. Как и, он предположил, местная полиция и федералы.


Возвращаясь к своему прилавку, где один из его коллег-продавцов стойко переносил издевательства испаноязычной западногерманской пары, которые Эмилио ранее проигнорировал, он задавался вопросом, кто бы больше заплатил за такие чаевые. Полиция безопасности. Возможно, федералы.


Эмилио проверил терминал бронирования, набрав номер 1644. Он показал, что свободен. Он был свободен два дня.


Когда Эмилио Мордида набирал номер местного отделения федералов, он задавался вопросом, что могло заставить вице-президента Соединенных Штатов поселиться в этом отеле. Они недостаточно ему платили?


Начинающий команданте Федерального округа FJP поторговался с Эмилио Мордидой всего за несколько минут до того, как было согласовано надлежащее вознаграждение. Мордида быстро рассказал команданте о необычной резиденции вице-президента в "Никко".


"Кто еще знает об этом?" - подозрительно осведомился команданте.


"Никто, команданте".


"Смотри, чтобы никто больше не узнал", - рявкнул команданте, который резко повесил трубку.


Эмилио Мордида повесил трубку, уверенный, что в течение недели - не более трех - федерал вручит ему толстый конверт. Коррупция была образом жизни в Мексике, но каждый ценил хороший источник. Команданте был верен своему слову.


И все же, подумал Эмилио, всегда оставался шанс, что команданте забудет или его посыльный прикарманит деньги для себя.


Эмилио поднял трубку и начал набирать номер DFS. Он мог бы избавить себя от лишних хлопот. Ибо федеральный команданте уже продал DFS разведданные в три раза дороже, чем было обещано Эмилио Мордиде.


И вот, в конце концов, информация была передана команданте зоны Тампико Оскару Одио, который согласился щедро вознаградить своего информатора из FJP.


Одио быстро позвонил в Боготу.


"Падрино", - сказал он.


"Si?"


"У меня есть новости, как хорошие, так и плохие".


"Я слушаю".


"С сожалением сообщаю вам, что все ваши pistoleros - я предполагаю, что это были они - были уничтожены ранее сегодня. Их мертвые тела были найдены моими агентами рядом с поездом Aquila Azteca, на который они пытались сесть ".


"Мой трист", - прошипел Эль Падрино, звуча скорее с ненавистью, чем с грустью. Более мягким голосом он добавил: "А их добыча?"


"Это хорошая новость, которую я имею для тебя, Падрино. Мне достоверно сообщили, что вице-президент находится в одном из наших лучших отелей".


Одио услышал, как Эль Падрино сел.


"А сам эль президент, эль шеф?"


"У меня пока нет такой информации, но я работаю над этим".


"Кто еще знает об этом, Одио?"


"К этому времени, - честно сказал Оскар Одио, - вероятно, половина мексиканского аппарата безопасности".


"У меня есть другие активы в этом районе", - спокойно сказал Эй Падрино. "Но потребуется время, чтобы переместить их на место. Что вы можете сделать для продвижения моих интересов?"


"Вице-президент незаконно занимает помещение", - объяснил Одио. "Он может быть задержан на этих основаниях".


"Сделайте это, и я обещаю вам, команданте, вы никогда больше не опуститесь до того, чтобы принимать толстые конверты. Вы будете их раздавать".


"Как скажешь, Падрино".


Команданте Оскар Одио повесил трубку, его широкая улыбка угрожала проколоть мочки ушей. Он надел зеркальные солнцезащитные очки и обмотал шею шелковым шарфом.


Снаружи его ждал вертолет. Он рассчитывал к концу месяца обменять его на более новую модель. Возможно, такую, с ракетными отсеками. Да, ему понравилось бы размахивать ракетными отсеками.


## Глава 18


Офицер федеральной судебной полиции Гуадалупе Масатль была вынуждена прекратить поиски местных американских дипломатов. Они исчезли в контролируемой суматохе дорожного движения Мехико быстрее, чем она могла себе представить. Даже больной азиат, который выглядел так, как будто едва мог ходить, не говоря уже о беге.


Офицер Мазатл отказалась от пешего преследования и вернулась к такси. После тридцати или сорока минут бесцельного кружения по Зоне Роза и расспросов многочисленных местных полицейских она решила, что их невозможно найти. Не было никаких признаков хлебного грузовика "Бимбо", который по какой-то странной причине вынудил их выскочить в пробку, рискуя самими своими жизнями.


Происходило что-то странное, размышляла офицер Масатль, пока такси вез ее в штаб-квартиру FJP в Мехико, белое здание в колониальном стиле с надписью "POLICIA JUDICIAL FEDERAL DE ESTADO" золотыми буквами над входом.


Начальный курс Мехико команданте был только рад помочь офицеру Масатль в ее бедственном положении.


"Ты потеряла своего подопечного, да, чика?" сказал он, выходя из-за своего стола. Он закрыл дверь. Его рука легла на плечи офицера Мазатла. Офицер Мазатл расстегнула клапан кобуры на поясе. Раздался громкий щелчок. Рука с готовностью отдернулась.


"Ты недооцениваешь меня, детка. Ты не в своем районе. Я всего лишь хочу помочь тебе".


"Это англо и пожилой азиат", - отрезал офицер Мазатл. "Англо одевается в черную футболку. Азиат носит прекрасный халат из красного шелка".


"А", - сказал команданте. "Да. Я слышал о них".


"Предполагается, что они прикреплены к посольству США".


"Если это так, то почему они поселились в отеле?"


"В каком отеле?"


"Ах, но если я скажу тебе это, что ты сделаешь для меня?" Его голос был как сливки.


"Мы компанерос FJP", - жестко сказал офицер Масатл. "Мы должны работать вместе".


Команданте великодушно улыбнулся. "Мне, как и вам, плохо платят, и я вынужден искать возможности, чтобы проложить свой бедный путь в мире".


"Вы же не ожидаете, что я подкуплю коллегу-офицера, чтобы он поделился полицейскими разведданными!" Офицер Мазатл вспыхнул.


"Нет, я этого не ожидаю, но..." Его руки раскинулись, как разделяющиеся птицы, лениво взмывающие в воздух.


"Неважно! Я выполню свой долг без тебя".


Когда офицер Масатл выбежала из комнаты, голос команданте холодно крикнул ей вслед: "Когда ты передумаешь, чика, я буду здесь, думая о твоем сильном женственном теле".


Офицеру Масатль стоило всего девяносто песо и взглянуть на ее документы, чтобы реквизировать машину FJP из автопарка. Команданте слишком стремился поступить с ней по-своему. Он признался, что американец и его друг были зарегистрированы в отеле. В Мехико было много, очень много отелей, это было правдой. Но было бы бесконечно проще посоветоваться с каждым из них, чем лечь в постель с этим криадеро де сапосом команданте.


Оказавшись в пробке, офицер Гуадалупе Масатль заметила усиленные полицейские патрули. На одном углу трое полицейских стояли и разговаривали друг с другом, двое держали автоматы наготове, третий небрежно размахивал двуствольным дробовиком. Они выглядели напряженными, даже для полиции Мехико.


Повсюду была полиция. Транспортные средства DFS и солдаты мексиканской армии в их темно-зеленой форме, все вооруженные, все настороже.


Может ли крушение первого самолета иметь к этому какое-то отношение? Офицер Мазатл задавался вопросом.


Она поехала прямо в Зону Роза, роскошный туристический район с завышенными ценами. Это было недалеко от посольства США и, следовательно, именно то место, куда отправились бы гринго - если бы они знали, куда пойти в Мексике.


Она проверила стойки регистрации в отелях Galeria Plaza и Calinda Geneve. Гринго там не было.


Проезжая по Ливерпулю мимо все еще разрушенных фасадов зданий, поврежденных во время землетрясения 1985 года, она остановилась у отеля Krystal.


"Сеньор, прошу прощения". Она обратилась к портье, быстро описав Римо и Чиуна.


Служащий молча передал ей ключ. На нем был штамп "Номер 67".


"Спасибо", - сказал офицер Масатл, направляясь к лифту.


Она села в машину с парой официантов в белой униформе, несущих накрытые подносы. Они шутили между собой, пока машина поднималась.


"си, - сказал первый, - за рулем хлебовоза. Все об этом говорят".


"Я не знал, что Bimbo Bread платят так хорошо, чтобы соблазнить американского политика сесть за руль одного из их грузовиков", - засмеялся другой.


"Что это?" Внезапно спросила офицер Масатл, своим авторитетным тоном стирая улыбки с их темных лиц.


"Сеньорита, мы только..."


"Офицер", - поправила она.


"Офицер, я просто повторил ходящие истории о том, что человека, очень похожего на вице-президента Соединенных Штатов, видели в городе за рулем хлебовоза "Бимбо". Это один из тех слухов, которые каждый слышит ".


"Хлеб для Бимбо. Ты уверен в этом?"


"Si. Но это шутка".


Лифт звякнул, и двери открылись на шестом этаже.


"Посмотрим, кто в итоге будет смеяться", - сказала она, оставив их переглядываться и приподнимать брови.


Офицер Мазатл постучала в дверь комнаты 67 прикладом своего пистолета. Она ударила по панели с такой силой, что та задрожала. Затем она повернула пистолет так, чтобы дуло было направлено прямо на того, кто ответит.


Дверь распахнулась. Это был Римо. Удивительно, но его не смутил вид ее пистолета.


- Кто там? - раздался писклявый голос Чиуна из-за спины Римо.


"Это Лупе", - крикнул в ответ Римо. "Говорил тебе, я узнал ее стук".


"Отправь ее подальше".


"У меня есть пистолет", - предупредила Лупе.


"Здесь, внизу, у каждого есть пистолет", - пробормотал Римо. "Заходи, раз уж ты здесь".


Лупе закрыла за собой дверь. Телевизор был включен, настроенный на английскую трансляцию CNN. Старик по имени Чиун лежал на одной кровати и выглядел изможденным. Римо бросился на стул и сосредоточился на телевизоре.


"Как дела, старина?" Лупе спросила Чиуна.


Кивнув на пистолет в ее руке, Чиун предупредил: "Если ты выстрелишь этой штукой сюда, я убью тебя".


Лупе чуть не рассмеялась, но сейчас было не время для смеха.


"Почему ты погнался за тем грузовиком с хлебом?" Спросила Лупе у Римо.


"Какой грузовик?" Спросил Римо, наполняя стакан минеральной водой марки "Техуакан".


"Бимбо-Хлебный грузовик с вице-президентом за рулем", - быстро сказала она.


Римо перестал наливать. Он поднял глаза. Он посмотрел на того, кого звали Чиун. Старик посмотрел в ответ.


Они пожали плечами в унисон, как две марионетки, привязанные к одним ниточкам.


Римо заговорил первым. "Расскажите нам, что вы знаете о вице-президенте", - сказал он.


"Только то, что он должен быть в Мехико".


"Откуда ты это знаешь?" Холодно спросил Чиун.


"Все в Мехико говорят об этом".


"Так и есть!" Сказал Римо.


"Но они думают, что это шутка. Ты ведь не думаешь, что это шутка, не так ли?"


"Послушайте, мы можем быть с вами откровенны?" Спросил Римо.


"Римо, - предупредил Чиун, - мы в чужой стране. Мы никому не можем доверять".


"Silencio, papacito!" Лупе зашипела. Лицо Чиуна сморщилось, как будто его ужалили. "Продолжайте, сеньор Йонес".


"Зовите меня Римо", - сказал Римо. "Послушайте, я отчасти рад, что вы здесь. Мы смотрели телевизор, надеясь узнать какие-нибудь новости о ситуации".


"В какой ситуации?"


"Ты знаешь о том, что первый самолет ВВС потерпел крушение".


"Я видел крушение так же, как и ты".


"Ну, чего вы не знаете, так это того, что президент был извлечен из-под обломков живым. Неважно, кем. Важно то, что вице-президент или кто-то, кто выглядит точно так же, как он, спас его ".


"Вы хотите сказать, что ваш президент тоже находится в этом городе?"


"Мы так думаем", - признал Римо. "Мы надеемся на это. И мы пытаемся найти его. Мы думали, что поймали его, но грузовик ускользнул от нас".


"Неудивительно. Ты шел пешком. Тебе следовало остаться со мной в машине".


"Пролитое молоко", - сказал Римо.


"Que?"


"Это выражение", - сказал Римо.


"Не верьте ему", - вмешался Чиун. "Он поет мне ту же песню".


"Почему вы не посоветуетесь с людьми из вашего посольства?" Потребовала ответа Лупе. "Разве ваш президент не стал бы искать там убежища?"


"Это сложная часть", - объяснил Римо. "Мы не уверены, что вице-президент замышляет что-то хорошее. Все это может быть частью заговора".


"Это заговор", - слабо произнес Чиун с кровати. "Заговор президента отдела нравов".


Лупе нахмурилась. "В американской политике таких вещей не бывает", - предположила она.


"Так мы и думали", - вздохнул Римо. Он сделал глоток воды.


"Они случаются в любой политике", - твердо сказал Чиун.


"Так что ты скажешь?" Римо спросил Лупе. "Помоги нам?"


"Ты под моей опекой. Мы будем работать вместе до тех пор, пока ты понимаешь, что действует мексиканская юрисдикция". Она произнесла это как "запрет".


"Как скажешь. Ты готов, Маленький папочка?"


"Он слишком болен, чтобы сопровождать нас", - твердо сказала Лупе.


Глаза старого азиата сузились до щелочек при этом замечании. Он вжал свои тонкопалые руки с невероятно длинными ногтями в постельное белье, словно проверяя матрас на прочность.


Без предупреждения он внезапно оказался в воздухе. Он выполнил изящное сальто назад, приземлившись позади Лупе. Она развернулась, все еще держа пистолет в руке.


К тому времени, как она полностью развернулась, прежнего пистолета там уже не было, а пистолет выпал из ее пальцев.


Она осознавала только свои внезапно ужалившие пальцы и одновременную вспышку малинового шелка.


Она снова обернулась, и старый азиат стоял там, протягивая ей пистолет обратно.


Офицер Гуадалупе Масатль приняла пистолет в ошеломленном молчании. Он казался легче, чем должен был. Она вскрыла цилиндр и увидела, что патронники пусты.


"Где мои пули?" Офицер Мазатл зашипел.


"Возможно, ты оставил их в своем другом пистолете?" тот, кого звали Чиун, фыркнул.


"Они у меня", - сказал Римо, вставая.


Он показал ей свой кулак, разжимая его. На его ладони лежали шесть латунных пуль.


"Мне это может понадобиться", - пробормотала она.


"Мы не любим беспорядочную стрельбу, когда идем на работу", - сказал Римо, протискиваясь мимо нее к двери, - "и мы собираемся работать прямо сейчас".


Офицер Гуадалупе Масатль последовала за ними в коридор, пытаясь вернуть пистолет в кобуру. Она так нервничала, что ей потребовалось четыре попытки, чтобы правильно вставить ствол.


Оказавшись на обочине, Римо Уильямс сел за руль на шаг впереди Лупе Масатль.


"Это служебный автомобиль", - отрезала она. "Мой автомобиль".


"Тогда ты можешь сесть впереди со мной", - вежливо сказал Римо. "Ты не против, Чиун?"


Мастер Синанджу кивнул и опустился на заднее сиденье. Римо высунул руку в окно за ключами.


Офицер Мазатл сердито скрестила руки на груди.


"Обменять тебя на несколько пуль?" Предложил Римо.


"Нет".


Римо заглянул под приборную панель. "Тогда, может быть, я смогу подключить его".


"Очень хорошо", - неохотно сказал офицер Мазатл.


Она поступила, и они совершили обмен.


Когда Римо завел двигатель, офицер Мазатл посмотрела на свою раскрытую ладонь. "Вы дали мне только две пули", - пожаловалась она.


"Я не помню, чтобы говорил о цифрах", - сказал Римо, улыбаясь, когда влился в поток машин.


"Ты думаешь, что ты такой самодовольный", - выплюнула Лупе.


"Просто делаю то, что естественно", - парировал Римо. "Итак, куда мы отправимся в первую очередь?"


"Должен водить. Я буду задавать вопросы. Во-первых, кто-нибудь из вас видел номерной знак хлебовоза "Бимбо"?"


"Не я", - признался Римо. Он крикнул через плечо: "Ты, Чиун?"


"Да", - сказал Чиун усталым писком. "На нем были какие-то цифры. Я не помню, что это были за цифры".


"Ты помнишь буквы под цифрами?" Спросила Лупе.


"Возможно".


"Они сказали "мекс-мекс" или "Д. Ф. Мекс"?"


"Они сказали "D. F. Mex". Я не знаю, что это может означать".


"Это означает, что грузовик зарегистрирован здесь, в Федеральном округе, а не в штате Мехико, который окружает Мехико".


"Это сужает область поиска, да?" Предположил Римо.


Лупе взяла микрофон на приборной панели в стиле CB. "Это будет продолжаться до тех пор, пока вы не поймете, что Мехико - самый большой город в мире".


"А, точно. Забыл об этом", - сказал Римо.


Лупе начала быстро говорить по-испански, задавать вопросы и получать ответы, пока Римо прокладывал себе путь через красочную Зону Роза.


"Прогуляйся по Пасео де ла Реформа", - внезапно сказала она.


"С удовольствием", - парировал Римо. "Что это и где это?"


Она положила микрофон на место. "Еще две улицы, потом направо".


Римо поднялся по улице под названием Гамбурго и оказался на том же широком проспекте, где ранее потерял грузовик с хлебом.


"Мы проезжаем мимо американского посольства", - внезапно сказала Лупе.


"Это так?" Спросил Римо, взглянув на задрапированное флагом здание.


"Разве ты не говорил мне, что работал на американское посольство?" Резко сказала Лупе.


Лицо Римо приняло бесхитростное выражение. "Да. Вроде того. Мы атташе по культуре".


"Это означает ЦРУ".


"Никаких мух на тебе", - сказал Римо.


"Que?"


"Еще одно выражение. Грубый перевод таков: "да, я действительно работаю на ЦРУ. У меня даже есть удостоверение участника боевых действий. Доволен?"


"Нет".


"И куда теперь?" Небрежно спросил Римо.


