# Разрушитель 120: Последний монарх

Мерфи и Уоррен

Разрушитель 120: Последний монарх


Уоррен Мерфи и Ричард Сапир


## Глава 1


Это была бы его последняя фотосессия.


Его жена возражала. Настаивала, что этого никогда не произойдет, пока в ее теле есть дыхание. Ее непреклонная страсть к этому вопросу удивила бы многих из ее самых суровых критиков. Даже несколько их самых старых друзей были бы ошеломлены ее решимостью не устраивать фотосессию. "Это не так уж плохо", - рискнул один из них. Он был близким другом семьи со времен Калифорнии. Его некогда острое лицо теперь обвисло с возрастом. "Возможно, ему даже полезно было бы уйти".


"Нет", - ответила она с ледяной твердостью. Сидя напротив него в солярии, она потягивала чай из фарфоровой чашки.


"Дети думают, что это хорошая идея", - посоветовал он.


Она рассмеялась над этим. "Почему это меня не удивляет?"


Он напрягся, смущенный ее слегка горьким тоном.


"О, мне очень жаль. Я думал, что все улажено".


"Так и есть". Она вздохнула, ставя чашку на блюдце с тихим щелчком. "Просто они не очень четко все продумывают. Все это знают".


Он предпринял последнюю попытку. "Тогда забудь о детях. Подумай о стране. За последние десять лет дела пошли плохо. Америке нужно возродить надежду. И люди любят его".


При этих словах внешность знаменитой ледяной королевы слегка треснула. Ее глаза наполнились слезами, когда она боролась с воспоминаниями. Все воспоминания - в течение многих лет они были счастливы. Теперь они были горькими, с оттенком великой печали.


Она выпрямила спину, по-видимому, смущенная своей неспособностью контролировать свои эмоции.


"Нет, кэп", - ответила она со стальной решимостью в голосе. "Америка или нет, он мой муж, и я не позволю использовать его как какой-то реквизит".


Так оно и было. Или так она думала.


Через несколько дней после того, как она произнесла то, что, по ее мнению, было последним словом по этому вопросу, она вылетела обратно на восток на уик-энд по сбору средств на борьбу с наркотиками. Хотя она не хотела покидать его - особенно сейчас - врачи настаивали, что с ним все в порядке. На данный момент никаких внезапных изменений в его состоянии не ожидалось. Кроме того, борьба с наркотиками всегда была ее любимым проектом.


Ее беспокоили супружеские заботы, и она ушла от него.


Ее самолет едва успел вырулить на взлетно-посадочную полосу, как за ним приехали.


Это была его дочь, которая предала его. Гонерилья его Лиру. Сейчас ей за сорок, она была молода, когда он поднимался по лестнице на свой высокий пост.


Девочка всегда была полна ненависти к своим знаменитым родителям. Это последнее восстание было скорее актом мести им обоим, чем чем-либо еще.


Ее мать была в воздухе - на пути в Вашингтон. Ее отец был бессилен остановить ее. Идеальное время.


"Ковбойские сапоги, джинсовая рубашка, джинсы", - рявкнула она группе мужчин, которые последовали за ней в комнату ее отца. Они начали послушно рыться в шкафах и бюро.


Одежда была брошена на одеяло.


На протяжении всего этого ее отец сидел, ничего не замечая. Возможно, озадаченно изогнув бровь, когда мужчины работали быстро. Когда-то самое знаменитое лицо в мире, теперь превратившееся в запутанный узел печально знакомых морщин.


Он ничего не сделал, чтобы остановить их, когда незнакомцы начали снимать с него ночную рубашку.


СОРОК МИНУТ СПУСТЯ они были на хребте. Далекие горы колыхались сине-фиолетовыми волнами на плоской равнине. Вверху клочья облаков отражали оттенки оранжевого и красного от огня заходящего солнца.


Джип, в котором они находились, остановился рядом с пустым трейлером для перевозки лошадей. Отец и дочь вышли.


Фотографы ждали. Два вранглера стояли рядом с трейлером, один держал поводья большого желтого паломино. Животное нервно фыркнуло на толпу.


Их немедленно окружила толпа людей. Ее отец, как правило, был дезориентирован.


Он наслаждался поездкой, теплый вечерний воздух пробуждал что-то в туманном облаке, которым был его разум. Но вместе с толпой людей пришло замешательство, почти чувство страха.


Макияж был быстро нанесен.


"Мы теряем свет", - натянуто пожаловался фотограф.


"Подключи его к этому", - настаивал другой. Он нетерпеливо кудахтал, проверяя свой экспонометр.


Старика схватили за руки. Он даже не пытался сопротивляться, когда они толкали и втаскивали его на лошадь.


Это было почти знакомое ощущение. Таков был его опыт со многими вещами за последние несколько лет. Он мог почти чувствовать, почти помнить....


Почти, почти, почти.


Он потерялся в море почти. Ему не за что было ухватиться. Не за что было удержать свой рассудок на плаву.


Он давным-давно утонул. Умер. Его разум покинул его. Это был только вопрос времени, когда его тело догонит.


Теперь он был в знакомой обстановке - в пустыне, верхом на лошади. И он даже не знал этого.


Уговоренный спорщиком, он схватил поводья.


Девушка с вытянутым лицом, темными волосами и худощавым телом посмотрела на него снизу вверх. Она была той, кто организовал это событие. Она казалась чем-то очень рассерженной. Может быть, если бы он улыбнулся ей, она не была бы так зла. Он мгновенно забыл улыбаться.


Под ним лошадь сердито фыркнула в воздух. Камеры бешено щелкали.


Люди двигались вокруг, быстро выстраиваясь в очередь. Щелчок, движение. Щелчок, движение.


Лошадь снова фыркнула, царапая толстым копытом потрескавшуюся и пыльную землю.


Люди кружились. Прыгали, скользили, извивались вокруг него. У него начинала кружиться голова.


Громкое ржание.


Другие мужчины выходят вперед, расталкивая тех, у кого камеры. Мир исчезает под ним. Лошадь встает на дыбы, яростно поднимаясь на задние ноги.


"Держите его!"


"Встань под него!"


Скольжение назад. Падение. Земля стремительно приближается к нему.


Его затылок пронзила острая боль. Перед глазами вспыхнули звезды. Внезапная вспышка яркого воспоминания.


Тьма. Затем свет.


Все они были над ним, лица вырисовывались в силуэтах. Позади них маячило бескрайнее оранжевое небо.


И он помнил почти всех из них. Тех, кого он не узнавал, он знал, что никогда раньше не встречал. Он знал. Помнил все. И это было неправильно.


Прежде чем снова потерять сознание, он что-то пробормотал тем, кто стоял над ним на коленях. Одно-единственное слово. Его глаза закатились, и он исчез.


Его дочь виновато обхватила его голову руками, меньше заботясь о здоровье отца, чем о том, что будет делать ее мать, когда вернется домой.


"Что он сказал?" - спросил агент секретной службы, недовольный собой за то, что не был более тверд с дочерью своей подопечной.


"Я не знаю", - сказал его партнер.


"Это звучало как "cure", - прошептал фотограф.


"Исцеление? Как ты думаешь, что он имел в виду?"


Фотограф пожал плечами. "Кто знает, с болезнью Альцгеймера?" он сказал.


Целую вечность на этом пыльном утесе калифорнийской пустыни, с гор Санта-Ана дул легкий ветерок, все стояли в шоке, не зная, что делать.


Они смотрели сверху вниз на усталое, обветренное лицо бывшего президента Соединенных Штатов, плохо понимая, что их несанкционированный трюк раскрыл секрет десятилетней давности, настолько опасный, что вполне мог свергнуть правительство страны, которой он так хорошо служил.


## Глава 2


Его звали Римо, и с того места, где он стоял, он не мог разглядеть ни одной вилки или горящего факела.


Не было никаких песнопений. Никаких знамен, как таковых. Несколько знаков тут и там, но они были в лучшем случае слабыми. Единственными реальными усилиями, продемонстрированными протестующими, были их жокейские попытки выставить свои лица напоказ многочисленным телевизионным камерам, которые жужжали на них с тротуара.


Полицейский участок Бронкса за последние несколько недель стал магнитом для протестующих. Сегодня там собралось более двухсот человек.


Прислонившись к пожарному гидранту через дорогу от бурлящей толпы, Римо нахмурился. Постояв на солнце всего несколько минут, он пришел к единственному неизбежному выводу: они просто не собирали толпы, как раньше.


Никто не обращал на него никакого внимания. Да и с чего бы им?


Римо был худощавым мужчиной неопределенного возраста. Рост, вес, волосы - все в нем было определенно средним. Единственное, что наблюдатель мог бы счесть внешне ненормальным в его внешности, - это его причудливо толстые запястья, которые он рассеянно вращал во время волнения. Это был не тот случай.


Пока Римо изучал толпу, его руки были твердо сложены на груди.


Мужчины и женщины были одеты по случаю. Все они были тщательно одеты в строгие дизайнерские джинсы и подходящие рубашки. Кое-где из-за манжеты или мочки уха выглядывали бриллиантовые или золотые аксессуары, но по большей части наиболее показные признаки богатства были проверены в аэропорту имени Джона Кеннеди.


Вереница длинных черных лимузинов ждала, как мрачные часовые, в конце квартала - подальше от камер новостей.


У всех были серьезные лица. В конце концов, расизм и жестокость полиции - это серьезные вещи.


Это случилось снова. Нью-Йорк, уже не оправившийся от простой трагической ошибки, которая переросла в инцидент на расовой почве, был вынужден столкнуться со вторым подобным событием менее чем за два года.


Полиция остановила водителя такси. Мужчина, иммигрант с Гаити, плохо говорил по-английски. Он вытащил свой бумажник и выскочил из машины, крича на полицейских. К сожалению, черную расческу, торчащую из его бумажника, приняли за ствол пистолета. Двое полицейских отреагировали инстинктивно. Они открыли огонь.


Девятнадцать пуль спустя они осознали свою ошибку. Но было слишком поздно.


Таксист погиб на месте. И протесты, которые пошли на убыль после первой ужасной аварии, вспыхнули с новой силой.


Обычная голливудская орда подхватила призыв к действию. Социалистическая элита с обоих побережий спустилась, как хорошо одетая саранча, на ступеньки полицейского участка, где работали два офицера.


И вот они сидели.


В течение дня они скандировали. Ночью они зажигали свечи. И на протяжении всего этого обсуждались сделки и были запланированы обеды. Это был не столько протест, сколько трехнедельная сетевая сессия. Плюс освещение в прессе не повредило их карьере.


С тех пор как двадцать минут назад Римо занял свою утреннюю позицию на тротуаре, он выделил группу знаменитостей, которых знал.


Там были Сьюзен Саранрап и ее спутник, Том Робертс. Римо старался не попадаться им на глаза.


Судя по всему, Саранрап выполнила угрозу снова забеременеть. Но в возрасте семидесяти шести лет ей пришлось привлечь целую команду врачей, вдохновленных Франкенштейном, чтобы привести в порядок ее пыльную матку. Какие бы инъекции они ей ни делали, ее выпученные глаза еще больше вылезали из орбит. Способность моргать над ее фирменными опухшими глазами была утрачена где-то в начале первого триместра.


Знаменитый афроцентричный кинорежиссер Мейс Скри покинул свое место на корте "Лос-Анджелес Лейкерс", чтобы прилететь на сегодняшнее ралли. Его хрупкое тело было облачено в баскетбольную майку оверсайз. Лицо с козлиной бородкой, выглядевшее так, словно его позаимствовали у мультяшного хорька, злобно смотрело на миллионера из-под полей его вездесущей бейсбольной кепки.


Не один, а два бывших мэра Нью-Йорка присоединились к делу. Первым был пожилой мужчина, похожий на лягушку, изголодавшуюся по мухе. Он нашел время протестовать в перерывах между сердечными приступами, случающимися дважды в год.


Второй экс-мэр был одет в тонкий хлопковый свитер, белые шорты и держал теннисную ракетку. Хотя его недоброжелателям было бы трудно в это поверить, этот митинг, казалось, интересовал его даже меньше, чем его пребывание в особняке Грейси. Скучая, сидя на ступеньках участка, он постукивал ракеткой по узловатому колену.


На лестнице, подальше от камер новостей, столпились обычные общественные активисты и зеваки, которые всегда были на расстоянии телефонного звонка, когда злобный призрак расизма поднимал свою уродливую голову.


И руководил ими всеми был министр Хэл Шиттман.


Священник приобрел общенациональную известность еще в восьмидесятых, когда молодая чернокожая женщина заявила, что подверглась нападению со стороны группы белых мужчин. Хуже, чем нападение, был тот факт, что нападавшие вымазали ее экскрементами. Хэл Шиттман с жаром поддержал ее дело, требуя справедливости для этого бедного, напуганного ребенка.


Разрушив жизни мужчин, которых она обвиняла, девушка была разоблачена как лгунья. Хотя было неопровержимо доказано, что молодая женщина сфабриковала всю историю, карьера Шиттмана еще не пострадала в результате его участия в мошенничестве. Действительно, судя по его виду, он не пропустил ни одного приема пищи за последние двадцать лет.


Пурпурный велюровый топ от спортивного костюма был застегнут на большой выступающий живот министра. Соответствующие эластичные брюки были натянуты на его массивные бедра. Его длинные волосы были гладко приглажены и собраны в пышный пучок.


Его пальцы были похожи на десять толстых, темных как ночь сосисок, когда он умоляюще воздел их к небесам. "Как долго!" Министр Шиттман взвыл. Кольца с бриллиантами и золотом стоимостью в десятки тысяч долларов сверкали на его пухлых костяшках пальцев.


Бывший мэр с датой на теннисном корте посмотрел на часы. Даже с такого большого расстояния сверхчувствительные уши Римо услышали, как мужчина пробормотал: "Я тоже задавался этим вопросом".


"Как долго?" Шиттман закричал еще громче. Словно в ответ, открылась дверь. Полицейский детектив средних лет появился на вершине второго лестничного пролета, расположенного дальше от места акции протеста. Каждое его движение было подчеркнуто вежливым, когда он поднес мегафон к своим тонким губам. Его вежливый голос громко разнесся над толпой.


"Добрый день", - объявил он раскатистым, статичным тоном. "Полиция Нью-Йорка прежде всего хотела бы извиниться за то, что заставила вас так долго ждать". Он поднял руку в манящем жесте. "Теперь, те из вас, кто хочет быть арестованным, пожалуйста, упорядоченно пройдите к этой двери. Те из вас, кто не желает быть арестованным сегодня, пожалуйста, оставайтесь на своей нынешней протестной позиции. Полиция Нью-Йорка благодарит вас за сотрудничество ".


Словно привлеченные какими-то скрытыми вокальными феромонами, исходящими от приветливого голоса офицера в штатском, примерно половина из двухсот человек, сидевших вокруг главных ступеней, встали и двинулись к мегафону.


Подобно пурпурному Будде, Шиттман повел свою паству знаменитостей и политиков ко второй лестнице.


"Давайте двигаться дальше", - убеждал он, его мрачное, потное лицо всегда было обращено к ближайшей доступной камере. "Мы не хотим никаких действий с поршнем, если мы опоздаем".


Другие офицеры в форме вышли из-за спины детектива с мегафоном. Когда группа Шиттмана начала выстраиваться в аккуратные очереди, новоприбывшие сотрудники полиции Нью-Йорка начали обрабатывать протестующих внутри.


Несколько человек в форме вышли на улицу, просто чтобы убедиться, что там нет слабослышащих бродяг, желающих, чтобы их заперли. Очередь только начала медленно продвигаться внутрь участка, когда один из молодых полицейских подошел к Римо.


"Извините, сэр", - любезно начал молодой офицер. Он прищурился от солнечного света. "Вы хотели, чтобы вас сегодня арестовали?"


Все в нем и его коллегах было приятным. Римо казалось, что все были приятными. Это раздражало до крайности. Что было частью того, почему он был здесь.


"Нет", - ответил Римо, обводя взглядом толпу. "Мне просто интересно, когда жонглеры и слоны присоединятся к этому цирку с тремя рингами".


"Сэр?" - спросил полицейский.


Его глаза были вежливо уклончивыми - степфордские жены заменили человеческих копов прошлых дней.


"Ничего". Римо вздохнул, качая головой.


Офицер упрямо отказывался уходить. Он рассматривал одежду Римо.


"Ты бездомный?" сочувственно спросил полицейский. Он постарался сохранить беспристрастное выражение лица, когда кивнул на темно-синюю футболку Римо и коричневые брюки Чинос.


Склонив голову, Римо на долгую секунду серьезно задумался над вопросом.


"Нет", - ответил он наконец. "Я просто не могу пойти домой". Это была правда. Для него было слишком опасно идти домой прямо сейчас. Не то чтобы Римо не мог справиться с большинством опасностей. Но это было по-другому.


Римо был мастером синанджу, почетное звание настолько редкое, что в среднем лишь дважды за столетие одному мужчине разрешалось носить этот хваленый титул. Римо был учеником Правящего мастера. Его учителем был Правящий мастер.


Чиун, ибо так звали его учителя, обучал Римо самому смертоносному боевому искусству, которое когда-либо знал мир. И все шло хорошо - более или менее - в течение трех десятилетий.


Но быть самым смертоносным убийцей в мире было всего лишь призванием Чиуна. К вечному сожалению Римо, у хрупкого старого азиата с невероятно быстрыми руками было призвание.


В течение многих лет Мастер Синанджу хотел стать писателем. Поскольку оба мужчины работали на КЮРЕ, правительственное учреждение, настолько засекреченное, что о его существовании в любой момент времени знали только четыре человека, Чиуну было проблематично осуществить свою мечту.


Обычно риск разоблачения самой ужасной национальной тайны, которая когда-либо существовала за короткую двухсотлетнюю историю страны, не имел бы для коварного корейца ни малейшего значения. Но, к счастью для Кюре, долгое время попытки Чиуна заняться писательской деятельностью повсеместно отвергались. Год назад все изменилось.


Все началось с поездки в Голливуд, когда Чиуну удалось заключить контракт на фильм с парой продажных кинорежиссеров. Римо был вынужден оставаться наверху в неведении о деятельности Чиуна, чтобы не навлечь на себя гнев старого азиата. Это было неприятное время.


К счастью для Римо и Кюре, студия, производящая фильм "Мастер Синанджу", обанкротилась. И пока юристы наводняли звукозаписывающие студии и офисы студии "Таурус", собирая все, что могли, с мертвого остова, фильм Чиуна был выставлен на всеобщее обозрение.


С тихим завершением фильма Римо думал, что его головные боли прошли. Он ошибался.


С Чиуном было невозможно ужиться с тех пор, как он вернулся с Западного побережья. Старик, никогда не являвшийся образцом умеренного поведения, в последние три месяца вел себя крайне непостоянно. И большая часть его гнева была направлена на Римо.


Все стало так плохо, что Римо стал использовать любой предлог, чтобы выбраться из дома. Протесты в Нью-Йорке после стрельбы в таксиста были для него находкой.


Римо был выведен из себя первоначальными сообщениями о демонстрациях в вечерних новостях предыдущей ночью. Его сводило с ума то, что протестующие, казалось, мало заботились, если вообще заботились, о человеке, которого застрелили. Любому с функционирующим стволом мозга было ясно, что они просто стояли на трупе, чтобы надуться. И, учитывая его нынешнее настроение, их фальшивое ханжество было всем, что нужно было Римо, чтобы вывести его из себя.


Очередь на лестнице перед ним все еще раздражала своей упорядоченностью. Протестующие знаменитости разрешили сначала обработать анкеты. Обладатель каждого знаменитого лица в толпе хотел войти в это здание последним. Никто не хотел упускать ни секунды свободного времени перед камерой.


Пока министр Шиттман собирал знаменитостей в удобную группу в хвосте толпы, Римо засунул руку поглубже в карман своих брюк. Горсть четвертаков послушно загремела. Он взял две булочки из банка дома. Более чем достаточно.


Перед ним появилось полное надежды лицо, загораживающее вид на лестницу.


"В том, чтобы быть бездомным, нет ничего постыдного. Я могу отвести вас в приют", - предложил молодой полицейский. "Или к консультанту. Хотели бы вы встретиться с консультантом? У нас внутри их несколько. Бесплатно, конечно. Город обязал нас нанимать их, а не покупать пули ".


Римо раздраженно выглянул из-за мужчины.


"Что я хотел бы увидеть, так это хотя бы хмурый взгляд одного из этих копов. Сколько рабочей силы вы тратите на обработку этих гнид?" Он махнул рукой с толстыми запястьями в сторону очереди протестующих. "Вы должны быть в ярости".


"О, нет, нет, нет", - быстро настаивал молодой офицер. Его обеспокоенный взгляд метался по сторонам, надеясь, что никто поблизости не слышал предложения Римо.


"Полиция нового Нью-Йорка очень чутко реагирует на потребности и трудности общества в целом. Видите?"


Полицейский достал пачку свернутых брошюр из кобуры, где должен был находиться его пистолет. Он оторвал одну и протянул ее Римо.


На обложке листовки радужная коалиция полицейских приветливо улыбалась. Были представлены женщины, латиноамериканцы, чернокожие, азиаты - все. В группе отсутствовало одно белое лицо. Под мужчинами и женщинами красочный баннер гласил: "Это ваша полиция: мы любим помогать"...И это помогает любить!


Римо поднял глаза на офицера. "Меня сейчас вырвет", - сказал он.


"Хочешь, я сбегаю в магазин и куплю тебе кое-что из Tums?" услужливо предложил он, засовывая оставшиеся брошюры обратно в пустую кобуру.


Римо проигнорировал предложение, равно как и нетерпеливое выражение лица мужчины. "Что вы делаете, если вам понадобится ваш пистолет?" спросил он, кивнув на кобуру с листовками.


"Оружие вызывает беспокойство в бедных кварталах", - объяснил полицейский. "В рамках новой программы реагирования на общественные проблемы сотрудникам полиции разрешено носить огнестрельное оружие только в тех общинах, где доход на душу населения превышает тридцать две тысячи долларов в год".


Римо был ошеломлен. "Что, если в тебя выстрелят?" спросил он.


Полицейский решительно покачал головой. "Такого не бывает. Преступность в районах с низким доходом - это выдумка СМИ, созданная для того, чтобы препятствовать инвестициям в указанные районы. Страница третья".


Он указал на брошюру в руке Римо.


"Я не знаю, что за чушь они здесь несут, но я много раз бывал в этих кварталах", - сказал Римо. "Любой коп, который не приходит вооруженным до зубов, вряд ли вернется домой той ночью".


Он говорил по собственному опыту. Целую жизнь назад, до того как его обвинили в убийстве мелкого торговца наркотиками и приговорили к смерти на электрическом стуле, который не сработал, Римо был простым патрульным из Ньюарка. Будучи полицейским, он каждый день на работе держал свою жизнь в своих руках.


Молодой офицер, стоявший перед ним, решительно покачал головой. "Вы ведь не протестуете, не так ли?" - сказал он, и свет, наконец, забрезжил.


"Моя голова у меня в заднице?" Поинтересовался Римо.


Офицер очень тщательно обдумал, украдкой взглянув на обе части тела, о которых шла речь. "Нет", - наконец признал он, нахмурив брови.


"Тогда я не протестующий", - заключил Римо. И прежде чем мужчина смог заговорить снова, он указал на первую лестницу. "Рон Сильвер выглядит взбешенным", - резко сказал он.


Выражение ужаса в полной мере отразилось на лице полицейского. Зная, что пришлось бы чертовски дорого заплатить, если бы голливудский активист каким-то образом остался в стороне от массовых арестов в тот день, молодой офицер быстро отошел от Римо. Засигналили автомобильные клаксоны, когда он бросился обратно через улицу к полицейскому участку.


Как только мужчина сошел с тротуара, Римо достал из кармана пригоршню монет. Четвертаки были прохладными в его ладони. Сжав руку в кулак, он намотал монету на кончик большого пальца.


Он пытался решить, кто станет лучшей первой мишенью, когда по улице с ревом промчался лимузин. Он с визгом подкатил к бордюру рядом с министром Шиттманом.


Пассажир сзади даже не стал дожидаться, пока водитель обежит спереди. Дверь распахнулась, и в поле зрения появилась знакомая фигура.


Она была шести футов ростом и одета в черные джинсы, достаточно узкие, чтобы доставать бедренной костью до таза. Ее белая кружевная блузка была разрезана на грудине, обнажая идеально плоский живот.


Римо узнал Чери, никому не известную рок-певицу и кинозвезду, удостоенную премии "Оскар", в тот момент, когда она вышла из лимузина. Он имел несчастье увидеть часть одного из ее фильмов несколькими годами ранее. Насколько он был обеспокоен, как актриса, она стала великой певицей. К сожалению, обратное было столь же верно.


В отчаянной и тщетной попытке вечно оставаться молодой Чери за последние два десятилетия провела больше времени в операционных, чем на съемочных площадках или в студиях звукозаписи. За ее спиной друзья шутили, что она больше не может сидеть у открытого огня, чтобы не испачкаться в пудинге. Годы пластической хирургии взяли свое, и ее лицо начало приобретать вытянутую форму статуи с острова Пасхи.


Римо вспомнил, что где-то читал, что у нее были парализованы мышцы лица, чтобы избежать образования морщин. В результате ее неподвижные черты превратились в живую маску в виде мертвой головы.


"Прочь с моего пути! Прочь с моего пути, черт возьми!" Завопила Чери. Ее трелистый, скулящий голос срывался с губ, которые не дрогнули ни на миллиметр.


Для Римо она выбрала самое подходящее время. "Подожди своей очереди", - проворчал мужчина.


Он был актером, сыгравшим главную роль в фильме "В поисках розового ноября" о дезертировавшем капитане российской подводной лодки. В развязке этого фильма титульная подводная лодка смогла выполнить акробатические трюки, более подходящие для воздушного боя, чем для подводного сражения. Единственными двумя вещами, которые Римо действительно запомнил об этом фильме, были нелепая сцена битвы в конце и раздувающиеся ноздри деревянного актера.


Разгневанную звезду окружали трое его бездарных братьев-актеров.


"Я была первой!" Крикнула Чери. "Мой агент позвонил заранее".


Ни актер, ни трое его братьев и сестер с тусклыми глазами, казалось, не были особенно впечатлены ее заявлением. Когда Чери заворчала, они быстро подставили ей свои широкие спины.


Это был шанс, которого так ждал Римо. Перейдя улицу, он просто щелкнул большим пальцем. Четвертак, который балансировал у него на кутикуле, полетел вперед. Только Римо видел это, когда оно на сверхзвуковой скорости пронеслось через улицу.


Английский, который Римо поставил на монету, заставил ее отклониться от смертоносной плоской траектории где-то посередине улицы. Как только она достигла бордюра на дальней стороне, она значительно замедлилась и пронеслась по краю головы.


К тому времени, когда монета попала актеру фильма "Подводная лодка" между лопаток, силы в ней было не больше, чем в грубом толчке.


Актер был брошен вперед на одного из своих братьев. Они оба упали на лестницу. "Эй, осторожнее, чувак", - прорычал младший актер, отталкивая своего старшего брата. Он был в процессе подцепления другого красивого молодого человека. Старший брат казался шокированным. Когда он поднялся на ноги, он указал на Чери.


"Она толкнула меня", - настаивал актер, раздувая ноздри от доселе нереализованного возмущения.


"Что?" Спросил фиктивный рот чревовещательницы Чери. "Жри дерьмо, ты, мудак".


Говоря это, она внезапно наклонилась вперед. Широко раскинув руки, она рухнула на падающего ошеломленного актера. Никто не услышал звона монет на тротуаре.


"Отстань от меня, долбаная мумия!" - закричал актер.


Когда он закричал, в соседнем ряду началась суматоха.


Очевидно, кто-то из знаменитостей в толпе толкнул любовника Сьюзен Саранрап. Том Робертс вскочил на ноги и оттолкнул мужчину назад. Не распознав положение Робертса среди неприступной публики, мужчина быстро ударил актера по носу.


Повсюду была кровь.


Кто-то невидимый ударил одного из бывших мэров в спину. Когда он падал, теннисная ракетка мужчины случайно ударила его предшественника в мэрии по лысой голове. У другого бывшего мэра вскоре случилась остановка сердца.


С этого момента все пошло под откос.


Кулачные бои вспыхивали вверх и вниз по лестнице. Мужчины кричали и ругались. Одного мужчину столкнули с перил, и он шлепнулся на тротуар.


Чери была в ярости, когда била кулаками и пинала актера фильма "Подводная лодка". Она была так зла, что ее глаза почти подергивались.


Министра Шиттмана отбросило на осыпь Мейса. Под огромным колышущимся холмом из пурпурного велюра была видна только фирменная шляпа миниатюрного директора.


По какой-то причине самый толстый из братьев актера фильма "Подводная лодка" сорвал с себя все до последнего стежка одежды. Крича, он носился голым взад и вперед по улице.


По мере того, как беспорядки разрастались, несколько человек умоляли полицию что-нибудь предпринять. Безоружные, лучшее, что они могли сделать, это громко зачитывать предостерегающие советы из своих брошюр о расистских предположениях о намерениях толпы.


Без какого-либо подталкивания со стороны Римо протестующие на другой лестнице тоже начали бунтовать.


И на тротуаре, несмотря на все это, камеры новостей послушно фиксировали драку, вспыхнувшую среди миролюбивых протестующих.


Римо оттолкнулся от пожарного гидранта, к которому прислонился. Оставшиеся монеты весело зазвенели у него в кармане. В общей сложности это обошлось ему всего в 2,50 доллара четвертаками.


"Вот это уже толпа", - провозгласил он.


В то время как камеры запечатлели истинную природу мужчин и женщин на ступеньках полицейского участка, Римо отвернулся от борющейся толпы.


Он чувствовал себя так хорошо, что, может быть, взял бы фильм напрокат по дороге домой. Из-за Чиуна он не делал этого целую вечность.


Засунув руки глубоко в карманы брюк, он начал прогуливаться, насвистывая, по тротуару. Августовское солнце согревало его лицо.


## Глава 3


Мрачное кирпичное здание с увитыми плющом стенами настороженно сгорбилось среди щебечущего леса и цепляющихся когтями ночных теней. Огни с берега и прибывающая луна отбрасывали серебристую рябь на колышущиеся черные волны близлежащего пролива Лонг-Айленд.


В задней части большого здания из темноты выделялся одинокий огонек. Тусклое желтое сияние тонким слоем растекалось по влажной, черной как полночь лужайке, простиравшейся до плеска вод залива Саунд.


Окно, через которое лился свет, было сделано из одностороннего стекла. За толстым стеклом, вдали от любопытных глаз внешнего мира, одинокая фигура сидела за одиноким столом в спартанском офисе.


Хотя время было уже далеко за час, доктор Гарольд В. Смит закончил свою дневную работу всего за двадцать минут до этого.


Любому во внешнем мире, кто мог бы обратить внимание на график работы Смита, это не показалось бы необычным. Чаще всего, будучи директором санатория Фолкрофт в Рае, штат Нью-Йорк, Смит работал допоздна.


Однако все, кроме горстки людей, были бы удивлены, узнав, что работа, которой он занимался, не имела отношения к санаторному бизнесу.


Гарольд Смит вел двойную жизнь. Для общественности он был неразговорчивым администратором Фолкрофта, пресным человеком с пресной работой. Но в частной жизни он был директором сверхсекретного правительственного агентства, известного только как CURE.


ЛЕЧЕНИЕ было не аббревиатурой, а мечтой. Желание президента - давно умершего - исцелить болезни израненной нации.


При своем создании агентство должно было действовать вне сложных рамок Конституции, чтобы защитить ее. Самое незаконное средство для достижения самой благородной цели.


Смит проработал директором "Фолкрофта" большую часть своей взрослой жизни. От стареющего жителя Новой Англии не ускользнула ирония в том, что величайший нарушитель закона в американской истории был также величайшим защитником нации.


Он был изможденным человеком на закате своей жизни. Само существо Смита, казалось, было задумано в оттенках серого. Его сухая кожа была цвета мертвой рыбы. Его редеющие волосы были серовато-белыми. Даже костюм, который он носил, был невообразимо серого цвета. Единственным ярким пятном был его дартмутский галстук в зеленую полоску, туго завязанный под кадыком. Хотя в это время ночи Смит был один в административном крыле санатория Фолкрофт, он все еще не ослабил узел "четыре в одну".


Конечно, в маловероятном случае, если бы кто-нибудь наткнулся на Смита, по всей вероятности, было бы необходимо нейтрализовать этого человека как угрозу разоблачения. Ибо, хотя агентство, которое возглавлял Смит, пережило много опасностей за последние четыре десятилетия, единственное, чего КЮРЕ не смогло вынести, - это публичной осведомленности о его деятельности.


Погибли люди, узнавшие о КЮРЕ. Смит принял это как прискорбный факт своего тайного существования. В его мире знание было опасным. Это была не просто опасность для него самого или его агентства - эти угрозы были мимолетными. Опасность была для самой Америки. Ибо, если бы стало известно, что череда из восьми президентов, охватывающая большую часть второй половины двадцатого века, воспользовалась услугами бесспорно незаконного агентства, сами основы американской демократии были бы расшатаны. Страна рухнула бы.


"Америка стоит жизни". Это были слова союзника Смита, давно умершего. Это также было кредо Смита. Но это была концепция, которую он применял не только к другим. Смит не стал бы освобождать себя от этой философии. Директор CURE постоянно носил в нагрудном кармане таблетку в форме гроба. В случае разоблачения он без колебаний принял бы горькое лекарство, гарантируя, что знания о его деятельности и деятельности КЮРЕ будут унесены с ним в могилу.


Когда он сел за свой стол, он обнаружил, что его скрюченная артритом рука скользнула к лацкану пиджака. Серый палец рассеянно постучал по таблетке с ядом в кармане жилета, прижимая ее к худой груди.


Внезапно осознав движение, он убрал руку, положив ее на блестящую поверхность своего стола из оникса.


Смит вздохнул - скорбный звук ржавой воды, пытающейся подняться по замерзшим трубам.


Он знал, почему его рука потянулась за пилюлей. Хотя в молодые годы он бы не придал такого значения подобным вещам, он не мог отмахнуться от очевидного психологического объяснения своего подсознательного действия.


Это была смерть. Ясно и незамысловато.


Смит, несомненно, был стар. Принадлежал к другому поколению. Возврат к другой эпохе.


Несколько месяцев назад у него произошла стычка с президентом. Само по себе в этом не было ничего необычного. В прошлом было больше раз, чем он мог вспомнить, когда у него возникали разногласия с тем или иным американским лидером. Но в этом конкретном кризисе он, наконец, признал элементарное непонимание нынешнего главы исполнительной власти.


Кто-то дважды пытался убить президента. Обе попытки были пресечены агентами Смита. Обычно это пробуждало в любом человеке чувство благодарности. Но президент Соединенных Штатов был разгневан, особенно узнав, что человек, который пытался его убить, был его другом. Не просто другом, но финансовым благодетелем. В конце концов, президент был зол не столько из-за того, что знал своего потенциального убийцу, сколько из-за того, что этот человек в прошлом жертвовал ему деньги и, умерев по приказу Смита, не смог внести свой вклад в будущем.


После того, как президент перестал кричать на него из-за этого конкретного кризиса, Смит ненадолго задумался о демонтаже CURE. Его ядовитая таблетка казалась почти предпочтительнее жизни в эту новую эпоху извращенных планов и причудливой лояльности.


Конечно, это никогда не принималось во внимание. В конце концов, Смит тихо присел за свой стол, чтобы заняться тем, чем занимался всегда. Своей работой.


Но мысли о смертности продолжали бродить на задворках его сознания. Как сейчас.


Ему не было необходимости находиться там в этот час. Если возникнет кризис, сотовый телефон в его потрепанном портфеле передаст сообщение домой Смиту.


Он мог бы уехать час назад. Мог бы доплестись до своего ржавеющего универсала и уехать домой. Мог бы забраться в постель рядом со своей спящей женой и попытаться отодвинуть требования своей уединенной жизни на несколько часов сна.


Но в эти дни Смиту было трудно набраться энергии, чтобы заняться чем-то помимо своей работы. И вот он сидел. Один. В полумраке своего строгого кабинета. Погруженный в темноту ночи.


Когда телефон зазвонил десять минут спустя, резкий звон в темноте разбудил его.


Смит даже не понял, что задремал. Насторожившись, он потянулся к синему контактному телефону. "Римо?"


Это был глупый вопрос. Телефоном пользовались только два полевых агента Кюре, Римо и, реже, его тренер, мастер Чиун. Но Смит уже не был молодым человеком, а старые привычки имеют свойство тяжело отмирать.


Смит был настолько человеком привычки, что поначалу не сообразил достаточно, чтобы вздрогнуть, когда ответивший ему голос принадлежал не Римо. "Смит?"


Голос пожилого мужчины был приглушенным. Скрытный.


На мгновение Смиту показалось, что он по ошибке набрал обычную линию Фолкрофта. Он посмотрел на телефон. Он был синим. Телефон Римо. Но не голос Римо.


Паника, которая не смогла материализоваться, когда он впервые поднял трубку, внезапно проявилась. "Кто это?" спросил он, его лимонный голос напрягался, чтобы успокоиться.


"Послушай, я не могу долго говорить. Они проверяют меня почти каждую минуту. Это Смит?"


На этот раз это было требование.


Смит не был уверен, что делать. Такого еще никогда не случалось в истории CURE.


"Я не могу подтвердить, что вы попали на желаемую вечеринку. Возможно, если бы вы дали мне больше информации о себе, я мог бы вам чем-то помочь".


Голос потеплел, как будто он узнал что-то знакомое в тоне.


"Это ты, все в порядке. Слава Богу. Я не знал, будешь ли ты все еще там спустя столько времени. На календаре в моей комнате написано, что сейчас 2000 год. Это правда?"


Волна тревоги, охватившая Смита, медленно затмевалась тревожным пониманием. Голос был слишком знакомым. Директор CURE не слышал его более десяти лет. Конечно, он не разговаривал с этим человеком с первых дней 1989 года. Но голос можно было безошибочно узнать.


Смит сглотнул. "Господин Президент?" слабо спросил он.


В голосе был намек на веселье. Смит почти мог видеть знакомую мальчишескую усмешку над строкой.


"Рад видеть, что все не забыли обо мне. Думаю, я не могу сказать, что за последние несколько лет я оказал им взаимность".


"Господин Президент, я не понимаю".


"Ты дал мне этот номер много лет назад на случай чрезвычайной ситуации. Ты сказал мне, что это линия связи для твоих особых людей".


"Это так, господин президент", - медленно согласился Смит. "Простите меня, но вам не следует помнить ничего из этого".


"Вот почему я позвонил". Голос бывшего президента стал серьезным. "Послушай, Смит, у нас проблема. Не знаю, слышал ли ты, но со мной произошел небольшой несчастный случай".


Тонкие губы Смита поджались. "Я этого не делал".


"Ты оступаешься на старости лет", - сказал экс-президент со смешком. "Прежде чем ты услышишь обратное, лошадь взбрыкнула мной. Я не упал. В любом случае, со мной кое-что случилось, когда я ударился головой. Я вспомнил."


Смит почувствовал комок кислотной тошноты в своем пустом животе.


"Сколько?"


"Слишком много. Я помню все это. Все. Ты. Твоя группа. Черт возьми, я вспомнил номер, по которому тебе можно позвонить. Хотя это было нетрудно. Несколько ударов кулаком снова и снова. Не очень оригинально."


Смит все еще пытался осмыслить все это. "Как это возможно?" спросил он, качая головой.


"Ты скажи мне. Твои люди должны были дать мне какой-то гипногоблдигук с подавлением памяти. Избирательная амнезия и так далее".


"Не так ли?" Спросил Смит, не зная, стоит ли надеяться, что на этот раз Римо переиграл мяч.


"Конечно. Я помню, как они пришли ко мне в Овальный кабинет за день до приведения к присяге моего вице-президента. Я помню, как старый кланялся и клялся в вечной преданности в своей цветистой манере. Я даже помню, как он проделывал со мной всю эту штуку с амнезией, чего я раньше не делал ".


"Так ты говоришь, это работало до твоего несчастного случая?"


"Слишком хорошо. Я думаю, что, должно быть, что-то пошло не так. Они говорят, что у меня болезнь Альцгеймера. И я знаю, что это, должно быть, так и выглядело. Я помню, что становилось все хуже. Это странно, Смит. Я действительно помню, что забыл. Все ясно."


Смит пытался переварить то, что ему говорили.


Конечно, он знал, что у бывшего президента развилось дегенеративное расстройство мозга после ухода с поста. Об этом было объявлено самим бывшим главой исполнительной власти в трогательном письме американскому народу. Но казалось, что это была только часть истории. Теперь Смит узнал, что он может быть косвенной причиной болезни президента.


"Как вы желаете поступить, сэр?" Спросил Смит после минутного раздумья.


"Я думаю, это довольно очевидно", - дружелюбно ответил президент. "Ваши люди все еще работают на вас?"


"Да, сэр".


"Даже старый?"


"Мастер Чиун здоров".


"Без шуток?" Президент сказал с приятным удивлением. "Ну и дела, Смит, что бы у него ни было, тебе следует разлить это по бутылкам. В любом случае, я полагаю, им следует нанести мне еще один визит. Исправьте все, что пошло не так в первую очередь ".


"Я согласен. Где ты?"


"Вейцман-учительская больница в Лос-Анджелесе".


"Вам не угрожает какая-либо непосредственная опасность?"


"Только если они попытаются угостить меня фирменным блюдом кафетерия".


Смит задумался. "Я немедленно свяжусь с правоохранительным органом КЮРЕ и отправлю его и его тренера в Калифорнию. Ожидайте их где-нибудь завтра".


"Это будет прекрасно", - тепло сказал бывший президент. "Может быть, на этот раз у них все получится".


Это было сказано в шутку. На самом деле, в голосе старика не было злобы. Он, казалось, нисколько не сердился из-за того, что у него отняли добрую часть последних лет его жизни.


"Если все пойдет хорошо, нам не стоит больше разговаривать", - сказал Смит. Он уже поворачивался к синему телефону.


"Очень жаль. Я пропустил наши маленькие беседы. Хотя, полагаю, это необходимо, не так ли?"


"Да, господин президент. Если больше ничего нет ... ?"


Это был очень очевидный намек.


"Нет". Бывший президент немного поколебался. "Смит?"


Директор КЮРЕ уже собирался повесить трубку. Он снова поднес трубку к уху. "Да, господин Президент?"


"Приятно слышать твой голос".


У Смита на мгновение замерло сердце. В темноте своего кабинета в Фолкрофте он еще раз подумал о том, как сильно изменились времена. Он глубоко вздохнул, подумав о более ранних временах, о лучшем времени.


"И ваш тоже, сэр", - сказал он, затем повесил трубку.


## Глава 4


Как только Римо направил свою арендованную машину на стоянку местного видеомагазина "Сногсшибательная видеозапись на всю ночь", он почувствовал, как у него отвисла челюсть.


Плакат с надписью Die Down IV был приклеен к внутреннему окну рядом с автоматической входной дверью.


Это был фильм Чиуна.


Это было невозможно, но это было. На сплющенном плакате в один лист была знакомая кривая гримаса Лэнса Уоллеса, звезды всех фильмов "Затухание".


Вспотевший актер был гордо раздет до пояса, его внушительный живот нависал над ремнем. Очевидно, никто в Голливуде не хотел говорить звезде, что он в ужасной физической форме. Полосы крови Каро были нанесены на его гладкую кожу. Позади него было изображено по меньшей мере пять отдельных взрывов.


Римо боролся с волнами страха, убирая ключи в карман. Голова шла кругом, когда он вошел в магазин. Внутри он прямиком направился к стойке с приключениями. После долгих поисков он нашел копию фильма. За ним было всего два других.


Римо подошел к стойке, положив перед молодым клерком свою членскую карточку и пластиковый футляр с видеокассетой.


"Хороший снимок", - прокомментировал молодой человек, просматривая штрих-код на карточке Римо. Он положил кусочек тонкого пластика обратно на прилавок.


"Ты видел это?" Обеспокоенно спросил Римо.


Парень кивнул. "Только что пришел прошлой ночью. Мы иногда остаемся и смотрим фильмы. Этот хороший".


"Я слышал, что его какое-то время не должны были выпускать".


Клерк говорил, убирая фильм в желто-синюю сумку-бомбу. "Юристы заключили какую-то сделку между имуществом Квинтли Тортилли и студией "Таурус". Все это было сделано довольно тихо. Обычно фильм, производство которого обошлось в такую сумму, выходит как минимум ограниченным тиражом в кинотеатрах. Этот фильм по какой-то причине сразу попал на видео ".


Он опустил пакет на прилавок, обойдя вертикальный электронный датчик, чтобы коробка с пленкой не включила сигнализацию магазина.


"У вас не так уж много копий", - сказал Римо, стараясь, чтобы в его голосе не звучала надежда.


"Bombshell" заказала не так уж много. Спрос не должен быть таким большим. Вы первый, кто взял один в аренду. Очень жаль. Тортилли был гением. Для меня он как герой. Но мы получаем кучу рекламных материалов от студий. Я пытаюсь начать что-то с плаката в витрине. Вы знаете, чтобы почтить его память ".


"Да, я знаю", - еле слышно сказал Римо.


Он встречался с Тортилли. Этот человек был ответственен за множество смертей и две ситуации, которые едва не привели к убийству президента Соединенных Штатов. Вряд ли это человек, которого следует посмертно обожествлять.


Римо забрал свой фильм с прилавка и выскользнул за дверь.


После того, как он ушел, продавец достал потрепанный путеводитель по рейтингу фильмов. Когда он скучающим взглядом просматривал некоторые из наиболее возмутительно неправильных рецензий, он услышал, как входная дверь с жужжанием открылась еще раз.


Только через мгновение он понял, что в магазин никто не заходил.


Он поднял озадаченный взгляд.


С начала его смены ночь выдалась неспешной. Возле автоматического глазка входа не было никаких признаков присутствия кого-либо.


Когда он посмотрел на дверь, что-то показалось ему не совсем правильным. Что бы это ни было, он не мог понять, что именно.


Ну что ж. Пожав плечами, он вернулся к своей книге.


НА ПАРКОВКЕ снаружи Римо повторяющимся резким движением превратил плакат "Умри IV" размером двадцать семь на сорок дюймов в конфетти. Блестящие полоски бумаги, собравшиеся у его ног, выглядели так, словно их пропустили через измельчитель. Слабый ветерок подхватил их, унося длинные вьющиеся пряди в сторону улицы.


Взяв с капота своей машины потрясающую сумку, Римо сел за руль. Было кое-что, на что он не осмеливался взглянуть ни на плакате, ни на видеозаписи. Собравшись с духом, он вытащил пластиковый футляр из сумки. Имя Лэнса Уоллеса было заметно над названием фильма. Римо посмотрел под заголовком на другие имена, перечисленные мелким шрифтом. Его заинтересовало только одно.


Когда он нашел кредит на написание сценария, он подавил смех облегчения.


"Все, что я могу сказать, это то, что им повезло, что они все мертвы". Он усмехнулся, качая головой. "И я все равно не хотел бы быть ни на чьем месте".


Ухмыльнувшись, он бросил коробку на пассажирское сиденье. Повернув ключ зажигания, он последовал за развеваемыми ветром обрывками плаката на главную дорогу.


## Глава 5


Чиун, Правящий мастер Дома Синанджу, был абсолютно, положительно не в сопливом настроении. Отнюдь.


О, учитывая все, что ему пришлось вынести от рук идиотов за последние несколько месяцев, никто не имел большего права, чем он, впасть в такое состояние. Но то, что он смог подняться над своим вызывающим сопли id, было свидетельством его превосходной способности справляться с шутами.


Сопли. Отвратительно мерзкий термин.


Конечно, это был Римо. В разное время на протяжении дней и недель, прошедших после неудачного возвращения Чиуна из Голливуда, Римо описывал его как "на взводе" или "в сопливом настроении". Все вытекло из этого мальчика.


Чиун отклонил не только термин, но и обвинение.


Он был таким же счастливым и беззаботным, как всегда. Беззаботная душа, не затронутая превратностями судьбы. Это было то, что он твердил себе, топая по пустой квартире, которую он делил со своим учеником. Когда он скользил из комнаты в комнату зловещим призраком в черном кимоно - он хлопал дверью за дверью. Эхо донеслось до улицы вместе с винтовочными залпами.


Кого волновало, что голливудские продюсеры лгали ему? Такова была жизнь.


Какое значение имело то, что ненадежный режиссер сорвал первый шаг Чиуна в кино? Будут и другие возможности.


Почему это должно иметь значение, что фильм удерживался от выпуска из-за бесконечных судебных разбирательств? Это была не кожа с его носа.


Несмотря на то, что мир на каждом шагу причинял ему страдания и оскорбления на протяжении его ста с лишним лет жизни, Чиун был счастлив. Счастлив, счастлив, счастлив.


Экскурсия старого корейца по дому привела его обратно на кухню. Он проделал этот обход сотни раз с тех пор, как Римо ушел утром.


Одна костлявая рука высунулась из рукава кимоно. Распахнув дверь, он проскользнул в комнату, захлопнув ее за собой.


Он ударился о раму с оглушительным треском. Он прошел через кухню к двери на противоположной стороне комнаты.


Чиун открыл эту дверь и уже собирался захлопнуть ее, когда услышал знакомое ритмичное сердцебиение, попавшее в сферу его восприятия. Оно доносилось снаружи.


Оставив дверь со скрипом закрываться самой по себе, Мастер Синанджу выскользнул в коридор. Он намеренно замедлил собственное сердцебиение и подавил другие признаки жизни, чтобы избежать обнаружения.


Через несколько секунд входная дверь медленно приоткрылась. Когда Римо попытался проскользнуть внутрь, Чиун, как разъяренный кот, выскочил из тени фойе.


"Где ты был?" обвиняющим тоном спросил старый азиат, его голос был писклявым нараспев.


Римо испуганно отскочил назад. "Боже, я думал, что отменил приказ о нападении на сегодня, Катон", - проворчал он.


"Я не собираюсь отвлекаться на твои безумные непоследовательности", - бросил Чиун вызов, сжав руки в узлы костлявого гнева. Ниточка бороды дрогнула на кончике его вздернутого обвиняющего подбородка. "Ты опоздал".


"Интересно, почему", - проворчал Римо себе под нос. Он закрыл за собой дверь, стараясь не повернуться к Чиуну спиной. "И тебе повезло, что соседи не жаловались на все это хлопанье дверями".


"Им повезло, что они не жаловались", - фыркнул Мастер синанджу и добавил: "И я не понимаю, о чем ты говоришь".


"Да, точно", - сказал Римо. "Я слышал это в соседнем квартале".


Карие глаза Чиуна посуровели. "Не говори мне "да, верно", - сказал он ровным голосом. Сморщенный кореец засунул руки в рукава своего кимоно. Твердо поставив обе сандалии на пол, изображая пятифутового колосса, он принял властную позу. "Пока ты скакал по сельской местности, как отсталый кузнечик, я принял решение".


"Это кузнечик". Римо вздохнул.


"Я знаю, что сказал", - холодно парировал Чиун. Римо, казалось, хотел покинуть фойе, но Чиун преградил ему путь. По какой-то причине молодой человек, казалось, не хотел обходить стороной крошечного корейца. Осторожно прислонившись спиной к двери, он скрестил руки на груди. "Что за важное решение?" обеспокоенно спросил он.


"Ты должен проявлять ко мне должное уважение".


"Я действительно оказываю тебе уважение", - сказал Римо, стараясь не двигаться.


"Говорить, что я "на соплях" - это не уважение. Это вульгарная дерзость. А также неверно".


"Как скажешь", - согласился Римо.


"Это как раз то, о чем я говорю", - сказал Чиун, притопывая ногами. "Все это "да, правильно" и "если вы так скажете". Ученик Правящего мастера Синанджу не должен так разговаривать со своим учителем ".


Римо испытал вспышку гнева. "Я не знаю, почему ты сваливаешь все это на меня. С тех пор как мы вернулись из Лос-Анджелеса, я был твоей личной боксерской грушей. Я даже не тот, на кого тебе следует злиться, но ты злишься на меня, потому что ты уже убил всех, кто был в этом замешан. Я твой мальчик для битья по умолчанию."


"Не будь смешным", - парировал Чиун. "Я уже забыл свое жалкое приключение в этой стране лжи. Для меня не имеет значения, что тупоголовые хитрецы Голливуда заманили меня в свою паутину обмана. Почему я должен хоть в малейшей степени беспокоиться о том, что продюсеры и режиссеры, обладающие моралью, которая посрамила бы уличную девку Манилы, отнеслись ко мне так, как они отнеслись бы к болвану с ведром, который следует за лошадью на параде? Если это когда-либо имело для меня значение - чего не имело, - то больше не имеет. Что имеет значение для меня сейчас, так это постоянное презрение, которое ты проявляешь ко мне, своему духовному отцу ".


"Я этого не делаю", - сказал Римо, и сопротивление покинуло его. "Мы оба знаем, что ты практически единственное, что имеет для меня значение в этом мире".


Морщинистое лицо Чиуна сморщилось в недовольные морщины. "Я не хотел, чтобы ты становился слащавым", - пожаловался он.


"Так чего ты хочешь?" Спросил Римо. Хотя его тон был раздраженным, выражение его лица было искренним. "Я сделаю все, что ты попросишь".


Римо говорил серьезно. Он слишком долго жил на взводе. Это было все равно, что каждый день ходить по яичной скорлупе. Он просто больше не мог этого выносить.


Он собрался с духом, когда морщинистые губы старика приоткрылись. Он был готов ко всему.


