# Правящая страсть

Реджинальд Хилл

Правящая страсть


Реджинальд Хилл


Ищи тогда правящую страсть: там, в одиночестве, дикость постоянна, а коварство известно;


Глупец последователен, а лживый искренен;


Священники, принцы, женщины - здесь нет лицемеров. Однажды найденный ключ разгадывает все остальное…


Александр Поуп


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


## Глава 1


Коттедж в Бруксайде,


Торнтон Лейси.


4 сентября.


Ну, здравствуй, Питер Паско! Голос из могилы! Или мне следует сказать, из преисподней? Из которой Элли (которая сообщила мне радостную весть о твоем существовании, когда мы встретились в городе в прошлом месяце) надеется вывести тебя, по крайней мере на некоторое время, обратно в мир живых.


Иронично, подумал детектив-суперинтендант Бэкхаус, его взгляд на мгновение метнулся к бледнолицему мужчине, который сидел напротив него. Он не высказал эту мысль вслух. Он был добрым человеком, хотя никогда не избегал жестокостей своей работы, когда они становились необходимыми.


Он читал дальше. Несомненно, она рассказала тебе, что мы приводили в порядок эти сельские трущобы, чтобы сделать их подходящим местом для восстановления сил бледных горожан. Что ж, теперь все готово, и мы были бы рады, если бы вы с Элли провели уик-энд с нами через две недели (если, конечно, позволит служба в полиции!). Тимми и Карло спускаются с Большого Вэнь, так что будет много ностальгии! Надеюсь, не такая убогая, как в том другом коттедже в Эскдейле, но, как ни странно, жизнь в Торнтон-Лейси не лишена своих соответствий!


"Что он имеет в виду под этим?" - спросил Бэкхаус.


Паско уставился на предложение, обозначенное тщательно наманикюренным пальцем суперинтенданта. Ему потребовалась секунда, чтобы сфокусировать внимание на словах.


"Когда мы были студентами, - сказал он, - однажды летом мы провели несколько недель в Эскдейле. В Камберленде".


"Те же самые люди?"


Паско кивнул.


"Колин и Роуз тогда еще не были женаты".


"Что это там за соответствия?"


"Я не знаю. Я мало что помню об этом".


За исключением одного вечера, когда они вшестером, золотистые в лучах низко склоняющегося солнца, в дружеском молчании шли по диагонально наклоненному полю к далекой деревне и ее пабу. Склон разделил их пути, разделив их так, что они растянулись по грубой, колючей траве, снова сойдясь только у деревянных ворот в самом нижнем углу каменной стены. Сделай это вечером пятницы, если возможно, но светлой и ранней субботы, если нет. Не подведи нас в этом нашем повелении, иначе наш гнев будет ужасен, и ты знаешь, насколько ужасен может быть мой гнев! Серьезно, если ты придешь, я буду восхищен больше, чем могу выразить словами. Не каждый день мы видим, как Абеляр воссоединяется с Элоизой (и его жизненно важным оборудованием, я надеюсь!) Любовь от нас обоих,


Колин (и Роуз)


Бэкхаус со вздохом дочитал письмо, сделал пометку на клочке бумаги, прикрепил его к единственному листу бледно-лимонного цвета и положил в ярко-зеленую пластиковую папку.


"Я придержу это", - сказал он. "Если позволите".


Не то чтобы это имело какую-то ценность в данный момент. Вероятно, никогда не имело. Но он предпочитал работать таким образом. Дотошность - лучшая часть интуиции.


"Не хотите ли еще чашечку чая?" - спросил он.


Дверь открылась прежде, чем Паско успел ответить. Устало проскрипел пожилой констебль, держа в руках несколько машинописных листов.


"Заявление мистера – то есть сержанта ... Пэскоу, сэр".


Он аккуратно положил простыни перед Бэкхаусом и удалился.


"Спасибо, Кроутер", - сказал Бэкхаус, разворачивая листы и подталкивая их к Паско.


"Прочти это", - мягко сказал он, когда Паско взял шариковую ручку и приготовился расписаться внизу первого листа. "Всегда читай, прежде чем подписывать. Я надеюсь, точно так же, как вы всегда советуете другим читать, прежде чем подписывать.'


Не отвечая, Паско начал читать.


Заявление Питера Эрнеста Паско, сделанное в полицейском участке Торнтон-Лейси, Оксфордшир, в присутствии детектива-суперинтенданта Д. С. Бэкхауса. Утром в субботу, 18 сентября, я поехала из Йоркшира в Торнтон-Лейси. Меня сопровождала подруга, мисс Элеонора Сопер. Нашей целью было провести выходные со старыми друзьями, Колином и Роуз Хопкинс из Бруксайд коттеджа в Торнтон Лейси. Среди других гостей должны были быть мистер Тимоти Мэнсфилд и мистер Чарльз Рашуорт, тоже старые друзья, хотя я не видел ни их, ни Хопкинсов более пяти лет. Я не знаю, был ли приглашен кто-нибудь еще. Мы намеревались прибыть в девять тридцать, но мы так хорошо рассчитали время, что стало ясно, что мы собираемся быть там к девяти…


Это было великолепное утро после ночи проливного дождя. Легкий туман, похожий на шифон, стелился над полями и лесами, легко поддаваясь нежным лучам восходящего солнца. Поначалу дороги были пусты. Даже фермерские дома, традиционно встречающие рассвет, казалось, все еще спали на сияющих влажных полях.


‘Мне это нравится", - сказала Элли, удовлетворенно устраиваясь поудобнее на продавленном пассажирском сиденье старого "Райли". "Есть некоторые вещи, ради которых стоит проснуться".


Паско рассмеялся.


"Я знаю, что ты имеешь в виду", - сказал он с хриплой страстью.


"Ты сексуальный маньяк’, - ответила она.


- Вовсе нет. Я могу подождать, пока мы не доберемся до стоянки.


Элли с улыбкой закрыла глаза. Когда она открыла их снова, был час спустя, и она тяжело опиралась на плечо своего спутника.


"Прости!" - сказала она, выпрямляясь.


"Вот и все прелести раннего утра! Между прочим, мы очень хорошо проводим время. Ты уверен, что они действительно хотят нас на завтрак?"


"Конечно. Когда я разговаривал с Розой по телефону, она была очень зла, что нам пришлось отменить приезд вчера вечером, и настояла на том, чтобы приехать сегодня первым делом. Бедная девочка, у нее, наверное, был запеченный откормленный теленок или что-то в этом роде".


"Да. Мне жаль. Это был позор".


Элли напустила на себя возмущенный вид.


"Позор! Этот толстый садист Дэлзиел не знает значения этого слова".


"Это была не его вина. Это из-за череды взломов, на которые нас привлекли. Телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я уходил".


"Так ты сказал", - проворчала Элли. "Чертовски странное время для кражи со взломом. Держу пари, это сделал Дэлзиел".


"Взлом произошел некоторое время назад на неделе", - терпеливо объяснил Паско. "Это было обнаружено только вчера, когда люди вернулись из отпуска".


"Так им и надо, что вернулись пораньше. Им следовало остаться на выходные. Тогда мы тоже могли бы насладиться всем нашим ".


"Я надеюсь, что так и будет", - сказал Паско, нежно улыбаясь ей. "Будет приятно увидеть их всех снова".


"Да, я думаю, так и будет. Особенно для тебя", - задумчиво сказала Элли. "Ты слишком долго был отрезан".


"Возможно, и так. Заметьте, я не все вырезал. В любом случае, вырезание - неправильный образ. Они всегда были там. Как надежно вложенный капитал! Я никогда не сомневался, что однажды увижу их всех снова.'


"Понадобился несчастный случай, чтобы снова вывести меня на свет", - увещевала Элли.


"Есть некая сила, которая формирует наши цели, как бы грубо мы к ним ни относились", - торжественно провозгласил Паско. "Колин не единственный, кто умеет цитировать".


"За это", - сказала Элли, расслабляясь в согретом за окном свете теперь уже полностью торжествующего солнца.


Мы прибыли в Торнтон-Лейси в восемь пятьдесят. Я отметил точное время, когда посмотрел на свои часы, чтобы увидеть, насколько близко к нашему прогнозируемому времени прибытия мы были. Я предложил мисс Сопер подождать полчаса, прежде чем отправиться в Бруксайд Коттедж, но после обсуждения мы решили этого не делать. Таким образом, должно быть, было за две или три минуты до девяти часов, когда мы добрались до коттеджа. Все занавески были задернуты, и мы не получили ответа на наши стуки.


"Нам следовало подождать", - самодовольно сказал Паско.


"Чушь. Если прошлой ночью они были настолько наивны, что не слышали нашего стука, то и к половине десятого они не должны были быть готовы".


Профессиональная часть его сознания чувствовала, что в этом заявлении был какой-то изъян либо в логике, либо в синтаксисе, но в этот уик-энд он очень твердо и очень сознательно отказался от дежурства. Поэтому он ухмыльнулся и отступил от дверного проема, вытягивая шею, чтобы заметить какие-либо признаки активности за занавесками спальни.


Это был прекрасный коттедж, как раз останавливающий эту сторону сентиментальности в форме для печенья. Тюдор, сказал он себе, наполовину деревянный, несомненно, полный плетня и мазни, что бы это ни было (это были?). Была предпринята не очень успешная попытка приручить буйно растущую розу у порога. Над соломенной крышей стая телевизионных антенн раздвигала утренний бриз и безмятежно воспевала свой триумф над шармом и тюдорией.


"Колин довольно безжалостен", - сказала Элли, проследив за его взглядом. "Если ты модернизируешь, модернизируй. Он не видит никакой добродетели в том, чтобы притворяться, что пара коттеджей для сельскохозяйственных рабочих когда-то была желанной резиденцией шестнадцатого века.'


"Похоже, и не в том, чтобы вести хозяйство", - сказал Паско, еще раз барабаня в дверь и дергая потертую медную ручку.


"Хотя, возможно, - добавил он задумчиво, - они сохраняют некоторые старые деревенские обычаи, например, никогда не запирать дверь".


Он нажал на дверную ручку до упора и толкнул. Петли удовлетворительно скрипнули, когда тяжелая дубовая дверь медленно открылась.


Теперь настала очередь Элли проявить нежелание.


- Мы не можем просто появиться в изножье кровати, - запротестовала она, отстраняясь.


"Ну, я не собираюсь идти и получать ордер", - ответил Паско. "По крайней мере, мы сможем найти средства, чтобы сварить кофе и наделать много шума. Давай!"


Входная дверь вела прямо в гостиную приятных пропорций, обставленную мебелью, которая, хотя и выглядела удобной, была скорее устаревшей, чем антикварной. Два или три стакана для виски стояли на низком столике посреди комнаты; они были еще наполовину полны. Рядом с ними стояла пустая бутылка из-под Teacher. Сигаре времен Черчилля дали догореть в большой пепельнице из граненого стекла. Элли с отвращением втянула носом воздух.


"Что за мерзавец! Я был прав – они, должно быть, устроили себе тихий маленький бал прошлой ночью".


Она начала отдергивать занавески, прежде чем открыть окно. Паско тоже тихонько принюхивался, на его лице было слегка озадаченное выражение. Он пересек комнату и подошел к двери в самой дальней стене. Она была приоткрыта, он толкнул ее полностью и шагнул в следующую комнату. Очевидно, это была столовая. На круглом, отполированном до блеска столе из красного дерева все еще виднелись остатки трапезы.


Но его внимание привлек не стол. Побледнев, он повернулся, чтобы остановить Элли, которая следовала за ним. Теперь она отошла к заднему окну и как раз задергивала там занавески.


"Элли", - сказал он.


Она замерла, положив руку на оконную задвижку, недоверчиво глядя сквозь стекло.


Тонкий, состоящий из одной ноты крик вырвался из глубины ее горла.


Двое мужчин лежали на полу столовой в позах, указанных на полицейской фотографии "Эл". Они оба получили тяжелые огнестрельные ранения и обильно истекали кровью. Характер ран и сильный запах кордита, который я заметил в воздухе, привели меня к предположению, что раны были нанесены выстрелом из дробовика с близкого расстояния. Мужчина, лежащий рядом с обеденным столом (позиция "X" на фотографии) Я узнал Тимоти Мэнсфилда из Гровер-Корта, Лондон, Северо-западная 2. Другой мужчина, которого я не смогла сразу узнать, поскольку он получил большая часть огнестрельных ранений пришлась на шею и нижнюю часть лица, но позже я смог подтвердить, что это был Чарльз Рашуорт, проживавший по тому же адресу. Я повернулся, чтобы помешать мисс Сопер последовать за мной в комнату, но ее явно встревожило что-то, что она могла видеть из заднего окна. Я выглянул в сад за домом и увидел фигуру женщины, лежащей у основания солнечных часов в центре лужайки (фотография "C3") Я не мог узнать ее из окна, так как ее лицо было прижато к траве. Из головы сильно текла кровь.


"Это Роза", - сказала Элли, не веря себе. "Произошел несчастный случай".


Она направилась в столовую, ища выход в сад. Паско схватил ее за плечи.


"Телефон", - сказал он тихим голосом, его мысли лихорадочно соображали. Из столовой узкий лестничный пролет вел на следующий этаж. Его уши были настороже, ловя любой слабый звук движения наверху.


"Да", - сказала Элли. "Доктор. Нет, скорая помощь лучше, там была табличка "больница", ты помнишь?"


На полу рядом с одним из двух кресел стоял телефон. Она склонилась над ним.


"Нет", - сказал Паско, беря ее за руку и подталкивая к входной двери. "Мы проходили мимо телефонной будки дальше по дороге. Воспользуйся ею. И вызови полицию. Скажи им, что им понадобится скорая помощь и врач.'


- Полиция? - повторила Элли.


- Поторопись, - настойчиво сказал Паско.


Он услышал, как вздрогнул Райли, когда осторожно поставил ногу на первую ступеньку. Она заскрипела, вторая - еще сильнее, и, отбросив скрытность, он разбежался с остальными, едва не разбив голову о потолочную балку на полпути вверх.


Он тихо и быстро прошел через ближайшую дверь. Спальня. Пусто. Постель неубрана.


Следующее то же самое. Затем ванная. Крошечная кладовка. Осталось пройти еще одну. Теперь, когда он был уверен, что первый этаж необитаем, он все еще не стал рисковать и вошел так же яростно, как и раньше.


При взгляде на кровать его сердце замерло. Пара детских наручников лежала поперек двух подушек. В одном браслете была красная роза. В другом - молодая крапива. К изголовью кровати вверху был приколот бумажный баннер.


Она гласила: "Элоиза и Абеляр, добро пожаловать домой".


Паско почувствовал панцирь профессионализма, которым он укрылся за трещиной поперек. Комната выходила окнами на заднюю часть дома. Он не выглянул в окно, а быстро спустился вниз. Огромным усилием воли он заставил себя на ощупь подтвердить то, что сказали ему глаза, - что двое мужчин мертвы.


Тимми раньше играл на гитаре и, когда были средства, дарил очаровательные эксцентричные подарки тем, кого любил. Карло (это был Карло, об этом ему сказал единственный оставшийся невредимым глаз) обладал вспыльчивым характером, обожал вестерны, выступал за гражданские права, ненавидел священников.


Это были воспоминания, которых он не хотел. Еще меньше ему хотелось опуститься на колени рядом с этой женщиной, осторожно перевернуть ее, увидеть, в какие ружейные пули превратилась нежная плоть Розы Хопкинс.


На ней было длинное шелковое вечернее платье. Даже дождь и роса не притупили его переливающийся пурпурно-зеленый блеск, похожий на оперение фазана. Но ее глаза были тусклыми.


На пьедестале солнечных часов, рядом с которыми она лежала, была надпись. Он прочитал ее, отчаянно пытаясь восстановить свой панцирь.


Horas non numero nisi serenas.


Я считаю только солнечные часы.


Он все еще баюкал мертвую женщину в своих объятиях, когда Элли вернулась, сопровождаемая первой полицейской машиной.


## Глава 2


"Дэлзиел слушает".


"Привет, Энди. Это Дерек Бэкхаус".


"Так они сказали". - В голосе Дэлзиела явно не было энтузиазма. "Прошло много времени. И вы, должно быть, ищете чертовски большую услугу, раз звоните в субботу утром".


"Никаких поблажек", - сказал Бэкхаус. "Я звоню из участка в Торнтон-Лейси. У меня здесь один из ваших людей. Сержант Паско".


Паско! - воскликнул Дэлзиел, теперь оживившись. - Уж не гадил ли он опять на улице, не так ли?


"Что, прости?"


"Шутка", - вздохнул Дэлзиел. "В чем проблема?"


"На самом деле ничего. Он здесь, в гостях у старых друзей".


"И что?"


"Итак, когда он прибыл этим утром, трое его старых друзей были мертвы. Выстрел из дробовика с близкого расстояния".


Наступило долгое молчание.


- Господи, - наконец произнес Дэлзиел. Еще одно молчание.


"Это грубо", - сказал Дэлзиел. "Я не думаю, что у него осталось достаточно старых друзей, чтобы выделить троих".


Бэкхаус скорчил гримасу отвращения от бессердечности комментария, хотя ему показалось, что он уловил намек на настоящую озабоченность в интонации. Но он мог ошибаться.


"В любом случае, - сказал Бэкхаус, - я просто заинтересован в подтверждении того, что он и мисс Сопер прибыли только сегодня утром".


- Она с ним, не так ли? - проворчал Дэлзиел.


- Ты ее знаешь? - Спросил я.


- Смутно. Эй, послушай, дружище, ты же не думаешь, что Паско имеет к этому какое-то отношение, не так ли?'


"Просто проверяю, Энди. Он говорит, что прошлой ночью его задержали по делу".


"Совершенно верно, он так и сделал. Он был не очень доволен, но он послушный парень. Он был здесь примерно до половины десятого. Потом мы пили до закрытия. Тебя это устраивает?"


"Думаю, да. У нас еще не было ПМ, но доктор был совершенно уверен, что это произошло вчера вечером. Я не особо беспокоился о сержанте, но хотел быть уверенным. Он может оказать нам большую помощь.'


"Теперь осторожнее!" - угрожающе сказал Дэлзиел. "Знаешь, у нас здесь тоже есть работа. Нет ничего гламурного в сравнении с несколькими убийствами, но кто-то должен ловить воров. И мне нужен Паско. Он должен вернуться в понедельник. Я буду ждать его в понедельник.'


"У нас есть собственные опытные детективы", - сухо сказал Бэкхаус. "Нет, единственное, чем он может помочь, - это своими знаниями о пропавшем человеке".


"Пропавший мужчина?"


"Разве я не говорил? Мы - один свет. Хозяин, человек, чей это коттедж, Колин Хопкинс. Специальный помощник вашего сержанта".


‘Понятно", - сказал Дэлзиел. "Значит, ты считаешь его виновным в этом?"


"Я хотел бы поговорить с ним", - осторожно сказал Бэкхаус.


‘Держу пари!! В любом случае, ты хочешь сказать, что хочешь, чтобы Паско помог повесить это на свою пару? Ты просишь немного больше, не так ли?"


"Погибли его друзья", - тихо сказал Бэкхаус.


"Что ж, он хороший парень. Он здесь? Мне лучше перекинуться с ним парой слов".


Какого рода сдержанное соболезнование он предлагал? задумался Бэкхаус.


"В данный момент он с мисс Сопер. Она сильно шокирована".


"Тогда позже. Но я хочу его в понедельник. Хорошо? Я поищу тебя по телику!"


Чертова старуха, подумал Дэлзиел, кладя трубку. Он методично почесал заднюю часть левой икры сверху донизу, но облегчения не получил. Зуд, который ты чешешь, носит внутренний характер, однажды сказал ему кто-то достаточно высокопоставленный, чтобы осмелиться. Он с отвращением посмотрел на гору папок на своем столе. Внезапно они показались ему тривиальными. Тупые придурки, которые тратили хорошие деньги на красивые украшения, а потом не утруждали себя тем, чтобы ухаживать за ними должным образом. Где-то в этой партии была закономерность, порочная система. Всегда был изъян. На дне этой кучи лежал человек, и в конце концов они его найдут. Но сегодня, в этот момент, это казалось тривиальным.


Для него это было редкое чувство. Он не был человеком, который легкомысленно относился к своей работе. Но теперь он встал и отправился на поиски того, с кем можно выпить чашечку чая и поговорить о футболе или политике.


Чудовищность случившегося не приходила в голову Элли в течение некоторого времени после ее возвращения в коттедж. Она не вошла в здание, а направилась вдоль стены побеленного гаража в сад. Внизу, на влажной от росы лужайке, слышно, хотя и не видно, протекал ручей в глубокой вырубке, затененной ольхой и шалашом. Журчащая вода, свежий по утрам сад, еще не прогретый лимонным солнечным светом, полет белобрового черного дрозда с пышно разросшейся яблони - все это делало нереальной картину, образованную мужчиной, стоящим на коленях перед мертвой женщиной у подножия солнечных часов. Только гномон циферблата, рассекающий ароматный воздух подобно акульему плавнику, казался угрожающим.


Что-то сияло, ярче, чем капли росы, в траве вокруг тела. Осколки битого стекла. Ее первая забота была интимной, домашней. Брюки Паско могут быть порваны или, что еще хуже, порезаны колени.


Она знала с тех пор, как впервые выглянула из окна, что Роза мертва. Вызов скорой помощи был жестом, последней хваткой тонущего пловца на гребне волны, которая его потопит. Уродство этого, видимое сейчас, когда Паско снова уложил женщину на траву, было еще большим потрясением. Но даже с этим она на мгновение смирилась, когда повернулась обратно к коттеджу, разыскивая остальных. Паско остановил ее, прежде чем она вошла через открытое французское окно.


Но было слишком поздно помешать ей увидеть, что скрывается внутри.


Полицейский участок в Торнтон-Лейси был всего лишь передней частью первого этажа симпатичного отдельно стоящего дома, в котором жили констебль Джон Кроутер и его жена и который они с большой неохотой покинут, когда через пару лет Кроутер достигнет пенсионного возраста. Ни на него, ни на его жену не произвело особого впечатления появление крупных преступлений в их маленьком захолустье. Для констебля это не сулило ничего, кроме неприятностей. На этом позднем этапе его карьеры даже личное раскрытие преступления и поимка преступника не могли принести ему повышение. Но он был добросовестным человеком и, без всякой просьбы, уже готовил для суперинтенданта резюме со всей местной информацией, которая, по его мнению, могла иметь отношение к делу.


Его жена, суровая женщина, чья внешность противоречила ее добросердечию, бросила один взгляд на Элли по прибытии на станцию и повела ее на кухню выпить чаю и выразить сочувствие. Состояние Элли быстро ухудшалось во время лечения (необходимый процесс, хорошо понятный миссис Кроутер), и к тому времени, когда Паско выписалась из Бэкхауса, доктор дал ей легкое успокоительное и перевел в спальню.


Доктор Хардисти, поджарый мужчина средних лет, чьи непослушные седые волосы придавали ему постоянно расстроенный вид, встретил Паско у кухонной двери. Они уже сталкивались однажды в Бруксайд-коттедже.


"С тобой все в порядке?" - теперь он спросил неуверенно.


"Прекрасно", - сказал Паско. Это была не совсем ложь. Акт подписания хладнокровно сформулированного заявления вызвал временный катарсис. На мгновение утренние открытия были сведены к статусу "случая". Он даже поймал себя на том, что ему хотелось расспросить доктора об осмотре тел, но решил этого не делать. Хардисти был местным жителем, живущим и практикующим в деревне. К настоящему времени тела должны были быть на пути в морг к ножу патологоанатома.


К этому времени Тимми, Карло и Роза уже были бы в пути…


Он ловко пресек эту мысль.


"Мисс Сопер?" - спросил он. "Как она?"


"Отдыхает наверху. Я ей кое-что дал".


"Могу я увидеть ее?"


"Если она не спит. Это прямо перед нами, на лестничной площадке".


Паско повернулся и начал подниматься по лестнице.


Элли открыла глаза, когда он вошел в дверь. Ее платье было аккуратно развешано на стуле, и она лежала под лоскутным одеялом в одной сорочке.


- Хорошо, любимая? - сказал Паско, беря ее за руку.


"Накачана наркотиками до самых задних зубов", - сказала она. "Я не хочу спать. Всегда хуже вспоминать, когда просыпаешься".


"Тебе нужно поспать", - мягко сказал он. Вид ее, лежащей там, такой бледной, тронул его почти так же глубоко, как обнаружение трех трупов.


Она кивнула, как будто он совершил какой-то подвиг тонкого убеждения, и закрыла глаза. Но когда он открыл дверь, чтобы уйти, она заговорила снова.


"Питер", - сказала она. "Где Колин? Ему нужно сказать".


"Все в руках", - сказал он успокаивающе. "А теперь спи".


На лестнице он почувствовал головокружение и был вынужден остановиться, тяжело опираясь на перила. Это, безусловно, было делом рук - найти Колина. Но мотивы искателей были далеки от гуманных.


- Вы в порядке, сержант? - спросил Бэкхаус у подножия лестницы. Его голос звучал более обеспокоенно, чем у доктора.


"Да, сэр", - сказал Паско, спускаясь.


"Мисс Сопер спит?"


"Я так думаю".


Бэкхаус внимательно посмотрел на него, его худое ученое лицо было заботливым, оценивающим.