"Следуйте за Реформой", - сказала Лупе. "Мне сказали, что рядом с отелем Zona Hotelera был найден грузовик с хлебом "Бимбо". Он был брошен".


"Черт возьми", - тихо сказал Римо. Он вдавил акселератор в пол. "Это наша единственная зацепка".


Они обогнули парк Чапультепек с одной стороны и Музей антропологии с его потрепанным каменным идолом с другой и пронеслись мимо еще нескольких гуманистических статуй, которых Римо не узнал.


"Грузовик будет найден слева, за следующим перекрестком", - сказала Лупе, указывая.


"Мы называем их перекрестками", - сказал Римо, замедляя ход.


За парком Чапультепек, в тени отеля Nikko, находился торговый центр. Там они нашли грузовик, охраняемый двумя местными полицейскими с каменными лицами и дробовиками.


Офицер Мазатл подвел Римо и Чиуна к грузовику, сказав: "Эти североамериканцы со мной".


Копы ретировались под жестким взглядом Лупе и ее превосходными рекомендациями. Она распахнула задние двери.


Буханки хлеба вывалились наружу, некоторые из них были разорваны, и из них высыпались недоеденные ломтики тонко нарезанного хлеба.


Римо схватил один пакет, когда тот вывалился наружу. Он был смят, как будто на него наступили или на него сели.


"Похоже, кто-то был сзади, в темноте, и ел довольно простую еду", - предположил Римо.


"Настоящий президент", - прошипел Чиун.


Лупе обошла водительское сиденье и распахнула дверцу. Она заглянула под подушки, пощупала половицы и вернулась с несчастным лицом.


"Здесь нет ничьих следов", - сказала она угрюмым голосом.


- Если предположить, что это тот самый грузовик, - напряженно спросил ее Римо, - куда они могли подеваться?


Лупе огляделась. "В любое из этих мест", - сказала она, указывая на скопление бутиков, театров и ночных клубов вокруг них. "Или", - ее другая рука указала на другую сторону Пасео де ла Реформа, которая гудела от машин, автобусов и мини-фургонов, - "возможно, в район отелей. Там находятся лучшие отели в городе ".


"Я не думаю, что вы могли бы организовать поиск от здания к зданию?" Римо задавался вопросом, обескураженный этой задачей.


"Я так не думаю", - добавила Лупе с несчастным видом. "Я не могу попросить местного команданте помочь нам. С этими ослами нам придется пахать".


"Что это?"


"А-как ты говоришь?- выражение".


Римо поморщился. "Как насчет этих парней?" предложил он, указывая на полицейских, стоявших вне пределов слышимости.


"Я поговорю с ними".


Лупе завязала с двумя офицерами серьезный разговор и вернулась к Римо и Чиуну.


"Они говорят, что им приказано охранять этот грузовик и не вмешиваться", - сообщила она.


"Вмешиваться во что?" Требовательно спросил Римо.


"Они отказались говорить".


"Что-то происходит?" Римо задумался.


"В Мехико всегда что-то происходит. Это выгребная яма интриг. Вот почему я работаю в Тампико. В Тампико меньше денег, но и меньше интриг. Я не понимаю, что происходит".


"Что ж, ничего не остается, как рассредоточиться и осмотреться", - угрюмо сказал Римо. "Это все, что у нас есть". Он повернулся к Чиуну. "Ты готов к этому, Маленький папочка?"


"Нет. Но все, что угодно, лишь бы вытащить нас из этой страны непригодного для дыхания воздуха и неженственных женщин".


"Что он сказал?" Спросила Лупе.


"Не переживай", - ответил Римо. "Он говорит это обо всех женщинах, если только они не кореянки".


"Значит, он кореец?"


"Разве ты не можешь сказать?" Римо спросил без тени юмора.


Они разделились и прошлись по различным заведениям, наконец встретившись часом позже у хлебовоза с пустыми руками и несчастные.


"Ну", - сказал Римо, оглядываясь по сторонам. "Мы делаем это в квадрантах, зонах или как?"


Ответ офицера Лупе Масатль застыл у нее на языке.


Военный вертолет "олив" внезапно пролетел над головой, медленно облетая окрестности. Вдалеке послышался кошачий вой сирен.


Вертолет опустился на полосу травы недалеко от отеля Nikko.


"Это напоминает вертолет команданте Одио", - медленно произнесла Лупе.


"Именно об этом я и думал", - сказал Римо. "Давайте проверим это".


Движение на Реформе было настолько интенсивным в обоих направлениях - казалось, что на каждый легковой автомобиль приходилось по три мини-вэна, - что единственным безопасным способом пересечения был пешеходный мост, построенный из незакрепленных досок, уложенных на каркас из труб, выкрашенных в оранжевый цвет.


Это оказалось лишь немногим безопаснее, чем переход по нити паучьего шелка. Каркас гудел и дребезжал в такт движению внизу. Обшивка была такой же шаткой, как зубы в черепе многовековой давности.


В конце концов, они перебрались на другую сторону.


Они завернули за угол мимо, казалось бы, незаконченной статуи хмурого Уинстона Черчилля и вошли в задний вход "Никко", всего в пяти шагах позади чванливой фигуры команданте Оскара Одио.


Римо поймал взгляд Лупе и приложил палец к губам. Она нахмурилась, но согласилась.


Они держались позади, пока команданте Одио подошел к стойке регистрации и громко сказал по-испански: "Этот вестибюль находится под контролем DFS. Никому не должно быть позволено входить или выходить".


"Да, команданте", - кротко сказал клерк.


"Кто из вас Эмилио?"


Мужчина в светло-синем пальто поднял руку. В его глазах был испуг.


"В какой комнате проживает ваш незваный гость?" Голос Одио был шелковым шипением.


"Шестнадцать сорок четыре, сеньор".


"По-моему, звучит заманчиво", - пробормотал Римо Чиуну, после того как Мастер Синанджу перевел их разговор. Обращаясь к Лупе, он сказал: "Просто следуй за нами".


Римо и Чиун пронеслись через вестибюль, переходя от дивана к растению, невидимые команданте Одио. Лупе встала между ними, чувствуя себя очень незащищенной. Она была поражена, когда они незамеченными добрались до лифтов.


Римо нажал кнопку "Вверх". Двери открылись мгновенно, застав их всех врасплох. Они молча поднялись на лифте на шестнадцатый этаж.


Когда двери разошлись, Римо вышел в коридор.


"Побережье выглядит чистым", - сказал он, махнув им рукой.


"На каком побережье?" Прошипела Лупе. "Это отель".


"Экспрессия", - устало сказал Римо.


Они подкрались к двери 1644. Римо заметил, как Лупе вытаскивает пистолет из кобуры.


"Убери эту штуку, пока я не разбил ее о твою голову", - резко сказал он. "Я не хочу никакой дикой стрельбы, если президент рядом".


"Но это единственное оружие, которое есть у нас среди нас", - огрызнулась Лупе в ответ.


При этих словах Мастер Синанджу поднесла единственный блестящий ноготь к носу Лупе. На мгновение он завис так близко к ее лицу, что глаза Лупе скосились. Затем его срезали с быстротой гильотины.


У пистолета Лупе Масатль отломилась передняя часть длиной в полдюйма вместе с прицелом. Чиун поймал это. Он молча показал ей отрезанную часть ствола пистолета.


Офицер Мазатл потратил секунду, не веря своим глазам, на то, чтобы соединить две части вместе. Они идеально подошли, но не срослись.


Несколько раз сглотнув, она вернула пистолет в кобуру.


"Comprendo?" - Спросил Римо.


"Подходящее слово", - хрипло сказала Лупе, - "понимание".


"Весь мой испанский почерпнут из повторов Cisco Kid", - сказал Римо. "А теперь готовьтесь. Мы входим".


Чиун встал по одну сторону двери. По жесту Римо Лупе встала по другую.


"Ты пойдешь последним, старина", - сказала она Чиуну.


Мастер Синанджу насмешливо фыркнул. "Каждой обезьяне по веревке", - сказал он. Лупе нахмурилась, услышав знакомое изречение.


Римо прижал тыльную сторону ладони к электронному замку. Он отвел локоть назад, а затем рванулся вперед.


Звук, который издал узел разрушения, не был громким. Но сама дверь слетела с петель, как пушечное ядро.


Лупе мгновенно вмешалась. К ее удивлению, она все еще была в нескольких шагах позади Римо и старого корейца. Они внезапно остановились, загораживая ей обзор.


"Стой на месте!" Крикнул Римо.


"Не делай опрометчивых шагов, предатель!" Чиун закричал.


"Что происходит?" Спросила Лупе, неспособная видеть за их спинами в узком фойе.


Кровать заскрипела. Затем раздался резкий звук, как будто меч вынимали из ножен. Лупе рефлекторно снова потянулась за пистолетом.


Затем началась драка. Что-то промелькнуло за плечом Римо. Он нырнул под пятно, и Чиун двинулся вперед, высоко нанося удар ногой.


Мужчина упал быстрее, чем казалось возможным человеку, под прыгающей багровой фигурой Чиуна. Снова сверкнула сталь, словно лезвие меча в движении. Крик.


И что-то пронеслось мимо головы Лупе со скоростью реактивной гранаты. Она обернулась. В дверь ванной была вделана голова водителя из ламинированного клена.


Лупе резко обернулась и увидела ошеломляющее зрелище: вице-президент Соединенных Штатов поднимает безголовую клюшку для гольфа, чтобы защититься, в то время как Римо и Чиун приближаются с противоположных сторон.


"Осторожнее, Чиун", - предупредил Римо. "Он быстрее, чем ты думаешь, управляется с этой штукой".


"Это только потому, что нас тормозит этот адски плохой воздух".


"Просто смотри на это".


Вице-президент посмотрел на свою искалеченную дубинку. Без малейшего колебания с застывшего выражения лица он отбросил ее в сторону и извлек песчаный клинок. Он смело посмотрел им в лицо, его ухмылка была похожа на фотографию.


"Если ты думаешь, что можешь навредить нам песчаным клином, ты сумасшедший", - сказал Римо. "А теперь положи это на место, и мы поговорим. Еще не слишком поздно все уладить".


"Не так ли?" - раздался голос вице-президента, когда он взял стальной наконечник для песка в одну руку. Он на мгновение надавил. Металл заскрежетал! громко, и когда он отпустил, у головы появился внезапный острый край.


Римо моргнул. "Где ты научился этому?" - спросил он, ошеломленный.


Лезвие скользнуло по лицу Римо. Он отступил назад, подняв правую руку, чтобы парировать следующий удар, в то время как Чиун проскользнул за спину нападавшего.


"Ничего хорошего, приятель", - сказал Римо. "Но продолжай. Забирай своего Маллигана".


Дубинка вернулась за новым ударом. Хорошо, подумал Римо. Он купился на это.


Затем прищуренные голубые глаза сместились вправо.


Фигура вице-президента закрутилась, как волчок. Римо не мог поверить в его скорость. Или это его собственные чувства и рефлексы были настолько замедлены из-за вдыхания загрязняющих веществ? он задавался вопросом.


Сверкающее лезвие развернулось. Оно пронеслось вихрем! удар! яростно, едва не задев Чиуна на обоих замахах.


"Будь осторожен, Папочка", - прошипел Римо. "Он очень, очень быстр". "Никто не быстрее мастера синанджу", - воскликнул Чиун, и его ногти начали вычерчивать перед ним защитный узор, пока их отражение не превратилось в серебристый узор света.


Дубинка опустилась. Она отскочила от вращающегося барьера. Вице-президент снова поднял ее, на этот раз обеими руками.


Это дало Римо возможность. Он ринулся вперед, его руки потянулись к гладкой шее вице-президента с тонзурой.


Песчаный клин отломился от второго удара. Кончики пальцев Римо на короткое мгновение коснулись волос на шее вице-президента.


И затем, так быстро, что он не мог в это поверить, он схватил пустой воздух, и его инерция понесла его прямо на путь смертоносно сверкающих ногтей Чиуна!


## Глава 19


Команданте DFS Оскар Одио нетерпеливо ждал в вестибюле отеля Nikko прибытия своих агентов в синей форме. Воздух наполнили их сирены, но они еще не прибыли. Он связался с ними, как только достиг воздушного пространства Мехико, получив немедленное использование контингента агентов - без вопросов со стороны Федерального команданте округа, с которым у Одио были рабочие отношения. Это было так просто.


Подразделение ворвалось в вестибюль из всех дверей, как деловитая синяя саранча.


Команданте Одио отдавал быстрые приказы, расставляя людей у каждого выхода.


"Остальные из вас последуют за мной!" - закричал он, размахивая пистолетом. "Vamos!"


Они бросились вверх по лестнице, потому что это казалось самым мужественным поступком, хотя им предстояло подняться на шестнадцатый этаж.


К тому времени, как они добрались до своего этажа, они вспотели и запыхались. Даже люди, привыкшие к разреженному воздуху города, страдали от его последствий.


Офицер Гуадалупе Масатль стояла, моргая от невозможности всего этого.


Она увидела трех гринго, Римо и Чиуна и, по-видимому, американского вице-президента, сражающихся, как демоны, с огнем в венах и сталью в костях. Их руки двигались, как ртуть.


Это была битва не людей, а богов, очень похожих на древних богов старой Мексики, которым офицер Лупе Масатль молилась ребенком в католической церкви, на алтаре которой была изображена Дева Гваделупская, в честь которой она была названа, но за которой скрывались истинные боги Мексики, Кецалькоатль, Тецкатлипока и Коатликуэ.


Они были быстрее колибри, свирепее оцелота. Даже вице-президент с его нелепым оружием. Лупе мог слышать треск воздуха, когда его дубинка рассекала его. Он бил во всех направлениях одновременно, как какая-то вышедшая из-под контроля машина.


Пока она наблюдала, конфликт быстро перешел от атаки к совместной битве и к разрешению.


Не успел смертоносный песчаный клин разбиться о паутину света, сотканную тем, кого звали Чиун, как Римо двинулся вперед, чтобы схватить вице-президента сзади за шею.


Лупе моргнула. Казалось, что Римо наверняка поймал этого человека. И в это мгновение вице-президент внезапно исчез, как будто стал невидимым.


И Римо, неспособный остановить свой выпад, падал в эту смертоносную паутину света.


В следующее мгновение произошло так много событий, что Лупе никогда не была уверена, в каком порядке они происходили.


Крики за дверью позади нее сначала привлекли ее внимание. Но грохот бьющегося стекла заставил ее снова повернуть голову. Она быстро заморгала, не в силах осознать, что происходит.


"Что здесь происходит?" надменно прокричал знакомый голос.


Лупе рывком подняли на ноги и оттолкнули в сторону нахлынувшей волной мужчин.


"Ты!" - выпалил голос.


"И ты", - сказала Лупе, узнав команданте Одио.


"Что здесь происходит!" Потребовал ответа Одио. "Это вице-президент", - крикнул Римо, его голос скрежетал, как металл в кузнице. "Он совершил самоубийство!"


"Что!" Сказал Одио, пробегая мимо Лупе. Его силы "ЕСЛИ" последовали за ним. Двое отступили, схватив Лупе.


"Смотри!" - Сказал Римо, указывая на большое панорамное окно, рама которого была украшена свисающими стеклянными зубцами.


Одио бросился к оконному стеклу. Он посмотрел вниз.


"Мадре!" - хрипло крикнул он. "Это правда!"


Далеко внизу, распластавшись на кольцевой подъездной дорожке напротив Пасео-де-ла-Реформа, лежала крошечная человеческая фигурка с сумкой для гольфа за спиной, из которой были разбросаны различные доски и утюги.


Одио повернулся к Римо. "Это вице-президент?" спросил он.


"Он прыгнул", - повторил Рено срывающимся голосом. "Что заставило его прыгнуть?"


"Что я хотел бы знать, так это что сделало его таким сильным?" Вмешался Чиун. Он высунулся из окна. Его нос сморщился от резкого запаха зловонного воздуха в тонких ноздрях. Так же быстро он ретировался.


"Вы все арестованы!" Быстро сказал команданте Одио.


"По какому обвинению?" Римо хотел знать.


"Убийство вашего собственного вице-президента, асасино!"


"Это была самооборона", - надменно сказал Мастер синанджу. "Я призываю вас доказать обратное".


"Мне не придется этого делать", - возразил Одио. "Здесь, в моей стране, человека считают виновным, пока не доказана невиновность. Как и вас, если я возьму вас под стражу".


Римо оторвался от окна.


"Если?" - коротко спросил он.


"Возможно, договоренность может быть достигнута", - спокойно сказал Одио.


Офицер Лупе Масатль заговорила. "Что я вам говорила об этом парне? Все DFS пьют из одного маленького кувшинчика".


"Молчание, женщина!" Одио плюнул. Он повернулся к Римо. " Я бы обменял твою свободу на определенную вещь, которая мне нужна".


"Сколько?" Презрительно спросил Римо. Он полез в карман.


"О, это вопрос не денег, а интеллекта".


"Он думает, что ты Волшебник Оуза Римо", - фыркнул Чиун. "Ни при каких обстоятельствах не выдавай ему свои мозги".


"Нет, нет", - сказал Одио. "Мне нужна информация. Это все".


Римо вытащил руку из кармана. "Да?"


"Местонахождение вашего президента".


"Почему ты думаешь, что я это знаю?" Подозрительно спросил Римо.


"Я знаю, что он в Мексике", - сказал Одио с плохо скрываемой гордостью.


- Значит, ты подслушивал, - сказал Римо.


"Si.'


"О моем разговоре со Смитом?" Подтолкнул Римо.


"Да. со Смитом. Ваш контакт с агентом ЦРУ, без сомнения. У DFS рабочие отношения с ЦРУ. Смит - очень популярное имя в ЦРУ. Я сам встречал многих смитов из ЦРУ".


"Хорошая догадка", - сказал Римо, прищурив глаза. Его взгляд метнулся к Мастеру Синанджу. Чиун едва заметно кивнул.


Римо легко улыбнулся. "Хорошо. Я не хочу, чтобы меня бросили в мексиканскую тюрьму. Я слышал, условия там довольно ужасные - если только вы не наркоторговец и не можете позволить себе номер для новобрачных".