"Прекрати говорить, что я каким-либо образом связан со снотом", - сказал Чиун, и на его лице отразилось отвращение даже к произнесению этого слова. "Это отвратительно. И неправда".


Напряжение спало с плеч Римо. "Я постараюсь, Папочка". Он улыбнулся. "Обещаю. Послушай, если это все..."


"Так и есть, - перебил Чиун, - за исключением одной мелочи". Он с любопытством склонил свою лысую голову набок. "Скажи мне, что ты прячешь за своей спиной".


Римо мгновенно выпрямился. "Э-э, что вы имеете в виду?" спросил он с ноткой наигранной невинности в голосе.


"Пожалуйста, Римо", - нетерпеливо усмехнулся Чиун. "Если бы ты был чуть более прозрачным, я мог бы увидеть, что бы ты ни прятал за своей спиной".


"Я ничего не скрываю", - с вызовом бросил Римо. "И разве тебе не нужно взломать кухонную дверь?" Взгляд Чиуна сузился. Он не сдвинулся ни на дюйм. От электрического покалывания, предшествовавшего атаке, короткие волоски на предплечьях Римо встали дыбом. Он собрался с духом, уже зная, что сделает. Когда Чиун хватался за видеокассету, которую засунул за пояс брюк, Римо выдергивал пленку с другой стороны. Пока Мастер Синанджу был отвлечен собственными поисками, Римо бросал коробку через открытую дверь гостиной комнаты, где она бесшумно приземлялась на диван. Он сможет забрать его позже. Размытое движение перед ним. Чиун сделал выпад, как и ожидалось. Старик сделал ложный выпад вправо и метнулся влево. Костлявая рука скользнула за спину Римо.


Собственная рука Римо метнулась вправо, хватаясь за жесткий пластиковый видеобокс. Он выдернул его как раз в тот момент, когда почувствовал поток вытесненного воздуха из мелькающей руки Чиуна.


Движением, настолько быстрым, что оно было на расстоянии световых лет от ослепительно быстрого, он поднес коробку к своей голове. Как он делал с четвертаками на митинге в Нью-Йорке, он щелкнул большим пальцем. Шкатулка бесшумно вылетела из его пальцев.


Оно не успело пройти и двух футов по пути в гостиную, как другое пятно метнулось ему наперерез.


Когда сердце Римо упало, коробочка прыгнула в ладонь Чиуна, словно притянутая магнитной силой. Лицо старика было самодовольным, когда он помахал коробочкой с кубиками.


"Предсказуемый, а также наглый", - провозгласил хитрый кореец с высокомерной улыбкой.


"Ты не захочешь это видеть", - быстро предупредил Римо, хватаясь за коробку.


Но Чиун держал видео подальше от Римо. Любопытные взгляды метнулись к обложке.


Прямоугольник картона под листом ламината был уменьшенной версией плаката, который Римо сорвал с витрины магазина "Бомба". Когда Чиун прочитал название, его глаза расширились от ярости.


"Что это?" - требовательно спросил он.


"Я предупреждал тебя", - ответил Римо. "Дай это сюда". Он снова безуспешно схватился за коробку.


"Как давно ты знаешь об этом?" Чиун обвинил.


"Я только что узнал об этом сегодня вечером. Это вышло только на этой неделе".


Разозлившись, Чиун повертел пластиковый футляр в руке. Римо знал, что он искал. Он также знал, что Мастер Синанджу его не найдет.


"Где мое имя?" Горячо потребовал ответа Чиун, взглянув на своего ученика. Его глаза были полны ярости.


"Я думаю, это оно". Римо указал на имя режиссера тремя строчками выше.


Глаза Чиуна сузились до ореховых щелочек. "Это не мое имя", - спокойно сказал он. Каждое слово источало угрозу.


"Должно быть, это какая-то ошибка", - предположил Римо, пожимая плечами. "Никто не связался с вами, чтобы убедиться, что все было правильно?"


"Конечно, нет", - злобно сплюнул старик. "Неужели ты думаешь, что хоть на минуту я позволил бы этому ... этому оскорблению пройти без моего уведомления?" Он размахивал видео, как кинжалом, перед носом Римо, чтобы его ученик мог прочитать название на коробке.


"Мистер Чин", - послушно прочитал Римо.


Чиун прижал ладони к ушам. "Не произноси это вслух!" - взвизгнул он.


"Это звучит по-китайски".


"Худшего оскорбления никогда не было", - посетовал Чиун, все еще прижимая руки к бокам головы. Видеобокс торчал, как сердитый черный спинной плавник. "Почему они не сделали меня тайцем или низшим из низших французов?"


"Думаю, у меня есть объяснение", - сказал Римо. "Ты сказал им, что ты мастер Чиун?"


Плечи корейца расправились. "Это был термин уважения. Кое-что, чего вы бы не поняли".


"О, я понимаю", - кивнул Римо. "Они думали, что Мастер - это мистер".


"И это оскорбление?" Потребовал ответа Чиун, опуская руки. Его длинный заостренный ноготь на указательном пальце задрожал, когда он указал на имя Чин.


"Простая опечатка", - предположил Римо.


"Будьте уверены, простой тип О наводнит улицы Голливуда, когда я возложу руки на того, кто несет ответственность за это вопиющее оскорбление", - предупредил Мастер синанджу.


"Прежде чем все зайдет так далеко, может быть, нам стоит посмотреть сам фильм".


"Почему?" Рявкнул Чиун. "Какой смысл зарываться в мусорную кучу?" Он с отвращением отшвырнул коробку.


- Потому что, - резонно заметил Римо, хватая видео, прежде чем оно упало на пол, - на пленке может быть все в порядке. Я собирался проверить после того, как ты ляжешь спать.


Он открыл коробку, извлекая видеокассету. Чиун последовал за ним в гостиную. Римо остановился перед видеомагнитофоном. Спустя более двадцати лет и череду замен, он все еще не был уверен, как пользоваться устройством.


"Вы хотите сказать, что ошибка могла быть только в деле?" Чиун нажал на него локтем.


"Я не знаю", - сказал Римо, хмуро изучая видеомагнитофон. "Этот символ, похожий на цилиндр, означает "включено"?"


Крякнув, Чиун выхватил кассету из рук Римо. Хлопнув, он вставил кассету в видеомагнитофон. Зажужжав, аппарат загрузил кассету и начал проигрывать автоматически.


Когда показывали первый из нескольких рекламных роликов, Римо взял универсальный пульт дистанционного управления и включил телевизор с большим экраном. Тем временем Чиун устроился в позе лотоса на полу перед телевизором.


"А мы не можем перемотать это побыстрее?" - Пожаловался Римо, когда на пленке показывали рекламу второго фильма "Затухание".


"Тсс!"


Римо тоже опустился на пол, стараясь держаться подальше от рук или ног. Он подпер подбородок одной рукой. В дополнение к рекламе первых трех фильмов "Утихни" была реклама безалкогольного напитка, шоколадного батончика, минивэна, двух конкурирующих компаний-разработчиков программного обеспечения и готовящегося полнометражного мультфильма от the Walt Disney company.


"Я думал, люди берут фильмы напрокат, чтобы отвлечься от рекламы", - пожаловался Римо, когда реклама перевалила за двадцатиминутную отметку.


"Покиньте комнату, если не можете вести себя тихо", - приказал Чиун.


Он едва успел произнести хоть слово, как фильм наконец начался.


Вступительные титры были наложены на сцену, изображающую какой-то тренировочный лагерь террористов. По-видимому, действие должно было происходить в Ирландии, если судить по патетическому акценту, который пытались использовать актеры. Для Римо все они звучали как плохие версии лепрекона из рекламы Lucky Charms.


Когда экранные террористы начали убивать группу чиновников католической церкви, занимающихся торговлей наркотиками, Римо сел прямее. Сцена, казалось, подходила к концу, а это означало, что титры должны были почти закончиться.


Когда окровавленный епископ с пистолетом "Узи", который он прятал в митре, в замедленной съемке упал в открытую могилу, наконец появилось то, чего они оба ждали: "Рассказ Квинтли Тортилли".


"Аииии!"


Крик вырвался из самых израненных глубин души Чиуна. Старик так быстро вскочил с пола, что даже хорошо натренированные глаза Римо не смогли уследить за ним. Мастер Синанджу материализовался рядом с видеомагнитофоном в одно мгновение. Он ударил рукой по лицу машины.


Когда Чиун извлек кассету, Римо вскочил на ноги.


"Чиун, подожди!" Слишком поздно.


Лента выскочила в костлявую руку Чиуна. Другая рука взметнулась, рукав кимоно взметнулся, как сердитое черное облако. Когда руки встретились, лента между ними превратилась в крошечные черные осколки. Катушки черной ленты разлетелись с обеих сторон.


Чиун смахнул пластиковые осколки на пол. "Полетят головы!" - взорвался он.


Римо проигнорировал тираду. Он опустился на колени рядом с разбитыми остатками видеокассеты.


"Черт возьми, Чиун, я арендовал это с помощью своей карточки", - пожаловался он. "Теперь мне придется за это платить".


"О, кто-то заплатит", - серьезно произнес Чиун, его лицо превратилось в угрожающую маску. "Но это будешь не ты".


С этими словами старый кореец развернулся на каблуках и вылетел из комнаты. Когда мгновение спустя он захлопнул дверь своей спальни, весь дом затрясся от вибрации. Римо почувствовал, как дребезжание под подошвами его мокасин стихает.


"По крайней мере, для разнообразия это не я", - пробормотал он. Поднявшись на ноги, он отправился на поиски совка и щетки.


## Глава 6


Девятичасовое солнце на следующее утро тепло светило в кухонное окно на следующее утро, и Римо пытался решить, что приготовить на завтрак, когда заметил сломанный телефон.


Телефон лежал на столе. Пластиковый язычок, который подключался к настенному разъему, был раздавлен. Только когда он смотрел на этот телефон, Римо заметил, что тот, который обычно висел на стене, полностью отсутствовал. С того места, где он был, на него смотрело пустое пятно.


Он нашел телефон, выброшенный в мусорное ведро.


После вчерашней вспышки гнева Мастер Синанджу так и не вышел из своей комнаты. Римо спустился к подножию лестницы.


"Чиун! Кто-нибудь звонил, пока я был в Нью-Йорке?"


"Уходи!" Бестелесный голос Чиуна прокричал в ответ.


Римо не стал настаивать на этом. Войдя в гостиную, он заметил, что несколько черных пластиковых микросхем от видеокассет были воткнуты в ковер. Он пропылесосит их позже. Сейчас он искал телефон, который обычно стоял на столике с лампой.


Он нашел это. Или то, что от этого осталось.


Телефон представлял собой немногим больше, чем кучу тонких разноцветных проводов и сломанного коричневого пластика. Чиун засунул остатки под угол ковра.


"Смит", - пробормотал Римо с уверенным кивком. Он затолкал обломки телефона обратно под ковер. Оставив завтрак на потом, он вышел наружу, на утренний солнечный свет. Наслаждаясь согревающими лучами на своем лице, он прошел по улице к телефону-автомату.


Напевая, Римо несколько раз нажал на кнопку 1. В его ухе прозвучали знакомые соединения, когда вызов был перенаправлен в офис Гарольда Смита в Фолкрофте. Директор CURE ответил после первого гудка.


"Алло?" Резкий голос Смита резко спросил.


"Привет, Смитти".


"Римо?" В его тоне чувствовалась осторожность.


"Конечно, это я", - сказал Римо. "Эй, ты звонил мне прошлой ночью?"


Любое облегчение, которое мог бы почувствовать директор CURE, было подавлено раздражением.


"Где, черт возьми, ты был?" Потребовал ответа Смит.


Раздражительность пожилого человека была заразительной. - В этом месяце ты немного рановато попал в газетенку, не так ли? - Спросил Римо.


"Я пытался дозвониться несколько раз", - настаивал Смит. Некоторая напряженность исчезла из его голоса. Казалось, он испытал облегчение, наконец-то поговорив с Римо. "Что-то не так с вашей телефонной линией".


"Да", - увернулся Римо. "Надо попросить ма Белл разобраться с этим. В чем дело?"


"Поступило необычное задание, требующее определенного уровня деликатности и осмотрительности", - сказал Смит. "Оно включает в себя технику амнезии синанджу. Похоже, что бывший президент Соединенных Штатов вновь узнал о нас ".


Римо мгновенно забеспокоился. "Не арахисовый мальчик?" спросил он.


Президент, о котором он говорил, теперь работал над программой "Лачуги для людей", строя лачуги и пристройки для неимущих. Римо внезапно представил себе, как беременный подросток-кровельщик, пристрастившийся к крэку, с полным ртом гвоздей, случайно роняет молоток на голову президента в отставке.


"Нет", - ответил Смит, успокаивая Римо. "Его преемник. Бывшего исполнительного директора сбила лошадь, и он потерял сознание. Авария пробудила его память ".


Римо был ошеломлен. "Смитти, ему сейчас, должно быть, миллион. Какого черта парень его возраста делает на лошади?"


"Предполагалось, что это будет возможность сфотографироваться", - тонко ответил Смит. "Глупый трюк, учитывая его состояние".


"Ты правильно подметил", - согласился Римо. Ему в голову пришла мысль. "К тому же, у него нет болезни Альцгеймера? Откуда ты вообще знаешь, что он помнит?"


"Он позвонил мне", - подчеркнул Смит. "Похоже, что наше агентство - это не все, что он помнит. Если его разговор со мной не был просто моментом странной ясности, я предполагаю, что симптомы, которые он проявлял в течение последних нескольких лет, были прямым результатом техники амнезии синанджу ".


"Хм", - задумчиво произнес Римо. "Я никогда не слышал, чтобы это на кого-то так подействовало. На самом деле, я не знаю никого, на ком это когда-либо сказывалось раньше, кроме Харди Брикера. Помнишь всю эту историю с RX несколько лет назад?"


"Конечно", - неопределенно ответил Смит. "И, возможно, вам следует обсудить это с Чиуном. После того, как вы разберетесь с президентом".


"Попался. Он все еще в Калифорнии?"


"Да", - сказал Смит. "Я хочу, чтобы вы навестили его как можно скорее. В ситуации нет особой срочности, но я не чувствую себя комфортно, имея кого-то за пределами цикла, знающего о нашем существовании. Даже не бывший президент ".


"Не парься. Мы нанесем ему двойной удар".


- Э-э, Римо, - медленно произнес Смит, - возможно, тебе следует разобраться с этим одному.


"Чиун справляется с этим лучше меня", - ответил Римо. "Но разве не он выполнил процедуру в первый раз?"


"Да", - ответил Римо. "Но вы не можете сказать, что это его вина. По моим подсчетам, у него четверо и один президент в отставке".


"Я понимаю это", - согласился Смит. "Но новости об аварии просочились. Пресса установила наблюдение за больницей. Вам с Чиуном будет нелегко проникнуть туда незамеченными. Если бы я смог связаться с вами прошлой ночью ..."


"Но ты этого не сделал", - перебил Римо. "Полагаю, ты пропустил мяч здесь". Прежде чем Смит успел рассказать о неприятностях, с которыми он столкнулся, позвонив, Римо спросил: "В какой больнице он находится?"


Смит вздохнул. С отработанным терпением он сообщил Римо не только название больницы, но и сверхсекретный номер палаты экс-президента.


"Расслабься, Смитти. К сегодняшнему вечеру все это превратится в воспоминание", - пообещал Римо, когда директор CURE закончил. "И не волнуйся. Все последующие визиты бесплатны".


Улыбаясь, он повесил трубку. Все еще держа руку на трубке, он повернулся к своему дому.


"Теперь начинается сложная часть", - пробормотал он. Выйдя из телефона-автомата, он направился обратно по тротуару к замку Синанджу и его изнывающему от жара обитателю.


## Глава 7


Бывший президент Соединенных Штатов не мог поверить, как много он забыл. И как много он теперь помнил. Казалось, что последние шесть лет он пребывал в долгих туманных сумерках, из которых только сейчас вышел.


Солнечный свет, проникавший сквозь тонированные стекла его частной больничной палаты, был ослепительным. Жалюзи были частично сдвинуты, чтобы защитить от любопытных глаз.


Обходя комнаты в своей голубой пижаме, засунув руки в карманы махрового халата, Президент остановился у окна спальни. Пальцами он приоткрыл две жалюзи.


Репортеры были на улице восемью этажами ниже. Расположились лагерем, как стервятники. Большинство с радостью приняли назначение, думая, что они несут вахту смерти. Это было неудивительно. В прессе никогда не было сказано о нем ни одного доброго слова.


"Вас, ребята, ждет самое большое потрясение в вашей жизни", - прошептал экс-президент мягким, игривым тоном, который когда-то был знаком всем американцам.


Он проверил цифровые часы на своей тумбочке, казалось, в миллионный раз.


Было 6:00 утра по тихоокеанскому стандартному времени. Он позвонил Смиту поздно вечером предыдущего дня.


Его не беспокоило, что люди Смита не появятся. Смит всегда был надежным. Человек с лимонным голосом вытащил Америку из более чем нескольких передряг во время пребывания бывшего президента у власти.


Как только люди Смита доберутся сюда и сотворят свою магию, экс-президент сможет жить тем, что осталось от его жизни. Он потеряет память о Кюре, но так и должно было быть. Было неправильно, чтобы об агентстве одновременно знали более четырех человек: Смит, два его специальных сотрудника и нынешний президент США. Так всегда было с КЮРЕ. Четырех было достаточно. Больше, чем это, грозило бы разоблачением.


Он попытался вспомнить, сколько экс-президентов было еще живо.


Один из них умер несколько лет назад, подумал он. Если мне не изменяет память, их осталось четверо, включая его самого. Если бы те люди, которые были на пенсии, не страдали амнезией, всего о КЮРЕ знали бы восемь человек. Слишком много. Смит был прав, заставляя уходящих президентов забывать.


Президент опустил жалюзи. Он прошел обратно через комнату и сел в изножье своей кровати.


Было трудно сопоставить некоторые фрагменты памяти. За последние несколько лет его разум изо всех сил пытался записать некоторые вещи, но казалось, что они не были должным образом подшиты. Однако все, что было до начала болезни его мозга, было кристально ясно. Накануне вечером Смит сказал ему по телефону, что оба его сотрудника все еще работают в агентстве. Прошлой ночью все было еще неясно, так скоро после аварии. Но чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что это неправильно.


Молодой был мертв. Это то, что Смит сказал ему много лет назад, в последние дни своего президентства. Не только это, но и то, что старый предположительно уволился из CURE из-за пункта контракта.


По какой-то причине Смит солгал ему. Бывшего президента это нисколько не беспокоило. Если и было что-то, что он помнил о неразговорчивом Смите, так это то, что он был хорошим человеком. Когда-то Америка была такой, какой получались хорошие, прочные, надежные автомобили или черно-белые двухматчевики, где черная шляпа всегда проигрывала, а белая шляпа всегда, всегда выигрывала. Бывший президент верил, что у директора CURE была причина держать его тогда в неведении. Так же, как он верил, что Смит пошлет своих людей, как и обещал, исправить их ошибку.


Пока он терпеливо сидел, положив руки на колени, дверь в его спальню открылась. Вошел врач в белом халате и зеленой хирургической форме. Синяя строчка на его халате идентифицировала его как доктора Калера.


На мгновение бывший президент увидел знакомый черный костюм одного из своих охранников из секретной службы, стоически стоявшего в коридоре.


Доктор нахмурился, когда дверь захлопнулась.


"Вы должны быть в постели, господин президент", - серьезно сказал он.


"Ты хоть представляешь, сколько я спал последние шесть лет?" спросил президент с кривой улыбкой. "Мы с этим парнем из дремы знакомы по имени".


Выражение лица доктора оставалось мрачным. "Как бы то ни было, вам придется прилечь, пока я вас обследую. Пожалуйста".


Доктор Калер попытался уложить бывшего президента на спину. Хотя он был намного старше доктора, президент не сдвинулся с места.


"Я знаю, что вы просто пытаетесь выполнять свою работу, и это прекрасно", - сказал экс-президент твердым голосом. "Но меня осматривали всю ночь напролет. Если ты хочешь снова ткнуть в меня пальцем, тебе придется сделать это, пока я сижу ".


Доктор поджал губы. "Да, сэр".


Когда он попытался расстегнуть блузку президентской пижамы, сильные руки оттолкнули его. Скривив рот в легком неудовольствии, президент расстегнул собственную рубашку.


Доктор Калер сразу увидел, что его знаменитый пациент находится в удивительно хорошей форме для человека его возраста. Несколько старых, едва заметных шрамов вокруг груди, оставшихся от покушения почти два десятилетия назад. Стетоскоп показал, что легкие и сердце в порядке. Частота его пульса посрамила бы мужчину в четверть его возраста.


"Как голова сегодня утром?" спросил доктор, когда президент снова застегнул пижаму.


"Откровенно", - ответил бывший президент.


"Головная боль?"


"Немного. У меня болит за глазами".


Доктор Калер кивнул. "Мы беспокоились о сотрясении мозга, но сегодня все выглядит нормально. Рентгеновские снимки не показывают скопления жидкости, как в прошлый раз, когда вы упали с лошади".


"Я был взбешен", - настаивал президент. "И если это было сотрясение мозга, почему вы, ребята, не дали мне уснуть? Разве это не то, что вы должны были делать?"


Доктор колебался. "Вообще-то, мы вроде как подумали, что при сложившихся обстоятельствах ... ах..." Его голос затих.


"Моя дочь, верно?" Президент сказал, подняв глаза на один уровень.


Врач неловко поерзал. Он прочистил горло. "Она подумала, что так будет лучше".


"Позволить мне просто заснуть". Президент покачал головой. "Она всегда так беспокоилась о чужой тени, что никогда по-настоящему не пыталась отбросить свою собственную". Он громко выдохнул. Это был вздох сожаления. "А как же моя жена?" спросил он, внезапно подняв взгляд.


"Согласно новостям, она возвращается из Вашингтона", - сказал доктор Калер.


При упоминании о его бывшей резиденции задумчивая улыбка озарила глубокие морщины на лице старика. "Сияющий город на холме", - тихо произнес он. Брови доктора нахмурились при этих словах. Мужчина на кровати, очевидно, довольно давно не был в Вашингтоне.


Загорелое, морщинистое лицо бывшего главы исполнительной власти приняло довольное выражение, когда он уставился в пространство.


Это было неправильно, подумал доктор Калер. Все знали, что бывший президент страдал болезнью Альцгеймера. У него было дегенеративное заболевание мозга, которое было неизлечимо. Этот человек ни за что не должен был оставаться в таком ясном сознании так долго, пока боролся с болезнью.


Но он казался в порядке. Он узнавал лица членов семьи, когда ему показывали их фотографии. То же самое можно сказать о людях из его времен, когда он был губернатором Калифорнии и президентом. Несмотря на то, что он проснулся всего несколько часов назад, он уже знал по именам многих врачей и медсестер из персонала больницы Вейцмана-Учителя.


Никогда за тридцать лет работы врачом доктор Калер не слышал о случае, когда удар по голове восстанавливал память у человека с болезнью Альцгеймера. Даже если отбросить всякую логику в окно и принять предпосылку о том, что падение бывшего президента каким-то чудесным образом исцелило его, это все равно должно было лишь приостановить развитие болезни, зафиксировать ее на нынешнем уровне. Этого не только не произошло, но каким-то образом необратимый процесс был отброшен назад. Это было невозможно. Пока...


Мысленно доктор Калер уже набрасывал наброски статьи, которую он опубликует по этому замечательному случаю, когда услышал первые звуки волнения за закрытой дверью больничной палаты. Послышались приглушенные крики, за которыми последовало что-то похожее на взрыв петард. "Что это за грохот?" спросил доктор, делая шаг к двери.


Позади него медленно встал президент с озабоченным выражением на изрезанном глубокими морщинами лице. "Звучит не очень хорошо", - ответил он. Звуки были знакомыми. Он вспомнил похожие звуки мартовского дня много лет назад.


"Ну, это больница", - сказал доктор Калер, бодро направляясь к двери.


Президент сделал выпад. Он попытался схватить его. Попытался остановить его. Но доктор Калер был слишком далеко. Врач распахнул дверь и промаршировал в коридор.


Когда президент затаил дыхание, раздался еще один хлопок. На этот раз гораздо громче остальных. Доктор, спотыкаясь, вернулся в комнату мгновение спустя, тонкая струйка крови стекала из пятна прямо в центре его бледного лба. Черные пороховые ожоги окружали пулевое отверстие.


Невидящими глазами обратившись к охваченному ужасом бывшему президенту, доктор упал на колени. Он повалился вперед с выражением тупого непонимания на лице.


Президент уже двигался, движимый шоком. Он промчался мимо тела к двери.


Когда он прижался спиной к стене, рядом с ним был шкаф.


Из зала донеслись крики.


Люди секретной службы, охранявшие дверь, были мертвы. В противном случае они ворвались бы в комнату, чтобы защитить его. Его отряд был небольшим. Всего несколько человек. Не так, как в старые времена. Недостаточно против тотального нападения.


Приближающиеся шаги. Громкий стук по коридору. Затаив дыхание, президент пошарил за спиной, обхватив одной рукой холодную стальную ручку дверцы шкафа. В тот момент, когда он это сделал, в комнату просунулось чье-то лицо. Бегающие глаза метнулись к кровати. Рот и нос были прикрыты пестрой банданой.


Злоумышленник был вооружен.


Балансируя автоматической винтовкой перед собой, он сделал осторожный шаг в комнату, не видя бывшего президента, прижатого к стене справа от него.


Внезапный скрип.


Глаза отвернулись от неубранной кровати, открывшись в шоке при виде бывшего главы исполнительной власти. Что-то еще мелькнуло в поле зрения. Быстро. Жестко.


Дверь чулана со всей силы врезалась незваному гостю в лицо. Лоб разбит и кровоточит, мужчина упал спиной в коридор. Его бесполезный пистолет упал на грудь. Президент прыгнул вперед и схватил мужчину за лодыжки, изо всех сил пытаясь втащить его обратно в комнату. Если бы он только мог достать свой пистолет...


Другие крики. Звук бегущих шагов. На него упала тень. Присев, Президент замер. Он поднял глаза.


Над ним возвышались двое террористов. Как и у первого, банданы скрывали их черты. Еще больше злоумышленников побежали по коридору, перепрыгивая через тела его отряда секретной службы.


"Мы поймали его, чувак!" - раздался рядом ликующий голос из-под цветастой банданы. На видимой части его лица выступил пот. Его зрачки были похожи на булавочные уколы.


Все еще сидя на корточках, президент быстро принял решение. Если ему суждено умереть, то, черт возьми, он умрет как мужчина.


Он бросился на ближайшего человека.


В молодости он был сильным и подвижным. Но теперь он был стар. Медлителен. Слишком медлителен.


В панике стрелок уклонился от неуклюжей атаки старика, сильно наткнувшись на дверной косяк. Когда он отступил, другой злоумышленник прыгнул вперед, ударив президента прикладом винтовки сбоку по голове.


Старик увидел ослепительную вспышку света...за ней последовала пелена чистой обволакивающей тьмы.


Туман был густым и непроницаемым. Последняя мысль президента перед тем, как он рухнул на холодный пол коридора, была о его жене. Он надеялся, что она сможет простить их дочь. Последний свет реальности замерцал и исчез.


СТАРИК у их ног был безжизненным манекеном. Люди в масках столпились вокруг обветренного тела.


"Ты ударил его!" - обвинил один.


"Он мертв?" - спросил другой.


"Достань транквилизатор", - скомандовал третий.


Вперед был вынесен шприц. Игла была воткнута в руку экс-президента.


"Должны ли мы забрать его одежду?" спросил человек, который делал инъекцию, его бандана промокла от пота. Он отбросил шприц.


"Да! Но поторопись!"


Когда один мужчина ворвался в комнату, остальные схватили бывшего президента под мышки. Он был мертвым грузом. Кряхтя, они начали быстро тащить старика по коридору мимо окровавленных тел агентов секретной службы.


"Его ждет чертовски приятный сюрприз, когда он проснется", - с энтузиазмом заявил один из них, влажно подрагивая губами под разноцветной банданой.


"Если он очнется", - предупредил другой. "Мы просто должны были использовать на нем транквилизаторы".


Человек, который ударил пожилого экс-президента по голове, пожал плечами. "Это что-то вроде транквилизатора", - прорычал он. "Кроме того, он не заслуживает лучшего".


Они бросили экс-президента в тележку для стирки белья рядом с постом медсестер. За столом на полу распростерлись два RN, их остекленевшие глаза слепо смотрели на лампы дневного света. Багровые пятна сочились с их животов на хрустящую белую форму.


Двое мужчин помогли подняться слабонервному террористу, которого президент обезвредил. Теперь группа бегом откатила тележку от стола к заднему служебному лифту.


Мгновение спустя серебряные двери с едва слышным шелестом скользнули по кровавой сцене побоища.


## Глава 8


Чиун никого не убил во время долгого перелета на самолете через всю страну из Бостона в Лос-Анджелес. Римо счел это не только благословением, но и сюрпризом.


Поначалу Римо беспокоился, что Мастер синанджу даже не захочет сопровождать его в Калифорнию. Проблемы старого корейца с Голливудом были слишком свежи. Но Чиун с готовностью согласился.


Полет прошел на удивление мирно. По пути через переполненный терминал Лос-Анджелеса ни у кого из прохожих не было внезапных и загадочных окровавленных носов или отрезанных ушей. На самом деле, когда они отправились на поиски такси, Чиун даже сумел сочувственно улыбнуться измученной молодой женщине, тащившей двух плачущих детей.


Нехарактерно спокойное поведение его учителя сильно встревожило Римо.


Чиун к чему-то стремился. Мастер Синанджу планировал использовать свое пребывание на Западном побережье, чтобы совершить своего рода ужасную месть тем, кто, по его мнению, был несправедлив по отношению к нему. Но, насколько было известно Римо, старому корейцу некого было убивать.


"Квинтли Тортилли мертв, папочка", - напомнил Римо Чиуну в такси по дороге из Лос-Анджелеса в больницу.


"И это правильно", - спокойно ответил Чиун. "Он был сквернословящим лжецом, который подвергал опасности подопечную императора Смита, тучную марионетку. Однако, это все, что осталось позади ".


"Мы не остановимся на Таурусе", - предупредил Римо.


"Этой студии больше не существует", - ответил Чиун.


"Биндл и Мармелстайн тоже", - предположил Римо, называя руководителей студии, которые предали Чиуна во время съемок его фильма.


"Это правда", - задумчиво произнес Чиун. Он склонил голову набок, размышляя. "Возможно, я посещу их могилы, чтобы засвидетельствовать свое почтение".


"Ты же не собираешься выкопать их и попытаться убить снова, не так ли?" Обеспокоенно спросил Римо. Чиун поднял тонкую бровь.


"Ну, Римо, ты ведешь себя глупо".


"Можешь ли ты винить меня?" Спросил Римо. "Прошлой ночью ты был готов разнести весь Голливуд в пух и прах. Сейчас ты ведешь себя слаще, чем палочка "Прозак пикси". Это чертовски страшно ".


"Познакомься с новым мной", - беззаботно объявил Чиун, помахав рукой с длинными ногтями. "Я похож на утку".


"Короткий и жирный?"


Чиун хмуро посмотрел на своего ученика. "Все зависит от меня", - объяснил он.


"Да?" С сомнением произнес Римо. "Посмотрим". Когда они прибыли в больницу Вейцмана-Учителя, они обнаружили стайку репортеров, сбившихся в недовольную кучку перед главной парковкой. Десятки новостных фургонов, украшенных позывными радиостанции, заблокировали въезд скорой помощи. Спутниковые тарелки сети и местные средства массовой информации были направлены в небо.


Кабели змеились от грузовиков к видеокамерам и светильникам.


Надеясь избежать встречи с репортерами, Римо велел водителю такси высадить их на улице. Когда такси отъехало, они с Чиуном пошли по тротуару к больнице.


Лишь несколько репортеров стояли перед камерами, чтобы предложить записанные на пленку дайджесты ежечасных новостей. Остальные слонялись без дела с выражением скуки на подтянутых после пластической операции и накрашенных лицах.


Там шло несколько карточных игр. Смит беспокоился, что Чиун может привлечь к ним внимание, но Римо увидел, что, когда они приблизились, лишь несколько лиц посмотрели в их сторону. Они быстро отвернулись, потеряв интерес. Кимоно в Лос-Анджелесе просто не было новостью.


Когда Римо и Чиун проскользнули за спину одного из операторов, женщина-репортер подводила итоги своей записи.


"Мало кто появился здесь, за пределами больницы, чтобы дождаться конца бывшего президента. Без сомнения, большинство осознало, какой ущерб нанесли этой нации его чудовищный дефицит и разжигание ненависти. Самый злой человек в американской истории или просто заблудший старый дурак? Судить вам. Репортаж Кончакаты Бададады ".


Она подождала несколько секунд, прежде чем опустить микрофон. Женщина казалась очень довольной своей непредвзятой работой.


Когда репортер передавала микрофон стажеру, Римо похлопал ее оператора по плечу. "Она только что сказала, что они ждут его смерти?" он спросил.


"Это то, что мы слышали", - сказал оператор.


Римо нахмурился, предполагая, что он просто зря потратил время, проделав весь этот путь до Калифорнии, чтобы вызвать избирательную амнезию у того, кто уже стучится в дверь смерти.


"Кто это говорит, - спросил он, - больница?"


Оператор покачал головой. "Он", - ответил он, указывая на место ближе к главным дверям больницы.


Телекомпании "Большой тройки" пробились в первые ряды, как только прибыли на место происшествия, сделав ставку на первоклассную недвижимость для репортажей. Римо увидел гигантскую букву "А", выглядывающую из одного из припаркованных сетевых фургонов. Две другие буквы были скрыты странного вида мужчиной в темно-синем костюме и красном галстуке цвета пожарной машины.


Он выглядел наполовину стервятником, наполовину вулканцем и сущим сатаной. Демонические брови, выкрашенные в черный цвет, изогнулись над глазами, которые были двумя лазерами сфокусированной злобы. Рот был скривлен в страдающей от запора гримасе. Хуже всего были волосы. На мужчине был жуткий иссиня-черный парик, такой плоский, что казалось, будто его пропустили через отжималку и закрепили шеллаком.


Римо узнал парик еще до того, как увидел мужчину. Стэн Рональдман. Давний политический репортер одного из крупных телеканалов.


Пока экс-президент находился в больнице при исполнении служебных обязанностей, Рональдман был корреспондентом Белого дома. Репортер испытывал ненависть к президенту, которая была настолько очевидной и настолько интуитивной, что это было почти так, как если бы он обвинял главу исполнительной власти в генах, которые прокляли его собственной безволосой макушкой. Его печально известная желчь была полностью продемонстрирована, когда Римо и Чиун приблизились.


"Разве его смерть еще не подтверждена?" Рональдман жаловался измученному продюсеру.


"Все еще нет новостей", - ответила женщина.


"Я думаю, что-то могло случиться". Рональдман восторженно хлопнул в ладоши. Тусклые глаза выпучились над улыбкой, подобной улыбке трупа. "Мертв. Это единственное объяснение ", - восторгался он.


"Я не уверен, Стэн", - предупредил продюсер. Женщина слушала что-то в наушниках, которые были встроены в открытую заднюю часть фургона новостей. "По радио туда-сюда передают много странного. Всевозможные крики и кодовые слова, которых нет ни в одном из наших исходных текстов. Я думаю, что все те машины, которые появились рано утром, были федералами или что-то в этом роде ".


"Опять расточительство правительства", - пожаловался Рональдман, качая своей паричковой головой. "Он специализировался на этом". Его радость при мысли о смерти бывшего президента сменилась гневом, изменение выражения лица было настолько неуловимым, что его едва можно было разглядеть. "Итак, я полагаю, теперь у нас будут большие государственные похороны за счет налогоплательщиков. Почему бы нам просто не выбросить его где-нибудь на свалку и не потратить все эти потраченные впустую деньги на похороны и бомбардировщик B-1 там, где этого хотят люди?" Об исследованиях по стимуляции фолликулов и субсидиях на овцеводческие фермы ".


"Что такое национальная оборона или почитание любимой политической иконы, когда вы могли бы получать финансовую помощь из Вашингтона?"


"Совершенно верно", - с энтузиазмом подтвердил Рональдман. Его натянутая улыбка вернулась, когда он стал искать источник голоса у себя за спиной.


Репортер был удивлен очень странной парой, которую он обнаружил. Один из них был азиатом, которому было столько же лет, сколько холмам вокруг собственного аризонского овцеводческого ранчо Рональдмана. Другим был худощавый европеец в белой футболке и черных брюках.


"С президентом все в порядке?" Спросил Римо, заметив множество фургонов новостей.


"Бывший президент", - подчеркнул Рональдман. "И он мертв. Мертв, как пятисотдолларовое сиденье для унитаза из Пентагона".


"Возможно", - предупредила его продюсер со своего поста на полу фургона. Женщина отвернулась, благодарная за то, что Рональдман отвлекся, пусть даже всего на мгновение.


"Не слушайте вон ту мадам де Мрак", - настаивал Рональдман. "Я говорю, что он мертв, и я должен знать. В конце концов, мои коллеги из прессы дали мне множество интервью на эту тему ".


"Интервью?" Спросил Римо. "Разве вы не должны были делать репортаж об этом деле?"


"У меня есть история с покойным бывшим президентом", - ответил Рональдман. "Людям интересно то, что я хочу сказать".


Репортер бросил быстрый взгляд на Чиуна.


Мастер Синанджу бочком подобрался к Рональдману. Заложив руки за спину, он привстал на цыпочки, чтобы лучше видеть блестящий черный парик, приклеенный к черепу мужчины. Он быстро опустился на подошвы своих сандалий, когда Рональдман посмотрел в его сторону. Чиун небрежно присвистнул.


"Забудь о том факте, что твоей обязанностью считается сообщать, а не давать комментарии", - сказал Римо, оторвав взгляд от Чиуна. "Каким было последнее официальное сообщение из больницы о его состоянии?"


"Конечно, я не верю, что они расскажут настоящую историю", - фыркнул Рональдман. "Но они утверждают, что он всего лишь ударился головой. Были ранние сообщения о том, что состояние его мозга каким-то чудесным образом излечилось, но я на это не купился. Пропаганда. Ясно и незамысловато. Все в округе знают, что у него была болезнь Альцгеймера, когда он был в Белом доме. Если они не знают, я им говорю ".


Пока репортер говорил, Чиун незаметно подал знак Римо. Указав на парик Рональдмана, тот прикрыл рот рукой, сдерживая беззвучный смех.


- Прекрати это, Чиун, - проворчал Римо.


Почувствовав движение, Рональдман резко повернулся к Чиуну. Он обнаружил, что Мастер Синанджу спокойно стоит, сцепив руки за спиной. Выражение лица репортера стало еще более подозрительным, и он снова повернулся к Римо.


"Итак, насколько ты знаешь, с ним все в порядке", - настаивал Римо.


"Он мертв", - настаивал Рональдман. "Около сотни этих правительственных машин появились здесь сегодня около семи утра. Они являются частью его похоронной процессии".


"Правительственные машины?" Спросил Римо. "Вы уверены?"


"Я пробыл в Вашингтоне достаточно долго, чтобы знать, на чем ездят Джи-мэны", - сухо ответил Рональдман. Сатанински приподняв брови в презрении, он отвернулся от своего оскорбительного посетителя.


Римо нахмурился, услышав эту информацию. Будет ли так много правительственных машин появляться в результате простой аварии для человека, который не был президентом более десяти лет? Только если ему нужно было сказать им что-то важное.


Обеспокоенные мысли Римо были о Кюре, когда он повернулся к Чиуну. "Пойдем, Папочка", - натянуто сказал он.


Быстрым шагом Римо и Мастер синанджу направились к дверям больницы. Они прошли всего несколько шагов, когда Римо заметил что-то в руках Чиуна.


Он был плоским, черным и блестящим. И волосатым.


"Что ты с этим делаешь?" Требовательно спросил Римо. Он кивнул на парик Стэна Рональдмана, который болтался, как проткнутая гарпуном крыса, на одном из длинных ногтей Мастера Синанджу.


"Он раздражал меня", - категорично ответил Чиун.


"Черт возьми, Чиун, он всех раздражает". Римо бросил взгляд назад, на фургон новостей. Рональдман был лыс, как ощипанный цыпленок. Он суетился у открытой двери фургона, его бледная голова была вымазана засохшим клеем, он не обращал внимания на то, что произошло. Репортер еще не заметил сквозняка на его голове.


Начала формироваться толпа улыбающихся зевак.


"Это какая-то скрытая враждебность из-за всего этого фиаско "Утихомирься"?" Резко прошептал Римо.


"Скрытый?" Вежливо спросил Чиун. "Прости меня, Римо. Я думал, что выражаюсь очевидно".


"Хар-де-хар-хар", - сказал Римо приглушенным голосом. "А теперь избавься от этой штуки, пока нам не пришлось опрыскивать тебя от клещей".


"Он действительно выглядит больным", - сказал Чиун, рассматривая свой приз. "Очень хорошо. Но я не хочу слышать жалобы, когда ты ничего не получишь на свой следующий день рождения".


Щелчком запястья он запустил парик обратно в том направлении, откуда они пришли. Парик взлетел, как брошенная летающая тарелка. Он мгновенно сократил расстояние. С громким шлепком он прикрепился, как ремора, к букве С в логотипе сети на боку новостного фургона.


Когда Рональдман повернулся на странный звук, он увидел нечто похожее на гигантского расплющенного тарантула, приклеенного к борту грузовика. Только после того, как он увидел свое отражение в блестящей черной поверхности нейлоновых волос, он понял, что это было. Его глаза расширились, как яичница.


"Аааааааааахххххх!" - закричал репортер. В отчаянии он закинул одну руку, свою руку, свой галстук, все, что мог, через голову, одновременно снимая парик с борта грузовика. С увядшим париком в руке он нырнул внутрь фургона под взрыв смеха собравшихся ЖУРНАЛИСТОВ.


Римо отвернулся от раскачивающегося фургона, его глаза ничего не выражали. "Это пример нового тебя?" сухо спросил он.


"Не волнуйся, Римо", - заверил его Чиун. "В глубине души я все тот же человек, каким был всегда".


Развернувшись на каблуках, старик направился к главному входу.


"Это-то меня и беспокоит", - пробормотал Римо.


Он проследил за Мастером Синанджу сквозь толпу прессы до больницы.


## Глава 9


По словам Смита, бывший президент находился в частном номере восточного крыла на восьмом этаже. Римо намеревался подняться на лифте на восьмой этаж, но у машины были другие планы. Она остановилась на шестом этаже. Двери распахнулись перед серьезным лицом мускулистого агента секретной службы. Тонкий белый шнур тянулся от пиджака к уху.


"Мне жаль, но вы не можете подняться выше", - настаивал агент.


"Конечно, я могу", - сказал Римо.


Он нажал кнопку восьмого этажа, и двери начали закрываться. Агент секретной службы толкнул их обратно, открывая.


"Восьмой этаж эвакуирован".


"Но тетя Игги ждет нас", - сообщил ему Римо.


"Произошла чрезвычайная ситуация", - объяснил агент. "Утечка газа".


"Звучит как тетя Игги". Римо кивнул Чиуну.


"Перестань быть глупым", - сказал Чиун. Он ткнул ногтем в кнопку восьмого этажа. Двери бесшумно закрылись ...и тут же открылись снова.


"Лифты выше этого уровня работать не будут, - сообщил им агент, - Из-за утечки газа этажи с седьмого по десятый полностью эвакуированы. Если вы ищете пациента, я бы посоветовал вам обратиться в главное отделение."


Римо покачал головой. "Ничто не дается легко", - пробормотал он. "И в следующий раз я бы посоветовал мозговому тресту Казначейства придумать историю прикрытия получше. Если Секретная служба беспокоится об утечках газа, вы могли бы остаться в Вашингтоне. После своего обычного завтрака из шести Биг-маков у парня в Белом доме все выходит из-под контроля".


При упоминании Римо о секретной службе агент мгновенно насторожился. Рука метнулась под его куртку.


Прежде чем мужчина даже коснулся рукояти своего автоматического оружия, собственная рука Римо метнулась вперед. Он ущипнул агента за локоть, зафиксировав руку мужчины на месте.


В отчаянии сотрудник секретной службы зажал другой рукой наручный микрофон. Его там не было. Устройство, тянувшееся за проводами, было сорвано с его пояса. Наушник отстегнулся с громким хлопком. Когда агент поднял глаза, Чиун изучал радиомикрофон.


"Вы можете прослушать программу Джека Бенни на этом устройстве?" спросил он.


"Вы, мужчины, в большой беде", - пригрозил агент секретной службы в ответ. Он дернул свою замерзшую руку. Она не поддавалась.


"Нет, папочка", - подсказал Римо.


"Позор", - сказал Чиун, качая головой. "Много лет назад я слушал его программу в Синанджу. Он был довольно забавным. Хотя Рочестер был настоящей звездой".


Размытым движением скошенных пальцев он разнес весь радиоприемник на осколки.


"Выхода нет", - предупредил агент. "Сдавайтесь".


"Через секунду", - пообещал Римо. "Сначала вопросы". Когда агент секретной службы пожаловался, Римо воспользовался захватом локтя, чтобы отшвырнуть мужчину в соседнюю комнату. Две свободные кровати с белоснежными простынями были придвинуты к стене.


"Ладно, в чем дело?" спросил он после того, как Мастер Синанджу закрыл за ними дверь. "Парень ударился головой. Я предполагаю, что вы все здесь не для того, чтобы доставить аспирин ".


Агент отказался отвечать. Плотно сжав рот, он устремил взгляд на закрытую дверь. Римо ущипнул агента за локоть.


Из сустава вырвались разряды раскаленной добела огненной кислоты, пронзив его конечности. Он задохнулся от боли.


"Прежний президент был похищен", - выпалил мужчина.


Желудок Римо сжался. "Похищен? Когда?"


"Несколько часов назад. Раннее утро". Глаза агента наполнились слезами.


Римо взглянул на Мастера синанджу. "Похоже, это больше, чем мы думали", - мрачно сказал он.


"Почему это?" Чиун фыркнул. "Если одного из ваших правителей не хватает, голосуйте сами за другого. Каждый раз, когда я оборачиваюсь, вы, люди, назначаете нового. Что нужно этой нации, так это стабильность, которую может обеспечить только пожизненный деспот ".


Римо пожалел, что не может разделить бесцеремонное отношение старого корейца. Он снова переключил свое внимание на сотрудника секретной службы. "Есть какие-нибудь зацепки?" он нажал, сжимая сильнее.


"Ничего такого, в что я был бы посвящен". Агент поморщился. "Охрана президента была застрелена. Много других людей тоже. Врачи, медсестры. Свидетелей нет. Они ушли безнаказанными ".


Брови Римо потемнели. "А как насчет всех этих кривляний перед камерами?"


"Похитители воспользовались запасным выходом. Там не было прессы".


"Камеры слежения?"


"Я не знаю". К этому времени агент уже умолял. Он выдал все, что знал. Не говоря ни слова, Римо постучал единственным пальцем прямо по центру лба мужчины. Агент секретной службы застыл, словно в шоке, затем из него вышел воздух, и он рухнул вперед. Римо бросил агента без сознания на одну из пустых кроватей.


"Вот и все для простого задания", - проворчал он, набрасывая на мужчину одеяло.


"Не жалуйся мне", - предупредил Мастер синанджу, скрестив руки на груди. "Тебя никогда не называли китайцем ни в одной крупной кинофраншизе. Все остальное меркнет в сравнении".


"Я думал, мы говорили не об этом", - сказал Римо, слушая вполуха. Он пытался сообразить, каким должен быть их следующий шаг. "И это намного хуже. Смит сказал, что старый президент помнил о нас все ".


"Хорошо", - ответил Чиун с удовлетворенным кивком. "Пусть престарелый споет нам дифирамбы с крыш страны, которой он когда-то руководил. Может быть, я наконец получу должное признание".


"Смитти был бы в восторге", - проворчал Римо. "Кстати говоря, мне лучше позвонить ему. Он захочет узнать об этом, если еще не слышал".


На жестоком лице отразилась глубокая озабоченность, Римо потянулся к телефону в номере.


ГАРОЛЬД СМИТ УЗНАЛ о похищении бывшего президента часом ранее. Хотя новость еще не просочилась в основную прессу, она распространялась как лесной пожар по официальным правительственным каналам. Это был только вопрос времени, когда общественность узнает о похищении.


На рабочем столе Смита стояла синяя бутылочка с антацидом. За последние шестьдесят минут он открывал бутылку три раза. Учитывая характер кризиса, не было смысла убирать ее.


Каждый новый отчет, который читал Смит, усиливал нарастающую волну тошноты, поднимающуюся внутри него. Кто-то, обладающий знаниями о ЛЕЧЕНИИ, был в руках неизвестной силы.


Похитители были жестокими и безжалостными. Они убили более двадцати человек на своем смертоносном пути от подземной парковки больницы до палаты экс-президента на восьмом этаже.


Их личность все еще оставалась загадкой.


У Смита закружилась голова, когда он обдумывал возможных подозреваемых. В результате очень публичных убеждений этого президента список потенциальных врагов был огромен.


Массивные мэйнфреймы, спрятанные за потайной стеной в подвале санатория, работали сверхурочно с начала кризиса. Названный Смитом четверкой Фолкрофтов в редком проявлении креативности, компьютеры составили подробный список наиболее вероятных подозреваемых.


Смит всегда считал организованность ключом к любой успешной операции. С этой целью он инициировал программу, которая разделила огромный список на два отдельных раздела: внутренние угрозы и угрозы из-за рубежа.


Это был бросок монеты, чтобы решить, к какой категории потенциальных преступников ему следует приступить в первую очередь. В конце концов, Смит решил пойти с теми, кто остался дома, по той простой причине, что бывший президент был похищен, находясь на американской земле. Он расширит поиск по мере того, как будут диктовать обстоятельства.


Оставшись один в своем унылом кабинете, Смит опустил руки к специальной конденсаторной клавиатуре, спрятанной под выступом его блестящего черного стола. Бросив последний тоскующий взгляд на свой пузырек с антацидом, он начал просматривать страницу за страницей электронные списки вероятных подозреваемых. Он едва перебрал дюжину имен, когда знакомый звон синего контактного телефона прорезал гробовую тишину его кабинета.


Смит за своим столом замер.


Экс-президент звонил по этому самому телефону прошлой ночью. Возможно, это был он еще раз. На этот раз в руках неизвестного врага.


Понимая, что звонящий телефон, возможно, является похоронным звоном как по нему самому, так и по организации, которую он возглавлял, Гарольд В. Смит обхватил трубку больной артритом рукой: с большой осторожностью он снял трубку. Кровь стучала у него в ухе.


"Да", - сказал он, его голос был полностью лишен каких-либо интонаций.


"Президента похитили".


При звуке голоса Римо Смит набрал полный рот пахнущего желчью воздуха. Он даже не осознал, что задерживал дыхание.


"Я слышал", - сказал Смит. Он говорил четким, размеренным тоном. "Вы и ваш помощник должны немедленно вернуться на базу".


Голос Римо звучал озадаченно. - Мой помощник? Ты имеешь в виду Чиуна?"


"Пожалуйста, никаких имен!" Смит резко настаивал.


"Чиз, что с тобой не так, Смитти? Кто-нибудь подсыпал тебе Маатокс?"


Сердце директора CURE сделало сальто при упоминании его собственного имени. "Извините, сэр, вы ошиблись номером", - пролепетал Смит, неуклюже прикрываясь. Поколебавшись, он быстро повесил трубку.


Телефон зазвонил через три секунды. Смит приложил все усилия, чтобы проигнорировать его.


Римо, очевидно, не оценил серьезности этой ситуации. Если бы бывший президент выдал хотя бы малую толику информации своим похитителям - Фолкрофту, Синанджу, Смиту - организация уже могла быть скомпрометирована. Прямо сейчас поддержание простых протоколов безопасности было важнее, чем когда-либо.


Поскольку телефон у его локтя продолжал пищать без ответа, Смит попытался сосредоточиться на своей работе. Настойчивость Римо оказалась сильнее, чем он ожидал. После полных пяти минут непрерывных звонков синий телефон наконец замолчал. Смит вздохнул с тихим облегчением.


Голова кружилась от беспокойства, он вернулся к своей работе. У Смита было время просмотреть только около дюжины имен потенциальных похитителей, когда раздался робкий стук в закрытую дверь его кабинета.


Он убрал руки с клавиатуры. Янтарные клавиши поблекли, став черными. Специальный компьютерный монитор под поверхностью стола был повернут так, чтобы его мог видеть только человек, сидящий за ним. Уверенный, что все в порядке, он поднял голову к двери.


"Войдите".


Эйлин Микулка, секретарша Смита на протяжении последних двадцати лет, застенчиво постучала костяшками пальцев в тяжелую дверь, даже когда открывала ее.


"Мне так жаль, доктор Смит", - извинилась почтенная женщина. "Я знаю, как вы ненавидите, когда вас беспокоят во время работы".


"Что это?" Спросил Смит, поторапливая ее. Ее кривая улыбка была неуверенной.


"На телефоне ваш друг мистер Римо", - объяснила она. "Он говорит, что судьба нации в ваших руках". Она слегка извиняющимся жестом пожала плечами.


Колоссальным усилием воли Смит подавил любой намек на реакцию. "Соедините его", - ровно сказал он. Кивнув, миссис Микулка попятилась из комнаты. Когда зазвучал сигнал основной линии Фолкрофта, Смит выключил мигающий индикатор и поднял трубку. "Воспользуйтесь другой линией", - приказал он. Он быстро повесил трубку.


На этот раз, когда зазвонил синий контактный телефон, Смит ответил на него.