"Я возвращаюсь в коттедж. Ребята из лаборатории, должно быть, уже закончили. Я подумал, не хотите ли вы пойти со мной. Я был бы признателен вам за помощь".


Тень усмешки непроизвольно скользнула по губам Паско при этой полуофициальной любезности. Толстяк Дэлзиел, его собственный суперинтендант, должно быть, пропустил эту часть курса подготовки старших офицеров.


"Конечно, сэр", - сказал он.


Должно быть, сработала какая-то небольшая телепатия. Когда они садились в ожидавшую их машину, Бэкхаус сказал: "Я разговаривал с мистером Дэлзилом по телефону".


"О".


"Естественно, ему было жаль слышать о том, что произошло".


Естественно. Но держу пари, этот мерзавец не издавал обычных вежливых огорченных звуков. Бэкхаус выполнял работу переводчика.


"Он говорит, что ты слишком важна, чтобы тебя можно было оставить после выходных, но я был бы признателен за ту помощь, которую ты можешь мне оказать в это время".


Ценю еще раз. С ним обращались как с перчаткой. Не нужно было быть детективом, чтобы понять почему. Но пусть они сами скажут. Будь он проклят, если собирался затрагивать этот вопрос.


Они. С удивлением Паско осознал, что думает о полиции как о них.


"Остановись здесь", - сказал Бэкхаус своему водителю. Машина остановилась перед зданием с высокой крышей, выложенным галькой, с узкими, как у церкви, окнами. Ухоженное объявление гласило, что это сельский дом Торнтон Лейси. Под золотыми и черными буквами на машинописном листе содержалось меню мероприятий, которые можно было попробовать в холле в течение текущей недели. Прошлой ночью, например, состоялось заседание Комитета по благоустройству деревни. И сегодня вечером танцевальная группа Old Time должна была исполнить вальс, фокстрот, ту-степ и польку, которые останутся в памяти навсегда. Но световой сигнал fantastic нужно было бы включить где-нибудь в другом месте, подумал Паско, следуя за Бэкхаусом в здание.


В большой, пахнущей плесенью комнате кипела деятельность. Полицейские в рубашках с короткими рукавами расставляли столы, а двое служащих почтового отделения чинили телефоны. Все огни были включены, чтобы дополнить скудный рацион солнечного света, впускаемого окнами.


Станция слишком мала, - сказал Бэкхаус. "Особенно если это перерастет в крупномасштабную операцию. Чего, я надеюсь, не произойдет".


Он искоса взглянул на Паско, затем быстро отвел взгляд. Им навстречу вышел инспектор в форме.


"Что-нибудь новенькое?" Бэкхаус приветствовал его.


"Всего пара вещей, сэр".


Инспектор оценивающе взглянул на Паско, затем повел Бэкхауса в дальний конец зала. Паско подумал о том, чтобы последовать за ним. Он отчаянно стремился выяснить, что происходит, но также очень хорошо осознавал свое двусмысленное положение. Он был всего лишь свидетелем, у него здесь не было официального положения.


"Что, черт возьми, здесь происходит?"


Прервавший был крупным мужчиной с бочкообразной грудью и сильным подбородком. На нем были свитер с воротником-поло и брюки для верховой езды. Паско было жаль лошадь, которой придется нести этот груз, который он оценил в пятнадцать стоунов. Все это было довольно солидно. Мужчине было за сорок, но он все еще был далек от того, чтобы стать дряблым.


"Ну? Давай, чувак. Кто здесь главный?"


Внимание Бэкхауса было привлечено, и он подошел познакомиться с этим человеком.


"Доброе утро, сэр", - сказал он. "Я детектив-суперинтендант Бэкхаус. А вы?.."


"Ангус Пелман. Что, черт возьми, ты задумал?" - спросил мужчина гораздо более сдержанным тоном.


"Мы ведем расследование убийства, сэр", - ответил Бэкхаус. "Я удивлен, что вы не слышали".


Да, это удивительно, подумал Паско. С момента сообщения о преступлении прошло более двух часов. Он не сомневался, что вскоре – возможно, уже сейчас – заработают телевизионные камеры и люди из прессы будут патрулировать вокруг Бруксайд-коттеджа. Но Ангус Пелман ухитрялся оставаться в неведении, пока не вошел в зал.


Он также умудрялся выглядеть совершенно ошеломленным новостями. Когда Бэкхаус сообщил несколько деталей, он яростно опустился на ближайший стул.


- Хопкинсы в Бруксайд-коттедже? - недоверчиво повторил он.


"Вы знали их, сэр?" - спросил Бэкхаус.


"Я должен был бы сделать", - ответил Пелман. "Я продал им это проклятое место".


В голове Паско всплыло воспоминание, удивительно четкое. Коттедж в Эскдейле, шесть (или было семь?) лет назад. Владельцем был фермер, который жил в полумиле вниз по долине. Он был большим, похотливым ублюдком, самодовольным, и он время от времени заходил к нам – пользуясь своим правом проверки, как он утверждал, хотя его главными объектами проверки явно были две девушки, особенно Роза. Они подозревали также, что он посетил это место, пока они гуляли по холмам. В конце концов они что-то сделали, какую-то шутку ... но воспоминание исчезло так же быстро, как и появилось. Ему придется спросить Элли.


"Застрелен, вы говорите? Оба застрелены?" - спросил Пелман.


- Не оба Хопкинса, сэр. Миссис Хопкинс и двое их гостей. '


- А Колин Хопкинс? - спросил я.


"Мы надеемся вскоре связаться с ним, сэр".


- Ты хочешь сказать, он не знает? Но он был поблизости вчера вечером. Я видел его в деревне.'


Зародилось подозрение, за которым последовало возмущение.


"Ты же не предполагаешь, что он имеет к этому какое-то отношение, не так ли? Чувак, ты, должно быть, сумасшедший. Я знаю его недолго, но об этом не может быть и речи!"


Внезапно он понравился Паско намного больше.


"Мы пока не пришли ни к каким выводам, сэр", - резонно ответил Бэкхаус. "Кстати, если вы не ожидали найти нас здесь, зачем вы пришли?"


Пельман выглядел озадаченным.


"Почему я ...? Ах, вот вы о чем. Просто. Я председатель Комитета по благоустройству; вчера вечером у нас было собрание, а утром после этих собраний секретарь приносит сюда протокол. К тому времени она их напечатает. Мы вместе их просматриваем, затем вывешиваем на доску объявлений, чтобы все могли видеть, что происходит.'


"Мило", - одобрительно сказал Бэкхаус. "Мило".


Говоря это, он смотрел в сторону двери, и Паско, проследив за его взглядом, не был уверен, комментирует ли он демократический процесс или женщину, которая там стояла.


Она была милой, если вам нравились вещи такого рода. Чуть за тридцать, ухоженные каштановые волосы, дорого, но неброско одетая, хорошая фигура; Паско не возражал ни против чего из этого. Но он почувствовал неприязнь к ее взгляду, исполненному веселого самообладания, когда она обозревала сцену.


Представительница высшего среднего класса, уверенная в своем месте в системе вещей, полная здравого смысла и добрых дел, член комитета, является или будет мировым судьей, картонная копия жены доброго члена парламента от Тори или даже самого доброго члена парламента от Тори. Самодовольная стерва.


Паско был удивлен неистовством своих мыслей. И смехотворной скоростью своего чисто интуитивного анализа. В нем бушевал источник ярости, который следовало использовать с величайшей осторожностью. Он пытался начать все с чистого листа и начать заново с этой женщиной, но она, казалось, стремилась подтвердить его выводы.


"Привет, Ангус", - сказала она чистым, высоким, хорошо поставленным голосом. "Ты хорошо защищен. Надеюсь, минуты не такие взрывоопасные".


Она выступила вперед, держа в руке кожаную папку. Значит, это была секретарь Комитета по благоустройству. Это понятно.


"Привет, Марианна. Разве ты не слышала?"


Пелман вкратце рассказал ей, что произошло. Пока он говорил, Паско пристально наблюдал за женщиной. Два важных члена деревенской общины, и ни один из них не слышал новостей. Ему пришлось бы пересмотреть свои представления о племенной природе английской деревни.


"Не хотите ли присесть, миссис... э-э...?" - вежливо спросил Бэкхаус, когда Пелман закончил.


"Калпеппер", - подсказал Пелман.


"Спасибо", - сказала женщина. На желчный взгляд Паско, она не выглядела слишком подавленной, но, вероятно, ее воспитание придавало большое значение жесткости верхних губ. Это работало в обоих направлениях. Она положила кожаную папку на ближайший стол, но она соскользнула и упала открытой на пол. Паско поднял ее и стоял с ней в руках, глядя на аккуратно отпечатанные на машинке листы. Он воспринял самые важные из них с непринужденной легкостью человека, произносящего тысячу слов в минуту. Казалось, это была оживленная встреча, главным образом посвященная предполагаемому загрязнению ручья, который протекал через деревню . Жители нижнего течения подозревали жителей верхнего течения в наличии неэффективных или даже дополнительных выгребных ям. Жители верхнего течения яростно отрицали это. Вода, о которой идет речь, предположительно была ручьем, протекавшим за коттеджем Бруксайд. Солнечные часы в саду ярко всплыли в его сознании. Только солнечные часы…


"Я возьму это", - сказал Пелман, выхватывая папку из безвольной руки Паско. "Мы больше не будем вас задерживать, суперинтендант. Пойдемте, Марианна. Давай нальем тебе в "Птичку" крепкого бренди.'


Уходи от Джона Уэйна с леди, подумал Паско, когда мужчина в бриджах подтолкнул Марианну Калпеппер к двери за локоть. Она мягко высвободилась, прежде чем выйти на улицу.


- Приставьте кого-нибудь к этой двери, - мягко сказал Бэкхаус, - пока они не перекрыли проезд. Я буду в коттедже.


Он жестом пригласил Паско выйти перед ним и позволил ему подождать у машины, пока он обменяется еще несколькими словами с инспектором. Улица была на удивление пуста. Солнце пригревало с наступлением утра, но Паско время от времени поеживался, ожидая, когда придет Бэкхаус и отправится в короткое путешествие обратно в Бруксайд-коттедж.


## Глава 3


Их водитель припарковал машину на поросшей травой обочине примерно в сорока ярдах от коттеджа. Множество транспортных средств, разбросанных в непосредственной близости, не позволяло подъехать ближе.


Трое или четверо газетчиков перехватили суперинтенданта, когда он шел по дороге. По оценке Паско, в основном местные жители. Было еще слишком рано для того, чтобы кто-то выбрался из хаоса субботнего утра в Лондоне. Но они сойдут. Трое погибших от огнестрельных ранений - это слишком много, чтобы оставлять их в руках местного бегуна.


Бэкхаус обошелся с ними любезно, но твердо. Нет, пока никаких изменений не произошло. Они искали человека, который мог бы помочь им в расследовании. Мистер Колин Хопкинс, да, это был он. Фотография и описание могут быть опубликованы, если сочтут это необходимым.


Паско отстал, пока продолжался допрос. Когда Бэкхаус и его следователи остановились перед коттеджем, он обнаружил, что с намеренно отсутствующим видом смотрит на стену здания между гаражом и стеной. В саду за домом и за его пределами наблюдалась какая-то активность. Они будут искать оружие. Конечно, все, что они найдут, будет тщательно изучено, но это было то оружие, на которое они надеялись. Это имело значение, если вы знали, что у человека, которого вы разыскиваете, не было при себе дробовика.


Он сомневался, что они найдут его так близко. Брошенный в панике в лес за ручьем, он бы уже был найден. Тогда как, если бы убийца был достаточно хладнокровен, чтобы предпринять более обдуманную попытку скрыть это, он наверняка подождал бы, пока его машина не увезла его на безопасное расстояние от деревни.


Убийца. Он осторожно проверил себя с выгодной позиции бестелесной объективности, к которой он стремился за последние два часа. Был ли он готов еще рассмотреть, Колин ли… почему Колин…


Нет. Он был не совсем готов. Он подошел к гаражу и заглянул внутрь. То, что он увидел, удивило его.


- Сержант! - властно позвал Бэкхаус. Паско инстинктивно подчинился зову и присоединился к суперинтенданту на пороге, прежде чем тот начал задаваться вопросом о командном тоне. Возможно, новый шаг в психологии их отношений. Напоминание о его официальном подчинении.


Или, возможно, служба у Дэлзиела сделала его слишком подозрительным ко всем мотивам детективов-суперинтендантов. Возможно, все, что делал Бэкхаус, это использовал свое полицейское звание в качестве отвлекающего маневра, чтобы отвлечь от себя интерес газетчиков. Очевидно, что, когда они уходили дружной, почти беззаботной маленькой группой, у них и в мыслях не было, что исполнитель преступления был так близко.


В коттедже многое изменилось. Не было предпринято никаких усилий, чтобы навести порядок после проведенного тщательного обыска и дактилоскопической экспертизы. Зачем беспокоиться, если не было ни малейшего шанса, что разгневанный домохозяин явится жаловаться?


Бэкхаус думал по-другому.


"Ради Бога, Хэмблин, - сказал он детективу с рыжеватыми усами, который подошел поприветствовать его, - приведи в порядок это место. И те машины снаружи. Если я захочу перекрыть здесь дорогу, я попрошу об этом.'


"Да, сэр", - бесстрастно ответил Хэмблин.


- Есть что-нибудь новое?


- Ничего полезного, сэр. Насколько я могу судить, нет. С машиной уже что-нибудь, сэр?


"Боюсь, что нет".


Паско говорил тихо, неуверенно.


"В гараже есть машина", - сказал он. Это прозвучало глупо, когда он это сказал, но, черт возьми, он должен был это сказать. Не то чтобы было возможно, что они бы не посмотрели. Так ли это?


"Да, да, я верю, что есть", - сказал Бэкхаус. Затем он рассмеялся.


"О, я понимаю вашу дилемму. Да, это правда, что машина Хопкинсов стоит в гараже. Но нас интересует другая. Мини-купер королевского синего цвета, согласно лучшему отчету. Тот, на котором приехали мистер Рашуорт и мистер Мэнсфилд.'


Паско был смущен. Хэмблин смотрел на него с легким отвращением.


"Давайте выйдем в сад", - сказал Бэкхаус, как радушный хозяин, желающий взбить пищеварительные соки своего гостя перед обедом.


Они прошли через столовую, мимо очерченных мелом контуров тела и обведенных кровавых пятен, и вышли через французское окно в сад, остановившись возле солнечных часов.


Я действительно получаю лечение, подумал Паско. Чего он от меня ждет? Нынешний адрес Колина?


"Машина Хопкинсов была в гараже, машина посетителей - на подъездной дорожке", - сказал Бэкхаус. "Именно такой расклад вы и ожидали, и это то, что видели те несколько человек, которых мы нашли, которые скончались вчера рано вечером".


"Они не могли заглянуть в гараж", - возразил Паско.


"Верно", - сказал Бэкхаус. "Итак, вот что произошло, или то, что, возможно, произошло, подкрепленное прочными подмостками того, что действительно произошло. Здесь было разбросано много битого стекла. Вы заметили? Это было достаточно легко установить по бутылке виски. Были ли они сильно пьющими, ваши друзья?'


"Только в отдельных случаях", - ответил Паско, понимая, что начинается допрос. "И редко такие случаи заслуживали затрат на виски. Но это было много лет назад. Все меняется".


"Да. Конечно. Что ж, сейчас мы проводим тщательный обход от дома к дому, но первым местом, куда позвонили мои люди, был "Орел и Дитя", вторым - "Королева Анна". Вот где она это купила.'


- Виски? - Спросил я.


"Это верно", - задумчиво сказал Бэкхаус. "Вчера вечером примерно без четверти девять. Любопытно. "Орел и Дитя" ближе. Неважно. Жена домовладельца, которая продала ей машину в магазине, торгующем без прав, не видела машину, но слышала, как она отъезжала. Она считает, что это больше походило на Mini-Cooper, чем на "Кортину" Хопкинсов.'


"Хороший слух", - прокомментировал Паско, наблюдая за парой дроздов, которые решили, что полицейские безобидны, и принялись выискивать червей.


"Без сомнения, мы найдем кого-нибудь, кто подтвердит это", - сказал Бэкхаус. "При нынешнем положении вещей представляется вероятным, что они начали пить после ужина. Когда виски начало заканчиваться, миссис Хопкинс вызвалась принести еще; она воспользовалась машиной для посетителей, поскольку ее все равно пришлось бы переставлять, чтобы вывезти свою собственную. По возвращении она либо шла прямо в сад, либо входила через парадную дверь в гостиную, затем в столовую и выходила через французские окна.'


"А потом ее застрелили", - сказал Паско.


"Это кажется вероятным. Очень скоро после того, как она вернулась. Видите, она все еще держала полную бутылку. Мы нашли крышку с полной пробкой. Она, должно быть, держала бутылку перед собой, либо чтобы отразить выстрел, либо чтобы использовать в качестве оружия. Заряд дробовика прошел прямо сквозь нее. Осколки стекла глубоко засели в ране. Как ты думаешь, у кого-нибудь из твоих друзей есть дробовик?'


"Я не знаю. Я просто не знаю", - раздраженно сказал Паско. "Я уже говорил вам, суперинтендант, это было своего рода воссоединение. Я не видел этих людей годами. Откуда мне знать, что они, скорее всего, сделают сейчас?'


"Неужели люди так сильно меняются?"


"Они действительно меняются. Когда кто-то всаживает тебе в лицо пару унций свинцовых шариков, ты меняешься!"


Паско понял, что почти кричит. Господи, подумал он, я тоже должен был вернуться туда, лежать на одной из удобных кроватей констебля Кроутера с какими-нибудь успокаивающими таблетками доктора Хардисти внутри.


"Сэр!" - Это был Хэмблин из французского окна. Позади него стояли двое мужчин.


"Это мистер Френч, коронер, сэр".


- Здравствуйте, суперинтендант, - сказал тот, что повыше, из двух мужчин, которые теперь вошли в сад. Он был выше шести футов, с довольно изможденными чертами лица, хорошо загорелый, на его носу виднелись бледные вмятины, оставленные частым ношением очков. Его спутник был на добрых девять дюймов ниже, менее драматичный во всех отношениях, но его бледное овальное лицо было умным и далеко не слабым. Оба мужчины были одеты в повседневную спортивную одежду, френч предпочитал яркие цвета, его спутница была гораздо более сдержанной.


"Извините, что отнял так много времени. Вы, должно быть, думали, что я буду первым на месте, буду жить, так сказать, у порога. Но я был на полпути к полю для гольфа с Калпеппером. Ужасное это дело. Ужасное. Тебе лучше рассказать мне то, что мне нужно знать.'


Калпеппер, подумал Паско, когда Бэкхаус и коронер вместе вернулись в коттедж. Секретарь комитета – Марианна Калпеппер. Ее муж?


Мужчина заговорил с ним, и его слова, казалось, подтверждали это. Его глаза вбирали в себя все. Несмотря на свой вид спокойной властности, он чувствовал необходимость объясниться.


"Извините, не могли бы вы… Вы из полиции, я прав?"


- Пэскоу, сэр. Сержант Пэскоу,’


- Меня привело сюда не просто нездоровое любопытство, сержант. Я живу неподалеку. Я знал этих людей, я имею в виду Хопкинсов. Когда мистер Френч сказал мне, почему ему пришлось вернуться, я не мог в это поверить.'


Он замолчал.


"Насколько близко вы живете, сэр?" - спросил Паско. Ему было легче войти в роль полицейского, чем объяснить свое истинное положение.


"Примерно в полумиле. За склоном холма." Он неопределенным жестом указал на возвышенность, которая лежала к югу от деревни.


"Что здесь произошло, сержант? Это правда, что они все мертвы?"


- Миссис Хопкинс мертва, сэр, - ровным голосом произнес Паско. - И мистер Мэнсфилд, и мистер Рашуорт, двое гостей, которые провели у них ночь.


"О, боже мой. А как же Колин, мистер Хопкинс? И другие гости?"


- Другие гости? - резко спросил Паско.


"Да. Вчера вечером, возвращаясь с работы, я столкнулся в виллидж с миссис Хопкинс. Около пяти часов. Это кажется невозможным. ... в общем, я пригласил их выпить сегодня вечером, но она объяснила, что у них будет полный дом гостей. Она сказала, что четверо. Как минимум.'


Было полшестого, когда Паско позвонил, чтобы сказать, что они с Элли не смогут прийти этим вечером. Если бы только не всплыл тот случай ... или Дэлзиел не настоял ... Еще два очень сильно увеличили шансы против того, чтобы кто-то пытался что-то сделать с двуствольным дробовиком. Какой легко приспосабливаемой вещью было обвинение; так легко переложить или привлечь.


- Вы давно знали мистера и миссис Хопкинс, сэр? - спросил Паско, уклоняясь от вопроса о гостях.


"Недолго. На самом деле, всего два или три месяца, с тех пор как они купили Бруксайд. Они так усердно над ним работали. Когда они его приобрели, там был не очень хороший ремонт, вы знаете. И они творили чудеса, просто чудеса.'


Он погрузился в молчание.


"Мистер Пелман, я полагаю, продал им коттедж", - сказал Паско.


"Это верно".


Что-то в его тоне заставило Паско продолжить эту линию.


- Он сам жил здесь до того, как продал дом? - Спросил я.


Калпеппер улыбнулся без особого юмора.


"Нет. Коттедж стоит на границе земли, которую он купил, когда приехал сюда пять лет назад. Его дом находится по другую сторону леса, его леса. Конечно, это то, чего он действительно хотел. Место, где он мог бы помериться своим умом с интеллектом различных мелких зверей и птиц. Боюсь, это будет самое неравное состязание.'


Предполагается, что я слишком туп, чтобы уловить двойную иронию? задумался Паско.


- Не правда ли, странно, что председатель Деревенского комитета по благоустройству позволил такому имуществу прийти в упадок? - пробормотал Паско.


Калпеппер поднял брови, глядя на него.


"Вы быстро собираете информацию, сержант".


"Мы проводим нашу трудовую жизнь среди чужой кукурузы, сэр".


Калпеппер внезапно дважды кивнул, как будто что-то подтвердилось.


- Вы друг Хопкинсов, полицейский, не так ли? Один из их гостей на выходные.'


Умный мистер Калпеппер.


- Да. Это я. Откуда ты знаешь?'


"Миссис Хопкинс, Роуз, сказала кое-что о тебе, когда мы разговаривали вчера".


Итак, я был объектом интереса, заслуживающим особого упоминания. Как литературный лев. Или двухголовый мужчина. Что теперь, мистер Калпеппер? задумался Паско. Возмущение моим мягким обманом?


"Прости. Я не понимал. Должно быть, для тебя это невыносимая ситуация", - сказал Калпеппер с явно непринужденным сочувствием. "Ты был здесь, когда это случилось?"


- Нет, - коротко ответил Паско. - Я нашел их сегодня утром, когда мы приехали.


"Как ужасно. Ты говоришь "мы"?"


"Подруга. Сейчас она отдыхает. Это был шок".


"Ужасно. Ужасно. Такие вещи - загадка и мучение для ума".


Появились Бэкхаус и френч.


- Вы готовы, Хартли? - позвал коронер. - Тогда в два тридцать пополудни, суперинтендант. Надеюсь, вы быстро найдете своего человека.


Он искоса посмотрел на Паско и слегка покачал головой, но ничего не сказал. Калпеппер протянул руку.


"До свидания, мистер Паско. Мне жаль, что нам пришлось встретиться при таких обстоятельствах. Ваши друзья были замечательными людьми в деревне. Мы считали себя счастливчиками, что они приехали сюда".


Паско пожал ему руку. В ответ сказать было нечего, за исключением, возможно, того, что Роза вряд ли сочла бы себя счастливицей, приехав сюда; как и Колин, где бы он ни был.


Это была единственная вещь, о которой действительно стоило говорить. Где был Колин. И почему. Бэкхаус, должно быть, готов перейти к этому прямо сейчас.


Он был. Едва Френч и Калпеппер исчезли из сада, как Бэкхаус задал главный вопрос.


"Теперь у вас было время поразмыслить, сержант. Так скажите мне. Зачем такому человеку, как Колин Хопкинс, брать дробовик и убивать свою жену и двух близких друзей?"


## Глава 4


Он ожидал этого вопроса и чувствовал, как внутри него накапливаются запасы гневного негодования, готовые взорваться, когда его зададут. Но по какой-то причине искра не вспыхнула.


"Мы не знаем, что он это сделал", - слабо запротестовал он.


"Вы полицейский", - ответил Бэкхаус. "Предположим, это был ваш случай. Над каким предположением вы бы работали?"


"Это все косвенные улики. Если бы ты знал Колина, ты бы понял, что это просто невозможно".


"Я сталкивался с довольно многими убийцами", - терпеливо сказал Бэкхаус. "Осмелюсь предположить, что вы сами встречали одного или двух. Что почти у всех них было общего, так это горстка близких друзей, готовых с самой неистовой искренностью подтвердить, что обвиняемый был совершенно неспособен на такое преступление. Я прав?'


"Полагаю, да".


"Хорошо. В любом случае, как ты говорил мне раньше, несколько лет могут многое изменить. Ситуации, конечно. Люди тоже, хотя и в меньшей степени. Так что расскажи мне, что ты знаешь, что помнишь. Он вспыльчивый человек?'