"Ты умный гринго", - сказал Одио, его напряженное выражение лица расслабилось. "Теперь я даю тебе слово. Предоставь мне информацию, и я освобожу тебя. Но вы должны немедленно покинуть страну.


"Конечно", - небрежно ответил Римо. "Он прямо за тобой. В шкафу".


Глаза команданте Оскара Одио расширились от удивления. Он нетерпеливо повернулся, чтобы отдать приказ обыскать шкаф позаимствованному у него подразделению DFS.


Его рот открылся. Его рука поднялась. Рука замерла, а рот закрылся, когда окоченевший палец вонзился в его затылок, раздробив позвонки, как кубики льда. Разрушающаяся кость перерезала его спинной мозг так быстро, что команданте Оскар Одио успел только выдохнуть первую согласную с придыханием своего приказа. Его мозг умер до того, как он коснулся лицом ковра.


Остальные не заметили удара, который свалил его с ног. Они были слишком заняты смертью. Мастер Синанджу раздавил удобную почку одним кулаком и желеобразные яички высоко поднятой ногой в сандалии.


Римо бросился на помощь, выбросив одного агента DFS из разбитого окна и сбив другого с ног. Он швырнул его в сторону двери, где оставшиеся агенты DFS держали офицера Мазатла под стражей.


"Пригнись!" - Быстро сказал Римо.


"Que?" сказали они в унисон.


"Слишком поздно", - сказал Римо, когда летящее тело выбило офицера Лупе Мазатл и ее похитителей в коридор.


Римо прыгнул за ними и быстро раздавил трахеи мужчинам из DFS каблуком одного итальянского лофера. Он подал офицеру Мазатл руку, плавным отведением которой поставил ее на ноги.


"Вы убили их всех", - сказала офицер Лупе Масатл ошеломленным голосом.


"И в наш худший день тоже", - сказал Римо. Он бросился обратно в комнату, где Мастер Синанджу открывал шкаф. Он был пуст.


"Очень жаль", - сказал Римо, заглядывая внутрь. "Я надеялся, что он был спрятан там".


"Вы убили пятерых офицеров DFS голыми руками", - сказала офицер Мазатл напряженным и больным голосом.


"Они слишком много знали", - сказал Римо. "Пошли. Мы должны перейти к плану Б."


"Каков план Б?" Хотела знать Лупе, когда ее за одну руку вытащили за дверь и повели к лифтам.


"Будьте готовы импровизировать", - с горечью сказал Римо. "Сначала мы проверим вице-президента. Возможно, у него есть что-то, что поможет".


"Например?"


"Ключ от депозитной ячейки или бирка от камеры хранения на автовокзале", - недовольно проворчал Римо. "Я не знаю. Послушайте, на меня только что напал вице-президент Соединенных Штатов, а затем выбросился из открытого окна. У меня был ужасный день ".


"Не волнуйся", - сказал Чиун. "Я поручусь за тебя перед Смитом. Ничего этого не случилось бы, если бы Смит не послал нас за свирепыми гусями".


"Это будет много значить, если мы не найдем президента", - кисло сказал Римо.


Лифт доставил их в вестибюль, где их встретили два офицера ДПС с обнаженными пистолетами.


Офицеры сказали: "Альто!", и Римо ответил на их приветствие, треснув каждого быстрым пинком по их тазу.


Он оставил их корчиться на полу, не совсем мертвых, но не в настроении радоваться жизни.


Вестибюль был свободен от других человеческих помех. На самом деле, он был безлюден.


"Не похоже на такого, как Одио, чтобы вестибюль не охраняло больше людей, чем эти двое", - сказала Лупе, когда они направились к главному входу.


"Я не жалуюсь", - прорычал Римо.


Выйдя на кольцевую подъездную дорожку, они обнаружили, почему вестибюль был пуст. Все были там - как агенты DFS, так и сотрудники Nikko - стояли среди разбитого стекла и смотрели на тело.


Римо проталкивался сквозь толпу. Офицер DFS оттолкнул его. Не глядя, Римо небрежно отбил удар тыльной стороной ладони. Голова агента слетела с плеч с сообщением, подобным пушечному выстрелу, и попала в ближайшую бронзовую лошадь.


Это привлекло внимание толпы. Они отступили с разинутыми ртами в знак уважения.


Римо опустился на колени рядом с телом. Оно было одето в синюю форму DFS. Это была та самая, которую он выбросил из окна. "Черт!" - выдохнул он.


Вскочив на ноги, Римо помчался сквозь толпу. Куда бы он ни пошел, путь для него был расчищен. Несколько человек запаниковали и убежали. Других тел не было.


"Я не вижу вице-президента!" - крикнул Римо Чиуну. "Где он?"


Офицер Лупе Масатль задала тот же вопрос толпе. Один из офицеров DFS кротко ответил, и она перевела для Римо.


"Он говорит, что есть только одно тело, вот это".


"Ну, я видел вице-президента, лежащего прямо здесь", - отрезал Римо. "Он не мог просто встать и уйти".


Лупе задала вопрос агенту DFS.


"Он говорит, что они слышали звон бьющегося стекла", - сказала она, переводя многословный испанский этого человека. "Они вышли и не увидели ничего, кроме удаляющегося мужчины с сумкой для гольфа".


Римо моргнул. - Тогда что? - спросил я.


"Затем офицер DFS упал с неба".


Римо посмотрел на Чиуна. "Она правильно это переводит?" он хотел знать.


Мастер Синанджу кивнул. "Президент отдела нравов встал и ушел. Но это невозможно".


"Невозможно?" Римо фыркнул. "Это нелепо".


Офицер Мазатл вставила свои два цента. "Я читала, что это большая загадка, почему ваш президент выбрал этого человека своим заместителем".


"Да?" Медленно произнес Римо.


"Человек, который может упасть с шестнадцатого этажа и уйти, - это мужчина. То, что мы называем mucho hombre. Неудивительно, что его выбрали".


Римо еще немного поморгал. "Это почти логично", - сказал он.


"Хватит", - рявкнул Чиун. Он повернулся к агенту DFS и задал ряд вопросов по-испански.


"Он говорит, что наша жертва шла в том направлении, к парку Чапультепек", - перевел Чиун.


Римо посмотрел на Пасео-де-ла-Реформа, где густая зелень парка дрожала под проносящимся ураганом движения.


"Тогда мы начнем наши поиски там!" Сказал Римо. "Давай!"


Никто не встал у них на пути, когда они бежали к боковой улице Кальсада Аркимедес и к Реформа.


Они стояли на углу улиц Аркимедес и Реформа, рядом с сердито глядящей статуей Уинстона Черчилля, который выглядел так, словно только что выбрался из грязевого оползня. Вертолет команданте Одио сел на близлежащем транспортном островке с опущенными винтами.


Движение было похоже на быстро движущуюся стену, которая извергала им в лица ядовитые пары.


Почти сразу же Римо почувствовал тугую ленту, обхватывающую его голову.


Он посмотрел на Мастера синанджу.


"О-о, я снова начинаю чувствовать головокружение", - сказал он.


"Я тоже", - сказал Чиун.


"Это потому, что вы перенапрягались", - сказала им Лупе. "Вы не должны убегать".


"Мы должны", - сказал Римо. "Найти вице-президента - наша обязанность. Он - наша единственная ниточка к президенту".


"Если ты упадешь в обморок, тогда не вини меня", - решительно сказала Лупе.


"Маленький отец?" Спросил Римо.


Чиун мудро поднял палец. "Мы не будем бежать", - объявил он. "Но мы будем идти очень быстро".


"Может быть, нам лучше разделиться?" Предложил Римо.


"Да. Мы перейдем на противоположные стороны улицы", - сказал Чиун. "Я позволю тебе перейти проезжую часть", - добавил он.


"Спасибо", - сухо сказал Римо. "Давайте попробуем поддерживать зрительный контакт, пока один из нас что-нибудь не заметит. Нам обоим понадобится поймать вице-президента - особенно в нашем нынешнем состоянии". Римо повернулся к Лупе. "Не возражаешь остаться с ним?"


"Конечно, нет, я предпочитаю это", - едко сказала Лупе.


Римо оглянулся и увидел пешеходный мост из оранжевой трубы. Он воспользовался им, чтобы перебраться на другую сторону Реформы.


Оказавшись там, Римо зашагал по широкому тенистому тротуару, не отставая от Чиуна и Гваделупе, шедших с другой стороны.


С его стороны парк Чапультепек был огорожен железной оградой. Когда Римо шел, он заметил кусты, выполненные в форме животных - барана, ламы и особенно радостного на вид гиппопотама - по другую сторону забора. Немного дальше он заметил сквозь густую листву миниатюрную железную дорогу. Вероятно, детская часть парка, заключил он.


За деревьями Римо не увидел никаких признаков вице-президента, который, по всем расчетам, должен был лежать в луже крови и осколков стекла перед отелем.


Он не мог понять этого. В чем тут дело? Как и многие американцы, Римо был озадачен выбором никому не известного сенатора-Хузье на должность вице-президента. Очевидно, в этом человеке было больше, чем кто-либо думал, если сегодняшние события что-то значили.


Может быть, в этом все и дело, подумал Римо. Может быть, он был секретным оружием президента. Этот президент когда-то подумывал о закрытии CURE. Но если это было так, то почему после его спасения вице-президент спрятал президента?


Перейдя Реформу, Мастер Синанджу пересек боковую улицу, ведущую к вымощенному кирпичом парку, над которым возвышалась высокая бронзовая статуя мужчины в военной форме. Вероятно, какой-нибудь мексиканский генерал, подумал Римо. Он пошел дальше.


Он подошел к огромным кованым воротам. Они были закрыты. Римо оглянулся на другую сторону Реформы, увидел, что Мастер Синанджу остановился перед бронзовой статуей, вопросительно склонил голову набок и помахал рукой. Чиун не смотрел в его сторону. По какой-то причине он казался очарованным статуей. Вероятно, Лупе объясняла его историческую важность.


"Отлично", - пробормотал он. "Мы всего лишь пытаемся спасти президента, а эти двое играют в туриста и местного гида".


Римо колебался. Шум уличного движения был подобен звуковой стене. Нет смысла пытаться кричать. Он решил перелезть через забор, зная, что, если вице-президент вошел в парк, на счету каждая минута.


Мастер Синанджу шел медленно, обдуманно. Его великолепные легкие насыщались кислородом. Проблема была в том, что на вкус он напоминал поступающий азот, и с каждым выдохом Чиуну казалось, что он выбрасывает драгоценный живительный кислород.


"Это грязное место", - сказал он, делясь своим мнением о Мехико с мексиканкой по имени Гваделупе. "Неудивительно, что мои предки не имели ничего общего с ацтеками".


"Будь я в вашей стране, я бы не критиковал ее", - угрюмо сказал Гваделупе.


"Вам бы не понравилась моя страна. Воздух пригоден для дыхания".


Они пришли в парк из красного кирпича на углу улиц Реформа и Кальсада Махатмы Ганди. На возвышении стояла бронзовая статуя мужчины размером больше, чем в натуральную величину, со сцепленными за спиной руками. На краю возвышения было выбито имя: Иосип БРОЗ ТИТО.


Чиун прошел мимо статуи неважного некорейца и через парк, где стилизованные кузнечики восседали на каменных иероглифах.


Что-то серебристое блеснуло в кустах прямо за бронзовой статуей. Мастер Синанджу резко свернул в сторону этого неожиданного блеска.


"Что ты делаешь?" Спросила Гваделупе, когда Мастер Синанджу согнулся в поясе и полез в кусты.


Он встал, хмуро глядя на песчаный клин в своей руке.


"Что?" Лупе ахнула.


- Сумка и оставшиеся клюшки тоже здесь, - торжественно произнес Чиун.


К нему присоединилась Гваделупе. "Должно быть, он отбросил их в сторону", - рискнула предположить она.


Не обращая на нее внимания, Чиун оглядел парк.


"Его одежда тоже здесь", - сказала Гваделупе. "Зачем ему сбрасывать свою одежду?" озадаченно спросила она, держа коричневую куртку за воротник.


Мастер Синанджу не ответил. Он нашел обувь и носки, которые были брошены за деревом. Обувь не всегда оставляет отпечатки, но босые ноги оставляли - даже на кирпиче очертания пота могли быть видны глазами, обостренными тренировками синанджу.


Однако мастер Синанджу не обнаружил никаких следов пота, когда осматривал кирпичный тротуар. Он поплыл обратно к кустам, где стояла мексиканка с озадаченным выражением на ее бесстрастном коричневом лице.


Он увидел тяжелые следы на мягкой земле. Они вели прямо к строгой спине статуи из темной бронзы.


Его морщины на лице множились от раздумий, Чиун обошел вокруг и вышел вперед. Он посмотрел вверх. Его глаза сузились. Это была просто статуя, ее глаза были подняты к небу.


Чиун посмотрел вниз. У обутых в сапоги ног статуи скопились крупинки грязи. Однако за пределами помоста не было ни крошки земли. И на нем не было видно следов пота.


Гваделупе присоединилась к нему, рассматривая статую. Они долго стояли в тишине, руки Чиуна прятались в рукава, которые соединялись на животе.


Наконец Мастер Синанджу задал ей вопрос.


"Как долго эта статуя находится на этом месте?" тихо спросил он, не отрывая глаз от ее металлического лица.


"Я не знаю", - призналась Лупе. "Я бываю в Мехико только время от времени. Почему?"


"Ты видел это здесь раньше?"


"Si. Он существует здесь уже несколько лет в знак признания тесных связей между моим правительством и этим человеком, который ранее возглавлял Югославию ".


Чиун подошел к помосту. Осторожно приподнял один ноготь. Он один раз постучал по бронзе. Она слабо звякнула - массивное металлическое кольцо. Настоящее и верное кольцо из бронзы.


"Чем ты занимаешься?" Медленно спросила Гваделупе.


"Тише", - предостерег Чиун. Он убрал облако волос с одного изящного уха и приложил его к животу статуи, самой высокой точке, которую он мог наблюдать, не вставая на цыпочки.


Гваделупе наблюдала за ним с растущим беспокойством. Она слышала о туристах, падавших в обморок в разреженном воздухе, которых приходилось госпитализировать в зимние месяцы, когда природная чаша, которой был Мехико, поглощала инверсии наряду с ужасным загрязнением.


Но она никогда раньше не слышала о гринго, который сошел с ума от плохого воздуха. А этот старик даже, строго говоря, не был гринго.


Пока она смотрела, брови Мастера Синанджу сморщились. Его пергаментное лицо собралось, как высыхающее папье-маше. Его крошечный рот внезапно приоткрылся.


Он резко отступил назад. "Я слышу звуки", - прошептал он удивленным голосом.


"Что за звуки?"


"Звуки металла".


"Он сделан из бронзы", - резонно заметила Лупе. "Конечно, вы услышали бы металлические звуки".


"Не такой, как эти", - сказал Чиун, подозрительно разглядывая статую. "Это щелчки и гудение, звуки шестеренок и других механизмов".


"Но это статуя. Она полая".


"Это не пустотелое, хотя это может быть статуя".


При звуке этих слов статуя, чья голова была слегка запрокинута к коричневатому небу, внезапно посмотрела вниз. Ее бронзовая шея скрипнула от невозможного движения.


"Dios!" Гваделупе ахнула. Она не раздумывая отступила назад, ее рука потянулась к пистолету.


Глаза статуи с полыми затененными зрачками задвигались, внезапно блеснув темным светом, как обсидиановые линзы. И скульптурный рот приоткрылся.


Статуя заговорила, вызвав вопль Гваделупе Масатль.


"Почему ты преследуешь меня?" Спросил Иосип Броз Тито, его голос был конгломератом скрипучих металлических гласных и согласных, как будто десятки защелок и напильников пилили друг друга, пытаясь создать внятную музыку.


"Она говорит!" Лупе ахнула. "Статуя говорит!"


"Потому что ты вице-президент, статуэтка", - рассудительным тоном сказал Мастер синанджу. Он не понимал, что могло заставить статую говорить, но он знал, что, сталкиваясь с неизвестным, мудрый убийца не проявляет страха. Он подавил его.


"Я теперь не вице-президент", - сказала статуя Иосипа Броз Тито сквозь скрежещущие зубы.


"Верно", - осторожно ответил Мастер синанджу. Его глаза сузились. Было что-то знакомое в том, как говорила эта статуя. Не измученный металлический голос, а слишком простая манера формулировать. Он продолжал настаивать.


"Есть еще одна причина, по которой я преследую тебя", - твердо добавил Чиун.


"Я хотел бы знать эту причину".


"Почему?"


"Это важно для меня".


"Почему это важно для тебя, о статуя?" осторожно спросил Мастер синанджу.


"Это важно для моего выживания".


"Аааа", - сказал Мастер синанджу, и он знал, чем на самом деле была статуя.


Но знать правду и признавать ее - разные вещи. Мастер Синанджу предпочел не показывать статуе, что ему известно то, что он знал.


"Для меня важно знать, что президент в безопасности", - просто сказал Чиун.


"Он в безопасности", - сказала статуя.


"Откуда я это знаю?"


"Потому что я не лгу", - сказала статуя с непобедимой логикой.


"Понятно", - задумчиво произнес Мастер синанджу. "Также важно, чтобы я увидел это своими глазами. Моя обязанность - проследить за тем, чтобы Президент вернулся в свою страну в безопасности. У него много врагов на этой земле ".


"Для меня это тоже важно, мясная машина".


Мастер Синанджу пропустил странное описание мимо ушей. Оно только подтвердило то, что он уже знал.


"Возможно, мы сможем помочь друг другу в достижении нашей общей цели, о странная статуя".


"Объясни".


"Отведите меня к президенту, и я провожу его до дома. Со мной он будет в безопасности, а вы будете освобождены от своего бремени".


"Нет".


"Почему бы и нет?"


"Я должен сопровождать президента, куда бы он ни отправился".


"Почему это необходимо, если я даю вам слово, что он будет в безопасности?"


"Потому что я не доверяю вашему слову. И я должен быть с Президентом все время".


"Почему?"


"С ним я в безопасности. Он хорошо защищен. Мясные машины очень усердно работают, чтобы обеспечить его выживание. Все люди и машины вокруг него обеспечены своим выживанием. Поэтому мое выживание будет обеспечено до тех пор, пока мы неразделимы ".