"Вы ведете себя безрассудно", - обвинил директор CURE.


"Расслабься", - ответил Римо. "Твоя секретарша невежественна. А ты ведешь себя как параноик".


Смит оперся локтем о свой стол из оникса, зажав свой аристократический нос между большим и указательным пальцами. Его очки без оправы врезались в переносицу. "Если нам необходимо вести этот разговор, мы сделаем его кратким", - устало сказал он.


- Меня это устраивает. Почему вы хотите, чтобы я и... - Римо спохватился, -... мой помощник вернулись туда?


"В нынешней ситуации это было бы лучше всего".


"Разве вы не хотите, чтобы мы попытались найти сами-знаете-кого?"


"Возможно", - предположил Смит. "В конечномсчете. Но, насколько я понимаю, в настоящее время нет никаких зацепок. С вашей стороны было бы неразумно оставаться поблизости, учитывая знания, которые он недавно продемонстрировал."


"Ты думаешь, он мог бы указать на меня кому-нибудь?"


"Это возможно".


"Ничего особенного", - сказал Римо. "Мы можем позаботиться о любом, кто попадется нам на пути".


"Мы этого не знаем", - ответил Смит. "Это смертельно серьезная ситуация, и мы имеем дело с безликим врагом".


"Ты действительно думаешь, что это так важно?" Спросил Римо. "Разве сейчас не около двадцати экс-президентов разгуливают по округе? Кто будет скучать по одному?"


"Этот разговор становится слишком конкретным", - предупредил Смит. "Еще немного, и я прекращу его".


"Хорошо, хорошо", - смягчился Римо. "Вот с чем я соглашусь. Мы вдвоем немного пошпионяем с этой стороны. Если мы вернемся с пустыми руками, то поспешим домой ".


"Это неразумно", - подчеркнул Смит. Он думал обо всех сотрудниках ФБР и секретной службы, уже находящихся на месте происшествия, не говоря уже о местной полиции и национальной прессе, которые хлынут в район Лос-Анджелеса, как только эта история разразится.


"Считай меня неразумным", - сказал Римо. "Потому что это то, что мы делаем. Тудлз".


Когда в ухе зажужжал гудок набора номера, Смит ослабил хватку на носу. Поправив очки, он медленно повесил трубку синего телефона. Если ни он, ни Римо не преуспели в своих усилиях, возможно, это последний раз, когда он пользовался специальным контактным телефоном.


Его голова начала пульсировать.


Смит достал две детские таблетки аспирина из бутылочки для защиты от детей, хранившейся в его левом ящике стола. Он запил их здоровым глотком антацида.


Выбросив из головы самые мрачные сценарии, Гарольд Смит снова сосредоточил свое внимание на компьютере. Со стальной решимостью он погрузился в работу.


## Глава 10


Radiant Grappler II был рыболовецким судном, на котором никогда не ловили рыбу. Спроектированное и построенное французской судостроительной компанией высокотехнологичное судно рекламировалось как неизбежное будущее всех коммерческих фирм, которые погружаются в морские глубины ради наживы. Корабль был поистине единственным в своем роде. Неизвестный своим строителям, он таковым и останется.


Несмотря на то, что компания, построившая новую лодку, планировала получить большие выгоды, она не рассчитывала на последовавшие протесты. В день его открытия группа экологических групп провела митинг у ворот верфи, осудив судно, а также массовое уничтожение океанской жизни, которую оно представляло.


Они были торпедированы еще до того, как вышли в море. В результате проигранной битвы с яростными экологическими группами во французской прессе судостроительная компания оказалась без единого покупателя. Это была маркетинговая катастрофа. Компания, уже задолжавшая миллионы франков, была вынуждена принять окончательное, вынужденное решение. Она объявила о банкротстве. Когда активы компании были распроданы на аукционе, первыми в очереди с раздутой чековой книжкой оказались агенты Earthpeace, основной экологической группы, ответственной за прекращение деятельности компании.


Radiant Grappler II был захвачен в качестве флагмана Earthpeace, заменяя другой злополучный корабль с тем же названием.


Грейфер был одновременно функциональным и церемониальным. Активисты могли плавать в точки экологического кризиса и - благодаря тому, как они приобрели судно, - злорадствовать по пути.


Корабль был большим и грозным. При длине чуть менее 450 футов он весил почти двадцать тысяч тонн. Двигатель мощностью в сто тысяч лошадиных сил разгонял его по океанским волнам со скоростью, превышающей шестьдесят узлов. Он не столько прорвался сквозь волны, сколько раздавил их своим безжалостным корпусом. Это было потрясающее, пугающее зрелище.


Однако любой, кто сейчас смотрит на Грейфера, увидел бы совершенно другое, гораздо более беспомощное изображение.


В этот момент мощные двигатели корабля тихо работали на холостом ходу. Судно стояло между шлюзами Мирафлорес на тихоокеанской стороне Панамского канала.


Шлюзы снаружи корабля уже были запечатаны. Как только грейфер был установлен, воде позволили затопить искусственно созданный бассейн. Неуклонным движением, которое было настолько постепенным, что было почти незаметно, корабль медленно поднялся над уровнем океана, который он только что покинул.


Внутри ржавого трюма огромного судна двое активистов Earthpeace слушали скрип металла, когда корабль начал достигать равновесия с уровнем воды в озере Мирафлорес.


"Эй, Джерри, чувак. Ты знаешь, сколько времени это займет?" - спросил первый.


Его рваные джинсы и фланелевая рубашка выглядели так, словно он стащил их с пугала. Хотя родители, любящие Ротари-клуб, назвали его Ральфом на Мэдисон-авеню, ему нравилось, когда его называли Яркий Солнечный Ральф.


"Эта часть или все путешествие?" Рассеянно спросил Джерри.


Как и его компаньон, Джерри Гловер был одет в лохмотья, которые, казалось, скреплялись грязью и вонью. В отличие от Ральфа, Джерри был озабочен. Согнувшись в талии, он вглядывался сквозь железные прутья транспортной клетки зоопарка.


В остальном обширный трюм вокруг них был пуст. В отдаленных тенях сновали и пищали крысы. "Через канал", - сказал Солнечный Ральф.


"Семь часов", - ответил Джерри.


Саншини, казалось, не был в восторге от перспективы так надолго застрять в канале. Стоя рядом с Джерри, он обхватил слабыми руками собственную грудь, обнимая себя так же, как это делали женщины во время Лета любви. Прошло много времени с тех пор, как женщина прикасалась к нему таким образом. Подобные ласки прекратились примерно в то же время, когда его линия роста волос и живот начали свою возрастную гонку в противоположных направлениях.


"Я чувствую себя, как в ловушке, чувак", - пожаловался он.


"Да, но как он себя чувствует?" Джерри ухмыльнулся, кивая на клетку.


Саншини заглянула через зарешеченную дверь.


В тени в задней части прочного ящика спала знакомая фигура. Печально известное лицо было видно силуэтом. Солома свисала со стально-серых волос.


Когда он посмотрел на Джерри, лицо Саншини было исполнено презрения. "Он ничего не чувствует. Что с тобой не так?"


Казалось, он испытывал отвращение к Джерри за то, что тот приписывал их пленнику человеческие эмоции.


"Я это знаю", - сказал Джерри, быстро отступая. "Но если бы он мог чувствовать? Чувак, представь, что бы он чувствовал".


Саншини и слышать этого не хотел. "Вы пропагандируете сибирскую язву", - настаивал он.


"А?"


"Ты знаешь. Это когда ты придаешь животным что-то вроде человеческих характеристик".


Джерри в ужасе отступил на шаг. "Я бы никогда этого не сделал!" - воскликнул он. "Почему я должен хотеть, чтобы животные вели себя как люди? Люди делают, например, водородные бомбы, ядерную войну и все такое. Если бы мы могли учиться только у животных, Земля была бы, типа, действительно классным местом для жизни. И травка была бы легальной ".


Саншини не слушал страстную защиту Джерри. Он оглядывался назад, внутрь клетки.


"Вживую он выглядит еще более злобным", - мягко прокомментировал Солнечный Ральф.


"Ты ударил его ужасно сильно", - сказал Джерри. "Ты уверен, что он вообще еще жив?"


Еще один пристальный взгляд на спящего бывшего президента Соединенных Штатов. Они не могли сказать, дышит ли он.


"Может быть, нам следует ткнуть его палкой", - предложила Солнышко.


Джерри покачал головой. "Палки запрещены, помнишь? Нужно защищать старовозрастную древесину и тропический лес".


"О, да. Как насчет трубки?"


"Трубка с гашишем или трубка с трубкой?"


"Трубка, трубка", - сказала Солнышко. "Это было бы неплохо. У тебя есть такая?"


Последовали бесплодные поиски в их рваной одежде, во время которых единственными звуками были скрип лодки и плеск воды за бортом грейфера. Они нашли три трубки для приготовления гашиша и ноль трубок для приготовления.


В конце концов было решено, что Джерри присмотрит за, возможно, мертвым заключенным, пока Саншини отправится на поиски хорошей, прочной трубки для протыкания.


Солнечный Ральф взобрался по приставной лестнице в боковой части трюма на уровень каюты. Он только что зашагал по узкому коридору, где спали он и остальная команда Radiant Grappler II, когда столкнулся с мужчиной в темно-синем двубортном костюме, идущим в противоположном направлении.


На левом лацкане пиджака мужчины была знакомая булавка: одинокий голубь, обвивший крыльями одинокую ель. Все на борту "Грейфера" носили одинаковые знаки отличия. Саншини носил такой же на воротнике своей грязной рубашки.


В тот момент, когда мужчина в костюме увидел Ральфа, его круглое лицо вытянулось в сердитую гримасу.


"Что ты опять здесь делаешь?"


Солнечный широко открыл рот. Он оставался разинутым, даже когда его брови нахмурились в полном замешательстве. "Um..." Сказал Солнечный. Он почесал свою лысую макушку.


Мужчина в костюме испустил шипящий вздох. "Возвращайся вниз", - приказал он.


Ему пришлось вести Солнышко за плечи, чтобы направить его в нужном направлении. Он стоял в узком коридоре и наблюдал, чтобы убедиться, что Солнышко случайно не забрела в одну из кают и не заснула. Снова.


"И подумать только, что мы спасаем планету ради подобного", - пробормотал себе под нос министр внутренних дел АМЕРИКИ Брайс Бэбкок.


Все еще хмурясь, секретарь Бэбкок направился по смежному коридору.


В грейфере не было порталов на такой глубине. Не то чтобы это имело значение. Бэбкок точно знал, что происходит снаружи. Он мог чувствовать перемещение воды, происходящее за пределами корпуса.


Несмотря на небольшие трудности, которые у него возникли с командой Earthpeace, Брайс Бэбкок вынужден был признать, что все остальное шло идеально. Нет, даже лучше, чем это. Безупречно. Разработанный им сложный план разворачивался без единой серьезной ошибки.


Когда он шел по лабиринту узких проходов корабля, его хмурый взгляд сменился обвисшей улыбкой.


Как только они проедут через участок Мирафлорес, они перейдут к шлюзам Педро Мигель. Восьмимильный отрезок Гайяра должен был доставить Грейфер и его драгоценный груз через континентальный водораздел к озеру Гатун. На другом конце канала три пролета шлюзов Гатун понизят уровень воды на восемьдесят пять футов, что позволит им плавно опускаться в Атлантический океан. Затем они проплывут мимо Colbn и войдут в Карибское море.


И, с головокружительной дрожью подумала госсекретарь Бэбкок, в историю.


Все еще улыбаясь в своей печальной, поникшей манере, Бэбкок толкнул дверь каюты без опознавательных знаков. Комната за ней была маленькой и тускло освещенной. Тусклый флуоресцентный свет падал на рабочий стол у дальней стены.


Одинокий мужчина сидел на табурете перед судейской скамьей, рукава его белой рубашки были закатаны до локтей. Его подмышки были в желтых пятнах от застарелого пота. На лацкане его выброшенного пиджака была знакомая булавка в виде голубиной ели.


Доктор Ри Хоп Доу даже не поднял глаз, когда министр внутренних дел вошел в душную комнату.


С тихим щелчком Бэбкок закрыл маленькую дверцу. Воздух внутри был зловонным. Стены часами пропитывались запахом человеческого пота и спелого тела. Единственная вентиляция проходила через небольшую металлическую решетку под потолком.


Сгорбленные плечи доктора Доу за скамейкой закрывали большую часть большого блестящего предмета, с которым он продолжал возиться, даже когда Бэбкок подошел к нему. Усталые руки использовали пинцет, чтобы разложить нити разноцветных проводов.


Несколько головокружительных мгновений Бэбкок молча наблюдал за работой ученого-азиата. Наконец он не смог больше сдерживаться.


"Как дела, доктор?" нетерпеливо спросил он.


Доктор Доу чуть не свалился со стула, так поразил его голос Бэбкока. Он был настолько поглощен своей работой, что не услышал, как вошла секретарша.


Глаза, которые слишком долго смотрели на миниатюрные компоненты, попытались моргнуть, чтобы снова сфокусироваться.


"Я готов", - сказал Доу с сильным акцентом. Он положил пинцет на верстак. "Все готово к постановке на охрану".


При этих новостях на обвисшем лице Бэбкока промелькнула возбужденная улыбка. Она исчезла почти в то же мгновение.


"Это не сработает сейчас?" спросил он, внезапно забеспокоившись.


"Нет", - настаивал доктор Доу. Когда он покачал головой, сальные черные волосы, прилипшие к его голове, не сдвинулись с места. "Это не проблема".


"Потому что сейчас ничего хорошего не получится", - подчеркнул Бэбкок. "Нам нужно оптимальное местоположение".


"Не волнуйтесь, господин секретарь", - сказал Доу. Это прозвучало вольно. "Ничего не случится, пока я не заставлю это произойти". Улыбка секретаря вернулась.


Это был драгоценный груз. Не бывший президент Соединенных Штатов. Это старое ископаемое было просто подливкой. Настоящая причина этой поездки сидела перед ним на заляпанной маслом скамье.


На рабочем столе корпус из нержавеющей стали того, что казалось небольшой ядерной боеголовкой, отражал тусклый свет комнаты. Но даже при том, что это имело вид стандартного ядерного устройства, госсекретарь Бэбкок знал, что это было гораздо, гораздо больше.


Улыбка на его вялом лице стала шире, когда он подумал о том, что это единственное устройство будет значить для мира. Человечество наконец-то добьется своего. И это было чертовски вовремя. Брайс Бэбкок станет свидетелем события, которое будет иметь глобальные последствия для грядущих поколений.


Далеко внизу внезапно ожили двигатели. Корабль достиг равновесия. Грейфер начал медленно продвигаться к последнему ряду шлюзов Мирафлореса.


Брайс Бэбкок почувствовал струйку тепла в паху.


Это была проблема, с которой он сталкивался с детства. Все волнения, движение корабля и столько воды вокруг щекотали его нервный мочевой пузырь.


"Я буду на мостике", - быстро сказал он.


Надеясь, что Доу не почувствовал запаха его очень едкой мочи, он извинился и вышел из комнаты. Обычно, если он спешил достаточно быстро, ему приходилось менять только нижнее белье.


Торопливо шагая по коридору, Бэбкок надеялся, что захватил с собой достаточно запасных пар. Эта поездка обещала много волнений. Для него было бы очень рискованно попытаться стать свидетелем события, которое положит конец технологическому веку человечества, без надежной защиты в виде хорошей пары толстых ботинок "Хейнс".


## Глава 11


Большую часть удостоверений личности, которые Смит регулярно выдавал ему, Римо оставил дома на комоде. Он беспокоился, что ему придется попытаться обойти секретную службу с помощью своей видеокарты Blue Bombshell, когда он нашел запасное удостоверение личности рядом с паспортом в задней части своего бумажника. По счастливой случайности, в нем было указано, что это Римо Блодник, заместитель министра финансов.


Ламинированная карточка позволила ему и Мастеру Синанджу пройти большинство контрольно-пропускных пунктов службы безопасности между шестым и восьмым этажами. Только по пути вниз по коридору восьмого этажа к номеру люкс, в котором бывший президент провел предыдущую ночь, их наконец остановили.


Дежурный из секретной службы с особой тщательностью проверил удостоверение личности Римо. Когда он поднял глаза, то решительно кивнул. "С вами все в порядке, мистер Блодник", - сказал он. "Но у него нет допуска". Он кивнул Чиуну.


"Все в порядке", - заверил Римо агента. "Он со мной".


"Нет, я не такой", - вмешался Чиун.


Мужчина поднял бровь. "Сэр?"


"Он со мной", - объяснил Чиун.


"Как бы то ни было, я не могу позволить вам пройти без разрешения".


Римо почувствовал тревожную неподвижность старого корейца. Опасаясь повторения инцидента с париком Стэна Рональдмана, он быстро встал между Мастером синанджу и агентом.


"Все в порядке, Чиун", - сказал Римо. "Я ненадолго".


Мастер Синанджу по очереди одарил каждого мужчину слегка недовольным взглядом, прежде чем отвернуться. Серая стена внезапно стала для него бесконечно более привлекательной, чем Римо.


Приняв это за одобрение, Римо оставил Чиуна на попечение агента секретной службы и поспешил по коридору в президентскую больничную палату.


В нескольких местах по пути он заметил пятна крови на полу. Тела убитых были убраны - похоже, совсем недавно, - но повсюду были следы битвы.


Черные следы царапин покрывали пол. Отверстия от пуль, обведенные карандашом, испещряли безвкусно-зеленые стены.


Смертоносная активность достигла апогея перед самим номером. Здесь след от пули и крови прекратился.


Когда Римо вошел внутрь, он обнаружил команду криминалистов ФБР, методично обыскивающих больничные палаты. За ними с большим подозрением наблюдала команда агентов секретной службы. Большинство мужчин столпились у двери в спальню. Мужчина в ветровке ФБР снимал отпечатки пальцев с дверцы шкафа.


"Дайте угадаю", - обратился Римо к десяти мужчинам у двери. "Сцена в кают-компании из "Ночи в опере", верно?"


Лица, повернувшиеся в его сторону, были раздражены. Большинство были слишком поглощены единственным снятым отпечатком пальца, чтобы даже потрудиться взглянуть на него.


Один человек отделился от остальных. Его лицо было сердитым, когда он приблизился к Римо.


"Вы не можете быть здесь", - объявил он. На спине его синей ветровки красовалась эмблема секретной службы. Прикрепленная к нему бирка идентифицировала его как агента Джона Близарда.


"Могу", - не согласился Римо. "Являюсь". Он показал свое удостоверение. "Блодник, Казначейство. Что у вас есть на данный момент?"


Агент Близард внимательно изучил документы Римо. Когда он снова поднял взгляд, его узкое лицо было осунувшимся.


"С каких это пор заместители министра участвуют в расследованиях?"


"Вы не слышали обо мне?" Спросил Римо. "Я как мисс Марпл из Министерства финансов. Они поручают мне все действительно важные дела. Каждый раз, когда вице-президент заблудится в лесу или ему понадобится помощь в выслеживании буддийских монахинь, я буду рядом ".


Блеск недоверия в глазах агента загорелся ярче. "Я лучше позвоню в Вашингтон", - подозрительно сказал он.


Остальные вернулись к своим обязанностям. Никто даже не смотрел в их сторону. Римо кивнул агенту.


"Будь моим гостем", - сказал он, натянуто улыбаясь.


"Вернусь через минуту", - объявил агент Близард, ни к кому конкретно не обращаясь.


Как только они вышли в коридор, Римо нахмурился. Мастера Синанджу нигде не было видно. И, похоже, не было агента, с которым Римо оставил его.


"Великолепно", - проворчал про себя Римо.


"Что случилось?" Спросил агент Близард.


"Что всегда не так?" Проворчал Римо, когда они направлялись по коридору. "У него в заднице зараза, и он вымещает это на мне".


"Кто?" Спросил Близард. Его внезапно перестал интересовать ответ. Он только что заметил, что у двери лестничной клетки больше не было агента. "Эй, а где..."


Это было все, что он смог сказать, прежде чем почувствовал странное ощущение напряжения в пояснице. Его позвоночник мгновенно напрягся.


"Это так на него похоже", - пробормотал Римо, ведя специального агента Секретной службы Джона Близарда по коридору. "Ему наплевать ни на меня, ни на кого другого. Это все время он, он, он ".


Агент Близард попытался позвать на помощь, но обнаружил, что не может даже говорить. Боли не было, только рука Римо и узел напряженных мышц в области поясницы.


"Он говорит, что начал с чистого листа", - заявил Римо, пинком распахивая пожарную дверь в конце коридора. "Но это чушь собачья", - добавил он, вытаскивая агента Близард на лестничную клетку. "И я знаю, что это чушь собачья", - настаивал он, захлопывая дверь каблуком. "И он знает, что я знаю, что это чушь собачья. Он чертов корейский вулкан, и я бы хотел, чтобы он просто уже извергся и покончил со всем этим ".


Оставшись один на лестнице, Римо отпустил агента. "Вы понимаете, что я имею в виду?" спросил он, разворачивая мужчину так, что они оказались лицом к лицу.


До сих пор единственной реакцией, на которую был способен агент Бизард, были судорожные моргания азбукой Морзе. В тот момент, когда рука Римо оторвалась от позвоночника, Близард схватил его за подлокотник сбоку. Римо превратил его в пыль в кобуре. Толстые металлические осколки со звоном упали на бетонную площадку. На лице сотрудника секретной службы отразился шок.


"Я устал, я раздражен, и я могу сделать то же самое с черепами", - предупредил Римо. "К тому же я на твоей стороне. Так почему бы тебе не оказать нам обоим услугу и не рассказать мне то, что я хочу знать?"


Агент Близард на это не купился. Он нащупал в кармане свою выдвижную дубинку. Отчаянные пальцы как раз сомкнулись вокруг нее, когда он почувствовал новое ощущение в спине. На этот раз все было не так, как раньше. На этот раз была боль.


Сотрудник секретной службы потрясенно глотнул воздуха.


"Пока у нас ничего нет", - выдохнул агент Близард. "Пара отпечатков пальцев. Могут принадлежать кому угодно. Все свидетели мертвы. Похитители были в масках".


Лицо Римо омрачилось. "Если свидетели мертвы, откуда вы знаете, во что они были одеты?"


"Камеры наблюдения", - объяснил агент секретной службы. На его лбу выступили капли пота.


"Они их хорошо рассмотрели?" Спросил Римо. "Чего бы это ни стоило, да".


Римо задумался. Если единственной доступной уликой были записи с камер наблюдения, ему лучше поскорее просмотреть их. Насколько он знал, Чиун был где-то в больнице, делая что-то, что гарантировало бы им обоим попадание в список самых разыскиваемых Министерством финансов.


"Давай, Элиот Несс", - сказал он, вздыхая.


Твердо держа руку на месте, он повел агента секретной службы вниз по лестнице.


КОГДА РИМО толкнул дверь в комнату охраны, он был удивлен, увидев знакомую высохшую фигуру.


Чиун стоял перед рядом телевизионных мониторов, властно скрестив руки на узкой груди. Рядом со старым корейцем сидел агент секретной службы, который остановил их в коридоре восьмого этажа. Мужчина плотно прижимал к левому уху испачканный кровью носовой платок. Он и еще один мужчина - на этом был значок ФБР - работали с оборудованием.


"Где ты был?" Вежливо спросил Чиун, когда Римо вошел в маленькую комнату в подвале. "Мы ждали тебя несколько часов".


"Вы ждали всего десять минут", - ответил Римо, подталкивая агента Близард в комнату перед собой. "И вы могли бы попытаться сделать мне небольшое предупреждение, когда будете вот так уходить. Я думал, ты в каком-нибудь другом крыле больницы терроризируешь Лиз Тейлор."


"И почему ты думаешь о чем-то настолько глупом?" - Спросил Чиун, сама невинность.


Сидящий агент секретной службы прервал его. "Это оно", - предложил он, взглянув вверх. Он откинулся назад, чтобы позволить Мастеру Синанджу лучше видеть монитор перед ним.


Камера, сделавшая запись, была установлена в конце коридора на восьмом этаже за комнатой бывшего президента. Изображение было цветным, но зернистым, как будто кассету использовали много раз. Резкость была размыта.


Забыв о собственном разговоре, Римо и Чиун выступили вперед. Настороженные глаза следили за записью утренних событий.


Поначалу ничего особенного не произошло. Двое сотрудников секретной службы стояли по стойке смирно у входа в палату бывшего президента. В палату вошел врач, закрыв за собой дверь.


"Это мертвый космос", - сказал агент ФБР. Он быстро перемотал пятиминутную видеозапись, в течение которой вообще ничего не произошло. Он остановился, когда появились первые признаки неприятностей.


Мужчины толпились с обеих сторон. Некоторые пришли из коридора рядом с лифтами, а другие с лестничной клетки под самой камерой наблюдения.


Банданы скрывали их лица. Шляпы были низко надвинуты. Даже учитывая состояние ленты, оружие было очевидно. В жуткой тишине они выстрелили.


У агентов секретной службы возле двери не было времени вытащить свое оружие, прежде чем их разорвало в клочья. Доктор ненадолго появился в дверном проеме, только для того, чтобы его унесло обратно в комнату президента.


Человек в маске поспешил в комнату президента. Он почти мгновенно рухнул обратно в коридор, невидимые внутри комнаты ноги торчали наружу. Тело мужчины без сознания сотрясалось, как будто кто-то пытался затащить его в комнату.


Трое агентов в комнате охраны были втянуты в безмолвно разворачивающуюся драму. Они наблюдали вместе с Римо и Чиуном, мрачно очарованные.


Похититель размахивал своим пистолетом, как дубинкой, против невидимой цели в комнате. После этого бывший президент впервые появился в зале, упав в коридор.


Похитители столпились вокруг. В руку их пленника была введена игла. Когда шприц опустел, его отшвырнули.


Лицо Римо было суровым. "Что они ему дали?" - требовательно спросил он.


"Три различных соединения", - вызвался единственный сотрудник ФБР. Его голос звучал глухо, когда он уставился на пленку. "Метогекситал и разновидность диазепама. Это барбитурат и сильнодействующий транквилизатор. Они все еще работают над третьим соединением, но я бы предположил, что это скорее нокаутирующий сок. Они не хотели, чтобы он какое-то время приходил в себя ".


Смит нашел бы в этом некоторое утешение. Кто бы ни схватил бывшего президента, в ближайшее время из него ничего не получится.


Римо бросил взгляд на Мастера Синанджу. Выражение лица старика было непроницаемым. Мерцающие изображения на мониторе придавали его лицу призрачный оттенок.


Когда Римо снова посмотрел на экран, его лицо посуровело.


"Остановите запись", - настойчиво приказал Римо.


Сидящий агент ФБР украдкой взглянул на своих коллег из секретной службы, прежде чем нажать на паузу. Изображение зафиксировалось на месте. Похитители пытались поднять бывшего президента.


"Это никуда не годится", - недовольно проворчал агент Близард. "Слишком размыто без улучшения. Что бы вы ни думали, что видите, это ерунда".


Римо проигнорировал его. "Ты видишь это, Папочка?" он спросил Чиуна.


Мастер Синанджу кивнул. "Однако это мне незнакомо".


"Что здесь незнакомого?" Спросил Близард. "Что ты видишь?"


"Я почти уверен, что видел это раньше", - задумчиво произнес Римо, нахмурив брови.


"Что видел раньше?" Требовательно спросил агент Близард. Он наклонился вперед, изучая монитор, пытаясь увидеть, появилось ли что-то новое, что-то, что он, возможно, мог упустить из виду.


Он видел только размытую мешанину переодетых похитителей и экс-президента, безвольно обмякшего у них на руках. "Там не на что смотреть", - настаивал агент секретной службы. С кислой маской на лице он повернулся к человеку, который утверждал, что является заместителем министра финансов.


Он был ошеломлен, обнаружив, что парень, который затащил его сюда, исчез. Как и старый Азиат.


Дверь в комнату охраны была плотно закрыта. Казалось, что их там никогда и не было.


С нарочитой медлительностью агент Близард повернулся к двум другим мужчинам. Они оглядывали комнату, на их лицах были видны удивление и облегчение.


"Нам лучше послать кого-нибудь за ними", - сказал человек из ФБР, явно не в восторге от перспективы перейти дорогу Чиуну. Он потянулся к телефону.


Рука быстро нажала на трубку, крепко удерживая ее в рычаге.


"Вау", - сказал агент Близард мягким голосом. Его рука так и не оторвалась от телефона. "Я думаю, нам следует сохранить это в тайне".


На лице сотрудника ФБР появилось озадаченное выражение, когда Близард перевел свой взгляд обратно на видео наблюдения.


Сцена на мониторе оставалась неизменной. Агент Близард нутром чуял, что эти ребята были на уровне. Но кем бы они ни были, они ошибались. Изображение на этой пленке не изменилось ни на йоту с тех пор, как Близард впервые увидел его тем утром.


"Выключите это", - приказал агент секретной службы с ноткой нового отвращения в голосе. Обладая нормальным человеческим зрением, агент Джон Близард не мог надеяться увидеть то, что Римо и Чиун заметили приколотым к рубашке человека, державшего экс-президента.


Когда запись была выключена, зернистое белое изображение эмблемы белоснежного голубя с крыльями, обернутыми вокруг одинокой ели, исчезло с монитора и пропало.


## Глава 12


Римо и Чиун вышли из сверкающих парадных дверей престижной больницы, легко смешавшись с толпой терпеливо ожидающих репортеров.


"Почему ты не подождал меня там?" - Пожаловался Римо, когда они пробирались сквозь плотное скопление камер, прожекторов и репортеров.


"Прости меня, Римо", - сухо ответил Чиун. "Я не знал, что в мои обязанности входило быть на привязи в неподходящие моменты, как какая-нибудь паршивая собака".


"Это твоя собственная вина", - сказал Римо. "Куда ты положил удостоверение казначейства, которое дал тебе Смит?"


"Это съела собака", - вежливо сказал Чиун.


"Можем ли мы использовать мотив фидо?" Спросил Римо. "И если ты собираешься взорваться, я бы хотел, чтобы ты поторопился и покончил с этим, ради всего святого".


"Взорвать?" Переспросил Чиун. "Что ты имеешь в виду?" Морщинистое лицо Мастера Синанджу было пугающе безмятежным.


"Это. Это как раз то, что меня пугает", - настаивал Римо, указывая на спокойное выражение лица старого азиата. "Ты бомба замедленного действия, которая только и ждет момента, чтобы взорваться, и мне надоело съеживаться каждый раз, когда я думаю, что ты собираешься взорваться".


"Я не знаю, почему ты упорствуешь в этом", - сказал Чиун.


"Двадцать лет перепадов настроения - вот почему", - пробормотал Римо.


Римо на ходу вглядывался в толпу. Он нашел того, кого искал, возле ряда фургонов новостей.


Стэн Рональдман нацепил свой блестящий черный парик обратно на голову. Репортер тщательно проверял свою прическу в зеркале бокового обзора своего грузовичка телекомпании, когда к нему бочком подошли Римо и Чиун.


"Какая чокнутая группа использует голубя, обнимающего рождественскую елку, в качестве своего логотипа?" Потребовал ответа Римо. Рональдман подпрыгнул, ударившись лбом о зеркало. Когда он повернулся лицом к голосу, его глаза широко раскрылись в ужасе узнавания.


"Ты!" - выдохнул он. Его иссиня-черные дьявольские брови образовали испуганные треугольники рядом со недавно набухшей шишкой на лбу.


"Давай, давай", - подбадривал Римо, сердито щелкая пальцами. "У меня нет целого дня. Что за группа?"


"Я вызываю полицию", - провозгласил Рональдман. Когда он попытался протиснуться мимо них, Римо протянул руку и сорвал парик с головы репортера. Рональдман завизжал, как женщина. Даже когда он набросил подол пиджака на блестящую лысину, он отчаянно хватался за свой парик. Римо держал пучок нейлоновых волос на расстоянии вытянутой руки.


- Какая группа? - Повторил Римо.


"Я не знаю!" Взмолился Рональдман. "Вы сказали голубь?"


"Нет", - вмешался Чиун. "Это был голубь".


"В чем разница?" Спросил Римо.


"Для некоторых голубь - ошибочный символ мира. Голубь просто символизирует грязь".


"Обнимаешь рождественскую елку?" Обеспокоенный голос Ронайдмана спросил из-под его куртки.


"Да", - сказал Римо.


"Нет", - твердо заявил Чиун. "Это была простая ель. На ней не было никаких друидических украшений".


"Это звучит как Earthpeace", - вызвался репортер.


Римо щелкнул пальцами, внезапно узнав. "Вот оно", - объявил он. "Я знал, что это из какой-то группы психов".


"О, Earthpeace не сумасшедший", - настаивал Рональдман из глубин своего пиджака. "Они очень озабочены проблемами окружающей среды и разоружения".


"И люди, которые посвящают свою жизнь тому или иному, никогда не бывают полными неудачниками", - сухо заметил Римо. Он покачал париком репортера перед темным вырезом своего пиджака. Далеко в глубине пещеры братьев Брукс пара нетерпеливых, налитых кровью глаз широко открылась.


"Их адрес вернет тебе твои локоны Вулворта".


Стэн Рональдман не мог говорить достаточно быстро. "Сан-Франциско!" - сказал он. "Где-то рядом с парком Золотые ворота. Я не знаю, где именно. Я мог бы проверить. Черт возьми, я поведу".


"Пас", - сказал Римо, бросая обвисший парик в полость куртки.


Судя по последовавшему за этим радостному рычанию, Рональдман вцепился острыми зубами в свой парик. Пальто все еще было накинуто на его голову, он развернулся и врезался прямо в борт своего фургона новостей.


Когда Стэн Рональдман растянулся на земле без сознания, парик свисал у него изо рта, как пушистый, вывалившийся язык, Римо отвернулся.


"Давайте двигаться дальше", - объявил он.


"Не следует ли тебе сначала позвонить Смиту?" Спросил Чиун.


"Не в этот раз", - ответил Римо, качая головой. "Он и так уже слишком сильно взмок. Я не хочу с ним разговаривать, пока у нас не будет чего-то конкретного".


"Куда бы ты ни пошел, Римо Уильямс, я последую за тобой", - провозгласил Мастер Синанджу. "В конце концов, я согласен". Его сухие губы скривились в мумифицированной улыбке.


"Прекрати это делать", - проворчал Римо.


Двое мужчин отошли от собравшихся репортеров, которые продолжали наблюдать за смертью, хотя человека, о смерти которого они так хотели сообщить, там больше не было.


## Глава 13


В штаб-квартире Earthpeace в Сан-Франциско, расположенной к югу от парка Золотые ворота в небольшом офисном комплексе на Линкольн-Уэй, Брэд Мезосфера улыбнулся маслянистой, высокомерной улыбкой, которую он довел до совершенства, чтобы пиарить самую известную в мире экологическую организацию.


Его привычка выкуривать по пять пачек сигарет в день превратила его некогда желтые зубы в грязно-коричневый цвет.


"Мои союзники", - объявил он пятерым мирным жителям Земли, расположившимся вокруг неряшливого стола для совещаний, - "Я только что узнал, что первая фаза прошла с полным успехом".


Лица, которые смотрели на него в ответ, были полны энтузиазма. "Они добрались до Южной Америки?" - с благоговением спросил один мужчина. Его грязная одежда выглядела так, словно ее использовали для уборки обезьянника.


"Согласно тому, что я только что услышал, они уже прошли через Панамский канал и направляются в Атлантику". Ухмылка Брэда стала шире. "Завтра мир, каким мы его знаем, изменится окончательно и бесповоротно".


В его голосе слышалась дрожь гордости.


Это была заслуженная дрожь. Человека собирались посадить на его собственную петарду. Слепое поклонение технологии стало бы его погибелью. И дело деиндустриализации продвинулось бы вперед, как никогда раньше.


Брэд был человеком, который прожил свою жизнь ради Дела. Он даже сменил свою фамилию с отвратительного белого англосаксонского "Хейворд" на более экологичное "Мезосфера", в честь покойного великого ученого-активиста доктора Сейджа Карлина. В одной из своих многочисленных беспочвенных теорий Карлин утверждал, что метан, выделяемый чрезмерно разведенным мясным скотом, истощает мезосферный слой атмосферы Земли.


Принимая это имя, Брэд чувствовал, что отдает дань памяти Сейдж Карлин. Хотя в последнее время ходили слухи о том, что смерть Карлин сильно преувеличена, Брэд считал, что это ни к чему. Факт был в том, что Карлин - живая или мертвая - заботилась о нем. Брэду тоже было не все равно.


Ему было не все равно, даже когда он работал в НАСА в качестве законного ученого - из тех, кто, казалось, усердно боролся за то, чтобы растратить весь профессиональный авторитет на каждую непродуманную, ночную схему защитников окружающей среды, чтобы попасть впросак.


В семидесятых Брэд кричал о приближающемся ледниковом периоде. В восьмидесятых наступила ядерная зима. Девяностые принесли новые испуганные истерики по поводу глобального потепления.


То, что за геологически незначительный промежуток в двадцать лет он перешел от заявлений о том, что Земля скоро превратится в замерзающий ледяной шар, к горящей золе, было вполне приемлемо для его работы в НАСА. Черт возьми, большинство людей, которые там работали, прошли такой же путь от холода к жаре, и начальство не моргнуло глазом.


Его работа в космическом агентстве не вызывала ни единой жалобы. До одного судьбоносного дня, произошедшего всего несколько коротких лет назад.


НАСА только что высадило небольшой зонд на поверхность Марса. Снимки, сделанные миниатюрным роботизированным dune buggy, покорили весь мир.


Во время экскурсии по центру управления полетами член конгресса Ширли Магрудер-Джеклан была впечатлена изображениями, отображаемыми на больших подвесных экранах. С серьезным тусклым взглядом она повернулась к своему гиду, вскоре ставшему безработным Брэду Хейворду.


"Это потрясающе", - сказала конгрессвумен Магрудер Джеклан о зернистых снимках, транслируемых с красной планеты. Камеры показывали ее снимки для газет и журналов. В вечерних новостях жужжали катушки с видеопленкой.


"Действительно удивительно", - повторила она. Когда она повернулась к Брэду, ее лицо было смертельно серьезным. "А теперь, может ли твоя маленькая автомобильная штуковина проехать туда, где наши храбрые астронавты водрузили наш гордый американский флаг?"


Это была серьезность ее тона, которая сделала это. Хотя он шел в ногу со всем, за что выступала конгрессвумен, ее абсолютное невежество в тот единственный момент было для Брэда невыносимым.


Не успев опомниться, он рассмеялся прямо ей в лицо.


Он смеялся, смеялся и смеялся еще немного, даже когда конгрессменше приглушенным тоном объясняли, что нога человека никогда не ступала на Марс. Он смеялся, когда ее поспешно уводили, хмуро глядя в ответ на ее гида. Он смеялся до слез, вплоть до того момента, когда его уволили.


Только тогда наступила реальность.


Как бывший научный сотрудник НАСА, Брэд мог найти работу в двух областях: экологическом движении или индустрии общественного питания. Он выбрал первое.


После быстрой смены имени и переезда на Западное побережье Брэд нашел новый дом в Earthpeace. И, как назло, ему посчастливилось быть членом движения в его величайший час. Момент, когда все они были бы вписаны в учебники истории. Предполагая, что книги по истории вообще можно будет печатать на следующий день.


Сидя во главе стола заседаний Earthpeace, Брэд едва мог сдержать свою идиотскую ухмылку.


"Хомо сапиенс больше не будет насиловать Мать-Землю ради развлечения", - величественно провозгласил он. "Мы на пороге великой новой эры. Благодаря нам человечество, наконец, поймет свое истинное место в естественном порядке ".


Хотя использование мужского рода повсеместно осуждалось в организации Earthpeace, использование Брэдом здесь было явно приемлемым. Когда говорили о разрушениях, обрушившихся на бедную, жалкую, беззащитную маленькую голубую планету, местоимения мужского рода не просто поощрялись - они были обязательны.


"В прессе пока ничего нет?" - спросила женщина с избыточным весом в платье с узорами, ее резкий голос дрожал. Двадцать лет назад она была поп-дивой и весила двести фунтов. По мере того, как ее вес рос, ее карьера падала. За последние два десятилетия она была вынуждена прибегать к хитроумным альбомам биг-бэндов и на испаноязычном.


На столе для совещаний перед ней стоял картонный поднос размером девять на тринадцать дюймов, наполненный жирной картошкой фри. Слушая Брэда, певица непрерывно засовывала картошку в свое раздутое лицо.


"Пока нет", - признался он. "Средства массовой информации по-прежнему относятся к этому так, как будто старый фашист находится в больнице".


"Разве мы не должны позвонить им и рассказать?" - спросил один из мужчин.


"Ни в коем случае", - твердо заявил Брэд. "В любом случае, он всего лишь показуха. Настоящий груз слишком важен, чтобы пока сообщать им о нашем участии. Мы не можем рисковать тем, что они перехватят Грейфер до того, как он достигнет места назначения."


Поп-певица громко рыгнула. Град недоеденных картофелин фри разлетелся по столу. Она подхватила их жадными толстыми пальцами, запихивая обратно в пасть.


"Так что же нам теперь делать?" - спросил один из мужчин, одним глазом поглядывая на поп-певицу. Она сосала наполовину прожаренную картошку с пухлых пальцев.


"Сейчас мы ничего не можем сделать, кроме как ждать", - ответил Брэд, качая головой. "За исключением..." Он широко развел руки, на его сияющем лице появилось величественное выражение-


"... это повод для празднования!" закричал он. "Фруктовые сады повсюду!"


И когда собравшиеся жители Земли зааплодировали, ликующий Брэд Мезосфера прошествовал к мини-холодильнику, который пыхтел в углу. Разумеется, без фреона.


БЛАГОВОНИЯ ГОРЕЛИ в тлеющих оловянных блюдах, напоминавших потрепанные суденышки. Ароматы попурри исходили от настоящей глиняной посуды коренных американцев и мексиканцев, которая, казалось, была сделана с усердием не одаренного дошкольника.


Столы и стулья в офисе были вывезены с ближайшей свалки. Для экономии воды их не смывали. Воздух наполнился ароматом кофейной гущи, склизкой банановой кожуры и тухлой яичной скорлупы.


В нос Римо ударили конкурирующие ядовитые ароматы, как только он переступил порог штаб-квартиры Earthpeace в Сан-Франциско.


"Пи-ю", - проворчал он. "Что, черт возьми, здесь умерло?"


Позади него лицо Мастера Синанджу сморщилось от сильного неудовольствия.


"Здесь воняет гниющим мусором", - пожаловался старый кореец. Воздух, казалось, забил его нос пуговкой. Он прижал к лицу широкий рукав кимоно. Другой он неистово размахивал перед собой веером.


"Я нюхал мусор и получше", - не согласился Римо. "Давайте покончим с этим, пока у нас не отвалились носы". Они старались дышать неглубоко, когда перешли в приемную.


За замызганным столом женщина средних лет с банданой, повязанной вокруг волос, читала "Мать Джонс", на кончике ее носа сидели старомодные очки с затемненными стеклами.


Она опустила журнал, когда они приблизились, с вечным хмурым выражением на покрытом пятнами лице.


"Могу я вам помочь?" - спросила она.


"Нет, если только у тебя не припрятана банка Лизола под кафтаном", - сказал Римо. "Просто соедини меня со своим боссом".


Женщина мгновенно нахмурилась при упоминании этого термина. "Здесь нет босса", - холодно сказала она. "Мы коллектив. За все голосуют и все делается на благо всех".


"Проголосуйте за то, чтобы принять ванну", - предложил Римо. "Послушайте, кто-то здесь главный. Позовите его".


"Мне плохо", - донесся приглушенный голос Чиуна из-за рукава кимоно. Он хотел опереться о грязный стол женщины, ища поддержки, но в последнюю минуту передумал. Он предпочел упасть в обморок на месте.


Секретарша проигнорировала Чиуна. Ее острые, как кинжалы, глаза злобно уставились на Римо. "Почему вы автоматически предполагаете, что командует мужчина?" спросила она, ощетинившись.


Римо закатил глаза. "Леди, мне все равно. Он, она, это, вы. Мне все равно. Просто заберите их. Здесь воняет, как потное хоккейное снаряжение".


Ее суровые морщины стали глубже. Длинный грязный ноготь раскрылся. "Присаживайся", - скомандовала она. Римо посмотрел на ближайший стул. Какая-то неидентифицируемая вязкая жижа стекала по пластиковой спинке. "Я бы не стал сидеть на этом с твоей задницей", - сказал он. Ее лицо было снова уткнуто в журнал. "Сядь, встань, попрыгай на одной ноге. Для меня это не имеет значения".


"Как насчет того, если я лягну?" Предложил Римо. Прежде чем она успела возразить, он обошел стол. За ним была закрытая дверь. Он впечатал каблук своего мокасина в искореженную деревянную поверхность. Дверь вылетела из рамы, разлетевшись толстыми осколками по коридору за ней.


Позади него женщина вскочила на ноги, стул опрокинулся на пол.


"Что ты делаешь?" она взвизгнула.


"Давая кому-то повод убить еще одно дерево", - предположил Римо.


Прошла доля секунды, прежде чем она поняла, что он имел в виду. Только когда он сделал свой первый шаг через разрушенные остатки двери - двери, которую теперь нужно было заменить, - до нее дошла правда.


"Ты один из них!" - взвизгнула женщина позади него.


- Если под "ними" ты подразумеваешь людей, которые поняли, что Правая гвардия работает на обе стороны, виновны по всем пунктам обвинения, - бросил Римо через плечо.


Она не слушала. Когда он и Мастер синанджу выскользнули в коридор, она рывком выдвигала ящик своего стола. Римо слышал, как она отчаянно копошится, даже когда его тонко настроенные чувства уловили шесть ударов сердца прямо перед собой.


Здесь пахло не так сильно. Через открытое окно в коридор поступал свежий воздух.


"Вы хотите оказать честь?" Предложил Римо, остановившись перед закрытой дверью конференц-зала.


- Только поторопись с этим, - настаивал Чиун, по-прежнему уткнувшись лицом в рукав из парчового шелка. Римо резко кивнул.


Внутренняя дверь поддалась под его ударом пятки. Когда два Мастера Синанджу влетели внутрь, их приветствовало с полдюжины потрясенных лиц.


Комната была продолжением убогого убранства вестибюля. Прикрепленные к стенам красочные плакаты выражали такие чувства, как "Ты сегодня обнимал тюленя?" и "Без ядерного оружия" - это хорошее ядерное оружие.


При появлении незваных гостей бутылка Fruitopia Брэда Мезосферы выскользнула у него из пальцев. Она треснула, разбрызгивая содержимое по грязному линолеуму на полу.


"О, Боже мой", - выдохнул он, его голос дрожал от мягкого неверия. "Они здесь".


"У матери-грязи в вестибюле была такая же реакция", - задумчиво произнес Римо. "Похоже, нас ждали".


Брэд моргнул от его слов, в них был намек на испуганное осознание.


"Чего ты хочешь?" испуганно прощебетал он.


"Моя способность чувствовать запах возвращается", - сказал Римо. "Но из-за кавалькады вони снаружи, об этом сейчас не может быть и речи, так что я соглашусь на президента". Его глаза внезапно стали очень холодными. "Где он?" он потребовал ответа.


Челюсть одного из младших членов группы вызывающе выпятилась. "В Вашингтоне, чувак", - сказал он, усмехаясь.


"Ты хочешь заполучить этого, папочка?" Спросил Римо.


Чиун нетерпеливо отер рукавом лицо. "Хотя бы для того, чтобы ускорить наш отъезд", - отрезал он. Высокомерный молодой Миротворец загрязнял воздух в нескольких футах от Мастера Синанджу.


Его лицо выражало юношеское презрение. Изогнутый презрительный рот оскалился в пятнистых пятнах козлиной бородки и усов. Глаза влажно блестели злобой.


Мужчина, похоже, не счел Чиуна угрозой, направив свое презрительное отношение исключительно на Римо. Поэтому он был ошеломлен, когда почувствовал внезапную острую боль в груди.


Потрясенно хватая ртом воздух, он посмотрел вниз. Кончики пальцев одной костлявой руки были прижаты к его грязной толстовке Green Day. На пальцах было всего четыре длинных ногтя. Когда боль взорвалась в его груди, он понял, куда делся пятый.


Чиун резко отдернул руку, его изогнутый ноготь указательного пальца выскользнул через надрез, который он сделал между ребрами.


Пульсирующая кровь хлынула через крошечный щелчок, который Мастер Синанджу сделал в легочной артерии мужчины.


С внезапным приливом безумной энергии Миротворец Земли отчаянно прижал обе руки к груди. Лицо стало пепельно-серым, глаза дико выпучились, рот открывался и закрывался в болезненном замешательстве. Когда последнее мощное сжатие его сердца закачало кровь в грудную клетку, мужчина качнулся вперед, приземлившись распростертым на столе для совещаний.


Последний рывок, и он больше не двигался.


Брэд Мезосфера наблюдал за происходящим с растущим ужасом. Когда он оторвал взгляд от тела, он обнаружил, что смотрит в мертвые глаза Римо. "Где?" Римо повторил.


"Сейчас он уже на полпути через Атлантику", - выпалил Брэд. "Его доставили самолетом в Центральную Америку после того, как мы поймали его. Мы посадили его на "Сияющий грейфер"".


Римо почувствовал, как напряглось все его тело.


Из страны. Еще одна отличная новость для Смита. "Сияющий грейфер"? Римо зарычал. "Я думал, французы потопили ту баржу".


"Это был Сияющий Грейфер I. Это RG II".


"Отлично", - пожаловался Римо. "Теперь мне придется тащиться до середины океана. Тебя вообще волнует, насколько большой помехой это будет? Этот парень даже больше не на своем посту. Зачем вы его похитили?"


Брэд сглотнул. Он был похож на заключенного из камеры смертников, который только начал смиряться со своей судьбой.


"Его ставили в пример всем фашистским поджигателям войны в мире", - предположил Миротворец Земли. "Как величайшая живая иллюстрация деспотичного капиталистического империализма, вполне уместно, что он присутствовал при первой вспышке истинного мира".


Римо повернулся к Мастеру Синанджу с отсутствующим выражением на лице. "Ладно, я заблудился. Ты знаешь, о чем, черт возьми, он бормочет?" он спросил.


Чиун занял позицию часового рядом с дверным проемом. "Не спрашивай меня", - фыркнул он. "Я говорю по-английски, а не по-американски".


"Бомба мира, чувак", - настаивал Брэд. "Последний ироничный поворот в поклонении человечества технологиям".


Римо наслушался достаточно глупостей. "Ладно, вот тут-то и становится больно, Мейнард Г. Кребс", - сказал он. Он сделал один шаг к Брэду. Это было все, на что он был способен.


"Да здравствует Гея!" - крикнул голос из коридора.


Все взгляды в комнате обратились к коридору. По коридору с грохотом шла женщина из приемной, сжимая в грязных руках автоматический пистолет.


Римо предположил, что пистолет предназначался для него и Чиуна. Но когда она нажала на спусковой крючок, первые пули с глухим стуком вонзились в грудь Брэда Мезосферы.


Члена Earthpeace отбросило назад, и он рухнул со стула на пол.


Она взмахнула оружием, целясь в другого мирянина Земли.


За столом поп-певица 1970-х перешла к десерту. Она продолжала запихивать брауни в рот, даже когда пули попали ей в затылок. Она упала лицом в свою тарелку.


"Останови ее, Чиун!" - Останови ее! - крикнул Римо Мастеру синанджу, в то время как женщина бросилась к последним оставшимся защитникам окружающей среды.


"Кто, я?" - позвал Мастер синанджу.


Но было слишком поздно. Последние три были разорваны в клочья в одно мгновение.


Женщина быстро направила оружие на себя. Ее ухмылка была порочной, ликующей победой, когда она нажала на спусковой крючок. Ее голова лопнула, как грязно-красный воздушный шарик.


В нескольких футах от него Чиуну пришлось отступить, чтобы избежать отвратительных брызг. Тело рухнуло рядом с его сандалиями.


На другом конце комнаты лицо Римо приняло хмурое выражение.


"Черт возьми, Чиун, почему ты не остановил ее?" он зарычал.


Чиун посмотрел на тело у своих ног. Когда он снова поднял взгляд, его глаза были спокойными. "Ты был ближе".


Римо вскинул руки. "Меня тошнит от этой пассивно-агрессивной дряни", - огрызнулся он. "Благодаря тебе мы даже не знаем, куда направляется их лодка "диндон". Теперь, если я хочу выяснить это у этого парня, мне придется использовать спиритическую доску. Я надеюсь, ты счастлив ". Нахмурившись, он пнул Брэда Мезосфера по ноге.


"Я всегда счастлив", - спокойно ответил Чиун. "На самом деле, бывают моменты, когда я просто в экстазе".


И, перешагнув через безжизненное тело секретарши, старик выскользнул обратно в коридор. Когда он исчез из виду, его морщинистое лицо превратилось в маску абсолютного спокойствия.


Оставшись один в конференц-зале Earthpeace, Римо медленно покачал головой. Казалось, это потребовало от него всех усилий.


"А я думал, ты будешь невыносима, если твой фильм станет хитом", - пробормотал он.


Все еще качая головой, он последовал за Мастером Синанджу наружу.


## Глава 14


Голос Смита по телефону был полон напряжения.


"Докладывай".


- Чего ты хочешь в первую очередь, - спросил Римо, выдыхая, - плохих новостей или действительно плохих?


Он разговаривал по уличному телефону в небольшом парке. Позади него мост Золотые ворота с его ярко раскрашенными стальными башнями сотовой связи вздымался красным из пролива Золотые Ворота, водного пути, соединяющего залив Сан-Франциско с Тихим океаном.