"Какое, черт возьми, это имеет значение?" - сказал Пэскоу. Если бы его собирались допрашивать как обычного свидетеля, он бы воспользовался некоторыми привилегиями обычного свидетеля. Например, излишняя вежливость по отношению к допрашивающим полицейским.


"Ты все равно пойдешь за ним. Ты выследишь его, допросишь. Если будет достаточно доказательств, ты отдашь его в суд. Так зачем тратить время на разговоры со мной?"


"Вы знаете почему, сержант", - холодно сказал Бэкхаус. "Конечно, мы идем за ним. И, конечно, мои люди – ваши коллеги - будут предполагать, что весьма вероятно, что он совершил тройное убийство. Они также предположат, что у него есть двуствольное ружье, которым он готов воспользоваться. Мне нужна информация, вся информация, которую я могу получить. Я хочу знать, как лучше всего вести себя с ним, в какую сторону он, скорее всего, прыгнет. Я думал, мне повезло, когда я узнал, что ты в полиции. Профессионал, впервые появившийся на сцене. Это было твое невезение. Я думал, это была моя удача.'


"Учтено все, - сказал Паско, подчеркнуто поджав губы. "Только я не могу поверить, что он это сделал".


"Достаточно справедливо. Тогда почему такой антагонизм? Расскажи мне что-нибудь, чтобы доказать его невиновность. Как ты думаешь, он был ревнивым человеком? Дала бы ему повод его жена?"


"Маловероятно", - нахмурился Паско. "По крайней мере, они казались созданными для жизни. Спросите Элли, мисс Сопер. Она видела их гораздо позже. Но мы много говорили о них, и она наверняка упомянула бы о любых признаках разрыва.'


"Прошлой ночью в доме было двое одиноких мужчин", - небрежно сказал Бэкхаус. "Старые друзья. Возвращаясь к тому, что было до ее замужества".


Теперь Паско рассмеялся.


"Я вижу это! Треугольник. Или даже четырехугольник. Это не начало, суперинтендант. Тимми и Карло были, если уж на то пошло, даже более преданы друг другу, чем Роуз и Колин.'


"Я понимаю", - тихо сказал Бэкхаус. "Я понимаю. Но, как ты говоришь, все меняется. Даже ... вкусы. Что это была за вещь, которая привела мистера Хопкинса в один из его ужасных приступов гнева?'


"Прошу прощения?"


"В письме, которое вы мне показывали, - сказал Бэкхаус, - он говорит что-то о том, что его гнев будет ужасен, если вы не придете, и добавляет, что вы знаете, каким ужасным может быть его гнев. Просто фигура речи?'


Паско медленно прошел вперед и остановился на краю берега, который круто спускался к ручью. Теперь вся полицейская активность была сосредоточена в лесу на другой стороне. Медленный, методичный и, пока, совершенно непродуктивный поиск. Несмотря на теплое солнце, многие полицейские были в водонепроницаемых куртках, поскольку подлесок все еще был мокрым после проливного дождя прошлой ночью. Это уничтожило бы любой признак человеческого присутствия, но не смогло бы смыть дробовик.


"Нет, это не фигура речи", - сказал Паско. "У него был вспыльчивый характер. Хотя это и не был вспыльчивый характер, он никогда не прибегал к насилию по отношению к людям. Конечно, он никогда и близко не подходил к той ярости, которая могла заставить мужчину взять дробовик, убить двух своих друзей, перезарядить и застрелить свою жену. Кстати, что насчет пистолета?'


"А 410, мы знаем это по гильзам. Но это все. Нигде в коттедже нет никаких признаков лицензии. Был ли Хопкинс таким человеком, который хотел пострелять? Я имею в виду игру.'


"Никогда не замечал, чтобы он проявлял интерес. Хотя он не был анти, как Карло и Тимми".


"А его жена? Она тоже была против?"


"Роза? Черт возьми, нет. Роза выросла в деревне, привыкла к мысли о птицах, падающих с верхушки дерева прямо в форму для пирогов".


- Значит, присутствие этого, – Бэкхаус махнул рукой в сторону леса, – в его саду за домом могло быть искушением?


"Почему бы не спросить Пелмана? Он наверняка знал бы, кто стрелял на его земле".


Бэкхаус ухмыльнулся.


"О, его спрашивают, не бойся. И мы проверяем все лицензии на огнестрельное оружие, выданные на местном уровне за последние три месяца. Мистер Дэлзиел гордился бы нами. Значит, вы считаете, что не было никаких шансов, что он сделал это в слепой ярости?'


Паско начал приспосабливаться к технике допроса этого человека. Он ответил без паузы.


"У него нет шансов сделать это. Точка."


"В слепой ярости. Итак, как насчет того, чтобы сделать это хладнокровно? Что могло бы заставить вашего вспыльчивого друга-экстраверта хладнокровно застрелить кого-то?"


"Это еще менее вероятно, чем другое!"


- Значит, более вероятно, что он сделал это в слепой ярости?


"Я этого не говорил", - запротестовал Паско.


'Прости. Мне казалось, ты сказал, что менее вероятно, что он сделал бы это хладнокровно?'


"Ради Бога! Мы не в суде!" - огрызнулся Паско, устав от этой игры слов.


"Для твоего друга хорошо, что мы не такие", - сказал Бэкхаус, поворачиваясь и направляясь обратно к коттеджу. Паско мрачно последовал за ним и догнал суперинтенданта в столовой. Они вместе стояли и смотрели на нарисованные мелом контуры на полу.


"Это были и твои друзья тоже", - сказал Бэкхаус. "Невиновен, виновен, ты хоть представляешь, куда мог направиться такой человек, как Колин Хопкинс, после чего-то подобного?"


- В ближайший полицейский участок, - сказал Паско.


Бэкхаус смиренно пожал плечами.


"Вот тут я вас и высажу, сержант. Спасибо за вашу помощь".


"Мне жаль", - сказал Паско. "Похоже, я ничего не могу сказать. Мне жаль".


"Неважно. Возвращайся к мисс Сопер. Я еще раз поговорю с ней, когда она будет в состоянии. Если она в последнее время виделась с твоими друзьями, это может помочь".


"Да", - сказал Паско, направляясь к машине. Он вышел из коттеджа с чувством огромного облегчения.


"Дознание начнется в деревенской школе сегодня днем", - сказал Бэкхаус. "Полагаю, только опознание и причины смерти. Обычная процедура. Два тридцать. На данном этапе мисс Сопер нам не понадобится. Я пришлю за вами машину.'


"Да".


Остаток короткого путешествия прошел в молчании. Я его серьезно разочаровал, подумал Паско. Вся эта доброта потрачена впустую.


Элли все еще спала, поэтому Паско снова спустился вниз. Миссис Кроутер высунула голову из кухонной двери и спросила, как поживает леди.


"Спит", - сказал Паско. "Но к ней вернулся ее румянец".


"Хорошо. Это пойдет ей на пользу. Я не сомневаюсь, ты будешь голоден. Как насчет рашпиля из окорока с яйцом?"


"Нет, я не мог тебя выставить", - запротестовал Паско, осознав, к своему небольшому удивлению, насколько он голоден.


"Ни капельки. Кроутер с минуты на минуту придет за своим, так что это совсем не беспокоит".


Это был хорошо приготовленный ужин, который дважды прерывался телефонными звонками.


В первый раз это был Дэлзиел.


"Ты в порядке?" - спросил он.


"Прекрасно", - сказал Паско.


У меня здесь твой отчет о взломе в Коттингли. Ты пишешь, как чертов рекламодатель женского журнала. Когда ты имеешь в виду, что он нассал в чайник, почему, черт возьми, ты не пишешь, что он нассал в чайник?'


"Прости".


"Этот парень - грязный ублюдок. Но умеет с этим обращаться. Если мы не поймаем его в ближайшее время, он уйдет на пенсию. Как поживает твоя девушка?"


"Отдыхает. С ней все будет в порядке".


"Хорошо. Я слышал, они охотятся за твоей парой".


"Это верно".


"Да. У нас здесь было предупреждение о наблюдении. Что вы думаете? Он это сделал?"


"Это выглядит скверно".


"Но ты так не думаешь? Что ж, послушай. Небольшой совет. Не путай больше, чем нужно. Скажи свою часть, подпиши заявление и отправляйся домой. Оставь это Бэкхаусу. Он немного старуха, но неплохой джек. И не обманывайся его хорошими манерами. Он бросит тебя в корзину, если подумает, что это поможет.'


"Да, сэр. Вероятно, мы вернемся завтра".


"Я чертовски надеюсь на это. Ты должен быть здесь в половине девятого утра в понедельник. Не опаздывай. Ура".


И тебя тоже, подумал Паско, глядя на трубку. Жирный ублюдок, вероятно, поздравлял себя со своей тонкой психологической терапией.


Телефон зазвонил снова, когда миссис Кроутер потянулась к духовке за разогревающейся тарелкой. На этот раз, к его удивлению, это был Хартли Калпеппер.


"Я надеялся, что найду вас там, мистер Паско. Послушайте, после того, как я оставил вас в коттедже, меня осенило: вы останетесь в деревне на ночь?"


"Ну, да", - удивленно сказал Паско. "Да, я полагаю, что так и есть".


"Ты уже что-нибудь придумал?"


"Нет. Пока нет. Я действительно не думал", - ответил Паско. Это было правдой, он не задумывался о том, что они будут делать той ночью. Он подозревал, что Краудеры в крайнем случае удержат Элли, но это доставит им массу неудобств.


"Возможно, в одном из пабов", - размышлял он вслух.


"Ерунда", - твердо сказал Калпеппер. "Мы были бы рады, если бы вы остались с нами. В любом случае, я собирался пригласить вас и вашего друга на ужин. Так почему бы не взять свои сумки с собой? Это, должно быть, было ужасным напряжением для вас обоих. Тебе пойдет на пользу – нам всем пойдет на пользу – побыть в дружеской компании. Пожалуйста, приходи.'


- Это очень любезно с вашей стороны, - с сомнением произнес Паско.


- Хорошо, - перебил Калпеппер. - Тогда мы будем ждать вас примерно ко времени чаепития. Краудеры смогут вас направить. До свидания.


Сегодня последнее слово за всеми остальными, подумал Паско,


Констебль Кроутер вернулся домой и занимал свое место по другую сторону кухонного стола. Он кивнул Паско в знак приветствия и принялся за еду.


То ли голод, то ли какая-то форма дипломатии заставили его промолчать, и сам Паско не заговорил, пока не расправился со своей едой без дальнейших помех.


‘Для тебя это будет означать много работы", - сказал он наконец.


Краудер кивнул.


"Немного. В буфете позади тебя есть пиво, если тебе так хочется".


"Спасибо", - сказал Паско. "Обычно это будет спокойный участок?"


"Достаточно тихая. Популярна среди взломщиков".


"Это так?"


Краудер кивнул и методично прожевал свой окорок. Примерно тридцать пережевываний с полным ртом, подумал Паско.


"Видите ли, сейчас это в основном деловые люди", - продолжил Кроутер. "Работающие в городе. Там много строили".


Еще один глоток. Еще тридцать пережевываний.


"И обновление".


"Нравится Бруксайд Коттедж?"


"Совершенно верно", - сказал Краудер, энергично кивая.


"Было ли оно пустым, когда мистер Пелман решил его продать?"


Правильно.' Еще один глоток. На этот раз Паско сосчитал. Двадцать восемь, двадцать девять. 'Мистеру Пелману это не понравилось. Это был удобный путь в его лес с дороги для любого, кто хотел подстрелить несколько птиц. А в сами коттеджи постоянно вламывались. Не то чтобы там было что брать, вы понимаете. Я полагал, что они практиковались для чего-то большего. Но они нанесли большой ущерб.'


Итак. Вандалы и браконьеры кружат вокруг Бруксайд Коттеджа. Склонны к убийству? Удивительно, сколько людей оказались в подходящих условиях.


Даже люди, которых ты знал довольно хорошо.


"Значит, Пелман выставил это на продажу?" - задумчиво произнес Паско. "Это было довольно умно. Он заработал бы немного денег и нанял бы кого-нибудь на пограничный пост".


"Вряд ли это так", - возразил Кроутер. "В лес Пелмана можно попасть в дюжине мест. И там в любом случае не так уж много всего".


"Нет благородного оленя и медведя гризли?"


"Нет", - ответил Кроутер, добавив, как бы в упрек легкомыслию Паско: "Просто в данный момент много медяков".


Паско отхлебнул пива. Оказалось, что вкусы Кроутера тяготели к тепловатому коричневому элю. Эта мысль напомнила ему о двух деревенских пабах, в одном из которых Роуз Хопкинс в последний раз видели те, кто мог рассказать эту историю. Кроме одного человека.


"В чем разница между Орлом и ребенком и королевой Анной?" - спросил он. Это прозвучало как детская головоломка, но Кроутер не казался озадаченным.


"Игл" - бесплатное заведение. Принадлежит майору Палфри. "Энн" связана с пивоварней. Мистер и миссис Диксон просто управляют ею. Не просто. Я имею в виду, им это очень хорошо удается. Милая пара.'


"Кто чем пользуется? Или это просто ближайший, к которому люди идут?"


Кроутер пристально посмотрел на него.


"Не могу сказать", - сказал он. "Я сам пользуюсь "Энн".


"Только потому, что это ближе всего?" - настаивал Паско. "Мне следовало бы подумать, что местному законодательству следовало бы сохранять прекрасную демонстрацию беспристрастности по отношению к лицензированным помещениям".


"Я люблю", - сказал Кроутер. "Когда я на службе. Но в свободное время мне нравится чувствовать себя комфортно там, где я пью".


Казалось, он решил, что у Паско есть сочувствующие уши, и доверительно склонился над столом.


"Разница в том, и это касается только меня, заметьте, - продолжал он, - что у Диксонов вы чувствуете себя желанным гостем, а у майора я всегда чувствую, что он делает мне одолжение, предлагая пинту пива".


Он выразительно кивнул и начал сворачивать абсурдно тонкую сигарету в древней машинке. Паско понимающе рассмеялся.


- Майор Пэлфри считает себя скорее сквайром, чем домовладельцем, не так ли?


"В этом-то и проблема с этим местом сейчас", - заявил констебль, зажигая сигарету, которая горела, как фитиль. "Там полно чертовых сквайров. Проблема в том, что крестьян не хватает, чтобы объехать всех.'


Констебль Кроутер, как оказалось, неизменно ложился вздремнуть на десять минут после обеда и не видел причин прерывать свой распорядок дня сегодня. Паско сожалел об этом. Разговор этого человека заинтересовал его, и он все еще отчаянно нуждался в том, что могло бы заинтересовать его. Он решил прогуляться, возможно, в деревню, выяснить, что происходит. Когда он встал, то понял, что не упомянул о приготовлениях, которые были сделаны на вечер.


Миссис Кроутер вошла на кухню и засуетилась вокруг своего дремлющего мужа, убирая со стола, даже не пытаясь избежать шума.


"Мисс Сопер и я собираемся провести ночь в доме мистера Калпеппера", - сказал Паско. "Однако я хотел бы дать мисс Сопер поспать как можно дольше. Это нормально?'


"Мы могли бы оставить тебя здесь", - ответила женщина. "Наш парень мог бы воспользоваться раскладушкой".


"Большое вам спасибо. Но я не хотел вас беспокоить. И мистер Калпеппер был очень настойчив".


Кроутер открыл глаза и посмотрел прямо на Паско.


"Калпеппер", - сказал он. В его устах это прозвучало как обвинение. Затем он снова заснул.


В книге Кроутера Калпеппер, вероятно, был одним из самозваных сквайров, подумал Паско, стоя на улице станции под ярким солнечным светом и осматриваясь. Он не был уверен, понравилось ли ему в целом то, что он увидел. Не то чтобы это было некрасиво. В незабываемом прошлом Торнтон-Лейси, должно быть, был придорожной деревушкой из пары дюжин домов плюс церкви, магазина и паба, которые обслуживали многочисленные фермы в богатой сельской местности. Но все изменилось.


Однажды, возможно, всего пару десятилетий назад, из-за холма пришла первая – первая что? Он вспомнил фразу из письма Колина. Бледные цитаты. Первая бледная статья. Вскоре их, должно быть, были целые толпы. И они все еще прибывали. Он вспомнил, как, въезжая в то утро, заметил на окраине деревни объявление со стрелкой, которое привлекло их внимание к элитному комплексу представительских резиденций. Им было смешно думать о Колине и Роуз в такой компании. Многое заставляло их смеяться в путешествии.


Усилием воли он вернул свое внимание к деревне. Бледным горожанам нужно было уделять внимание. Там была женская парикмахерская, очень со вкусом расположенная под верхним этажом, обшитым кривыми бревнами. Были видны по крайней мере два антикварных магазина в готическом стиле. Проходящие мимо бледные города должны были поддаваться искушению остановиться и вложить деньги в прошлое. Но, как он подозревал, не останавливаться навсегда. Никто не защищает сельскую местность и ее традиции более яростно, чем тот, кто только что получил разрешение на застройку своего собственного участка площадью в пол-акра. Комитет по благоустройству деревни почему-то не походил на профсоюз работников фермы.


Опять эта чертова женщина, мрачно подумал Паско. Почему я так быстро настроился против нее? И я провожу ночь под ее крышей.


Но, черт возьми, почему я должен? Я не хотел.


Гнев, который клокотал под поверхностью все утро, внезапно прорвался снова. Он прошел примерно четверть мили по длинной, извилистой деревенской улице и теперь понял, что находится напротив отеля "Куин Энн". Повинуясь импульсу, он пересек улицу и вошел внутрь.


До закрытия оставалось недолго, и бар был пуст.


"Светлое пиво, пожалуйста", - сказал он привлекательной женщине с плотной фигурой, которая подошла принять его заказ.


"Погода, вызывающая жажду", - сказала она с улыбкой.


"Ты принимаешь людей?" - спросил он, потягивая свой напиток.


"Извините. Вы могли бы попробовать "Орел и Дитя". У них там есть пара комнат, которые они иногда сдают".


"Спасибо. Кстати, это миссис Диксон?" Спросил Паско.


Это верно, - ответила женщина, глядя на него с внезапной настороженностью. "Почему?"


- Я полагаю, прошлой ночью вы обслуживали миссис Хопкинс, миссис Роуз Хопкинс из Бруксайд-коттеджа.'


- Да. Да, я так и сделала. - Она заглянула в другой бар.


"Сэм. Сэм, любимая. Есть минутка?"


Румяный мужчина с веселым лицом, такой же солидный, как и его жена, вышел с улыбкой на губах. Паско мог понять, как Кроутер почувствовал себя желанным гостем.


"Прекрасный день, сэр. Да, моя дорогая?"


Этот джентльмен спрашивает о миссис Хопкинс.'


Сэм Диксон придал своим чертам лица торжественность, для которой они явно не были созданы.


"Ужасное дело. Вы из прессы, сэр?"


"Нет", - сказал Паско. Мужчина на мгновение растерялся.


"Дело в том, ’ сказал он наконец, - что это неприятное дело. Молли – моя жена – уже обратилась в полицию. Мы и в лучшие времена не любим говорить о наших клиентах, но в подобных обстоятельствах, особенно с друзьями бедной женщины


"Я друг", - внезапно сказал Паско. Он оценил дипломатичность этого человека, но не смог скрыть резкости в голосе. "Я был другом. Я не просто гонюсь за небольшим количеством сенсационного возбуждения.'


"Я никогда не предполагал, что вы были таким, сэр", - тихо сказал Диксон.


"Нет. Конечно, ты этого не делал. Мне жаль, - сказал Паско. "Дело в том, что, ну, видишь ли, я нашел их".


Абсурдно, но он обнаружил, что не в состоянии продолжать. Одна часть его была отстранена, рассматривая явление с чем-то вроде профессионального интереса. Он сотни раз видел подобное на своей работе, приходил понаблюдать за этим, за моментом, когда свидетель преступления или несчастного случая внезапно чувствует то, что он видел. Это был совершенно неизлечимый синдром. Иногда он сопровождался полным коллапсом. Или легкой амнезией. Слепой паникой. Или, как сейчас, временным параличом органов речи.


Большая порция бренди появилась у него под носом из ниоткуда. Если тебе пришлось так себя вести, подумала его отстраненная порция, то здесь явно самое подходящее место для этого.


- Присаживайтесь, сэр. Выпейте это. Ничто так не проясняет голову, как это.


"Мне жаль", - сказал Паско, внезапно овладевая своим языком. "Это смешно".


"Чепуха. Давай, опрокинь этот бренди обратно".


Он сделал это и почувствовал себя намного лучше.


"Вы очень добры", - сказал он, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. "Извините. Мне следовало сказать, кто я такой, прежде чем начинать задавать вопросы".


- Вовсе нет. - Диксон окинул его расчетливым взглядом опытного эксперта по диагностике состояния своих клиентов. Паско, очевидно, выдержал проверку.


- Что ты хотел знать? - спросил я.


"Только то, что произошло, когда вошла миссис Хопкинс. Что она сказала. Что-то в этом роде".


Это было глупо. Все это было бы записано. Бэкхаус мог бы показать ему это. Конечно, он мог бы неофициально организовать просмотр. Что он вообще ожидал сделать? Найдите какую-нибудь невероятно тонко скрытую улику, которая точно раскроет, что произошло прошлой ночью, и докажет Колину ... невиновность? Он должен быть невиновен! Тогда где, черт возьми, он был?


- В прошлой ночи не было ничего особенного, - говорила Молли Диксон. - Мы были очень заняты. Можно было ожидать такого в то время, в пятницу вечером, но это было хуже, чем обычно, поскольку я был один с нашей барменшей, а она немного медлительная. Сэм был на заседании Комитета по благоустройству. Роуз подошла к тамошнему прилавку с запрещенными лицензиями.'


Она указала на маленький люк, который был виден через дверь в стене, соединяющую две решетки.


Там внутри есть колокольчик. Она позвонила в него. Я прошел через это, как только смог.


"Бутылка скотча", - сказала она. "Подойдет первое, что попадется под руку. Я вижу, ты занят".


Я дал ей бутылочку. "Это подойдет?" Я спросил.


"Все, что угодно", - сказала она. "Они так много выпили, что я могла бы угостить их холодным чаем".


"Я бы попробовал горячий кофе, если они такие плохие", - сказал я. Она заплатила мне, взяла бутылку и ушла. Должна была быть мелочь в размере пенни. Я закричал, но она не услышала, и в следующее мгновение я услышал звук заводящейся машины, поэтому я вернулся к драке.'


Mini-Cooper? Вы слышали о Mini? - спросил Пэскоу.


"Я не настолько эксперт! Это прозвучало немного спортивно, вот и все".


- И больше она ничего не сказала?


"Насколько я помню, нет. Это была очень напряженная ночь".


"Конечно. Я вам очень благодарен", - сказал Паско. "Только одно. Вы назвали миссис Хопкинс "Роза"".


"Это ее имя, не ... не так ли?" - озадаченно спросила Молли.


"Да, конечно. Я имел в виду, что вы знали ее довольно хорошо?"


"О да! Мы очень хорошо поладили с самого начала. Я знал ее и Колина всего пару месяцев, но вскоре мы подружились. Вот почему это стало для меня таким шоком… Я все еще не могу в это поверить.'


Значит, они не ходили в другой паб? "Орел и дитя".'


Он перехватил быстрый взгляд между мужчиной и его женой. Перехватил и, как ему показалось, истолковал.


"Возможно, они иногда так и делали", - сказал Диксон нейтральным тоном.


"Давай!" - сказал Паско. "Роуз мертва, и одному Богу известно, что случилось с Колином. Так что ты можешь на этот раз забыть о профессиональном этикете, не так ли?"


Еще один взгляд. На этот раз заговорила женщина.


"Я думаю, они отправились туда для начала. Это было немного ближе к коттеджу. И это популярно среди ..."


Она колебалась.


- Монархия сквайров, - подсказал Паско. - Что случилось? - спросил я.


- Были небольшие неприятности. Ссора или что-то в этом роде. '


- С майором? - спросил я.


"Я не уверен. Они не упоминали об этом, пока мы не узнали их достаточно хорошо. Я имею в виду, они не пришли бы сюда сразу и не начали жаловаться на другой паб. Они были не такими людьми, - запротестовала Молли.


"Ты прав", - сказал Паско. "Они не были такими".


"Они вообще упомянули об этом только в шутку. Говорили, как им повезло, что их изгнали из Эдемского сада. Колин называл это "Феликс калпа". Он любил приводить цитаты".


"Да, он это сделал", - сказал Паско. "Но интересно, чья это вина".


Он встал.


"Вы были очень добры. Колину и Роуз всегда везло с выбором друзей".


Это звучало банально. Или, в лучшем случае, тщеславно. Но он говорил искренне, и Диксоны, очевидно, оценили это. Он ушел, пообещав перезвонить позже.


Разговор с Диксонами взбодрил его, и он почувствовал себя почти в счастливом настроении, когда превратился в Орла и Ребенка. Это была приятная комната, прохладная и хорошо отделанная деревом. И почти пустая. Здесь пили не очень крепко. Во всяком случае, не во время ланча. Недоеденный сэндвич и полупустой стакан на угловом столике намекали на кого-то в мужском туалете. Но единственные видимые посетители сидели за стойкой. Одним из них был седовласый мужчина с узкой челюстью и в рубашке без рукавов. Другой был гораздо более колоритным. Длинные каштановые волосы роскошно спадали на плечи , поверх которых была небрежно накинута куртка из мягкой кожи пастельно-желтого цвета. На его умном лице застыло выражение восхищенного внимания, когда он слушал другого человека.