"Хорошо сказано", - сказал Чиун. "Но сейчас ты не с ним".


"Это временная необходимость", - проскрежетал Иосип Броз Тито. "Злые мясные машины пытаются уничтожить его. До тех пор, пока я не придумаю безопасный способ вернуть его в его жилище, я поместил его в безопасное место.


"Где, о статуя?"


"Я не скажу тебе. Ты можешь причинить ему вред. Я не могу этого допустить, потому что это угрожает моему выживанию".


"Я прекрасно понимаю, о таинственная статуя, чья истинная природа мне неизвестна", - широко сказал Чиун. "Возможно, я смогу помочь тебе в твоем тяжелом положении".


"Объясни".


"Что ты делаешь?" Требовательно спросила Лупе. "Ты не можешь торговаться со статуей. Она не живая".


"Я предложу вам безопасный проезд обратно в Америку, - продолжал Чиун, игнорируя вспышку гнева, - вам и настоящему президенту, где вы будете в безопасности".


Статуя колебалась. Ее рот был открыт, но никаких скрежещущих слов не прозвучало.


"Дополнительная информация", - сказал он наконец.


"Я работаю на президентское правительство", - гордо сказал Мастер синанджу. "Я не могу сказать вам как, потому что это секрет. Но я доложу моему императору и предложу ему любое предложение, которое вы пожелаете сделать. Я уверен, что он обменяет ваше выживание на безопасность президента ".


"Это решило бы мою дилемму", - раздраженно сказала статуя.


"Если ты останешься здесь, я установлю контакт с моим императором", - сказал Чиун.


Бронзовая рука предупреждающе поднялась. "Нет. Я тебе не доверяю. Мы встретимся в другом месте".


Чиун кивнул. "Где?" - Спросил я.


"Я не знаю названий мест в этом городе".


Голова статуи повернулась, как футбольный мяч на бронзовом вертеле. Она ужасно застонала.


Гуадалупе Масатль отшатнулся от нечеловеческого отношения статуи.


"Ты, коренная женщина-мясорубка. Назови место, где нет таких, как ты, в большом количестве".


"Теотиуакан", - пробормотала Лупе. "Это разрушенный город. На севере. Очень большой. Очень пустой. Это было бы такое место, как ты хочешь".


"Через три часа, - нараспев произнесла статуя, - я буду ждать тебя в Теотихаукуне".


"Готово", - сказал Мастер синанджу, отвесив быстрый поклон.


И тогда Мастер Синанджу увидел зрелище, подобного которому он никогда прежде не видел за многие десятилетия своего пребывания на Западе.


Бронзовая статуя подняла одну ногу. Один бронзовый ботинок оторвался от основания, оставив блестящее неровное пятно. Другая нога оторвалась.


Затем, скрипя руками, подгибая ноги под мучительный визг и рычание бронзы, статуя Иосипа Броз Тито сошла со своего пьедестала и зашагала прочь, жесткая и неуклюжая, как старый механический человек с остановкой движения.


Он протопал по Пасео-де-ла-Реформа обратно в направлении отеля Nikko.


"Невероятно!" Хрипло сказала Гваделупе. Она медленно перекрестилась, но слова, которые она пробормотала, были древними науатль, и боги, к которым она обращалась, были из старой Мексики, а не с Востока.


Мастер Синанджу наблюдал, как бронзовая фигура, дергая головой вправо, затем влево, затем снова вправо на ходу, подошла к ожидавшему вертолету и поднялась на борт.


Винты начали вращаться. Двигатели взвыли.


А затем вертолет оторвался от земли и полетел на север.


"Что это было?" - спросила Гваделупе Масатль, когда к ней снова вернулся голос.


"Это зло, которое я считал давно мертвым", - с горечью произнес Мастер синанджу. Он наблюдал, как яркая "стрекоза", которая была вертолетом покойного команданте Одио, исчезает за уныло-серой плитой архитектуры нового брутализма, которой был отель "Никко".


## Глава 20


Билл Холланд зачарованно слушал запись голоса в кабине пилота.


Прежде всего, удивительно, что CVR вообще пережил крушение. Обломки самолета Air Force One были извлечены из сьерра вертолетом skycrane и доставлены на склад в Тампико для предварительного анализа и окончательного извлечения членов летного экипажа, которые были неразрывно связаны с уплотненной кабиной.


Именно в ходе этой грязной работы CVR был обнаружен, помят, но его петля для ленты осталась целой.


Билл Холланд лично доставил его обратно в Вашингтон для анализа.


Он нажал кнопку перемотки и устроился поудобнее в конференц-зале из вишневого дерева в штаб-квартире Национального совета по безопасности на транспорте в Вашингтоне.


"Это не имеет смысла", - говорил голос. Это был эксперт по человеческому фактору.


"Мы можем это объяснить", - раздраженно сказал Холланд. "Давайте просто послушаем еще раз".


Он нашел точку на пленке непосредственно перед ударом и прокрутил пленку.


Голоса летного экипажа были напряжены. Пилот говорил: "Как будто она пытается спастись".


Затем зазвучал голос второго пилота, спокойный, лишь слегка искаженный беспокойством. Возможно, это был дефект на пленке, а не его голос. Они были профессиональной командой.


"Мы потеряли другие двигатели".


"Мы заходим. Сливайте топливо".


"О, Боже мой. Смотри. Она уже бросает! Она как будто может читать наши мысли".


"Это объясняет, почему не было пожара", - сказал эксперт по человеческому фактору.


Затем это произошло. Долгий скрежет металла, когда подбрюшье разорвалось о дно пустыни. Хлопок. Шипение, когда воздух вырвался из все еще находящейся под давлением кабины. Знакомые звуки.


Звук удара, когда он раздался, был ужасным. Это было похоже на то, как мусороуборочная машина раздавливает ящики из-под яблок. Это продолжалось долго, и в голове Холланда вспыхнуло воспоминание о том, как он впервые увидел длинный отпечаток в пустыне с высоты птичьего полета. Он вздрогнул.


Это закончилось звуком удара, который смешался с хрустом ветрового стекла о подножие горы.


Затем тишина.


Обычно лента останавливалась при отключении электроэнергии. Но каким-то образом эта лента включалась.


И где-то в кабине, разрушенной кабине, содержащей то, что позже было определено как полностью расчлененные тела, высокий металлический голос завизжал: "Выжить ... выжить ... выжить ... должен выжить".


"Это звучит не по-человечески", - сказал специалист по человеческим факторам.


"Это определенно голос", - парировал Холланд. Он сделал глоток своего кофе. Совершенно холодного. Он все равно его допил.


"Передача?" предложил голос.


"Рация была уничтожена при ударе", - сказал Холланд. "Это был член летного экипажа. Кто еще это мог быть?"


Никто не знал. И поэтому они прослушали запись еще раз, и так продолжалось до полудня, пытаясь объяснить необъяснимое.


В конце концов они решили, что это причуда электроники. Кассета CVR перезаписывала цикл каждые тридцать минут. Визгливый голос, повторяющий "выжить", не был записан после удара, а представлял собой искаженный остаток ранее перезаписанной записи.


"Мы все согласны с этим?" Устало спросил Билл Холланд.


Головы закивали. Но ни на одном лице не отразилось убеждения. Но перед лицом невозможного это было лучшее объяснение, которое у них было. Было уже слишком много других аномалий. Огнестрельные ранения. Безглазый, беззубый череп. Пропавшие головы. Все еще отсутствующее президентское тело. Никто не хотел добавлять что-то еще к списку.


"Тогда это все", - сказал Холланд. "Давайте двигаться дальше".


Официальный предварительный отчет NTSB о SAM 2700 был срочно передан по каналам. В течение часа он был направлен в ФБР, Государственный департамент и Белый дом. Не все, кто читал этот экземпляр "Только для ваших глаз", знали, что SAM 2700 был официальным обозначением Air Force One.


Один человек, который не знал, был файловым клерком ФБР по имени Фред Скиликорн. Копия файла оказалась в его руках после того, как она была получена в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне. Оно было у него всего на десять минут. Этого времени ему хватило, чтобы просмотреть его и, передав своему начальнику, сделать тайный телефонный звонок.


Фред Скиликорн официально работал на ФБР. Но на дополнительном чеке, который каждый месяц приходил в его почтовый ящик, был значок ЦРУ. Однако ЦРУ ничего не знало об этом чеке. Это было списано с зарплаты secret CURE. Многие люди работали на CURE. Большинство из них - как Фред Скиликорн - никогда не знали об этом.


Работой Фреда Скиликорна была утечка конфиденциальных разведданных ФБР конкурирующему ЦРУ. По крайней мере, он так думал.


Номер, по которому он звонил, был записанным сообщением, идентифицируемым только по номеру телефона. Скиликорн прошептал короткую суть отчета NTSB и повесил трубку.


В течение нескольких секунд аудиозапись была преобразована электронным способом в печатную копию и передана по телефонным линиям на очень активный компьютер в санатории Фолкрофт, где доктор Гарольд В. Смит упорно отслеживал весь трафик сообщений в Вашингтон и из него, округ Колумбия. Город был похож на скороварку, у которой вот-вот лопнет крышка. Ходили слухи. Президент задержался в Боготе. Прессе сообщили, что его самолет сел в Акапулько. Власти в Акапулько опровергли эту историю. История была спешно переработана для остановки в Панаме. США оккупационные силы в Панама-Сити на каждый запрос СМИ выдавали вырезку "Без комментариев", и СМИ на мгновение оказывались в тупике.


Смит уловил только чувство неловкости. Поступали сообщения о важной речи, с которой должен был выступить вице-президент. Официально это было связано с поездкой президента. Неофициально ходили тысячи неподтвержденных слухов. Смит получал анонимные сообщения о том, что это нечто гораздо большее.


Он вспотел, просматривая доходящие до него слухи. Они охватывали весь спектр - от предполагаемого развода вице-президента до его предстоящей отставки по медицинским показаниям. История об отставке была самой распространенной. И это исходило из заслуживающих доверия источников в Госдепартаменте, из Казначейства и из самого Белого дома.


В средствах массовой информации не было никаких новостей. Дневные выпуски новостей приходили и уходили, но готовились вечерние выпуски новостей. И не было никакой истории для репортажа. Не было прибытия первого самолета ВВС. Репортеры засыпали телефонные линии вопросами.


И ответов не было.


Мигающий индикатор на экране предупредил Смита о наводке информатора, исходящей из Вашингтона. Смит ввел ее в действие. Суть была краткой. Смит усвоил ее с первого взгляда.


Это был предварительный отчет NTSB. Он почти отмахнулся от него. То, что случилось с Air Force One, будет вопросом завтрашнего дня. Судьба президента была в сегодняшнем кризисе.


И затем Смит увидел комментарии к последней записи речевого самописца кабины. Странный голос, который повторял снова и снова: "Выжить ... выжить ... должен выжить".


И сероватое лицо доктора Гарольда В. Смита трижды бледнело, каждый раз теряя очередной оттенок серого.


Он сидел за своим терминалом, белый, как пресловутый призрак. Потому что то, что он читал, говорило ему, что призрак из прошлого КЮРЕ вернулся - призрак пластика, алюминия и волоконной оптики.


Призрак по имени мистер Кордонс.


Смит потянулся к телефону и начал набирать номер Мехико. Его пальцы продолжали нажимать не на те кнопки. Он повесил трубку, глубоко вздохнул и попробовал снова.


## Глава 21


Римо Уильямс начал оценивать размеры парка Чапультепек после того, как в течение двадцати минут шел по извилистой тропинке между группами древних кипарисов и не увидел никаких признаков другой стороны.


Он был огромен. Как Центральный парк Нью-Йорка в квадрате. Мексиканцы всех мастей с грустными лицами, от преуспевающих бизнесменов до закутанных в одеяла индейцев, продававших тортильи и реко с маленьких тележек на колесиках, сновали вокруг. По парку бродило так много людей, что Римо подумал, не какой-нибудь ли это мексиканский праздник.


Людей было так много, что было трудно быстро перемещаться между ними и невозможно заметить вице-президента - если он действительно смешивался с толкающейся толпой.


Римо огляделся в поисках кого-нибудь, кто мог бы говорить по-английски. Он заметил хорошо одетую блондинку, кормившую уток в бассейне, таком большом, что его можно было принять за маленькое озеро, и направился к ней.


- Прошу прощения, - начал Римо.


"Si?" спросила женщина по-испански. Она обернулась, и Римо увидел карамельный оттенок ее гладкой кожи. Он понял, что ее волосы были выкрашены.


"Habla ingles?" - Спросил Римо.


Женщина покачала головой, пробормотав: "Никаких инглз. Извините".


"В любом случае, спасибо". Римо двинулся дальше. У него разболелась голова, и он снизил частоту дыхания, чтобы избежать попадания загрязняющих веществ. К сожалению, это также уменьшило количество и без того скудного кислорода, поступающего в его легкие. Эффект был такой, словно он умерил огонь, который был источником солнца, горящим глубоко в его солнечном сплетении, истинном средоточии его души, как его учил Чиун.


Еще через несколько ярдов показалась еще одна светловолосая голова. Римо протиснулся сквозь толпу, чтобы добраться до нее.


"Извините", - позвал он. "Помогите товарищу-американцу?"


"Я не американка", - ответила она.


- Но ты говоришь по-английски, - подсказал Римо.


"Тебе так не кажется?" - скромно спросила она.


"Да, да", - нетерпеливо сказал Римо. "Послушай. Ты не видел здесь вице-президента?"


"Нет. Возможно, вам следует отправиться в Президентский дворец".


"Нет. Я имею в виду моего вице-президента".


"Ваш вице-президент?"


"Да. Вице-президент Соединенных Штатов. Comprendo?"


"Comprende", - поправил блондин-мексиканец. "И я не знаю, как он выглядит".


"Я думал, все знают его в лицо".


"Вы, гринго, такие эгоисты. Можете ли вы сказать мне, как выглядит мексиканский вице-президент? Или наш президент?"


Римо поморщился. "Замечание принято", - признал он. "Парень, которого я ищу, действительно выделяется в толпе. У него сумка для гольфа через плечо и..."


"Гольф? Что такое гольф?"


"Это игра. Играли дубинками. Ты знаешь заранее?" Римо изобразил, как Арнольд Палмер отбивается. В ответ он насмешливо приподнял бровь, которая была на двадцать оттенков темнее волос над ней.


"Мне очень жаль, сеньор. Я не могу вам помочь".


Римо собрался уходить, затем что-то вспомнил. "Как насчет Роберта Редфорда? Видишь какие-нибудь его признаки?"


"Нет", - жизнерадостно ответил блондин. "Сеньор Редфорд в Мексике?"


- Сомневаюсь, - кисло сказал Римо. Он гордо удалился.


Он решил, что лучше всего было бы взобраться на один из высоких кипарисов. Он взобрался на ближайший ствол.


К тому времени, как он добрался до кроны, его руки были покрыты пылью от загрязняющих частиц, которые осели с листьев и ветвей, как могильная пыль.


Он посмотрел на кончики своих пальцев. Вещество напоминало мелкий пепел, но на нем поблескивали металлические следы.


"Невероятно", - проворчал Римо. "Даже деревья грязные". Он огляделся, переступая с ветки на ветку, чтобы по-другому взглянуть на парк.


Не было видно ни вице-президента, ни кого-либо с сумкой для гольфа. Не то чтобы даже острые глаза Римо могли легко выделить одного человека из кишащей толпы.


Обреченно вздохнув, Римо начал слезать с дерева.


Он услышал вертолет прежде, чем увидел его. Звук заставил его отпрыгнуть обратно в траву. Он посмотрел вверх.


На севере над горизонтом, испещренным кипарисами, оторвался вертолет. Он направился к бетонной башне, которая была отелем "Никко".


Римо узнал в нем личный корабль команданте Оди. Маркировка и установленные пулеметы выдали его.


Он побежал обратно в Реформу. После того, как его легкие начали гореть, он передумал и перешел на рысь.


К тому времени, как он добрался до выхода, он уже шел.


Мастер Синанджу нетерпеливо ждал в кирпичном парке, где Римо видел его в последний раз.


Римо подошел, нахмурившись. Что-то было не так. Он понял это по мрачному выражению желтого лица своего наставника. Офицер Мазатл был также обеспокоен. Ее невыразительные глаза были ошеломленными, почти ранеными.


"Кто улетел на вертолете?" Задыхаясь, спросил Римо.


"Иосип Броз Тито", - категорично сказала Гваделупе Масатль.


"Кто такой Иосип Броз Тито?" Римо хотел знать.


Лупе указала на помост, теперь пустой. Большими бронзовыми буквами было написано "Иосип БРОЗ ТИТО", а под ним были даты "1892-1980". Он увидел блестящие новенькие заплатки там, где раньше были ступни статуи. И до него дошло, в чем дело. Статуя отсутствовала.


"Хорошо", - сказал Римо. "У меня болит голова, и мы ни к чему не пришли. Я вижу пьедестал и вижу, что там больше нет статуи. В двадцати пяти словах или меньше, что, черт возьми, произошло?"


"Это был Гордонс", - сказал Чиун срывающимся голосом.


"Невозможно!" Римо взорвался.


"Кто такой Гордон?" - спросила Гваделупе Масатль.


"Совершенно невозможно!" Римо повторил.


"Я разговаривал со статуей, известной как Иосип Броз Тито", - начал Чиун.


"Подожди минутку, а как насчет вице-президента?" Римо хотел знать.


"Гордонс - вице-президент. Или был им. Теперь он - эта штука Тито".


"Кто такой этот Кордон?" Снова спросила Гваделупе.


Римо рявкнул на нее: "Держись подальше от этого, пожалуйста!"


"Американо-интервенционист!" Пробормотала Лупе. "Кстати, чья это страна?" Но она заткнулась. Она выглядела неуверенной, как одуванчик на освежающем ветру.


"Статуя разговаривала с тобой?" Римо спросил Чиуна.


"Да. Он хотел знать, почему мы преследуем его. Я объяснил это ему. Именно тогда я распознал детский разум Кордонов "человек-машина". Я был очень умен, Римо. Я не подал виду, что знал, что он Гордонс, а не Тито ".