Смит мгновенно насторожился. "Что пошло не так?" он спросил.


- Мы с Чиуном находимся в Сан-Франциско, - объяснил Римо.


"Пожалуйста, без имен", - взмолился директор CURE.


"Да. Верно. В любом случае, Мир Земли стоит за похищением. Предполагая, что можно сказать "похищение"."


Смит не отреагировал на сарказм. В его лимонном тоне появились нотки надежды. "Вы уверены в их причастности?"


"Уверен, что стреляю", - ответил Римо.


"Где, э-э, пакет, который они забрали?" Римо знал, что он имел в виду бывшего президента.


"Вот тут-то и возникает небольшая сложность", - сказал он. У телефона-автомата Римо огляделся в поисках Мастера синанджу.


Чиун стоял в нескольких ярдах от него на посыпанной гравием дорожке. У старого азиата была пригоршня камешков, которые он подбрасывал - по одному - в воздух. Стая нетерпеливо кружащих чаек, которые предполагали, что старик бросает кусочки хлеба, ныряла за каждым камнем. Каждый раз в последнюю минуту птицы обнаруживали, что их обманули. Когда камешки падали обратно на землю, чайки отрывались и улетали обратно, чтобы присоединиться к кружащейся стае.


Римо знал, что это был жестокий трюк, но все могло быть намного хуже. До сих пор ни одна из птиц не купила ферму.


"Мы проследили за ними до их штаб-квартиры", - сказал Римо, снова переключая внимание на телефон. "Едва я начал их допрашивать, как один из их собственных членов поставил им всем 9-миллиметровые клизмы".


Позади него чайки начали пронзительно кричать в еще большем возбуждении. Он изо всех сил старался не обращать на них внимания. По телефону надежда угасла до пустоты. "Тогда это конец". Голос Смита был совершенно ровным. "Я приму необходимые меры. Римо, ты и Чиун освобождаетесь от своих контрактных обязательств. Удачи и Счастливого пути ". Глаза Римо распахнулись. Он плотнее прижал телефон к виску. "Ты что, с ума сошел?" прошептал он. "Если Чиун тебя услышит, на следующей неделе я буду собирать дыни в Персии. И что случилось со всей этой ерундой "без имен"?"


"Это больше не имеет значения", - объяснил Смит. "Это будет наш последний телефонный разговор. Я инициирую процедуры отключения, которые сделают отслеживание невозможным".


"Потише, ладно?" Сказал Римо.


Он бросил взгляд на Мастера синанджу. К счастью, Чиун не слышал Смита. Он все еще дразнил стаю чаек.


"Смитти, должно быть что-то, что мы можем сделать", - настаивал Римо. "Судя по тому, что я видел на записях камер наблюдения, они накачали его нокаутирующим соком, прежде чем увезти. Он не в том положении, чтобы говорить ".


"Но как долго он будет оставаться без сознания?" Резонно спросил Смит. "Это угроза безопасности, с которой мы никогда не сталкивались. Где-то там есть кто-то, кто знает гораздо больше, чем о нашем существовании. Он знает особенности нашей деятельности, а также подробности событий, с которыми мы связаны. Эта информация может свергнуть нашу форму правления ".


"Никто не слушает бывших президентов, Смитти", - настаивал Римо. "Черт возьми, половина населения страны, вероятно, не смогла бы назвать нынешнего президента. Не то чтобы я стал бы винить их за то, что они ссылаются на Пятого."


"Они бы послушали это. Даже вы должны это видеть", - терпеливо сказал Смит. Пожилой мужчина был раздражающе спокоен.


"Хорошо, хорошо", - сказал Римо. "Это большое и это плохо. Возможно. Но прежде чем мы снимем палатки и двинемся дальше, почему бы нам не подождать, пока мы не исчерпаем все наши варианты? Один из фриков из Earthpeace сказал мне, что у них бывший президент на борту "Сияющего грейфера".


"Сияющий боец?" Смит резко перебил:


"Да", - сказал Римо. "Это лодка, на которой они используют всякий раз, когда хотят выйти в открытое море. Полагаю, они не довольствуются тем, что просто пристают к людям на суше ".


"Почему вы не упомянули об этом раньше?" Раздраженно спросил Смит. "Подождите минутку".


На заднем плане Римо слышал глухую, настойчивую барабанную дробь пальцев Смита, когда тот печатал. Когда он вернулся к телефону минуту спустя, его голос был напряженным.


"Римо, "Сияющий грейфер" прошел через Панамский канал несколько часов назад. Он вышел в Атлантику без происшествий. Если президент был на борту, его не обнаружили".


"Ты можешь сказать "большая жирная взятка"?" Тонко спросил Римо.


"Это возможно". Голос Смита был отстраненным, как будто ему было трудно переварить эту новую информацию.


На другом конце страны директор КЮРЕ вцепился одной рукой в край своего стола так, что побелели костяшки пальцев. У него закружилась голова. Его переполненный кислотой желудок сжался в узлы от растущего страха, когда волна беспокойства поднялась внутри него.


"Ты все еще со мной, Смитти?" Спросил Римо после минутного молчания.


Смит пытался заставить себя успокоиться. Воздух, который он втягивал в живот, был рваным и обжигающим; его дыхание было затрудненным.


"Президента больше нет в стране", - сказал Смит наконец.


"Да..." - многозначительно сказал Римо. "Я думаю, мы это определили".


"С самого начала я предполагал, что это был либо старый враг, жаждущий мести, либо простое похищение с целью получения выкупа, которое произошло в неудачное для нас время. Вполне вероятно, что это гораздо больше, чем сейчас. Я сомневаюсь, что они вывезли бы его из страны, если бы хотели только выкуп."


Смит пытался заставить свой шатающийся разум снова сосредоточиться. С тех пор как он узнал о похищении президента, он был озабочен как риском для КЮРЕ, так и поисками бывшего главы исполнительной власти. Он был так занят, что не подумал о более зловещей причине похищения, чем те, которые он изначально предполагал. Теперь казалось, что это могло быть для более масштабной цели.


"Римо, "Сияющий грейфер" находится на пути в Южную Африку", - сказал Смит. "По моей информации, он будет в Кейптауне через три дня".


Римо кивнул. "Хорошо. Отлично", - сказал он. "Мы с Чиуном можем остановить их, не парясь". Он почувствовал облегчение, когда Смит не стал спорить.


"Мне любопытно, какой возможный мотив мог быть у Earthpeace. Зачем похищать бывшего президента Соединенных Штатов и увозить его в Южную Африку?"


"Не возлагайте слишком больших надежд на выяснение "почему" с этими нудниками. Они сказали что-то о том, что он будет рядом во время наступления мира. Я подумал, что это очередное шоу собак и пони для отверженных шестидесятых - сажать маргаритки на сибирских ракетных шахтах ".


"Вспышка мира?" Голос Смита звучал озадаченно.


"Не придавай этому слишком большого значения, Смитти. Все в том заведении, вероятно, были чем-то зациклены. Я предполагаю, что это был бы контактный гул от обнюхивания кресел в вестибюле".


Внезапно позади Римо раздался громкий крик. С телефоном в руке он развернулся.


Мастер Синанджу стоял под стаей чаек, больше не бросая камешки. Костлявые руки высохшего корейца были спрятаны в широких рукавах кимоно.


Римо нахмурился. Стадо, кажется, поредело? "Хорошо", - сказал он в трубку, все еще не сводя глаз с Чиуна. "Так в чем дело? Мы все еще в деле или что?"


"Пока", - ответил Смит. "Но мы должны действовать быстро. Я хочу, чтобы вы были в Южной Африке до их прибытия. Вы должны быть там, чтобы приветствовать этот корабль. Если им удастся вывезти свой груз до вашего прибытия, риск заражения возрастет до неприемлемых пределов. Пока мы можем только надеяться, что их пассажир остается без сознания ".


"Попался", - сказал Римо. "Зажги свечу на окне".


Он повесил трубку. Отвернувшись от телефона-автомата, он направился к Чиуну. Когда Римо направился вниз по гравийной дорожке, Мастер Синанджу взял за правило держаться спиной к своему ученику. Чайки начали рассеиваться, описывая все расширяющиеся круги вокруг старого азиата.


Когда птицы начали разделяться и улетать друг от друга, лысая голова Чиуна одобрительно качнулась. Улыбка на лице старика приводила в замешательство.


"Похоже, птичью популяцию заставили расплачиваться за прегрешения Голливуда", - сухо прокомментировал Римо, догнав своего учителя.


Лицо Чиуна было совершенно спокойным. "Я не понимаю, о чем ты говоришь", - сказал он. "Рефрен, я мог бы добавить, который я был вынужден использовать слишком часто в нашем нескончаемом общении".


"Да, точно", - невозмутимо сказал Римо. "Поехали". По дороге к их взятой напрокат машине Римо бросил взгляд на небо. Убегающие чайки казались черными пятнышками на фоне ярко-синего гобелена.


Когда они сели в машину и уехали, Римо на мгновение задумался, что Чиун сделал с пропавшими птицами. Он знал достаточно, чтобы не спрашивать.


Через десять минут после того, как они ушли, первые тонкие перья чайки начали мягко опускаться на землю.


## Глава 15


На краю Колумбийского бассейна, еще до того, как Radiant Grappler II миновал разделенный остров Эспаньола, на котором располагались крошечные страны Гаити и Доминиканская Республика, на борту огромного судна происходили перемены.


Пузатые мужчины в рубашках с цветными галстуками поднимались с нижних палуб, таща ведра и тяжелые свертки из джутовой ткани. Редеющие волосы дико развевались на теплом ветру; дыхание вырывалось хриплыми вздохами, когда они выполняли свой обычный распорядок.


Были извлечены ножи. Когда тяжелые мешки были сброшены на палубу, лихорадочные руки разрезали их. Толстые рыболовные сети вывалились наружу, запах соленого океана уже пропитал их волокна.


В ведрах была тускло-серая краска. Отвертками открутили жестяные крышки. В другом мешковинном свертке оказались кисти. Мужчины подбадривали друг друга криками, пробегая по палубе с ведрами и краской в руках.


Некоторые остались с сетями. Они были прикреплены к траловым рукавам, которые остались прикрепленными к палубе после того, как судно изменило свое первоначальное назначение.


Пока матросы закрепляли сети, министр внутренних дел Брайс Бэбкок вышел с мостика грейфера на яркий карибский солнечный свет. Он наблюдал за происходящим на палубе.


Все шло по плану. Люди работали быстро, эффективно.


Они, казалось, не заметили секретаря, когда поспешили мимо него по широкой палубе, каждый погруженный в мелочи своих обязанностей. Здесь мужчины рисовали. Там сети были развернуты и закреплены на крючках.


Наблюдая за происходящим, Бэбкок почувствовал знакомое возбужденное покалывание в мочевом пузыре. Он не осмелился сделать перерыв в уборной. Не сейчас. Не тогда, когда самая блестящая часть его плана воплощалась в жизнь прямо у него на глазах.


Когда корабль набирал обороты для путешествия мимо Пуэрто-Рико и Подветренных островов, Бэбкок не мог удержаться от поздравлений.


План был безупречным, мастерским. Он надеялся, что все пройдет хорошо, но не смел и мечтать, что план будет выполнен с такой безукоризненной точностью.


Теперь они двигались быстро. Рассекая волны со скоростью шестьдесят два узла. Массивные, устрашающие очертания "Сияющего грейфера" рассекали океан под своим огромным, безжалостным носом.


Они были бы в Атлантике в мгновение ока. И тогда...


Еще одно покалывание. Встав, Бэбкок скрестил ноги.


"Не стоит забегать вперед", - пробормотал он, сопротивляясь желанию сжать его интимные места, как трехлетнего ребенка. "Мы должны добраться туда первыми".


Но факт был в том, что они были в пути!


Соленые брызги забросали морду бассет-хаунда Бэбкока. Сторонний наблюдатель никогда бы не догадался, что он был экстатично счастлив. Судя только по его лицу, он выглядел так, как будто только что вернулся после того, как уложил свою собаку спать. У Брайса Бэбкока всегда было то же самое выражение похмельной собаки. Даже в начальной школе другие дети называли его Друпи, в честь персонажа мультфильма. Даже когда Бэбкок был в приподнятом настроении, он выглядел удрученным. Но он абсолютно не был несчастен. Не сейчас.


С обвисшим лицом, выражающим то, что для него было самым близким к восторгу, на которое он был способен, Бэбкок прогуливался по палубе.


Повсюду мужчины работали и кричали. А за всем этим простирался прекрасный голубой океан.


"Вода, вода повсюду", - сказал Бэбкок. Он старался не смотреть на море.


Он прошел немного дальше, каждая капля соленой воды, собиравшаяся в тревожных морщинах на его поникшем лице, напоминала ему о тяжести, которая набухала внизу живота.


Ванная была соблазнительной, но вид отсюда был слишком великолепным. Все мужчины работали над планом. Над его планом. Он не мог пойти сейчас. Он потерпит еще немного.


Брайс Бэбкок старался не думать о давлении, которое нарастало в его мочевом пузыре, пока он спускался по палубе.


На корме он заметил печаль на лицах людей возле оружия траулера. В отличие от других, которые все еще спешили закончить свои дела, эти моряки сидели без дела. Ожидая. Они смотрели на бурлящий белый след от Грейфера.


Люди, вернувшиеся сюда, знали, каким будет их следующее задание. И они не наслаждались этим. Они подняли грустные глаза, когда Бэбкок приблизился. По вытянутым лицам текли крупные слезы. Сидя на корточках на палубе, Яркий Солнечный Ральф шмыгнул носом.


"Расскажите нам еще раз, почему это необходимо?" спросил Миротворец у секретаря, когда тот остановился рядом с ними.


"Ты знаешь почему", - ответил Бэбкок. "Мы должны сделать это как можно более аутентичным". Он положил твердую руку на плечо Саншини. "Это единственный способ".


"Я знаю", - угрюмо сказал Солнечный Ральф. "Это просто кажется таким... таким человеческим". Он произнес это слово как ругательство.


Бэбкок не мог оспорить обвинение. На его лице отразилось глубокое мрачное сочувствие. Это было выражение, идентичное его восхищенному взгляду мгновением ранее.


"Я чувствую вашу боль", - нараспев произнес Бэбкок. "Но помните, то, что мы делаем здесь сегодня, мы делаем ради высшей цели".


Среди всхлипываний были кивки. Хотя большинство все еще сдерживали слезы, они сидели более гордо, расправив плечи и выпятив грудь вперед.


Бэбкок одарил мужчин недовольной гримасой, которая могла быть ободряющей улыбкой, прежде чем отвернуться.


Пришло время заняться более насущными делами. Бесконечное взбивание воды негативно сказалось на его и без того полном мочевом пузыре. Давление было слишком велико, чтобы дальше его игнорировать.


Отвернувшись от матросов, он заторопился обратно по палубе. Не успел он сделать и шага, как что-то далеко вверху привлекло его внимание. Оно было обрамлено лазурным небом Карибского моря.


Он остановился как вкопанный.


На одинокой мачте высоко над гигантским кораблем развевался зеленый флаг. На нем был вышит знакомый символ Earthpeace - голубь и дерево. Кислое лицо Брайса Бэбкока вытянулось, когда он увидел, как флаг бешено взвился в небо.


Он развернулся к мужчинам.


"Что это все еще делает там, наверху?" потребовал он ответа, сердито тыча пальцем вверх.


"Э-э, чувак, - сказал Саншини, - мы подумали, ну, знаешь, нести знамена до победного конца".


"Это первое, что должно было исчезнуть, вы, идиоты!" Огрызнулся Бэбкок. "Уберите это оттуда! Сейчас же!" Его мешковатые глаза внезапно расширились. "О, нет".


Министр внутренних дел с болезненным выражением лица опустил взгляд на свои брюки. По его промежности расползалось мокрое пятно. Когда он задыхался от гнева, теплые ручейки начали безжалостно стекать по передней части его бедра, увлажняя ленту его черных парадных носков.


"Черт возьми", - проворчал он. "Я знал, что должен был обшить пластиком".


Стряхивая растущую влагу с ноги, Брайс Бэбкок протопал под палубой в мягких ботинках.


По ПРИКАЗУ министра внутренних дел флаг Earthpeace был спущен. Его благоговейно свернули и поместили в простую картонную коробку в трюме. В то же время были собраны последние белые значки для лацканов.


Джерри Гловеру выпала честь принести коробку из-под обуви с эмблемами, приведенными ниже. Он спрятал ее за клеткой бывшего президента. Украдкой взглянув на заключенного, он обнаружил, что бывший глава исполнительной власти все еще храпит, не обращая внимания на все, что происходило вокруг него.


"Тебя ждет настоящий шок, когда ты проснешься", - прошептал Джерри. "Это тебе не буржуазный национальный обзорный круиз".


Оставив старика в темноте сырого трюма, он поспешил обратно на палубу.


Дверь мостика закрылась с оглушительной окончательностью. Шум эхом разнесся по темному трюму.


На несколько долгих секунд напряженная тишина заполнила ржавое чрево корабля. Единственными звуками были те, что просачивались сквозь толстый корпус грейфера. Грохот волн. Скрип металла. Приглушенные крики. Приглушенный, далекий.


Другой звук. Ближе. Этот звук исходил из самого трюма. Он был настолько тихим, что его можно было принять за фоновый шум.


Тихий, настойчивый скребущий звук. Очень слабый.


И этот новый звук донесся из темного нутра клетки.


У ВПАДИНЫ ПУЭРТО-РИКО Грейфер неожиданно изменил курс. Вместо того, чтобы повернуть на юг, чтобы добраться до самой южной оконечности Африки, корабль повернул на северо-восток, стремясь к широким просторам Атлантики.


Строительные леса были спущены с бортов. Мазки краски стерли последние опознавательные знаки грейфера. Новые идентификационные номера были нанесены большими белыми буквами по трафарету на корпус цвета оружейного металла.


Людям на корме было приказано приступить к выполнению задачи, которая причинила им столько горя.


Сети были спущены с тяжелых стальных рычагов во вспенивающуюся океанскую воду.


Гидролокатор на штурвале быстро обнаружил косяк рыбы. В считанные минуты сети, с которых капала вода, были подняты обратно на палубу, нагруженные голубым тунцом. Рыбу бесцеремонно вывалили на палубу.


Мужчины, которые до сих пор держали себя в руках, расплакались при виде сотен рыб, выплескивающихся у их лодыжек.


"Резня!" Воскликнула Саншини. "Порочность! О, человечность!"


"Человечество правильно", - всхлипнул другой миротворец Земли, вытирая насморк. "Рыбы никогда не стали бы убивать друг друга ради еды. В них этого нет".


Солнечный Ральф собрался с духом. "Предполагается, что сейчас мы являемся рыбацким судном. У нас должно быть что-то в трюме, если нас остановят".


Джерри Гловер шмыгнул носом, кивая в знак согласия. "Это необходимо. Для общего блага".


Мужчины подошли к куче живой рыбы и начали как можно бережнее загружать ее в специальный металлический шлюз. Тунец исчез в желобе, плюхнувшись мгновением позже в трюм большого корабля.


Работа продолжалась всего несколько минут. Крики людей, которые через некоторое время стихли, снова стали неистовыми, когда в последней из сброшенных сетей показались знакомые очертания большого дельфина. Существо было мертво.


Все вокруг ахнули.


"О, Боже мой!" Саншини взвизгнул. Он запрыгал вверх-вниз перед мертвым млекопитающим.


"Это ужасно!" Эхом отозвался Джерри, схватившись за собственное горло.


Другой мужчина упал задом на палубу, подтянув колени к подбородку.


"Высшее благо ... высшее благо ... высшее благо..." - бормотал он снова и снова, раскачиваясь взад-вперед.


Когда Саншини предпринял попытку реанимации методом "рот в дыхало", были поспешно подняты ведра с океанской водой в тщетной попытке оживить животное. Безрезультатно.


Настроение сменилось с безумного на похоронное. Казалось, никто не знал, что делать с мертвым существом. Погребение в море казалось наиболее подходящим, но кто-то утверждал, что это просто причудливый термин для обозначения выброшения бедняги за борт.


"Это гении глубины", - рыдал Джерри. "Мы не можем просто выбросить это, как мусор".


"Если они такие умные, почему они продолжают попадаться в сети?" спросил один робкий житель мира с Земли. Остальные присоединились к Саншини и Джерри, забросав богохульника дюжиной трепещущих низкорослых тропических рыб.


После этого они завернули труп дельфина в запасной флаг Earthpeace и осторожно опустили его в море.


После этого инцидента на борту преобразованного Radiant Grappler II не было радости. Мрачное настроение оставалось с командой, как упрямое черное облако, до конца их небогатого событиями путешествия через Атлантику.


## Глава 16


Летнее солнце умирало долго и медленно на краснеющем нью-йоркском небе. Когда день сменился сумерками, ощутимое чувство потери, казалось, усилилось вместе с наступлением сумерек - своего рода тоскливое недомогание, которое начало проявляться в последний полный месяц перед началом осени и предвещаемой ею зимы.


Легкий ветерок с пролива Лонг-Айленд касался покрытых тенью листьев древнего дуба и клена. Один в унылых пределах своего офиса в Фолкрофте, Гарольд В. Смит не заметил ни шелеста листьев, ни наступающей темноты.


Пальцы двигались с идеальной эффективностью, бесшумно нажимая на клавиши. Смит был потерян в своей стихии. Пока он лазил по Сети, страница за электронной страницей отражались в его совиных очках.


На данный момент он отложил в сторону свои более серьезные заботы. Несмотря на это, хотя это еще не был настоящий кризис, он оставался гораздо худшим потенциальным кризисом, чем любой, с которым он когда-либо сталкивался.


Ситуация в том виде, в каком она развивалась, была явно неудачной причудой судьбы, а не частью какого-то преднамеренного плана.


Бывший президент ударился головой и к нему вернулась память о КЮРЕ. Группа экотеррористов увидела возможность, которую предоставила его госпитализация, и похитила его. Группа безжалостно воспользовалась моментом, не обращая внимания на убийственный потенциал информации, которая всплыла в голове экс-президента.


Серия неудачных совпадений. Не более того.


При других обстоятельствах Смит, возможно, не решился бы использовать Римо и Чиуна против Earthpeace. В конце концов, в поисках наверняка были бы задействованы другие агентства. В конце концов, они нашли бы его. И даже если бы они этого не сделали, что ж, правда заключалась в том, что, к сожалению, экс-президенты были расходным материалом.


Но информация о ЛЕЧЕНИИ, которой обладал этот президент, сделала эту ситуацию уникальной. Имея президента, Earthpeace получила лечение. Осознавали они это сейчас или нет.


Потенциально катастрофическая ситуация. Смит в течение нескольких часов пытался выбросить это из головы во время работы, с разной степенью успеха. В тот момент, когда он изучал свой монитор, беспокойство сменилось замешательством.


Смит за клавиатурой сделал паузу.


"Странно", - тихо сказал он. Он был так поглощен информацией на экране компьютера, что не осознал, что произнес это слово вслух.


На мониторе, скрытом под темной поверхностью стола, была фотография. Сделанная со спутника, она показывала район Атлантики, где сейчас должен находиться флагман Earthpeace, учитывая его заявленный курс и вероятную скорость.


Но Борца там не было.


В лучшем случае Radiant Grappler II прибудет в Кейптаун не раньше, чем через двадцать девять часов. Римо прибудет до этого. Все, что кто-либо из них мог сделать в это время, это ждать.


Чтобы заполнить свободное время, Смит проводил исследования в организации Earthpeace. В то же время он подключился к военному спутнику на геосинхронной орбите над Атлантикой. Эффективный до предела, Смит хотел быть уверенным, что корабль прибудет точно по расписанию. Он передал задачу по фактическому обнаружению Грейфера ЦРУ.


Это была процедура, которую он использовал в прошлом. Аналитикам из штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния, некий неизвестный начальник поручил найти корабль Earthpeace. Сделав перерыв в своей работе, Смит только что проверил спутниковые снимки, чтобы увидеть, добилось ли ЦРУ какого-либо прогресса.


Они этого не сделали.


Серые глаза Смита были прикрыты нахмуренными бровями, когда он изучал последнее изображение в режиме реального времени. На карте были красные круги. Крошечные лодки, похожие на миниатюрные игрушки для ванной, выбрасывали белые пенистые струи внутри маленьких кругов. Некоторые суда были помечены. Ни на одном не было Grappler.


"Очень странно", - сказал Смит вслух.


На этот раз он понял, что произнес эти слова в своем пустом кабинете.


Смит отодвинулся от компьютера. Одной рукой он поправил очки, одновременно постукивая другой по столу.


Они уже должны были найти корабль. Он отдал приказ почти два часа назад.


Это заняло слишком много времени. Даже по стандартам ЦРУ. Даже если бы оно двигалось на половинной скорости, они уже должны были найти судно Earthpeace.


Предполагая, что это было там, где должно было быть. Новый укол беспокойства.


Заурчав в пустом животе, Смит наклонился вперед, его стул заскрипел. Скремблированная телефонная линия позволила ему дозвониться до Лэнгли. Молодой голос, ответивший на звонок, был скучающим, но деловитым. Чиновник низкого уровня, еще недостаточно бескорыстный в своей работе, чтобы быть ленивым. "Анализ изображений".


"Это генерал Смит", - сказал директор КЮРЕ, используя идентификатор прикрытия, который дал ему доступ как к военному спутнику, так и к ЦРУ. "С кем я говорю?"


Голос стал жестче, скучающий тон исчез. "Марк Говард, генерал. Боюсь, вы не будете довольны тем, что у меня есть".


Хотя он старался подавить это, беспокойство Смита усилилось.


"Объясни".


"Мы обыскали коридор, который вы нам дали, но мы возвращаемся пустыми. В атлантических водах от Антигуа до мыса Доброй Надежды нет ни одного судна, хотя бы отдаленно напоминающего Radiant Grappler".


"Возможно ли, что вы ошибаетесь?"


"Нет, сэр", - настаивал Говард. "Грейфер - это не обычный буксир. Он размером с небольшой круизный лайнер. Если бы он был там, никто бы его не хватился".


"Расширьте параметры поиска", - проинструктировал Смит.


"У нас есть. Уже три раза. Извините, генерал, но вашей лодки там нет".


Смит подумал о бывшем президенте США. Его держали в плену на корабле-призраке, затерянном где-то в Атлантике. Даже сейчас он мог говорить со своими похитителями о КЮРЕ.


"Расширьте их снова", - приказал Смит с вынужденной сдержанностью.


"Вы знаете, генерал, космодром, вероятно, следовал за этим кораблем через Панамский канал. Возможно, было бы разумнее просмотреть их старые спутниковые фотографии, чтобы определить его точное местоположение. Например, сделанные шесть часов назад. Если бы она свернула с любого другого пути, мы могли бы экстраполировать маршрут оттуда. Возможно."


Смит поджал тонкие губы. "Сделай это", - сказал он.


"Спутник, которым я сейчас пользуюсь, работает в режиме реального времени. Мне понадобится текущий доступ к космическому треку и записи за весь день".


Смит ввел несколько быстрых команд в свой компьютер.


"Коды доступа были отправлены на ваш терминал".


Говард казался впечатленным. "Это было быстро", - сказал он.


Смит проигнорировал его. "Если вам больше ничего не потребуется, я буду на связи", - твердо сказал он.


"Генерал, вам следует рассмотреть другую альтернативу", - быстро сказал Марк Говард, прежде чем директор CURE успел прервать связь.


"Что это?"


"Возможно, ваша лодка пошла ко дну".


В его кабинете в Фолкрофте выражение лица Смита не изменилось.


"Я уже рассматривал такую возможность", - ответил он, кладя трубку.


ГЛУБОКО В НЕДРАХ штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли Марк Говард нахмурился. Гладкий белый телефон в его руке издавал в наушнике ровное осиное жужжание.


"Не за что, ты, старый канюк", - проворчал он. В уединении своей унылой серой каморки он ненадолго задумался о том, чтобы повременить с поисками. Это было бы довольно легко сделать, учитывая, какую работу это повлекло за собой. Объем информации, к которой он получил доступ от таинственного генерала Смита, был огромен. После секундного замешательства Марк Говард сильно моргнул. "А, к черту все это", - пробормотал он. "Лучше побыстрее отделаться от него".


Потирая усталые глаза, он вернулся к своей изношенной клавиатуре.


## Глава 17


Во время полета из международного аэропорта Сан-Франциско Чиун занял свое обычное место в левой части самолета над крылом. Римо устроился рядом с ним. Только когда они благополучно поднялись в воздух и Чиун окончательно убедился, что крыло не отвалится, старик отвернулся от окна. Его лицо было тревожно спокойным.


Солнечный свет, отражавшийся от фюзеляжа, струился через маленькое окошко, окружая затянутый в пергамент череп старого корейца почти неземным нимбом.


Это был эффект ореола, который сделал это для Римо. Чертовски безмятежное выражение морщинистой физиономии Мастера Синанджу не помогло.


"Ты знаешь, что тебе не обязательно продолжать в том же духе", - раздраженно отрезал он.


"Что продолжать?" Вежливо спросил Чиун.


"Этот фальшивый фасад спокойствия".


Чиун посмотрел на своего ученика полуприкрытыми карими глазами. "Я собираюсь вздремнуть. Пожалуйста, разбуди меня, если хочешь что-то прояснить".


"Не притворяйся, что ты не понимаешь, что я имею в виду. Я точно знаю, что ты чертовски взволнован этим фильмом. Единственное, что удерживает тебя от того, чтобы забрызгать всю эту каюту, - это тот факт, что тебе больше некого выпотрошить. Ты так близок к тому, чтобы сорваться ".


"Ты успокоишься, Римо, если я скажу тебе, что мой топ в безопасности?"


"Расскажи это чайкам", - сказал Римо. Он покорно покачал головой. "Я просто хочу, чтобы ты уже покончил с этим. Это ожидание твоего извержения сводит меня с ума ".


"Несмотря на твою слабую хватку за здравомыслие, я действительно не расстроен. Я молил богов даровать мне спокойствие, чтобы принять то, что я не могу изменить, мужество, чтобы изменить то, на что я способен, и мудрость, чтобы увидеть разницу ".


Вопреки своему желанию Римо фыркнул. "Где ты этого подцепил?"


Чиун надменно поднял бровь. "Я не беру трубку. Помните, я писатель".


"Ну, ты этого не писал. Это молитва АА".


"Это?" - неопределенно спросил старый кореец. Он откинулся на спинку стула. "Они, вероятно, украли это у меня. Несомненно, пропитанные ромом стены офисов "Трипл-А" по всей этой вонючей стране украшены моими пронзительными словами. Заслуга, конечно, принадлежит мистеру Чину ".


Чиун закрыл глаза, показывая, что закончил говорить. Он аккуратно сложил руки на животе. Через мгновение он крепко заснул.


Римо наблюдал за спокойным, ритмичным дыханием Мастера Синанджу. Казалось, что его ничто в мире не волнует.


Это раздражало Римо. Он знал, что Чиун взбешен, но Чиун не проявлял никаких признаков раздражения. И это имело практический эффект: Римо разозлился.


"Что бы ты ни говорил, я все равно думаю, что ты расстроен, старый мошенник", - прошептал он мягко спящему Чиуну.


"Думай тише", - пискнул Чиун.


ПОТРЕБОВАЛОСЬ несколько часов, но он наконец нашел ее.


Контуры были правильными, и это, безусловно, был правильный размер. Марк Говард увеличил изображение просто для подтверждения.


Он скопировал фотографию на диск ROM и принес ее в кинозал. Как только он выключил свет и вывел изображение на белую стену, он развеял все сомнения.


Сияющий Грейфер II.


Один в полумраке маленькой комнаты, Говард сравнил увеличенное компьютером изображение с фотографиями, которые он вытащил из архивов ЦРУ. Они не совсем совпадали.


Судя по всему, судно претерпело некоторые модификации, чтобы сделать его похожим на невинную рыбацкую лодку. Пустая трата времени. Корабль был настолько самобытен, что ошибиться было невозможно, независимо от того, что было сделано с его внешним видом.


"Ты не можешь нарисовать корове полосы и назвать ее зеброй", - прошептал Говард в темноте пустой комнаты.


Косметические изменения были не единственной странностью Грейфера.


Говард взглянул на долготу и широта, отображаемые в нижней части изображения. На экране увеличенные цифры были высотой в три дюйма. Если только пилот не был под кайфом или полным идиотом - возможно и то, и другое, учитывая крены Earthpeace, - судно намеренно изменило курс. Никакая простая навигационная ошибка не могла увести корабль на пять тысяч миль от того места, где он должен был находиться.


Включив свет, он извлек диск из привода CD-ROM.


Говард вышел из комнаты, возвращаясь в уединение своего кабинета. Телефон зазвонил в тот момент, когда он сел в свое вращающееся кресло.


"Анализ изображений", - сказал он, зажимая трубку между ухом и плечом. Уменьшенное спутниковое изображение Борца все еще было на его мониторе.


"Мистер Говард, генерал Смит. Что вы узнали?"


Голос был кислым, как пакет выжатых лимонов. Говард осторожно положил серебряный диск на свой стол.


"Для начала, ваш корабль не затонул, генерал", - сказал он.


"Вы обнаружили это?"


"Да, сэр. И совсем не там, где вы ожидали, это будет".


"Где это?" Потребовал ответа Смит.


"Прямо сейчас он находится к юго-востоку от Азорских островов и несется через океан, как летучая мышь из ада. К утру он должен пройти через Гибралтарский пролив".


"Вы уверены?" Спросил Смит.


"Прямо сейчас у меня на мониторе спутниковая трансляция в реальном времени", - сказал Говард. Он закинул ноги в пространство для ног на своем столе. Изображение Борца обновлялось с интервалом в двадцать секунд. Пока он говорил, старое изображение затмил самый новый снимок. "Если ты сможешь получить доступ к Spacetrack, ты увидишь то, что вижу я".


Говард услышал какое-то быстрое постукивание на том конце провода, где сидел Смит. Это было точнее, чем барабанить пальцами. Если он печатал, у него не было стандартной клавиатуры.


Постукивание прекратилось.


"Это недостаточно ясно", - пожаловался генерал Смит.


"Я увеличил изображение, сэр. Это ваша лодка", - настаивал Говард.


Пока он говорил, Говард был ошеломлен, увидев, как изображение на его собственном экране увеличивается. Увеличенное изображение Radiant Grappler II оказалось в поразительно четком фокусе, намного четче, чем любое фотографическое воспроизведение.


Говард недоверчиво уставился на свой компьютер. Он не только не прикасался к клавиатуре, его система не должна была обеспечивать увеличение спутниковой трансляции в реальном времени.


Генерал Смит получал доступ к данным космического трека через собственный компьютер Говарда.


На его мониторе фотография Radiant Grappler II с высоты птичьего полета показывала, как корабль продолжает свой безжалостный переход через холодную Атлантику.


Говард прикусил внутреннюю сторону щеки. Все это было слишком странно. "Генерал, могу я спросить, что все это значит?" нерешительно спросил он.


Но гнусавый голос по телефону вел себя так, как будто он вообще ничего не говорил.


"Благодарю Вас за вашу помощь, мистер Говард", - сказал генерал Смит.


Линия быстро оборвалась. Мгновение спустя изображение корабля Earthpeace исчезло с экрана компьютера Говарда. Когда он проверил, Говард обнаружил, что его восходящая линия связи с системой Spacetrack была разорвана.


Говард откинулся на спинку стула, задумчиво скрестив руки на груди. Он долго смотрел на свой монитор, фактически не видя его. Даже когда на экране появилась заставка, он этого не заметил.


"Интересно" - вот и все, что он сказал после долгих минут раздумий. Это слово прозвучало как тихое бормотание.


Он взял компакт-диск, на который загрузил спутниковые данные. Несколько томительных секунд вертел его в руках, наконец, положил в пластиковый футляр для драгоценностей. Когда он убирал диск далеко в ящик своего стола, на его бледном лице было задумчивое выражение.


Он закрыл ящик с приглушенным щелчком.


САМОЛЕТ РИМО из Сан-Франциско доставил их аж в Нью-Йорк. Они с Чиуном сели на первый прямой рейс из аэропорта Кеннеди в Южную Африку.


Они были на втором этапе своего путешествия, когда Римо почувствовал легкое похлопывание по плечу. С самого начала обучения синанджу у него были проблемы с тем, что женщины находили его неотразимым. Стюардессы всегда были худшими.


Хотя несколько лет назад он обнаружил, что мясо акулы является естественным ингибитором его феромонов, он уже несколько дней ничего не ел. Очевидно, эффект от его последнего ужина с акулами проходил.


Поскольку стюардесса настойчиво похлопывала его по плечу, Римо притворился спящим.


"Простите, сэр?" - настаивала она. Ее дыхание было теплым и острым и сильно пахло мятой. Римо не открывал глаз. "Не могу говорить. Спит".


Это не сработало. Она схватила его за плечо и потрясла.


"Сэр?"


Мастер Синанджу, сидевший рядом с Римо, нетерпеливо фыркнул.


"Ответь на это, или это никуда не денется".


Это разозлило Римо еще больше. Он уже был зол на Чиуна за то, что тот так долго расстраивался из-за фиаско с мистером Чином. И вот, после того как он притворялся спящим практически всю дорогу от Калифорнии до середины Атлантики, старый чудак очнулся ровно настолько, чтобы втянуть Римо в разговор с какой-то помешанной на сексе стюардессой.


- Огромное спасибо, Чиун, - прорычал Римо. Подумав о мастере Синанджу, он бросил злобный взгляд на женщину.


Все в ней, что традиционно считалось привлекательным в женском облике, было раздуто до почти комических пропорций. Ее губы, волосы и ногти были огромными. Когда она наклонилась к его креслу, ее массивные грудные имплантаты угрожали выколоть ему глаза.


"В случае посадки на воду эти штуки служат одновременно плавучими устройствами?" спросил он, в его голосе не было и следа энтузиазма.


"Хм?" она улыбнулась. Казалось, она не слышала его. "Мне ужасно жаль будить вас, сэр", - проворковала женщина с приятным южным акцентом, - "но вам звонят". Она извиняющимся тоном кивнула на телефон, лежащий на сиденье перед Римо.


"О", - проворчал Римо, внутренне испытывая облегчение.


Но когда он потянулся к телефону, пара мягких, надушенных рук схватила его.


"А что, ты хотел чего-то еще?" застенчиво спросила стюардесса. Она любовно погладила его запястье.


"Использование моей руки будет просто прекрасным", - ответил он.


"В свое время, сладенький", - промурлыкала она. "Когда я закончу с этим".


"Я собираюсь заболеть", - сказал Мастер Синанджу с соседнего места.


"Без комментариев из галереи арахиса", - прорычал Римо. Он вырвал свою руку из сильной хватки женщины.


Лицо стюардессы омрачилось.


"Но это моя работа - делать тебя счастливым", - сказала она, надув губы.


"Я очень счастлив", - сказал Римо, хватая трубку.


Чиун фыркнул.


"Я не хочу потерять свою работу", - заныла женщина. "Я отказываюсь уходить, пока вы не позволите мне делать то, за что мне платят". Она скрестила руки на своих массивных искусственных понтонах.


"Римо?" спросил смущенный голос Гарольда Смита по сидячему телефону.


"Через минуту, Смитти", - сказал Римо. Он прижал телефон к груди. "Вы знаете, чего я хочу?" он спросил угрюмую стюардессу.


Облако ее уныния рассеялось. На ее покрытом косметикой лице вновь появилась надежда.


"Я?" - пропела она. "Вы знаете, эти сиденья откидываются".


Она наклонилась, чтобы показать ему.


Римо покачал головой. "Орешки", - настаивал он. "Все, что ты можешь достать".


Она сморщила нос и прикусила губу. "Хаб? Почему?"


Римо понизил голос. "Они поднимают мне настроение", - сказал он, заговорщически подмигнув.


Это было все, что ей нужно было услышать.


Женщина как сумасшедшая бросилась по проходу в зону обслуживания. По пути она прихватила бесплатные пакетики с орешками с подносов других пассажиров. Нескольких она вырвала прямо из рук людей.


"Это должно дать мне около десяти секунд", - пробормотал Римо, поднося телефон к уху. "Ладно, Смитти, в чем дело?"


После столь долгого ожидания директор CURE, казалось, был готов взорваться. "Планы изменились", - объявил он, затаив дыхание. "Radiant Grappler II приближается к Португалии".


"Португалия? Это в Европе".


"Сомневаюсь, что император звонил, чтобы провести контрольную по географии", - вежливо произнес писклявый голос Чиуна. Когда Римо поднял взгляд, глаза Мастера синанджу были открыты. Он бросал скучающий взгляд в окно.


"Почему бы тебе снова не лечь спать, Рип ван Винкль?" Взволнованно предложил Римо.


"Я пытался. Но безвкусная мыльная опера, которой является твоя жизнь, лишила меня сна".


"Ты хорошо притворялся первые пятнадцать тысяч миль".


"Неясно, куда сейчас направляется Грейфер", - настаивал Смит, прерывая Римо. "Однако наиболее вероятный маршрут привел бы его в Средиземное море".


"Вы сказали, что он направлялся в Южную Африку".


"Это был заявленный пункт назначения. По пути он изменил курс".


- Смитти, мы направляемся в Южную Африку, - настаивал Римо.


"Больше нет. Я выдал пилоту экстренное изменение курса. Ваш новый пункт назначения - Гибралтар".


"Гибралтар". Римо нахмурился. "Испания, верно?"


"На самом деле, это колония Великобритании", - сказал Смит. "К тому времени, когда вы там приземлитесь, у нас должна быть более четкая картина того, куда направляется судно Earthpeace. Я позабочусь о том, чтобы вас подобрали и доставили рядом с Грейфером, когда он прибудет в конечный пункт назначения. - Кто-нибудь еще пронюхал, кто находится на борту? - Спросил Римо.


"Нет", - сказал Смит. "К счастью для нас, усилия других агентств до сих пор ограничивались Соединенными Штатами. Однако это может измениться очень быстро. Я продолжу следить за внутренней ситуацией и позвоню вам, когда вы приземлитесь ".


"Окейдок", - сказал Римо. Он положил трубку.


"Куда эта погоня за гусями заведет нас дальше?" - Пожаловался Чиун, прежде чем Римо откинулся на спинку стула.


"Ты имеешь в виду погоню за чайками", - тупо сказал Римо.


"Я имею в виду то, что я имею в виду", - фыркнул Чиун.


Римо вздохнул. "Куда бы ни отправились эти чокнутые из организации "Мир Земли", мы следуем за ними. Это они сопровождают президента, помнишь?"


Намек на хмурость коснулся обветренного лица Мастера Синанджу. "Он даже не нынешний лидер вашей нации", - кудахтал он. "Почему кого-то это вообще волнует?"


"Большинство людей этого не делают", - честно признался Римо. "Тогда почему бы просто не забыть его? У надутого кретина, который сейчас правит с Орлиного трона, есть задатки прекрасного деспота. Он лжет, обманывает, предает своих ближайших союзников и похотлив, как обезьяна. Все это качества, присущие величайшим диктаторам. Будь доволен им ".


- Убедительный аргумент, - сухо заметил Римо, - но я думаю, нам лучше придерживаться намеченной миссии. Мы поймаем старого президента и вернем его домой.


"Президент". Чиун выплюнул это слово, как ругательство. "Тьфу! Что хорошего в президентах? Идиоты, назначенные дураками править всего на несколько скудных лет. Каждая цивилизованная нация знает, что единственный истинный лидер - это монарх, который рожден и воспитан, чтобы править. Предпочтительно тиран ".


"Президенты платили вам зарплату более двадцати лет", - отметил Римо.


"Смит платит мне", - твердо заявил Чиун.


"Только потому, что президент основал агентство".


"И даже не тот, кого мы сейчас ищем. Сказать, что это дурацкое поручение, значит оскорбить дураков ". Когда он говорил, его глаза внезапно сузились до щелочек. "Я вижу, ваш обед готов".


Чиун кивнул в сторону передней части самолета.


Стюардесса Римо шла по проходу, ее руки были до отказа нагружены крошечными пакетиками с арахисом. Маленькие пакеты в пластиковой упаковке, упавшие на ковер вслед за ней, подобрали еще две стюардессы. У всех трех женщин были веселые, полные надежды выражения лиц.


"Я думаю, что запрусь в кабине пилотов до конца полета", - сказал он, поворачиваясь к Мастеру синанджу.


Глаза Чиуна уже были плотно закрыты.


"Не могу говорить. Спит", - сказал старик как раз перед тем, как захрапеть.


## Глава 18


Горячее белое средиземноморское солнце, лившееся через иллюминаторы мостика Radiant Grappler II, согревало мокрую грудь Брайса Бэбкока.


Несмотря на то, что Earthpeace выступала против использования кондиционеров, никто в группе не думал, что запрет должен распространяться на них самих. В конце концов, они меняли поведение бесчисленных миллионов в их борьбе за Мать-Землю. Они, прежде всех остальных, должны быть вознаграждены за годы неустанных усилий.


Хотя кондиционер на борту корабля пыхтел без устали, Брайсу Бэбкоку этого было недостаточно.


"Боже мой, жарко, не так ли?" он обратился к шкиперу. "Это глобальное потепление, верно?" Он использовал уже влажный носовой платок, чтобы вытереть пот с задней части шеи.


Капитан, который был наемным работником, а не членом Earthpeace, натянуто улыбнулся. "Это Средиземное море, сэр", - тонко объяснил он. "Так жарко было задолго до появления лака для волос и крема для бритья".


Платок вернулся промокшим. Бэбкоку пришлось отжать его, прежде чем вернуть в карман. "Почти заставляет вас пожелать тех дней, когда наука клялась, что мы вступаем в новый ледниковый период, хм?" - прокомментировал он.


Капитан не ответил.


Пока матросы занимались своими повседневными делами, Бэбкок обнаружил, что его отводят в угол мостика.


Камуфляж сработал идеально. Никто не обратил внимания на Грейфер, когда он проплывал между высокими скалами, окаймляющими Гибралтарский пролив. Они уже прошли Тунисский залив и находились в Сицилийском проливе недалеко от острова Пантеллерия. Мальта была уже в 120 милях от них. С той скоростью, с которой они двигались, они миновали бы Мальтийские острова менее чем за два часа.


Бэбкок был действительно удивлен отсутствием сопротивления, с которым столкнулся Грейфер. До сих пор они видели коммерческие суда и военные корабли из десятков стран на своем пути. Все были в высшей степени бескорыстны.


Все было так, как надеялся Бэбкок. Grappler теперь был коммерческим рыболовецким судном с греческим реестром. Пока оно не вело промысел в территориальных водах какой-либо из стран, мимо которых проходило, кого это волновало?


Из своего маленького уголка у окна Бэбкок заметил другое судно далеко за необычайно спокойными, залитыми солнечными бликами водами. Это было похоже на перевернутый небоскреб, плавающий в море рассыпанных алмазов.


Шкипер разглядывал новое судно в большой бинокль. Казалось, оно шло курсом, параллельным курсу корабля Earthpeace.


"Американец". Капитан нахмурился. Он опустил бинокль.


"Что это?" Обеспокоенно спросил Бэбкок. Даже с такого расстояния корабль был огромен.


"Авианосец", - сказал капитан. "Не многие из них покинули эти дни".


Министр внутренних дел позволил трепету страха закрадываться в его желудок.


"Дай мне взглянуть на это", - прошипел он, протягивая руку за капитанским биноклем. Нахмурив брови, матрос передал их.


Они были тяжелыми, как свинец. Вспотевшими ладонями Бэбкок навел бинокль на далекий корабль.


Бинокль увеличил авианосец до пугающей степени. Когда он водил биноклем вдоль корабля, казалось, что он почти так близко, что можно дотронуться.


Матросы усеивали палубу, их брюки развевались на легком ветерке. Насколько мог заметить министр внутренних дел, не чувствовалось никакой срочности. Никто даже не смотрел в сторону Грейфера.


Проследив за резкими контурами тускло-серого корпуса, секретарь Бэбкок увидел название корабля. Корабль ВМС США "Рональд Рейган".


"С вами все в порядке, сэр?"


Голос глухо прозвучал в его ушах. Бэбкок убрал бинокль. Капитан смотрел на него с озабоченным выражением лица.


"Что?" Спросил Бэбкок, сглотнув. Его сердце колотилось как сумасшедшее.


"Тот вздох, который вы только что издали, - начал капитан, - прозвучал... Вы в порядке?"


"Да. Да", - отрезал Бэбкок. Он озабоченно ткнул пальцем в сторону авианосца. "Они нас выследили?"


Капитан покачал головой. "Они не спешат", - ответил он. "Если они сохранят скорость, мы начнем опережать их в ближайшие десять минут или около того".


"Значит, они проводят обычные маневры", - с надеждой предположил Бэбкок.


"Это было бы моим предположением", - кивнул капитан. Бэбкок облегченно выдохнул, возвращая бинокль. "Вы можете увести нас от этого быстрее?"


"Сейчас у нас практически полная боевая готовность, но я посмотрю, что мы можем сделать". Повернувшись к своим людям, он начал отдавать команды.


Брайс Бэбкок забился в угол мостика, пока Грейфер не поравнялся с авианосцем.


Несмотря на сильную жару, он почувствовал невольную дрожь в тот момент, когда увидел американский военный корабль. Это было дурным предзнаменованием. Он надеялся, что почувствует себя лучше, когда корабль окажется у них в кильватере. Однако холод оставался, даже когда он наблюдал, как авианосец начинает медленно отставать.


Даже когда они обогнали судно ВМС США, Брайс Бэбкок не мог избавиться от чувства сильного беспокойства.


Впервые за несколько дней с чувством страха, давящим на его хрупкие плечи, министр внутренних дел тихо покинул мостик.


## Глава 19


Террор не сработал.


Он желал всего того, что было в мире, но этого не было. Носсуру Аруху нравился террор. Жил ради терроризма. В свое время он обнаружил, что это могучее оружие. Меч, которым можно было размахивать глубокой ночью против ничего не подозревающего врага. Стрела, которая всегда поражала свою цель. Пуля, выпущенная с безошибочной точностью.


Конечно, мало кто в так называемом цивилизованном мире согласился с Носсуром Арухом, лидером Организации независимости Палестины и директором и председателем Администрации свободной Палестины. В мягких столицах западных империалистических государств терроризм был решительно осужден. Практиков искусства террора даже преследовали.


Они сочли это небрежным. Бомба, брошенная в автобус, граната, брошенная в толпу, застреленный иностранный лидер.


Но Арух знал лучше. Эти действия казались лишь случайными. Терроризм был точной игрой. Но, к сожалению, игра была проиграна. Практически до того, как она началась.


"Время решает все", - сказал Арух, тоскливо вздыхая.


"Сэр?"


На увитом виноградом балконе своего офиса в Хевроне на Западном берегу реки Иордан Носсур думал, что он один. Он забыл о Фатанге, молодом солдате ПИО, которому было поручено защищать его. Если бы любимая террористическая кампания Носсура Аруха сработала, ему не понадобился бы такой охранник.


Арух печально улыбнулся, взглянув на молодого человека.


"Я человек вне времени", - сказал он. "Великую войну террора можно было вести столетие назад. Две были бы еще лучше". В его голосе звучала печаль. Он вздохнул в теплый вечерний воздух. "Ты знаешь, Фатанг, почему американцы завоевали свою независимость от англичан?"


"Я не знаю, сэр", - ответил молодой солдат. Его оливковое лицо было серьезным, глаза горели с такой интенсивностью, на какую способны только очень молодые и очень идеалистичные люди. Это пламя давным-давно погасло для Носсура Аруха.


"Они вели террористическую кампанию. Британские солдаты того времени привыкли сражаться с армиями, которые выстраивались по одну сторону открытого поля. Повинуясь законам вежливости, британцы выстраивались с другой стороны. Как только все оказывались на своих местах, каждая сторона стреляла и стреляла, пока последний оставшийся на ногах человек не объявлялся победителем ".


"Это глупо", - вызвалась Фатанг.


Арух глубокомысленно кивнул. "Американцы тоже так думали. Вот почему, когда британцы выстроились в боевые порядки, американские колонисты этого не сделали. Они спрятались на деревьях и за камнями. Они использовали партизанскую тактику. Они были самыми нецивилизованными в том, как они вели свою войну. И благодаря этому они завоевали свою независимость ".


Солдат казался удивленным. "Это правда?" он спросил.


"О, конечно, были и другие факторы, - Арух махнул рукой, - но это способствовало их победе". Лицо лидера ПИО приняло отсутствующее выражение. "Конечно, они зашли недостаточно далеко. Если бы я был там, чтобы направлять их, американцы могли бы развязать настоящую войну террора. С моими знаниями Лондон сейчас был бы столицей Соединенных Штатов. В другую эпоху я мог бы стать колоссом, объехавшим весь земной шар. Но благодаря случайному рождению я человек вне времени ".


С мрачным выражением на лице Арух отвернулся от гораздо более молодого человека.


Председатель FPA был одет в простую униформу оливково-серого цвета, которая стала его визитной карточкой. Она была такой мятой, что казалось, будто он скатывал ее в комок и засовывал под матрас каждую ночь.


Темно-седые усы выбивались из-под его большого носа, переходя в неряшливую белую бороду.


Его глаза граничили с безумными. Они были настолько широкими, что производили впечатление человека, который не моргал. Темные радужки плавали в круглых морях белого.


Его голову украшала кафия в черно-белую клетку. Иностранным наблюдателям казалось, что с каждым годом она становится все больше. Очевидно, это было ложное впечатление. Факт был в том, что Носсур Арух уменьшался в размерах большую часть последних тридцати лет. По его расчетам, если бы он прожил дольше, чем еще десять лет, он исчез бы в своих черных армейских ботинках.