Паско подошел к барной стойке и подождал, пока кто-нибудь появится, чтобы обслужить его. Он не был нетерпелив. В этом старом зале царила вневременная аура, которая очень соответствовала его настроению. Почему-то было приятно думать о том, что Роуз и Колин так быстро подружились в деревне. Паско привык к тому, что смерть пробуждала в памяти людей лучшее, но в трибьютах the Dixon было что-то неподдельное. И у Калпеппера, и даже у Пелмана, если уж на то пошло.


Голос мужчины с узкой челюстью вдоль стойки повысился в акценте и стал слышен. Это было невозможно не услышать.


"Но если вы хотите знать правду об этом парне, Хопкинсе – и не цитируйте меня по этому поводу, имейте в виду, – я бы сказал, что нет никаких сомнений в том, что этот человек совершенно неуравновешен. От его болвана. Я говорил это с самого начала.'


## Глава 5


Гнев Паско наконец прорвался. Профессиональная часть его разума говорила ему, что он ведет себя очень глупо, но это ни на йоту не замедлило его.


Он пересек зал в пару шагов и, схватив мужчину с круглой челюстью за плечо, развернул его с такой силой, что тот наполовину соскользнул со стула и спас себя от падения, только уронив стакан и ухватившись за стойку.


Пьяница в кожаной куртке отпрыгнул с большой ловкостью, не пролив ни капли своего напитка, затем сел, чтобы с интересом рассмотреть ситуацию.


- Кто вы, черт возьми, такой? - спросил Паско низким, быстрым голосом. - Какой-то врач? Психиатр? Возможно, квалифицированный социальный работник? Или, возможно, просто особо одаренный превосходной кровавой проницательностью?'


Он обнаружил, что перемежает свои фразы яростными тычками указательного пальца в живот мужчины. Он был далек от того, чтобы огорчиться из-за этого открытия, но обнаружил, что размышляет о том, какое большее удовлетворение он мог бы получить, сложив все свои боксерские яйца в одну корзину и врезав кулаком по неприятному, насмешливому лицу этого парня.


Надо отдать ему должное, мужчина не выглядел испуганным, просто ошеломленным неожиданностью нападения.


"Что за черт – посмотри сюда – ты чертов безумец!" - упрекнул он.


Паско почти принял решение. Даже воспоминание о том, что в прошлый раз, когда он в гневе нанес удар, результатом стал легкий ушиб для получателя и сломанный указательный палец для себя, не остановило его. Он сжал кулак.


Паско!'


Это был подлинный голос абсолютной власти. Возможно, это был Дэлзиел. Он обернулся. Из тени угла возле мужского туалета выступил Бэкхаус.


Сильный толчок в спину отбросил Пэскоу, пошатываясь, на несколько шагов вперед. Его противник воспользовался паузой, чтобы твердо упереться обеими ногами в пол и контратаковать. Паско оглянулся на седовласую фигуру, скорчившуюся в стандартной агрессивной позе. Он выглядел так, как будто действительно знал, как себя вести. Но это не помешало ему казаться слегка нелепым, и Паско почувствовал, как его гнев утихает, когда он осознал собственную абсурдность.


"Иди к черту", - устало сказал он, выдвинул стул и сел напротив суперинтенданта.


Бэкхаус все еще выглядел сердитым, но ничего не сказал. Вместо этого он взял свой не совсем пустой стакан и направился к бару.


- На этот раз, пожалуйста, легкий эль и скотч.


- К нему? Здесь ему ничего не делают. На самом деле, если он не выйдет через тридцать секунд, я попрошу полицию вышвырнуть его вон.


Паско обернулся, удивленный. Его недавний противник противостоял Бэкхаусу с неослабевающей агрессией. Это, должно быть, Пэлфри, крупный владелец паба.


Паско мысленно застонал. Даже самые крутые головорезы руководствовались принципом, что если тебе приходится драться в пабах, ты никогда не задираешь хозяина. Бэкхаус, понял он, теперь оказался в неловком положении. Парень в кожаном пальто вполне мог быть репортером. Почти наверняка так и было, судя по тону обращенных к нему замечаний Пэлфри. Он пока не мог знать, кто были участники этой маленькой драмы, но скоро узнает.


Паско встал и направился к двери.


"Все в порядке", - сказал он Бэкхаусу, проходя мимо. ‘Я предпочитаю пабы, где бармен придерживается своей стороны стойки".


Проехав ярдов тридцать по улице, он остановился и подождал, пока Бэкхаус догонит его.


"Мистер Дэлзил никогда не упоминал, что вы такой жестокий человек", - непринужденно заметил суперинтендант.


"Он бы не стал", - сказал Паско. "Я надеваю тяжелую маскировку всякий раз, когда нападаю на него. Он что-нибудь предпримет?"


Он указал назад, в сторону паба.


"Я так не думаю", - сказал Бэкхаус. "На этот раз хорошо известное нежелание владельца паба обращаться в полицию может сыграть на нашей стороне".


- Он не знал, кто вы такой? - спросил Паско без всякой необходимости.


"Нет. Я просто спокойно ел сэндвич и с большим интересом слушал воспоминания майора о ваших друзьях для прессы, когда вы так грубо прервали его".


"Значит, эта штука в "странном снаряжении" была репортером?" - спросил Паско.


"Да. Насколько я мог понять, не обычный преступник. Что-то вроде автора очерка, который случайно оказался на месте преступления и ищет интересный ракурс. Вот почему он в Игле, болтает с майором, вместо того чтобы пастись с остальными в деревенской школе, ожидая начала расследования.'


"Уже?" - удивился Паско. Он взглянул на часы. Было как раз два.


"Каким-то образом им пришло в голову, что все начинается в половине второго, а не в половине третьего. Поэтому я смог спокойно перекусить".


В голосе Бэкхауса не было иронии ни в одном предложении. Суперинтендантам не нужно иронизировать, с горечью подумал Паско.


- Что там Пэлфри говорил о Розе и Колине? - резко спросил он. - Знаешь, они поссорились. Вот почему они использовали "Королеву Анну".


Бэкхаус глубоко вздохнул.


"Знаете, сержант, - сказал он, - вы действительно должны попытаться избавиться от привычки всей жизни, или сколько бы вы ни прослужили в полиции, и не расследовать это прискорбное дело. Доверьтесь своим коллегам. Если вы этого не сделаете, это может привести только к горю. Вы даже можете, не дай бог, помешать полиции выполнять свои обязанности.'


"Да", - сказал Паско, не особо утруждая себя тем, чтобы придать своему голосу искренность раскаяния. "Итак, что говорил Пэлфри? Сэр".


"Достаточно мало. Я думаю, твои друзья были немного – как бы это сказать в характере? – Богемными на его вкус. Согласно его версии ссоры, он запер перед ними двери, потому что их язык и поведение оскорбили многих его старых и уважаемых клиентов. Есть, и я сейчас процитирую его, некоторые слова, которые даже в наши дни он не хотел бы, чтобы женщина услышала, и не ожидал, что леди их употребит. Думаю, я правильно уловил эту прекрасную антитезу. Миссис Хопкинс часто ругалась?'


"Когда представился случай".


"Но недостаточно, чтобы вызвать повод?"


"Не тогда, когда я знал ее", - ответил Паско.


"Но это, как ты часто напоминаешь мне, было несколько лет назад. Чтобы продолжить. Полфри под воздействием пары джинов стал доверительным, сказал, что он не совсем поражен тем, что такое семейство могло прийти к такому концу, и только начал атаковать душевное равновесие вашего друга, когда вы прервали его.'


"Я должен был сломать ему чертову шею", - бесстрастно сказал Паско.


Бэкхаус вздохнул еще раз.


"Я предположил твоему боссу, что, возможно, хотел бы оставить тебя при себе на некоторое время. Я был неправ. Чем скорее ты вернешься в Йоркшир, тем лучше. И больше не приближайся к Орлу и Ребенку, прежде чем уйдешь. Это официальное предупреждение. Понял?'


"Сэр", - сказал Паско. "А как насчет вас?"


"О, не бойся. Я увижу его снова и задам ему несколько вопросов. Вряд ли сейчас был подходящий момент, не так ли?"


Он засмеялся и слегка рыгнул.


"Впрочем, я больше не притронусь к его напитку. Его трубки, должно быть, очень нуждаются в раскуривании".


Их разговор привел их в деревенскую ратушу. Констебль в форме теперь дежурил у двери. Он вытянулся по стойке смирно, когда суперинтендант проходил мимо. Паско помедлил на пороге.


"Вам лучше войти", - сказал Бэкхаус. "Тогда я смогу присмотреть за вами. Мы вместе отправимся на дознание".


Теперь в зале находилось аккуратно развернутое и выглядевшее эффективно подразделение, хотя с первого взгляда Паско мог сказать, что в данный конкретный момент там почти ничего не происходило. Ради Бэкхауса было небольшое ускорение темпа, когда он шел по комнате, но атмосфера заведения была простой, почти дремотной рутиной. Несколько покрытых пылью опор солнечного света из узкого окна падали на темные стены. Это могло бы быть летним днем в банке викторианской эпохи.


Подошел Бэкхаус, взглянув на часы.


"До школы примерно десять минут ходьбы. Мы не будем возиться с машиной, если ты не возражаешь".


"Конечно".


"Хорошо. Мне нравится делать все, что в моих силах. Кстати, ничего нового. Я вывел мужчин из леса. Пустая трата времени. От дома к дому они будут лучше.'


На улице они чуть не столкнулись с мужчиной в желтой кожаной куртке. Он комично поднял брови, увидев их.


"Привет, дорогие", - сказал он. "Мне показалось, что в пабе вы выглядели немного неряшливо".


"С вашей стороны было любезно воздержаться от комментариев, сэр", - вежливо сказал Бэкхаус.


"Все в порядке. Я строго наблюдатель, не так ли? Впрочем, вы можете вознаградить меня. Как мне добраться до деревенской школы? Я подумал, что мог бы заглянуть на это дознание.'


"Мы отправляемся туда сами. Может быть, вы хотели бы присоединиться к нам?" - сказал Бэкхаус, к некоторому удивлению Паско.


"Ну, я полагаю, что либо это, либо следовать за тобой, что может показаться немного странным. Это определенно не то место, в котором стоит выглядеть странно, не так ли, тебе не кажется? Я представляю, как они побьют тебя камнями, если ты будешь странно выглядеть.'


"Кажется, ты очень хорошо ладил с хозяином того дома", - заметил Бэкхаус, когда они двинулись вверх по извилистой, залитой солнцем улице.


"Да. Ну, видите ли, я работаю в прессе, а эти деревенские трактирщики всегда надеются на небольшую рекламу в цветных журналах, если вы понимаете, что я имею в виду. Я приготовил один или два блюда для гурманов в загородном пабе, вы знаете, что это такое: конину в задницу и прекрасно сохранившийся пирог со свининой.'


"Вы, должно быть, Антон Давенант", - сказал Бэкхаус.


"Это верно. Как умно. Звучит как непристойная французская песенка, не так ли? А ты...?"


"Бэкхаус". Детектив-суперинтендант. А это сержант Паско.'


"О".


Паско почувствовал, как взгляд этого человека быстро пробежался по нему, как будто он брал чертеж и откладывал его в сторону для дальнейшего использования. Он смутно узнал имя Давенант. У него редко было время по воскресеньям заглядывать в цветные добавки, но недавно как-то раз он наткнулся на это название.


"Как будут завидовать все эти закоренелые преступники, когда я появлюсь в такой прославленной компании", - сказал Давенант.


"Ради интереса, - сказал Бэкхаус, - что вы делаете здесь, среди всех этих закоренелых преступников?"


"Мне посчастливилось быть поблизости, вот и все. И мой нынешний редактор, зная, что я где-то поблизости, немедленно связался с нами, когда об этом ужасном деле стало известно за границей. Я думаю, он надеется на что-то довольно необычное от меня. Возможно, винтажное убийство. Или Сначала поймайте своего убийцу. Он использовал такие слова, как атмосфера и человеческий интерес, и, в конечном счете (и здесь я капитулировал), деньги. Но хватит об интересном мне. Что из интересного тебе? К чему привели твои увлекательные расследования?'


"Пока очень мало, мистер Давенант", - жизнерадостно сказал Бэкхаус, останавливаясь, чтобы полюбоваться великолепным бордюром из георгинов и, в свою очередь, восхищаясь по меньшей мере тремя темными фигурами, которые Паско мог разглядеть за кружевными занавесками.


Как ни странно, Давенант, казалось, был удовлетворен этим ответом.


"Это, должно быть, старая деревенская школа на вершине холма", - сказал он. "А вон там я замечаю старый деревенский магазин. Мне нужно запастись сигаретами. Пожалуйста, не жди меня. Я могу оказаться вынужденным задержаться, впитывая атмосферу.'


"Не затягивай", - сказал Бэкхаус. "Я думаю, все закончится очень быстро".


Журналист исчез в крошечном магазинчике, а двое полицейских продолжили свою прогулку.


- Он проявил не слишком горячий интерес к вашим расследованиям, - задумчиво произнес Паско.


"Верно. Совсем не похоже на мафию, я уверен, мы здесь встретимся".


Бэкхаус был прав. У школы ждала целая толпа репортеров. И такая же толпа местных детей собралась, чтобы понаблюдать за репортерами. Бэкхаус пообещал им сделать заявление после расследования, сказал несколько сочувственных слов съемочной группе телевидения, которая заблудилась по дороге в Торнтон-Лейси и отчаянно пыталась привести себя в порядок, затем он вошел внутрь. Паско внимательно следил за происходящим, по-прежнему оставаясь анонимным.


Коронер Френч уже был там, сменив снаряжение для гольфа на серый костюм. Они с Бэкхаусом обменялись несколькими словами, после чего он очень быстро начал расследование.


Суперинтендант и в этом был прав. Паско был ненадолго вызван для дачи показаний об опознании и времени обнаружения; доктор Хардисти дал медицинское заключение о причине смерти, основанное частично на его собственных наблюдениях, а частично на предварительном отчете патологоанатома, который только что прибыл. Смерть наступила во всех трех случаях от огнестрельных ранений. Двое мужчин были застрелены с близкого расстояния одним патроном на каждого. Тимоти Мэнсфилд получил пулевое ранение прямо в грудь и скончался в результате повреждения легких и сердца. Чарльз Рашуорт был убит выстрелом в шею и нижнюю часть лица. Его дыхательная трубка была перерезана. В Роуз Хопкинс стреляли с большего расстояния, чем в двух других, но в нее были направлены оба ствола пистолета. Ни один жизненно важный орган не был задет, но ее яремная вена была перерезана, и она истекла кровью, пока лежала без сознания от шока от нападения.


Паско обхватил голову руками и в отчаянии уставился в пол. Дерево было старым и склонным к раскалыванию. Это было опасно для детей.


Время смерти было между восемью и одиннадцатью вечера. Полные результаты вскрытия могли бы быть более точными, но коронер должен понимать, что с тремя телами, с которыми предстояло работать, еще не удалось полностью разобраться со всеми.


Коронер оценил это, кратко рассказал об ужасе произошедшего, пожелал полиции скорейшего успеха в расследовании и объявил, что дознание отложено.


Паско достаточно имел дела с расследованиями, чтобы знать, что это значит. Ожидался скорый арест. Не было бы предпринято никаких попыток возобновить расследование, если бы это произошло и кому-то было предъявлено обвинение. Коронер дождался бы окончания уголовного судебного разбирательства, а затем вернулся бы в регистратуру смертей на основании вердикта этого суда.


И если ожидался скорый арест, то они могли иметь в виду только одного человека.


Когда он поднялся, чтобы уйти, он обнаружил, что окружен газетчиками. Из простого анонимного полицейского он превратился в нынешнюю звезду. То, что первооткрыватель смертей сам был детективом и старым другом как убитой троицы, так и главного подозреваемого, было великолепной позолотой для этой лилии убийства. Они были настолько порядочны и сострадательны, насколько это возможно, когда дюжина или более человек пытаются получить ответы на свои вопросы одновременно. Для Паско это было все равно, что окунуть голову в облако усилившихся мошек. Несколько минут он пытался отвечать на их вопросы, затем, увлекая их за собой, направился к двери.


Машина Бэкхауса была припаркована у школьных ворот. Паско открыл дверцу и забрался внутрь.


"Управляющий сказал отвезти меня обратно в участок", - сказал он водителю, который без колебаний тронулся с места.


Скорее чтение мыслей, чем ложь, подумал Паско, откидываясь на спинку стула.


Когда машина проезжала мимо маленького магазинчика на холме, он увидел колоритную фигуру Давенанта, который как раз выходил из него. Мужчина приветственно помахал рукой, по-видимому, мало обеспокоенный тем, что пропустил дознание. Паско проигнорировал его. Ты не махал людям из полицейских машин.


Движение на главной улице внезапно стало очень интенсивным, и им пришлось подождать несколько минут на перекрестке.


"Это было в новостях", - со знанием дела сказал водитель.


"Что?" - спросил Паско.


"Убийства. Вот чего добивается эта шайка. Это лучше, чем трибуна в погожий полдень".


Это был феномен, к которому Паско не был непривычен. Синдром зрителя, как он однажды назвал это Дэлзилу, который пожал плечами и сказал, что это лучше, чем смотреть петушиные бои, и дешевле, чем смотреть на стриптизерш, и вообще, что, черт возьми, за слово такое "синдром"? До сегодняшнего дня это часто восхищало его как социолога и иногда раздражало как полицейского. Но теперь это вызывало у него тошноту и злость. Бесполезно было убеждать себя, что большинство водителей в рубашках с короткими рукавами и их семейных автомобилях, вероятно, занимались своими законными субботними делами днем. Мысль о том, что кто-то из них свернул со своего пути специально для того, чтобы посмотреть на коттедж, где прошлой ночью были застрелены три человека, наполнила его неизбирательным отвращением.


У дома Кроутера он вышел из машины, коротко кивнув водителю, и быстро вошел внутрь.


К его удивлению, Элли была на ногах и одета. Она выглядела бледной, но настороженной и отразила его попытку утешить ее объятиями.


"Они нашли Колина?" - был ее первый вопрос.


Он покачал головой.


- Что произошло на дознании? - Спросил я.


"Заседание было отложено".


"Я спросил тебя, что случилось. Они не могли просто открыть дело и отложить его, не так ли?"


"Нет. Они взяли свидетельство об опознании и причине смерти".


"Скажи мне".


Сначала он возражал, но она сильно надавила на него, и его собственные силы сопротивления были настолько малы, что в конце концов ему было легче отвечать на ее вопросы, чем уклоняться от них.


- Значит, это произошло между восемью и одиннадцатью?


"Да. Они так считают".


"И Роза истекла кровью, лежа там без сознания?"


- Да. - Он говорил очень тихо. Он знал, что за этим последует, не хотел, чтобы она это говорила, но не знал способа предотвратить это.


"Итак. Если бы не ты и твоя чертова работа, мы добрались бы туда прошлой ночью. Возможно, мы добрались бы туда вовремя, чтобы остановить все это происходящее. Мы бы, конечно, добрались туда вовремя, чтобы помочь Розе. Это верно?'


"Полагаю, да. ДА. Я тоже думал об этом.'


"А теперь есть? Я должен надеяться, что есть. Что мне интересно, Питер, так это как, черт возьми, ты собираешься когда-нибудь перестать думать об этом?"


Она отвернулась от окна, у которого стояла, и обвиняюще посмотрела на него.


"Ты думал об этом?"


## Глава 6


"Чего я хотел бы от вас, мисс Сопер, если вы чувствуете себя к этому готовым, - сочувственно сказал Бэкхаус, - так это справочной информации. Вы можете рассказать нам о Роуз и Колине Хопкинсах все, что угодно. И о двух других тоже, конечно.'


Он появился в середине ожесточенной ссоры, последовавшей за обвинениями Элли. Новость о том, что Элли достаточно оправилась, чтобы вставать с постели, была передана ему Кроутером, и он приехал так быстро, как только мог. Не то чтобы была какая-то реальная срочность в том, чтобы взять интервью у женщины. Проблема заключалась в том, что теперь, когда машина была запущена и работала гладко, никакой реальной срочности ни в чем не было. Было решено опубликовать фотографии Хопкинса в прессе и на телевидении. Его по-прежнему описывали как "человека , которого полиция хотела бы допросить". В то же время общественность была предупреждена, что, если они увидят его или его машину, им не следует подходить самим, а позвонить в ближайший полицейский участок.


Так что теперь в основном оставалось сидеть сложа руки и ждать, когда начнут поступать сообщения о наблюдениях.


Он бесстрастно посмотрел на фотографию в своей руке. Она была неплоха. У полицейского фотографа был хороший выбор. Хопкинсы были запасливыми снимками. Была даже пара с очень молодым, но мгновенно узнаваемым Питером Паско, весело ухмыляющимся в камеру. Но то, что он держал в руке, было лицом, за которым они охотились. Умное лицо. Широко раскрытые глаза, насмешливый рот, который легко растягивался в улыбке или приоткрывался для смеха, и все же что-то беспокойное преследовало эти черты. Фотография его жены производила гораздо большее впечатление спокойной надежности. Возможно, он нуждался в этом в ней. Нуждался в этом. Теперь был без этого.


"Тебе придется задавать мне вопросы", - сказала Элли. "Я не знаю, с чего начать".


"Конечно. Это сложно, я понимаю. Сначала я задам главный вопрос. У вас есть какие-нибудь предположения, где может быть Колин Хопкинс?"


"Нет, не видела. Мне жаль, но..." Она перевела взгляд с Бэкхауса на Паско, который сидел, бледный и замкнутый, уставившись в окно. Она еще не освоилась, внезапно подумал Бэкхаус. Она думает, что Хопкинса неожиданно отозвали прошлой ночью, он будет выглядеть полным ужаса и изумления от того, что произошло, и его нужно будет успокоить, утешить, утешать. Ради Бога, что, черт возьми, Паско ей наговорил?


Он помнил атмосферу, когда прибыл. Напряженный, натянутый, в воздухе витала огромная враждебность. В любую минуту что-то из этого могло направиться в его сторону. С таким же успехом он мог покончить с этим.


"Мисс Сопер, - мягко сказал он, - я думаю, вы должны понимать ситуацию. Мистер Хопкинс почти наверняка был вчера вечером со своей женой и друзьями. Он ужинал с ними. Он выпивал с ними после ужина. Мы это знаем. В гостиной был наполовину наполненный стакан с его отпечатками пальцев.'


- Что вы хотите сказать, суперинтендант? - спросила Элли, откидывая волосы со лба.


Паско прервал ее, выглянув из окна.


"Он говорит, что они ищут Колина не для того, чтобы сообщить ему плохие новости. Они хотят, чтобы он был главным – фактически, единственным – подозреваемым", - сказал он.


Элли замерла, все еще прижимая руку ко лбу.


"Конечно", - сказала она через некоторое время. "Я была глупой. Должно быть, это из-за тех чертовых таблеток, которые мне дали. Ты бы так подумал, не так ли? Это, конечно, бессмыслица, но именно так должен работать ваш разум.'


По крайней мере, она воспринимает это спокойно, подумал Бэкхаус. Слишком рано. Она повернулась к Паско.


"Значит, пока я спала, ты помогал им выслеживать Колина?" - язвительно произнесла она. "И теперь, когда они выжали из тебя все соки, они хотят посмотреть, смогу ли я нанести их на какие-нибудь другие ароматы!"


- Для потенциального романиста вы смешиваете свои метафоры, - холодно заметил Паско.


"Пожалуйста, пожалуйста", - успокаивающе сказал Бэкхаус. "Давайте сохранять спокойствие. Мисс Сопер, если это послужит вам каким-то утешением – хотя, как умная и, без сомнения, стремящаяся к общественному благу женщина, я не понимаю, почему это должно быть так, – сержант Паско был крайне несговорчив, даже враждебен, в отношении наших поисков мистера Хопкинса. На самом деле, мне пришлось вмешаться, чтобы помешать ему физически напасть на одного человека, который критически отзывался о вашем друге. Спешу добавить, что подобную лояльность я нахожу не трогательной, а глупой. Косвенные улики против вашего друга убедительны. Но теперь, если это окажется заблуждением, его нужно найти. Теперь ты поможешь?'


Элли кивнула, не сводя глаз с Паско.


- Да. Если смогу, - тихо сказала она.


"Хорошо. Тогда расскажи мне о Колине Хопкинсе".


"Мы все вместе учились в университете", - начала она. "Колин, Роуз, Тимми, Карло. И Питер и я. Мы были довольно близки. Конечно, было много других, но мы были близки.'


"Вы все вместе отправились в отпуск", - подсказал Бэкхаус.


"Это верно. Так мы и сделали. В Эскдейле". Она улыбнулась воспоминаниям. "Тогда жизнь казалась довольно урезанной. В самом приятном смысле. Роза и Колин. Питер и я. И...'


"Двое других мужчин были гомосексуалистами", - нейтрально сказал Бэкхаус.


"Да. Это верно", - с вызовом сказала Элли. Бэкхаус проигнорировал вызов.