- Если бы это был кто угодно, но не этот ходячий Гобот, - мрачно пробормотал Римо, - я бы задался вопросом, кто кого одурачил. Но у Гордонса логические способности шестилетнего ребенка.


"Это еще не все", - добавил Чиун.


"Послушай, у меня в голове звенит, как колокол Квазимодо", - пожаловался Римо. "Давай вернемся в наш отель, где воздух не канцерогенен, и мы сможем поговорить со Смитом. Позволь ему разобраться в этом ".


Когда они подняли Реформу, офицер Гуадалупе Масатль задала вопрос:


"Кто такой Смит?" Она произнесла это "Смит".


"Мы не знаем никого с таким именем", - решительно сказал Чиун.


Римо ничего не сказал. Он ущипнул себя за переносицу, между закрытыми глазами. Они были похожи на шарикоподшипники.


После двадцатиминутной поездки, во время которой Римо лично поднял все стекла в машине, Римо и Чиун вернулись в свой номер в отеле "Кристалл".


"Первый пункт повестки дня - заказать доставку еды и напитков в номер", - сказал Римо, отодвигая в сторону видеозапись спасения президента, чтобы добраться до телефона. "Мы не ели с тех пор, как все это началось".


"Да, еда поможет тебе", - сказала Лупе.


Римо позвал продавца заказов. "Я бы хотел две порции вареного риса. Только рис. Ни соли, ни перца. Ничего. Только рис. Лучше приготовьте две двойные порции. Спасибо, - добавил он, используя единственное испанское слово, в котором был уверен.


Положив трубку, Римо заметил, что Гваделупе смотрит на него со смесью удивления и жалости.


Спросят: "В чем теперь дело?" - спросят.


"Я не понимаю".


"Вступай в клуб", - рассеянно сказал Римо. "Я думал, Гордонс мертв навсегда".


"Я не знаю этого Гордона, но это не о нем".


"Тогда по поводу чего?"


"Если никто из вас не ел, как вы могли пострадать от туристов?"


"Так они называют эту тяжелую воздушную болезнь?" Спросил Римо, бросаясь на кровать. Чиун лежал поверх другой кровати с закрытыми глазами, прижав пальцы к вискам. Он методично потер их.


"Нет. Это заражение. Туристы - это то, что вы, гринго, называете Местью Монтесумы".


"Монтесума", - поправил Римо.


"Я чистокровный ацтек", - настаивала Лупе. "Это Монтесума, что бы ни говорили ладино или североамериканцы".


"Я поверю тебе на слово", - кисло сказал Римо. "И месть Монтесумы - это не то, что нас беспокоит".


"Тогда почему ты заказал только рис?" Озадаченно спросила Лупе.


"Мы всегда едим рис. Для нас с Чиуном это как шпинат".


"Шпинат?"


"Ты знаешь, Попай, Моряк".


"Ах. Лупоглазый. Но я все еще не понимаю".


"Давай оставим все как есть". Римо взглянул на Мастера синанджу. "Хорошо, Чиун, давай обсудим грязные подробности. И говори медленно. Я собираюсь объяснить это Смиту ".


"Гордонс - президент отдела нравов", - глухо сказал Чиун. "Он был президентом отдела нравов все это время. Это объясняет многие вещи, не в последнюю очередь выбор неопытного юноши в качестве истинного принца президента ".


"Он не принц, и я на это не куплюсь", - парировал Римо. "Вице-президент не просто однажды выскочил из пятого измерения. У него есть жена и семья. Он был сенатором в течение многих лет. Нет, Гордонс, возможно, выдавал себя за вице-президента, но он не вице-президент. Вице-президент все еще в США, так сказал Смит ".


"Возможно, Смит ошибается", - фыркнул Чиун.


"Я сомневаюсь в этом".


"Мы с тобой ошибались. Мы думали, что уничтожили Гордонса. Четыре раза мы верили, что это правда, и все равно он возвращается, чтобы испортить нам жизнь".


Римо раздраженно скрестил голые руки на груди. "Да. Это странно. Мы знаем, что его можно уничтожить. Все, что нам нужно сделать, это вывести из строя его центральный процессор, или как он там называется. Проблема в том, что это не всегда в одном и том же месте. Один раз это было в его голове, а другой раз в пятке. В последний раз это было в его левой руке ".


"Нет, это не так!" Рявкнул Чиун. "То существо, которое ты расчленил в прошлый раз, было не Гордонсом, а автоматом, созданным Гордонсом. Его истинный мозг находился в смертоносном спутнике, который я уничтожил в то самое время, когда ты сражался с лжегордонами."


"Нет, это был Гордонс", - убежденно сказал Римо. "Я прижал его. И он упал. Конец истории ".


"Я уничтожил его мозг, - настаивал Чиун, - и лжегордоны рухнули. Это не имело никакого отношения к твоему удару, каким бы неэффективным он ни был".


"Неправильно".


"Правильно. Я всегда прав".


Римо вздохнул. "Послушай, я думал, мы уладили этот спор".


"Мы это сделали", - парировал Чиун. "Я отправил на тот свет истинных Гордонов".


"Да?" Парировал Римо. "Тогда что он делает, разгуливая по Мехико, переодетый в вице-президента?"


"Я не знаю", - фыркнул Чиун. "Но мы можем спросить его позже".


Римо сел. - Мы сможем? - спросил я.


"Я договорился о встрече с Гордонсом - настоящими Гордонами - в местечке под названием Теотиуакан. Именно там мы будем вести переговоры о безопасности президента. И именно там Гордонс расскажет вам правду о нашей последней встрече с ним ".


"Я не могу дождаться", - кисло сказал Римо. "Так чего же хочет Гордонс?"


"Чего всегда хочет Гордонс. Чего он запрограммирован хотеть. Выжить".


"Правильно. Выживание. Главная директива". Лицо Римо потемнело. "Ты знаешь, меня действительно, действительно тошнит от того, что он возвращается, чтобы преследовать нас".


В этот момент принесли еду. Гуадалупе Масатль, которая была заинтересованным, но озадаченным слушателем разговора, впустила официанта отеля. Она прогнала его быстрым взрывом испанского и жирными чаевыми.


Римо и Чиун встали и набросились на рис. Отвергнув сервировочную тележку на колесиках, они поставили серебряный поднос на ковер и, приняв перед ним позы лотоса, принялись за еду.


Они ели в тишине, и Гваделупе тихо присоединилась к ним на полу.


"Я слушала ваш разговор", - сказала она неуверенно.


"Должно быть, это местный обычай", - проворчал Римо.


Они ели с особой, как показалось Гваделупе, интенсивностью, как мужчины, собирающиеся идти в бой.


"Я слушала, как вы обсуждали этого парня Гордона", - настаивала она. "Иногда вы говорите о нем, как о человеке. Иногда как о машине. Что это?"


"И то, и другое", - сказал Римо.


"Ни то, ни другое", - сказал Чиун.


"Я хотел бы узнать больше об этом существе".


"Это наш президент", - сказал Римо. "И наша проблема".


"И я напомню вам, что это моя страна", - едко ответила Гваделупе. "Я офицер правоохранительных органов. Мой долг - бороться с внутренними угрозами".


"Жестко", - сказал Римо с набитым рисом ртом.


- Расскажи ей, Римо, - внезапно сказал Чиун. - Почему...


"Потому что я ем, и я бы предпочел страдать от твоих слов, чем от ее придирок".


"Что такое "придираться"?" Спросила Лупе.


"То, что ты только что делал", - ответил Чиун. "Римо".


Римо отложил свой рис. "Хорошо", - начал он. "Много лет назад была одна сумасшедшая женщина-ученый из НАСА. Она любила выпить, и ей почти так же нравилось создавать роботов. Ее мечтой было создать мыслящего робота для отправки в дальние космические полеты. Вместо отправки людей НАСА отправило бы роботов. Или андроидов. Я предполагаю, что Гордонс - андроид ".


"Я знаю это слово "робот", но не "андроид", - призналась Лупе.


"Это как робот, за исключением того, что выглядит и действует почти по-человечески", - объяснил Римо. "Линда похожа на Арнольда Шварценеггера. Ну, эта женщина-ученый изобрела мистера Гордонса. Это было после того, как у мистера Сигрэмса и мистера Смирноффа ничего не вышло ".


"Это марки спиртных напитков", - с сомнением сказала Гваделупе.


"Разве я не упоминал, что она любила выпить? Ну, вот что сделает с тобой слишком много джина Gordon's. Гордонс ходит и говорит как мужчина. Он думает как шестилетний ребенок. Но он знает, как хорошо делать одну вещь - выживать. Это то, на что он запрограммирован, и это то, что он делает ".


"Выжить...?" - повторила Лупе. Римо кивнул. "Выжить. Вот тут-то и начались настоящие проблемы с Гордонсом. Когда финансирование НАСА было урезано в семидесятых годах, проект Гордонса был прекращен. Гордонс решил, что его свернут, поэтому сбежал. С тех пор он на свободе ".


"Он представляет угрозу?"


"Полторы угрозы", - уныло сказал Римо. "Для парня, который заинтересован только в том, чтобы прожить день, он причинил столько неприятностей, сколько стоит свалка. Мы гнались за ним до черта и добрались до США, вплоть до Москвы, где русские отправили его в космос. Мы думали, что это, наконец, его конец. Он вернулся как российский космический челнок, позже появляясь, по-разному, как машина для мойки автомобилей и парк развлечений ".


"В твоих словах нет смысла", - сказала Лупе.


Римо щелкнул пальцами. "Правильно. Я забыл один шаг. Гордонс - ассимилятор. Он ассимилирует вещи, чтобы выжить. Это значит, что он становится ими. Любой предмет, неодушевленный или живой, в который он может вцепиться своими пластиковыми крючками - бинго, он становится Гордонсом. Вот как он смог выглядеть как вице-президент. Вот как он выжил, упав с шестнадцатого этажа. Он восстанавливает себя. Он просто поднялся и закурил. Должно быть, он стал статуей Тито для маскировки.'


"Это невероятная история - слишком невероятная, чтобы в нее можно было поверить".


"Вон на той видеокассете Гордонс у нас вице-президент", - сказал Римо, указывая большим пальцем на прикроватный столик. "И ты был тем, кто разговаривал с Тито, не со мной".


Лупе закрыла глаза. "Меня до сих пор трясет, когда я слышу, как эта статуя говорит в моем сознании", - глухо сказала она.


"Хотел бы я быть там", - яростно сказал Римо, ковыряясь в рисе. "Я бы оторвал ему голову".


"И тайна судьбы истинного Президента погибла бы вместе с ним", - отметил Чиун. "Если только на этот раз его мозг не находится в мизинце ноги, в этом случае ваша атака была бы напрасной".


"Туше", - сказал Римо. И, увидев, как озадаченно сдвинулись брови Гваделупе, добавил: "Это по-французски".


"Что это значит?"


"Обыщи меня", - сказал Римо.


"Ты хочешь, чтобы я тебя обыскал? Что я найду?" Римо закрыл глаза. "Неважно. Послушай, у нас есть всего пара часов, прежде чем мы отправимся в... Как это там называется?"


"Теотиуакан. Это руины".


"В отличие от Мехико, который является всего лишь катастрофой", - пробормотал Римо. "Верно. Поэтому мы должны получать приказы из дома".


"От Смита?"


"Мы не знаем никакого Смита", - вежливо сказал Римо.


"Ты смеешься надо мной", - обвинила Гваделупе. Она произнесла это "фон".


"В любом случае, нам нужно сделать частный телефонный звонок", - продолжил Римо. "Не возражаете подождать снаружи, пока мы вам не перезвоним?"


"У нас, работающих вместе, не должно быть секретов. Могу я остаться?"


"Можете ли вы сказать "желе из можжевелового сока вкусное" три раза подряд, не совершив ошибки?" - Спросил Римо.


Гваделупе с трудом поднялась на ноги. Какая грубость, подумала она. Эти американцы командуют людьми в своей собственной стране, как будто они хозяева земли.


"Как ты и сказал, - сказала она с нарочитой официальностью, - я пойду". Она попятилась от них, схватив видеокассету с ночного столика, пока они поглощали рис.


Она вышла из комнаты, не сказав больше ни слова.


После того, как за ней закрылась дверь, Римо доел остатки риса, запив его минеральной водой.


"Ты знаешь, что она не вернется", - многозначительно сказал Чиун.


"Так будет лучше для нас. Так будет лучше для нее", - сказал Римо, протягивая руку к телефону. Ему было интересно, как Смит воспримет эту новость.


## Глава 22


Хорхе Чингар, он же Эль Падрино, прибыл в Мехико на частном самолете Lear, который был отправлен наземной командой в частный ангар.


Мексиканские таможенные инспекторы уже ждали его, когда люк его "Лира" опустился, обнажив покрытые ковром из овечьей кожи ступеньки на его нижней стороне.


Эль Падрино вышел из самолета, мрачно ухмыляясь.


"Buenos dias, мучачос", - воскликнул он, величественно раскинув руки.


Он сошел с самолета раньше своей личной охраны. Хотя Эль Падрино был объявлен в розыск еще в Колумбии, а технически и здесь, в Мексике, он ничего не боялся.


Таможенники вышли вперед, их лица были очень серьезными, как и у таможенников во всем мире.


"У вас есть что заявить, сеньор?" - спросил один.


"Какое-нибудь оружие? Какие-нибудь наркотики? Какая-нибудь незаконная контрабанда?" - спросили остальные.


Эль Падрино полез в свой шелковый пиджак от Версаче, извлек бумажник из кожи аллигатора и начал вытаскивать американские стодолларовые банкноты.


Он вручил по две штуки каждому из таможенников, а затем вручил руководителю запечатанный конверт.


"Для твоих друзей", - любезно сказал он.


"Все в порядке, сеньор", - сказал главный таможенник.


Они вежливо кивнули головами и, выполнив свой долг, покинули ангар.


Эль Падрино хлопнул своими украшенными драгоценностями пальцами, приводя свою личную охрану.


Они пришли с оружием и выглядели свирепо.


"Охраняйте самолет. Никто не входит и не выходит. Вы не можете доверять этим мексиканцам, сколько бы вы им ни платили".


Его люди разместились вокруг ангара с военной точностью, как и следовало. Они были обучены израильскими наемниками.


Эль Падрино развернулся на каблуках и вернулся в каюту. В своей личной каюте он разговаривал по телефону.


Эль Падрино играл по телефону как мастер-музыкант, его голос был мягким почти до елейности. Он никогда не переусердствовал. И поэтому получал быстрые вежливые ответы.


Но это были не те ответы, которые ему нравились. Команданте Одио был мертв, сообщили ему в DFS. Это было крайне прискорбно. Нет, на данный момент никаких дополнительных подробностей доступно не было.


"Это прискорбно", - сказал Эль Падрино начинающему команданте DFS. "Команданте Одио был очень ценным человеком. Боюсь, я не смогу заменить такого ценного человека, как он ".


"Возможно, мы могли бы что-нибудь придумать", - предложил начинающий команданте.


"Ах, я надеялся, что вы это скажете", - сказал Эль Падрино, который понимал, что в Мексике, по крайней мере, о деньгах не говорят. Это вводило в заблуждение.


"Если вы хотите обсудить это дальше, вы можете прийти в мой кабинет", - говорил начинающий команданте.


"Я бы предпочел, чтобы вы испытали гостеприимство моего прекрасного самолета. Вина здесь французские, а еда андалузская".


"Я немедленно присоединюсь к вам", - сказал начинающий команданте. В трубке раздался щелчок.


Да, подумал Эль Падрино. С этими мексиканцами было так легко вести дела. Возможно, через несколько лет, если бизнес продолжит расширяться, он перенесет свою деятельность в Мехико. Колумбия была более утонченной страной, но правительство очень, очень укоренилось. В Мексике они были более гибкими. У них даже была поговорка, которая регулировала их кодекс поведения: "Деньги не воняют".


Эль Падрино щелкнул пальцами, и в каюту вошел стюард.


"Приготовьте отличную еду", - инструктировал Эль Падрино. "У нас будут важные гости. И посмотрите, как обустраиваются апартаменты президента. Я желаю ему наслаждаться всеми цивилизованными удобствами во время его путешествия в Колумбию ".


"Si," Padrino."


## Глава 23


Римо Уильямс заметил пропажу видеокассеты, когда потянулся к телефону. Телефон зазвонил прежде, чем он успел спросить об этом Чиуна. Нахмурившись, он поднес трубку ко рту.


Это был Смит. "Римо!" - напряженно произнес он. "Я пытался дозвониться до тебя в течение нескольких часов!"


- Мы были на работе, помнишь? Напомнил ему Римо.


"Ты получил какое-нибудь из моих сообщений?"


"Какие сообщения?" Требовательно спросил Римо.


"Я оставил почти дюжину. Боже мой, разве на стойке регистрации тебе их не дали?"


"Смитти, тебе еще многое предстоит узнать о том, как они здесь все делают", - сказал Римо. "Послушай, у нас плохие новости. Я надеюсь, ты сядешь".


"Это Гордонс, не так ли?" Спросил Смит.


"Откуда ты это знаешь!" Выпалил Римо.


"Его голос был записан бортовым самописцем ВВС номер один", - раздраженно сказал Смит, - "но это не имеет значения. Время дорого. Дайте мне ваш отчет".


"Короткая версия такова: парень, который бегает повсюду, притворяясь вице-президентом, - это Гордонс", - сказал Римо.


"Ты столкнулся с ним?"


"Да, но он ускользнул. Последний раз его видели похожим на Иосипа Броз Тито, которого окунули в бронзу".


"Прошу прощения?"


"Прочтите об этом в моих мемуарах", - мрачно сказал Римо. "Давайте придерживаться намеченного курса. У нас есть только два часа. Гордонс назначил встречу. У него есть какая-то безумная идея, что выживание президента связано с его собственным. Он готов передать его в обмен на определенные гарантии ".


"Мы не можем доверять этому человеку - я имею в виду, машине".


"Я понимаю, что ты имеешь в виду, но Чиун заставляет его думать, что мы не знаем, кто он такой. Если Чиун прав ..."