Многие люди думали, что он был более уродливой, волосатой и кряжистой версией барабанщика Beatles Ринго Старра. Однако, не Носсура Аруха. Когда он посмотрел на себя в зеркало, он увидел кумира палестинского утренника. Хотя, конечно, кумир дневника в депрессии.


Погруженный в свои мысли, Арух глубоко вздохнул в сгущающихся сумерках. Его несчастный выдох воздуха казался почти взаимным обвинением. Узловатые руки потерли шершавый бетон балконных перил. Путаница виноградных лоз обвила перила. Он уставился вдаль, в далекие сумерки.


Менее чем в тридцати милях к северу от его уединенного балкона находился Иерусалим, жирная мишень, ожидающая удара. И все же он был недосягаем.


На самом деле, это было верно только в метафорическом смысле. На самом деле, это было бесконечно достижимо. Носсур оттолкнулся от поручня.


Фатанг стоял по стойке смирно прямо перед французскими дверями, которые вели в кабинет руководителя PIO. Он наблюдал, как его начальник присел на корточки у края прочных внутренних перил балкона.


В начале девяностых Нобелевский комитет присудил бывшему террористу желанную премию мира.


Для Носсура Аруча награда в миллион долларов была найденными деньгами. Разоряясь, он спустил все на один специальный предмет.


Обширная секция в центре балкона, казалось, была увита виноградными лозами. Арух схватился за кусок того, что казалось ветвями, отводя их в сторону. Они складываются с хрустом, напоминающим звук пластика, обнажая тяжелую черную основу, скрытую под ними.


Арух отодвинулся еще дальше, обнажив единственный белый плавник.


Молодой солдат не был удивлен тем, что увидел. Часто в такие ночи, как эта, выходы Аруха на свой балкон заканчивались слезливым моментом, подобным этому. Бывший террорист тосковал бы по непроезжему пути.


Откинутая Арухом камуфляжная сетка обнажила ракетные ускорители тонкой ракеты. Носсур потратил "безумные деньги", предоставленные ему Нобелевским комитетом, на покупку излишков британской ракеты большой дальности Bloodhound MK2.


Он был нацелен на сердце Иерусалима.


Скрытый деревьями и виноградными лозами балкон находился в нише в центре частного двора. Сам двор был окружен высокой стеной. Ракета была хорошо скрыта от посторонних глаз.


Арух купил ракету на черном рынке и по частям переправлял ее контрабандой на Западный берег.


Бессильный жест. Ибо, хотя Носсур Арух любил терроризм едва ли не больше самой жизни, он никогда бы не применил свое оружие. В молодости он применял тактику террора, но теперь он дипломат. И дипломаты не сбрасывали бомбы на головы своих врагов. Каким бы сильным ни было желание это сделать.


Слезы навернулись в уголках его прищуренных глаз, когда он изучал великолепные линии своего прекрасного приза.


Это было гигантское пресс-папье. Не более того.


Он слизисто шмыгнул носом, натягивая камуфляж обратно на открытую хвостовую часть ракеты.


Направляясь через балкон к открытым французским дверям, Носсур высморкался своим большим носом в рукав своей униформы. Гудящий влажный рев. Судя по пятнам вверх и вниз по руке, это было не в первый раз.


Фатанг вошел следом за ним.


Лидер Организации за независимость Палестины подошел к своему заваленному бумагами столу. С грузом всего мира на поникших плечах он тяжело опустился в свое кресло.


Хотя на столе была куча наполовину скомканных бумаг, Носсур знал, где что лежит. Он заметил незнакомый лист поверх стопки в тот момент, когда его взгляд упал на стол.


Он подобрал записку.


"Что это?" - спросил лидер PIO.


"Это пришло, пока ты дремал", - сказал солдат со своего сторожевого поста возле открытых балконных дверей. Звуки сгущающейся ночи Хеврона проникали через темный двор.


Арух нахмурился, быстро просматривая документ. Он застонал, даже не закончив.


"Яхрак Киддисак ман рабба-к", - тихо выругался он.


"Что-то не так, сэр?" Спросил Фатанг. Арух посмотрел на молодого человека с кислым выражением на лице.


"Лучше и быть не могло", - саркастически выплюнул он. Он смял бумагу в руке, бросив ее в беспорядок на своем столе. "Завтра утром я должен встретиться с американским министром внутренних дел".


"Американцы?" спросил охранник. Казалось, ему претила сама перспектива.


"Не американцы. Американец. Этот дурак связался со мной несколько недель назад. Он сказал что-то о секретной миссии, которую оценил бы только я. Этот человек неисправимо глуп. Он, что называется, активист-эколог ".


"А, я слышал об этом". Солдат кивнул. "Разве это не их желание, чтобы люди жили в пещерах, как звери?"


"Это правда", - сказал Ануч. "И мне сказали, что этот Брайс Бэбкок - один из худших. Заселяя свой Запад много лет назад, американцы вырезали всех волков до последнего в районе, известном как Йеллоустонский парк. Бэбкок на самом деле привез волков самолетом из Канады и выпустил их на волю в заповеднике. Это место, где отдыхают семьи, имей в виду, Фатанг. Молодой солдат был недоверчив.


"Разве народ не был возмущен?" ошеломленно спросил он.


"Американцы апатичны", - объяснил Арух, махнув рукой. "Пока калечат не их ребенка, им все равно".


Фатанг недоверчиво покачал головой. "Американцы навсегда останутся для меня загадкой, сэр".


Арух кивнул. "Для меня тоже. Но я должен иметь с ними дело, ибо такова жизнь дипломата". Произнося это презрительное слово, он бросил тоскующий взгляд поверх солдата на неясные очертания своей драгоценной ищейки. Его глаза наполнились слезами, когда он изучил переплетение виноградных лоз, нарисованных на пластиковом листе, который скрывал его балконную ракету.


Правда заключалась в том, что его на самом деле не волновало, что скажет Бэбкок. Встреча была просто еще одной в длинной череде бессмысленных встреч на высшем уровне, которые он посещал с тех пор, как отказался от использования террора.


"Опять то же самое", - пробормотал он, думая о встрече с Брайсом Бэбкоком на следующий день. "Этот дурак упоминал что-то о начале новой эры мира. Палестинский народ, несомненно, вот-вот попросят капитулировать еще раз".


Фатанг ухмыльнулся. "Американцы все еще верят, что мусульманин и еврей могут жить вместе в гармонии". Арух оторвал взгляд от своей любимой ракеты.


"Они могут", - тихо сказал он. "Пока мусульманин стоит над землей, а еврей лежит под ней".


Бывший террорист поднялся на ноги. Устало шаркая черными ботинками, он направился к двери офиса.


Он даже не оглянулся на свою заветную нобелевскую ракету. Мысль о том, что она никогда не будет запущена против Иерусалима, причинила ему слишком много боли.


## Глава 20


Самолет приземлился в аэропорту, который был построен на песчаном перешейке длиной в полторы мили, отделяющем королевскую колонию Гибралтар от материковой части Испании.


Жалобы начались в тот момент, когда пилот объявил, что их перенаправляют. Они не ослабевали на протяжении всего полета и продолжали набирать обороты даже тогда, когда пассажирский самолет вырулил на остановку в тени огромного известнякового массива, который был Гибралтарской скалой.


Прежде чем самолет остановился, Римо и Чиун поднялись со своих мест. Пробираясь по проходу, они пробирались через груду нераспечатанных пакетов с арахисом по щиколотку. Когда они прибыли, стюардесса Римо на входе как раз открывала дверь.


"О, теперь ты проснулся". Она надулась, когда трап подкатили к борту самолета. "Я пыталась разбудить тебя кучу раз".


"От арахиса меня клонит в сон", - объяснил Римо.


Глаза женщины расширились. "Ты сказал, что они поднимают тебе настроение", - сердито обвинила она.


"Да". Римо кивнул. "Настроение для сна. Но если это тебя утешит, я мечтал только о тебе".


"Это принесло мне много пользы", - огрызнулась она. Она практически столкнула его на трап.


Воздух снаружи был прохладнее, чем ожидал Римо. Аэропорт простирался до Гибралтарского залива. С залива дул сильный ветер, отчего пряди волос над ушами Мастера Синанджу бешено закручивались вокруг его лысой головы.


"Смитти собирался позвонить", - сказал Римо, когда они с Чиуном спускались по трапу.


"Я даже не вижу телефона", - прокомментировал пожилой кореец. Взлетно-посадочная полоса была пустынна. Несколько зданий виднелись вдалеке в направлении Скалы.


"Думаю, мы будем идти, пока не найдем его". Римо пожал плечами.


Они вместе направились к диспетчерской вышке. "Он мог бы, по крайней мере, попросить машину подождать", - сказал Римо, когда они прогуливались по продуваемому всеми ветрами полю.


"Добавь это к списку оскорблений, которыми осыпал нас наш нынешний работодатель", - ответил Чиун. "Настоящий монарх обеспечил бы надлежащий транспорт".


"Некоторое время назад ты говорил, что тебе нравится работать на Смита", - сказал Римо.


"Прикуси язык", - парировал Чиун. "Я просто сказал, что работаю на Смита, а не на какого-то временного обитателя Орлиного трона. "Безумец" обеспечивает стабильность зарплаты. Вот и все. Несмотря на нашу связь с сумасшедшим Смитом, настоящий король всегда предпочтительнее любой альтернативы ".


"Не для меня, папочка", - сказал Римо. "Я вроде как думаю, что со Смитти все в порядке".


Чиун ударил костлявым кулаком себя в грудь. "Продолжай, Римо", - настаивал он. "Вонзи нож глубже в сердце своего бедного, бедного отца".


Римо был удивлен, обнаружив неясное мерцание легкого подтекста. Едва уловимый. У него не было времени нажать на него.


Он слышал громкий механический вой вертолета почти с тех пор, как они вышли из самолета. Самолет направлялся к Гибралтару со стороны гавани. Римо предполагал, что это часть какой-то рутинной британской военно-морской операции, пока вертолет не замедлил ход и не завис у них над головами.


"Вы заказываете вертолет?" спросил он Мастера Синанджу, перекрывая ревущий ветер нисходящего потока. Когда вокруг них закружился вытесненный воздух, голубовато-зеленый Westland Naval Lynx опустился на три толстых колеса на асфальт перед ними. Несущий винт не прекратил своего режущего жужжания, когда открылась боковая дверь.


Офицер британского королевского флота высунул голову. "Джентльмены, меня послали забрать вас!" - крикнул он.


Римо взглянул на Мастера синанджу. На лице старого корейца отразилось вежливое любопытство.


"Я так не думаю", - крикнул Римо в ответ офицеру RN.


Мужчина решительно покачал головой. "Нас послала твоя тетя Милдред", - прокричал он, перекрикивая ветер.


Римо узнал это одно из кодовых имен Смита.


"В конце концов, он прошел через это", - прокомментировал Римо Чиуну. "Это делает его настоящим монархом?"


"Вовсе нет", - ответил Мастер синанджу. "И, несмотря на это, он по-прежнему на голову выше любого простого президента". Подобрав юбки кимоно, он юркнул в брюхо "Рыси", отбросив протянутую руку британского офицера.


Римо забрался следом за ним.


Дверь скользнула, закрываясь. Мгновение спустя вертолет поднялся в небо, протестующе завывая металлом.


Задрав нос, он оторвался от аэропорта, пролетел над небольшим перешейком и понесся над сверкающими голубыми водами Средиземного моря.


"ВСПЫШКА МИРА". После смерти Римо контакт с Earthpeace предоставил Гарольду У. Смиту посмертную подсказку, которая наконец раскрыла пугающую власть в руках экологической группы.


Смит игнорировал загадочную фразу большую часть последних двух дней, но после того, как был обнаружен "Сияющий грейфер" и самолет Римо и Чиуна перенаправил его на перехват, он наконец нашел время выяснить ее возможное значение.


Время, потраченное на исследование Earthpeace, пока ЦРУ занималось поиском пропавшей лодки, дало много информации.


Earthpeace была основана в конце 1960-х годов группой канадских защитников окружающей среды, чьим кредо была конфронтация. Группа проявляла активность в своем подходе, блокировала ли она рыболовецкие суда, запрещала эскимосам охотиться на тюленей или доносилась на компании за незаконный сброс отходов в океан.


Смиту казалось очевидным, что как группа, Earthpeace процветала как за счет конфронтации, так и за счет сочувственного внимания средств массовой информации. Эта симпатия достигла своего пика, когда в 1985 году французские агенты потопили первый грейфер Radiant в гавани Окленда, Новая Зеландия, когда он направлялся в знак протеста против ядерных испытаний во Французской Полинезии.


Представители Earthpeace кричали о кровавом убийстве, и в результате этого скрытого благословения пожертвования группе выросли вместе с ее общественным авторитетом. Вливание денежных средств дало им возможность нанять более авторитетных представителей. Одним из этих рупоров был не кто иной, как Брайс Эдмунд Бэбкок.


В то время Бэбкок находился между должностями. Он был губернатором Аризоны в течение ряда лет, но недавно покинул свой пост, чтобы заняться другими карьерными возможностями.


Все знали, что Бэбкок положил глаз на Овальный кабинет. Поскольку дни его пребывания на посту губернатора остались позади, для него было важно найти должность, которая позволяла бы ему оставаться в центре внимания общественности. Организация "Мир Земли" выступила со своим предложением как раз вовремя. Объединение двухлетнего губернатора и экологической организации было идеальным решением.


Бэбкок твердо верил в превосходство прав государства над правами личности. Если на вашем кукурузном поле завелась крыса, находящаяся под угрозой исчезновения, вы пахали где-то в другом месте. Если у вас в подвале вашего дома на набережной жил слизняк, вы освободили помещение для беспозвоночных. Если у вас на заднем дворе была скользкая лужа, полная комаров, это было неприкасаемое болото.


Бывший губернатор и кандидат в президенты наслаждался своей властью от Earthpeace. Когда он предостерегающе погрозил пальцем на северо-западе, сотни лесорубов остались без работы. Когда он нахмурился в Новой Англии, поколения рыбаков были вынуждены затопить свои лодки вместе с их средствами к существованию. Люди, которые возделывали землю или трудились на море, содрогались и ругались, когда слышали его имя.


Когда началась президентская гонка 1988 года, не было никаких сомнений в том, что Брайс Бэбкок бросит свою шляпу на ринге. Два года, которые он провел в Earthpeace, были для всех защитников окружающей среды всего лишь ступенькой к окончательной власти. Президентство Соединенных Штатов.


Брайс Бэбкок сбежал. Брайс Бэбкок проиграл.


Его выступления в Айове и Нью-Гэмпшире были жалкими. В обоих соревнованиях он прихрамывал, поскольку тоже бежал.


Потеря была сокрушительной для Бэбкока, а также для рядовых членов Earthpeace.


Для Earthpeace не могло быть времени хуже. Влияние группы пошло на убыль в годы, последовавшие за крушением "Грейфера". Общественность начала рассматривать "Роллс-ройс" как сборище поклоняющихся конопле психов. И вдобавок ко всему прочему, мир безумно начал воспринимать послание организации.


Китобойный промысел был мертв в большинстве частей света. Захоронение токсичных отходов было практически прекращено. Мораторий на атомные испытания был принят почти каждой нацией на Земле. Русские и американцы даже начали сворачивать свои ядерные запасы.


Дело в том, что Earthpeace нуждался в таком стороннике, как Бэбкок, для победы на президентских выборах, чтобы поддержать свою убывающую известность. Когда он проиграл, группа проиграла тоже.


Это продолжалось в течение нескольких лет после первой потери бывшего губернатора. К счастью для Бэбкока и Earthpeace, вся политика была цикличной. Партия, которая в 1988 году победила партию Бэбкока, в 1992 году оказалась со стороны, заглядывая внутрь. Новый президент предложил Бэбкоку, обладавшему безупречными либерально-экологическими качествами, возглавить Министерство внутренних дел.


В течение двух сроков нынешнего президента Бэбкок ясно демонстрировал свою преданность Earthpeace как в отношении, так и в политике.


Поскольку связи Бэбкока с Earthpeace оставались прочными на протяжении всего его пребывания на посту секретаря кабинета министров, Смит решил попробовать более частный поиск. Просматривая электронную почту главы внутренних дел, директор CURE обнаружил записку от министра финансов, под покровительство которого перешла Секретная служба. В ней упоминалось о несчастном случае, произошедшем с бывшим президентом во время верховой езды.


Для Смита мгновенно поднялся красный флаг.


Записка была отправлена до того, как об этом событии стало известно общественности. В последующем письме Бэбкока министру финансов очень небрежно задавался вопрос о местонахождении бывшего президента, включая номер больницы и палаты.


Теперь, уверенный в наличии ссылки, Смит проверил остальную часть исходящей электронной почты Бэбкока. Конечно же, информация была переслана в ячейку Earthpeace в Сан-Франциско.


В этом был замешан Бэбкок.


Дальнейшая проверка показала, что министр внутренних дел приобрел билет на самолет в Панаму более месяца назад. Время его прибытия совпало с прохождением "Сияющего грейфера" через канал.


Но, конечно же, Бэбкок не мог знать о несчастном случае с экс-президентом за месяц до того, как это произошло. Должно было быть еще одно объяснение его поездки.


Смит еще раз раскрыл причину в электронном письме Бэбкока.


Доктор Ри Хоп Доу. Когда Смит увидел это имя, он потрясенно моргнул. Это имя было печально известно в кругах разведки - его должны были презирать по всей стране.


Доу был натурализованным американским гражданином тайваньского происхождения. Ученому из Лос-Аламосской национальной научной лаборатории было предъявлено обвинение в том, что он предал свою приемную страну, продав китайцам ядерные секреты стоимостью в десятилетия. Благодаря Доу Китайская Народная Республика продвинулась на поколение вперед в своем наступательном ядерном потенциале.


Доу в настоящее время находился под залогом и ожидал суда. Но его юридические трудности не помешали ему вести переписку с министром внутренних дел. И когда он увидел тему их сотен заметок по электронной почте, у Смита похолодел весь мозг.


Нейтринная бомба.


Три самых пугающих слова, которые директор CURE когда-либо читал. Упоминаемые десятки раз обоими мужчинами.


Когда Смит впервые увидел эти слова, у него помутился рассудок. Он был так потрясен, что почти забыл о своих лекарствах от язвы.


Хотя он знал о предварительных исследованиях нейтринной бомбы, вызывающей бета-распад, подробности с тех пор были немногочисленны и отрывочны. В связи с наращиванием военной мощи в 1980-х годах считалось, что проект не продвинулся дальше чертежной доски, пока сокращения в конце того десятилетия не положили конец исследованиям. По-видимому, это было не так. И осознание этого было едва ли не больше, чем Смит мог постичь.


Вспышка мира.


Нет. Это было невозможно. Они должны были быть сумасшедшими....


Трясущимися руками Смит быстро вызвал последнее изображение Radiant Grappler II. Он взял управление на себя и автоматически запрограммировал спутник таким образом, чтобы система Spacetrack продолжала отслеживать судно. На данный момент это было далеко за пределами Крита. Приближаемся к Кипру.


Вспышка мира. На Ближнем Востоке. Нейтринная бомба.


И когда его сердце отбивало концерт страха в груди, Смит знал, что это правда. До самой сердцевины его натруженной новоанглийской души.


И если бы худшие опасения режиссера "ЛЕЧЕНИЯ" оправдались, план Брайса Бэбкока имел бы потрясающие глобальные последствия.


С МОСТИКА американского авианосца "Рональд Рейган" адмирал Джейсон Харрис наблюдал, как британский "Рысь" прокладывает идеальную линию снижения к полетной палубе авианосца.


Лопасти несущего винта замелькали с ослепительной яростью, когда вертолет заходил на посадку.


Прежде чем резина коснулась палубы, адмирал Харрис уже покинул мостик и спустился по крутому металлическому трапу, чтобы поприветствовать вертолет. Когда он поднялся на нижний уровень, на его румяном лице было глубоко несчастное выражение.


Мужчина под шестьдесят с бочкообразной грудью, адмирал был серьезным человеком, которого не интересовали махинации, происходившие сегодня на его корабле.


Произошло худшее, что могло случиться в жизни военного. Адмиралу Хэмсу отдавали приказы гражданские лица. Его начальник проболтался, когда позвонил Харрису, чтобы сообщить, что британский вертолет из Гибралтара доставит на борт двух пассажиров.


"Он утверждал, что он генерал армии", - сказал командующий Атлантическим флотом. Это был адмирал, которому подчинялись офицеры Второго флота в западной Атлантике и Шестого флота в Средиземном море. "Но мне он показался похожим на привидение".


"ЦРУ?" Раздраженно спросил адмирал Харрис.


"Возможно. Но не цитируй меня по этому поводу, Джейсон. Кто бы он ни был, у него высший уровень допуска к секретной информации. Он договорился об этом с британцами еще до того, как связался со мной ".


"Ты хочешь сказать, что они уже в пути?"


"Они уже должны быть на вашем радаре". Харрис проверил. Они были.


"Имею ли я какое-либо право голоса в этом?" - прорычал он. "Нет, если ты хочешь сохранить свое командование".


Адмиралу Харрису понравился величественный вид со своего мостика. Он решил присесть на корточки и брать все, что попадется под руку.


На летной палубе авианосца Харрис начал сожалеть о своей уступчивости в ту минуту, когда увидел пару, выпрыгнувшую из вертолета.


Один из них был тощим белым парнем, небрежно одетым в белую футболку и брюки-чинос. Его брюки дико развевались на штормовом ветру от нисходящего потока вертолета.


Другой пассажир выглядел так, словно легкий ветерок должен был сбросить его в море. Ему было лет сто, если не больше, и он был одет в кимоно из огненно-оранжевой парчи.


Пара из них направилась прямо к Харрису, когда он подошел с противоположной стороны по палубе.


Позади них "Рысь" уже снова поднимался в воздух. Британский офицер в вертолете едва успел отдать честь, как дверь захлопнулась.


К тому времени, когда Харрис встретился с двумя незнакомцами, вертолет уже летел обратно над водой в направлении Гибралтара.


"Добро пожаловать на борт, джентльмены". Харрис натянуто улыбнулся. Он протянул руку прибывшим.


Мужчина постарше задрал нос и притворился, что не видит протянутой руки. Когда тот, что помоложе, принял ее, Харрис заметил, что запястья у него необычно толстые, шириной с толстые банки из-под томатного соуса.


- Не могли бы вы сказать нам, какого черта мы здесь делаем? - Спросил Римо.


"Разве ты не знаешь?" Сказал Харрис.


"Нет", - признался Римо, оглядываясь по сторонам. "За исключением того, что мы должны искать лодку. Из того, что я могу сказать, это не то".


"Я не уверен ни в каких деталях, - признался адмирал Харрис, - но мне сказали сообщить вам, что ваша миссия стала более срочной".


"Это не похоже на Смита". Римо хмуро посмотрел на Чиуна.


Мастер Синанджу обратил свое внимание на адмирала Харриса. "Напротив", - фыркнул крошечный азиат. Он разглядывал адмиральскую форму так, как будто ее носитель был не более чем манекеном из универмага. "С течением времени он стал только более безумным. Насколько я понимаю, это носит характер безумия ".


"Смит?" Адмирал Харрис спросил Римо. "Это, должно быть, генерал Смит, я полагаю?"


"Это то, как он называет себя сегодня?" Спросил Римо без интереса. Он кивнул в сторону мостика. "Я лучше позвоню ему. В этой ванне есть радио?"


Адмиралу стоило огромных усилий не выйти из себя от оскорбительного термина. К его волнению добавлялся тот факт, что старик, казалось, проявлял ненормально пристальный интерес к форме Харриса. Морщинистое лицо азиата сморщилось, когда он рассмотрел адмиральские эполеты.


"Извините, сэр. Ничего не поделаешь", - сказал Харрис сквозь стиснутые зубы молодому человеку. "Мне были даны очень конкретные инструкции не разрешать вам пользоваться любым оборудованием, которое сопряжено с каким бы то ни было риском быть под наблюдением. Как только вы окажетесь на земле, вы можете позвонить ". Его хмурые морщины углубились. "Хотя для меня это странно. У нас на борту этого корабля одно из самых сложных в мире оборудования. Вы с гораздо большей вероятностью подвергнетесь риску быть услышанным по телефону-автомату".


Римо пренебрежительно махнул рукой. "Мой босс специализировался на перепалке с несовершеннолетним, который до чертиков меня достал. Где здесь ближайшая телефонная будка?"


Прежде чем адмирал успел ответить, Чиун перебил его. "Не приставай к этому человеку, Римо", - предостерег он, прежде чем снова переключить внимание на моряка. "Какова твоя должность?" Многозначительно спросил Чиун.


"Что?" Спросил Харрис.


"Что?" Римо тоже спросил. "Чиун, у нас нет ти..."


"Тихо", - настаивал Мастер синанджу. "Какую должность вы занимаете?" он нажал на Харриса.


Моряк возвышался над стариком. Он посмотрел сверху вниз на иссохшую фигуру, странное выражение омрачило его румяное лицо. "Я адмирал", - сказал Харрис, не уверенный, оскорбляться ему или смущаться.


"А". Чиун понимающе кивнул. "Amir-albahr."


На лице Харриса отразилось удивление. Арабское произношение старика было безупречным.


"Вы знаете об этом?" - спросил адмирал, и непреднамеренная улыбка взломала его жесткий лоск.


"Конечно", - ответил Мастер синанджу. "А кто бы не хотел?"


"Ну, вообще-то...большинство людей, - сказал адмирал Харрис. "Не многие делают это в наши дни".


Стоя между ними, Римо нахмурился. "Всего лишь что?" - спросил он Мастера синанджу.


"Это означает "принц моря", о невежда", - ответил Чиун с легким нетерпением. "Предводитель мусульманского флота в этих самых водах был известен под этим именем восемьсот лет назад".


Адмирал Харрис внезапно обнаружил, что испытывает теплые чувства к своему пассажиру-азиату. В конце концов, любой, кто знал об амире аль-Бахре, не мог быть таким уж плохим. Молодой, однако, все еще был вульгарным землевладельцем. И, казалось, изо всех сил старался доказать это.


"Опаньки", - сказал Римо, покрутив пальцем в воздухе.


Адмирал проигнорировал его.


"Вы знаете об адмирабилисе, сэр?" он спросил Чиуна.


Чиун недовольно хмыкнул. "Христианское искажение более чистого арабского", - нараспев произнес он. - И прежде чем ты спросишь, - сказал он Римо, - они вернули этот термин во время одного из своих дурацких крестовых походов, думая, что он аналогичен латинскому слову, означающему "восхитительный".


"Я не собирался спрашивать", - сказал Римо, который уже собирался спросить. "И кому какое дело до шляпы?" Харрису стало легче игнорировать молодого человека.


Он прямо-таки сиял, глядя на Чиуна. "Вы моряк, сэр?" - с энтузиазмом спросил он.


Старик глубоко вдохнул чистый средиземноморский воздух. "За свою долгую жизнь я провел много времени на море". Он кивнул.


"Жалуюсь каждую минуту", - отметил Римо.


"Вы производите впечатление человека морского типа", - сказал Харрис Чиуну, его улыбка прервалась из-за мимолетного взгляда на Римо.


С Римо было достаточно. "Послушайте, капитан Кранч, если вы не хотите, чтобы я произвел на вас впечатление морехода, я предлагаю вам соединить меня с долбаным телефоном".


С большой неохотой Харрис отвернулся от очаровательного старика. "Да, сэр", - сказал он ледяным тоном. "Мне велели сообщить вам, что ваша добыча приземлилась в Ливане".


"Идеально", - проворчал Римо. "Больше путешествий".


"Вам не о чем беспокоиться", - сказал Чиун. "Потому что мы в надежных руках Амира аль-Бара". Он склонил голову в легком поклоне моряку. Ветер разметал его пучки волос в безумных направлениях.


Старый моряк тепло улыбнулся. "Вы льстите мне этим титулом, сэр", - сказал адмирал Харрис, отвечая на поклон. "Но я не думаю, что это заслуженно. Почему бы просто не называть меня Джейсоном?"


"Очень хорошо, Джейсон, принц моря", - ответил Чиун, и улыбка озарила его пергаментное лицо.


"Куда вы складываете пакеты для блевотины?" Спросил Римо.


## Глава 21


С заднего сиденья своего пуленепробиваемого седана Носсур Арух наблюдал за проносящейся мимо сельской местностью в коричневых тонах.


Небо над Ливаном было нежно-пастельно-голубым. Из-за тонированных стекол автомобиля оно казалось намного темнее. Насыщенная текстура цвета, чуждая большей части выжженного Солнцем Ближнего Востока.


Затемненные окна - также пуленепробиваемые - позволяли Аруху видеть снаружи, не позволяя другим заглядывать внутрь.


Не тщеславие установило окна с односторонним движением на его машине, а выживание. С таким количеством людей, жаждущих его крови, последнее, чего он хотел, это чтобы кто-нибудь заметил его во время одной из его нечастых поездок в сельскую местность.


Фанатичные евреи хотели его смерти.


Фанатичные мусульмане тоже хотели его смерти, но только после того, как они наказали его. Ножи, камни и кипящее масло всегда возглавляли списки. Даже после того, как они убили его, унижениям не было конца. Исправившийся террорист даже не хотел думать о том, что они сделают с его потрепанным старым трупом, когда он умрет.


Хотя страх за свою жизнь заставлял его прятаться в своем поместье на Западном берегу, смерть была последним, о чем Носсур Арух думал в данный момент - если не считать смертельной скуки.


Его водитель свернул на дорогу, которая должна была привести его в порт Тир в Ливане, в двадцати милях от израильской границы. Сзади грузовик с вооруженной охраной последовал его примеру.


"Я ненавижу это", - пробормотал Носсур.


"Сэр?"


Это был голос его водителя из динамика. Арух поднял перегородку между передним и задним сиденьями, но не отключил интерком.


Лениво протянув руку к панели управления, он отключил дымчатую перегородку приватности. За рулем сидел Фатанг, рядом с ним - телохранитель.


"Разве мы еще не там?" Арух пожаловался.


"Еще десять минут, сэр", - сказал Фатанг.


Арух оперся локтем на ручку и подпер подбородок одной рукой, глядя наружу. Растрепанные белые бакенбарды ощущались на его морщинистой ладони как стальная вата.


"Лучше бы ему быть там", - проворчал Носсур. Сообщение от секретаря Бэбкока было загадочным. Он несколько раз упоминал о переходе Аруха к мирному процессу во время ряда своих бессвязных телефонных звонков и безумно длинных писем. Неудачное решение народа Израиля избрать премьер-министра от консервативной партии Ликуд расстроило Бэбкока в отношении приверженности этой страны миру. Несмотря на то, что они недавно исправили ту ошибку у урны для голосования, мысль о том, что они сделают это в первую очередь, была чем-то, что он счел непростительным. Бэбкок сказал, что только Носсур оценит подарок, который он везет на Ближний Восток.


Арух не был уверен, чего именно ожидать. Но тайная миссия для Вашингтона, вероятно, означала, что нынешний американский президент в очередной раз пытался обеспечить себе позитивное место в будущих учебниках истории. Помощь ближневосточному мирному процессу каким-то образом помогла бы всем забыть о его многочисленных личных и политических недостатках.


Подумав о словах, которые будут написаны о нем в будущих "историях свободного палестинского государства", Арух громко вздохнул. Какой бы подарок ни преподносил министр внутренних дел, это было бы не то, чего на самом деле хотел Носсур.


По мере того, как автомобиль приближался к берегу Средиземного моря, дома становились все более плотными. Пешеходы заполонили улицы. Многие женщины были в традиционных черных одеждах и вуалях. Мужчины щеголяли в брюках и ботинках западного стиля. Рубашки были расстегнуты до третьей пуговицы, обнажая темную кожу.


Огромное количество оружия, перекинутого через потные спины, сделало Аруха еще более благодарным за то, что люди не могли видеть за закрытыми окнами его мчащегося седана.


Они прибыли в порт Тира в назначенное время.


Улицы уступили место огромным причальным площадкам на скалистом побережье. Стаи неуклюже кружащих чаек разбежались со своего ускоряющегося пути. Фатанг направил машину к нужному месту, сбавив скорость и остановившись под огромной нависающей тенью Radiant Grappler II.


Арух нахмурился, глядя на знаменитое судно Earthpeace. Пока он осматривал палубу, Фатанг и другой телохранитель выскочили из машины. Вооруженные люди из личной охраны Аруха ворвались сзади.


С криками и угрозами солдаты быстро очистили площадь от любопытных зрителей. Бегом они вернулись к машине. Когда Носсур Арух вышел на теплый воздух, он был окружен со всех сторон живой стеной. Охранники сгрудились, защищая его помятое тело. Внутри массы человеческой плоти плечи Аруха поникли.


"Давайте покончим с этим", - проворчал он, нетерпеливо шепелявя.


Под грохот топающих ног его люди втолкнули неряшливого лидера PIO по трапу на палубу пришвартованного корабля.


"ОН ЗДЕСЬ!" Брайс Бэбкок сказал настойчиво. "Как я выгляжу? Слишком небрежно?" Он широко раскинул руки. Пять минут назад он сорвал пластик со своего костюма цвета хаки из химчистки. К лацкану его пиджака была прикреплена булавка с изображением пихты Землянина.


"Все прошло отлично", - ответил доктор Ри Хоп Доу. За толстыми стеклами очков цвета бутылки с кока-колой Доу постоянно морщился и моргал. Естественный свет, льющийся через окна мостика, был ослепительным. Он оставался на нижней палубе в течение всего путешествия. Многие из команды только что впервые увидели азиатского ученого.


"Как там бомба?" Спросил Бэбкок. "С бомбой все в порядке?"


"Разбомбить иссу можно, господин секретарь".


"Ты не вооружил его?"


Доу покачал головой. "Не без тебя, терр, я".


"Хорошо. Хорошо, хорошо. Превосходно. Как я выгляжу?" Вызвав Доу, Бэбкок отправил остальную команду вниз. Разношерстные жители Земли будут отвлекать внимание во время этой важной встречи.


Бэбкок с тревогой выглянул в иллюминатор бокового мостика. Знакомое покалывание коснулось его мочевого пузыря. Носсур Арух как раз сходил с трапа. Солдаты ПИО быстро оцепили палубу, когда бывший террорист поднялся по ступенькам на мостик.


Когда Доу потянулся к двери, Бэбкок издал крик ужаса.


"Вы здесь не для того, чтобы открывать двери", - прошипел министр внутренних дел. "Ради Бога, мы использовали вас, людей, в качестве рабов для строительства железных дорог. Не слишком ли много просить о чуть менее вежливой и чуть более вызывающей моральное возмущение грубости?"


Когда дверная ручка задребезжала, глаза Бэбкока расширились.


"Чоп-чоп, Хоп-Синг", - прорычал он, отталкивая ученого из Лос-Аламоса в сторону. Министр внутренних дел величественно распахнул дверь.


"Я приношу вам мир", - объявил Брайс Бэбкок. В дверном проеме возник Носсур Арух, небритый тролль в мятой униформе. Он был похож на фокусника, чей костюм на Хэллоуин ужасно испортился.


"Да пребудет мир и с вами, господин секретарь", - ответил Арух своим шепелявым, почти женским голосом.


Когда мужчины обменялись рукопожатиями, в мочевом пузыре Брайса Бэбкока защекотало от возбуждения. Он переступил с ноги на ногу.


"Я предполагаю, господин секретарь, из вашего сообщения и манеры, в которой мы встретились, что это встреча секретного значения?" - Спросил Арух Бэбкока, когда его и нескольких его охранников проводили на мост. Бывший террорист обратил особое внимание на подобострастную Ри Хоп Доу, съежившуюся в углу.


"Зовите меня Брайс", - прощебетал Бэбкок. "В конце концов. Мы должны быть партнерами в мире вместе".


Мир, мир, мир. Этот человек был похож на заезженную пластинку.


Носсур был прав. Эта встреча была посвящена ближневосточному мирному процессу. Бэбкок был здесь по приказу американского президента.


Было оскорблением посылать на встречу с ним кого-то рангом ниже вице-президента или государственного секретаря. В прежние времена он мог застрелить министра внутренних дел. По крайней мере, Носсур развернулся бы и вышел за дверь. Но Носсур Арух теперь был политиком, а политикам не разрешалось стрелять в людей. И, к сожалению, политики никогда, никогда не уходили от иностранных сановников. Каким бы низким ни было их положение.


Сдерживая свои более бурные порывы, Носсур вежливо улыбнулся Брайсу Бэбкоку.


"Как пожелаешь", - сказал Арух, намеренно не используя имя идиота.


Мгновение Бэбкок просто стоял там. Ухмыляясь.


"Мне жаль, Носсур", - внезапно выпалил он. "Мне действительно жаль. Но я просто не могу дождаться. Я как ребенок на Рождество. Извините. Рождество, наверное, запрещено, верно? Ну, какой бы ни был мусульманский праздник подарков? Это то, ради чего я сейчас как ребенок ".


Пока безумец что-то бормотал, он подошел к столу с картами. На нем лежало что-то большое, накрытое простыней, чтобы скрыть происходящее. Бэбкок схватил уголок материала и дернул. Простыня упала на металлический пол.


"Та-ак!" Прозвенел Брайс Бэбкок. Он развел обе руки в стороны. Ведущая игрового шоу, демонстрирующая новенький набор для стирки и сушки белья.


Упавшая простыня обнажила блестящий предмет из нержавеющей стали. Он был таким большим, что Арак мог бы заключить его в медвежьи объятия и не коснуться кончиками пальцев другой стороны. Сбоку от него была прикреплена небольшая накладка со светящимися разноцветными огоньками. Несколько маленьких огоньков гипнотически подмигивали.


"Что это?" Спросил Носсур Арух с ноткой интриги в его мягком голосе. Широко раскрыв глаза и не моргая, он сделал нерешительный, почтительный шаг к устройству.


"Решение всех мировых бед", - нараспев произнес Бэбкок. Его круглое лицо просияло.


Бывший террорист посмотрел на министра внутренних дел.


"Это какая-то бомба?"


"Это бомба", - объяснил Бэбкок. "Последняя бомба, которая когда-либо была нужна".


"Это атомный?"


Бэбкок взглянул на Доу. Ученый кивнул. "Да", - неопределенно ответил Бэбкок. "Технически это действительно работает на атомном уровне. Но это намного сложнее, чем ваша садовая ядерная бомба. Вы должны знать, что Earthpeace никогда не будет иметь ничего общего с обычным ядерным устройством ". Аруха, казалось, не интересовали моральные различия, которые экологическая организация проводила между одной бомбой и следующей. Его зачарованный взгляд был прикован к бомбе перед ним.


"Предполагается, что они доступны на черном рынке", - прокомментировал палестинец, уставившись на корпус из нержавеющей стали. Он неуверенно протянул руку. "Утверждается, что бывшие советские боеголовки появляются по всему миру. Однако мне еще предстоит увидеть ни одной. Радиоактивный мусор - это все, что можно получить в наши дни. Это подлинный предмет?"


"Вообще-то, нет", - признался Бэбкок, слегка нахмурившись. Арух, казалось, слишком заинтересовался бомбой. "Как я уже говорил вам, это не типичное ядерное устройство".


"Это сравняет страну с землей?" С надеждой спросил Арух. Бэбкок отступил на шаг. Проблеск хитрости в глазах лидера PIO был неожиданным и тревожащим.


"Не стандартным способом", - медленно произнес министр внутренних дел.


"О". Плечи бывшего террориста поникли. Надежда мгновенно вернулась. "Город?" он спросил.


"Возможно", - признал Бэбкок. "Послушайте, я не совсем уверен, что мне нравится, как все это происходит".


"Насколько велик город? Как Тель-Авив? Или Иерусалим? У вас больше одного? Где вы его достали? Можете ли вы достать еще?" Вопросы посыпались потоком.


Арух даже не стал дожидаться ответа ни на один из них. Он повернулся к людям, которые последовали за ним на мостик грейфера.


"Погрузите это в грузовик", - приказал он.


"Теперь подожди всего одну золотую минуту, Носсур", - предупредил Брайс Бэбкок. Он скользнул, защищаясь, между Арухом и бомбой. "Я не знаю, что ты имеешь в виду, но..."


Не глядя на секретаря, Носсур Арух щелкнул пальцами. Мгновенно загрохотало оружие.


Отвисшие челюсти министра внутренних дел сомкнулись в середине протеста. На его лице отразился полнейший шок.


Теперь Бэбкока, замолчавшего, грубо оттолкнули в сторону. Беспомощный, он наблюдал, как два солдата ПИО сняли прототип нейтринной бомбы с консоли и вынесли его на солнечный свет.


Бэбкок съежился, когда они случайно ударили им по металлической дверной раме.


"Он знает, как это работает?" Требовательно спросил Арух. Он нацелил короткий палец на Ри Хоп Доу.


Когда Бэбкок тупо кивнул, прикрытые веки доктора Доу широко раскрылись.


"Я прошу у геры денег", - взмолился ученый. "Райер требует много денег. Похоже, процесс займет так много времени. В Китай больше ни ногой бирр". Он повернулся к Бэбкоку. "Черт возьми, я не хочу застрять с неуклюжим мексиканцем Марром Роуэром!"


Арух проигнорировал умоляющий взгляд мужчины. Фатанг стоял у двери. Повернувшись к солдату, Арух указал на Доу.


"Приведите его", - приказал лидер PIO.


Охранник приказал двум мужчинам выволочь хнычущего ученого наружу.


"А что с этим?" Спросил Фатанг, указывая на Брайса Бэбкока дулом своей автоматической винтовки. Внезапный, сильный страх охватил секретаря. Мочевой пузырь Бэбкока достиг критической массы. Теплое освобождение затопило его ноги и проникло в кожаные ботинки.


"Он все еще может быть полезен", - признал Арух с некоторой неохотой. "Приведи и его".


Времени на облегчение не было. Фатанг схватил ошеломленного Бэбкока за руку, выталкивая его наружу. Сияющим Грейфером овладела военная настойчивость. Арух быстро расставил своих людей вокруг корабля, приказав им поискать другие бомбы. Первую из них солдаты погрузили в крытый брезентом грузовик Аруха, стоявший на причале далеко внизу.


"Их больше нет", - взмолился Бэбкок, когда солдаты PIO спустились в недра корабля Earthpeace.


"Посмотрим", - сказал Арух, раздувая большие ноздри. Под их ногами послышался приглушенный хлопающий звук. Выстрелы.


Бэбкок и Доу обменялись болезненными взглядами. Стоя в тепле мягкого средиземноморского бриза, хлопки, казалось, продолжались вечно. По одному на каждого члена экипажа Earthpeace.


Сначала брюки Бэбкока намокли и прилипли к внутренней стороне бедер. К тому времени, когда солдаты ПИО вернулись на палубу, то же самое белое солнце, которое тысячелетиями придавало коже фараона и бедуина коричневый оттенок, начало высушивать влажный материал до солоноватой жесткости.


Солдаты издавали победные крики. Над их головами они несли пухлый сверток. Подбежав, тяжело дыша, они бросили свою добычу к ногам Носсура Аруха.


Лидер ПИО недовольно поднял бровь под большим козырьком своей клетчатой кафии.


Это был мужчина. Он лежал на боку, отвернувшись лицом от Аруха. Было неясно, мертв он или жив.


"Что это?" Арух нахмурился, подталкивая тело носком своего черного ботинка. Мужчина перевернулся на спину.


Когда лицо прояснилось, глаза Носсура Аруха широко распахнулись. Его рот сложился в потрясенную букву "О".


"Этого не может быть", - выдохнул он. Размахивая руками, он повернулся к Брайсу Бэбкоку. "Этого не может быть!" - пропел он, теперь уже восхищенный.


Бэбкок отшатнулся от неряшливого, восторженного маленького человечка.


"Я думал, это будет поэтично". Министр внутренних дел испуганно пожал плечами. "Он всегда был поджигателем войны". Безумный взгляд лидера PIO метнулся к дремлющей фигуре пожилого бывшего президента Соединенных Штатов. Он был дьяволом. Бряцающий оружием, который отбросил террор на поколение назад. По крайней мере. Человек, чье пребывание у власти фактически разорило таких людей, как Носсур Арух. Наконец-то заполучить это ненавистное создание. Здесь.


Это была мечта, ставшая явью.


Радость расцвела, как цветок пустыни, на лице Носсура Аруха.


"Он жив?" Прошипел Арух.


"Накачанный транквилизаторами", - признал Бэбкок. "Но, да, он жив".


"Возьми его", - приказал террорист Фатангу с рычащим восторгом.


Когда экс-президента подняли в воздух, в глазах Бэбкока появилось выражение дикой беспомощности. "Ты хочешь его? Ты можешь забрать его. Он твой. Без суеты, без шума. Подписано, запечатано и доставлено. Бомба тоже. Черт возьми, я даже брошу в щель, бесплатно ". Он ткнул дрожащим пальцем в Ри Хоп Доу. "Просто отпусти меня".


Носсур Арух медленно повернулся к Брайсу Бэбкоку. Араб был похож на раздавленную пивную банку в мятом хаки. Демоническая улыбка расплылась на его заросшем щетиной лице.


"Разве ты не хочешь увидеть мир, который принес?" спросил он с мягкой угрозой.


"Я? Нет. Не совсем", - отмахнулся Бэбкок. "Мне действительно нужно возвращаться в Америку. У департамента есть новая программа, в рамках которой мы собираемся выпустить гризли в Центральный парк. Я действительно должен быть там, чтобы пресечь протесты. Но, эй, не позволяй мне останавливать тебя ".


Он развернулся. Ствол винтовки был направлен ему в лицо. Он повернулся обратно к Аручу.


"Или я мог бы пойти с тобой. Посмотрим, что из этого выйдет". Он согласно кивнул. "Ты знаешь. Как скажешь".


Арух проигнорировал паническую болтовню Бэбкока. Резко кивнув, он отвернулся. Солдаты ПИО вытолкнули Брайса Бэбкока и Ри Хоп Доу вперед.


Во главе с Носсуром Арухом вся группа спустилась по длинным сходням "Сияющего грейфера".


## Глава 22


Адмирал Харрис позаботился о том, чтобы американский корабль "Рональд Рейган" подвел их как можно ближе к морской границе Ливана.


Обеспокоенный безопасностью Чиуна, моряк предложил доставить их на берег под покровом темноты. Именно Римо отказался от помощи. Он приказал экипажу авианосца бросить самый маленький надувной спасательный плот, который они смогли найти, в мягко волнующиеся воды.


Чиун забрался на усиленное резиновое сиденье в передней части лодки. Римо взялся за корму с веслом.


По пути к берегу им удалось избежать движения лодок. Римо вытащил плот на берег среди скал к северу от Тира. Как только они оказались на суше, он схватил плот за скользкую резиновую обшивку и разорвал его по швам. Плот быстро превратился в плоское желтое пятно, которое смыло обратно в море.


Два Мастера Синанджу поспешили вверх по скалам. Выбеленная солнцем дорога шла параллельно берегу. Бок о бок они начали долгий спуск к портовому городу Тир. Солнце припекало их лица.


"Я знаю, что ты там делал", - прокомментировал Римо, когда они шли по пустой дороге.


Мастер Синанджу осматривал окружающую обстановку. "Не правда ли, прекрасный день?" сказал он, игнорируя Римо.


"Не меняй тему. Я, наконец, понял, что это за представление ты разыгрывал со своим приятелем, принцем моря. И почему ты в последнее время так часто занимаешься милыми-милыми вещами".


"Действовать?" С невинным видом переспросил Чиун. "Не думай, что знаешь обо мне все, Римо. Я любил море с самого детства, проведенного в Синанджу. Я просто поддерживал вежливую беседу с коллегой-энтузиастом морского дела ".


"Чушь собачья", - сказал Римо. "Ты заигрывал с ним, просто чтобы подразнить меня".


"Что?" Чиун нахмурился.


"Не отрицай этого", - предостерег Римо. "Я знаю, чем были все последние несколько дней. Ты пытаешься вывести меня из себя. Эта чушь про Абу бен Бабби - всего лишь последняя часть ".


"Ты несешь чушь", - сказал Чиун. "У меня всегда была неизменная любовь к морю. Это пруд, из которого зародилась вся жизнь".


"Ага! Ага!" Торжествующе воскликнул Римо. "Ты и в это не веришь. Корейцы думают, что человека обосрал какой-то большой волосатый медведь".


"Доверяю тебе свести чудо сотворения человека к выделительной функции", - вежливо сказал Чиун. "И поймешь это неправильно".


"Не меняй тему", - возразил Римо. "Ты намеренно ведешь себя странно, просто чтобы позлить меня. И я знаю почему. Даже если ты утверждаешь, что это не так, тебя бесит вся эта история с мистером Чином. Но все, за кем ты хотел ухаживать в Голливуде, уже мертвы, так что ты делаешь следующую лучшую вещь. Ты пытаешься надоесть мне всей этой милой и приятной болтовней. Ты хочешь довести меня до крайности, заставляя думать, что каждую минуту ты можешь взорваться. Что ж, это не сработает, так что ты можешь с таким же успехом прекратить это. Ты меня нисколько не беспокоишь. Он обвиняюще сжал челюсти.


"Я не знаю, чему бы я предпочел, чтобы это было результатом, - сказал Чиун, качая головой, - слабоумию или глупости".


"Хар-де-хар-хар. И даже не утруждай себя. Я тебя раскусил", - объявил Римо. Он опередил Мастера синанджу, с гневной решимостью шагая по дороге.


Позади него едва заметная улыбка тронула паутинистые пергаментные уголки рта старого корейца. Улыбка не сходила с его лица всю оставшуюся часть долгого пути до Тира.


КОГДА ОНИ добрались до города, Римо решил найти корабль Earthpeace, прежде чем звонить Смиту. Согласно историям Синанджу, Александр Македонский завоевал древний город Тир, построив дамбу, которая протянула материк до острова, на котором был построен город. Добравшись до того, что когда-то было древним берегом, Римо и Чиун пересекли дамбу и направились к докам.


Не потребовалось много времени, чтобы найти Radiant Grappler II.


Судно Earthpeace было пришвартовано у плоской бетонной площадки. Его огромный стальной корпус возвышался высоко над ними. Тень, отбрасываемая Грейфером, была огромной, она тянулась через десятки кораблей поменьше, пришвартованных поблизости.


Единственное слово, нанесенное по трафарету на носу корабля, идентифицировало его как "Миконос".


"Если они пытались это замаскировать, им следовало бы прихватить пару сотен ящиков Ренузита", - прокомментировал Римо. "Ящик воняет, как плавающий бонг".


Они поднялись по длинным сходням на палубу. - Кровь, - сказал Чиун, как только его сандалии коснулись металлической обшивки.


Римо уже принюхивался к воздуху, как собака, почуявшая запах. "Сюда", - объявил он.


Взяв инициативу на себя, Римо пересек палубу. Двое мужчин проскользнули через открытую дверь, которая вела в узкий проход.


Кондиционер был выключен. Под безжалостным ливанским солнцем не потребовалось много времени, чтобы внутри лодки стало невыносимо жарко. Запах теплой крови становился сильнее по мере того, как они углублялись внутрь судна. Винтовая лестница в конце одного зала вела вниз на другой уровень. Оба Мастера синанджу спустились на нижнюю палубу.


Здесь стояла густая вонь крови, смешанная с застарелым потом старого страха.


"Это доносится из трюма", - серьезно прокомментировал Чиун.


Римо кивнул, на его лице отразилась глубокая озабоченность.


Во время их путешествия по внутренностям Грейфера ни один из мужчин не почувствовал ни единого, слабого признака человеческой жизни.


После нескольких запутанных поворотов коридоров последний прямой проход привел их в трюм. Они заметили тела на мостках.


Команда Earthpeace была застрелена. Свернувшаяся кровь - черновато-фиолетовая после стольких часов - прилипла к одежде, выкрашенной в цвет галстука, и порванным джинсам. Человеческие трупы были свалены на жалкую кучку гниющего тунца.


Добавляя сюрреалистичности этой жуткой картине, несколько жителей Земли, по-видимому, уступили свои гамаки самому крупному тунцу. Рыбы очень мягко покачивались в местах своего последнего упокоения, с монетками над их мертвыми глазами.


Римо проигнорировал странную сцену. Его встревоженный взгляд остановился на стальной клетке для зоопарка в центре трюма.


Они поднялись по лестнице на этаж.


Зловоние было сильным. Они пробрались мимо трупов Землян и гниющей рыбы к цельнометаллической клетке. Толкнув дверь, Римо не был уверен, должен ли он испытывать облегчение или еще больше беспокоиться.


Клетка была пуста. Всего несколько охапок сена, брошенных на ржавый пол.


"Похоже, он у кого-то другого", - прокомментировал Римо, отрывая взгляд от пустой клетки.


Чиун не ответил. Согнувшись в талии, он рассматривал дверцу клетки. Римо собирался спросить его, на что он смотрит, когда его отвлек звук позади них.


Кашель. Влажный и слабый.


Отвернувшись и от Чиуна, и от клетки, он направил свои чувства на поле мертвых Земного Мира, быстро выделив единственное прерывистое сердцебиение. Поспешив туда, Римо обнаружил одного из мужчин у основания кучи тунца, все еще цепляющегося за жизнь.


Губы Ярко освещенного солнцем Ральфа, лежащего в тени Римо, дрогнули. Его глаза затрепетали под пепельно-серыми веками. Из липкой раны в животе хлестала кровь.


Римо наклонился рядом с умирающим жителем Земли. "Кто это сделал?" Римо нажал.


Глаза Саншини распахнулись. Они были далекими, расфокусированными.


"Убийцы", - выдохнул он. Новая боль заставила его поморщиться.