Кажется, все получилось так, как ты и предполагала, ’ сказал он. - Но ты кажешься неуверенной?


"Я этого не ожидала", - отрезала она, мгновенно смягчаясь. "Извини. Нет, после того, как мы все закончили, только Колин и Роуз остались вместе. Они поженились примерно через год. Я не думаю, что они стали бы беспокоиться, но Колин присоединился к издательству, и они подумали, что стоит соблюдать условности, пока он не разбогател до чертиков. Тимми был лингвистом и получил работу в штаб-квартире Common Market в Брюсселе. Карло пошел работать в какую-то фирму в Глазго. Я закончил свое исследование.'


- Исследования? - перебил Бэкхаус.


"Это верно. Я была аспиранткой-исследователем. Я просто снизошла до общения с детьми. Я на пару лет старше остальных", - добавила она вызывающе.


Бэкхаус изучал ее стройную фигуру, задержал взгляд серых глаз на изящно вылепленной голове с коротко подстриженными иссиня-черными волосами.


"Ты очень хорошо несешь бремя своих лет", - пробормотал он.


- Спасибо. - Она улыбнулась, и он впервые увидел, как она это делает. - Я получила должность ассистента лектора в Мидлендсе. И Питер, конечно же, надел шлем спасения и стал полицейским. Я думаю, что единственный раз, когда мы все снова встретились вместе, был на свадьбе Колина и Роуз.'


- Только не Тимми, ’ вставил Паско. - Он не смог этого сделать.


"Это верно. Он не мог. Ну, мы все периодически поддерживали связь и кое-что видели друг о друге. Кроме Питера. Примерно через пару лет он почти полностью пропал из виду".


"Я был очень занят. Помимо того, что мне плохо платили и отпуск был очень ограниченным", - сказал Паско.


"Удел полицейского", - сказал Бэкхаус.


"Конечно, у него тоже был небольшой комплекс. Чувствовала, что он был бы небольшой помехой, возможно, даже задницей, в либеральных академических и культурных кругах, в которых жили его друзья, - насмешливо сказала Элли. Но тон ее был легким.


"Но ты видел остальных?"


"Иногда. Пару лет назад Тимми вернулся с Континента. Я думаю, Карло уже полгода работал в Лондоне или около того. Они вместе снимали квартиру. Колин тем временем набирал силу за силой и стал любимцем своих боссов до такой степени, что несколько месяцев назад убедил их предоставить ему годовой творческий отпуск, чтобы он мог написать свою книгу, которая принесла бы всем состояние. Бруксайд-коттедж был тем местом, где он решил поселиться на этот период. И он планировал оставить его для отдыха на выходные после своего триумфального возвращения в Лондон.'


"Понятно", - задумчиво произнес Бэкхаус. "И вы знали все это до того, как недавно встретились с ним в Лондоне?"


Элли бросила быстрый взгляд на Паско.


"Это было в письме-приглашении, которое сержант показал мне", - объяснил Бэкхаус.


"Я смутно знала об этом", - сказала Элли. "Но только когда я встретила его, я узнала все подробности".


- Это была случайная встреча, не так ли?


"Это верно. Случайность. О черт, нет. Не случайность. Я пытался опубликовать свою собственную книгу, роман. Без особого успеха. Я устроил засаду Колину. Я думал, он сможет помочь.'


"Ты никогда мне этого не говорил", - удивленно сказал Паско.


"Нет", - застенчиво ответила Элли.


"Питер с самого начала сказал мне связаться с Колином", - добавила она Бэкхаусу. "Но я была слишком горда. И мне не нравится ставить своих друзей в неловкое положение. Но когда дела с книгой пошли не слишком хорошо...’


"Вы устроили засаду", - сказал Бэкхаус. "Есть успехи?"


"Я даже не упоминала об этом", - вздохнула Элли. "Он только что все организовал для своего собственного хода и был вне себя. Казалось несправедливым воспользоваться этим. И когда я сказал ему, что мы с Питером восстановили контакт, он был искренне рад, записал его адрес, сказал, что мы будем первыми, кто попробует его деревенское гостеприимство. И вот мы здесь.'


"Значит, он был человеком, у которого в данный момент все шло к лучшему?"


"Все", - эхом повторила Элли.


Раздался стук в дверь, которая открылась почти одновременно.


"Чашечку чая", - сказала миссис Кроутер, входя в комнату с подносом с выражением человека, с которым суперинтенданты режут очень мало льда.


Она поставила поднос перед Элли и достала небольшую пачку машинописных листов из вместительного кармана фартука.


"Вот. Это для тебя", - сказала она Бэкхаусу. "Я печатала их для Кроутера. Если ты возьмешь их сейчас, это избавит его от поездки позже. Не то чтобы я уделял им всем так уж много внимания. Это его работа - все слышать, но они были милой молодой парой, Хопкинсы. Вот что имеет значение, а не куча злобных сплетен.'


Она ушла, едва заметно подмигнув Элли.


"Интересная женщина", - прокомментировал Бэкхаус, перебирая бумаги. "Нам бы не помешала ее сила".


"Я думаю, ты ее заполучил", - сухо сказал Паско.


Бэкхаус аккуратно сложил отчет Кроутера и сунул его в карман.


"Вернемся к делу", - сказал он. "Может ли кто-нибудь из вас вспомнить хоть что-нибудь, что могло бы вызвать стресс и напряженность в отношениях между этими четырьмя?"


"Не совсем", - сказала Элли. "Роуз и Колин всегда с большой нежностью отзывались о двух других. И наоборот, насколько я знаю".


Она взглянула на Паско. Бэкхаус не мог прочитать выражение ее лица.


"Вы говорили с миссис Хопкинс по телефону вчера вечером", - сказал он. "Она говорила что-нибудь конкретное об их планах на вечер?"


"Ну, может, она и сделала. Мы поговорили минут десять. Но ничего не застряло, ничего конкретного. Мне жаль".


Она выглядела озадаченной. Бэкхаус похлопал ее по руке, лежавшей на подлокотнике дивана.


"Не бери в голову. Если что-нибудь придет в голову, можешь дать мне знать. От тебя есть что-нибудь новое, сержант?"


Паско покачал головой.


"Тогда мне лучше вернуться к работе", - сказал суперинтендант, вставая. "Какие у вас планы на сегодняшний вечер?"


"Нас попросили остаться с Калпепперами", - сказал Паско, вспоминая свое предыдущее решение найти что-нибудь другое. Казалось, что сейчас не стоит беспокоиться. И если "Орел" был единственным местом в деревне, где сдавали комнаты, его шансы на успех были невелики.


"Калпепперс? Я помню. Женщина-секретарь комитета?"


- И мужчина, который приходил в коттедж с коронером. Я уверен, что они будут в досье Кроутера.'


"Без сомнения. Тогда я буду знать, где вас найти. Спасибо, мисс Сопер. Вы были очень полезны. Пожалуйста, поверьте мне, когда я говорю, что испытываю к вам глубочайшее сочувствие".


У него это получалось лучше, чем у Дэлзиела. Не то чтобы Дэлзиел не был хорош, когда хотел, но хорош в стиле старых актеров-менеджеров. Всегда было ощущение исполнения. Бэкхаус был более естественным. Был даже шанс, что он был искренен.


"И еще кое-что", - сказал он, остановившись в дверях. "О чем мистер Хопкинс писал свою книгу?"


"Его книга? Бедность! Он смеялся, когда рассказывал мне. Приехать в Торнтон Лейси, чтобы написать книгу о бедности в современной Британии, было все равно что охотиться на белых медведей в Африке, сказал он".


"Это не звучит как тема для бестселлеров", - осторожно высказал мнение Бэкхаус.


"Я не знаю. Полно историй болезни, неудач, людей, доведенных до преступления, влияние неадекватного питания на сексуальную активность, что-то в этом роде. Это та популярная социология, которая может продаваться.'


- Звучит неодобрительно.'


- Вовсе нет. Возможно, завистливая. До сегодняшнего утра.'


"Да. Теперь не так уж много причин для зависти. Прощай".


Они некоторое время сидели в тишине после того, как он ушел. Элли заговорила первой:


"Мне жаль", - сказала она.


"Для чего?"


"То, что я сказал раньше. Горе на самом деле эгоистичная эмоция. Я забыл, что они тоже были твоими друзьями".


- Да. И Колин все еще такой.'


"Ты думаешь, он это сделал, Питер?"


Паско сделал безнадежный жест.


"Я не знаю. Я не могу в это поверить, но я должен допустить такую возможность. Люди постоянно убивают тех, кого любят".


- Но ты был готов напасть на какого-то бедного незнакомца, потому что он допускал такую возможность? Странное поведение для полицейского, - с нежностью передразнила она.


"Я странный полицейский", - сказал он, нежно целуя ее.


"Спасибо", - сказала она. "Теперь я собираюсь взять себя в руки и посмотреть миру в лицо. Какой бы ни была правда, Колину понадобятся друзья, когда они догонят его".


Она встала и потянулась, как будто только что пробудившись ото сна.


"Насколько я понимаю, ты пригласил нас куда-то на ночь?"


Паско кратко рассказал о Калпепперах, скрывая свою собственную иррациональную неприязнь к Марианне.


"Понятно", - сказала Элли. "Звучит как сладкий шерри и сочувствие. Я пойду освежусь, а потом не прочь полчасика подышать деревенским воздухом, прежде чем мы представимся нашим хозяевам.'


"Хорошая идея. У нас полно времени", - сказал Паско.


Дверь открылась, и снова появилась миссис Кроутер.


- Значит, он ушел, - проворчала она. Ее взгляд упал на чайный поднос.


"И никто не хочет моего чая?"


"О, прости", - воскликнула Элли. "Это моя вина. Я просто забыла".


"Послушайте", - сказал Паско. "Почему бы вам двоим не присесть и не выпить по чашечке? Все еще должно быть горячим. Я просто хочу выскочить и проверить машину. Похоже, в последнее время она питается нефтью.'


Элли бросила на него любопытный взгляд, но он быстро ушел, прежде чем она успела что-либо сказать. Как он и ожидал, служебная часть дома была пуста. Краудер сегодня днем будет очень занят в деревне. Он направился прямо к столу, на котором стояла солидная старая пишущая машинка Imperial, и сразу увидел то, что искал. На деревянном подносе рядом с машиной лежали заметки Кроутера о местном колорите плюс копия машинописного варианта, переданного Бэкхаусу. Он проигнорировал оригинал в корявой руке констебля и взял копию.


Он как раз приступил к первому из пяти листов в кварто, когда за его спиной раздался голос.


"Извините меня".


Паско вздрогнул так яростно, что его нога дернулась и больно ударилась о край стола. Господи! он подумал: "Твои нервные окончания сегодня действительно обнажились, мой мальчик".


Инстинктивно он позволил листам бумаги выскользнуть из его рук на поднос, прежде чем повернулся.


За маленькой стойкой, через которую публика могла обратиться за аудиенцией к местному блюстителю закона, стояла довольно хрупкая пожилая леди, которая, казалось, была одета в нечто вроде военной формы. WVS? задумался Паско.


"Да?" - сказал он.


"Я надеялась найти мистера Кроутера". У нее был медленный, нежный голос. Определенно, добрые дела, решил он. Образцы морали и питательный бульон в лачугах сельскохозяйственных рабочих.


"Боюсь, в данный момент его здесь нет. Я не знаю, когда он вернется. Это срочно?"


"Я не уверен".


Она пристально посмотрела на него и с сомнением спросила: "Вы полицейский?"


"Ну, да. Да, это я", - сказал Паско. "Сержант Паско".


'Сержант? Тогда все должно быть в порядке. Я Алисия Лэнгдейл. ' Она сделала паузу. Для пущего эффекта? подумал Паско. Она хозяйка поместья? Должен ли я быть впечатлен?


- Да? - подсказал он.


"И, видите ли, это связано с моей работой. Именно это делает ее такой деликатной".


"В чем заключается ваша работа, миссис Лэнгдейл?"


"Мисс. Разве вы не видите? Я почтальон".


Боже мой! подумал Паско. Так вот что это за механизм! Он мог видеть, что потерял ту малую почву под ногами, которую дало ему осознание своего ранга.


"Конечно", - сказал он с улыбкой.


"Мы с моей сестрой Антеей держим почтовое отделение. Она занимается внутренними делами, а я слежу за доставкой. Обычно, конечно, происходит то, что люди отправляют свои письма, их собирают в фургон и отвозят в главное почтовое отделение города, где они сортируются.'


"Я понимаю", - сказал Паско.


"Но иногда, если речь идет о местной почте – о вещах, которые мне все равно придется доставлять, вы понимаете – некоторые люди просто оставляют их на прилавке или опускают в наш почтовый ящик".


Она вздернула подбородок и вызывающе посмотрела на Паско, который внезапно понял, к чему все это. Он достал письмо, которое мисс Лэнгдейл извлекла из своего большого кармана, и уставился на характерный почерк Колина. Дж. К. Палфри, эсквайр, Орел и дитя, Торнтону Лейси.


Стайка мыслей поднялась и затрепетала в голове Паско. Правильный курс действий был ясен. Отнесите письмо Бэкхаусу, который затем отнесет его Палфри и потребует вскрыть в его присутствии. Если оно не имеет отношения к расследованию, на этом все закончится. Но если бы это было ...! Паско почему-то не чувствовал, что Бэкхаус захотел бы дать ему это прочитать.


Он вздрогнул, осознав, что мисс Лэнгдейл все еще говорит.


Этим утром я почти добрался до Игл энд Чайлд, когда встретил миссис Андерсон, которая сообщила мне новости. Боюсь, она все схватывает на лету. Обычно я не обращаю внимания, но на этот раз все было по-другому. Это было ужасно, ужасно. Итак, я закончил свой обход, но сохранил это письмо. Мы с Антеей весь день обсуждали, что нам следует делать. Понимаете, это наш долг - доставлять почту королевы. Но если бы, как казалось возможным в данных обстоятельствах, это могло вызвать беспокойство… и в некотором смысле, на самом деле она не была отправлена, не так ли? И вот я здесь. Не могли бы вы дать мне расписку, пожалуйста?'


Ее голос внезапно стал резким, деловым. Паско огляделся в поисках листа бумаги и ручки. Он решил вскрыть письмо и проклинать последствия. Каждый инстинкт в его теле предостерегал его от этого, но в то же время говорил ему, насколько важно это письмо. Он должен был увидеть. Возможно, это его единственный шанс.


"Квитанционная книга в верхнем ящике, сержант".


Это был Краудер, спокойно стоявший в дверях. Его шанс был упущен.


"Интересно вот это", - сказал констебль, держа письмо перед собой после того, как он эффективно избавился от мисс Лэнгдейл. "Я лучше отдам его коменданту прямо сейчас. Спасибо, что позаботился обо всем".


Он положил письмо в карман мундира, привел в порядок бумаги на своем столе, долго смотрел на потрепанную копию своих записей, но не убрал их и ушел.


"Черт! черт! черт!" - сказал Пэскоу. Но он содрогнулся при мысли об опасном курсе, на который собирался пойти. Чем скорее он вернется к Дэлзилу и потерям других людей, тем лучше.


Он вернулся в гостиную, чтобы забрать Элли и отвести ее к Калпепперам.


## Глава 7


Дом Калпепперов был впечатляющим сооружением. Построенный из традиционного котсуолдского камня, его линии и пропорции были однозначно, хотя и ненавязчиво современными.


Сады состояли в основном из травянистых бордюров и газонов, спускающихся к окружению деревьев. Неясно, простиралось ли поместье Калпепперов в лес. Сами газоны были прекрасно ухожены. Только на одном из них, с обручами для игры в крокет, были какие-либо признаки износа. Поднимаясь по подъездной дорожке, Паско мельком заметил согнутую фигуру в ярко-оранжевом пальто, медленно смахивающую листья, которые осенний ветер нанес на одну из боковых лужаек. Флуоресцентный садовник, подумал он и приготовился к чему угодно, от горничной до парадно одетого дворецкого, когда позвонил в колокольчик. Но это был сам Калпеппер, на лице которого отразилась благовоспитанная заботливость, который открыл дверь.


Паско мог видеть, что Элли сразу невзлюбила его.


Он вспомнил свою собственную реакцию на Марианну Калпеппер и внутренне застонал при мысли о предстоящем вечере. От них, конечно, не ожидалось такого уж большого общения. Или тоже сексуальная, добавил он про себя, когда их проводили в отдельные спальни. Ему вспомнилась кровать в Бруксайд Коттедж с декоративной подушкой. Половина местной полиции увидела бы это. Хорошо, что у него не было интрижек на стороне с женой главного констебля.


Легкомыслие этой мысли тронуло его чувством вины. Так действовало горе. Оно могло одержать полную победу лишь на сравнительно короткое время. Но она наполнила разум ловушками вины и отвращения к себе, чтобы поймать все мысли и эмоции, борющиеся с ней.


Элли чувствовала то же самое. Она насмешливо подняла брови, когда Калпеппер открыл дверь ее спальни. Но это была короткая вспышка света на темном небе.


Перспективы вечера не улучшились, когда вернулась Марианна Калпеппер. Паско услышал, как подъехала машина, когда он распаковывал свой чемодан на ночь, и когда минуту спустя он вышел из своей комнаты, чтобы забрать Элли, он обнаружил, что она стоит на верхней площадке лестницы, беззастенчиво подслушивая разговор внизу.


Нейтральные интонации Калпеппера были слышны только как неразборчивое бормотание, но элегантно поставленный голос его жены был слышен идеально. Паско вспомнил о подростковых посещениях местного репертуарного театра (теперь отказавшегося от "бинго"), где подающие надежды молодые актрисы проецировали свои реплики на самых далеких "богов".


Даже половины разговора было достаточно, чтобы понять, что Марианна Калпеппер ничего не знала о приглашении своего мужа к Паско и Элли. Они обменялись печальными взглядами на лестничной площадке. Паско подошел к ближайшей двери, открыл ее и с грохотом захлопнул. Возможно, было бы более политично отступить на некоторое время, но Паско обнаружил, что ему не терпится подвергнуть испытанию всю свою воспитанность внизу.


"Давай спустимся, ладно?" - сказал он преувеличенно громким голосом.


Калпепперы выступили довольно сплоченным фронтом, когда состоялось знакомство.


"Разве я не видела тебя сегодня утром в ратуше?" - спросила Марианна у Паско. "Тогда я не поняла. Я думала, ты просто один из полицейских".


О, это я, это я, подумал Паско.


"Послушайте, - продолжала женщина, - мне ужасно жаль ваших друзей. Я едва знала их, я имею в виду Хопкинсов, но они показались мне очень милыми людьми".


Все говорят так, как будто мы потеряли их обоих, подумал Паско. Возможно, так и есть.


"Я знаю, ты устанешь от выражений сочувствия. Они становятся очень утомительными". Она сделала паузу, как будто общаясь только с самой собой, затем продолжила. "Что подводит меня к этому вечеру. Мы действительно очень рады видеть вас в нашем доме, но мы с Хартли где-то пересеклись. Я пригласил пару друзей на ужин, и еще несколько человек, возможно, зайдут выпить позже. Пожалуйста, решать тебе. Если ты предпочитаешь сбежать, позавтракать пораньше и вообще избегать сумасшедшей толпы, просто скажи об этом. Не говори глупостей по этому поводу.'


Пересекающиеся линии ведут в обоих направлениях, Паско смешивал свои метафоры. Хартли знал о приглашениях своей жены на вечера так же мало, как и она о его. Или знал?


"Я думаю, мы хотели бы присоединиться", - сказала Элли, скорее к удивлению Паско, хотя это подтвердило его собственную реакцию. Однако причины должны быть совсем другими. "Если, конечно, мы не собираемся быть призраками на пиру".


"Вовсе нет. Хорошо, это решено. Это всего лишь холодное ассорти по субботам, но мне лучше пойти и привести все в порядок, прежде чем я переоденусь".


На ней были брюки и толстый свитер, и она выглядела продуваемой ветром, как будто только что вернулась с какого-то довольно активного мероприятия на свежем воздухе.


- Могу я помочь? - спросила Элли.


"Почему бы и нет?" - сказала она с улыбкой. "Как у тебя с разделкой? Хартли почти вегетарианец и не любит распиливать куски мертвых животных".


"Вы интересуетесь фарфором?" - спросил Калпеппер, когда двое мужчин остались одни.


"Я мало что знаю об этом", - осторожно ответил Паско. Еще терапия? он задумался. От грабителей Дэлзиела до культуры Калпеппера. Я должна казаться всем сущим для всех людей.


"Мои собственные знания очень ограничены", - скромно сказал Калпеппер. "Приходите и посмотрите несколько моих работ".


Он встал, провел Паско через вестибюль и отпер массивную на вид дубовую дверь. Когда он открыл ее, Паско был удивлен, увидев металлическую решетку, скорее похожую на расширяющиеся двери, используемые в старомодных лифтах. Калпеппер вставил другой ключ, и решетка отодвинулась сама по себе.


Оправдывала ли ценность коллекции эти тщательно продуманные меры предосторожности, Паско сказать не мог. Экспонаты были великолепно выставлены. В комнате не было окон, а стены были разделены серией ниш разного размера, в которых стоял фарфор. В каждой нише был свой свет, управляемый отдельно, так что можно было полностью сосредоточить внимание на каждом из предметов по очереди. Единственными отдельно стоящими предметами были две большие урны с крышками, которые занимали постаменты в центре комнаты. Они были оформлены в китайском стиле, но Калпеппер заверил Паско, что это английские имитации конца восемнадцатого века.


"Здесь действительно неуместно", - сказал он. "Но это были первые вещи, которые я купил, когда обнаружил, что у меня достаточно денег, чтобы начать покупать".


- Сколько все это стоит? - было все, что Паско смог найти, чтобы сказать.


"О, несколько тысяч", - неопределенно ответил Калпеппер. "Большая их часть не из тех, что эксперты могли бы назвать первоклассными. Но для меня они незаменимы и, следовательно, бесценны".


Он первым направился к выходу, захлопнув за собой решетчатую дверь.


"Ценная или нет, я бы хотел, чтобы больше людей соблюдали те же меры предосторожности, что и вы, в отношении своей собственности", - сказал Паско, думая о легкости, с которой его нынешний грабитель наживал себе небольшое состояние. В это время прошлой ночью он работал над этим делом. Оно казалось едва правдоподобным.


Ужин прошел довольно хорошо. Элли и Марианна, казалось, прониклись симпатией друг к другу, хотя Паско не счел бы ни одну из них "типичной" для другой. Гости, Джон и Сандра Белл, были довольно приятной парой лет тридцати пяти, он экстраверт, откровенный, почти сердечный; она симпатичная, гораздо более спокойная, но далеко не подавленная. Это название затронуло струну в сознании Паско. Но только когда разговор, тщательно проверенный и подвергнутый цензуре в интересах его и Элли, зашел о местном споре о загрязнении воды, он вспомнил, что заметил имя Белла в протоколе Комитета по благоустройству. Он был убежденным сторонником нижнего течения и горько жаловался, что деревенский ручей загрязняется вверх по течению из-за небрежного обращения с дренажом из выгребной ямы, на который все еще полагались многие местные объекты недвижимости. Калпеппер, поедавший яичный майонез с зеленым салатом, отодвинул от себя тарелку с выражением отвращения.


"Джон, пожалуйста", - сказала миссис Белл. "Ты вызываешь у Хартли тошноту и, должно быть, до смерти надоедаешь его посетителям".


"Мне жаль", - сказал Белл, ухмыляясь Элли. "Прости меня. Это нормально для праздных богачей в этой части деревни. Они могут быть объективны. Но этот ручей протекает в глубине моего сада, и у меня есть маленький сын. Он подхватывает достаточно, чтобы не заболеть тифом. Но не бойся. У меня есть план. Следующее заседание Комитета по благоустройству может преподнести сюрприз.'


Он заговорщически подмигнул, когда Марианна начала убирать тарелки.


Первый послеобеденный гость появился, когда они пили кофе. Марианна впустила его. Прошла заметная пауза, прежде чем она вернулась с Ангусом Пелманом. Паско предположил, что время было потрачено на то, чтобы предупредить мужчину о незнакомцах в доме.


Пельман не пытался избежать темы убийств.


"Есть новости о Хопкинсе?" - резко спросил он после того, как его представили.


"Думаю, что нет", - дипломатично вмешался Калпеппер. "Я хотел бы знать, мисс Сопер, не хотели бы вы взглянуть на мою коллекцию фарфора?"


"О, черт бы побрал твой фарфор, Хартли. Мисс Сопер не ребенок, чтобы отвлекаться на пакет конфет".


Калпеппер отвернулся и занялся снятием крышки из фольги с новой бутылки скотча. Одна, на две трети полная, стояла на самом виду на буфете. Марианна взглянула на него с легкой морщинкой беспокойства между глаз.


"Мы все потрясены тем, что произошло", - продолжил Пелман. "Они были хорошими людьми, нашими соседями, членами нашего сообщества".


- К которой не все относились с особым почтением, - пробормотал Калпеппер. - Позвольте мне освежить ваш напиток, мистер Пэскоу.


"Что это значит?" - спросил Пелман.


"Для начала, то дело в "Игле", - ответил Калпеппер.


"Это было между Джей Пи и Хопкинсами", - вмешался Белл. "Ни к кому другому это не имело отношения. Они были вне игры. В "Энн" пинта намного лучше, да и дешевле к тому же.'