"Я готов", - сказал Чиун достаточно громко, чтобы услышал Смит. "Я никогда не терплю неудачу. Когда меня посылают в нужное место в нужное время. В отличие от этой миссии".


- Если Чиун прав, - продолжал Римо, - Гордоны могут прийти к власти мирным путем. Может быть, у нас все получится. Как только у нас будет президент, разбираться с Гордонами будет совсем другое дело.


"Чего хочет Гордонс?"


"Трудно сказать", - сказал Римо. "Безопасный проезд к дипломатической неприкосновенности США. Пятьдесят ящиков масла "Три в одном". С этой кучей хлама в амбулатории, кто, черт возьми, знает? Я предлагаю дать ему то, что он хочет, и разобраться с пострадавшими после того, как президент будет в безопасности ".


"Да. Безусловно. Делай то, что должен, Римо. Предложи ему что угодно. Только верни президента живым".


"Зовите меня просто Фрэнк Бак", - сказал Римо. "Знаете, - добавил он, - я не могу в это поверить. Как, черт возьми, Гордонс оказался замешан в этом?"


Смит выпустил воздух в трубку. "Я немного отклонился назад, Римо", - устало сказал он. "Ты помнишь, что Гордоны захватили калифорнийский тематический парк "Ларриленд"".


"Я хорошо это помню", - сказал Римо. "Он оборудовал это место украденным русским спутником, тем самым, который стерилизовал людей микроволновыми разрядами. Он думал, что стерилизует каждого посетителя и в конечном итоге уничтожит человеческую расу. Мы все вымрем, а он выживет. Он и тараканы ".


"Инженерный корпус армии взорвал Ларриленд".


"Я тоже был там. Я думал, Гордонс ушел навсегда ".


"Так получилось, что предыдущий президент летел на свое калифорнийское ранчо во время этой операции", - сказал Смит. "Air Force One пролетел над местом взрыва, очевидно, по приказу президента, который хотел увидеть взрыв с воздуха".


"Что?"


"Это предположение, - продолжал Смит, - но если центральный процессор Гордонса пережил взрыв, он мог взорваться вверх, возможно, достаточно высоко, чтобы прикрепиться к самолету номер один".


"Господи!" Прохрипел Римо. "Ты хочешь сказать, что Гордонс стал первым в ВВС?"


"Это мое лучшее предположение", - признал Смит.


"И внутри него разъезжали два президента?"


"Я знаю, это отрезвляющая мысль", - признал Смит.


"Отрезвляет? У меня от этого кровь стынет в жилах. Что он задумал?"


"Подумай об этом, Римо. "Гордонс" существует, чтобы выживать, и продолжает существовать. У Air Force One отличная программа технического обслуживания и относительно небольшие рабочие циклы. "Гордонс" - это машина. Будучи офицером ВВС, он был бы самой избалованной машиной на земле. Никто его не подозревал. Никто к нему не приставал. В некотором смысле, жаль, что все произошло так, как произошло. Президентский самолет планируется заменить в следующем году. Гордонс был бы уволен со службы ".


"На этот раз мы должны прижать его", - яростно сказал Римо.


"Нет. Президент на первом месте. Гордонс вторичен ".


"Что случилось с президентом, если он поставил под угрозу национальную безопасность?" Спросил Римо.


На линии повисла тишина. Римо начал было говорить: "Алло?"


Смит заговорил. "Если что-то пойдет не так, это ваш вариант на крайний случай. Что-то происходит в Вашингтоне, чего я не понимаю, но у нас складывается чрезвычайно чувствительная политическая ситуация".


"Расскажи мне об этом", - вздохнул Римо, в его голове всплыл образ вице-президента - настоящего президента. "Послушай, так или иначе, мы должны покончить с этим сегодня вечером. Крышка продержится так долго?"


"С трудом. Средства массовой информации становятся беспокойными. Доложите, как только ситуация разрешится ".


"Попался".


Римо повесил трубку. Он повернулся к Чиуну. "Мы готовы к переговорам. Но Смит говорит, что если все пойдет плохо, президенту лучше умереть".


Усталые брови мастера Синанджу приподнялись. "Ах, наконец-то он готовится сделать свой ход".


"Нет. Это последнее средство".


"Смит умен", - размышлял Чиун. "Возможно, весь этот план - его рук дело".


Римо подошел к двери и выглянул в коридор. Никаких признаков присутствия Гваделупе Масатль не было. Он закрыл дверь.


"Ты был прав", - сказал он Чиуну. "Лупе от нас отвернулась".


"Если я был прав в одном вопросе, то, возможно, я прав и в другом", - сказал Чиун, вставая. Он поднялся на ноги, как столб алого дыма, выходящий из напольного обогревателя.


"Не об этом", - решительно сказал Римо. "Что ты скажешь, если мы приедем в Теотиуакан пораньше? На всякий случай".


"Чем дольше мы дышим этим зловонным воздухом, тем больше мы рискуем", - предупредил Чиун.


"Я чувствую себя лучше", - сказал Римо, вращая своими толстыми запястьями, как разминающийся армрестлер.


Чиун кивнул. "Сейчас. Здесь. В этой комнате с кондиционером, в наших желудках, набитых рисом. Но там, снаружи, сам воздух отнимает у нас наши силы, наши могучие ресурсы. Обычно Гордонс - грозный противник. В этих обстоятельствах мы ведем себя как обычные люди ".


"Так что ты предлагаешь?" Римо задумался.


Чиун наставительно поднял палец. "Мы избегаем боя любой ценой. Мы ведем переговоры, как того хотел бы Смит".


"По-моему, звучит разумно", - признал Римо.


"А затем, вернувшись на чистый воздух Америки, мы нанесем удар, поскольку Гордонс дорого обошелся нам в прошлом. Он убил женщину, которую ты знал как Анну, и он украл у меня семя будущего ".


Лицо Римо погрустнело. "Да, Анна. Забавно, я давно о ней не думал. И Гордонс ведь стерилизовал тебя в тот последний раз, не так ли?"


"Нам есть за что отблагодарить Гордонса", - холодно сказал Чиун. "Но мы сделаем это в то время и в том месте, которые сами выберем".


## Глава 24


За пенно-коричневым смогом, который висел над Мексиканской долиной, солнце садилось, как дымная жаровня. Застоявшийся воздух, питаемый нерегулируемыми автомобильными выхлопами и промышленными дымовыми трубами, вонял углекислым газом. Миллионы пар воспаленных человеческих легких вдыхали нездоровый воздух. Это задело придаточные пазухи и вызвало спонтанное кровотечение из носа. Алые танагры, в какой-то момент пролетевшие мимо башен Pemex, просто сложили крылья и резко упали навстречу смерти, их иммунная система не выдержала токсичных уровней хрома.


Это был просто еще один день в Мехико.


За исключением серии, казалось бы, не связанных событий.


Сначала президент Соединенных Штатов проснулся в полной темноте. Он подумал, что видит сон. Затем он подумал, не умер ли он. Он не лежал, не стоял, но каким-то образом был подвешен в темноте. Его ищущие пальцы наткнулись на абразивную поверхность, похожую на сырую штукатурку. Он обнаружил, что может двигать руками, но не сильно. Он вообще не мог двигать ногами. И что-то впивалось ему в промежность, на которой он каким-то образом удерживал равновесие.


Его ноги покалывало от булавок и иголок. И он почувствовал какой-то странный запах. Это напомнило ему отдел с чучелами животных в Смитсоновском институте - формальдегид и мертвый мех.


Он позвал на помощь. Ответа не было.


Музей антропологии на Пасео де ла Реформа был закрыт по понедельникам. Сегодня был понедельник. И поэтому просторный музей был пуст, за исключением единственного охранника по имени Умберто Самора.


Замора совершал свой обход, когда внезапно услышал ужасный скрежещущий звук. Как будто миллион гигантских пестиков перемалывали кукурузу. Он побежал на звук, или туда, откуда, как ему показалось, исходил звук. Он сменился со скрежета и искрения камня на медленную, тяжеловесную поступь.


Замора остановился так быстро, что поскользнулся на полированном мраморном полу. Он испуганно прислушался. Тяжелая поступь приближалась в его направлении. Медленно, методично, неудержимо.


Умберто Самора почувствовал, как пол задрожал у него под ногами, и мужество покинуло его. Он нырнул за стелу майя.


Там он съежился, дрожа, когда ужасная поступь прогрохотала мимо него. Это было похоже на землетрясение на ногах. Он подождал, пока это не исчезнет, предположительно из музея - если ужасный треск дерева и металла означал то, что, по мнению Заморы, это означало.


Умберто Самора осторожно выбрался из укрытия. Он пошел по потертым отпечаткам на полу. Они привели к дыре в одной из стен. Очень большой дыре. А дальше, на траве, вели гигантские следы.


Вдалеке, в траве, с трудом оторвался вертолет "Олив".


Замора вернулся по следам обратно в музей. Они закончились на открытом месте, где много лет стояла статуя ацтекской богини Коатликуэ - повелительницы Змеиных Юбок. Она больше не стояла там.


Умберто Самора был в основном микстекской крови. Он верил в старые обычаи. Он верил, что Кецалькоуд однажды вернется в Мексику. Тем не менее, он был весьма удивлен, что Коатликуэ ушла широкими шагами. Она была более восьми футов ростом и полностью сделана из грубого, неподвижного камня. Он заметил крошечные каменистые осколки, усеивающие пол, как будто Коатликуэ просто стряхнула их.


Затем он упал на колени и начал молиться своим богам. Старым богам. Истинным богам Мексики.


Офицер федеральной судебной полиции Гуадалупе Масатль в раздражении покинул отель "Кристал", бормоча: "Покрошите всех гринго!"


Она была сыта по горло всеми гринго. Ее тошнило от ленивой FJP и коррумпированной DFS, от каждого криолло и метиса, которые с фаталистической покорностью принимали многочисленные унижения жизни.


Когда офицер Масатль впервые присоединилась к FJP, она была полна решимости отличаться, не брать взяток и не пресмыкаться перед белыми мексиканцами, а жить как женщина-ацтек, гордая и несгибаемая духом.


Она никогда не прогибалась. И, как следствие, ее никогда не принимали мужчины-метисы, которые хвалили ее тело, но втайне тосковали по этому высшему символу мексиканского статуса - блондинке. За четыре года работы в FJP она так и не продвинулась дальше офицера и знала, что никогда не продвинется.


Но она сохранила самоуважение. Этого было достаточно для победы.


Она села в свою служебную машину, на ее широком загорелом лице гордость была подобна маске, и завела двигатель.


Не было смысла обращаться с этим вопросом к ее начинающему команданту, этому каброну. DFS тоже не помогла бы. Она фактически была соучастницей смерти команданте Одио и его людей. Как она могла быть настолько глупа, чтобы связываться с гринго? она задавалась вопросом.


Офицер Гуадалупе Масатль решила, что если она хочет защитить Мексику - Мексику, которую она одновременно любила и презирала, - она должна отправиться в Теотиуакан.


Она выехала на Ливерпуль, повернула направо на Флоренсию, мимо нелепого бананового бутика с диорамой Кинг-Конга на крыше, которая символизировала, как далеко Мексика погрузилась в карнавальный абсурд, и направила машину по Пасео-де-ла-Реформа.


Возле отеля Maria Isabel Sheraton перед ней остановился автомобиль DFA. Он притормозил, вынудив ее сделать то же самое. Слева от нее появилась еще одна машина DFS. И третья справа. Они ехали строем, пока не доехали до красного света.


Оттуда высыпали агенты DFS и потребовали, чтобы она сдала оружие. Офицер Гуадалупе Масатль знала, что лучше отказаться.


"Что это значит?" спросила она, передавая свой пистолет с кобурой и всем остальным.


"Вы арестованы по подозрению в соучастии в убийстве команданте DFS Оскара Одио", - сказал один агент. "Вы пойдете с нами, офицер".


Так же любезно, как и любой кроткий метис, офицер Мазатл позволила усадить себя в одну из машин DFS.


"Штаб-квартира DFS находится не в этой стороне", - сказала она, когда машины свернули на Виадук.


"Мы едем в аэропорт", - сообщил ей водитель.


Озадаченный офицер Масатл сложил свои сильные руки на груди, задаваясь вопросом, почему. Она решила не спрашивать. Ее индийский фатализм полностью подтвердил себя. Она презирала это чувство.


Римо Уильямс заблудился в переполненном транспортном потоке Мехико. Он остановился в районе ветхих зданий. Он плотно закрыл все окна. Тем не менее, углекислый газ просачивался сквозь дырявые половицы VW Beetle.


"Черт бы побрал эту арендованную машину", - сказал он Чиуну. "Напомни мне прирезать того портье, который это организовал".


"Я оставлю тебе то, что еще трепещет", - сказал Мастер Синанджу. Он дышал через рукав алого кимоно, прижатый к носу.


Римо заметил регулировщика из Мехико верхом на мотоцикле, припаркованном в запрещенной зоне. Как бы ему ни не хотелось опускать стекло, он опустил. Заблудиться в мексиканском дорожном аду было бесконечно хуже.


"Эй!" - окликнул он. "Покажешь мне Теотиуакан?"


Дорожный полицейский приложил руку к уху. "Que?"


"Теотиуакан", - повторил Римо. "Comprende?"


"Ах, подойдите ближе, сеньор".


Римо направил свою машину ближе к выделенной белой полосой зоне, где был припаркован полицейский.


"Ближе, сеньор", - повторил полицейский.


"Теотиуакан", - сказал Римо.


"Ближе", - сказал полицейский, приглашающе шевеля пальцами.


И когда машина Римо столкнулась нос к носу с мотоциклом, офицер спешился, достал блокнот с билетами и сказал: "О, сеньор, вы пересекли белую линию. Теперь я должен вручить тебе билет ".


Римо посмотрел вниз. Его переднее колесо едва касалось белой полосы, запрещающей парковку.


"Но ты сказала мне подойти ближе!" - запротестовал он.


"Но я не давал разрешения пересекать белую линию, сеньор".


Римо вышел из машины. Он вырвал блокнот с билетами из рук мужчины, сорвал с него пояс с оружием и в качестве последнего выражения неудовольствия превратил мотоцикл в груду запасных частей.


"Теотиуакан, сеньор?" быстро спросил полицейский. "Идите на север".


"Укажи", - сказал Римо. "Я забыл свой компас".


Внезапно улыбнувшийся дорожный полицейский подчинился. Римо сказал "Спасибо" металлическим голосом и вернулся в машину.


Двадцать минут спустя они проезжали мимо кладбища, расположенного у подножия одной из самых высоких сторожевых гор Мехико. Одна сторона горы представляла собой улей из лачуг из толя и картона, поставленных вплотную друг к другу.


"Не могу поверить, что люди так живут", - пробормотал Римо.


За горами местность выровнялась и была усеяна пушистыми деревьями и редкими розово-розовыми часовнями. Воздух стал чище. Но не настолько, чтобы Чиун мог дышать им напрямую. В голове у Римо теперь стучало. Это все еще было похоже на вдыхание чистейших автомобильных выхлопов. Под ложечкой у него было холодно, как от потухшего угля.


"Как ты себя чувствуешь, папочка?" он спросил.


"Болен", - прохрипел Чиун через рукав.


"Замечательно", - пробормотал он, заметив вывеску с надписью "САН-ХУАН ТЕОТИУАКАН". "Мы попадаем в одну из худших ситуаций в нашей жизни, и мы чертовски безнадежны".


"Мы - синанджу", - устало сказал Чиун. "И мы победим". Затем он кашлянул. Римо никогда раньше не слышал, чтобы его наставник кашлял, и это напугало его.


## Глава 25


Этот вопрос был задан офицеру Гуадалупе Масатль толстяком, которого остальные с вкрадчивым почтением называли "Эль Падрино".


"Que quieres? Plata, o plomo?" На английском: "Чего ты хочешь? Серебро или свинец?"


Новичок DFS команданте Эмбутес приставил пистолет "Глок" к гладкому коричневому лбу Гваделупе. Она опустилась на колени перед Эль Падрино, в ее глазах было больше стыда, чем страха. Это был вопрос, которого она боялась еще в Тампико. Наркотрафиканты поставили бы других офицеров FJP перед тем же выбором: брать взятки и смотреть в другую сторону, или умереть.


Нижняя губа Гваделупе задрожала. Она думала, что знает, каким будет ее ответ. Но теперь у нее не было пистолета. И когда Эль Падрино, одетый как жиголо из Акапулько, посмотрел на нее с притворным безразличием, она пробормотала слово, в котором чувствовался привкус горечи.


"Плата", - сказала она, добавив: "Никаких мне приятелей, прошу прощения".


Пистолет был изъят.


Команданте Эмбутес сказал: "Очень мудро, сеньорита. Теперь вы расскажете нам все об американцах и их президенте".


Слова сорвались с языка Масатль Гваделупе. Она рассказала им все, о фальшивом вице-президенте, о говорящей статуе. Сначала они издевались, но когда она показала видеозапись, они больше не издевались.


Видеомагнитофон Эль Падрино снова и снова проигрывал сцену в роскошной каюте его реактивного самолета "Лир". В салоне было очень тихо, если не считать приглушенных ругательств.


"Иосип Броз Тито, да?" Наконец сказал Эль Падрино, поворачиваясь к ней. "Тито был хорошим человеком. Возможно, мы сможем заключить с ним сделку, а?"


"Он хочет только выжить", - униженно пробормотала Гваделупе. "Так сказали гринго. "Выжить".


Эль Падрино встал. Он кивнул команданте Эмбутесу. Он поставил Гваделупе на ноги, проверяя веревки, которые связывали ее руки за спиной.


Эль Падрино приподнял ее подбородок своими руками со множеством колец.


"Мы все хотим выжить, да, чика?"


И офицер Гуадалупе Масатль опустила голову, испытывая ацтекский стыд за его высокомерную ладино улыбку.


## Глава 26


Римо припарковался у туристического входа в разрушенный некрополь Теотиуакана. Неподалеку находилась билетная касса музея. Дверь была открыта. Там было пусто.


"Похоже, все убрались восвояси", - сказал Римо, выходя из музея. Он протянул Мастеру синанджу брошюру, сказав: "Вот план места, на случай, если нам придется разделиться".