"Я понял", - сказал Римо с суховатой настойчивостью. "Кто? Кто убийца?"


Саншини понюхал кровь. "Мы", - прохрипел он. "Все эти рыбы. Наши братья по океану. Мы хладнокровно убили их". На его глазах выступили слезы. "И что еще хуже, я участвовал в убийстве дельфина. Я убил Флиппера", - причитал он.


Его жизненные показатели ослабевали.


"Кто в тебя стрелял?" Римо настаивал.


"Ох. Носсур Арух", - прохрипел Саншини. "Его солдаты ПИО". Он быстро угасал. Казалось, ему пришла в голову последняя мысль. "Есть ли дельфины на небесах?" он спросил.


Римо напряженно кивнул. "Трехразовое питание", - ответил он.


Солнечный Ральф перенес выражение ужаса, расцветшее на его лице, в загробную жизнь.


Римо покинул тело, вернувшись к Чиуну. "Похоже, Носсур Арух разгромил нашу вечеринку", - прокомментировал Римо Мастеру синанджу.


"Я слышал", - ответил Чиун. Он закончил осмотр клетки. Его морщинистое лицо превратилось в хмурую массу.


Римо знал, что выражение лица старика не предвещало ничего хорошего.


"Хорошо, какие последние плохие новости?" спросил он. "Человек, заключенный в этой клетке, пытался сбежать". Он воткнул длинный гвоздь в дверь сбоку от Римо.


Проследив за пальцем Чиуна, Римо почувствовал, как у него сжался желудок. Вокруг замка виднелись свежие серебристые царапины. Кто-то пытался его вскрыть. На тяжелых петлях были похожие отметины, как будто заключенный пытался отодрать расплавленный засов. Ошеломленный, Римо уставился на царапины.


"Они треснули его по голове", - настаивал он. "И накачали его наркотиками".


"Он сильнее, чем подозревали его враги", - серьезно ответил Мастер Синанджу. "Он выздоровел".


Пока Римо смотрел на пустую клетку, оцепенение открытия медленно сменилось подкрадывающимся осознанием.


Похищенный президент был взят в заложники еще одной группировкой, на этот раз более радикальной, чем первая. И завеса безопасности, которую им давало бессознательное состояние, была приподнята. Когда он заговорил, голос Римо гулким эхом отразился от далеких стен. "Я лучше позвоню Смиту".


## Глава 23


Бывшему президенту Соединенных Штатов пришлось признать это. Последние пару дней, несомненно, были неоднозначным благословением. Возможно, это была слишком гениальная мысль для человека, который трясся в кузове грузовика террористов по какой-то изрытой выбоинами ливанской дороге.


Они бросили его на пол, который был покрыт тонким слоем песка пустыни. Что-то холодное и металлическое прижалось к его правой щеке.


Вокруг раздавались радостные крики.


Президент был призом. Военным трофеем. Чем-то, чем можно было размахивать над их головами, как захваченным флагом.


Когда радостные возгласы наполнили уши старого президента, раздался еще один недовольный крик. Резкий взрыв гневной арабской речи. После этого мужчины замолчали.


Президент был благодарен тому, кто предостерег ликующих солдат. Их крики могли действовать парню на нервы.


Грузовик продолжал подпрыгивать на дороге. Поворот? Они направлялись по другой улице?


На самом деле это не имело значения. Хотя президент знал страну, в которой находился, даже до начала болезни Альцгеймера он смутно представлял географию внутренних районов страны.


Приоткрыв глаза, он смог разглядеть пару сапог. За ними сквозь щели в темном лоскуте мешковины открывался залитый солнцем, но бесплодный пустынный пейзаж.


Стараясь не двигать головой, он напрягся, чтобы разглядеть что-нибудь боковым зрением.


Предмет, который прижимался к его лицу, был серебряным. Корпус из нержавеющей стали, гладкий, как стекло. Прохлада рассеивалась при передаче тепла от его плоти.


Он знал, что это была за цель.


Думая, что он все еще без сознания, его похитители из Earthpeace свободно говорили об этом во время его пленения на борту Radiant Grappler.


Нейтринная бомба.


Администрация бывшего президента оказала давление на Конгресс, чтобы он профинансировал предварительные исследования устройства. После того, как он покинул свой пост, его непосредственный преемник уступил сторонникам одностороннего разоружения на Капитолийском холме и прекратил финансирование проекта.


Насколько президент мог вспомнить, работа продолжалась только до стадии создания раннего прототипа. Если мне не изменяет память, он был лицом к лицу с единственным оружием такого рода в мире. И теперь это было в руках PIO.


Президент знал, что он слаб. Во время его долгих, мрачных сумерек терапевты позаботились о том, чтобы он был в такой физической форме, насколько позволяло его состояние. Он был в исключительной форме для человека почти девяти десятилетий, но годы явно взяли свое.


Очевидно, он не мог надеяться сразиться со всем этим проклятым ПИО в одиночку. Но он также знал, что не может сидеть сложа руки и позволять такому парню, как Носсур Арух, управлять одним из самых опасных образцов военной техники, когда-либо созданных.


Оказавшись на полу грузовика PIO прямо посреди кучки враждебных черных шляп, президент принял решение.


Когда жизнь угощает тебя лимоном, что ж, сделай себе немного лимонада.


Если дело дойдет до драки, несмотря на слабеющее тело, экс-президент сделает то, что делал всегда. Он будет действовать. Означало это его собственную смерть или нет.


В конце концов, мысленно он умер много лет назад. Если он попытается сейчас и потерпит неудачу, одинокий и забытый в пыльных пустошах засушливого Ливана, его тело, наконец, наверстает упущенное.


## Глава 24


Тревога на несколько часов приковала Гарольда Смита к его столу. Когда синий контактный телефон, наконец, ожил, он схватился за него обеими руками. "Докладывайте", - рявкнул он.


"Президента снова похитили", - объявил мрачный голос Римо. "И просто для того, чтобы мы заранее узнали все плохие новости, Носсур Арух и его веселая банда менестрелей ПИО теперь поймали его".


Один в своем кабинете, веки Смита моргали над налитыми кровью глазами. Его недосыпающий мозг пытался переварить эту последнюю информацию. Один только шок притупил его естественное желание паниковать.


"Когда он сменил владельца?" спросил он деревянным голосом.


"Судя по засохшей крови, что скажешь, Папочка?" он отодвинулся от телефона. "Полтора часа?"


"Два часа, император Смит", - крикнул Чиун откуда-то издалека.


"Ты понял это?" Спросил Римо.


"Да", - сказал Смит глухим тоном.


"О, и добавь это к куче дерьмовых новостей. Теперь он проснулся".


Потрясения надвигались так быстро, что Смит уже даже не пытался за ними угнаться.


"Вы уверены?"


"По крайней мере, он был таким, когда он был у Earthpeace. PIO мог бы ударить его снова, когда они его подобрали".


Смит сдвинул с носа очки без оправы. "ПИО", - сказал он, устало потирая глаза. "Значит, они также завладели устройством".


"Устройство?" Спросил Римо. "Какое устройство? И почему я не могу дозвониться до вас с помощью оборудования военно-морского флота? Вы заставили меня звонить из какого-то захолустного ресторана в Тире".


Оскорбленный крик на заднем плане показал, что владелец ресторана по крайней мере немного говорил по-английски.


Смит сделал глубокий, успокаивающий вдох. "Это вышло далеко за рамки вашего первоначального задания. Из того, что я узнал, Earthpeace перевезла нейтринную бомбу на Ближний Восток".


Римо поколебался, прежде чем заговорить. "Я надеюсь, что это плохая связь, Смитти", - спокойно сказал он. "Ты только что сказал, что у Большеносого Аруха есть нейтронная бомба?"


"Нет, нейтрино. Нейтронная бомба - это небольшое поле боя или тактическая водородная бомба. Однажды мы уже сталкивались с такой. Помните инцидент возле Палм-Спрингс?"


"Как я мог забыть?" С горечью спросил Римо.


Смит услышал звук разбитого вдалеке стекла. Приглушенный крик на иностранном языке.


"У меня самые мрачные воспоминания о том времени", - запротестовал скрипучий голос Чиуна.


"Ладно, значит, так и есть", - раздраженно отозвался Римо. "Тебе обязательно было разбрасывать мой рис по полу?"


"Это соскользнуло".


Смит вырвался вперед. "С бомбой того типа, с которым мы сталкивались раньше, - настаивал он, - человек восприимчив к нейтронному облучению из-за обилия водорода в человеческом организме. Нейтроны способны преодолевать огромные расстояния сквозь материю, пока их не остановит столкновение с этими легкими атомами ".


"Ты меня теряешь, Смитти", - предупредил Римо. "Нейтронная бомба убивает людей, разрушает здания. В чем разница между ней и другой дерьмовой штукой?"


"Они в основном одинаковы по конструкции. Однако нейтринная бомба при детонации является обратной нейтронной бомбе. Тип высвобождаемого излучения поражает более специфический тип тяжелого атома. Он безвреден для легких атомов ".


- Значит, люди в безопасности? Медленно спросил Римо.


"По сути," согласился Смит.


Римо облегченно выдохнул. "Черт возьми, Смитти, ты заставил меня поволноваться".


"И это правильно", - зловеще сказал Смит. "Одна нейтринная бомба может спровоцировать события, которые могут уничтожить весь Ближний Восток. Хотя первоначальный взрыв небольшой, последствия представляют реальную опасность". Он закрыл глаза, когда объяснял. "Бомба действует на атомном уровне. В ней есть плутониевый заряд, приводимый в действие стандартным химическим взрывчатым веществом".


"Атомный. Значит, он радиоактивный", - сказал Римо.


В своем залитом тенями кабинете Смит кивнул. "Да. Но это смертельно только в зоне взрыва. Радиоактивные осадки за пределами этой ограниченной зоны находятся в пределах нормальных допустимых уровней. Когда бомба взрывается, она высвобождает заряд намагничивающих ионов в расширяющемся кольце вокруг ground zero. Я видел только теоретические модели, но они указывают, что эта зона может быть достаточно обширной, охватывая много миль. Легкие атомы, а значит, и люди, будут в безопасности. Но намагничивающие ионы сделают механические объекты на металлической основе такими же бесполезными, как шлак ".


Римо слушал со все возрастающим интересом. "Это плавит металл?" спросил он, когда Смит закончил.


"В некоторых случаях только буквально. Это зависит от плотности атомов. Но практический результат тот же".


"Цельнометаллический?"


"Да", - сказал Смит, кивая. "Все металлическое в пределах усиленного поля излучения перестало бы функционировать. Это включало бы все промышленные, жилые и правительственные устройства. А также военные".


"Бомба мира", - тихо произнес Римо.


"Что ты сказал?" Удивленно спросил Смит.


"Это то, что сказал один из жителей Земли в Сан-Франциско", - объяснил Римо. "Просто для меня это прозвучало как очередное бестолковое мумбо-юмбо".


"Не в этом случае", - сказал Смит. "Я узнал, что в целях поддержания связей с общественностью нейтринную бомбу должны были окрестить "бомбой мира". Считалось, что это название более приемлемо для общественного потребления. Поскольку финансирование проекта было прекращено много лет назад, его название неизвестно за пределами Лос-Аламоса ".


"Лос-Аламос?" Требовательно спросил Римо. "Они ответственны за это?"


"Прототип нейтринной бомбы был украден с этого объекта", - признался Смит.


"Прикидывает", - прорычал Римо. "Кто-то провез его мимо охранника, пока он смотрел, как глава Департамента энергетики по телевизору утверждает, что оттуда ничего не было украдено?"


Голос Смита был смертельно серьезен. "Оружие, по-видимому, было вывезено из Лос-Аламоса не кем иным, как доктором Ри Хоп Доу на этапе, когда он занимался шпионажем в пользу Китая. Согласно записям его электронной почты, хотя он одно время пытался продать его Китаю, они не смогли удовлетворить его требования. По-видимому, он забывал его в своем гараже большую часть последних нескольких лет. Он обнаружил это, когда искал предметы, которые можно было бы предложить на дворовой распродаже, чтобы собрать деньги на свою юридическую защиту ".


Римо был поражен. "Что, он разместил объявление о продаже в "Пенни Сейвер"?"


"Так далеко дело не зашло. Доктор Доу много лет был членом Earthpeace. Когда он предложил продать им бомбу, известие дошло до министра внутренних дел Брайса Бэбкока. Именно он вел переговоры о покупке с фондами Earthpeace ".


"Еще один чокнутый секретарь кабинета министров", - сказал Римо. "Меня не удивляет эта компания. Разве Бэбкок не тот парень, по приказу которого его департамент выпустил пиранью в озеро Мичиган пару лет назад?"


"Это он", - сказал Смит. "Согласно моей информации, и Бэбкок, и Доу доставили бомбу курьером к вам".


"Я с нетерпением жду возможности встретиться с ними", - сказал Римо с холодной ноткой в голосе.


"Это может подождать", - настаивал Смит. "Ваша первоочередная задача - найти Носсура Аруха до того, как он сможет взорвать бомбу. Если ему это удастся, все оружие в регионе может оказаться выведенным из строя".


"Хм", - задумчиво произнес Римо. "Представьте Ближний Восток без оружия".


"Да", - серьезно ответил Смит. "Это было бы катастрофой неисчислимых масштабов".


Голос Римо звучал удивленно. "Ты шутишь?" спросил он. "Люди здесь живут для того, чтобы выбивать сопли друг из друга. Может быть, если они не смогут стрелять друг в друга, взрывать или запускать ракеты друг в друга, им, наконец, придется сесть и выяснить, как жить дальше ".


Смит покачал головой. "Я вижу ситуацию совсем по-другому", - сказал он серьезным тоном. "Я представляю хаос колоссальных масштабов. Помни, Римо, радиосвязи с внешним миром не будет. Телефон и любые другие устройства связи также будут выведены из строя. Изолированные от своих соседей по региону, возникнут подозрения. Все будут винить друг друга в том, что произошло. Вспыхнут клановые разборки. Начнутся грабежи и беспорядки. Пожары будет невозможно остановить из-за отсутствия рабочего оборудования. Армии и полицейские силы будут бессильны остановить анархию. Это кошмарный сценарий. Если Арух завладел нейтринной бомбой, крайне важно, чтобы вы забрали ее у него, прежде чем ему позволят привести ее в действие ".


"Прекрасно", - сказал Римо. "Я заберу это, когда получу президента. Но я не обязательно согласен со всей вашей обреченностью и унынием".


"О бывшем президенте", - решительно сказал директор CURE. "Нейтринная бомба теперь является вашей главной заботой. Если дойдет до этого, нельзя позволить президенту стать помехой".


В его голосе звучала знакомая безжизненность. Смит использовал этот тон каждый раз, когда отправлял Римо на задание, связанное с потенциальной угрозой безопасности КЮРЕ. Все они до единого оказались мертвы.


В голосе Римо появились осторожные нотки. - Мне не нравится, как это звучит, Смитти, - медленно предупредил он.


"Я тоже", - спокойно ответил Смит. "Но если Арух взорвет нейтринную бомбу в стратегически важном месте, она может дестабилизировать весь этот регион мира. Бывший президент уже был помехой до того, как в дело была добавлена бомба. Если он вообще станет каким-либо отвлекающим фактором, устраните отвлекающий фактор ".


"Эй, Смитти", - быстро запротестовал Римо. "Ты вообще слышишь, что говоришь? Ты просишь меня убить президента Соединенных Штатов".


Из гулких глубин ливанского ресторана Смит услышал возглас внезапной радости. За звоном бьющейся посуды и грохотом перевернутого стола последовал скрежет поднимаемой надстройки.


"Как я жаждал этого дня, император Смит", - ликующе пропел Мастер Синанджу. "Мы поспешим вернуться в Америку, чтобы расправиться с тучным претендентом на трон. Как только его лживая голова будет отделена от раздутого тела, мы вдвоем сядем и спланируем твою коронацию ".


"Повесь трубку, Чиун", - раздраженно потребовал Римо.


Мастер Синанджу проигнорировал своего ученика. "Проявленное вами терпение поразительно, император. Фактически, теперь я могу признать, что были времена, когда мы с Римо сомневались в вашем здравомыслии. В основном Римо, - быстро сказал он. "Но ты доказал, что ты хитрый и стойкий человек. Теперь доступно несколько вариантов убийства. Если вы хотите, чтобы это выглядело как несчастный случай, это легко можно устроить. Сердечный приступ во время пробежки был бы воспринят всеми. Особенно с этим дряблым экземпляром. Я, однако, рекомендовал бы что-нибудь громкое и веселое. То, что понравилось бы публике. Что-то, что говорит: "Я - это я. Смит настойчивый". Показанное по телевидению обезглавливание прекрасно подошло бы для этого. В прайм-тайм, конечно ".


"Мы говорим не о нынешнем президенте, мастер Чиун", - объяснил Смит с усталым терпением.


Голос старого корейца замер в замешательстве. "Тогда кто?"


"Это парень, которого мы уже ищем, он хочет, чтобы мы заморозили", - подсказал Римо. "И я не буду этого делать, Смитти".


"Я согласен с Римо, императором Смитом", - настаивал Чиун. "Если вы хотите убить президента, почему бы не надутого луммокса, который в настоящее время восседает на вершине Орлиного трона?"


- Чиун, пожалуйста... - начал Смит.


"Если вы чувствуете, что нам нужно сначала попрактиковаться на прошлых правителях, вы можете успокоить свой царственный разум. Наши навыки так же остры, как и прежде. Годы трудов на ваше благо в самых отдаленных уголках вашего королевства ни в малейшей степени не уменьшили наших способностей. Наши глаза остры, наши руки быстры и смертоносны. Мы быстроходны и остры умом. Синанджу ждет, чтобы помочь тебе подняться на вершину власти нового Рима, на Орлиный Трон, о Терпеливый Кузнец".


"Повесьте, пожалуйста, трубку этого долбаного телефона!" Римо прокричал в глубину ресторана.


"Подумай об обезглавливании", - хитро произнес Чиун. "Мы поговорим позже".


С этими словами он ушел.


"Я не буду этого делать, Смитти", - сказал Римо, как только они остались одни на линии. "Может, я и не очень разбираюсь в политике, но я знаю, кого хотел бы прикончить. И этот парень не был бы моим первым, вторым или сотым выбором ".


"Римо, будь благоразумен", - взмолился Смит. "Ты знаешь, что он с самого начала представляет собой обузу. Наличие нейтринной бомбы делает ситуацию еще более ужасной. Если бы он знал, что поставлено на карту, президент согласился бы со мной".


"Я не убиваю президента Соединенных Штатов, Смит, и все тут".


"Конечно, это не так", - крикнул Чиун. Теперь он был ближе, вслушиваясь в каждое слово их разговора. "Эта честь должна принадлежать Правящему Мастеру, а не его ученику. Синанджу не убивали американского президента на протяжении двух столетий. Мы не можем позволить мистеру Согнутому Локтю омрачить такое важное событие ".


"Ты можешь успокоиться?" Римо горячо обратился к Чиуну. Обращаясь к Смиту, он сказал: "Я позвоню, когда все это закончится, Смитти".


"Люди любят хорошее потрошение! Всегда давайте людям то, что они хотят!" - было слышно, как Мастер Синанджу кричал, когда Римо вешал трубку.


Лицо Смита даже не дрогнуло, когда он склонился над черной поверхностью своего стола. Его черты могли быть высечены из цельного гранита.


Синий телефон издал пластмассовый звон в своей подставке.


Кризис был огромным. На нескольких разных уровнях и на нескольких фронтах. Все зависело от него. Все, что он мог сейчас делать, это ждать.


Аккуратно переставив ноги из-под стола, Смит развернул свое скрипучее кресло лицом к большому панорамному окну в задней части своего кабинета. Глубоко дыша, он уставился на мягко плещущиеся волны пролива Лонг-Айленд.


Осажденный успокаивающим изображением, режиссер The CURE почувствовал усталость еще до того, как осознал это. Через несколько минут Гарольд Смит крепко спал.


## Глава 25


"Каддафи не стал бы так обращаться со мной".


Брайс Бэбкок вызывающе вздернул подбородок. Его челюсти откинулись назад к шее, как пустые седельные сумки. "Это правда. К этому времени он бы уже отрезал тебе язык, - вежливо ответил Носсур Арух. Он осматривал внешний вид нейтринной бомбы.


Бэбкока и доктора Ри Хоп Доу доставили в ливанский спутниковый офис лидера ПИО. В знак презрения их похитители даже не потрудились связать им руки. Пара солдат ПИО стояла на страже у двери.


Министр внутренних дел беспомощно стоял в стороне, пока лидер PIO постукивал по корпусу бомбы из нержавеющей стали. Палец Носсура встретил глухой звук.


"Хусейн", - бросил вызов Бэбкок. "А что насчет него? Держу пари, он бы знал, что со мной делать".


"Да. Он бы застрелил тебя".


"Тогда Хатами. Иран помог бы мне".


"Член американского кабинета? Они бы пытали вас на видеозаписи и отправили ее по почте в ваш Госдепартамент".


"Моджахеды".


"Пули в Афганистане в почете. Они, вероятно, просто перерезали бы тебе горло. И ты отправляешься с ними далеко в бой, не так ли?"


"Ближний Восток - лучшее место для взрыва нейтринной бомбы", - надув губы, сказал Бэбкок. "Кучка воюющих стран, тесно прижавшихся друг к другу. Я бы привел его в действие в Соединенных Штатах, но ущерб был бы слишком локализован. Вся страна не была бы в пределах досягаемости. Мне нужно было какое-нибудь место, где можно было бы ощутить последствия. В какое-нибудь место, которое привлекло бы внимание ".


Сидя на корточках, Арух поднял глаза.


"О, это привлечет внимание", - заверил он Бэбкока. Министр внутренних дел сердито взглянул на доктора Доу, как будто такой поворот событий был полностью его виной.


"Не издевайся надо мной", - прошептал Доу. "Я участвую в этом за наличные".


Бэбкок с отвращением отвернулся.


Его глаза - теперь глаза заключенного - скользнули по бесчувственному телу бывшего президента. Солдаты бросили его на пол за столом Аруха.


Грудь старика ритмично вздымалась и опускалась. Тот факт, что он все еще дышал, вызвал у Брайса Бэбкока тошноту. Он был виноват во всем этом. Он и его домотканая милитаристика. Конечно, технически за те восемь лет, что он был у власти, на самом деле не было никаких войн. Но он был ответственен за создание бомбы, которую украл Доу. Когда дошло до дела, Брайс Бэбкок ни в чем не был виноват. Именно бывший президент отдал Бэбкока в лживые, жестокие руки PIO. Разгневанный, он оторвал свои мешковатые глаза от ненавистного старика.


Грязные окна, через которые лился солнечный свет пустыни, были сделаны из тяжелого оргстекла. Несмотря на это, они, казалось, получили повреждения, соответствующие зоне боевых действий. Толстые стекла были изрешечены осколками и дырами от пуль и рикошетов.


Бэбкок заметил, что стены напротив окон также были испещрены отверстиями. Некоторые были настолько глубокими, что он мог видеть сквозь них соседнюю комнату.


Когда он заглядывал в одно из больших отверстий, внезапный визг шин с улицы привлек его внимание. Внутри Носсур Арух и его люди инстинктивно отреагировали на звук. С сердитыми глазами они бросились на пол, прикрывая головы руками.


Когда Бэбкок взглянул на Доу, сбитый с толку ученый присоединился к ним. С озадаченной неохотой Бэбкок тоже начал спускаться. Он только что опустился на одно колено, когда первый град пуль пробил стену.


Бэбкок и Доу рухнули на животы.


Атака была быстрой и яростной. В одно ужасающее мгновение воздух в офисе разорвал рой пуль. Стены и стол со свистом покрылись свинцовыми царапинами. На них дождем посыпались бетонная пыль и бумаги.


На полу перепуганный Брайс Бэбкок почувствовал, как у его промежности растекается небольшая теплая лужица.


Когда стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась, Бэбкок даже не заметил. Яростный визг выстрелов все еще отдавался эхом в его ушах.


Снаружи послышался еще один визг шин, затем он затих вдали.


Носсур Арух вскочил на ноги.


"Паршивые подростки!" заорал он. Перепрыгнув через пол, он высунул голову в окно. "Почему вы не в школе!" - крикнул он вслед быстро мчащейся машине.


Ему пришлось нырнуть обратно внутрь, чтобы избежать очередного залпа из автоматического оружия.


Бормоча арабские проклятия, он перешагнул через распростертого министра внутренних дел и вернулся к нейтринной бомбе.


Неуверенно поднявшись на колени, Бэбкок сморгнул пыль с глаз. "Что это было?" - задыхаясь, спросил он. Бетонный порошок образовал комковатую массу возле его влажной молнии.


"Это?" - пренебрежительно спросил террорист, как будто ничего не произошло. "Мое бедное здание страдает из-за мира, который я заключил с Израилем. Или, возможно, это Интернет или музыкальные тексты заставляют их действовать. С детьми, кто знает?"


С унылым выражением лица Бэбкок посмотрел на переднюю стену. Теперь ее поверхность покрывало еще больше дыр. Одно из окон почти вылетело из наличника. Казалось, оно готово было рухнуть в комнату.


Он одеревенело повернулся обратно к Аруху.


"Теперь я могу идти?" Оцепенело спросил Бэбкок.


"Тихо", - рявкнул террорист. Он посмотрел на ученого из Лос-Аламоса. "Ты. Объясни мне, как работает это устройство. Оно ядерное?"


Ри Хоп Доу быстро взглянул на Брайса Бэбкока. Громко сглотнув, он повернулся обратно к Носсуру Аручу. "Ты платишь, мы разговариваем", - сказал он, облизывая губы. "Денежный перевод или наличными. Никакой личной проверки, пожалуйста". Совсем рядом он услышал щелчок засова.


Краем глаза Доу увидел полый конец ствола винтовки, направленного ему в висок. Далеко внизу, на другом конце оружия, виднелось нетерпеливое молодое лицо Фатанга.


Надежда на то, что он сможет нанять хотя бы наполовину приличного юридического представителя для своего процесса по делу о шпионаже, испарилась для вероломного доктора Ри Хоп Доу.


"Да, это возможно", - признал он, опустив плечи.


"Этот сказал, что это может взорвать город", - сказал Арух, кивая Бэбкоку. "Может ли это разрушить Тель-Авив?"


Доу покачал головой. "Внутренняя зона браста может простираться примерно на два болота", - ответил ученый.


Заросшее щетиной лицо Аруха стало свирепым. "Ба! Недостаточно хорошо", - огрызнулся он. "Что с последствиями?"


"Это намного больше", - ответил Доу. "Тестовый режим не ясен, но предполагаемый диапазон в двести миль, возможно, болото. Может быть, больше. Отсюда может дойти до Турции и Саудовской Аравии. Определенно, до Ирака и Сирии ".


"Это убило бы людей так далеко?" Спросил Арух.


"Нет, нет, нет", - настаивал Доу. "Чтобы человек умер, он должен находиться в зоне браста. Но бомба moder show может разрушить четырехкратную связь между соседними атомами в соединении переходного металла далеко, как Пакистан ". Обливаясь потом, он с надеждой улыбнулся.


Доу, очевидно, потерял Носсура Аруха где-то во время своего объяснения. Лидер PIO повернулся к Бэбкоку.


"Что это за чушь?" потребовал он ответа.


"В этом весь смысл нейтринной бомбы", - объяснил министр внутренних дел. В его глазах была мольба. "Она была создана для того, чтобы выводить металл из строя, а не убивать людей. Это оружие мира".


Арух покачал головой. "Такой вещи не существует", - выплюнул он. "У оружия есть только одна цель".


"Не этот", - возразил Бэбкок.


Арух погладил корпус бомбы из нержавеющей стали своей короткой рукой. "Посмотрим", - загадочно сказал он. "Ты приведешь ее в действие. Сейчас", - приказал он Доу.


На этот раз не было разговоров о банковских чеках. Доктор Доу послушно подошел к бомбе. Лидер PIO с недоверием наблюдал, как ученый открыл боковую панель. Под ним был виден ряд удобных кнопок и светодиодная панель.


Это заняло меньше времени, чем программирование видеомагнитофона. Как только бомба была включена, Доу взглянул на Аруха. "На какое время я установил?" он спросил.


Глаза Аруха заплясали. "Как далеко находится граница с Израилем?" он крикнул через плечо ожидавшим его солдатам:


"Тридцать минут по суше", - резко ответила Фатанг. "Отложи это на один час", - приказал Арух.


Доу сделал, как ему было сказано. Время пришло, он закрыл стальную панель. Красный цифровой таймер отсчитал время до детонации-59:47 ... 59:46...59:45...


Шли секунды, и на губе Носсура Аруха появилась тонкая струйка слюны. Восхищенные глаза устремились на двух мужчин, которые принесли ему приз.


"Кто знает, как обезвредить его?" - спросил террорист.


"Женись на мне", - ответил доктор Ри Хоп Доу.


И Бэбкок, и Доу были потрясены последовавшим за этим выстрелом. Только когда доктор Доу упал, схватившись руками за багровое пятно, которое уже расползалось по его белой рубашке спереди, Бэбкок увидел пистолет в руке Аруха.


Когда Доу, судорожно глотая, рухнул на пол, террорист сунул оружие обратно в набедренную кобуру из черной кожи.


"Положите это в грузовик", - скомандовал Арух. Фатанг и еще один солдат шагнули вперед и подобрали нейтринную бомбу. Перешагнув через безжизненное тело Доу, они вынесли бомбу за дверь. "Пойдем", - сказал террорист все еще ошеломленному Брайсу Бэбкоку. "Давайте вместе вступим в мир". Он протянул руку к открытой двери.


Бэбкок сделал неуверенный шаг. "А что с ним?" - спросил он, молча кивая спящему президенту.


Когда Арух взглянул на бывшего исполнительного директора, его колючая щетина озарилась злобной улыбкой. "Мы оставим это на потом. Некоторые из мужчин, о которых ты упоминал ранее, заплатили бы за него приличную цену, ты так не думаешь?"


Хихикая, Носсур Арух вышел из комнаты.


Брайс Бэбкок не знал, что еще делать. Его ноги налились свинцом, он прошел мимо бывшего президента. Он последовал за лидером PIO в обжигающий свет ливанского дня.


ПОСЛЕ того, как ДВЕРЬ со щелчком закрылась, президент подождал, пока звуки двигателя стихнут вдали, прежде чем открыть глаза.


Когда он был уверен, что они ушли, он неуверенно поднялся на ноги.


Кости скрипели от старости, а мышцы протестовали против резкого движения после стольких часов бездействия. Голова кружилась от прилива крови, ему пришлось немного отдохнуть, опершись большой рукой о стол. Его кожистое лицо покраснело.


Они везли бомбу в Израиль. Ему пришлось бы последовать за ними. Пришлось бы попытаться остановить их.


Но теперь он был стар. Простое усилие устоять на ногах казалось большим испытанием.


В голове у него начало проясняться. Нет времени.


Прихрамывая, Президент направился к двери. Он приоткрыл ее, выглядывая наружу.


Очистить.


Открыв дверь пошире, он выскользнул наружу. На мгновение воцарилась тишина.


Внезапно раздается крик на арабском. Одиночный выстрел. Напряженная тишина.


Второй выстрел.


За ним последовал шепчущий вздох ветра пустыни. И ничего больше.


## Глава 26


Римо угнал старый ржавый "Бьюик Лесабр" с обочины дороги в Тире. Владелец ресторана, откуда он звонил Смиту, дал им указания, как добраться до офисов ливанского отделения PIO. При этом он плюнул на пол.


Четыре боковых окна большого синего американского автомобиля были широко открыты, пока они, подпрыгивая, ехали по изрытой колеями дороге.


На пассажирском сиденье Чиун напевал веселую корейскую мелодию. Впервые за несколько дней у Римо не возникло впечатления, что он притворяется. На этот раз все выглядело по-настоящему.


"Смит не хочет, чтобы ты подставлял президента, Папочка", - настаивал Римо, ведя машину.


Чиун дышал сухим воздухом пустыни и грелся в ярких солнечных лучах, пробивающихся сквозь грязное ветровое стекло.


"Ты молод", - сказал Мастер Синанджу, по-отечески похлопывая Римо по руке. "Когда ты повидаешь столько зим, сколько я, ты будешь лучше знать, как судить об уме императора". Он задумчиво погладил свою клочковатую бороду. "Как вы думаете, что Смит думает о публичном бичевании?"


"Послушай, Чиун, - резонно заметил Римо, - даже если он действительно хочет, чтобы ты убил президента, чего он абсолютно не хочет, как это хоть на йоту изменит твою жизнь?"


"Если Смит наконец взойдет на трон Америки, я буду на его стороне", - ответил Мастер Синанджу. "Наконец-то я могу перестать прятаться в тени анонимности, где я томился все эти долгие годы, и выйти на великолепный свет".


"И это вряд ли могло быть мотивировано отчасти тем, что ты пропустил свои пятнадцать минут славы, когда твой фильм провалился", - сухо прокомментировал Римо.


"Он не взорвался, о тупица. Его даже не выпустили". Он наклонил голову. "Хотя теперь, когда вы упомянули об этом, дурная слава, которую я получаю как официальный президентский убийца, может увеличить арендную плату".


"Ты вообще получаешь долю?" Спросил Римо.


"Нет", - признал Чиун. "Но я бы сделал это. В знак благодарности от президента Смита за мою многолетнюю преданную службу".


"Что ж, не говори, что я тебя не предупреждал, Папочка", - сказал Римо. "Лучшее, на что ты можешь надеяться, - это убрать парня, который занимал этот пост два президента назад".


Когда они ехали по изрытой выбоинами дороге, на постаревшем лице Чиуна появилось серьезное выражение. "Он был старым, не так ли?" он спросил.


"Он был старше других, на кого мы работали".


Чиун сложил руки на коленях. "Он мне нравился", - сказал он, кивая. "У него были манеры настоящего лидера".


"Лидер" в данном контексте переводится как "деспот"?" Спросил Римо. "Потому что я так не думаю".


"Нет", - сказал Чиун. "В то время как деспоты и тираны обеспечивают пропитание младенцам Синанджу и поэтому являются желанными клиентами, лишь горстка из них были великими людьми. Многие люди руководят, Римо, но немногие из них являются лидерами."


Особенно глубокая колея отбросила переднюю часть автомобиля в сторону. Правое заднее колесо Римо отбросило в борозду. "Бьюик" скатился вниз, пролетел сквозь дыру и вылетел из нее, приземлившись в облаке пыли. Невредимый, крепкий старый автомобиль помчался по дороге.


"Смит уверен, что техника Опорожнения бассейна изменилась на противоположную?" Спросил Чиун, имея в виду термин синанджу, обозначающий тип избирательной амнезии, который они использовали.


"По словам Смита, он помнит все, что должен был забыть. Совсем как режиссер фильма "Теория заговора", с которым мы имели дело несколько лет назад".


"Хм", - задумчиво произнес Чиун. "Такое случалось раньше".


Заинтригованный, Римо оторвал взгляд от ровной дороги. Вдоль шоссе начали появляться признаки жизни. Буйная растительность указывала на близкий источник воды. Вдали проросли деревья. "Были и другие?" удивленно спросил он.


"Не другие", - встревоженно сказал Чиун. "Мы - самый страшный дом убийц на Земле, а не какая-то семейка неуклюжих простофиль. Был только один другой".


"Что это разрушило, хирургия или удар по голове?" Спросил Римо. Это были единственные известные ему методы, которые до сих пор обращали вспять процесс опорожнения чаши.


Ответ старика удивил его.


- Это была любовь, - мрачно произнес Чиун.


Голос мастера Синанджу звучал так серьезно, когда он произносил эти слова, что Римо подавил желание съязвить.


"Ты никогда не задумывался, Римо, почему стремление Смита к секретности распространяется на убийство всех, кто узнает о его дурацкой организации - как друзей, так и врагов?"


Римо нахмурился. "Не совсем", - признался он. "У него всегда были проблемы с безопасностью. Я подумал, что это все".


Чиун покачал головой. "Когда я впервые поступил к нему на службу и узнал о его паранойе, я рассказал Смиту о технике опорожнения таза. Ему было приятно узнать, что можно заставить кого-то забыть о его существовании, а не устранять их. Однако, когда он спросил, возможно ли отстегнуть Таз для опорожнения, я ответил правдиво.


Однажды, много лет назад, это произошло. Хотя был только этот единственный случай, Смит решил, что риск слишком велик для его драгоценной тайны. Вот почему, Римо, мы используем технику амнезии только для ваших уходящих в отставку президентов и ни для кого другого ".


"Я этого не знал". Римо задумчиво кивнул. "Я думаю, с точки зрения Смитти, это тоже имеет смысл. Это, черт возьми, вызвало бы немало удивления, если бы каждый президент, который покидает свой пост, вставал и умирал 21 января. Так на ком же это перестало работать?"


"Это произошло в относительно недавние времена", - начал Чиун, - "в том, что по более низким западным источникам называется тринадцатым веком. Вы знаете о мамлюках?"


Римо выглядел застенчивым. "Большой пес в забавных газетах?" он рискнул.


"Я только хотел бы быть уверен, что ты шутишь", - сказал Чиун, прикрыв глаза. В его голосе зазвучали наставительные нотки. "Мамлюки были могущественной аристократией землевладельцев, которая правила по всему мусульманскому миру в течение семисот лет. Их влияние ощущалось в Индии и Персии, а также в других странах, хотя и в меньшей степени. Но нигде их сила не ощущалась так сильно, как в Египте.


"Итак, мамлюки изначально происходили из рабского рода. Их предки были вырваны из рядов неарабских рабов, чтобы служить в домах мусульманских правителей и солдат. Но их хозяевам не потребовалось много времени, чтобы стать толстыми и ленивыми. Мамлюки вскоре отняли власть у своих владельцев, захватив контроль в свои руки ".


"Тем лучше для них". Римо кивнул.


"И для нас", - согласился Чиун. "Чтобы укрепить свою власть, бывшие рабы импортировали больше военных рабов".


"Подожди минутку", - сказал Римо. "У рабов были рабы?"


"В то время это было принято и вполне пристойно".


"Это также отвратительно", - сказал Римо.


"Я согласен", - ответил Мастер Синанджу.


Он огляделся, как будто кто-то, бегущий со скоростью шестьдесят миль в час рядом с мчащейся машиной, мог услышать, что он собирался сказать. Когда он снова заговорил, его голос был заговорщицким.


"Рабство - это нехорошо, Римо".


"Я знаю это, Папочка", - сухо сказал Римо. "Единственные представители человеческой расы, достойные рабства, - это Мастера Синанджу, и мы их больше не держим".


"Я с этим не согласен", - сказал Римо, решительно качая головой. "Я не думаю, что мы лучше кого-либо другого только из-за всего того, что мы можем делать".


Чиун бросил на него злобный взгляд. "Я согласен, что ты не думаешь. Я проигнорирую остальную чушь". Опустив глаза, старый кореец снова посмотрел на пыльную пустынную дорогу. Он продолжил свой рассказ.


"Влияние мамлюков росло с течением времени. В конце концов, их могущество стало настолько велико, что они смогли позволить себе услуги синанджу.


"Теперь Мастера в то время звали Суо-Лок. Путешествовал он от солнечных берегов Синанджу до египетского центра власти мамлюков в Каире. Из этого древнего города эти сыновья рабов пользовались влиянием от Сирии до Аравии, от Ливии до Судана в далекой Африке. Они построили могущественную империю, эти рабы, и они были могущественны, но они не видели проблем на горизонте ".


"Еще одно восстание рабов?" С надеждой спросил Римо.


Чиун покачал головой. - Монголы, - нараспев произнес он. - Хотя это было уже после правления могущественного Чингиса, монгольские орды все еще были страшным врагом для большей части известного мира. До мамлюков дошли слухи, что войска Хубилай-хана намереваются вторгнуться в Сирию."


"Подождите минутку", - перебил Римо. "Мы работали на монголов. Разве для Суо-Лока не было бы конфликтом интересов наниматься на другую сторону?"


Чиун пожал плечами. "Контракты истекают. Императоры обращаются в прах. Таков порядок вещей".


"Хорошо", - сказал Римо, кивая, - "итак, мы дважды обошлись с монголами".


Мастер Синанджу вырвался вперед. "Мамлюки всегда воевали между собой. Хотя считается, что они охотно объединялись, когда им угрожал внешний враг, это не так. Однако султан, нанявший Суолока, а также соседние султаны так сильно боялись за свои королевства, что неохотно отложили в сторону свои разногласия, чтобы дать отпор захватчикам. Но единство само по себе еще не означает победы. Только с помощью Суолока мамлюкские всадники были должным образом обучены отражать атаки армии монголов ".


"Где во всем этом фигурирует амнезия синанджу?" Спросил Римо, чувствуя, что они зашли слишком далеко.


"Я подхожу к этому, нетерпеливый", - бубнил Чиун. "Султан был так доволен обучением мастером синанджу мамелюкских всадников, что нанял его на постоянную должность королевского ассасина. Занимая этот пост, Суолок подружился с сыном султана.


Итак, сын султана был мерзким и коварным созданием, чьи взоры были устремлены на трон его царственного отца. Много ночей он строил козни против той, чье семя дало ему жизнь. Всегда в компании раболепствующей наложницы".


"О-оу. Я чувствую запах роковой женщины", - сказал Римо.


"Ты прав", - согласился Чиун. "Однажды, после того, как он не смог похвалить ее прическу или подарить ей безделушку на память об определенной дате, или улыбнулся, когда ему следовало нахмуриться - кто знает, что движет женщинами?-эта молодая девушка отвернулась от своего принца, сбежав к его отцу, чтобы сообщить о его предательстве. Опасаясь за свою собственную жизнь, принц умолял Мастера синанджу остановить девушку, прежде чем она успеет сообщить султану, тем самым решив судьбу принца. Однако он умолял, чтобы ее не убивали, ибо неверная блудница была его любимицей, которую он глубоко любил ".


"Звучит как работа для избирательной амнезии", - сказал Римо, все больше заинтригованный. "Он это сделал?"


Чиун кивнул. "В качестве личного одолжения своему другу, вероломному принцу, Суолок перехватил супругу и применил к ней технику Опорожнения бассейна".


"Суо-Лок дал парню халяву?" Удивленно спросил Римо.


"Конечно, нет". Чиун нахмурился, как будто Римо был идиотом. "Принц щедро заплатил ему".


"Фух", - выдохнул Римо. "Моя вселенная чуть не рухнула. На минуту я подумал, что Мастер Синанджу предпочел дружбу звонкой монете".


"Я молю богов, чтобы подобное не случилось при моей жизни", - нараспев произнес Чиун. "В любом случае, Суолок сам поставил себя перед дилеммой. У него уже был контракт с отцом, когда его нанял сын. Оказывать услуги врагу короны, находясь на службе у этой короны - даже если это был принц королевства - не только выглядело неприлично, но и было плохим бизнесом ".


"Так что же произошло?"


"Потаскушка жила в блаженном неведении, пока однажды осел не пнул ее по голове. К ней вернулась память, и она действительно сообщила о лживом сердце принца его отцу. Разгневанный султан тут же убил своего сына. После этого мастер Суо-Лок был уволен со службы у мамелюков лишь с частичной оплатой - это за субподряд принцу."


"Значит, я был прав", - бросил вызов Римо. "Это был удар по голове, который вернул ей память".


"По сути", - признал Чиун.


"Так почему ты сказал мне, что это не так?"


- Иначе ты мог бы не слушать, - фыркнул Чиун, - и поэтому пропустил захватывающую историю. Мы прибыли.


Мастер Синанджу постучал тонкими кончиками пальцев одной руки по приборной панели. Раздраженный, Римо посмотрел вперед.


Дорога из Тира привела их к Нахал Литани, реке к северо-востоку от портового города.


Поселения, похожие на пограничные города в старом Вестерне, росли среди деревьев вдоль дороги. Они только что достигли обширного скопления простых доходных домов и плоских домиков.


Следуя указаниям, данным им владельцем ресторана, они нашли штаб-квартиру PIO. Когда они прибыли к полуразрушенному зданию, перед ним уже было припарковано несколько транспортных средств, в основном грузовиков и джипов. Разгневанные мужчины с жесткими бородами, автоматическими винтовками и в неряшливой военной форме топтались вокруг транспортных средств.


"Передняя дверь или задняя?" Спросил Римо, разглядывая мужчин и замедляя ход машины. Мужчины, в свою очередь, смотрели на них с потрясением.


"Это Ливан". Чиун пожал плечами. "Ни то, ни другое не безопасно".


"Это парадная дверь".


Римо припарковал "Бьюик" рядом с джипом. Арабы были похожи на шакалов, набросившихся на тушу. "Бьюик" был окружен еще до того, как он заглушил двигатель.


Стволы винтовок торчали из открытых окон. Дикие глаза с ненавистью смотрели на двух очевидных иностранцев. Когда он приставил дуло пистолета к груди Римо, ближайший мужчина разразился яростным потоком неразборчивого арабского.


Римо вежливо перевел взгляд с Гана на Чиуна. "Что он говорит?" спросил он.


"Он хочет, чтобы мы вышли из машины", - ответил Мастер синанджу. Он презрительно смотрел на множество оружейных стволов, торчащих из его собственного окна.


"Ты все еще в настроении уступчивости, Маленький отец?"


Кивок старика был таким едва заметным, что его заметил только Римо. Это было все, что нужно Римо.


Рука Римо метнулась к дверной ручке. В тот же момент костлявые пальцы Чиуна метнулись вперед. Они одновременно нажали на соответствующие ручки.


Двери распахнулись со скоростью, близкой к 2 Махам. Металл с мясистыми шлепками врезался в плоть. Солдаты ПИО вылетели из бьюика, как рассыпанные семена. Прежде чем тела рассыпались в пыль, Римо и Чиун уже выскакивали в открытые двери.


Двери вынесли в общей сложности семерых человек. Они даже не успели рухнуть на землю, как еще тридцать хлынули внутрь, чтобы заполнить пустоту.


Автоматика ожила, изрешетив "Бьюик" пулями. Шины взорвались облаком пыли и резины.


Как раз в тот момент, когда старая машина, подобно сдувшемуся воздушному шару, оседала на землю, Римо и Чиун ворвались в гущу разъяренных солдат ПИО.


Римо поймал две каффии, по одной в каждой руке, соединяя их простым щелчком предплечья. Черепа раскалывались, выбрасывая мягкие комки жирного серого мозга в кристально чистое небо Ближнего Востока.


С другой стороны машины рука Мастера Синанджу метнулась к стволу вытянутой винтовки. Толчок выбил оружие из рук его владельца. К несчастью для солдата ПИО, его рука тоже оторвалась.


Винтовка взлетела назад, рука на буксире. Пистолет сам по себе превратился в ракету, пронзив грудь другого человека из ПИО. Сбросив избыточный багаж своего человеческого придатка, винтовка продолжила стрелять прямо в солдата. Она с визгом вонзилась в другого наступающего человека, прежде чем с дрожью остановиться у третьего.


Когда трое мужчин упали в пыль, Чиун добивал первого однорукого солдата острым носком ботинка в лоб. Это произошло так быстро, что у человека из ПИО не было времени оплакать потерю руки, прежде чем чернота забвения поглотила его.


Оторвавшись от тела, Чиун влетел в самую плотную группу мужчин, догоняя Римо в передней части машины.


Гора тел украшала землю у ног Римо. Хотя их оружие было поднято, солдаты ПИО, казалось, не решались использовать свое оружие в такой тесноте.


"Сколько ты получаешь?" Римо спросил Чиуна, пока тот работал.


Мастер Синанджу оторвался от земли, крутанувшись в воздухе. Ноги-трубчатые стержни закружились в толпе вооруженных людей. Две головы повернулись с хрустом позвоночника.


"Шесть", - объявил он, юбки кимоно опустились вокруг его лодыжек.


"Ты сбавляешь скорость", - упрекнул Римо. "У меня до девяти".


С этими словами он нанес ответный удар локтем, угодив солдату ПИО в кадык. Когда мужчина упал, схватившись за горло, удар пяткой превратил его лицо в злобное багровое пятно.


"Это потому, что я позволил тебе работать, не отвлекаясь", - парировал Чиун.


Заостренные ногти полоснули вперед, перерезая горло паре солдат. Даже когда первые люди падали, старый кореец раскинул руки в стороны, попав двум нападающим в грудь. Они остановились как вкопанные, дрожа на концах отросших указательных ногтей. Когда он вытащил ногти, мужчины упали.


Остальные к этому времени уже получили сообщение. Потрепанные остатки небольшого взвода ПИО решили рассеяться. Бросив свои машины, они решили уйти пешком. Очевидно, они думали, что крики каким-то образом ускорят их темп. Теория не совсем необоснованная, учитывая скорость, с которой они летели по улице. Они махали руками над головами, когда кричали.


- Мы квиты, - объявил Римо, подходя к Чиуну. - Десять тебе и десять мне.


Галстук, очевидно, был недостаточно хорош для мастера синанджу. Быстро наклонившись, он обхватил одной костлявой рукой бампер их "Бьюика". Болезненным рывком он вырвал его и поднял тяжелую ржавую полоску металла высоко над головой. Со свистом она исчезла из его пальцев.


Римо проследил за бампером, когда тот пролетел из конца в конец по выжженной солнцем улице. Он пролетел всего двадцать ярдов, прежде чем снес голову одному из убегавших людей из ПИО. Тело пробежало еще несколько шагов, когда голова и бампер с глухим стуком упали на дорогу.


Смахнув облачко воображаемой пыли со своих ладоней, Чиун спрятал руки в рукава кимоно. Он торжествующе улыбнулся Римо. "Я победил", - провозгласил он.


"Мы рассчитаемся позже", - сказал Римо. "Пошли". По пути внутрь здания они нашли скрюченное тело, лежащее лицом вниз в грязи. Римо перевернул его носком ботинка.


Очки Ри Хоп Доу сидели криво, но его азиатские черты были узнаваемы безошибочно.


Мысли Римо сразу же обратились к бывшему президенту. "Я чую Лос-аламосскую крысу", - тихо прокомментировал он, когда они осмотрели тело.


Оставив Доу солнцу пустыни, он толкнул дверь.


Внутри также были люди из ПИО. Эти, казалось, были более высокопоставленными, чем трупы снаружи. Вместо винтовок у них было оружие сбоку. Как только Чиун освободил несколько рук с нескольких сторон, первоначальный гнев, который они проявили при внезапном появлении двух мужчин, сменился напряженным согласием. Все вокруг нервно улыбались.


"Где Арух?" - Спросил Римо у человека с самыми большими эполетами.


Как и остальные члены PIO, он носил неряшливую бороду и рабочую форму.


"Ушел". Мужчина ухмыльнулся, обливаясь потом. "Он взял бомбу с собой?"


Солдат ПИО кивнул. Испуганные глаза метнулись мимо Римо к куче оружия, которое Мастер Синанджу сложил возле двери. Старый кореец бесстрастно стоял рядом с ними.


"Черт возьми", - прорычал Римо. "Куда он делся?"


"Израиль".


"Где в Израиле?"


"Я не знаю".


"Чиун, этот парень хочет пожать руку". Мастер Синанджу сделал шаг вперед.


"Клянусь, я не знаю!" - взмолился мужчина. Римо нахмурился. Солдат ПИО говорил правду.


"А как насчет президента? Он забрал его с собой?"


"Нет", - сказал солдат. "Старый дьявол на свободе".


"Что вы имеете в виду под свободой?" Требовательно спросил Римо. "Где он?"


"Он сбежал. Двое мужчин были убиты".


Римо не мог поверить в то, что слышал. "Куда он делся?" он огрызнулся.


"Я не знаю", - ответил человек из ПИО. Его умоляющие глаза показывали, как сильно он старается быть полезным. "Он ушел вскоре после председателя Аруха. Умирая, один из людей, на которых он напал, сказал, что уходит в том же направлении, что и наш любимый лидер ".


"Идеально", - прорычал Римо.


Со злостью он ударил мужчину ладонью по лбу. Из ушей солдата брызнули два гейзера крови. Громко хрустнув позвоночником, он откинулся на спинку стола Носсура Аруха под идеально прямым углом. Римо повернулся к остальным, в его глазах горел яростный огонь.


"Убирайся отсюда", - приказал он.


Крысы, спасающиеся из горящего здания, не могли бежать быстрее. Воспользовавшись дверью и окнами, оставшиеся люди ПИО выскочили на солнечный свет. Римо последовал за ними.


"Нам лучше поторопиться, Маленький отец", - натянуто сказал он.


"Мы не знаем, куда спешить", - заметил Мастер Синанджу, провожая Римо к двери.


"Не имеет значения", - серьезно сказал Римо. "У нас есть президент, такой же старый, как дедушка Джорджа Вашингтона, пытающийся бороться с плохими парнями, и бомба, которая вот-вот расплавит все орудия отсюда до Дамаска". Его лицо было мрачным. "Нам лучше гнать изо всех сил, пока мы не найдем одного или другого".


Хрупкая дверь медленно закрылась за ними.


## Глава 27


Во время пребывания предыдущего премьер-министра в должности была заложена основа для запланированного израильского поселения. Дома еще не были построены, но уже были разработаны планы для крошечной еврейской общины недалеко от Наблуса, городка к северу от Иерусалима, на Западном берегу, населенном преимущественно арабами.


Протесты против запланированного строительства продолжались, иногда с применением насилия. Хотя новое израильское правительство колебалось, его граждане, купившие землю, - нет. Земля будет заселена. Это был всего лишь вопрос времени.


У Носсура Аруха были другие планы.


"Это идеально", - объявил лидер PIO Фатангу, когда его машина поднялась на покрытый камнями холм. "Остановись здесь".