Он дружелюбно ухмыльнулся, подливая масла в мутные воды.


- Кто такой Джей Пи? - спросила Элли.


"Пэлфри, владелец "Орла и ребенка", - сказала Марианна Калпеппер.


"Который, каким бы достойным он ни был, не должен нести всю вину", - вежливо сказал ее муж. "И помимо этого были и другие вещи. А, Пелман?"


Раздался звонок в парадную дверь.


"Хартли, не могла бы ты ответить на это?" - сказала Марианна, разнимая противников. Она попыталась укрепить вынужденное перемирие, сменив тему разговора, и Пелман, казалось, был гораздо более готов принять это от нее.


"Если такая погода сохранится, завтра нас ждет хорошая верховая езда. Ты куда-нибудь идешь, Джон?"


"Не повезло так сильно. Я еще не достигла уровня руководителя Хартли. Мне все еще приходится приносить свою работу домой. Кроме того, Сандра говорит, что от верховой езды у тебя сильно болит зад".


"Джон!" - запротестовала его жена. Но она встретила насмешливый взгляд Марианны с невозмутимой улыбкой человека, чьи ягодицы были такими же компактными, как у мальчика.


"В чем заключается ваша работа, мистер Белл?" - спросил Паско, стараясь говорить непохожим на полицейского. В последнее время он никогда не был уверен, когда ему это удавалось.


"Я директор по продажам Nuplax, производителя кухонной утвари. В Банбери".


"Звучит очень мощно".


"О, сойдет. Но это небольшой срок по сравнению с Хартли. Он главный финансист в Nordrill group".


Паско выглядел впечатленным, чтобы скрыть свое невежество. О Nordrill он слышал. Перспективный нефтяной и горнодобывающий консорциум часто мелькает в новостях. Но что именно означала такая работа с точки зрения ответственности и вознаграждения, он не мог себе представить.


"Это, должно быть, стоит нескольких шиллингов", - сказал он со знанием дела.


"Это помогает ему чувствовать себя комфортно. А, Марианна?"


Жест Белла включал в себя женщину, а также ненавязчивую роскошь комнаты. Марианна улыбнулась, но без особого юмора.


"Я не знала, что Nordrill сосредоточены в Мидлендсе", - сказала Элли.


"О, это не так. Но до Лондона рукой подать, если у вас есть приличная машина и "пид-а-терре", если вам не хочется ехать обратно".


Везучий старина Хартли, подумал Паско.


Старина Счастливчик Хартли вернулся в сопровождении доктора Хардисти, который, судя по тому, сколько времени они потратили, должно быть, не только получал информацию, но и давал ее. С ним была его жена, либо моложе, либо лучше сохранившаяся, с быстрыми движениями и ободряющей улыбкой, которые у Паско ассоциировались с профессией медсестры. Это казалось вероятным предположением.


У них едва хватило времени выразить беспокойство по поводу благополучия Элли и сожаление по поводу смерти Роуз, в то же время старательно избегая любых упоминаний о Колине, прежде чем звонок прозвенел еще раз. На этот раз Марианна ушла и после неизбежной задержки появилась снова одна.


"Хартли", - тихо сказала она. "У тебя есть минутка?"


Калпеппер вышел из комнаты. Паско подошел к буфету и щедро подлил себе в бокал. Он твердо верил в социальную максиму "от каждого по способностям", и здесь были доказательства больших способностей.


Белл присоединился к нему.


"Пэлфри занимается здесь большей частью общественной торговлей спиртным?" - спросил Паско, держа бутылку скотча как предмет для разговора.


"Господи, нет!" - сказал Белл со своей располагающей ухмылкой. "Лишняя бутылка, когда ты застрял, возможно. Но кто будет платить по его ценам, когда в городе вы можете купить то же самое на 15 пенсов дешевле? Не позволяйте нашему внешнему достатку ввести вас в заблуждение, мистер Паско. Может, у Хартли и есть антикварный магазин превосходных вин, спрятанный в Городе, но остальные из нас все еще таскают тележки по супермаркетам.'


"Великодушно с вашей стороны отказаться воспользоваться своим богатством", - сказал Паско, смягчая комментарий своей собственной располагающей ухмылкой. У него не было желания ссориться с Беллом. И он действительно хотел поговорить о Пэлфри. Почему, он не был уверен. Личная антипатия? Что ж, у него не было официального положения в этом деле, так что наличие личных предубеждений на этот раз можно было проигнорировать.


"Как Пэлфри вписывается в местную схему вещей?" - продолжал он. Но голос полицейского, должно быть, прозвучал сквозь него.


"Вы очень интересуетесь стариной Джей Пи", - с любопытством прокомментировал Белл. "Это из-за скандала? Если так, я действительно не думаю, что мне следует комментировать. Не во время непринужденной беседы в доме друга.'


Отсутствие официального статуса явно отрезало оба пути. Паско попробовал еще раз улыбнуться. Это было не так приятно, как в прошлый раз.


"Почему Джей Пи?" - спросил он. "Только его инициалы?"


Или есть какая-то чертова масонская клятва, которая мешает тебе ответить на это?


Белл рассмеялся.


"Да, это его инициалы." Он огляделся и понизил голос. "Но они служат и для других целей. У него есть амбиции попасть на скамейку запасных. Да поможет Бог всем мелким правонарушителям, если это случится! Но на самом деле они происходят от нашего викария. Он милый маленький валлиец, всего в одном шаге от угольной шахты. Он вспоминает, как в старые времена в его деревне местная медеплавильная фирма нанимала человека, который каждое утро обходил улицы с двумя большими ведрами на коромысле. Все выливали в них свое вяленое мясо!'


Он рассмеялся так искренне, что остальные замолчали и повернулись посмотреть. Как на похоронах, подумал Паско, с удивлением обнаружив, что чувствует себя неловко.


Они использовали это вещество в каком-то процессе на медеплавильном заводе, - объяснил Белл. "В любом случае, этот человек был известен как Джим Моча! И викарий, впервые попробовав горького в "Игле", когда Палфри занял его место, рассказал эту историю. Название прижилось, но из вежливости его превратили в Джей Пи.'


Очень забавно, подумал Паско. Но это не продвинуло его дальше вперед. Он даже не был уверен, в каком направлении лежит движение вперед.


Он заметил, что Калпепперы снова были в комнате. Но в компании не было заметного пополнения. Что могло показаться странным, а могло и не показаться.


Элли разговаривала с Хардистами и выглядела отчаявшейся. Паско мог понять почему. От них почти явно исходила медицинская забота. Он попытался оказать помощь, но это оказалось ненужным.


"Пожалуйста, извините меня", - сказала она паре врачей. "Думаю, я лягу пораньше".


Вот так просто, подумал Паско, печально улыбаясь своей утрате роли. Во времена стресса слабость других - полезный источник силы. Самообладание Элли все больше и больше втягивало его в конфронтацию с собственными эмоциями, превращая его все больше и больше в полицейского, чтобы сохранить равновесие.


Но что, черт возьми, здесь было расследовать? Он с надеждой оглядел комнату.


Элли была в дверях, заверяя Марианну, что все ее потребности удовлетворены. Она поймала его взгляд и коротко улыбнулась, затем ушла. Он испытал чувство облегчения, граничащее с чувством вины. Когда Элли убрана с дороги, может появиться шанс спровоцировать некоторую реакцию. Пельман казался лучшим выбором. Казалось, по приезде он предпочитал говорить прямо, хотя теперь, казалось, был доволен тем, что включил беговую дорожку светских тривий вместе с остальными. В данный момент он жаловался на стоимость управления поместьем.


"Значит, вы работающий член общины?" - бодро спросил Паско. "Вы здесь не просто спите".


Беллы и Хардисты обменялись взглядами, которые сказали Паско, что он был неумел в выборе слов. Джон Белл казался очень удивленным, остальные - меньше.


"Да, мистер Паско. У меня молочное стадо и одна из самых больших птичьих батарей в этой части мира. Я зарабатываю себе на жизнь трудом".


Намек на насмешливое ударение на слове "работа"? Паско не был уверен.


"Как и все мы", - улыбнулся доктор Хардисти, возможно, тоже почувствовав это. Пелман хмыкнул и отхлебнул из своего бокала.


"Если тебе нравится то, что ты делаешь, это не работа", - сказал Белл с притворным ханжеством.


"Вам нравится ваша работа?" - внезапно спросила Сандра Белл. "Чем вы занимаетесь, мистер Паско?"


Разве она не знает? Или она просто пробует свои коготки? Она казалась милой женщиной, но Паско чувствовал себя далеко не компетентным судить.


"Я полицейский, миссис Белл", - сказал он.


"О". Крах худой женщины.


"Уголовный розыск, не так ли?" - спросил Пелман. "Скажите мне, каков ваш профессиональный прогноз в этом случае?"


- Ангус! - запротестовала Марианна.


"Ему не обязательно отвечать, если он не хочет", - сказал Пелман, пристально глядя на Паско.


"Кто-нибудь хочет еще выпить?" - спросил Хартли Калпеппер.


"Полицейская процедура в таких делах довольно проста", - сказал Паско. "В основном, три вещи. Ищут оружие. Ищут отсутствующих лиц, которые могли бы помочь. И опрашивается огромное количество людей, делаются заявления, накапливается информация. Примерно так. Ничего особо драматичного. В большинстве случаев полиция узнает, кто это совершил, в течение двадцати четырех часов после вызова. Часто раньше.'


Он оглядел группу с непроницаемым лицом.


"А в этом случае?" - мягко спросил Пелман.


"Кто знает? Я не вхожу в следственную группу", - сказал Паско. "Я всего лишь свидетель. Возможно, как и все вы".


"Насколько важно будет найти оружие?" - спросила миссис Хардисти, чтобы заполнить наступившую тишину.


"В случае с оружием важно определить, кому оно принадлежит", - объяснил Паско.


Пельман громко, без юмора рассмеялся.


"Это не проблема. Это принадлежит мне".


Никто не поспешил заполнить возникшую тишину. Но у Паско не было сомнений относительно мыслей, плавающих, как золотые рыбки, за удивленными глазами. Безвкусная шутка? Своего рода признание? Простое недоразумение?


"Разве Бэкхаус тебе не сказал?" - спросил Пелман.


"Я сказал, что я не из следственной группы", - сказал Пэскоу.


"Нет. Конечно, нет. Но это ведь не секрет, не так ли? Дело в том, что, когда суперинтендант разговаривал со мной, одной из вещей, которые его заинтересовали, было мое оружие. Естественно. Это вылетело у меня из головы, пока я не посмотрел.'


- Что было? - нетерпеливо спросила Марианна. - Ради Бога, Ангус, это серьезно. Не делай из этого анекдот о гольф-клубе.


Пельман покорно выслушал его выговор и пошел дальше.


"Пропал один из моих пистолетов. Я одолжил его Колину Хопкинсу неделю назад или около того, и он не позволил мне вернуть его. Не то чтобы была какая-то спешка. Это было не так уж много, а у меня полно других.'


"Без сомнения", - сказал Калпеппер.


"Так вы думаете, что был использован именно ваш пистолет ...?" миссис Хардисти не сочла нужным заканчивать предложение.


"Это кажется вероятным".


"Зачем Колину понадобился пистолет?" - спросил Паско, внимательно прислушиваясь к тембру собственного голоса.


Это было легко, устойчиво. У него все получалось на удивление хорошо. Контроль был налицо. Толстый Дэлзиел гордился бы им.


Дверь гостиной распахнулась, и он развернулся, как испуганный кот, расплескивая виски по краю стакана.


В дверях стояла высокая, угловатая женщина довольно солидного возраста. Ее кожа была коричневой и морщинистой, как шея черепахи, но глаза были яркими и настороженными. Нейлоновый халат, который она носила, был ярко-оранжевого цвета, как защитная куртка дорожного рабочего, ужасно сочетаясь с ее темно-фиолетовыми брюками и пушистыми красными тапочками. Это, с удивлением подумал Паско, должно быть, садовник.


Наверху мужчина, - сказала она с невыразительным южно-ланкаширским акцентом.


"Все в порядке, мама", - сказал Калпеппер успокаивающим тоном. "У нас гости".


"Я не слепая", - презрительно сказала старая женщина.


- Я имею в виду, остаться. Здесь мистер Пэскоу. Пэскоу, я бы хотел познакомить тебя с моей матерью, которая оказывает нам честь, живя с нами.


"Можно выразиться и так", - сказала женщина, глядя на Паско с заметным отсутствием энтузиазма. "Это был не он".


"Разве...?"


"Наверху".


"Тогда, вероятно, это была мисс Сопер, другая наша гостья", - торжествующе сказал Калпеппер.


"Это был мужчина", - настаивала она.


Марианна Калпеппер отодвинула панель в элегантном корпусе из орехового дерева, чтобы показать содержимое дорогой на вид системы hi-fi.


Сегодня утром вышел новый альбом Drew Spade, ’ радостно сказала она. "Может, послушаем? Я сама его еще не слышала, так что не могу сказать, на что это похоже".


Еще одна отвлекающая тактика. Что это была за сбитая с толку куча людей! И звук, который начал вырываться из динамиков, тоже вряд ли можно было назвать музыкой для скорбящих. Но это было недостаточно громко, чтобы Паско не услышал остальную часть перепалки между Калпеппером и его матерью.


"Нет, это, должно быть, была мисс Сопер", - сказал Хартли.


"Ублажай себя, черт возьми", - ответила пожилая женщина, пожимая все еще широкими плечами. "Я иду в свою постель. Я только надеюсь, что меня там не убьют".


Замечание подействовало на Паско подобно электрическому импульсу. Он передал свой стакан Калпепперу, без извинений протиснулся между мужчиной и его матерью и легко взбежал по лестнице.


Это было абсурдно. Вероятно, пожилая женщина действительно только что мельком увидела Элли. Но она казалась достаточно разумной. Возможно, это было чем-то вроде бремени для Калпеппера и его жены, но это было не его дело. Для офицера, проводящего расследование, все - его дело. Одно из изречений Дэлзиела.


Он тихонько толкнул дверь в комнату Элли. Она сидела на кровати при включенном свете и курила сигарету.


"Привет", - сказала она, ничуть не удивившись.


"Привет", - сказал он. "Вернусь через секунду".


Его собственная дверь была слегка приоткрыта. В комнате было темно. Дверь легко подалась от его прикосновения, и он быстро вошел внутрь, пытаясь вспомнить, где находится выключатель.


Его нащупывающая рука не могла коснуться ее, но он знал, что кто-то был там, в комнате, вместе с ним. Образ дробовика внезапно возник в его сознании, и он прекратил поиски выключателя, бесшумно удаляясь от полосы света, льющегося с лестничной площадки. Когда он опустился на одно колено рядом со шкафом, он услышал шум. Занавески сдвинулись, и ясное осеннее небо прислонило свои лучики света к стеклу, пока их не заслонила фигура. Все снова стихло.


Паско заговорил.


"Колин?" - неуверенно произнес он.


Он встал.


"Колин? Это Питер, Питер Паско. Это ты, Колин?"


Теперь он был у маленького прикроватного столика. Его руки опустились на лампу, которая стояла там. Подушечкой большого пальца он нажал на выключатель, и мягкий свет залил комнату.


Фигура у окна заговорила.


"Нет, извините, мистер Пэскоу", - сказал он сочувственно. "Это не Колин".


"Я вижу", - сказал Паско, пристально глядя на мужчину перед собой. "Что вы делаете в моей комнате, мистер Давенант?"


## Глава 8


"А, вот и ты, Антон", - сказала Марианна Калпеппер с порога. "Что, ради всего святого, ты здесь делаешь?"


"Простите меня, дорогие", - сказал Давенант, отходя от окна. "Я совсем, совсем заблудился. Та маленькая комнатка, в которую ты поселила меня внизу, была великолепна, Марианна, за исключением того, что в ней, похоже, не было туалета. И хотя я уверен, что в доме такого класса повсюду есть уборные, я не смог найти их внизу, хотя я заглянул через что-то вроде сетки в комнату, полную предметов в форме буквы "по".'


- Вы приняли мою комнату за ванную? - переспросил Паско с тщательно взвешенным недоверием.


"Ни в малейшей степени. Однако в своих поисках я подергал дверь, заглянул внутрь, конечно, осознал свою ошибку и тут же забыл обо всем остальном, когда через окно, очерченный на фоне вечернего неба, пронесся Asio otus.'


"Что?" - спросила Марианна.


"Длинноухая сова, моя дорогая. Возможно, я ошибался, но думаю, что нет. Эти уши! Я все забыл. Один зов природы уступил место большему, и я метнулась через комнату, чтобы понаблюдать за его полетом. Великолепно! Затем кто-то приблизился. Я замерла в тишине, но, увы! Меня обнаружили. Прости нам наши прегрешения, молю тебя.'


Он мило улыбнулся Паско, который изобразил на лице выражение "все объяснено", которое он часто использовал, когда сталкивался с откровенным лжецом.


"Значит, ты его заполучила", - торжествующим тоном произнесла миссис Калпеппер-старшая. Она с любопытством заглянула через плечо невестки. "Он забавно выглядит дьяволом".


"Тише!" - сказала Марианна. "Это мистер Давенант, мама. Мой старый друг".


Сюжет сгущается, подумал Паско. И вместе с драматической метафорой пришло ощущение постановки, чего-то не совсем реального.


- Из Лондона, не так ли? - спросила пожилая женщина, словно желая, чтобы подтвердилось худшее.


"Это верно", - сказала Марианна.


"Я так и думала". Она ушла, торжествующе кивнув.


"Дорогая", - крикнул Калпеппер с лестницы. "Джон и Сандра уходят".


"Извините за спешку, но у Эрика простуда, а мы не любим оставлять няню надолго", - раздался голос Сандры Белл.


Марианна неуверенно посмотрела на Паско и Давенанта, затем повернулась и пошла вниз. Давенант сделал движение, чтобы последовать за ней.


‘ Я и не знал, что у тебя есть друзья по соседству, - сказал Паско, садясь на кровать.


"Зачем тебе это? Я и не подозревал, что у тебя тоже. Я имею в виду, что не понимал твоего странного поведения в пабе, пока позже не узнал, кто ты такой".


"О. Вы давно знаете Калпепперов?" - спросил Паско.


- Недолго. На самом деле, совсем недолго. Дорогая Марианна, как мне кажется, слегка прикидывалась, ради старого дракона, когда называла меня старым другом! Нет. На самом деле... - он заколебался и оценивающе посмотрел на Паско.


"На самом деле, - продолжал он, - если я и старый друг кого-либо, так это твоих старых друзей".


"Прошу прощения?" - переспросил Паско. Затем, пораженный: "Вы имеете в виду Колина и Роуз?"


"Да. Ну, на самом деле, больше от Тимми и Карло", - ответил Давенант. "Хотя я также хорошо знал Роуз и Колина".


Паско встал и закрыл дверь спальни.


"Вам лучше сказать мне точно, что вы здесь делаете, мистер Давенант", - сказал он. Несмотря на все свои усилия, он не смог скрыть угрозы в своем голосе.


История Давенанта была проста. В Оксфорде, собирая материал для статьи об английской провинциальной кухне, он услышал новости об убийствах в середине утра. Как только он узнал имена, он отправился в Торнтон Лейси.


"Я весь дрожал, уверяю вас. Я едва мог направить машину прямо. Но я должен был приехать, вы понимаете. К тому времени, как я добрался сюда, я немного успокоился. Мне пришло в голову, что было бы глупо выступать в роли друга убитых.'


- Что заставило вас так подумать? - требовательно спросил Паско.


"Значит, ты вовлечен в горе. Люди разговаривают с тобой не так, как они говорили бы в противном случае. Ты, должно быть, тоже это обнаружил".


"Полагаю, да", - неохотно признал Паско.


"Я хотел иметь возможность задавать вопросы. Совать свой нос не в свое дело. Быть журналистом. Так же, как вы, должно быть, умираете от желания стать полицейским. Я хотел узнать все, что мог, об этом ужасном деле. Поэтому я придумал эту глупую историю о том, что мой редактор взял меня на работу.'


- Ты сделал это очень хорошо, - пробормотал Паско.


"Большое вам спасибо. Я решил, что хотел бы поговорить с вами, когда узнал, кто вы такой. Мне сказали, что вы остановились здесь, наверху. Как только они упомянули имя Калпеппера, я подумал: "Боже милостивый!" Хартли! Я несколько раз встречал его в городе у общих знакомых и знал, что он живет где-то здесь, за городом, но совершенно забыл, что это Торнтон Лейси. При других обстоятельствах - восхитительное совпадение.'


"Восхитительно. Значит, они заперли тебя внизу?"


"Пока другие гости не ушли, да. Это казалось проще. В этих деревнях полно орлиных глаз и сплетен".


"И длинноухие совы".


- Что? Ах да. Интересно, куда подевался этот парень. '


Он снова повернулся к окну и уставился в звездную ночь.


"Осень", - сказал он. "Всегда грустное время. Теперь я сожалею, что пришел и побеспокоил тебя. Возможно, мне лучше уйти".


- Где ты остановилась? - Спросил я.


"С вашим покойным соперником по боксу’, - сказал Давенант, поворачиваясь и улыбаясь. "В "Игле". Если я сейчас начну ходить, то как раз успею пропустить стаканчик на ночь в баре".


- Ты пришел сюда пешком? Давай я отвезу тебя обратно, - предложил Паско.


"Как ты добр. Но нет. Я действительно люблю гулять. И, возможно, Азио отус снова появится для меня".


"Тогда я прогуляюсь с тобой", - сказал Паско. "Воздух поможет мне уснуть. И я тоже хотел бы взглянуть на твою сову".


К своему удивлению, Паско обнаружил, что после первых нескольких минут прогулки он действительно наслаждается. В его спутнике были вещи, которых он еще не понимал, и большая часть его цели сопровождать его заключалась в том, чтобы проникнуть глубже. Но ночь не была создана для болтовни, праздной или серьезной, и даже звук их шагов по гравию Калпепперс-драйв казался вторжением. Она бежала перед ними, белая, как река Аляски, и когда они, наконец, сошли с нее на более темную поверхность дорожки, которая вела вниз к дороге, они оба заколебались, как будто не были уверены в своей опоре. Ночные звуки постепенно брали верх: ветерок в деревьях; что-то шуршит в траве; отдаленный говор, внезапно обрывающийся, затем длинная, дрожащая нота, которая зацепила нервные окончания.


"Вот!" - сказал Давенант. "Это он".


"Твоя сова?"


"Вероятно. Или это может быть просто неясыть. Они более распространены. Послушай."


Записка пришла снова. Паско почувствовал, что индейцы, возможно, вот-вот нападут.


"Я думаю, что это рыжевато-коричневый", - сказал Давенант. "По-своему, это мило, но не одно и то же".


Они снова отправились в путь.


- Скажи мне, - попросил Паско, когда они вышли на дорогу, - что сказал Полфри о Колине до того, как я прервал его? Или после.'


Они повернули направо, к деревне. Левая привела бы их к коттеджу Бруксайд.


"Теперь ты заинтересовался!" - сказал Давенант. "Ну, теперь ты понимаешь, что он был далек от комплиментов. Я познакомился с Колином через Тимми и Карло и не был так глубоко увлечен им, как ты. Также, конечно, я намеревалась заставить его заговорить. Поэтому я отреагировала не так, как ты.'


"Не нужно извиняться", - сказал Паско. "Я был глуп".


"Возможно. Наши эмоции заслуживают того, чтобы время от времени выходить на улицу. В самом начале его знакомства с Хопкинсами все пошло наперекосяк. Согласно его ярко окрашенной версии, очень привлекательной, увы, для некоторых моих коллег из прессы, Колин был неуравновешенным марксистом-эксгибиционистом.


Марксизм, между прочим, является чем-то довольно категоричным в книге оскорблений Пэлфри. Он предпочел бы доверить своего красивого сына-подростка нежной заботе кого-то вроде меня, чем доверить его марксисту.'


- Что конкретно он вам сказал? - поинтересовался Паско.


"Достаточно мало, хотя я почерпнул гораздо более подробную версию истории из других источников. Похоже, что он попробовал немного снисходительности в стиле государственной школы и Сандхерста в первую очередь с парвеню. Когда это не помогло, и он увидел, что Роуз и Колин были приняты теми, кому ему, Палфри, нравилось, когда их принимали, он попробовал линию "все друзья в веселой старой столовой". Они тоже отнеслись к этому не слишком благосклонно, но, будучи милыми, терпели это, пока однажды ночью он не выгнал пару довольно шумных ребят, которые случайно забрели в дом. Он совершил ошибку, обратившись к Розе за моральной поддержкой. Она встала, заявила, что всегда считала, что пиво кончилось, но теперь она полностью осознала причину, по которой его называли Джимом Мочой, и вышла. Пэлфри сказал что-то о невоспитанной стерве; Колин, направлявшийся за Розой, остановился достаточно надолго, чтобы вылить остатки своего напитка на голову Пэлфри. Они так и не вернулись. После такого великолепного ухода, кто мог?'


"Но на этом все не закончилось", - предположил Паско.


"Ни в коем случае. Отсутствие ожесточало сердце. Палфри преследовал их клеветой и пытался распространять слухи об их безнравственности, политическом экстремизме и, что хуже всего для ушей среднего класса, экономической несостоятельности. У Колина и Роуз было много друзей, но в таком месте, как это, всегда найдутся уши, готовые выслушать.'