Они прошли между двумя длинными зданиями вглубь руин, подойдя к основанию огромной пирамиды с плоскими гранями, которая вздымалась на сотни футов так круто, что ее вершину невозможно было разглядеть. Это было похоже на квадратный свадебный торт, каждая секция которого была меньше той, что находилась под ним. Широкая лестница заканчивалась частыми открытыми террасами. "Римо, какое великолепие!" Внезапно Чиун пискнул, его усталые глаза прояснились до птичьей ясности.


"Это Пирамида Солнца", - ответил Римо. "И не увлекайся былой славой. Все ацтеки исчезли".


"Это выглядит почти по-египетски. Могли ли эти ацтеки быть колонией Египта? С этим может соперничать только пирамида Хеопса".


Римо нахмурился. Они стояли на длинной прямой дороге, вымощенной камнем. В щелях между булыжниками росла трава. Фактически, она росла по бокам тускло-коричневой пирамиды.


"Здесь говорится, что мы стоим на Аллее мертвых", - сказал Римо, читая из своей брошюры. Он посмотрел на дорогу. Миновав ряд плоских сооружений, похожих на храмы с плоскими крышами, дорога закончилась у подножия пирамиды поменьше, которая, казалось, была выкопана из холма. Задняя часть пирамиды все еще была встроена в холм.


"А это Пирамида Луны", - добавил Римо. Он посмотрел вверх. "Я не ожидал чего-то такого большого. Предстоит преодолеть ужасно много земли. Что вы думаете?"


"Я думаю, что мы упустили замечательного клиента в лице ацтеков", - задумчиво произнес Чиун, просматривая свою брошюру.


"Забудь об этой ерунде", - отрезал Римо. "Нам лучше привести себя в порядок до того, как сюда приедет Гордонс". Он поднял глаза. "А как насчет вершины этой пирамиды?"


Мастер Синанджу прикрыл глаза ладонью, пытаясь разглядеть вершину пирамиды. У него не получилось.


"Да", - сказал он. "Мы поднимемся по этому".


Они начали подниматься по полуразрушенным ступеням. По мере того, как они поднимались, лестница становилась шире, пока они не достигли средней террасы, где остановились, чтобы осмотреться и перевести дыхание.


"Лучше смотри, папочка", - предупредил Римо. "Ты не сможешь увидеть ступени, пока не окажешься на них. Не сходи с обочины".


Мастер Синанджу подошел к краю террасы и посмотрел вниз. Это было правдой. Разбитые каменные ступени были такими крутыми, что приходилось подходить к самому краю, прежде чем они становились видны. Он нахмурился. Могущественные египтяне никогда не строили ничего более удивительного.


Город Теотиуакан простирался на несколько квадратных миль во всех направлениях. Несмотря на опасность, Римо был впечатлен его печальной необъятностью. "Интересно, достигнет ли Америка когда-нибудь этой стадии?" он размышлял вслух.


"Рассчитывай на это", - сказал Чиун. "Давайте продолжим".


Они поплелись на самую верхнюю террасу, их легкие с трудом извлекали кислород из разреженного, загрязненного воздуха. Дыхание Чиуна стало свистящим.


На вершину пирамиды над ними можно было попасть по узким ступеням, таким крутым, что их вершину было невозможно разглядеть. Они, казалось, сливались с коричневатым небом.


Римо смотрел вниз, на далекое каменное сооружение, которое в его брошюре называлось Храмом Кецалькоада. "Я не вижу никаких признаков Тито", - сказал он. "Думаю, мы должны подняться на вершину".


Они начали последнее восхождение. Когда они поднимались по усыпанным щебнем ступеням, стала видна возвышающаяся каменная резьба. Она стояла среди камней неровной вершины пирамиды.


Римо посмотрел на это без удовольствия. "Что, черт возьми, это за штука?"


Он был более восьми футов в высоту и, казалось, почти четыре фута в ширину. Он был сделан из грубого камня. Он напоминал, если угодно, ацтекскую концепцию робота. Широкая голова была вырезана в виде змеиных голов, расположенных нос к носу так, что установленные сбоку глазные яблоки смотрели злобно, как пристенные глаза. На лице была омерзительная двойная ухмылка. Две другие змеиные головы образовывали погоны на плечах, а вместо рук у него были притупленные каменные плиты. Его грудь была украшена человеческими сердцами и расчлененными руками. Череп служил чем-то вроде пряжки для ремня.


На усыпанной обломками вершине едва хватило места для них и идола, когда они присоединились к нему на вершине.


"Это уродливая ацтекская богиня", - сказал Чиун, оглядывая панораму мертвого Теотиуакана далеко внизу. Неподалеку извивалась река, коричневая, как земляная.


"Я думаю, ты прав", - сказал Римо, рассматривая идола. "Это женщина. Это юбка из змей. Все это - ходячая змеиная яма". Он пролистал свою брошюру, пытаясь найти имя змеиной богини.


"Я не вижу внизу никаких признаков Тито", - сказал Чиун, глядя на запад.


"Уродливое чудовище, не так ли?" Пробормотал Римо, глядя на когтистые лапы идола. "Не совсем египетское".


"Его голова - это две змеи, соединенные в носу", - отметил Чиун. "У египетских богов тоже были головы животных".


"Если это египет, то я такой же ацтек, как Гваделупе".


"Смотри", - внезапно сказал Чиун, указывая на расчищенный участок земли, где стоял вертолет олив. Вертолет команданте Одио. Римо увидел, что передние сиденья искорежены и раздавлены.


Римо поднял глаза. "Он уже здесь", - мрачно сказал он. "Черт!"


"Будь осторожен, Римо", - нараспев произнес Чиун. "Он не был в форме Тито, когда путешествовал сюда. Он был намного крупнее, намного тяжелее. Потому что оба сиденья раздавлены".


"Хорошо. Так его будет легче обнаружить", - сказал Римо. Он снова обратил внимание на брошюру. "Забавно", - пробормотал он. "Я не могу ее найти".


"Продолжайте искать", - сказал Чиун, его проницательные глаза обшаривали окружающую местность. "Он должен быть где-то".


"Не Тито. Эта каменная штука. Согласно этому, мы стоим на развалинах храма. Никаких упоминаний о какой-либо змеиной богине", - голос Римо стал тише. "О-о", - пробормотал он, его взгляд поднялся к двойной змеиной голове. Он посмотрел на ее пустую чешуйчатую морду в поисках выражения.


"Маленький отец", - тихо сказал он.


Мастер Синанджу обернулся, в его глазах читалось недоумение. Он увидел, как большой палец его ученика незаметно дернулся в направлении каменного змеиного идола.


Глаза Чиуна широко раскрылись. Затем высоким писклявым голосом он сказал: "Я надеюсь, что наш друг Иосип Броз Тито прибудет очень скоро".


"Да, действительно", - бодро вмешался Римо, отодвигаясь от массивного идола. "Было бы мило, если бы он пришел пораньше. Самолет ждет, чтобы отвезти нас обратно в США, где мы все будем в безопасности ".


"Верно, верно", - согласился Чиун, также отходя от идола. "Никто не знает, что с ним будет, если эти мексиканцы обнаружат, что он присвоил их драгоценную статую. Он будет в очень серьезной опасности. Они, без сомнения, мощно преследуют его в этот самый момент ".


"Надеюсь, ничего не случится", - громко добавил Римо. "Я бы очень хотел ему помочь".


Они остановились. Статуя просто стояла там, неподвижная, непобедимая, инертная. Ацтекский голем.


- Может быть, они уже схватили его, - многозначительно предположил Римо.


"Да, ты, несомненно, прав, Римо", - сказал Чиун. "Пойдем. Сейчас мы ничего не можем сделать для бедного Тито".


Они начали спускаться по ступенькам.


Внезапный звук был похож на треск ломающихся камней. Он донесся с вершины. Они обернулись, их руки поднялись в защитном жесте, готовые ко всему.


Каменный идол по имени Коатликуэ пробудился к жизни. Целующиеся змеи расступились и указали на них сверху вниз, двуглавое чудовище на сплетающихся каменных шеях. Его руки поднялись, чтобы показать искалеченные предплечья. И он заговорил голосом, похожим на скрежет камней.


"Я здесь!" - прогрохотал он.


"Ты больше не Тито", - спокойно заметил Чиун.


"Я могу принять любую форму, какую пожелаю".


"Мы рады снова встретиться с тобой, о статуя", - крикнул Чиун. "Потому что мы пришли на переговоры".


Идол шагнул вперед на своих когтистых лапах. Обе головы посмотрели на Римо. - А ты? - спросил я.


"Мы оба готовы к переговорам", - сказал Римо.


"Очень хорошо. Я сдам вашего президента при двух условиях".


Чиун слабо улыбнулся. "Назови их".


"Первое. Что нас доставили в безопасное место".


"Готово", - сказал Мастер синанджу.


"Второе. Что я займу место того, кто занимает ответственный пост в правительстве президента".


"Тито мертв", - крикнул Римо, - "и он не из нашего правительства".


"Я имею в виду мясную машину, которую вы называете вице-президентом Соединенных Штатов".


Глаза Римо расширились. Чиун сузился.


"Зачем тебе это?" Римо искренне удивился.


"Я понимаю, что его обязанности нетребовательны. Я понимаю, что ему хорошо платят, он хорошо защищен и у него много свободного времени".


- Вы правильно поняли, - сказал Римо.


"Таковы мои условия. Я готов принять форму вице-президента в любое время. Я обещаю хорошо служить на этом посту, прося только о том, чтобы мне не мешали в течение всего срока моей жизни".


Римо и Чиун обменялись взглядами.


"Не может быть хуже, чем вице-президент, который у нас уже есть", - пробормотал Римо.


Они обратились к взгляду колеблющейся каменной змеи Коатликуэ.


"Договорились", - сказал Римо с непроницаемым лицом. "Теперь, когда это решено, где вы держите президента?"


Каменные змеиные головы открыли свои сухие холодные рты, чтобы ответить.


Далеко снизу донесся звук автомобильных двигателей и хлопающих дверей. Ноги заскребли по камням.


Римо развернулся. Через Аллею мертвых мчался офицер Гуадалупе Масатль и множество людей, которых он никогда не видел. Вооруженные люди. Один в синей форме DFS. Он тащил Гваделупе за собой.


"Кто эти мясные машины?" прогрохотал идол, которым был мистер Гордонс.


"... Обыщи меня", - пробормотал Римо.


"Почему я должен вас обыскивать?"


"Просто выражение", - быстро сказал Римо. "Они не с нами. Честно."


"Это ловушка?" - спросил мистер Гордонс твердым голосом.


"Конечно, нет", - быстро ответил Римо. "Правда, Чиун?"


"Нет, это не ловушка", - отрезал Мастер синанджу. "Мы не имеем ничего общего с этими людьми".


"Я узнаю женщину-мясорубку. Раньше она сопровождала старую".


"Но ее больше нет с нами", - быстро сказал Римо. "Я не знаю, что происходит".


Группа мужчин поднялась по ступенькам, пыхтя и отдуваясь.


Раздался голос. Гваделупе.


"Римо! Por favor! Помогите мне!" Это закончилось мясистым шлепком и хныканьем.


Другого пути вниз не было, поэтому Римо и Чиун просто ждали, переводя взгляд с маячащего существа на вершине и приближающихся боевиков.


Когда они были в пределах слышимости, Римо позвал вниз.


"Этого достаточно. Чего ты хочешь?"


Гваделупе начала говорить. Ее глаза сфокусировались на статуе Коатликуэ. "Что это здесь делает?" испуганно спросила она.


"Я думаю, она имеет в виду вас", - сказал Римо мистеру Гордонсу.


"Я здесь, чтобы вести переговоры о моем выживании", - прогрохотал Гордонс.


И Гваделупе Масатль, услышав каменный голос Матери Солнца, закричала.


Ее отшвырнули в сторону. Тучный мужчина в шелковой рубашке и кольцах на пальцах крикнул:


"Я пришел поторговаться за жизнь президента США!"


"Слишком поздно", - крикнул в ответ Римо. "Он идет с нами".


"Я удвою их предложение", - сказал Хорхе Чингар. "Я Эль Падрино. Я очень богат. Я могу исполнить любое ваше желание".


"Начни с этого", - сказал Римо. "Мы уже заключили сделку. Верно?"


Мистер Гордонс заговорил. Змеиные головы уставились вниз. "Мне обещан пост вице-президента. Что вы можете мне предложить?"


Эль Падрино рассмеялся. "Они лгут тебе, амиго. Это все уловка. Они знают, что ты сеньор Гордон".


При этих словах каменный монстр шагнул с вершины, его когтистые лапы проламывали ступени.


"Черт!" Сказал Римо. Он развел руками. "Ладно, вы нас поймали. Мы знаем, что вы Гордоны. Но сделка все еще в силе. У нас есть разрешение".


Идол накренился, его неуклюжие руки раскинулись для равновесия. Pistoleros из Эль Падрино сгрудились вокруг него, защищая, их Uzi и Mac 10 были нацелены вверх на приближающегося колосса.


"Слишком поздно торговаться", - нараспев произнес Чиун. "Нам придется сражаться".


"Нет!" - с тревогой сказал Римо. "Мы теряем Гордонса, и мы потеряли президента".


"Смит сказал, что президенту лучше умереть, чем попасть в руки злодеев", - сказал Чиун. "Мы прежде всего должны обеспечить наше собственное выживание".


Римо колебался. "Я бы хотел обсудить это, но нет времени", - сказал он. "Я с тобой".


Вместе они помчались навстречу неуклюжему монстру, которым был мистер Гордонс.


"Ладно, Гордонс", - бросил вызов Римо. "Мы пытались сделать это по-вашему. Теперь снимаем перчатки. Мы делаем это по-своему, или пришло время для сада камней".


"Вы пытались совершить предательство", - сказал Гордонс, расчлененные руки на его груди сжимались, как умирающие пауки.


Выпад тупой руки. Римо пригнулся. Недостаточно быстро. Его рефлексы были вялыми. Одна каменная конечность отразила скользящий удар. Римо отшвырнуло назад.


Но удар оставил мистера Гордонса незащищенным с этой стороны.


Мастер Синанджу наклонился, выставив один кулак. Его удар был сильным. Он расколол камень. Существо, потеряв равновесие, отшатнулось от удара.


Он повернулся, точильный камень-автомат. Обе руки поднялись, как забиватели свай.


Приземлившись на нижнюю террасу, Римо быстро пришел в себя. У него разболелась голова. Он с трудом поднялся на ноги, вид поднятых рук, опускающихся на его учителя, побудил его к действию.


Затем началась стрельба.


Пули отскакивали от стен пирамиды и ступеней. Римо резко увернулся от жалящего следа пули.


Эль Падрино повысил голос.


"Прекратить огонь", - крикнул он. "Мы здесь для переговоров, а не для битвы".


Поднятые каменные руки замерли. Мастер Синанджу отступил перед их угрозой.


Мистер Гордонс неуклюже повернул свое массивное тело. Змеиные головы посмотрели вниз.


"Я выслушаю любое разумное предложение до тех пор, пока моему выживанию не будет угрожать опасность", - сказал он.


"Сеньор Гордон, я могу заверить вас в этом", - сказал Эль Падрино. "Я очень богатый человек. У меня прекрасная гасиенда, которая похожа на крепость. Я прослежу, чтобы никто и никогда не причинил вам вреда. Я прошу только, чтобы Президента передали мне ".


"Только через мой труп", - прорычал Римо.


Батарея "Узи" внезапно указала в сторону Римо.


"Это можно устроить", - просто сказал Эль Падрино.


"Я не хочу никаких смертей до завершения переговоров", - раздраженно прорычал мистер Гордонс.


Римо повернулся к нему лицом. "Должность вице-президента по-прежнему остается в силе, Гордонс. Я могу добиться успеха".


"Не будь дураком, Гордон", - сказал Эль Падрино. "Даже если они согласятся на эту абсурдную вещь, вице-президент покинет свой пост через четыре года, возможно, через восемь. Какие гарантии у вас есть после этого?"


"Это правда?" Гордонс спросил Римо.


"Эй, после этого ты мог бы стать президентом", - возразил Римо. "Многие вице-президенты становятся президентами".


"Это правда?"


"Конечно", - сказал Римо. "Это американский путь. Президентом может стать любой. Верно, Чиун?"


"Я знаю, что это правда, как бы безумно это ни звучало", - нараспев произнес Мастер синанджу.


"Вы просто не можете в это поверить, сеньор Гордон", - воскликнул Эль Падрино. "Со мной у вас есть шанс на всю жизнь. У меня есть много применений для такого южанина, как вы".


"Я бы не поверил на слово торговцу наркотиками", - заметил Римо. "Особенно тому, у кого дефект речи".


"Это правда? Вы преступник?"


"Я бизнесмен", - спокойно сказал Эль Падрино. "В моей стране я более знаменит, чем вице-президент. Видите моих прекрасных pistoleros? Они отдали бы свои жизни за Эль Падрино. И за вас, сеньор Гордон, если я скажу это ".


"Докажи это. Пусть один из них отдаст за тебя свою жизнь".


"Конечно", - сказал Эль Падрино. Он кивнул команданте Эмбутесу, который рывком поставил Гваделупе Масатль на ноги. Он приставил дуло пистолета к ее виску.


"Мы убьем этого, хокай?"


Гваделупе посмотрела вверх сквозь растрепанные волосы, падавшие на ее лицо. Из ее карих глаз потекли слезы.


"О, Коатликуэ", - взмолилась она. "Не дай им убить твою дочь. Я умоляю тебя".


"Сделай это!" - Приказал Эль Падрино.


"Нет", - сказал Мастер синанджу. "Есть способ получше".


"Что это за способ?" - спросил мистер Гордонс.


"Спроси женщину", - сказал Чиун. "Она при смерти. Она знает всех нас. Спроси ее, кому ты можешь доверять".


Змеиные головы переметнулись от мастера синанджу к женщине, Гваделупе Масатль.


"Скажи мне", - пророкотал Гордонс.


"Есть только один способ узнать правду", - сказала Гваделупе Масатль. "И это сказать им всем, где находится президент. Среди моего народа есть поговорка. Caras vemos, corazones no sabemos. Это означает "Лица, которые мы видим, сердца, которых мы не знаем".