Три грузовика PIO, следовавшие за большим седаном, со скрипом остановились на дороге на склоне холма.


Арух не стал дожидаться, пока его фаланга телохранителей взбежит на холм и окружит его. Он взволнованно выскочил из своей машины, спеша к головному грузовику.


Брайс Бэбкок вышел вслед за Арухом, его поникшее лицо было перекошено от страха. С большой неохотой он последовал за террористом вниз по склону. К тому времени, когда министр внутренних дел догнал лидера PIO, Арух уже наблюдал за выгрузкой нейтринной бомбы из задней части грузовика.


"Осторожно!" Носсур сердито прошепелявил. "Не повреди это".


Когда мужчины, наконец, вытащили бомбу из тени в задней части грузовика, Бэбкок увидел, что таймер опустился до двадцати семи минут.


Как встревоженный ребенок, министр внутренних дел потянул Аруха сзади за рукав.


"Э-э, нам следует поторопиться", - предложил секретарь.


"Мы, мы!" Рявкнул Арух. "Уйди с дороги!"


Оттолкнув Бэбкока, глава ПИО погнал своих людей вверх по холму. Они пыхтели под тяжестью своей тяжелой ноши.


Еврейское поселение должно было быть построено на плато холма. Веревка, привязанная к столбам, вбитым в скалистую почву, указывала, где будут находиться будущие фундаменты. Арух провел своих людей через поле с низкорослым зеленым кустарником и бело-серыми валунами в самое сердце будущей застройки. Щелкнув шнуровкой толстым каблуком ботинка, он провел мужчин в гостиную дома, который никогда не будет построен.


"Там", - приказал он, указывая. "Вон тот плоский камень". Арух опустился на колени, помогая мужчинам закрепить бомбу на камне. Бэбкоку стало еще хуже, когда он посмотрел на таймер. Истекли еще четыре минуты.


"Заявление тем, кто хочет украсть палестинскую землю", - говорил Арух своим людям. "Если бы только этот район был населен ..." В его влажных глазах было разочарование.


"Не хотите ли салфетку "Клинекс", сэр?" Тихо спросил Фатанг.


"Поторопись", - настаивал Бэбкок.


На этот раз Арух не сопротивлялся. Когда лидер PIO поднялся на ноги, облегчение министра внутренних дел было очевидным. Бросив последний тоскующий взгляд на нейтринную бомбу, Арух повел заряд обратно к ожидающим машинам.


Когда они преодолели край плоской вершины холма, Брайса Бэбкока встретило видение, более ужасающее, чем омлет из кондореджи, находящийся под угрозой исчезновения.


Ниже по склону израильский конвой припарковался позади автомобилей PIO. Любопытство побудило их провести расследование, но когда в поле зрения появился вооруженный контингент PIO, искра тревоги пронеслась по израильским силам.


"Стой!" - крикнул израильский полковник. Он поднял свой "Узи" в тот момент, когда солдаты ПИО появились на вершине холма. Его люди последовали его примеру.


Солдаты ПИО резко остановились, рефлекторно направив свое оружие вниз по склону.


"У нас нет на это времени", - предупредил Бэбкок Аруха.


Глаза лидера ПИО метнулись от израильских солдат к его собственным людям. Палестинцы не смотрели на своего лидера. Их коллективный взгляд был прикован к ненавистным солдатам внизу.


На мгновение, приостановленное во времени, ничего не произошло. Напряжение в мексиканском противостоянии выросло до стука барабана страха в ушах Брайса Бэбкока. Внезапно глава Организации за независимость Палестины глубоко вздохнул. Когда он говорил, он делал это громко и четко, чтобы никто не мог неправильно истолковать смысл его слов.


"Огонь!" Носсур Арух с дикими глазами закричал на своих людей.


И когда лидер PIO и министр внутренних дел АМЕРИКИ бросились в укрытие, мирный, усыпанный камнями склон холма взорвался стрельбой.


РИМО УГНАЛ пикап PIO, чтобы заменить свой покалеченный "Бьюик". Грузовик улетел на юг.


Вдавив педаль газа в пол, Римо гнал как сумасшедший к границе с Израилем. Он молился, чтобы Носсур Арух не поехал живописным маршрутом в Еврейское государство.


На скорости, превышающей девяносто миль в час, они достигли границы менее чем за пятнадцать минут. Солдаты с ливанской стороны хотели их задержать. Двое иностранных граждан, ехавших в том, что, вероятно, было угнанным ливанским грузовиком, требовали ареста. Римо убедил их смотреть в другую сторону, сломав им всем носы. С лицами, из которых хлестала кровь, они махнули двум мужчинам, чтобы они проезжали.


"Носсур Арух проезжал здесь?" Спросил Римо с другой стороны, когда молодой израильский пограничник проверил фальшивые паспорта его и Чиуна. Охраннику было всего восемнадцать лет.


"Он прошел несколько минут назад", - ответил солдат.


"Вы обыскивали его машину?" Потрясенный Римо спросил. Он надеялся, что Арух не выбросил где-нибудь нейтринную бомбу.


Солдат поднял глаза, его лицо ничего не выражало. "В его кортеже было четыре машины. Мы пропустили их все без досмотра".


"Ты что, спятил?" Спросил Римо. "Этот парень - террорист".


"У нас есть постоянные приказы от нового правительства. Мы не должны создавать инцидент с ним".


"Что, если я скажу вам, что он планирует взорвать вашу страну?" Рявкнул Римо.


"Ему пришлось бы встать в очередь", - сказал солдат, даже не поднимая глаз. Он вернул паспорта Римо и Чиуна. "Вы можете продолжать".


"Иисус, Мария и Иосиф", - пробормотал Римо. Когда солдат направился обратно в свою хижину, Римо высунул голову в окно. "У тебя хотя бы есть какие-нибудь предположения, куда он мог пойти?" он позвонил.


Солдат на ходу пожал плечами. "У него офис в Хевроне. На Западном берегу".


"Ты знаешь, где это, Папочка?" Римо спросил Мастера синанджу.


"Да", - скучающе ответил Чиун.


Римо заглушил двигатель. Когда они проносились мимо будки охранника, он крикнул: "И если вы увидите грибовидное облако, я бы посоветовал вам пригнуться и укрыться".


Они мчались по дороге в Израиль.


БРАЙС БЭБКОК ЧУВСТВОВАЛ себя одним из драгоценных крокодилов, которых его департамент выпустил в парке в центре Канзас-Сити в 97-м. В них тоже стреляли.


Пули свистели повсюду.


Израильские солдаты вели беспощадный огонь, выпуская эффективные, контролируемые очереди из своих Uzis. Ответный огонь PIO был небрежным и страстным.


Пули бешено свистели во всех направлениях над головой министра внутренних дел.


Бэбкок и Арух укрылись за грушевидным валуном. Бесконечные рикошеты со свистом отскакивали от скалы. Куски камня и облака мелкой пыли осыпали их головы и спины.


Лидер PIO намеренно не убирал свою руку в кобуру. Если дело дойдет до драки и его сторона проиграет, он намеревался заявить, что его люди взбесились при виде израильских солдат. Он, вероятно, смог бы заставить это прижиться. Нынешнее правительство в Иерусалиме уже продемонстрировало большую готовность принять любую нелепую историю, которую им преподнесет Арух.


Рядом с председателем PIO Брайс Бэбкок заметно дрожал.


"Мы не можем оставаться так близко к бомбе!" Бэбкок кричал сквозь грохот выстрелов, заткнув уши пальцами.


Незаинтересованный араб стряхнул пыль со своей кафии.


"Ваш коллега сказал, что у него был небольшой радиус действия. Это скоро закончится. Мы в безопасности".


"Нет, это не так!" Бэбкок закричал. "Проблема с утечкой радиации может возникнуть еще до того, как бомба взорвется! В ней плутониевый заряд. Если оболочку пробьет пуля, пока мы все еще в пределах досягаемости, мы все можем получить радиационное отравление!"


"Я об этом не подумал". Арух нахмурился. "Я полагаю, мы могли бы попытаться сбежать".


Более сладких слов Брайсу Бэбкоку никогда не говорили.


"Как?" - взмолился министр внутренних дел.


Арух задумался. "Моя машина", - сказал он наконец. "Она ближе, чем грузовики".


С глазами-блюдцами Бэбкок выглянул из-за края валуна. Когда он снова опустился рядом с Арухом, тот яростно тряс головой.


"Это должно быть в квартале от города", - сказал он.


"Восьмая часть мили. Возможно, чуть меньше", - сказал Арух, неохотно доставая пистолет из кобуры. Когда он поднимался на корточки, Бэбкок схватил его за руку.


"Нас обоих убьют", - заныл секретарь.


Улыбка Аруха была тонкой. "Ты умеешь водить?" спросил он, со спокойной уверенностью взводя курок своего автоматического пистолета.


"Да", - признал Бэбкок, на мгновение смутившись.


"В таком случае, не разговаривай. Беги".


С этими словами Носсур Арух выбежал из-за скалы. Пригибаясь, он помчался к своей большой пуленепробиваемой машине. Вокруг него свистели пули.


Бэбкок ахнул. У него не было желания следовать за ним, но еще больше он боялся умереть в одиночестве. Дрожа от страха, он принял мгновенное, хотя и неохотное решение. Выскочив из-за скалы, он галопом последовал за террористом сквозь смертельный перекрестный огонь.


РИМО спросил первого араба, мимо которого они прошли, видел ли он Носсура Аруха. Хмурое выражение, появившееся на лице старика, сказало Римо, что видел.


"Предатель пошел дорогой на Наблус", - прорычал мужчина, сплевывая на землю. Казалось, это обычная арабская реакция на имя Аруха. "Он думает, что мы не узнаем его в его пуленепробиваемой машине".


Мужчина вел покрытого тряпьем осла по пустынной дороге. Из своего украденного грузовика Римо молча заметил, что его стиль одежды и вьючное животное, тащившееся за ним, были пропуском в другое время. Этот человек мог быть перенесен на ту же дорогу две тысячи лет назад и не привлечь ни секунды внимания.


"Наблус. Ты знаешь, где это?" Римо спросил Чиуна.


"Я что, теперь ходячий атлас?" пожаловался старый кореец.


- Пожалуйста, Чиун, - настаивал Римо.


Мастер Синанджу нахмурился. "Да, хочу", - признал он. "Но я подарю тебе глобус на твой следующий день рождения".


"Это лучше, чем вклеить потрепанный парик Стэна Рональдмана в мой альбом для вырезок", - сказал Римо. "И ты предполагаешь, что у кого-то из нас будет еще один день рождения".


Шины прокрутились, разбрызгивая облака грязи вокруг араба и его осла. Отчаянно дернувшись, Римо направил грузовик вниз по дороге.


ПО МИЛОСТИ самой БЛАГОСЛОВЕННОЙ Богини Земли Брайсу Бэбкоку удалось пережить перекрестный огонь между Израилем и ПИО.


Пули разрывали воздух вокруг него, когда он пробегал последние несколько футов до ожидавшей его машины Носсура Аруха. Арабы выкрикивали проклятия в адрес израильских солдат. У некоторых бойцов PIO уже закончились боеприпасы. Они были застрелены, когда пытались швырять камни с холма.


Лидер PIO нырнул в укрытие на заднем сиденье своего крепкого седана. Через приоткрытое окно подбитые мехом губы подбадривали Брайса Бэбкока.


"Беги, дурак, беги!" - Закричал Арух.


Задыхаясь от паники и напряжения, министр внутренних дел дрожащей рукой схватился за серебряную ручку водительской двери. Прежде чем он успел дернуть, он почувствовал, как что-то твердое уперлось ему в спину.


Бэбкок замер.


"Не двигайся".


Эти слова исходили от молодого израильского солдата. Мужчина подкрался к автомобилям PIO, чтобы спрятаться за стреляющими палестинскими солдатами.


Когда его мочевой пузырь снова опорожнился по ноге, Брайс Бэбкок оцепенело поднял руки в воздух. Из задней части машины донеслось сердитое шипение. Сквозь трещину, где мгновением раньше были губы Аруха, пробилась белая вспышка.


В ушах Бэбкока зазвенело от близости взрыва. Солдат отскочил назад, в центре его лба зияла большая красная дыра.


Руки все еще онемело подняты в воздух - брюки промокли насквозь - Бэбкок наблюдал, как солдат падает на землю.


Автоматический пистолет Аруха исчез из окна. Его пушистые губы снова появились.


"Залезай, дурак!"


С колотящимся сердцем Бэбкок нащупал дверную ручку. Распахнув дверь, он упал за руль. Ключи все еще были в замке зажигания. Двигатель с урчанием завелся.


Арух нависал над задним сиденьем. "Сюда", - скомандовал он, резко дернув стволом пистолета.


Бэбкок послушно повел машину по широкой дуге. Они направились обратно по дороге к ожидающей очереди израильских солдат. Бэбкок вздрогнул, когда еврейские войска открыли огонь по сбежавшей машине.


"Делай все, что в твоих силах!" Радостно закричал Арух. "Ты не проткнешь шкуру этого могучего палестинского зверя!"


Они прорвались сквозь строй солдат. Хотя мужчины продолжали стрелять со всех сторон в убегающую машину, их оружие не возымело никакого эффекта.


Арух легкомысленно прыгал от окна к тонированному стеклу. Хотя мужчины не могли видеть его через темное стекло, он показал им язык.


Глаза Брайса Бэбкока, сидевшего на переднем сиденье, болели, когда он наблюдал за происходящим в зеркале заднего вида. "Как ты можешь быть таким спокойным?" - спросил он в ужасе.


Носсур пожал плечами, откидываясь на спинку кресла. "Добро пожаловать на Ближний Восток", - ответил он.


Под свист пуль, отскакивающих от заднего лобового стекла, крепкий автомобиль помчался по главной извилистой грунтовой дороге.


А высоко над ними, на скалистом холме, красный цифровой таймер на корпусе нейтринной бомбы из нержавеющей стали продолжал безжалостно отсчитывать время до нуля.


ТРОЕ МОЛОДЫХ ЛЮДЕЙ, каждому едва исполнилось по подростку, были вооружены старыми русскими автоматами АК-47.


Римо уже начал уставать от необходимости спрашивать дорогу, но у него не было особого выбора. Он поравнялся с подростками.


"Ребята, вы видели Носсура Аруха?" он крикнул через сиденье в открытое окно Чиуна.


Название вызвало реакцию. Трое парней наставили пистолеты на Римо.


Мастер Синанджу отреагировал быстро. Размытым движением костлявых рук Чиун схватил каждое оружие, поворачивая стволы под бесполезными углами.


Молодые люди моргнули. Они посмотрели на Чиуна. Они посмотрели на свои пистолеты, которые теперь были изогнуты под углом бумеранга и необъяснимым образом нацелены на засушливую землю.


Словно подключенные к единому мозгу, три лихорадочные руки одновременно ударили в одном направлении. "Когда ты собираешься устроиться на работу консультантом для трудных подростков?" Спросил Римо, отходя от троицы.


Они не успели проехать дальше по дороге, как Римо внезапно ощутил странное ощущение сквозь шины грузовика. Что бы это ни было, это было ново для него. И огромно. С лицом гранитной маски он взглянул на Мастера Синанджу.


Чиун тоже это почувствовал. Выражение его лица было серьезным, взгляд был прикован к далеким холмам. Когда он увидел выражение лица своего учителя, губы Римо от напряжения сжались.


"Это было слишком велико для обычной взрывчатки", - обеспокоенно прокомментировал он, его собственные глаза были прикованы к далекому ландшафту.


Чиун кивнул. Пожелтевшие белые пучки волос над его ушами казались зловещими грозовыми тучами, обрамляющими обеспокоенное пергаментное лицо. "Если бы это было поблизости, мы бы увидели вспышку", - приглушенным тоном ответил старый кореец.


Хотя оба Мастера синанджу пытались определить направление, откуда исходили вибрации, было трудно сказать, учитывая взрыв такой силы, который они только что почувствовали. Казалось, вся земля под ними задрожала. Первым к предварительному выводу пришел Римо.


"На юг?" рискнул спросить он, неуверенный в собственном выводе.


Чиун медленно кивнул в знак согласия. "Кажется, вибрации исходят с того направления", - согласился он. В данный момент они ехали на юг. Быстро. "Держись!" - Крикнул Римо.


Он ударил по тормозам, одновременно вывернув руль влево. Грузовик протестующе взвизгнул, когда тормоза пикапа вывели шины из строя. Тонкая пленка отчаянной грязи поднялась из-под пустой платформы, когда грузовик развернулся на 180 градусов.


Римо не стал дожидаться, пока пикап завершит разворот, прежде чем нажать на газ.


Грузовик рванулся вперед, выворачивая на обочину дороги, прежде чем с ревом помчаться обратно в том направлении, откуда они приехали.


И когда они убегали, облако появилось над темнеющим горизонтом. Непривычный приступ страха охватил Римо в тот момент, когда он увидел его в зеркале заднего вида.


Он поднялся над раскидистым облаком, оставленным грузовиком. Растекаясь по бледному небу пустыни, жирный комок густой выброшенной грязи балансировал на вершине тяжелого стебля измельченной земли. Пока он не увидел грибовидное облако, Римо надеялся, что они с Чиуном ошибаются. Но они были правы.


Кто-то взорвал нейтринную бомбу.


Спасения нет. Слишком близко. Рвущиеся вперед, ударная волна могла настигнуть их в любую секунду.


В зеркале бокового обзора Мастер синанджу наблюдал, как облако поднимается все выше в небе. Его обветренное лицо выражало благоговейный трепет и беспокойство.


- Быстрее! - Скомандовал Чиун, перекрывая усиливающийся ветер.


"У меня все получилось!" - Крикнул Римо в ответ.


Внезапный порыв ветра пронесся над пустыней. Сильная искусственная песчаная буря. Облако устремилось вперед, поглотив грузовик. Дорога перед ними исчезла.


Римо почувствовал, как грузовик отъезжает от него. Ветер перехватил управление транспортным средством. В одно мгновение их понесло впереди шторма со скоростью, превышающей контрольную. Стрелка спидометра невероятным образом подскочила к самой дальней точке и застыла там. Римо почувствовал себя Дороти, попавшей в смерч. Он боролся за то, чтобы удержать грузовик под контролем.


Ветер, казалось, внезапно стих. На самый краткий миг показалось, что шторм прекратился.


Внезапно на них обрушилась спереди сплошная движущаяся стена воздуха.


"Держись!" - Крикнул Римо, как раз в тот момент, когда перед ними разлетелось ветровое стекло.


Ветер развернулся, ворвавшись внутрь, чтобы заполнить вакуум, созданный разорвавшейся бомбой.


Даже мастер Синанджу не мог сравниться с такой устрашающей силой, созданной человеком.


У грузовика слетели шины. Через пустое лобовое стекло влетел песок.


Грузовик врезался во что-то - в холм, в дорогу. Узнать было невозможно.


Удар, бросок. Удар, бросок.


Ужасный металлический скрежет перекрыл чудовищный ветер. Крылья прогнулись, словно под ударом могучего кулака. Капот сорвало и швырнуло в глубины клубящегося облака пыли. Прищурившись, Римо разглядел Мастера синанджу.


Старого корейца швыряло по кабине. Судя по тому немногому, что мог видеть Римо, он, казалось, выдерживал шторм. Пока секция сиденья, за которую он держался, неожиданно не подалась.


На пергаментном лице Чиуна на мгновение отразилось удивление. Это было последнее, что увидел Римо, прежде чем яростный ветер подхватил его. Мастер Синанджу исчез из окна и был поглощен песчаной бурей.


Вот так просто. Он ушел.


"Чиун!" Римо закричал, но слов не было слышно из-за ужасающего шторма. Римо почувствовал, как его рот наполнился мелким песком.


Приступ страха, который он испытывал раньше, вырвался наружу в полной мере. Чиун ушел.


И в этот момент паники за своего отца по духу Римо позволил себе потерять концентрацию. Он не почувствовал, как ослабевает рулевое колесо. Оно беззвучно выскочило. Когда он понял, что произошло, было уже слишком поздно что-либо предпринимать.


Завывающий ветер выхватил его из кабины, поднял и грубо швырнул в воздух. Думать о Чиуне или о собственной безопасности не было времени. Римо влетел лицом вперед в открытое лобовое стекло.


И пронзительным шепотом, который исходил из самой пасти Ада, кружащаяся, свирепая песчаная буря поглотила его полностью.


## Глава 28


Элитная республиканская гвардия Багдада, гордость Республики Ирак, участвовала в маневрах в долине Тигра и Евфрата на земле, когда-то известной как Месопотамия.


Это был особенный день для высококвалифицированных солдат. Президент, премьер-министр и председатель Совета революционного командования, сам Саддам Хусейн присутствовал на последних военных учениях.


Хусейн сидел в открытом джипе над полем битвы. Застывшая улыбка появилась на его лице под густыми усами, когда он рассматривал свои могучие войска в полевой бинокль.


Сотни массивных танковых гусениц поднимали огромные клубы пыли, когда бронетехника с грохотом проезжала по засушливой равнине.


За ними пехотинцами была вырыта сеть хитроумно вводящих в заблуждение траншей для этого макета поля боя. Со своего наблюдательного пункта Хусейн мог видеть людей, выстроившихся в траншеях в ожидании атаки.


Война в Персидском заливе во многом подорвала доверие Республиканской гвардии. Солдаты, убежденные в своей непобедимости, были ошеломлены быстротой, а также серьезностью операции, проводимой под руководством Соединенных Штатов. С тех пор Хусейну было необходимо восстановить моральный дух своей некогда внушавшей страх армии.


Между солдатами в их окопах и приближающейся линией танков в открытой пустыне выделялась еще одна группа людей. Крошечные по сравнению с механизированными животными, эти солдаты храбро ожидали приближающихся машин.


Хусейн провел биноклем по разношерстной кучке мужчин, жалко маленькой на просторах иракской пустыни.


Его улыбка стала шире.


Курдские повстанцы. Их сотни.


Эти люди были родом с гористого севера ближневосточной страны. Хусейн перебил большинство из них несколько лет назад, но некоторых оставил в живых для особых случаев. Как этот.


Курдам не выдали оружия. Они были вооружены только ножами. Это была разумная предосторожность, поскольку только дурак стал бы вооружать курда. Даже для симуляции боя. В конце концов, кто-то может пострадать.


Одетые в лишнюю форму республиканской гвардии, курдские солдаты стояли, храбро ожидая резни.


Президент Ирака был одет одинаково со всеми мужчинами, стоявшими ниже него, за одним большим, невидимым исключением.


Во время войны с Америкой любая полоска белой ткани, имевшаяся в распоряжении иракских войск, использовалась в качестве флага капитуляции. В частности, это касалось одного предмета униформы. Этой проблемой занимался сам Саддам Хусейн. В новейшем воплощении элитной республиканской гвардии - без нижнего белья.


Прямо сейчас, когда он ерзал своим пышным задом на горячем кожаном сиденье, Хуссейновский плод ткацких станков давал о себе знать.


Подтянув зад, он держал бинокль как можно более неподвижно. Он не хотел пропустить ни одного момента из происходящего.


Танки грохотали совсем близко. Всего в нескольких ярдах от беспомощных людей.


Курды стояли на своем. Бежать не было смысла. В них стреляли бы сзади, если бы они попытались.


Оглушительный грохот массивных металлических машин можно было услышать по всей долине. Наблюдая в полевой бинокль, Хусейн в радостном предвкушении пожевал усы. Но пока он наблюдал, казалось, произошло что-то странное.


Внезапно воздух в долине замерцал. Казалось, что мир на мгновение слегка расфокусировался. Беспокойство прошло так же быстро, как и возникло.


Поднялся ветер пустыни, унося с поля боя клубы дыма, которые поднимались от гусениц приближающихся танков. Оливковая кожа Хусейна была осыпана мелкими брызгами песка.


Обычный ветер пустыни. Вот и все.


Нет. Не все. Что-то под ним изменилось. Его драгоценные резервуары перестали двигаться. Все двести из них теперь застыли на месте. Казалось, долгое время ничего не происходило. После многозначительного молчания открылась крышка танка. За ним последовал еще один, потом еще. Солдаты начали выбегать на солнечный свет.


"Что происходит?" Саддам Хусейн обратился к своему кругу подчиненных. "Почему они не перемалывают этих курдских собак своими гусеницами?"


Была предпринята спешка, чтобы узнать причину отсутствия движения танков на поле боя.


Далеко внизу курды колебались, не уверенные, что это не какой-то трюк.


Когда отсутствие движения продолжалось еще несколько минут, Хусейн понял, что это продолжалось слишком долго. Что-то было отчаянно неправильно.


Курды тоже это почувствовали.


Из чрева великой долины донесся устрашающий крик. Сотни курдских ртов издали вопли взрывной ярости. Подняв над головами ножи, они устремились к ряду неподвижных танков.


За спиной курдов вооруженные люди в окопах бездействовали. Они были мерой безопасности, чтобы держать курдов в узде, но они ничего не сделали, чтобы остановить их. Когда Хусейн навел бинокль, он увидел, что люди в траншеях борются со своим оружием.


"Стреляйте в них!" Хусейн крикнул в долину.


Он повернулся к ближайшим к нему людям. "Прикажите этим дуракам стрелять!"


Ближайший к нему мужчина стукнул кулаком по портативному телефону. "Радио не работает, мой президент".


Хусейн резко обернулся. Резня уже началась.


Люди пали на песок. Его люди. Хваленая и внушающая страх Республиканская гвардия Саддама Хусейна.


Люди хватались за животы и горло. Кровь лилась на песок их предков.


Солдаты в окопах все еще не стреляли. Хусейн с ужасным, замирающим чувством осознал, что единственная причина, по которой они не стреляли, заключалась в том, что они не могли стрелять.


Курды покончили с солдатами-танкистами менее чем за три минуты. Охваченные трепетом победы - с ножей капала кровь - они помчались обратно к людям в окопах.


Солдаты республиканской гвардии уже сняли брюки. Обнаженные ниже пояса, они размахивали штанами в воздухе поверх стволов своих бесполезных пистолетов.


Курды не признали их капитуляцию. Они слишком много лет были жертвами знаменитой иракской республиканской гвардии.


Это была резня. Через несколько минут лужи темной крови запятнали рыхлый песок в траншеях. Испытывая отвращение к зрелищу, Хусейн повернулся к своим людям с пепельно-серым лицом.


"Давайте уйдем", - глухо произнес Хусейн.


"Джипы не работают, мой президент!" - объявил взбешенный помощник.


Голова Хусейна повернулась к долине.


Внизу курды почти закончили бойню. Им оставалось только одно место, куда можно было идти. И с упавшим чувством Хусейн знал, где это было.


Швырнув бинокль на песок, председатель Совета революционного командования Саддам Хусейн развернулся с поля боя и побежал, как заяц, домой. В спешке убегая обратно в Багдад, он даже не потрудился поправить свои зауженные трусы.


ДВА МиГ-23 СОВЕТСКОЙ ПОСТРОЙКИ мчались по липкому черному асфальту Сирийского арабского народного аэропорта на низменных холмах к югу от Дамаска.


Фюзеляжи задрожали, когда прохладный горный воздух коснулся крыльев обоих самолетов. С пронзительным криком аэропорт рухнул, и мощные реактивные двигатели взмыли в небеса.


В свое время сирийские военно-воздушные силы располагали семьюдесятью самолетами. Но после распада Советского Союза возникла серьезная нехватка оборудования. Запчасти снимались с самолетов-доноров только для того, чтобы поддерживать в воздухе сокращающиеся самолеты сирийских ВВС. Это были два последних полноценных многоцелевых всепогодных истребителя этого типа, все еще находящихся на вооружении.


Миги оставили Дамаск далеко позади, взмыв над более низкими холмами Антиливанских гор.


Вдалеке величественно возвышалась гора Хермон среди меньших гор. На высоте более девяти тысяч футов это была самая высокая точка в стране. Согласно истории региона, Хермон был местом преображения Христа перед его учениками.


Конечно, сирийские пилоты не поверили в подобную чушь. Хермон был горой, которая вместе с остальным Антиливанским хребтом отделяла Сирийскую Арабскую Республику от ее географических соседей. Вот и все.


Огибая горы на востоке, МиГи устремились в направлении спорных Голанских высот. Солнечный свет отражался от куполов кабин пилотов.


Несмотря на скорость, почти превышающую полторы тысячи миль в час, гора Хермон, казалось, не двигалась. Она терпеливо оставалась рядом с ревущими истребителями, пока они летели, древним, бдительным часовым.


Обычный патруль проследовал на юг до Сувейды, затем повернул на север, направляясь домой.


Когда унылая местность проносилась под брюхами самолетов-близнецов, одному из пилотов показалось, что он что-то увидел боковым зрением. Он оглянулся через плечо в направлении горы Хермон.


Казалось, гора задрожала.


Пилот моргнул глазами за защитными очками. Когда он оглянулся, Хермон снова был неподвижен, как будто ничего не произошло. Но что-то произошло-


Возможно, это была проблема с его защитными очками. Или, возможно, внутренняя часть купола его кабины была запотевшей. На такой высоте и в таком климате на внешней поверхности корабля не должен был образоваться лед, но это было возможно. Это могло быть даже землетрясение. Что бы ни случилось, этому должно было быть какое-то объяснение.


Пилот думал сообщить о странном явлении, как только приземлится. У него никогда не будет такой возможности. Внезапно с запада подул сильный ветер, окутавший его самолет.


Нос мига, казалось, закачался. Точно так же, как и гора Хермон.


Ветер стих.


Еще одно странное происшествие, о котором следует сообщить. Пилот слегка отрегулировал ручку управления. Она не сдвинулась с места.


Обеспокоенный, он потянул сильнее. Ничего. Дверь была заперта на место.


Проверив другие системы, он, к своему ужасу, обнаружил, что все они одинаковы. Замороженный.


Миг начал терять высоту.


Оглянувшись, пилот увидел, что его корабль-побратим оказался в таком же затруднительном положении. Нырнув носом вперед, он начал неумолимое пикирование к горам низменности.


Нет возможности выйти из погружения. Элементы управления заморожены.


Он больше ничего не мог сделать. Самолет снижался.


Пилот нажал кнопку катапультирования. Ничего не произошло.


Он ударил снова. По-прежнему ничего.


Земля стремительно приближается. Быстрее, быстрее.


Нажимает на выключатель. Ударяет руками по куполу над головой.


Ничто не двигалось. Все слилось.


Земля видна с другой стороны купола. Перед носом.


Слишком быстро...слишком быстро...


Двадцать секунд спустя два МиГа врезались в холмистое основание горы Хернион. Два желтых и оранжевых взрыва выбросили брызги металла и камня.


И хотя крушения и последовавшие за ними пожары были жестокими, несмотря на все это, гора Хермон выстояла. Без изменений.


СЦЕНА РАЗЫГРЫВАЛАСЬ одинаково от Кипра до Саудовской Аравии, от Египта до запада Ирана. Позже некоторые утверждали, что они что-то почувствовали. Все говорили, что они что-то видели. Странное мерцание земли, сопровождаемое теплым ветром.


На митинге в Ливане изъяли оружие. Самолет короля Абдуила едва не разбился при взлете в Иордании. Лифты, автомобили, кухонные приборы, строительное оборудование - фактически все металлические детали в радиусе по крайней мере семисот миль вокруг спорного Западного берега Израиля - вышли из строя. Словно сжатый в мощный невидимый кулак. И по всему миру ошеломленные правительства чуть не спотыкались друг о друга, когда переходили к внезапным действиям. Все они с одной целью: закрепиться в внезапно лишившемся власти регионе.


## Глава 29


Их автомобиль внезапно заело по дороге в Хеврон.


За рулем Брайс Бэбкок отчаянно поворачивал ключ, одновременно нажимая ногой на газ.


Ничего не произошло. Ни звука борющегося двигателя, ни слабого щелчка. Ничего.


"Бомба мира", - выдохнул Бэбкок, озабоченно кивая.


Носсур Арух перегнулся через переднее сиденье. "Прибавь газу", - сердито приказал он.


"Я уже сделал".


"Вы затопили двигатель", - обвинил лидер PIO.


"Как я мог?" Бэбкок заскулил. "Мы ехали нормально. Он просто остановился. Должно быть, это нейтринная волна".


Арух зарычал, откидываясь на спинку стула. "Что мне теперь делать? Я не могу вернуться в свой офис пешком. Они убьют меня на улице".


"Как насчет этого барахла?" Предложил Бэбкок. Он поднял несколько предметов одежды, которые Фатанг и другой телохранитель оставили на сиденье. Щетина на лице Аруха собралась в колючую морщинку. Неохотно схватив одежду, глава ПИО импровизировал маскировку.


Арух отказался от своей любимой клетчатой семейной кафии в пользу более традиционной, менее громоздкой головной повязки. Пара темных солнцезащитных очков скрывала его безумные, немигающие глаза. Это было все. Для другого человека два подобных незначительных изменения не имели бы значения, но для Носсура Аруха им удалось стереть две его наиболее отличительные черты.


"Я позорю своих предков, одеваясь подобным образом", - пожаловался Носсур Арух, засовывая свой любимый головной убор под мятую куртку от усталости.


Замаскировавшись на месте, он взялся за дверную ручку. Дверь отказалась сдвинуться с места.


"Что это за дьявольщина?" Потребовал ответа Арух, яростно дергая за ручку.


"Нейтринная волна расплавила бы практически весь металл о металл", - проворчал Бэбкок с переднего сиденья. Он тоже пытался открыть свою дверь. Ее намертво заклинило.


Небьющиеся окна отказались отключаться. "Так как же нам выбраться?" Рявкнул Арух.


Потребовалось еще двадцать минут и демонтаж заднего сиденья. Лежа на спине, оба мужчины смогли пинком открыть багажник седана. Обливаясь потом, они выбрались через заднюю дверь на усыпанную камнями улицу.


"Что это за шум?" Брайс Бэбкок тяжело дышал, когда они благополучно выбрались из машины. Его рубашка цвета хаки промокла насквозь.


Арух склонил голову. "Звучит как толпа", - озадаченно ответил он. "Но если это так, то это не похоже ни на что, что я когда-либо слышал раньше".


Двое мужчин направились в город, осторожно пробираясь к офису Аруха в Хевроне.


Они не успели уйти далеко, как обнаружили источник шума.


Арух был прав. Это была толпа - и она также не походила ни на что, что он видел за свою жизнь.


"Они не используют оружие", - выдохнул Арух министру внутренних дел хриплым шепелявым голосом.


"Они бы тоже не сработали", - объяснил Бэбкок. "Металл о металл, помнишь?"


Толпа образовала полукруг вокруг короткого, заваленного мусором переулка. В центре внимания стоял истощенный старик в дальнем конце переулка.


Люди собирали обломки разрушающихся зданий и дорог. Смеясь и крича, они швыряли камни в съежившегося, истекающего кровью старика.


"У него пистолет", - прошипел Арух, указывая на человека, который только что присоединился к толпе.


Мужчина нацелил свое оружие. Арух с интересом наблюдал.


Как только вновь прибывший нажал на спусковой крючок, раздался взрыв. Однако он исходил не из ствола.


Пистолет взорвался в руках мужчины, разорвав их в клочья. Крича от боли, он упал на колени. Толпа этого не заметила. Их метание камней достигло апогея. Жалкий старик сдался зазубренным камням, даже не вздохнув. Он умер, превратившись в кровавую кучу в конце переулка.


Арух повернулся к Бэбкоку. Когда он взглянул поверх солнцезащитных очков, в его глазах было печальное понимание.


"Без оружия?" разочарованно спросил он.


"Я же говорил вам", - нервно ответил Бэбкок.


"Но это должна была быть Великая Священная война", - жаловался Арух. "Евреи потеряли зубы. Взрыв этой бомбы был символом того, что мой народ восстал за свободную Палестину. Как мы можем вести настоящий джихад без оружия?"


"Пожалуйста, Носсур", - умолял Брайс Бэбкок. Он думал обо всем, что должна была сделать бомба мира. Она должна была стать ярким примером для остального мира. Не прелюдия к хаосу. "Так не должно было быть. Предполагалось, что это будет к лучшему. Как тогда, когда я выпустил тех леопардов на волю в Пенсильвании. Если бы ты только сдался любящим объятиям мира, все было бы хорошо ". Его попытка изобразить доброжелательную улыбку сделала его похожим на страдающего запором.


Выражение лица Аруха исказилось до отвращения.


"Мир - для тех, у кого кишка тонка для войны", - провозгласил лидер ПИО. Он поднял короткий, угрожающий палец в сторону министра внутренних дел. "И ради тебя лучше бы сработала моя любимая ракета", - пригрозил он.


Отвернувшись от Бэбкока, он поспешил прочь от толпы, направляясь вглубь города. Бросив последний испуганный взгляд на окровавленного мертвеца, Брайс Бэбкок поспешил вслед за Арухом.


## Глава 30


"Буря в пустыне" с визгом унеслась в засушливые холмы, где она родилась, и исчезла.


Римо сосредоточился на невесомости во время полета по воздуху, и таким же был легоньким, когда наконец мягко приземлился на живот в четверти мили от того места, где поток воздуха от нейтринной бомбы задел его грузовик.


Ветер еще не стих, когда он вскочил. Невредимый, его встревоженные глаза искали Мастера синанджу. Он нашел его немедленно. Старый кореец поднялся и зашагал к нему через пустыню, его лицо было каменно-хмурым.


"Твои навыки вождения ужасны", - обвинил Чиун, подходя ближе. "Если ты желаешь моей смерти, чтобы стать Правителем, пожалуйста, скажи мне. Я бы предпочел отправиться домой, к морю, чем участвовать еще в каких-либо ваших одиночных дерби по сносу зданий ".


"Не садись снова за руль, - предупредил Римо, скрывая свое сильное облегчение. "Даже ты не можешь винить меня за это".


Теперь рядом с Римо Чиун выпятил грудь. "Возможно", - признал он. "Тем не менее, в последнее время ты разбиваешь экипажи с пугающей частотой. Когда мы вернемся домой, я запишу тебя на программу обучения вождению ".


Как и прежде, Римо уловил легкий подтекст - очень слабый. Теперь он подозревал, что знает почему.


"Смотрите, кто говорит", - ответил он. "Тед Кеннеди смеется над вашим вождением".


Он оглянулся на точку, которую, как они оба знали, была эпицентром событий.


Грибовидное облако рассеивалось тонкими мазками пухлых линий над холмами. Даже ветер стих.


"Я думаю, мы были достаточно далеко, чтобы избежать радиации", - прокомментировал Римо.


"Это витает в воздухе", - указал Чиун.


"Неплохо", - сказал Римо. "Солнце в день слабого озонирования".


"Тем не менее, мы должны покинуть этот район". Римо кивнул.


Они прошли полмили по дороге, когда наткнулись на то, что осталось от их грузовика.


Крыша была смята, как будто под ногой динозавра. Кузов был вывернут из кабины под прямым углом. Одна ось сломалась. Половины ее - вместе с прикрепленной шиной - вообще не было.


"Я думаю, нам это все равно больше не нужно", - прокомментировал Римо. "Совершенно очевидно, что мы не привезем с собой нейтринную бомбу".


"А как насчет императора в изгнании?" Спросил Чиун.


"Да, президент", - сказал Римо, выдыхая. "Он шел за Арухом. Если нам повезет, мы найдем их обоих вместе. При условии, что мы сможем наскрести транспорт".


"Ты маловерный", - ответил Чиун, выгнув бровь. Он кивнул в сторону дороги.


Когда Римо обернулся, он увидел, что с севера приближается группа людей на верблюдах. Они увидели облако и пережили ужасающий порыв ветра и теперь прибывали, чтобы расследовать причину странного явления.


Когда Римо снова повернулся к Чиуну, тот качал головой.


"Я не поеду ни на одной из этих штуковин", - решительно заявил он.


"У нас нет выбора", - настаивал Чиун.


"Они, вероятно, могли бы преподать уроки по удалению вшей в парике Рональдмана", - проворчал Римо. "И я подумал, благодаря мастеру На-Купу, что тебе не нравятся горные монстры, или Горбыли холмов, или как там, черт возьми, в свитках синанджу называются верблюды".


"Тише", - предостерег Чиун. "Я собираюсь вести переговоры с бедуинами - самыми хитрыми и жадными торговцами в мире - и мне не нужны твои постоянно хлопающие губы в качестве отвлекающего маневра".


"Да? Что ж, я надеюсь, у тебя есть план", - пробормотал Римо.


"Конечно, хочу", - фыркнул Чиун.


Старый кореец терпеливо ждал прибытия мужчин. Римо стоял рядом с ним, постукивая ногой по дороге.


Их было девять, все в традиционных одеждах и кафиях. Они замедлили ход своих животных рядом с парой странных пешеходов.


Лица темные, как ночь в пустыне, их подозрительные глаза выглядывали из-за покрытых песком вуалей.


"Приветствую!" - обратился Мастер Синанджу к арабам. "Моему сыну и мне нужны два этих прекрасных животного. Римо, заплати хорошим людям".


"Хоть какой-то план", - проворчал Римо. Кряхтя, он порылся в кармане, извлекая пачку банкнот.


Очевидно, у бедуинов не было проблем с американской валютой. Римо отсчитал несколько сотен долларов, протягивая купюры нетерпеливым мужчинам.


Два верблюда отделились от остальных. Мастер Синанджу быстро вскочил на горб более крупного животного.


- Постарайся не врезаться в этого, Свинцоногий, - объявил Чиун Римо. Крутанув поводья и ударив каблуками, верблюд затрусил по дороге.


"Я тебя разобью", - проворчал Римо. Схватив пригоршню меха, он взобрался на горб. Ударив пятками в бока животного, он направил своего верблюда вслед за верблюдом Мастера Синанджу.


## Глава 31


Хотя средствам массовой информации нравилось думать, что он проспал все восемь лет своего правления - за исключением, конечно, единственного раза, когда ему удалось, зевая, спуститься в Овальный кабинет, чтобы одобрить секретную сделку по поставке оружия фундаменталистской исламской нации, - бывший президент Соединенных Штатов был настолько внимателен, насколько позволял его пост. Как назло, он помнил из брифингов в Белом доме, что главный офис Организации за независимость Палестины находится в Хевроне. Проблема была в том, что это было за много миль по враждебной местности.


Украденная мантия и головной убор обеспечили ему анонимность после его мучительного побега от похитителей из ПИО в Ливане. Черты лица, выглядывавшие из-под вуали, не привлекли нежелательного внимания. Его темный загар и обветренная кожа были достаточно обычны для мужчин в этой части света.


Украденный джип и немая удача помогли ему проскользнуть через границу из Ливана в Израиль. Его самая большая проблема возникла, как только он оказался внутри Еврейского государства.


В его джипе кончился бензин. Держа свою маскировку в комковатом свертке подмышкой, он был вынужден продолжить путь пешком. Он не успел уйти далеко, как его заметил пограничный патруль.


К счастью, в другой жизни президент был немного актером. Его актерские способности пригодились, когда его допрашивал солдат.


Бывший президент утверждал, что был американским туристом, который посещал Израиль со своей женой. Он сказал, что его отделили от остальной части его автобусного тура.


Солдат был очень молод. Настолько молод, что не смог узнать стоящего перед ним старика. Отчитав туриста за беспечность, солдат отвез его обратно на несколько миль от спорного Западного берега, куда, по словам президента, с минуты на минуту должен был прибыть его туристический автобус. После того, как солдат ушел, президент снова переоделся арабом и направился на Западный берег.


Пробираясь по оживленным улицам, бывший президент поймал несколько любопытных взглядов прохожих.


В своем одеянии, с закрытой головой и лицом, он был одет довольно официально для спорной зоны. Большинству арабов в этом районе было удобно носить простую открытую рубашку и брюки. Однако, несмотря на интерес, который, возможно, у некоторых был, они оставили президента в покое.


Кабинет Аруха...Кабинет Аруха...


Он не был вполне уверен, куда идти. По какой-то причине он, казалось, думал, что это было на южной стороне Хеврона.


Все здания были высотой не менее трех этажей и располагались прямо на дорогах. Они создавали ощущение сильной клаустрофобии на узких улочках.


Президент подался вперед. Он почувствовал, как напряжение труда обжигает его легкие. Его сердце бешено колотилось. Мышцы болели от усилий.


Он был измотан. Десять лет назад это было бы изнурительным испытанием на выносливость. Но в его возрасте и после всего, через что он недавно прошел, это было почти чересчур для него.


Это была борьба за то, чтобы двигаться дальше.


Но он должен был. У Носсура Аруха была нейтринная бомба. Лидера ПИО нужно было остановить.


Шагая дальше, прерывисто дыша сквозь пропитанную потом и слюной вуаль, президент с сожалением думал о том, насколько легче ему было бы пятнадцать лет назад.


Тогда все, что ему нужно было сделать, это снять трубку красного телефона в Белом доме. Смит ответил бы, и через несколько минут его люди были бы развернуты. Арух, Бэбкок и нейтринная бомба - все это было бы остановлено.


Но он не мог жить прошлым.


Люди Смита, несомненно, искали его. Об этом позаботился сам президент. Но они могли не знать, где он оказался. Они могли все еще бродить по калифорнийской больнице. Нет, Президент был здесь и сейчас. Единственный человек, который знал, что происходит. Единственный человек, который мог изменить время.


Тяжело дышит, пытается бежать. Снова ковыляет. Грохот вдалеке. Гром?


Здания вокруг него, казалось, мерцали. На мгновение показалось, что они могут совсем исчезнуть, раствориться в пустыне, присоединиться к пыли бесчисленных цивилизаций, которые ненадолго присели на корточки под тем же самым бессердечным солнцем, только для того, чтобы быть поглощенными песком.


Поднялся ветер. Сильный, но не свирепый. Подняв огромные облака пыли в узком проходе между плотно расположенными зданиями.


Пыль начала оседать мгновением позже. Еще до того, как это произошло, президент понял, что было слишком поздно. Крошечные потрепанные машины остановились как вкопанные на улице вокруг него. Их водители не могли заставить их снова завестись.


Крики из зданий. Замешательство. Страх. Паника.


Анархия наступит быстро. Он опоздал. Он больше ничего не мог здесь сделать. Президент развернулся и поспешил обратно тем же путем, каким пришел. Он вернется в Израиль. В безопасное место. Арух не привозил бомбу в Хеврон. Ветер дул президенту в спину. Он заложил ее где-то ближе к границе с Ливаном.


После сорока пяти минут беготни взад-вперед по этому убогому городу у него закружилась голова от напряжения. Разочарование от неудачи пересилило напряжение усилий.


Старик. Ему никогда не следовало пытаться. Никогда не следовало рисковать.


Даже когда он думал об этих словах, он знал, что они были неправильными. Они были чужды ему. Не то, чего он ожидал от себя.


Он пытался. Он потерпел неудачу, но он пытался. Обливаясь потом. Хаос на улицах нарастал вокруг него с каждым мучительным шагом. Банды хватают незнакомцев. Испуганные крики. Внезапные вспышки гнева. Где-то поблизости была ликующая толпа.


Его сердце бешено колотилось. Мысли путались. Не мог дышать. Слишком много усилий.


Должен остановиться. Должен отдохнуть. Хотя бы на минуту. Он остановился у стены здания на тихом перекрестке. Тяжело дыша, он прислонился к твердой стене. Морщинистая рука лишь на мгновение откинула вуаль с его лица.


Свежий воздух. Он несколько раз глубоко вздохнул.


Воздух был подобен наждачной бумаге на его пересохшем горле. Тем не менее, это было приятно. Освежающий. Бодрящий.


Продолжайте двигаться.


Он оттолкнулся от стены, одновременно потянувшись, чтобы вернуть вуаль на место.


Президент сделал шаг за угол ... ... и врезался прямо в Носсура Аруха. Столкнувшись с несущейся фигурой, лидер PIO был вынужден сделать неловкий шаг назад. Брайс Бэбкок ударил его сзади.


Когда он увидел, с кем столкнулся, белки глаз Аруха стали видны над его темными очками.


"Что это?" - требовательно спросил террорист, доставая изогнутый кинжал из ножен на поясе. Он прижал нож к животу экс-президента.


Президент слишком запыхался, чтобы ответить. Тяжело дыша, он позволил вуали, которую не успел полностью прикрепить, выпасть из его руки. Она упала ему на плечо.


"Нет. Надень это", - приказал Арух.


Слабо кивнув, пожилой мужчина сделал, как ему было сказано. Как только его лицо скрылось, лидер PIO кивнул.


"Я не знаю, как ты сюда попал, но ты идешь со мной, древний", - прорычал Носсур Арух. Толчком он подтолкнул своего пленника вперед. Все это время он держал нож в угрожающей близости от бока пожилого мужчины.


Бывший президент был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Он позволил лидеру PIO направлять его под угрозой ножа. Брайс Бэбкок пристроился позади остальных.


Вместе это невероятное трио пробилось сквозь растущий хаос в Хевроне.


## Глава 32


Мастер Синанджу въехал в древний город Хеврон как герой-завоеватель, осторожно взгромоздившись на своего великолепного галопирующего пустынно-коричневого верблюда.


Верблюд Римо изо всех сил старался не отставать. Животное плевалось, шипело и вообще доставляло массу неудобств, топая широкопалыми мохнатыми ногами по хаотичным улицам. Он бы вообще перестал работать, если бы не разумные уговоры, которые время от времени применял Римо.


"Почему мой верблюд так запыхался?" - Пожаловался Римо, когда они пробирались сквозь угрюмую толпу арабов.


"Ты слишком толстый", - крикнул Чиун в ответ. "Посмотри, как быстро и грациозно мой зверь принимает свой драгоценный груз из перьев".


"Он грациозен, как гребаный верблюд, Папочка", - сказал Римо. "Нам было бы лучше оседлать двух свиней". Его собственная лошадь внезапно захрипела. Римо поморщился от этого болезненного звука. "Я думаю, у моего астма".


"Перестань жаловаться. Все верблюды издают похожие звуки".


"Хочешь поменяться?"


"Зачем мне твой больной верблюд?" Они углубились в город.


По улицам бродили толпы людей, преследующих злонамеренные цели. Окна квартир в большинстве зданий уже были разбиты. Автомобили, двигатели которых были заморожены нейтринной волной, стояли брошенные посреди дорог. В некоторые машины были брошены бутылки с зажигательной смесью. Из открытых окон автомобиля вырывались языки оранжевого пламени, образуя клубы густого черного дыма.


Римо был почти шокирован скоростью, с которой жители города скатились к дикому поведению, но затем он понял, что - по крайней мере, судя по регулярным изображениям в ночных новостях - они были не так уж далеки от этого с самого начала.


Проезжая по особенно разрушенной улице, группа мужчин проявила злобный интерес к Римо и Чиуну. Один араб с доской в руке отделился от остальных. Он подбежал к Мастеру Синанджу, выкрикивая поток непонятных арабских слов и угрожающе размахивая куском дерева.


Ударом ноги в нос Чиун отбросил мужчину назад, на капот заглохшей машины. После этого толпа отрезала им широкую полосу.


В следующих трех городских кварталах они прошли через семь драк камнями, пять столкновений с ножом, три сожжения на костре, посадку на кол, шесть жестоких избиений цепью и два побивания камнями.


"Приятно, что эти люди не забыли свои корни". - Язвительно прокомментировал Римо, когда они проезжали мимо группы арабов, которые колотили друг друга по голове особенно толстыми экземплярами Корана.


"Человек поднимал руку на своих собратьев с незапамятных времен". Чиун кивнул. "Будь благодарен, что это так, потому что, если бы это было не так, мы остались бы без работы". Глаза старого корейца сузились. "Ну вот", - резко объявил он.


Он указал конусообразным пальцем вниз по дороге, туда, где улица изгибалась между плотно расположенными зданиями. Группа из пяти арабов работала возле джипа. "А что с ними?" Спросил Римо.


"Они из клана Аруч", - ответил Чиун.


"Откуда ты можешь знать?"


"Разве ты не узнаешь кафию?"


Римо посмотрел на головные уборы в черно-белую клетку, которые носили некоторые мужчины. Он пожал плечами. "Одна грязная тряпка для посуды - это то же самое, что рядом со мной", - сказал он.


Чиун устремил на него пристальный взгляд из-под козырька. "Наблюдай, о образованный", - сухо сказал он.


Используя лодыжки, Мастер Синанджу нежно ущипнул своего верблюда за мохнатый горб. Животное послушно опустилось на землю. Не успел Чиун соскользнуть с животного, как направился к арабам.


Верблюд Римо вовсе не был услужливым. Хотя он в точности скопировал технику Чиуна, животное только плюнуло и фыркнуло. Оно даже повернуло голову, пытаясь укусить его. В конце концов он совсем сдался и спрыгнул на землю. Он подбежал к Мастеру Синанджу.


"Я скучаю по машине", - пожаловался Римо, пока они шли.


"Автомобили - грязное изобретение", - ответил Чиун.


"Верблюды грязнее", - сказал Римо. "И я никогда не видел, чтобы "Крайслер" пытался укусить меня за ногу".


Арабы слышали их разговор. Мужчины суетились, пытаясь выяснить, почему джип больше не ездит. Но при приближении Римо и Чиуна они мгновенно насторожились.


Автоматы АК-47 были брошены на капот машины. Теперь они схватили их, размахивая оружием, как дубинками.


"Бану аль-Асфар!" - завизжал один из них, одновременно направляя пистолет Чиуну в голову. Раздался приятный хруст кости, когда приклад пистолета встретился с черепом. К несчастью для араба, винтовка совершенно не попала в намеченный череп.


Мужчина с ужасом наблюдал вдоль ствола своего пистолета, как одна из голов его товарища приняла видимую V-образную форму. Каким-то образом мужчина переместился на место, ранее занимаемое древним нарушителем.