- И...? - спросил Паско после того, как они прошли в молчании еще пятьдесят ярдов.


"И ничего. Это конец. Хотя мне сказали, что Колина видели выходящим из "Игл" как раз перед открытием в пятницу утром и что Палфри был несколько тише обычного со своими постоянными посетителями во время ланча.'


И Колин написал письмо Палфри в тот день. Что, черт возьми, могло быть в нем? Бэкхаус мог знать. Но знал ли он подоплеку? Конечно, знал! Точно так же, как поступил бы он, Пэскоу, если бы ему удалось прочитать все заметки Кроутера!


Они добрались до деревни, не сказав больше ни слова. Возле "Орла и ребенка" они остановились.


- Выпить? - спросил Давенант.


"Я так не думаю", - сказал Паско. "Во всяком случае, не там."


"Нет, конечно, нет. Тогда давай попробуем в другом месте".


Они пришли как раз к "последним заказам". Заведение было переполнено, и Молли Диксон находилась под сильным давлением. Ее качество как хозяйки гостиницы было ясно продемонстрировано тем, как она справлялась, и она приветствовала прибытие Паско приветливой улыбкой и быстрым, но искренне обеспокоенным: "ХОРОШО?"


"Прекрасно", - ответил он.


- Мистера Диксона здесь нет? - спросил он, когда она налила ему выпить.


"Нет", - ответила она. "Это ежегодный ужин его боулз-клуба. Мальчишник, очень удобно! Последние распоряжения, джентльмены, пожалуйста! Проходите сейчас. Как можно быстрее. Есть ли кто-нибудь без нее?'


В ее устах это звучало так, как будто она была искренне огорчена необходимостью остановить поток. Замечательное качество, подумал Паско. Особенно когда руководишь в одиночку.


Оглядевшись, он заметил, что несколько глаз устремлены в его сторону. Он быстро догадался, что это скорее репортеры, чем местные жители. У них был настороженный вид, расходившийся с праздничностью остальных во время закрытия.


Он задумчиво потягивал пиво и смотрел на своего компаньона, задаваясь вопросом, будет ли тот выступать в качестве буфера против своих коллег. Более вероятно, что его компания будет подстрекать их, опасаясь, что они что-то упускают.


"Как долго вы работаете в журналистике?" - спросил он.


"Столетия, милая", - ответил Давенант. "Не позволяй моему аристократическому профилю ввести тебя в заблуждение. Я происхожу из бедной, но честной семьи, которая при первой возможности вытолкала меня зарабатывать на жизнь. Но скажите мне, что чувствует полицейский, внезапно столкнувшись с расследованием убийства? Осмелюсь сказать, это немного похоже на то, как Торквемада случайно попал в ловушку в "Железной деве".'


"Ты должен знать".


"Чувствовать и знать - это не одно и то же".


Паско был спасен от дальнейшего загадочного разговора отдаленным звоном звонка пожарной машины. Разговор прекратился, когда он быстро приблизился, так быстро, что к тому времени, как достаточно любопытные добрались до двери, шумиха достигла своего апогея, и все, что можно было увидеть, - это быстро удаляющиеся задние фонари.


"Печальное время для пожара", - сказал Давенант.


"Что, прости?"


"Осень. Стога сена высоки, а зернохранилища полны. Интересно, открыта ли милая леди за стойкой для предложений. Я имею в виду, еще выпить."


"Она называется "последние распоряжения".


"Именно это я и собираюсь сделать".


Давенант осушил свой стакан и направился к бару. В тот момент, когда он двинулся, высокий седеющий мужчина предстал перед Паско.


"Мистер Паско? Я из "Эха". Можно вас на пару слов?"


"Нет", - сказал Паско.


"Только очень быстро. Пожалуйста".


Другие двигались в его сторону, с раздражением отметил Паско.


"Отвали", - сказал он.


"О, да ладно тебе, сержант!"


Его ранг использовался как угроза. Паско спокойно поставил свой бокал на ближайший столик. Он чувствовал, что полностью контролирует ситуацию, но не исключал возможности надавить на плотоядное, вкрадчивое лицо этого человека.


Но он не хотел держать в руке пригоршню стекла, когда делал это. Не то чтобы он собирался это делать. Конечно, нет.


"Должно быть, это было для вас ужасным потрясением, сержант", - сказал репортер.


Паско передумал, сжал кулак, снова передумал и засунул его поглубже в карман.


"Уходи", - сказал он.


Дверь бара распахнулась. Вошел возбужденный деревенский мужчина и заговорил с каким-то близким знакомым. Другие люди подняли головы, прислушались. Слова танцевали среди собравшихся выпивох, как дриады в залитом лунным светом лесу. Дразнящие. Трудно уловимые.


"Бруксайд… Пожар… Коттедж… Пожар… Бруксайд Коттедж в огне!"


Репортер ушел.


К тому времени, как Паско добрался до Бруксайда, пожар был потушен. По-видимому, на кухне произошел какой-то взрыв, и взрыв, хотя и причинил большой ущерб, вероятно, почти погасил пламя, которое его вызвало.


Констебль в форме, оставленный на дежурство для наблюдения за домом на ночь, решил, что глупо все время патрулировать снаружи, и вошел в гостиную как раз в тот момент, когда произошел взрыв. Он был сильно порезан на лице, но сумел позвонить и вызвать помощь.


Бэкхаус был на сцене, но, казалось, не был склонен предоставлять Паско какие-либо особые привилегии. Паско чувствовал, что на самом деле не может винить его, и держался с краю небольшой кучки газетчиков, к которым Бэкхаус обращался в дружеской, примирительной манере. Конечно, он был другой породы, чем Дэлзиел!


"Похоже, на кухне произошла утечка газа, вероятно, из-за контрольной лампочки на плите. Сама кухня сильно повреждена, но другим комнатам нанесен лишь поверхностный ущерб".


- Вы бы сказали, несчастный случай, суперинтендант?


"Что еще?" - вежливо спросил Бэкхаус.


Действительно, что? задумался Паско. Он не доверял совпадениям.


Пожарные начали собирать свое снаряжение. Прибыл газовый фургон, и двое мужчин отправились в коттедж, чтобы разобраться с лопнувшими трубами.


Группа зрителей распалась и начала расходиться. Паско смотрел им вслед. Когда большинство из них сели в свои машины, он заметил смутно знакомую фигуру, вышедшую из тени на другой стороне дороги и быстро направившуюся по дороге прочь от деревни. Паско пришлось напрячь память, чтобы понять, кто это был.


Сэм Диксон, внезапно понял он. Должно быть, он возвращается с ужина в боулз-клубе.


Только когда он шел по переулку к дому Калпеппера, его осенила другая мысль. Диксона прошлой ночью тоже не было в пабе.


Но это казалось не очень важной мыслью, не такой важной в данный момент, как его беспокойство о том, кто следует за ним сквозь деревья, которые тянулись по обе стороны дорожки.


"Нервы", - предположила Элли. "Или та штука, которую, по утверждению Давенанта, он видел, Anus mirabilis".


'Asio otus. Нет, это была не сова. Больше похоже на звуковой эффект Hammer Films. Треск веток и шорох подлеска. Я был рад вернуться.'


Когда он вернулся, вечеринка уже закончилась. Калпеппер впустил его, объяснил, что гости разошлись, и предложил ему выпить на ночь.


"Марианна легла спать", - добавил он. "Надеюсь, вы простите ее, но мы понятия не имели, как долго вы будете возвращаться, а у нее был утомительный день".


- Надеюсь, я не задержал вас, - извинился Паско.


"Вовсе нет. Мне нужно очень мало сна. Пройдет три или четыре часа, прежде чем я поднимусь наверх. Иногда я вообще не беспокоюсь, просто немного вздремну в своем кресле".


Он не стал настаивать, когда Паско отказался от второго бокала, и они пожелали друг другу спокойной ночи. Паско услышал, как открылась решетчатая дверь фарфоровой комнаты, когда он поднимался по лестнице.


Он подумал о том, чтобы заглянуть в комнату Элли, решил не рисковать и не беспокоить ее, и обнаружил ее сидящей у окна в его собственной комнате, когда включил свет.


"Господи", - сказал он. "Это плохо действует мне на нервы".


"Что нового?" - спросила она.


Он кратко посвятил ее в события с тех пор, как покинул дом.


"Я услышала шум пожарной машины’, - сказала Элли. "Я подумала, что происходит".


"Конечно, вы услышали бы это здесь, наверху", - сказал Паско. "Любопытно. Калпеппер никогда не упоминал об этом".


"У него, вероятно, есть другие причины для беспокойства. Горничная Марианна, например".


"Что этозначит?"


Элли указала на окно.


"Я не зря сидел здесь, как толстый Кортес. Если он думает, что Марианна в постели, он жестоко ошибается. Через пятнадцать минут после того, как ушел последний гость, она проворно пересекла подъездную дорожку и исчезла среди деревьев.'


Паско присвистнул.


"Рискованно".


"Не так сильно, как ты думаешь. Они не делят спальню".


"Любопытный ты старина! Кто был последним гостем?"


"Ты догадался".


"Пельман. Это понятно".


"Если бы ты погасил свет, мы могли бы понаблюдать за ее возвращением".


Паско отключился и присоединился к Элли у окна.


"Возможно, это была Марианна, которую я услышал, когда шел по аллее", - размышлял он.


Элли прислонилась к нему спиной, мягкая и теплая в своей ночной рубашке.


"Не последний из зомби?" - сонно спросила она. "Жаль".


Несколько мгновений они молча наблюдали.


"С меня хватит", - сказала Элли. Я пошла; спать. Все это наблюдение".


Она отвернулась от него и забралась в постель.


"Эй", - сказал он. "Это моя кровать".


"Ты же не думаешь, что я вернусь к себе с вещами, шуршащими в подлеске, не так ли?"


Она говорила легкомысленно, но Паско знал, что лучше не относиться к ней легкомысленно. События дня терпеливо ждали темноты и одиночества, чтобы позволить им обрести форму и содержание в их умах. Он понял, что остаться одному сегодня вечером было бы невыносимо.


Он быстро разделся и присоединился к Элли на узкой кровати.


"Питер", - сказала она.


"Да".


"Давай отправимся домой утром. Сразу же. Как можно раньше".


"Да", - ответил он. "Теперь спи. Утром мы поедем домой".


ЧАСТЬ ВТОРАЯ


## Глава 1


"Ты выглядишь так, словно трахался с овцой", - с отвращением сказал Дэлзиел.


Так говорил последний из денди, подумал Паско, взглянув на бесформенные брюки своего начальника и подтяжки военного образца, опасно туго натянутые на параболической талии. Но ему пришлось признать, что он привез с собой много седых волос.


"Забавно, что некоторые собаки теряют их, но никогда не лысеют", - сказал он, безуспешно отряхивая штанины брюк.


Дэлзиел невесело усмехнулся и почесал одну из блестящих дельт на своей серой щетинистой макушке.


"Не очень-то похож на сторожевого пса", - сказал он.


"Это помпон", - терпеливо объяснил Паско. "И они не оставляют его в доме, когда уезжают в отпуск. Не на две недели. RSPCA возражает".


"Глупые придурки", - сказал Дэлзиел. "Ему было бы на две тысячи фунтов лучше, если бы в доме была голодная собака.- Страховка выплатит, - равнодушно сказал Паско.


"Ты ни на что не намекаешь?"


"Что? Нет. Господи, зачем ему понадобилось играть на такой скрипке? Двадцать тысяч, да. Но это деньги на ветер. Вы видели дом?'


"Нет. Но не всегда можно сказать наверняка. Тем не менее, ты прав. Почти наверняка это наш парень, твой парень. Я не могу представить, чтобы мистер Стэн Коттингли копался в собственном чайнике".


Эта мысль позабавила его, и он расхохотался до приступа кашля в свой огромный носовой платок цвета хаки.


Он нездоров, внезапно подумал Паско.


Я нездоров, подумал Дэлзиел в десятый раз за это утро. У него болела грудь. Это была широкая грудь, так что это была широкая боль. Если бы нашелся кто-нибудь, кто вытер бы его разгоряченный лоб и разлил питательный бульон, он, возможно, остался бы в постели в то утро понедельника. Более вероятно, что он отмахнулся бы от такой заботы со своей обычной резкостью и все равно пришел бы на работу.


Он мрачно посмотрел на Паско и подумал, не сказать ли ему, что его повышение практически подтверждено. И снова он решил этого не делать. Продвижение по службе должно что-то значить, быть отмечено выпивкой и толикой веселья. В нынешних обстоятельствах он сомневался, что Паско вообще отреагирует. Было бы жаль упустить то, что было маленьким триумфом. Паско мог бы получить статус инспектора по крайней мере на двенадцать месяцев раньше, если бы остался на службе в полиции или захотел вернуться к ней. Но парень был непреклонен. Карьера администратора и человека идей, к которой, казалось, его готовило его прошлое, не привлекала. Он хотел быть детективом.


И он неплохо справлялся с этим, подумал Дэлзиел с гордостью творца, снова просматривая тщательно подготовленное досье по серии краж со взломом, которое в настоящее время было основным делом сержанта. Его собственный интерес был двояким. Одного взлома в частном доме редко было достаточно, чтобы привлечь к делу величие детектива-суперинтенданта. Но длинная последовательность – уже одиннадцать, почти наверняка все совершено одним и тем же человеком – начала приобретать статус тяжкого преступления. Особенно когда были основания полагать, что преступник прибегнет к крайнему насилию, если его прервут. В пятом доме пенсионер, который подрабатывал по соседству, был нанят владельцем присматривать за садом, пока семья была в отъезде. Однажды летним вечером старик добросовестно вернулся, чтобы полить бордюры, спасающие их от палящего солнца. Когда он проходил мимо кухонной двери, из нее вышел мужчина и чуть не столкнулся с ним. Не колеблясь, незваный гость перешел к яростной атаке. Только тот факт, что старик ездил на мопеде и еще не снял защитный шлем, который он всегда носил, спас его от серьезных повреждений. Но сила удара тем, что, вероятно, было ломиком, оставила глубокие вмятины в шлеме и была достаточной, чтобы оглушить владельца.


Это было единственное, что видели этого человека, и описание было почти бесполезным. Но инцидент вызвал глубокую тревогу. Все взломы происходили, когда дома были пусты, обычно когда владельцы находились в отпуске. Если бы такая картина продолжалась, прерывание было маловероятным. Но если это случится снова, в следующий раз защитного головного убора может и не быть.


Он отбросил папку в сторону с очередной чередой покашливаний. Дотошности было недостаточно. Там не было ничего, что могло бы направить его в каком-то определенном направлении. Возможно, разум Паско был бы запрограммирован этим на какой-то эффект. Ему самому нужно было что-то более животное; запах. Он принюхался в бессознательном подтверждении этой мысли.


Паско, решил он, нуждался в посиделках. Это отвлекло бы его от мыслей.


- Сейчас их больше двенадцати тысяч, вместе с "мелочами Коттингли".


- Тринадцать тысяч сто тридцать пять, - сказал Паско. - То есть, согласно страховому полису.


Он взглянул на часы. Он обещал позвонить Элли во время ланча. Это был необходимый контакт. Встретиться ночью могло оказаться невозможным. Слишком часто в прошлом ему приходилось отменять встречи в последний момент. Например, в прошлую пятницу.


"Должно быть, он где-то избавляется от этого хлама".


"Такая мысль приходила мне в голову", - усмехнулся Паско.


Дэлзиел поднялся и уставился на него сверху вниз, сняв очки в толстой оправе, которые он носил для чтения. Это был угрожающий жест.


‘Этого достаточно, сержант", - сказал он. "Для вас это был неудачный уик-энд. Но с тех пор, как вы пришли этим утром, от вас не было ни единого вежливого слова. Молю Бога, чтобы ты поговорил с Коттингли немного справедливее.'


По стандартам Дэлзиела, это был мягко выраженный упрек, но Паско почувствовал укол стыда.


"Мне жаль", - сказал он. "Сэр. У меня такое чувство– ну– разочарования ... как будто..."


Но у Дэлзиела не было желания разговаривать по душам. Его боли усилились. Несварение желудка, решил он с отчаянным оптимизмом. Слишком много каши, недостаточно физических упражнений. Быстрая прогулка до аптеки пошла бы ему на пользу.


"Убери палец, сержант", - устало сказал он. ‘Там есть несколько хороших описаний. Он не может просто набивать свой нижний ящик тем, что берет. Это должно где-то подвернуться".


Он ушел. Паско должен был чувствовать негодование, даже обиду. Но, как ни странно, он почувствовал почти нежность, когда звук кашля затих в коридоре.


"Привет, любимая. Ты в порядке?"


"Прекрасно. Много сочувствия, скрывающего академическое омерзение. Однако от моих студентов никакой реакции. Они не верят, что у нас есть отдельная от них жизнь. Как там Толстяк?"


"Немного не в себе, я думаю. Но довольно тактично с его стороны. Мы очень заняты".


‘Это хорошо. По крайней мере, в данный момент. Но сейчас поздно - занято?"


"Я не знаю. Я позвоню, когда узнаю".


"Пожалуйста. Питер, они снились мне прошлой ночью".


"О, любовь".


"Мы вернулись в Эскдейл. Помнишь? Только это был Бруксайд-коттедж, а не тот старый серый фермерский дом. Меня осенила мысль. Колин мог вернуться туда".


"Почему?"


"Я не знаю. Просто мысль. Это было то, куда мой разум привел меня, чтобы убежать от того, что они мертвы. Понимаешь?"


- Думаю, да. - Он на мгновение замолчал. - Послушай, мне пора идти. Чем раньше я начну, тем больше шансов увидеть тебя сегодня вечером.


"Хорошо. Я получу от тебя известие позже. "Пока".


"Пока.'


Проблема с большинством вещей, которые забрал взломщик Паско, заключалась в том, что они были ценными, но не уникальными. В домах, которые он выбирал, было достаточно хорошего фарфора, латуни, бронзы, серебра, а иногда и золота, валявшихся повсюду в том или ином виде, чтобы сделать его визит стоящим. Частым преимуществом были драгоценности, даже наличные деньги, которые, как правило, были недостаточно надежно спрятаны.


Его техника, реконструированная Паско, была простой. Он выбирал дома с достаточно большими садами, чтобы обеспечить своего рода уединение; подъезжал на своей машине (на них были совершенно бесполезные следы шин); парковался вне поля зрения дороги, иногда в гараже; разбивал окно, чтобы проникнуть внутрь (шум не был причиной уединения; однажды он просто срубил кухонную дверь); на досуге осмотрел интерьер; наполнил один-два чемодана тем, что оценил выше всего; и уехал.


Поначалу взломы были простыми. Первые два дома выглядели так, как будто их никто не трогал. Но в них прокрался элемент разорения. Стены были изуродованы, ковры в пятнах, мебель поцарапана. В доме Коттингли, последнем из серии, возможно, в знак признания ценности его добычи, он просто оставил чайник, полный мочи. Или, возможно, подумал Паско, это обозначило новое направление. Порча, даже мастурбация во время краж такого рода, не были редкостью в определенном криминальном синдроме, часто связанном с большой психической и эмоциональной нестабильностью. Он с беспокойством вспомнил нападение на старика.


Ничего из этого товара не появилось, во всяком случае, на местном рынке, так что должна быть эффективная система распределения. В любом случае, не то чтобы многое из этого можно было четко идентифицировать. Последний улов был типичным. Небольшое количество серебра, столь же ценного в переплаве, как и в его нынешнем виде. Немного ценного, но не уникального стекла. Украшения. Немного драгоценностей. Старинные часы. И коллекция камней и гальки миссис Коттингли, собранная по всему миру, когда она сопровождала своего мужа в его частых деловых поездках. Только часы давали им реальный шанс.


Что ему было нужно, так это зацепка. В данный момент в его голове не было ни одной полезной мысли.


"Выкинь это", - сказал он и взял утреннюю газету, которую у него еще не было времени открыть.


Колин уставился на него почти с самого низа первой страницы. На мгновение он подумал, что это означает, что они нашли его, но это был всего лишь призыв к общественной помощи. Короткая заметка об убийствах не содержала ничего нового. Там была пара бессмысленных цитат из Бэкхауса и, что более удивительно, небольшая речь об общественном благе от Френча, коронера. Очевидно, он был человеком, которому нравилось, когда на него обращали внимание.


Он переворачивал страницы, чтобы отвлечься от фотографии. Проблемы других людей, казалось, начинались с каждой колонки. Взрывы, революция, безработица, пара забастовок; профсоюзного лидера в Брэдфорде обвинили в коррупции; футболиста международного класса отстранили от работы; компанию по добыче полезных ископаемых обвинили в разорении прекрасной Шотландии. Он более внимательно рассмотрел последний пункт. Компания называлась Nordrill; он вспомнил фирму Калпеппера. Внезапно он вернулся в Торнтон-Лейси.


Он скомкал газету в руках и бросил ее в мусорное ведро. Раздался стук в дверь, и из-за нее бодро выглянула молодая головка.


"Извините меня, сержант, но здесь мистер Стерджен. Говорит, что вы будете рады его видеть".


"Смогу ли я?" - спросил Паско. "Хорошо. Впусти его".


Эдгар Стерджен был пятым в списке жертв. Паско хорошо его помнил, отчасти потому, что тот потерял коллекцию марок стоимостью чуть меньше тысячи фунтов, а отчасти потому, что он, казалось, не особенно огорчился, обнаружив, что его дом ограблен по возвращении из отпуска. У некоторых людей это вызвало бы подозрение, но Паско не мог найти в себе силы заподозрить старика в извращенности. Они почти мгновенно прониклись симпатией друг к другу – не та причина для усмирения подозрений, которая нравилась Дэлзилу, но, в в любом случае, Стерджен занимал слишком удобное положение, чтобы нуждаться в страховке. Человек, добившийся успеха сам, он недавно вышел на пенсию, продав свою долю в местном лесозаготовительном заводе, который он создавал с нуля более сорока лет. Возможно, он был не совсем готов к легкой уединенной жизни, которую планировали для него его комфортабельная жена и ее три черепаховых кота, и Паско заподозрил по его оживленному поведению, что он все еще использует свою деловую хватку с какой-то выгодой.


"Здравствуйте, мистер Стерджен. Заходите", - сказал он с улыбкой.


- Здравствуйте, сержант Паско, - сказал медленно вошедший седовласый коренастый мужчина.


Он выглядит старше, подумал Паско. И его поведение теперь было далеко от оживленного.


"Что я могу для тебя сделать?" - спросил он.


Стерджен сел и достал из нагрудного кармана конверт.


"Я получил обратно несколько своих марок", - сказал он ровным голосом.


"В самом деле? Это здорово. Откуда?"


"Мой друг. Я видел его в клубе в субботу, и он сказал мне, что купил несколько марок ко дню рождения своего племянника. Коронационный набор 1953 года. Стоимостью в пару фунтов. Он попросил меня взглянуть, чтобы сказать ему, закончил он или нет.'


Паско с интересом посмотрел на блок из четырех марок, которые он аккуратно вытряхнул из конверта. На них не было марок.


"Как вы можете быть уверены, что это ваши?" - спросил он, после тщетных попыток обнаружить какую-либо отличительную черту.


"Они точно мои", - заявил Стерджен. "Отдай нам должное, парень! Я немного починил большую машину. Вы едва можете это разглядеть, но это означает, что это стоит совсем немного. Моя пара была готова! И если вы посмотрите на заднюю часть, вы увидите, как они были установлены. В наши дни так не делают, но когда я начинал, ты их вставлял.'


"Я поверю тебе на слово", - сказал Паско, радуясь, что старик немного оживился. "Этот друг, где он их взял?"


"Этеридж и Берн-Джонс. В Биркхеме".


- Биркхэм? Да, я это знаю.'


Биркхем был деревней в нескольких милях к востоку. Это место стало полезным местом встречи Элли и Паско на полпути, особенно потому, что в "Жокее" был очень приятный паб, где подавали превосходные стейки. Единственная проблема заключалась в том, что, как всегда, совершенство и красота привлекали толпы, а Биркхам был модным местом как для посещения, так и для проживания. Архитектурные и гастрономические изыски этого места были рассмотрены в статье в цветном приложении примерно год назад, и это, естественно, увеличило его популярность.


"Это был, - подумал Паско с небольшим потрясением узнавания, - своего рода йоркшир Торнтон Лейси".


Он стряхнул с себя эту мысль и сосредоточился на господах Этеридже и Берн-Джонсе. Он знал их магазин, переоборудованный сарай, в лицо, но никогда не был внутри. В глазах полицейского все магазины подержанных вещей, независимо от того, заявляют ли они, что торгуют "антиквариатом" или "хламом", вызывали подозрение. Они предоставляли лучший и наиболее очевидный выход для украденного имущества. Но по его опыту, фешенебельное заведение, подобное Биркхэму, с меньшей вероятностью использовалось для этого, чем его городской аналог. Возможности юридической нечестности при продаже "антиквариата" были слишком велики, чтобы сделать фехтование стоящим риском.


"Что ты будешь делать?" - спросил Стерджен.


"Мы, конечно, посмотрим. Посмотрим, есть ли там еще что-нибудь твое. Ты говоришь, тебе показали марки в субботу вечером? Почему ты не связался вчера?"