"Должен ли я вырвать их сердца?" - спросил мистер Гордонс.


"Нет. Это значит, что вы можете судить о них только по их действиям".


"Женщина говорит мудро", - сказал Чиун Гордонсу.


Статуя молчала. Ее немигающие змеиные глаза перемещались с лица на лицо. Затем головы соединились щелкающим поцелуем, так что плоские глаза выглянули наружу.


"Президент в безопасности внутри полой обезьяны на крыше здания под названием Банана", - сказал он наконец.


"Банан?" Переспросил Римо. Чиун пожал плечами.


"Банан?" Спросил Эль Падрино. Команданте Эмбутес щелкнул пальцами. "Обезьяна на крыше бананового бутика. В Зоне Роза. Он там!"


"Спасибо", - сказал Эль Падрино, подавая знак команданте Эмбутесу, который все еще держал Гваделупе за волосы. Он выстрелил ей в висок один раз. Одного раза было достаточно.


Она резко упала, кувыркаясь вниз по крутым ступенькам, как сломанная кукла.


"Нет!" - закричал Римо. Он одним прыжком достиг ступенек. Одна рука взметнулась, разбив лицо команданте. Он ударил ногой назад, доставая другого пистольеро носком ботинка к горлу.


Эль Падрино отступил, когда его люди приблизились к Римо. Их пистолеты вскинулись, открывая по Римо перекрестный огонь. Римо пригнулся под щелкающей пулей. Он почувствовал, как это прошлось по его волосам. Он действовал слишком медленно, и другие морды выслеживали его.


Выше Мастер Синанджу обратился к мистеру Гордонсу.


"Ты видишь свой ответ", - сказал он. "Мы на одной стороне?"


"Да".


"Тогда докажи свою преданность, помогая моему сыну".


Змеиная голова мистера Гордона раскололась на части. Он рухнул вниз по лестнице - тяжелый, увесистый, неудержимый.


Когда тень его голема упала на сражающихся, Эль Падрино обернулся. На его лице отразился ужас. Он поднял свой "Узи". С грохотом вылетели потоки пуль, выбивая каменные сердца из широкой груди Коатликуэ.


Монстр все еще приближался.


Квадратные руки забойщика свай опустились, разрывая человеческие головы, как дыни.


Видя, как вокруг него падают пистольеро, Римо Уильямс выскользнул из ближнего боя. Он воспользовался возможностью подставить подножку одному пистольеро, отправив его за борт террасы. Стрелок приземлился на того, кто был ниже, раздробив все кости.


У Эль Падрино закончились патроны. Он перекрестился и, спотыкаясь, попятился к лестнице. Римо бросился за ним.


Мистер Гордонс растоптал последнего пистольеро, который остался сражаться, и начал неуклюже спускаться по лестнице.


Эль Падрино добрался до следующей террасы. Оглянувшись через плечо, он увидел спускающихся Римо и, что еще более пугающе, Коатликуэ и побежал к лестнице.


Он совершил ошибку, которую совершают многие туристы. Он побежал к каменным плитам, которые, как он думал, вели к следующему лестничному пролету.


Эль Падрино предполагал, что его ноги будут касаться лестницы, когда он бежал. Это было ошибочное предположение. Там не было ступеней. Он сбежал со стороны пирамиды, упав с пятидесяти футов. Он не кричал, пока не упал на террасу. Затем он заблеял, как ягненок, запутавшийся в колючей проволоке.


Римо резко остановился. Он увидел Эль Падрино, лежащего там, его ноги были вывернуты под невозможным углом. Наркобарон кашлял кровью, доказывая, что он все еще жив.


Мастер Синанджу подплыл к Римо сбоку, опередив спускающуюся Коатликуэ.


- И что теперь? - Спросил Римо, наблюдая, как Гордонс неуклюже преодолевает ступеньки.


"Позаботься о Гваделупе", - сказал Чиун. "Сейчас же!"


"А как насчет Гордонса?"


"Предоставьте его мне", - сказал Мастер Синанджу, поворачиваясь лицом к мистеру Гордонсу.


Римо ушел, быстро скрывшись из виду.


Мистер Гордонс подошел к краю террасы. Он посмотрел через край на бьющееся тело Эль Падрино. Он пытался доползти до ступенек. Он оставил кровавый след, похожий на след улитки.


"Отличная работа, человек-машина", - сказал Мастер синанджу, кланяясь.


"Я готов вернуться в Америку", - сказал мистер Кордонс, щелкнув своими змеиными головами. Его пристальный взгляд обратился к Мастеру синанджу.


"Значит, ты мне доверяешь?"


"Да. Из-за твоих действий. Они говорят мне то, чего не говорят твое лицо и сердце. Наконец-то я понимаю поведение мясорубки".


"Очень мудро. И я тебе тоже доверяю - если, конечно, ты не лгал".


"Я не лгал. Президент спрятан внутри обезьяны".


"Отлично", - сказал Чиун, довольный. Его руки убрались в рукава кимоно. "Тогда мы пойдем к нему как союзники. После того, как ты ответишь на вопрос".


"Какой вопрос?" "Когда мы в последний раз встречались друг с другом, - сказал Чиун, - мой сын Римо сражался с существом, которое он считал тобой. А я атаковал шар, в котором, как я полагал, находился твой мозг. Оба умерли в одно и то же мгновение. В котором действительно находился твой мозг?"


"Это было на спутнике", - ответил мистер Гордонс.


"Это было очень умно. И креативно".


Мистер Гордонс склонил свою широкую голову. "Спасибо. Я горжусь своим творчеством".


"Без сомнения, на этот раз твой мозг - такое же творческое место", - лукаво заметил Чиун.


"Так и есть".


"Мой сын, который однажды ошибся в своих предположениях, убежден, что все дело в твоей правильной змеиной голове".


"Он ошибается", - сказал мистер Гордонс.


"Но я умнее его", - продолжал Чиун, подняв палец с длинным ногтем. "Я знаю, что это у тебя в левой части головы".


"Почему вы так думаете?" - спросил мистер Гордонс.


"Потому что ты умен, и это не только самое творческое место для твоего драгоценного мозга, но и самое безопасное".


"Это так?" - спросил мистер Гордонс.


"Да", - сказал Мастер Синанджу. "Ибо большинство людей обладают тем, что называется правополушарным. Или логичным. Делая себя левополушарным, вы автоматически становитесь более творческим".


"Минутку". Мистер Гордонс потоптался на месте. Его толстым ногам приходилось делать небольшие боковые шажки, чтобы повернуть свое тяжелое каменное тело.


"Почему ты поворачиваешься ко мне спиной?" Вежливо спросил Чиун.


"Я должен кое-что сделать", - сказал Гордонс, сгибаясь в талии. Одна рука поднялась к его левому полушарию.


"Я рад, что ты достаточно доверяешь мне, чтобы сделать это", - сказал Чиун.


"Я доверяю вам из-за ваших действий. Мне сказали, что вы вели переговоры добросовестно".


"И твои слова говорят мне, что ты болван", - сказал Мастер Синанджу, ставя обутую в сандалию ногу на обвитый змеями зад живой статуи Коатликуэ и неожиданно применяя силу.


Мистер Гордонс, в процессе переноса своего мозга из левой руки в левое полушарие, беззвучно перевалился через край пирамиды.


Приземлившись, он разлетелся на восемь неровных кусков, превратив в пыль все еще извивающееся тело Хорхе Чингара, он же Эль Падрино.


Римо взлетел по лестнице, как ракета. Он добрался до разбитой громады, которая была Гордонсом. Он посмотрел вверх. "Он не двигается".


"Его левая змеиная голова расколота надвое", - сказал Чиун, спускаясь вниз, чтобы присоединиться к Римо.


"Да?" Безучастно переспросил Римо.


"Вот где находится его мозг", - самодовольно сказал Чиун.


Римо посмотрел на разбитое лицо Коатликью. "Откуда ты это знаешь?" - удивился он.


Чиун просиял, как морщинистый желтый ангел. "Точно так же, как я знаю, что в прошлый раз Гордонса убил я, а не ты".


"Как это?" - Подозрительно спросил Римо.


"Потому что Гордон мне так сказал". И ангельская улыбка Чиуна стала шире.


"Я в это не верю", - сказал Римо, опускаясь на колени, чтобы осмотреть неподвижную разбитую тушу. Чиун пнул ее ногой, как будто проверял шины подержанного универсала. Ничего не произошло. Они разделили части, ожидая реакции. Статуя Коатликуэ по-прежнему не шевелилась.


"Видишь?" Радостно воскликнул Чиун. "бонг динг, ведьма мертва".


"Это динь-дон, и нет смысла рисковать", - пробормотал Римо, поднимая похожую на нож руку над разбитым левым лицевым полушарием Коатликью. "Давайте превратим это в каменную пыль". Он сильно ударил ребром ладони.


К удивлению Римо, его рука отскочила, образовав тонкую трещину.


"Черт!" Сказал Римо. "Ты попробуй".


Мастер Синанджу пнул камень, выбив крошечную щепку.


"Это все из-за плохого мексиканского воздуха!" Прорычал Римо. "Мы не в курсе".


Чиун нахмурился. "Мы не можем бездельничать здесь, Римо. Нужно еще подумать о президенте".


Римо колебался, не сводя глаз с разбитого остова.


"Хорошо", - сказал он, поднимаясь на ноги. "Сначала президент. Но мы возвращаемся, чтобы закончить работу".


Они бросились вниз по склону пирамиды, остановившись у основания, где лежало распростертое мертвое тело Гваделупе Масатль.


Римо опустился на колени, чтобы закрыть ее карие глаза.


Они побежали к своей машине, не оглядываясь.


Когда оторвалась удушающая голова гориллы, президент Соединенных Штатов был практически в слезах. Он моргал от яркого солнца.


"Кто там?" он застонал. "У меня нет очков. Я ничего не вижу".


"Не бери в голову", - заверил его Римо. "Ты в безопасности".


На крыше бананового бутика; они разобрали кинг-Конга из гипса и меха, извлекая президента. Осторожно они опустили его на искусственный настил джунглей.


"Где я?" - обеспокоенно спросил Президент.


"Просто закрой глаза", - добавил Римо. "Мы везем тебя в посольство США".


"Слава Богу, вы вернулись", - простонал Президент.


Затем он потерял сознание. Его последний вздох прозвучал как "Дэн".


Римо посмотрел на Чиуна. "Он думает, что мы..."


"Тише", - сказал Мастер синанджу, складывая руки президента на груди, готовясь переместить его. "Возможно, так будет лучше".


Вице-президент Соединенных Штатов не понял.


В какой-то момент он готовился прочитать свою речь, когда конверт с ней вырвали у него из рук.


"Не обращайте на это внимания", - быстро сказал его начальник штаба. "Военно-воздушные силы Два ждут. Президент хочет, чтобы вы были рядом с ним. Сейчас."


Они затолкали его в ожидающий лимузин и отвезли в аэропорт.


Не успел он опомниться, как его высадили в Мехико, где напряженные агенты секретной службы проводили президента на борт.


Президент выглядел потрепанным, но он осторожно улыбнулся.


"Дэн", - восторженно сказал он. "Рад видеть тебя снова - действительно замечательно". Вице-президент выдержал крепкое рукопожатие двумя руками, которое казалось бесконечным.


"Благодарю вас, господин президент", - сказал он, морщась. Его рука еще не оправилась после утреннего марафона "пожатий и ухмылок".


"Зовите меня Джордж", - сказал Президент. Он повернулся к стюарду. "Хорошо, летим в Боготу".


Вице-президент непонимающе моргнул. "Богота?"


"Мы идем вместе, мой мальчик". Президент ухмыльнулся. "С этого момента мы команда. Куда я иду, туда и ты".


"Это здорово", - сказал вице-президент, слабо улыбаясь своими затуманенными голубыми глазами. Ему стало интересно, что, черт возьми, нашло на президента. Он решил не испытывать судьбу. Чистая случайность катапультировала его на пост вице-президента. Сейчас нет смысла раскачивать лодку. И, может быть, он наконец получит немного уважения.


Хотя прямо сейчас он променял бы должность вице-президента на миску горячей английской соли для своей ноющей руки. Почему никто не предупредил его, что работа будет такой ответственной?


## Глава 27


Римо и Чиун отдыхали в своем номере с кондиционером в отеле "Кристалл", когда зазвонил телефон. Римо был на кровати. Чиун сидел на полу, углубившись в книгу. Снаружи снова шел дождь. Молния осветила горизонт.


Римо поднял телефонную трубку. - Смитти? - спросил я.


"Все улажено, Римо", - сказал доктор Гарольд В. Смит без предисловий. "Президент и вице-президент прибыли в Боготу на борту второго самолета ВВС".


- А как насчет Air Force One? - Спросил Римо.


"Эта история вот-вот разоблачится. Белый дом преподносит это как авиакатастрофу, вызванную ошибкой пилота. Официальный отчет NTSB объяснит это "циркадным десинхронозом". "


"Что это, черт возьми, такое?"


"Смена часовых поясов".


- Но Мехико отстает от вашингтонского времени всего на час, - заметил Римо.


"Тем не менее, это официальная версия. Мы должны отчитаться за погибших".


Римо пожал плечами. - Как поживает президент? - спросил я.


Смит неловко прочистил горло. "Он считает, что вице-президент - современный Конан-Варвар. Ему будет позволено продолжать так думать. Его кураторы сказали вице-президенту, что президент не совсем в себе в результате аварийной посадки, и что ему следует кивать и улыбаться всему, что он говорит, независимо от того, насколько это озадачивает ".


"По крайней мере, в этом он хорош", - сухо заметил Римо. "Я полагаю, он направляется в Колумбию и ликвидирует для нас несколько незаконченных дел?"


"Нет", - сказал Смит. "Одним из тел, обнаруженных в Пирамиде Солнца, был Хорхе Чингар, Эль Падрино - человек, у которого был контракт на жизнь Президента".


"Без шуток", - с удовольствием сказал Римо. "Я все равно не хотел ехать в Колумбию. Все, что осталось, это закончить с Гордонсом, что мы и сделаем, когда снова войдем в курс дела".


"Слишком поздно".


Рука Римо крепче сжала трубку. "Что вы имеете в виду?"


"Мексиканские власти обнаружили разбитую статую Коатликуэ. Ее даже сейчас упаковывают для возвращения в Музей антропологии".


"Не парься", - небрежно сказал Римо. "Мы добьемся своего там".


"Нет, Римо. Лучше оставить спящих собак лежать".


"Что ты имеешь в виду?"


"Это выражение. Оно означает..."


"Я это знаю!" Рявкнул Римо. "Но какое это имеет отношение к Гордонсу?"


"Этот идол, Римо, является очень важным национальным символом Мексики", - спокойно сказал Смит. "Он был найден на месте Теночтитлана, разрушенной столицы ацтеков, на месте которой был построен современный Мехико. Пусть мексиканцы соберут это воедино, если смогут, и восстановят на подобающем месте в музее ".


"Что, если Гордонс не мертв?" Римо хотел знать.


"Думаю, на этот раз да", - ответил Смит. "А если нет, сотрудники музея позаботятся о нем как следует. Возможно, Гордонсу со временем понравится быть музейным экспонатом. Никто и никогда больше не будет угрожать его выживанию".


"Мы ужасно рискуем", - предупредил Римо.


"Наша работа выполнена. Возвращайтесь следующим рейсом".


- Как насчет "Отлично сработано"? Предложил Римо.


Линия оборвалась.


Римо уставился на трубку в своей руке.


"Как тебе нравится этот Смит?" он пожаловался Мастеру Синанджу. "Даже не поблагодарил".


"Убийц никогда не ценили ни в какие века", - рассеянно сказал Чиун. Он листал огромную книгу под названием "Ацтеки".


Римо с улыбкой положил трубку.


"Тоскуешь по дням славы, Маленький отец?" он спросил.


"Это позор", - сказал Мастер синанджу. "Эти ацтеки были египтянами своего времени. У них были достойные короли, принцы и даже рабы. Возможно, они смогут восстать снова".


"Не рассчитывайте на меня, если они это сделают", - сказал Римо.


"Мы бы служили настоящим императорам, а не временным президентам и одноразовым вице-президентам", - сокрушался Чиун. "Мы бы идеально вписались". "Только если бы носили кислородные маски", - сказал Римо. И когда он смеялся, у него болели легкие.


## Глава 28


Стоя перед ожидающей толпой, в которую входили президент Мексики и другие высокопоставленные лица, куратор Мексиканского музея антропологии Родриго Лухан нервно ждал, когда последний приглашенный оратор закончит представлять его. Позади него, взгромоздившись на свое базальтовое возвышение и залитая разноцветными прожекторами, возвышалась массивная, закутанная в брезент фигура Коатликуэ.


Специалистам музея потребовалась неделя напряженной работы, чтобы собрать разрозненные куски Коатликуэ воедино. Они удивительно хорошо подошли друг другу. Специалисты музея тщательно восстановили ее, используя специальную бетонную пасту для заделки пулевых отверстий и соединения частей вместе. Чтобы скрепить двухголовую голову, понадобились стальные болты, но когда Коатликуэ осторожно подняли на когтистые лапы, она была цела.


Достойная похвалы работа по восстановлению, но трещины вдоль линии роста волос были такими, как будто Коатликуэ поцарапали камнерезным мачете. Это было печально. Она никогда больше не будет прежней.


Оратор закончил. Родриго поклонился при упоминании его имени. С опечаленным сердцем он снял брезент с идола, открыв брутальную стихийную красоту восстановленного костюма. Из собравшейся аудитории вырвался вздох изумления. Раздались крики "Браво!". Родриго оглянулся. Он тоже ахнул.


На нарядной коже Коатликуэ не было видно ни единой трещинки. Даже заделанные пулевые отверстия были невидимы. Это было чудесно, как будто дух самой Коатликуэ завладел камнем, исцеляя его, пока идол снова не стал целым.


Родриго Лухан поклонился в знак признательности за аплодисменты, которые обрушились на него подобно грому. Но в глубине души он безмолвно поблагодарил мать Коатликуэ, чей змеиный взгляд он чувствовал на себе.


Ибо он был, прежде всего, сапотеком.