Когда первый мертвый палестинец упал на землю, мужчина услышал похожие звуки повсюду вокруг себя. Ужасный хруст непоправимо сломанных костей. Когда араб обернулся, ему показалось, что он увидел вспышки движения. Никогда не бывает на одном и том же месте и никогда не принимает человеческую форму. Когда последний из его спутников упал на землю перед джипом, араб поднял голову, его глаза болели.


Старый вернулся в исходное положение. Молодой белый стоял неподалеку, по щиколотку утопая в телах. "Нам нужен гид". Римо улыбнулся. "Ты - это он".


Араб посмотрел вниз на своих мертвых товарищей. Он снова поднял глаза. Он сглотнул.


"Я приведу вас к самым вратам ада и дальше", - с энтузиазмом заявил араб.


"Штаб-квартира ПИО подойдет", - сказал Римо.


"Все, что пожелаете", - ответил араб, отчаянно кивнув.


Лицо Чиуна оставалось бесстрастным. "Римо, привяжи этого пса к поводьям своего верблюда, чтобы он мог опередить нас в логове дьявола".


Кивнув, Римо схватил араба и потащил его обратно по улице. Он сделал всего два шага, прежде чем заметил, что его верблюда нигде не видно. Осталось только животное Чиуна.


Римо остановился как вкопанный. "Эй, мой верблюд пропал", - пожаловался он.


"Привяжи араба к своей шее, мне все равно", - сказал Чиун, проносясь мимо него. "Только не дай ему уйти".


Оставив Римо разбираться с их проводником, Мастер Синанджу быстро зашагал по улице, чтобы у Римо не появились какие-либо проекты для его собственного скакуна.


ДВЕРНАЯ РУЧКА ПРЕВРАТИЛАСЬ в сплошную массу на фасаде здания Организации независимости Палестины. К счастью, несколько человек Аруха слонялись снаружи здания. Им удалось открыть дверь с минимальными усилиями.


"Убирайся с моего пути!" Скомандовал Арух в тот момент, когда дверь распахнулась в фойе.


Он протиснулся сквозь толпу людей в главный коридор. Остальные последовали за ним внутрь, пропуская Брайса Бэбкока и бывшего президента перед собой.


Арух возглавил шествие к своему кабинету.


"Наконец-то этот день настал!" Весело пропел Арух, топая по комнате.


Пройдя мимо своего заваленного бумагами стола, он влетел на веранду. Выйдя на улицу, Носсур Арух не стал обращаться за помощью к своим людям. Это был особенный момент. Тот, который он хотел сохранить для себя.


Как эгоистичный ребенок, получивший подарок на день рождения, он разорвал сетку, окружающую его драгоценную ракету.


Поначалу это было трудно. Большая часть камуфляжа упрямо оставалась прикрепленной к самой верхней части длинной ракеты. Последний мощный рывок привел к тому, что все пластиковое покрытие упало на балкон.


Ракета представляла собой тонкую белую трубку с двумя парами крыльев - одна на полпути по длине узла, другая, меньшая пара, возле хвоста. Сзади простирался стабилизирующий спинной плавник.


Два устойчивых прямоточных двигателя были закреплены на дорсальной и подфюзеляжной сторонах ракеты. В дополнение к ним, четыре сбрасываемых ракетных ускорителя были прикреплены веером вокруг корпуса.


Грозный черный нос Ищейки указывал на северо-запад.


У основания ракеты Носсур Арух взглянул на своих гостей со слезами радости на глазах,


"Она прекрасна, не так ли?" сказал лидер PIO, шмыгая носом. Он любовно провел рукой по одному из тонких ускорителей.


Бывший президент Соединенных Штатов хранил молчание. Он уставился на Аруха с мрачным выражением на обветренных чертах лица.


"Это ракета", - потрясенно сказал Брайс Бэбкок.


"Ищейка Mk2. Британская ракета дальнего действия. Она нанесет удар по Иерусалиму через несколько минут после запуска".


"Это не сработает", - выпалил Бэбкок.


"Не пытайся отговорить меня от этого", - предупредил Арух. "Я годами ждал этого славного дня".


"Я не это имел в виду", - сказал министр внутренних дел. "Ракета не сработает. Это металл на металле. Нейтринная волна нейтрализовала бы ее рабочие компоненты".


Арух в ужасе взглянул на Бэбкока. "Ты лжешь!" Бэбкок покачал головой.


"Пожалуйста, Носсур. Ты видел доказательства на улице. На своей собственной машине. Если ты попытаешься запустить эту штуку, она не взлетит на воздух. Хуже того, если некоторые из его компонентов пережили нейтринную волну, он может взорваться прямо здесь, на площадке."


"Это могло уцелеть?" С надеждой спросил Арух.


"Нет", - настаивал Бэбкок. "Она никогда не запустится так, как предполагалось. В этом весь смысл бомбы мира. Но некоторые внутренние механизмы могли бы уцелеть. Свинец мог бы защитить некоторые из мелких металлических деталей. Кремний или пластик могли бы пройти сквозь него. Там может сработать достаточно, чтобы взорвать все взрывчатые вещества, которые находятся внутри ".


Носсур Арух внимательно выслушал то, что ему объясняли. Он принял мгновенное решение. "Ты", - объявил он, указывая на одного из своих людей. "Выпусти эту ракету ровно через две минуты". В то время как солдат ПИО послушно вышел на балкон, Носсур Арух поспешил обратно внутрь. Пробежав по коридорам штаб-квартиры, он повел свою свиту, в которую по-прежнему входили Брайс Бэбкок и бывший президент, во внутренний двор на дальней стороне здания.


Они едва успели выбраться наружу, когда землю потряс взрыв.


Листья затряслись и опали с тщательно ухоженных деревьев. Птицы взлетели. Взрыв потряс трехэтажное здание позади них до самого основания. Задняя стена долго колебалась, прежде чем окончательно рухнуть внутрь. Когда оно упало, за ним обнаружилась груда щебня. Остальная часть здания уже обрушилась сама по себе.


Удушливая пыль заполнила внутренний двор. Густой черный дым валил из руин.


Носсур Арух наблюдал за опустошением с выражением тупого непонимания. Это выражение медленно сменилось выражением чистого, неподдельного ужаса. Неспешно шаркая ногами, он повернулся, тяжело дыша, лицом к министру внутренних дел Соединенных Штатов. Его безумные глаза были расширены, как блюдца.


"Ты взорвал мою штаб-квартиру!" Носсур Арух накричал на Брайса Бэбкока.


"Я предупреждал тебя", - захныкал Бэбкок, испуганно пожимая плечами. Он съежился, словно ожидая удара.


Арух вернулся к дымящимся останкам того, что годами было домом его любимого ПИО.


"Вы взорвали мою штаб-квартиру!" он снова закричал.


"Извините", - слабо произнес Бэбкок.


"Даже проклятые евреи никогда не делали этого!" Арух закричал.


Бэбкок больше ничего не сказал, опасаясь, что может вызвать еще больший гнев у лидера PIO.


Недоверчиво качая головой, Арух уставился на руины своей штаб-квартиры. Остались только ступеньки черного хода. Он пнул кусок расколотого кирпича.


"Из-за чего это произошло?" Потребовал ответа Арух.


"Бомба мира создает мощную магнитную силу", - сказал Бэбкок. "Она бы сплавила ракету с платформой. Я все это вам уже объяснял".


"Да, да, да". Арух нетерпеливо отмахнулся. Хотя он и слышал эти слова, он счел их глупыми и, следовательно, проигнорировал многое из того, что было сказано. Но теперь...


"Какова эффективная дальность действия вашей бомбы?"


"Никто на самом деле не уверен", - признал Бэбкок. "Может быть, пара сотен миль".


"Это было бы то же самое во всей этой области?" спросил он, махнув рукой в сторону разрушенного здания.


"Да", - сказал Бэбкок, испытывая облегчение от того, что Арух, казалось, наконец-то понял всю суть бомбы мира.


"Итак, тот, кто первым доставит оружие в этот регион мира, будет править им", - сказал Носсур Арух. Под седеющей щетиной на его морщинистом лице начала формироваться злая улыбка.


"Гм..." осторожно начал Бэбкок.


Арух прервал его, расплываясь в улыбке. "Нам нужны пистолеты, пули, взрывчатка. И радио. То, которое переживет вашу бомбу мира".


"Никто из них не смог бы", - настаивал Бэбкок.


Ответом Аруха на это была понимающая улыбка. "Мне понадобятся деньги", - продолжил лидер PIO. Он обошел Бэбкока, чтобы встать лицом к лицу с президентом. "Что ты думаешь, старик? Я уверен, Иран был бы заинтересован в том, чтобы заполучить тебя в качестве приза. Ливия также заплатила бы солидную цену. Если уж на то пошло, дюжина стран в этом регионе. Еще много по всему миру. Ты сделаешь меня последним великим монархом всего Ближнего Востока".


Он произнес это как вызов.


Бывший президент посмотрел сверху вниз на Носсура Аруха. На его изборожденном солнечными морщинами лице застыло выражение мягкого презрения.


"Почему у таких маленьких парней, как ты, всегда такие большие рты?" сказал он своим тихим, отвратительным акцентом.


Улыбка лидера PTO исчезла в его усах, сменившись хмурым взглядом. Повернувшись к своим людям, он щелкнул большим пальцем в сторону президента.


"Возьмите его", - рявкнул он, одновременно направляясь к воротам в задней части двора. "Его никчемная шкура так же хороша, как золото. В этот час мы едем на землю моих предков. И к славе".


"Я заплатил ХОРОШИЕ ДЕНЬГИ за этого верблюда", - проворчал Римо.


"Ты должен был смотреть это лучше".


"Я думаю, что бедуин обобрал меня. Существует ли такая вещь, как домашний верблюд?"


Римо угрюмо тащился рядом с Мастером Синанджу, который величественно восседал на горбу своего верблюда. Впереди, ведя их двоих по улицам Хеврона, шел их плененный солдат ПИО.


"Не жалуйся мне, потому что тебе нельзя доверить заботу о домашних животных", - сказал Чиун. "Тебе следовало начать с чего-нибудь поменьше. Возможно, с хомяка".


"Фу ты, - пробормотал Римо. "Я рад, что один из нас хорошо проводит время".


По правде говоря, несмотря на долгую прогулку под палящим солнцем и собственные жалобы на обратное, Римо обнаружил, что его настроение, как и у Чиуна, стало легче, чем было в последнее время.


После жалких трех месяцев потакания своим желаниям Мастер Синанджу, казалось, наконец-то оставил свой контракт на фильм позади. Эта небольшая поездка по всему миру снова вернула корейцу его прежний облик, и, несмотря на все придирки и оскорбления, Римо был рад его возвращению. Конечно, он скрывал свое настроение, чтобы Чиун, почувствовав самодовольство в своем ученике, снова не превратился в занозу в шее, какой был с прошлой весны.


"Я просто надеюсь, что президент с Арухом после всего этого", - прокомментировал Римо.


Издалека они почувствовали внезапный грохот. Это был гораздо меньший взрыв, далеко не такой мощный, как от нейтринной бомбы.


- Что это было? - Спросил Римо, когда подземные толчки стихли у них под ногами.


Словно в ответ, в бледно-голубом небе над далекими крышами начал подниматься тонкий палец черного дыма


"Что бы это ни было, - нараспев произнес Мастер синанджу, - оно исходит из того направления, в котором мы движемся".


Потребовалось еще пятнадцать минут, чтобы пробраться по лабиринту улиц к месту, где произошел взрыв. Когда они добрались туда, то обнаружили груду дымящихся обломков - все, что осталось от офисов PIO на Западном берегу. "Это была штаб-квартира?" - Спросил Римо их арабского спутника.


"Это дом Организации за независимость Палестины", - ответил гид.


"Ты думаешь, Арух был внутри?" Римо спросил Чиуна.


Мастер Синанджу слез со своего верблюда и прогуливался со своим учеником по развалинам из кирпича и известкового раствора. Он остановился на заднем дворе.


"Нет", - сказал Чиун. Он указал на несколько следов, недавно оставленных на пыльной земле. "Несколько человек избежали ранений. И посмотри, - добавил он, - бывший обитатель Орлиного Трона был с ними".


"Президент?" Спросил Римо. "Вы уверены?" Чиун бросил на него злобный взгляд.


"Хорошо, значит, он ушел с ним". Римо разумно кивнул. "Теперь мы должны выяснить, куда они пошли".


"Здесь не нужно ничего вычислять", - объяснил Чиун. "Арухи рождаются в пустыне. Именно туда он вернется".


"Как ты можешь быть так уверен?"


Чиун как ни в чем не бывало скрестил руки на груди. "Собака никогда не устает нюхать одну и ту же кучу экскрементов", - ответил он.


"Поскольку я плохо отношусь к домашним животным, мне придется поверить тебе на слово", - сказал Римо. Осмотрев ущерб, он раздраженно выдохнул. "Ну, если мы отправляемся в пустыню, я не собираюсь этого делать".


"Неподалеку есть конюшня", - с надеждой предложил гид по ПИО.


Для Римо это звучало достаточно хорошо.


"Раздобудь нам четырех лошадей, и я подумаю о том, чтобы оставить тебя в живых", - сказал он солдату.


Лицо мужчины просветлело, он развернулся и поспешил прочь с усыпанного щебнем двора.


"Будем надеяться, что президент сможет еще немного держать рот на замке", - сказал Римо Чиуну, когда они вышли вслед за мужчиной на улицу. "Если он проболтается так поздно в игре, у Смитти случится инсульт".


## Глава 33


Несколько часов безмятежного сна за письменным столом превратились для Гарольда В. Смита в кошмар наяву. Римо и Чиуну не удалось остановить детонацию нейтринной бомбы. Это было до боли очевидно.


Мир встал на уши после событий на Ближнем Востоке.


Бип. Бип. Бип.


Звук исходил из компьютера Смита. Еще больше необработанных данных.


Быстро просмотрев его, он поместил в файл. Это было похоже на вычерпывание океана ложкой. Появился еще один бюллетень, чтобы заполнить свободное место.


Бип. Бип. Бип.


Директор CURE столкнулся с одним из величайших кризисов, с которыми он когда-либо сталкивался.


Радиус действия намагничивающей волны нейтринной бомбы был намного больше, чем даже самые смелые предположения ученых из Лос-Аламоса. Несмотря на то, что небольшая плутониевая бомба была взорвана на севере Западного берега, в некоторых случаях она вызвала технологическую катастрофу на расстоянии почти в восемьсот миль.


Из-за последствий взрыва Израиль, Ливан, Иордания и Кипр были полностью отрезаны от внешнего мира. Ни в одной из малых стран, ближайших к месту взрыва, похоже, не работало ничего технологического. Большая часть Ирака пострадала аналогичным образом.


Саудовская Аравия, Египет до Асуана, Измир, Турция, Эгейское море, Сирия - все испытали на себе разрушительный удар магнитной нейтринной волны. Невидимая стена из тяжелых атомов достигла даже Абадана, Иран - примерно в 780 милях от зоны взрыва.


Это был катаклизм неисчислимых масштабов. Единственная информация, поступавшая из региона, была доступна через спутник.


Смит почти сразу же переключил свое внимание. На тот момент нейтринная бомба была старой новостью. То, что происходило в остальном мире в результате взрыва, сейчас беспокоило директора CURE.


Ситуация была мрачной.


Как он втайне и опасался, другие нации восприняли этот инцидент как благоприятную возможность.


Смит был в процессе чтения последнего отчета, на этот раз с Кубы.


Кастро отреагировал на новости с Ближнего Востока с удивительной быстротой. Глава бывшего советского государства-клиента находился в процессе сбора оружия для отправки сочувствующим арабам. Для доставки оружия в Средиземное море была собрана флотилия из трех лодок-бананов. Для Кастро это был одновременно и план по зарабатыванию денег, и попытка забытого диктатора закрепиться в регионе.


В то время как стремление Кастро воспользоваться ситуацией было почти смехотворным, действия других стран были гораздо более серьезными.


Смит отправил краткий кубинский отчет обратно в растущее досье международных оппортунистов. Он вытащил обновленную информацию об одном из наиболее тревожных случаев.


Россия была вовлечена в массовый сбор оружия. Даже когда Смит читал отчет, он знал, что ящики с оружием и боеприпасами доставлялись по воздуху на корабли в Черном море.


Бывшая сверхдержава явно рассматривала события на Ближнем Востоке как возможность вернуть часть своей былой славы. Смит даже перехватил частную записку в Организацию Объединенных Наций, которая исходила откуда-то из высших эшелонов Российской Думы. До конца дня российское правительство официально осудило бы действия Соединенных Штатов на Западном берегу. В то же время суда уже были бы на пути на Ближний Восток.


Америка была бы бессильна остановить их.


Шестой флот был в замешательстве. Авианосец, который доставил Ремо в Ливан, вышел из строя. В настоящее время неизвестно, получил ли он повреждения, не подлежащие ремонту. Аналогичным образом пострадали линкоры меньшего размера, находившиеся поблизости.


Русские не потерпели бы никакого вмешательства при входе в регион. Не было бы никаких возражений ни со стороны беспомощных американских кораблей, ни со стороны их бессильных экипажей. Они были бы вынуждены молча наблюдать, как российская флотилия плывет со своим смертоносным грузом в тихие порты террористических государств.


И Соединенные Штаты не остались бы в одиночестве в тишине. Военно-морские силы практически каждой страны в этом районе были повреждены нейтринной волной. В тот момент сотни судов беспомощно плавали в море, становясь мишенями для захвата на абордаж или затопления враждебными силами. У экипажей даже не было оружия, чтобы сопротивляться.


В то время как русские представляли наибольшую угрозу, они ни в коем случае не были одиноки. Ливия и Иран были вовлечены в воздушную войну - в настоящее время ограниченную, чтобы посмотреть, кому доставит удовольствие аннексировать весь пострадавший регион.


Французы увидели возможность вернуть часть своих бывших владений.


Китай был в восторге от возможности распространить свое военное влияние на новый регион и, если бы кто-нибудь попытался остановить их, возможно, использовал бы некоторые американские технологии, которые они получили с помощью доктора Ри Хоп Доу.


Даже британцы, обеспокоенные тем, что другие доберутся туда первыми, готовили поставки оружия. Силы уже направлялись из тех западных районов Средиземноморья, которые не пострадали от нейтринного взрыва. Со стороны Атлантики направлялись новые корабли. Америка также реагировала.


Обеспокоенные тем, что какая-нибудь враждебная нация первой предъявит права на широко открытые нефтяные месторождения нескольких стран в зоне магнитного поля, оперативные группы Второго флота уже выводились из западной Атлантики и направлялись в Средиземное море. Корабли из Тихого океана были рассредоточены по обоим океанам, чтобы компенсировать это. Но переориентация заняла бы в лучшем случае два дня.


К счастью, казалось, что, по крайней мере на данный момент, все испытывали одинаковое замешательство. Смит боялся того момента, когда кто-нибудь осознает, что реальная возможность находится не на Ближнем Востоке, а где-то еще в мире. Многие нации были настолько увлечены гонкой за кувшином золота, который они увидели в Средиземном море, что оставили свои собственные территориальные воды практически беззащитными. Это было слепое безумие кормления, подобного которому современный мир никогда раньше не видел.


Смит наблюдал за всем этим из своего офиса в Фолкрофте, не в силах что-либо с этим поделать.


Будем надеяться, что Римо не было рядом с бомбой, когда она взорвалась. Если он пережил взрыв, он был где-то поблизости. Несмотря на то, что ему не удалось остановить взрыв бомбы, все еще оставался вопрос о возвращении бывшего президента.


В этот момент Смиту больше всего на свете хотелось послать силовое подразделение Кюре за тем, кто привел в действие нейтринную бомбу. Похоже, это были Носсур Арух и его помощник. Брайс Бэбкок был не одинок в этом; в этом можно было не сомневаться. Но связаться с Римо на месте не было никакой возможности. Если бы он нашел президента, Римо мог бы просто вернуть бывшего исполнительного директора, не преследуя лидера PIO.


В конце концов, злодей, участвовавший в этом, может уйти. Смиту придется удовлетвориться тем фактом, что возвращение бывшего главнокомандующего на американскую землю может быть единственным выходом из этой ужасной ситуации.


И пороховнице, которой был Ближний Восток, придется самой решать свою судьбу.


Пока он размышлял над этим неизбежным выводом, компьютер Смита внезапно издал электронный звуковой сигнал. Быстро набрав, он вывел на экран последнюю информацию, собранную для него мэйнфреймами CURE.


Его серые глаза за стеклами очков без оправы пробежались по последним строчкам текста.


Испания теперь принимала участие в действии. Европейская страна отправляла несколько военно-морских судов на Ближний Восток. В настоящее время данные о последней нации, присоединившейся к растущему потоку военных кораблей, были неполными. Разведывательным источникам еще предстояло определить, сколько оружия испанское государство поставляло в регион.


Смит сбросил этот последний отчет вместе с другими и вышел из системы. Прежде чем выключить свой компьютер, он отключил автоматический звуковой сигнал, который предупреждал его о поступающей информации, касающейся региона. Он звучал почти без остановки с момента взрыва нейтринной бомбы.


Смит был всего лишь одним человеком. Он ничего не мог сделать из своего офиса в Фолкрофте, чтобы исправить этот кризис.


Даже Римо и Чиун, со всеми их способностями, не смогли бы остановить развитие ситуации так, как было предначертано судьбой.


Так или иначе, все уже было кончено.


С этой мыслью в голове Смит встал из-за компьютера и устало выбрался из-за стола. Обеими руками он потер ноющую поясницу.


Час назад в кафетерий Фолкрофта поступила посылка. Он слышал, как грузовик заехал за здание.


Предполагалось, что директор кафетерия добавил немного йогурта с черносливом, который ему нравился. Смит покинул свой кабинет в поисках своего маленького удовольствия. Единственного в его суровой жизни.


## Глава 34


Армия выросла из горстки разношерстных солдат ПИО в могучую силу кричащих, торжествующих палестинцев. К тому времени, когда они прошли через впадину Гор, через которую протекала река Иордан к северу от Мертвого моря, их было пятьсот человек.


Лошади тяжело дышали и пускали пену, подгоняемые бешеными пинками ликующих арабов. Они выкрикивали боевые кличи своих предков, когда пересекали границу Израиля с Иорданией. Два бессмысленных имени. Обе нации вскоре стали бы одной. Наряду со многими другими.


Впереди армии Брайс Бэбкок изо всех сил старался удержаться в седле. Лошадь между его ногами рванулась вперед, несмотря на ограниченные навыки наездника.


Рядом с министром внутренних дел бывший президент Соединенных Штатов выехал в наступающую ночь, его тело двигалось в идеальном ритме с животным под ним.


И на своем великолепном гладком черном скакуне во главе победоносной стаи - пот блестел на его мускулистом крупе, копыта выкапывали полумесяцы в глинистой земле - Носсур Арух был богом-победителем. Они почувствовали его цель, эти сыны Палестины, которые последовали за ним. Исчезло чувство недоверия, испытываемое в последние несколько мрачных лет. Исчез и гнев. Ненависть. Он был властью; он был будущим. И они принадлежали ему.


Руководить.


Чтобы править.


Посылал их на смерть, если он так приказывал. Он был их халифом. Их султаном. Их королем. Носсур Арух, наконец, на этом позднем этапе своей жизни стал тем монархом, которым он всегда надеялся быть.


Он сбросил свою жалкую маскировку в Хевроне. В этом больше не было необходимости. Он снова гордо носил свою кафию в бело-черную клетку. Многие другие члены его группы носили такой же головной убор. Новая грива власти на Ближнем Востоке. Символ династии, которая просуществует дольше, чем сами пирамиды.


Хотя он много лет назад объявил себя президентом Палестины в изгнании, на самом деле он не принадлежал к этому региону. Он был иорданцем, рожденным от палестинских родителей. Земля его предков находилась к востоку от Иордана. Именно в это место, в эту гавань, сейчас направлялся Арух со своей армией.


День становился короче. На них надвигалась ночь, стирая с неба остатки раскаленного добела пустынного дня к тому времени, как они достигли оазиса семьи Арух.


В юности он всегда думал о ней как о месте прохлады и тени. Святилище в огне, которым была пустыня. Став взрослым, он увидел ее такой, какая она есть. Жалкий комочек выцветшей зелени в иорданской пустыне между Ас-Солью и Мадабой.


Солнце зашло. Растаяло, превратившись в жирные оранжевые пятна, когда они въехали в оазис. Длинные тени, отбрасываемые плохо поливаемыми деревьями, стали черными пятнами на песке.


Армия с грохотом остановилась.


Не успели они остановиться, как потрепанные палатки, видневшиеся между деревьями, начали извергать орды жалких грязных мужчин и женщин. Жители оазиса. Семья Носсура Аруха. Они столпились вокруг армии, хватаясь за сапоги и штанины, все время жалобно вопя.


Арух бил ногой в лицо любого, кто оказывался рядом с ним. Их толкала по меньшей мере дюжина его сестер. Еще больше племянниц.


"Оставьте меня, распутные шлюхи!" Закричал Арух, злобно пиная свою старшую сестру Шабубатез в ее пушистую челюсть. Это выбило бы ей зубы, если бы у нее что-нибудь осталось.


Его семья подняла руки в мольбе и отступила.


Арух соскользнул с лошади.


Женщины его клана были печально известны своей уродливостью, они подбирали себе в подруги мужчин, которые барахтались на застойном конце генофонда. Невзрачные дети, которых они произвели на свет, никого бы не удивили мимолетными познаниями в генетике. Мир был бы потрясен, узнав, что Носсур Арух унаследовал внешность, присущую его семье.


Глава ПИО был похож на кинозвезду на встрече выпускников средней школы, когда он прокладывал себе путь сквозь море хватающих рук.


Грязная нейлоновая палатка в белую и черную клетку в тон его кафии выделялась среди остальных. Арух пробрался в тыл толпы, проскользнув через закрытые клапаны палатки.


Внутри было пусто. В этом не было ничего удивительного. Много лет назад, во время своего первого путешествия во внешний мир, он вернулся и обнаружил, что его палатка полностью разобрана. У его семьи была склонность красть все, что не было прибито гвоздями. К счастью, их алчности соответствовала только их лень.


Опустившись на колени в центре палатки, Арух ладонями оттолкнул сыпучий песок, которым был пол. Несколько коротких взмахов открыли люк. На одном конце была петля из кованого железа.


Ухватившись за ручку, он потянул. Сначала это была борьба, но вскоре расплавленные петли люка соскочили. Он поднял дверь.


Сразу же ожил генератор с гудением. Мгновение спустя вспыхнули лампы дневного света, открывая взору крутую лестницу, которая вела вниз, в невидимую комнату.


Арух поспешил вниз по каменным ступеням.


Внизу была еще одна металлическая дверь - необходимая предосторожность на случай, если его семья обнаружит тяжелый свинцовый люк наверху. Ключ постоянно висел у него на шее. Арух вставил его в замок, быстро помолившись Аллаху, чтобы нейтринная волна каким-то образом не повредила засов.


С удовлетворительным щелчком дверь с грохотом открылась. Арух облегченно выдохнул.


Свинцовая конструкция верхней двери защитила нижнюю часть. И если что-то на лестнице работало, это означало, что и все, что находилось за ее пределами, тоже работало. Включая его радио. Его канал связи с внешним миром. То, что сделало бы его королем всего Ближнего Востока.


Сердце, стучащее волнующим хором в ушах, Носсур Арух толкнул дверь, которая вела к его великой судьбе. С дьявольской улыбкой он проскользнул внутрь тускло освещенной комнаты.


ЕСЛИ бы РИМО НЕ ОБЛАДАЛ способностью безошибочно определять направление, подстраиваясь под силу притяжения Земли, он был бы убежден, что они ходят кругами.


Каждый дюйм пустыни, который они проезжали с тех пор, как переправились через Иордан, выглядел точно так же.


Теперь они были остановлены. Их лошади заржали, поднимая клубы пыли.


Солнце скрылось. Мир вокруг них приобрел оттенки бледно-голубого. Над ними горящие звезды были достаточно близко, чтобы зажечь точечные огни в песке пустыни.


Холодный ночной ветер дул им в спины, поднимая минициклоны пыли на обширных пространствах пустого пространства перед ними.


Пока Римо и их проводник ПИО ждали на своих лошадях, Мастер Синанджу шел в нескольких ярдах впереди. Он был согнут в поясе, задумчиво уставившись в землю.


"Этот песок так сильно колышется, что ты ничего не можешь сказать", - крикнул ему Римо. Его лошадь сердито фыркнула.


Чиун не ответил.


"Было бы лучше, если бы ты знал, куда мы направляемся", - обвинил Римо солдата ПИО.


Палестинец покачал головой, извиняясь. "Я из Хеврона. Я не знаю пустыню".


Когда Римо снова посмотрел на Мастера синанджу, Чиун легонько пинал песок. Клубы пыли поднимались от носков его сандалий.


Повернувшись обратно к пилоту, Римо покачал головой. "Ты жалкое подобие проводника, ты знаешь об этом?" - сказал он. "Отправляйся в путь. Но оставь лошадь".


Он кивнул на вторую лошадь без всадника рядом с палестинцем.


Мужчина нетерпеливо отстегнул поводья от седла и передал их Римо. Прежде чем Римо успел передумать, солдат резко пнул под ребра своего собственного коня. Животное начало поспешно отступать обратно в сторону Израиля.


Когда солдат ПИО ускакал в одном направлении, Мастер Синанджу вернулся с другой стороны.


"Есть успехи?" Спросил Римо.


"Они проехали этим путем несколько часов назад", - сказал Чиун, забираясь в седло.


"Сколько?"


"Трудно сказать. Следы пришли в негодность. Возможно, двадцать пять десятков". Его морщинистое лицо было обеспокоенным.


"Старина Носоголовый собрал для себя довольно маленькую армию", - сказал Римо, слегка нахмурившись. "Что бы он ни задумал, я предлагаю пресечь это в зародыше".


Со стороны Мастера Синанджу не последовало возражений. Подталкивая коней пятками, они бок о бок поскакали в серебристую ночь пустыни.


СТАТИЧНЫЙ ГОЛОС по радио говорил по-английски, но с отчетливым русским акцентом.


"Для нас будет радостью помочь палестинскому народу в это трудное время", - сказал российский полковник.


"Как скоро?" Носсур Арух украдкой спросил в радиомикрофон. По какой-то причине он чувствовал себя вынужденным говорить шепотом.


В его бункере было холодно. Он дрожал в своей искусственной пещере глубоко под песком.


"Паросски" сейчас находится у берегов Ливана. Мы можем доставить вам груз по воздуху в течение четырех часов".


"Что с американцами?"


Улыбка русского была почти видна через разделявшие их пустые мили.


"Их Шестой флот беспомощно дрейфует в море", - сказал полковник. "Некоторые из их судов сели на мель. Они не имеют значения ни для кого из нас".


Почувствовав облегчение от того, что его единственное беспокойство рассеялось, Арух дал русскому свои координаты в иорданской пустыне.


"В ближайшее время к вам прибудет несколько посылок", - сказал полковник. "Я знаю, что вы разумно распорядитесь их содержимым. Россия намерена поддерживать длительные и взаимовыгодные отношения с палестинским народом и его президентом. Спокойной ночи, сэр". С этими словами русский ушел.


Сделка была заключена. Вот так просто.


Арух вставил трубку в крючок сбоку большой квадратной коробки.


Ему даже не пришлось предлагать бывшему американскому президенту в качестве оплаты. Сейчас в деньгах не было необходимости. Русские всего лишь хотели создать новое государство-клиента. Их первое за многие годы.


Для Носсура Аруха все это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он получит свое оружие и получит плату. В конце концов, экс-президент был ему бесполезен. Он продал бы старый с аукциона тому, кто больше заплатит.


Арух снова поднял трубку. Одной короткой цифрой он начал набирать длинный код, который соединит его с Триполи.


## Глава 35


Римо услышал глухой гул двигателя самолета раньше, чем Мастер Синанджу. Он доносился с севера. Чиун навострил уши на микросекунду позже, чем его ученик. Когда они ехали через пустыню, они повернули свои лица на звук.


Толстые очертания низко летящего транспортного самолета темной тенью вырисовывались над просторами пустыни. Это был российский самолет Ан-26 "Керл". Популярное легкое тактическое транспортное средство. Гул двух турбовинтовых двигателей перерос в оглушительный рев, когда самолет с ревом пронесся над пустыней всего в нескольких милях от того места, где Римо и Чиун шли по следам Аруха. Выстроившись в линию далеко впереди них, самолет начал следовать тем же курсом, что и два Мастера синанджу.


"Я думаю, можно с уверенностью предположить, что они не поставляют копии вашего фильма в Ассамский блокбастер", - натянуто сказал Римо.


Мастер Синанджу не ответил. Его прищуренные глаза были прикованы к далекому вздрагивающему хвосту "Антонова".


Ветер пустыни бросал им в лица песчинки, они мчались за самолетом.


ВОЛНЕНИЕ ПОМЕШАЛО Носсуру Аручу уснуть. Хотя ночь почти миновала, лидер PIO все еще бодрствовал, когда нарастающий гром, который был российским самолетом, достиг его взволнованных ушей.


Он нетерпеливо вскочил на ноги, выбежал из палатки на пестрый зеленый остров оазиса.


Большая часть его армии все еще бодрствовала. Люди сидели вокруг открытых костров на краю оазиса. В прилегающей пустыне был огорожен веревкой загон для лошадей. Рядом с ним мрачно сидел Брайс Бэбкок. Рядом с ним чутко спал бывший президент Соединенных Штатов.


Хотя Бэбкок был свободен, президент - нет. Запястья бывшего главы исполнительной власти были связаны вместе.


Армия Аруха тоже услышала самолет. Они в ожидании поднялись на ноги, нетерпеливо следуя за своим лидером в пустыню сразу за краем оазиса.


На горизонте предрассветные полосы начали превращаться в удушающую пелену ночи. Массивные очертания "Антонова", видимые как серая тень на фоне того, что осталось от мерцающих алебастровых звезд полуночи, походили на какую-то огромную первобытную птицу. Выключив огни, самолет летел низко. Казалось, что он тащит за собой дневной свет, сокращая расстояние между ними. "Антонов" проревел над их головами, его огромное брюхо было отчетливо видно пяти сотням запрокинутых арабских лиц.


Арух увидел похожее на пещеру черное отверстие задней аппарели прямо в фюзеляже от огромной хвостовой части.


Когда российский самолет покинул дальнюю часть оазиса, что-то большое и массивное выскользнуло из черноты открытого трапа.


Огромный транспортный ящик кувыркнулся в воздухе всего за несколько секунд до того, как за ним расцвел идеальной формы белый гриб. Парашют зацепил вихри в холодном воздухе, замедляя спуск массивного ящика. Несколькими секундами позже коробка ударилась о песок, и нейлоновый желоб развалился, израсходованный.


В армии Аруха раздались радостные возгласы. Его люди хлынули из оазиса, подбегая к большому ящику. В щель между досками с одной стороны были воткнуты ломы. От боли заскрипели гвозди, когда ящик разобрали на части. Боковая часть с внезапным хлопком отвалилась, извергнув содержимое к ногам Носсура Аруха.


Выпущенные АК-47 были упакованы не так, как в дни славы старого Советского Союза. Эти пистолеты были полностью собраны. Они были сложены в ящик, завернутые только в рваные куски изъеденных молью красноармейских одеял. Пожелтевшие разорванные экземпляры "Правды" десятилетней давности были засунуты туда, чтобы заполнить все свободное место.


В кейсе было пятьдесят пистолетов. Они были поспешно схвачены ближайшими солдатами PIO. "Антонов" делал еще один заход. В пустыне, на расстоянии полумили, он начал сбрасывать серию ящиков поменьше. Они плавали к земле медленнее, касаясь песка примерно в то время, когда Арух и его люди добрались до них.


Когда их вскрыли, в коробках обнаружились сотни ящиков с боеприпасами меньшего размера.


Подобно умирающим от голода людям, которым доставили продовольствие, арабы нырнули за боеприпасами. Это было роздано тем, у кого было оружие.


К этому времени небо посветлело.


Далеко за пустынной равниной Антонов поворачивал назад для нового рейса. В нем было будущее Ближнего Востока. Будущее короля Носсура Аруха.


Его план был разработан. Они вернут Западный берег силой. Организованные, его люди пройдут через Иерусалим в Израиль. Оттуда он обеспечил бы себе место у власти, нанося удары по региону во всех направлениях. Подобно неумолимой магнитной волне нейтринной бомбы, он пронесется по Ближнему Востоку, пока все - от Средиземного моря до Персидского залива, от Турции наверху до Египта в северной Африке - не падет под топчущими копытами его неудержимой палестинской армии.


Антонов снова был почти над ними. Пустыня содрогнулась от неистовой силы звука, исходящего от мощных турбовинтовых двигателей невероятно большого самолета.


Внезапно большой русский самолет, казалось, издал другой, отдельный шум. Пронзительный визг быстрого торможения. Почти одновременно с появлением нового звука из фюзеляжа большого самолета вырвалась ослепительная вспышка света. "Антонов", казалось, дернуло набок, когда из гондолы по правому борту вырвался потрескивающий столб пламени и дыма. Мгновение спустя двигатели взорвались, оторвав от самолета большую часть правого крыла.


Катастрофа произошла слишком быстро, чтобы в нее можно было поверить. В какой-то момент "Антонов" горел и находился в воздухе; в следующий момент он стремительно падал на землю. Он ударился о песок с оглушительным грохотом, прочертив по пустыне полосу пламени.


Когда нос рушащегося самолета, потеряв контроль над пламенем, понесся в их сторону, Арух и его люди разделились. Крича в панике и замешательстве, солдаты бросились в пустыню, в оазис, куда угодно, что убрало бы их с пути российского самолета.


Пока они бежали, из разгорающегося рассвета появилась пара реактивных самолетов. Новые самолеты с визгом рванулись вперед, рассекая светлеющее небо.


Даже на бегу Арух узнал знакомый флаг, нарисованный на хвостах двух Mirage F-1. Это был простой зеленый, традиционный цвет ислама. Флаг Социалистической народной Ливийской Арабской Джамахирии.


Ливия сбила российский самолет, а также драгоценный груз Носсура Аруха, с неба. "Сукины дети!" - Взревел Арух, грозя сжатым кулаком реактивным самолетам, когда они пролетали над оазисом его семьи. В пустыне позади него взорвался и сгорел разбившийся "Антонов". "Неверный Каддафи не платил за это!"


Самолеты описали широкую дугу над иорданской пустыней, прежде чем развернуться обратно. Держа строй, они помчались к оазису.


Палестинская армия рассеялась перед Миражами.


Арух замедлил шаг, когда реактивные самолеты полетели к нему. Даже когда он заметил, что ракета "Сайдвиндер" отсутствовала на левой законцовке крыла правого самолета, левый самолет выпустил пару похожих ракет.


Они отделились в облаке стелющегося белого дыма, устремляясь к оазису. Широко раскрыв глаза, Арух нырнул в песок и прикрыл голову.


Когда ракеты ударили мгновением позже, это было так, как если бы дно пустыни превратилось в пламя. Столетние деревья взорвались, превратившись в дымящуюся кашицу. Растения были разбросаны по пустыне, как спички. Огонь вырвался из двух дымящихся кратеров в оазисе. Один тяжелый ствол дерева рухнул на веревочный поручень - единственное, что помешало испуганным лошадям бежать после первоначального ракетного обстрела "Антонова". Животные бросились врассыпную, мчась через пустыню.


К тому времени, как Арух вскочил на ноги, реактивные самолеты "Мираж" снова сделали круг.


С земли раздаются очереди из автоматического оружия, выпущенные из жалкого количества пушек, которые солдаты PIO собрали из первого и единственного российского ящика. Ливийские пилоты открыли ответный огонь на обратном пути в оазис.


"Он не заплатил!" - Закричал Носсур Арух, вбегая на дымящееся кольцо, которое было домом его предков.


Брайс Бэбкок поприветствовал лидера PIO, схватив его за пиджак. Поникшее лицо министра внутренних дел было покрыто грязью. В его глазах застыло безумное, испуганное выражение.


"Что происходит?" Бэбкок умолял.


"Меня обманывают! Вот что происходит!" Закричал Арух, протискиваясь мимо секретаря. Бэбкок преследовал его, пока он пробирался к сидящему экс-президенту. Шум разбудил пожилого мужчину.


"Кто они? Чего они хотят?" Бэбкок шмыгнул носом, испуганно посмотрев на небо. Внезапно стало устрашающе тихо.


"Прошлой ночью я связался с несколькими сторонами, которые, как мне показалось, могли быть заинтересованы в покупке старого дьявола", - сказал Арух, махнув президенту. "Ливия и Иран согласились сделать за него ставку. Но этот зверь в человеческом обличье Каддафи решил убить его, не заплатив!"


Арух снова погрозил кулаком пустому небу. Словно в ответ, из ниоткуда взлетела еще одна ракета, на этот раз взорвавшаяся в густой зелени за палаткой Аруха. Лидер ПИО снова бросился на землю. Пыль и камни полетели ему в спину.


Когда он поднялся на ноги, то обнаружил, что его палатка рухнула. Огонь перекинулся на сухую ткань. В нескольких футах от него Бэбкок испуганно заполз за обломанный ствол дерева.


Скрюченными от ярости пальцами Арух схватился за президента.


"Похоже, тебе стоит поменяться на друга получше", - прокомментировал старик, и его обветренное лицо скривилось в подобии улыбки.


"Заткнись!" Рявкнул Арух. "В моем бункере мы будем в безопасности. Я получу за тебя справедливую награду так или иначе, старина". Он поднял президента на ноги.


Не успели они сделать и шага, как в глазах бывшего главы исполнительной власти появился веселый блеск. Он отвернулся от горящей палатки. Посмотрел на край оазиса.


"Самое время вам, ребята, показаться", - мягко сказал он.


Голос, который ответил бывшему президенту, был новым. И что самое ужасное, произнесенные слова были на английском без акцента.


"Разве ты не помнишь? Мы всегда рассчитываем время для такого драматического эффекта".


Арух резко обернулся.


Двое незнакомцев вошли в оазис. Молодой белый и пожилой азиат. Когда они бесшумно проскользнули вперед, Арух отступил назад, схватив бывшего резидента.


"Он мой!" - закричал лидер PIO. На фоне его неистового крика в небе над ними взорвался новый звук.


Эскадрилья из восьми F-5 появилась с востока. Когда они пронеслись над головой, Арух узнал зелено-бело-красный флаг Исламской Республики Иран.


В глазах Носсура Аруха появилось демоническое ликование. Союзники. Собратья-арабы, которые помогут ему сразиться с этими двумя мужчинами и вероломными ливийскими самолетами.


"Они здесь из-за него!" Победоносно воскликнул Арух. Схватив веревку, которая связывала руки президента, он дернул запястья старика в воздухе.


"Я получу свою плату! Мне не откажут в моем законном троне правителя всего Ближнего Востока!"


Далеко вверху иранские самолеты начали обстреливать ливийский корабль, прогоняя первых прибывших. В тот момент, когда истребители "Миражей" нарушили строй и понеслись прочь через пустыню, F-5 снова переключили свое внимание на оазис.


Носсур Арух испытывал восторг вплоть до того момента, когда первый самолет выпустил ракеты класса "Маверик воздух-поверхность" по скоплению пылающих деревьев и кустарника.


Потрясенный, Арух съежился от взрыва. Когда он выпрямился, то увидел, что Римо направляется к нему. Лидер ПИО отреагировал с удивительной скоростью.


Рука опустилась к его поясу, выхватывая знакомый автоматический пистолет из кожаной кобуры. В одно мгновение пистолет был прижат к виску президента.


"Не двигаться!" Приказал Арух.


Несмотря на опасность для человека, который когда-то был самым могущественным лидером на Земле, молодой нарушитель сделал то, что удивило главу PIO.


Римо улыбнулся.


"Извини, приятель", - сказал он, продолжая идти. "Ты проиграл". Лидер Организации независимости Палестины не ожидал, что его блеф будет раскрыт. Но в момент шокирующего осознания он понял, почему этот человек не остановился. Его пистолет не сработал бы. Он был бы выведен из строя намагничивающей волной нейтринной бомбы.


В отчаянии Арах отбросил пистолет и схватился за нож в ножнах на поясе.


Он только коснулся рукояти, когда почувствовал острую боль в животе. Ветер мгновенно со свистом вырвался из его легких. Когда он согнулся пополам, колено врезалось ему в лоб. Падая на песок, Носсур Арух увидел, как бывший президент Соединенных Штатов, пошатываясь, подошел к молодому белому незнакомцу.


Протянув руку, Римо разорвал путы президента.


"Я думаю, вы, возможно, выбрали неправильное направление работы, господин президент", - сказал он, одобрительно кивая.


"В который раз?" бывший президент ответил усталой мальчишеской улыбкой.


Носсур Арух с трудом поднялся на ноги. "Вы не заберете его!" - закричал он. "Он мой! Он нужен мне как оружие!"


Внезапно лидер PIO почувствовал легкое смещение воздуха. Старый азиат внезапно оказался рядом с ним. Арух даже не видел, как он двигался.


"Но у тебя уже есть руки, глупец", - объяснил Мастер Синанджу писклявым напевом. Носсур Арух внезапно почувствовал резкую боль в правом плече. Это была самая сильная боль, которую лидер PIO когда-либо испытывал в своей жизни, как будто в сустав воткнули раскаленную добела кочергу. И даже когда его потрясенная нервная система попыталась сопоставить ужасное ощущение со всем, что он когда-либо испытывал прежде, наполненные болью глаза старого террориста заметили что-то перед его лицом.


Носсуру Аручу потребовалось мгновение, чтобы узнать свою собственную правую руку.


"Видишь?" Сказал Чиун, размахивая отростком перед испуганным лицом Аруха. "И ты благословлен не только одним, но и двумя".


Еще боль. На этот раз слева.


Чиун поднял другую руку Аруха над головой. Белая кость плечевой кости выступала из плоти. Мышцы и сухожилия рваными полосами свисали с окровавленного конца.


Все это было слишком нереально. Пьяно пошатываясь, Арух наблюдал, как старый кореец высоко поднял неподвижные руки в воздух.


С резким щелчком Чиун повернул руки, которые теперь были анимированными продолжениями его собственных, друг к другу. Они описали две широкие дуги, плоские, безжизненные ладони в конце концов захлопали с оглушительным треском. Однако для того, чтобы они издали такой звук, им пришлось сначала пройти через череп Носсура Аруха.


Голова лидера ПИО взорвалась, как воздушный шарик с водой. Мозги и кровь брызнули красными комками по земле его предков.


Закончив с конечностями, Чиун бросил их поверх дергающегося тела лидера ПИО. К этому времени небо над оазисом разрывали новые реактивные снаряды. Еще несколько ливийских самолетов вступили в бой, заменив те, что улетели. Треск автоматического огня рассек потеплевшее небо. "Нам следует поторопиться", - предложил Чиун.


Римо кивнул. "Уведите отсюда президента. Я буду с вами через минуту".


Пока Чиун торопил старого главу исполнительной власти к их испуганным лошадям, Римо пересек поляну. Он заметил знакомую фигуру, съежившуюся за мясистым белым стволом дерева. Он остановился перед дрожащим человеком.


"Вы Брайс Бэбкок, верно?" Тон Римо был холодным.


С плотно закрытыми глазами министр внутренних дел оставался неподвижным с момента появления Римо и Чиуна, надеясь, что его не заметят. Он вздрогнул от близости голоса Римо.


"Возможно", - слабо ответил секретарь.


"Это все твоя вина", - сказал Римо. Это было не обвинение, а констатация факта.


Взгляд его обвинителя был слишком неумолим. Под суровым взглядом Римо Бэбкок не выдержал и захныкал.


"Так не должно было быть", - плакал он. "Это должно было принести мир. Мир в регион мира, который даже не знал, что такое настоящий мир. И если бы люди здесь смогли наконец поладить, остальной мир увидел бы свет ".


Лицо Римо было суровым. "Ты тот, кто приказал Earthpeace убить всех этих людей в Калифорнии только для того, чтобы они могли похитить президента".


Брайс Бэбкок шмыгнул носом. "Нельзя приготовить омлет, не взбив несколько яиц", - робко предложил он.


Мрачное выражение лица Римо не дрогнуло. "Приготовься к омлету", - сказал он ледяным тоном.


Руки метнулись вперед. Римо крепко сжал обе стороны головы Бэбкока.


Мочевой пузырь Бэбкока почувствовал раньше, чем любая другая его часть, что что-то отчаянно не так. Он выплескивал свое последнее содержимое на его ботинки, даже когда в его запавших глазах появился первый намек на чистую тревогу.


Руки Римо задрожали. И по мере того, как движение усиливалось, голова между ними затряслась с нарастающей яростью.


Это было так, как если бы министра внутренних дел подсоединили к миксеру для смешивания краски. Когда Римо закончил, череп Бэбкока был заполнен пенистой серой жижей консистенции коктейля быстрого приготовления. Пенистый мозговой поток хлынул из носа и ушей.


Бросив безжизненное тело с кашеобразным пюреобразным мозгом на землю, Римо поспешил покинуть оазис. Воздушный бой над пустыней становился все более неистовым.


По всему району стреляли ракетные установки. Пули свистели во всех направлениях - в небе и с земли. Тела солдат ПИО устилали поле боя.


Над иорданской пустыней с ревом пронеслись новые иранские самолеты. Палестинцы на земле правильно предположили, что они подверглись нападению со стороны другой враждебной силы. Еще до того, как по ним открыли огонь, они начали стрелять по приближающимся иранским самолетам. Иранские F-5 ответили на вражеский обстрел с земли, выпустив крылатые ракеты по толпе арабских солдат.


Несколько горящих истребителей присоединились к русскому "Антонову" на песке.


В пустыне вспыхнули очаги пожара. Взрывы обрушились на оазис, на остатки людей Носсура Аруха и на сбитые самолеты.


Бросившись бежать, Римо столкнулся с Чиуном и бывшим президентом в миле от места самого страшного сражения. Оба мужчины уже были на своих лошадях. Римо вскочил в седло.


Позади них с ревом появились новые ливийские реактивные самолеты. Они немедленно вступили в бой со свежими иранскими самолетами. В свободные минуты они присоединились к наземной атаке. Цель их пребывания там была забыта. Убийство экс-президента отошло на второй план после того, как они взорвали друг друга.


Пришпорив лошадей, Римо, Чиун и бывший президент Соединенных Штатов проехали несколько миль и в конце концов взобрались на уединенную дюну вдали. Повернувшись в седлах, они наблюдали за яростью сражения, за полем битвы, залитым теперь кроваво-красным утренним солнцем.


"Что ж, я полагаю, некоторые вещи никогда не меняются", - тихо сказал Президент, когда они наблюдали за воздушным боем. Эхо выстрелов донеслось из далекого песка. Он оглянулся на Мастеров синанджу. "Кстати говоря, у меня был разговор с твоим боссом. Вы, ребята, должны были снова проделать со мной эту штуку с амнезией. Я надеялся, что на этот раз у вас получится, и со мной все будет в порядке. Ты знаешь, просто забыть, что я должен, и так далее?"


На лице старика появилось выражение надежды. Это был единственный вопрос, который Римо не подумал задать. "Чиун?" сказал он.


Мастер Синанджу печально покачал головой. "К сожалению, нет", - произнес он нараспев. "Это случается редко, но для тех, кто, как и вы, пострадал от Опорожняющего бассейна, альтернативы нет".


Президент глубоко вздохнул. Отвернувшись от них, он уставился вдаль.


Бушующая вдали битва даже не отвлекала. Он смотрел поверх нее, на небо, на землю. На что-то невидимое, очень далекое.


Это было так, как будто в тот единственный момент он хотел удержать маленькую часть мира. Самого себя. Попытаться за что-то уцепиться. Когда он, наконец, оглянулся на них, его кривая юношеская улыбка вернулась. В его усталых глазах появился намек на влагу.


"Я полагаю, сейчас такое же подходящее время, как и любое другое", - сказал он.


Римо улыбнулся в ответ, с оттенком грусти на лице. "Это может подождать, пока мы не вернемся", - мягко предложил он.


Президент кивнул. "Полагаю, это возможно", - согласился он. "До тех пор, пока вы двое не спускаете с меня глаз".


"Синанджу всегда будет рядом с тобой, благородный", - кивнул Мастер синанджу.


Улыбка президента стала шире, когда он окинул их обоих оценивающим взглядом. "Ну, чего вы, два бездельника, ждете?"


С мальчишеской энергией, которая противоречила его годам, старик дернул поводья. На мгновение Римо показалось, что он вот-вот свалится с животного.


Лошадь величественно поднялась на задние ноги. Коротко заржав, она опустила передние копыта обратно на песок, бросаясь при этом вперед. Животное помчалось прочь через пустыню. Президент умело подпрыгивал в седле, ссутулив плечи и приподняв локти, как наездник на пони-экспрессе. Облако пыли сопровождало его.


"Я думаю, у некоторых людей просто талант к эпатажу, а, мистер Чин?" Прокомментировал Римо, поворачиваясь к Мастеру синанджу.


В уголках тонких губ Чиуна заиграла улыбка.


Рывком его собственная лошадь повторила маневр лошади президента, высоко подняв передние ноги в воздух. Чиун на мгновение задержал животное на месте, наконец запустив его вперед еще до того, как его передние копыта коснулись песка.


Он помчался за президентом.


"Надеюсь, у меня будет хотя бы половина этой энергии, когда мне исполнится сто", - пробормотал Римо своему пони.


"Ты должен прожить так долго", - крикнул Чиун в ответ. Громко рассмеявшись, Римо ударил пятками в бока своего коня. Трое мужчин поскакали в сторону Израиля, прочь от восходящего солнца.