Стерджен пожал плечами.


"Мне показалось, что не стоит портить тебе выходные", - сказал он.


Паско встал и подошел к картотечному шкафу, который открыл и заглянул внутрь.


‘Это было любезно с твоей стороны", - сказал он через некоторое время. Если его голос и звучал странно, Старджен, очевидно, не заметила. Он сидел, тупо уставившись в стол перед собой.


Марки его не интересуют, внезапно подумал Паско. Есть кое-что еще.


Он извлек папку из открытого ящика.


"У нас здесь есть опись ваших вещей, мистер Стерджен", - сказал он. "Теперь это, должно быть, пункт 27, не так ли?"


Стерджен посмотрел и кивнул. Быстро и эффективно Паско набросал заявление, которое мужчина должен был подписать. Но когда он это сделал, ему, казалось, не хотелось уходить.


"Сержант", - сказал он. "Не могли бы вы кое-что для меня сделать?"


"Зависит от того, что есть", - сказал Паско.


Стерджен достал листок бумаги. На нем были написаны имя и адрес. Он передал его Паско, который прочитал его, ничего не понимая.


Арчи Селкирк, Страт Фарм, Локарт, Н.Р. Калландер.


- Локарт - это деревня в Пертшире, - сказал Стерджен, говоря быстро, как будто желая выговорить нужные слова. - Там служит сержант полиции. Это будет как в здешних деревнях – каждый знает, что у другого на уме. Не могли бы вы позвонить этому сержанту и спросить его, что ему известно об этом человеке?'


- Арчи Селкирк? - задумчиво переспросил Паско. - Я не уверен, мистер Стерджен. Что именно вы хотите выяснить? - спросил он.


"Ничего", - сказал Стерджен. "Ничего особенного. Просто все, что может быть известно. Вы можете помочь?"


"Что ж, я посмотрю, что можно сделать. Но у людей есть право на частную жизнь, вы знаете, мистер Стерджен. Полиция не может использоваться просто как информационный центр. У нас должна быть какая-то причина для проведения расследования.'


Стерджен встал, сердито отодвинув свой стул.


"Если ты не можешь помочь, то не сможешь", - отрезал он и направился к двери.


"Подожди!" - сказал Паско. "Я сказал, что посмотрю, что можно сделать".


"Как вам угодно", - каменно сказал Стерджен и вышел, с силой захлопнув за собой дверь.


Паско сделал пару шагов вслед за ним, затем сказал: "Черт!" - и сел. Его бизнесом было преступление. Сегодня он будет придерживаться этого и оставит социальную терапию другим.


Он сунул листок бумаги Стерджена в нагрудный карман и спустился в столовую пообедать.


У него был тяжелый, но совершенно непродуктивный день. Бумажная работа, казалось, обрушилась на него со всех сторон, и его единственная экскурсия во внешний мир тоже оказалась безрезультатной. На территории магазина Etherege and Burne-Jones в Биркхэме висела табличка "закрыто", а на обратном пути у него спустило колесо. Он сменил колесо в рекордно короткие сроки, решив, что, по крайней мере, вечер останется неиспорченным.


Его спешка оказалась ненужной. Когда он позвонил Элли в половине шестого, чтобы сказать, что, похоже, ему удастся вырваться этим вечером, она ответила голосом, далеким от усталости.


"Я потрясена, Питер", - сказала она. "Это пришло только сегодня днем. Мне пришлось отослать класс. Они, наверное, думают, что я беременна. Или, что более вероятно, в период менопаузы.'


Ее попытка придать себе легкости с треском провалилась.


"Вы обращались к врачу?" - с тревогой спросил Паско.


"Черт возьми, нет. Я взял кое-какие таблетки в лазарете колледжа. Они гарантированно вырубят меня".


"Таблетки? Тебе не кажется, что тебе следует..."


"О, прекрати суетиться!" - раздраженно отрезала она. "У нас здесь квалифицированная медсестра, и она выдает только две такие дозы за раз, так что риск передозировки невелик".


"Я не имел в виду… все, что я сказал, было...’


"Ладно, Питер. Прости, любимый. Я устал. Все, чего я хочу, это дозу забвения, приятную, эффективную, дозу, отмеренную SRN. Ты не возражаешь, если мы приведем себя в порядок этим вечером? Черт возьми, мы бы все равно просто сидели и несчастно смотрели друг на друга. О чем ты можешь говорить, когда есть только одна тема для разговора? Пока нет новостей?'


"Ничего".


"Что ж. Никаких новостей нет..."


"... никаких новостей. Вот и все".


- Да. Позвони мне завтра, ладно?"


"Да. Послушай, Элли, давай пообедаем вместе. Утром я собираюсь съездить в Биркхэм. Тебе не так уж далеко ехать. Мы съедим по тарелке супа в "Жокее".'


'ХОРОШО. Насчет одного; этот костюм? Хорошо. "Пока".


"Прощай, любовь".


Он задумчиво положил трубку.


"Что привлекает в Биркхеме? Кроме супа".


Дэлзиел стоял в дверях. Вы должны были восхититься тем, как этот человек не прилагал никаких усилий, чтобы скрыть свое подслушивание. Или, возможно, вам вообще не нужно было восхищаться этим. Протестовать по этому поводу было бесполезно, это было несомненно.


Он быстро посвятил его в события дня.


"Чертовски ценная мелочь", - проворчал он. "Если бы нам платили по результатам, сегодня вечером в этом здании было бы много голодных педерастов". Он яростно закашлялся в свой большой носовой платок цвета хаки.


"Я бы посмотрел на этот кашель, сэр", - неуверенно предложил Паско.


"А теперь не могли бы вы?" - спросил Дэлзиел. "Что ж, сержант, поскольку вы, похоже, сегодня вечером не в своей тарелке, можете спокойно проводить меня до "Черного орла" и купить мне лекарство. Джордж, ты идешь?'


Инспектор, к которому обратились таким образом, когда он проходил мимо двери в своем плаще, не замедлил шага.


- Не сегодня, спасибо, сэр, - его голос затих. - Его срочно ждут дома.


Паско восхищался им. Нужно было быть хорошим человеком, чтобы продолжать, когда Дэлзиел говорил. Возможно, именно этого качества ему не хватало, чтобы оставаться сержантом до конца своих дней.


"Девушка, с ней все в порядке?" - спросил Дэлзиел, когда они вышли на прохладный вечерний воздух.


"Да, спасибо".


"Хорошо. Она казалась достаточно жесткой".


Дэлзиел встретил Элли во время расследования в колледже, где она читала лекции, того самого расследования, которое почти неохотно свело Элли и Паско снова вместе после многих лет отсутствия контактов. Паско все еще не был уверен в глубине и прочности их отношений. Они регулярно встречались, спали вместе, когда им этого хотелось (что означало, когда Элли этого хотела: Паско почти всегда так делал), но их интимные разговоры всегда касались общего прошлого, никогда - общего будущего. Выходные в Торнтон-Лейси в перспективе казались чем-то вроде испытательного полигона. Это все еще могло оказаться так.


Но отношения между Дэлзиелом и Элли были достаточно ясны. Они не нравились друг другу. Каждый был пугалом другого, чудовищным и противоречащим природе – Дэлзиел, грубый, наделенный силой, и Элли, женщина с мозгами. Иногда Паско чувствовал, что было бы очень легко оказаться раздавленным до смерти между ними.


"Ранее я перекинулся парой слов с Бэкхаусом. Он был уклончив, но дальше этого не продвинулся".


Дэлзиел произнес это так, как будто на месте Бэкхауса он продвинулся бы намного дальше.


"Он мало что может сделать, сэр", - сказал Паско, решив, что с таким же успехом может согласиться с этой терапией "мы-можем-хладнокровно-обсудить-дело". "Нет, пока они не найдут Колина".


"Если он это сделал. Что кажется вероятным. То, что кажется вероятным, обычно и происходит. Хотя есть одна вещь".


В чем состояла эта единственная вещь, не следовало раскрывать сразу. Пока Дэлзиел говорил, они проходили через дверь бара "Черный орел". Бармен стоял, прижимая телефон к уху.


"Одну минуту", - сказал он. ‘Для вас, мистер Дэлзил".


Дэлзиел слушал, ограничившись парой ворчаний и одним долгим кашлем.


"Хорошо", - сказал он наконец. "Пришлите машину".


Он решительно положил трубку. Паско выжидающе посмотрел на него.


"Как раз вовремя, чтобы выпить", - сказал Дэлзиел. "Два скотча, Томми. Быстро, как ты любишь".


"Мы выходим", - заявил Паско.


"Верно. Хорошая работа, твоя пушинка устала. Приветствия".


Он залпом выпил свой скотч.


"Ладдо снова взялся за дело", - продолжил он. "Только на этот раз его прервали".


- Вы хотите сказать, что у нас есть свидетель? - с надеждой спросил Паско.


"Нет. Судя по звуку, у нас труп".


## Глава 2


Было половина второго, когда Паско прибыл в "Жокей" в Биркхеме. Паб располагался рядом с питомником-пансионом, и местные собаки обвиняюще завыли на него, когда он припарковал свою машину.


Элли покончила с супом и вынимала сердцевину из пирога со стейком - признаки хорошего аппетита, которые понравились ему, когда он извинился и снова наполнил ее бокал.


"Я думала, ты говорил, что собираешься быть в Биркхеме этим утром", - пожаловалась она.


"Кое-что произошло".


Понизив голос, он быстро обрисовал, что произошло предыдущим вечером. Сорокачетырехлетнего Мэтью Льюиса, старшего партнера фирмы агентов по недвижимости, вызвали из позднего отпуска в Шотландии по какому-то срочному делу. Он закончил в своем офисе в половине пятого. Решив, что в тот вечер он слишком устал, чтобы выдержать долгую поездку на север, он направился домой.


Сосед видел, как он свернул на подъездную дорожку к своему красивому бунгало в стиле ранчо в десять минут шестого. В половине шестого соседка, миссис Селия Терви, подошла к входной двери дома Льюиса с посылкой, которую она приняла для него от почтальона. Входная дверь была открыта. Никто не отвечал на ее звонки. Она вошла в дом и обнаружила Льюиса, лежащего мертвым в гостиной.


Паско спокойно и объективно рассказывал об этом деле, внимательно следя за реакцией Элли. Было хорошо, что она проявила такой интерес. Но было бы легко позволить этому новому акту насилия перекинуться на эмоциональную сферу их собственных выходных. Динамика дела беспрекословно увлекала его большую часть предыдущего вечера. Но когда миссис Льюис, утомленная путешествием и бледная до безысходности, приехала со своими двумя маленькими детьми, он отвернулся и ушел, не рискнув заговорить с ней.


Он не сказал Элли об этом. Не сказал он ей и о том, что голова Мэтью Льюиса была разбита так сильно, что осколки кости из его проломленного черепа были найдены глубоко в мозгу. Он сохранил интрижку на уровне проблемы, как ради себя, так и ради нее. Но нецелевой гнев, который он почувствовал в Торнтоне Лейси, начал требовательно царапаться в какую-то подвальную дверь его существа, скрывавшую его.


У Элли тоже были мрачные новости. Она связалась с родителями Розы в Уорксопе и узнала, что тело было передано им и похороны состоятся на следующий день.


"Это быстро", - прокомментировал Паско.


"Это не то, что нужно откладывать", - сказала Элли. "С похоронами покончено, есть некоторый шанс начать жить снова. Ты можешь поехать? Это не так уж далеко".


"Я постараюсь", - сказал Паско. "Конечно, мы очень заняты".


"О, засунь свою драгоценную чертову работу!" - сказала Элли, вставая. "Ты закончила? Давай подышим свежим воздухом".


Они молча прогуливались по дороге за пределами паба, в конце концов добравшись до старого сарая, на котором была вывеска "Дэвид Берн-Джонс и Джонатан Этеридж – Антиквариат". Это была его первоначальная причина встретиться с Элли в Биркхеме, но в то утро у него не было времени посетить магазин. Он намеревался зайти туда позже, после ухода Элли, но сейчас, когда она остановилась и заглянула в открытую дверь, он ничего не сказал, но ждал, что она будет делать.


"Хочешь посмотреть?" - спросила она.


"Все, что ты скажешь".


Они вошли. В викторианском шезлонге, стараясь выглядеть удобно, сидел мужчина, который, казалось, только что закончил пикник и чистил зубы яблоком. Ему было около сорока двух или сорока трех лет, у него было круглое, жизнерадостное лицо, которое соответствовало его общей фигуре. Толстый, если он вам не нравился, в остальном просто пухлый, подумал Паско, все еще полагаясь на собственное суждение.


"Добрый день", - сказал он. "Тебе чего-нибудь конкретно хочется?"


"Просто просматриваю", - сказала Элли.


"Будь моим гостем. Дай мне знать, если наткнешься на что-нибудь хотя бы наполовину приличное среди хлама".


Магазин был разделен на три секции. В самой большой была мебель, изделия местных мастеров следующего поколения, а в третьей, самой маленькой, всего пара витрин, марки и монеты.


Паско внимательно вгляделся в них, старательно пытаясь сопоставить их с мысленным контрольным списком.


- Я не знала, что ты интересуешься марками? - спросила Элли, появляясь у него за плечом.


- Ты многого обо мне не знаешь, - пробормотал Паско. И наоборот.


Они вернулись в отдел ремесел. Он подобрал пепельницу, брошенную каким-то местным гончаром.


"В "Жокее" ты можешь красть лучше", - сказал он.


"Я часто думал об этом", - сказал пожиратель яблок, который незаметно подошел к ним сзади.


- Извините, - сказал Паско, поспешно ставя пепельницу.


"В этом нет необходимости", - ухмыльнулся мужчина. Паско ухмыльнулся в ответ, принимая решение. Любой, кто может смеяться над своими делами, заслуживает быть пухлым.


"Это мило", - сказала Элли. Она рассматривала подборку кулонов и брошей, сделанных из мелких камней, некоторые из которых были отполированы, некоторые нет, и все они назывались "Настоящими йоркширскими камнями", как будто это придавало им особую ценность.


"Вы не найдете таких в "Жокее", - сказал дилер. "Но все хорошей местной работы. Очень местной. На самом деле, меня. Порадуйте своих местных мастеров".


"И богатая", - сухо сказал Паско, глядя на ценник кулона с зеленым камнем в красных крапинках, которым Элли, казалось, интересовалась больше всего.


"Хорошо", - сказал мужчина. "Немедленная скидка в размере двадцати пяти фунтов стерлингов. просто чтобы проверить искренность вашего интереса".


Элли посмотрела на Паско, широко улыбаясь его затруднительному положению. Он потянулся за бумажником и расплатился. Одна только усмешка стоила того.


"Спасибо", - сказала она. "Теперь я получила то, что хотела, и собираюсь бежать. У меня занятие в два тридцать. Позвони мне насчет завтра, ладно?"


"О'кей", - сказал Паско. "Я просто подожду здесь немного".


Он посмотрел ей вслед, затем повернулся к дилеру.


"Мистер Берн-Джонс?" - спросил он.


"Почти верно. Эфиридж", - сказал мужчина.


Он выглядел невозмутимым, когда Паско представился, и бланкомордым, когда ему показали марки.


"Извини", - сказал он. "Для меня это просто клочки бумаги. Сам никогда не мог этого увидеть. Мой партнер следит за этой стороной вещей. На самом деле для нас это ничего не значит, но он заинтересован.'


"Это, должно быть, мистер Берн-Джонс? Могу я поговорить с ним?"


- Не раньше, чем через несколько дней. Сегодня утром он уехал на каникулы на Корсику.'


"Черт возьми", - сказал Паско. Он достал копию полного списка украденных предметов.


"Ты, наверное, видел это?"


"Да", - сказал Этеридж. "Они продолжают приходить, но, как вы можете видеть, мы здесь торгуем в основном мебелью. Немного громоздковат для вашего домушника, и в любом случае большую часть этого я покупаю сам на распродажах, так что мы знаем, откуда это взялось.'


- А как насчет марок? - спросил я.


"Бог знает. Иногда я думаю, что Дэвид, мой напарник, околачивается на школьных игровых площадках и устраивает свопы. Послушай, если хочешь, почему бы тебе не выбрать из нашего ассортимента что-нибудь, подходящее к любой из марок в твоем списке, и не забрать их для более тщательной проверки.'


"Это очень великодушно с вашей стороны", - сказал Паско, который как раз собирался это сделать. Но было приятно для разнообразия не суетиться.


"Не совсем", - сказал Этеридж. "Там ничего не помечено дороже, чем на несколько фунтов. Боюсь, никаких пенни блэкс."


Там были один или два предмета, не представлявшие большой ценности или редкости, которые соответствовали записям в каталоге Стерджен. Паско выдал Этериджу квитанцию за них.


"Если нет документов, удостоверяющих личность, вы, конечно, получите их обратно".


"А если есть?"


Паско пожал плечами.


"Неважно. Я вычту это из прибыли Дэвида", - улыбнулся Этеридж. "Приветствую вас, сержант. Приходите еще и немного поищите. Приведите юную леди. Похоже, она способна заставить тебя тратить, а не просто конфисковать! Кстати, она тоже в полиции?'


"Не повезло", - сказал Паско. "До свидания".


Он пошел обратно к парковке паба. Пока что это был не очень продуктивный день. Когда он подходил к своей машине, припаркованной у забора, окружавшего псарню, он услышал, как собаки снова завыли, несчастные, ищущие своих хозяев.


Боль Дэлзиела, рассеянная или забытая в процессе организации охоты на убийц, вернулась после обеда. Время подтвердило его собственный диагноз несварения желудка, но, тщетно пробиваясь через различные фармацевтические и народные средства лечения, он неохотно записался на прием к своему врачу. Это привело к немедленному улучшению его состояния, и оптимистичная реакция все еще была заметна, когда он говорил о деле Льюиса с Паско.


"Нам нужен вот этот. Этот парень сумасшедший".


"Сэр?"


"Ты видел Льюиса. В этом не было необходимости. Первый удар оглушил бы его, следующий вывел бы из строя. Он, должно быть, распластался на полу в течение следующих полудюжины ударов, тех, что убили его.'


- Паника? - предположил Паско.


"Я так не думаю. Ты бежишь, когда паникуешь. Возможно, врезаешься во что-нибудь на пути, но в основном просто бежишь. Не было никаких признаков того, что этот мальчик бежал. Он организованно отступил, не теряя времени, но ушел в полном порядке. Все это указывает на сумасшедшего. Мы видели признаки.'


"Убить человека - это не совсем то же самое, что помочиться в чайник", - запротестовал Паско.


"Я не знаю. Ты оставляешь его лежать там, посреди комнаты. Как кучу мусора. В конце концов, это все, что есть у мертвеца".


Паско выглядел сомневающимся. Он привык играть роль честного человека Дэлзиела. Это было упражнение, которое часто давало результаты.


"Мы даже не совсем уверены, что это один и тот же парень", - сказал он.


Дэлзиел фыркнул с великолепным презрением.


"У нас есть злодей, который арендует отдельно стоящие дома средней величины, пока владельцы уезжают в отпуск. Он показал себя готовым применить насилие. Владелец отдельно стоящего дома средней величины ..."


"Бунгало".


"... тот, кто должен был быть в отпуске, был избит до смерти кем-то, кого он застал на месте преступления. Поэтому ...’


"Его убил недовольный клиент, который угощался кое-какими мелочами, чтобы все выглядело как ограбление".


"Прекрасно. За исключением того, что никто не знал, что в тот день он будет дома. Он должен был быть в отпуске. Помнишь?"


"Он действительно вернулся на встречу, сэр", - ответил Паско. "Кто-то должен был знать".


Дэлзиел вздохнул так, как будто Паско забрал всю радость из его жизни.


"Хорошо. Поговори с людьми в его офисе, если хочешь. Давай не оставим камня на камне. Или не объявленным, если уж на то пошло. Мы должны как-то добраться до этого парня. И если он наш вор, то у нас есть только две отправные точки. Сами взломы или избавление от награбленного. Что пока означает несколько кровавых марок. Был ли Etherege хорош?'


"Нет. О, он знает несколько способов быстро заработать пару шиллингов, но я не вижу здесь ничего подходящего для нас. Я принесла Стерджену несколько марок, чтобы он посмотрел".


"Что оставляет в стороне ваши настоящие преступления", - сказал Дэлзиел, подготавливая длинную спиралевидную царапину, которая начиналась у его икры и обещала дойти до промежности.


Паско молчал. Все, кто занимался этим делом, долго и упорно работали в поисках общего знаменателя, который мог бы к чему-то привести. Но найти такое было трудно. Только в двух случаях они даже знали день недели и время суток, когда произошло преступление. Первый случай, когда напали на старого садовника, произошел в четверг в половине восьмого вечера. Второе, когда был убит Льюис, произошло в понедельник в пятнадцать пятнадцать вечера. Рано, но это ничего не значило. Имея выбор, большинство воров предпочитали дневной свет для взлома. Можно было не беспокоиться о светофорах, меньше риска, что случайный полицейский попросит объяснить твое присутствие на улицах.


Единственной реальной потенциально полезной связью между преступлениями было то, что все домовладельцы были в отпуске. У вора должен быть какой-то источник информации.


Проблема заключалась в том, что существовало множество способов, с помощью которых профессиональный вор мог обнаружить тот факт, что дом пуст. Хотя Паско не был уверен, насколько их человек был настоящим профессионалом. Конечно, было сомнительно, был ли он известен полиции. Каждый вероятный злодей в этом районе был атакован с большой силой и готовностью в двух случаях, когда было известно время выполнения задания. Результаты были отрицательными.


И преднамеренное убийство Льюиса (если бы это был их человек в его доме) сильно обеспокоило Паско. У вашего вора был отличный инстинкт самосохранения. Он мог бы разрушить то, что лежало на пути к его побегу, но, вероятно, не увидел бы причин оставаться поблизости, чтобы сделать из этого работу.


"Я все еще не думаю, что он псих", - заявил он, оставляя Дэлзиела стонать от удовлетворения, когда тот достиг вершины своей царапины.


В коридоре он встретил детектива-инспектора Джорджа Хедингли, человека, обладавшего силой воли, чтобы противостоять приглашениям Дэлзиела выпить. В руке он держал лист бумаги.


"В моче больше, чем кажется на первый взгляд", - глубокомысленно заметил инспектор.


"Что?"


"Это была ваша идея отправить содержимое чайника Коттингли на экспертизу, не так ли? Возьмите домашнее задание. У нашего парня диабет."


"Что-что?"


"У него диабет, что может немного сузить круг подозреваемых. Я как раз направляюсь сообщить управляющему.


‘Пойдем. Он мог бы расцеловать тебя в обе щеки, если бы ты не была послушной на ногах".


Они вместе вернулись в комнату Дэлзиела. Толстяк прижимал телефон к уху. Через мгновение он положил трубку и мрачно посмотрел на Паско.


"Вы должны знать", - сказал он. "Я попросил их держать меня в курсе ваших неприятностей. В Ноттингеме есть человек, который помогает в расследовании. Бэкхаус уехал повидаться с ним, так что он хорошо смотрится для твоего приятеля, Хопкинс. Я не знаю, о чем я сожалею, но мне жаль.'


## Глава 3


"Ложная тревога", - сказал Бэкхаус. "Они почти установили это к тому времени, как я прибыл. Он был очень хорошей перспективой – выглядел как надо и не сказал ни слова".


Он коротко рассмеялся.


"Оказался поляком, чей английский был практически нулевым, и чей предыдущий опыт общения с властями научил его, что молчание - золото. Я провел ночь в Ноттингеме, посмотрел замечательную пьесу Пинтера в the Playhouse и, оказавшись под рукой, решил прийти сюда сегодня.'


Вот маленькая деревушка за пределами Уорксопа, где родилась Роуз Хопкинс и где всего несколько минут назад ее опустили в землю.


Паско задавался вопросом, что Далзиел сказал бы о Пинтере.


Он был удивлен количеством людей на похоронах и, в частности, одним или двумя неожиданными лицами. Интерес Бэкхауса, конечно, должен быть в основном профессиональным, хотя он хорошо это скрывал. И, возможно, было не слишком удивительно увидеть там Антона Давенанта, будь то друг или журналист, он не мог сказать. Его самая неподходящая одежда привлекла любопытные взгляды и неодобрительное бормотание местных жителей.


Но самым удивительным зрелищем были Марианна Калпеппер и Ангус Пелман среди скорбящих. Какой-то атавистический пуританизм пробудился в Паско при виде того, что казалось столь вопиющей и неприличной рекламой их отношений. Все они были в баре-салуне деревенского паба, вежливо отклонив приглашение разделить поминальное угощение, предложенное родителями Розы. Элли сидела с Пелманом, Давенантом и Марианной, в то время как двое полицейских вели то, что, вероятно, выглядело их очень конспиративной беседой в баре.


Пиво, приготовленное из дерева, было мутным, но они пили его без жалоб.


"Дела не продвинулись дальше, сэр?" - осторожно спросил Паско.


"Боюсь, что нет", - сказал Бэкхаус. "С тех пор как вы уехали, в Торнтон-Лейси стало очень тихо".


"Прости, если я доставил тебе неприятности".


"Никаких проблем, сержант. Нет; что меня беспокоит, так это само место. Там что-то происходит, напряженность, возможно, не имеющая никакого отношения к преступлению, но они мутят воду. Или, возможно, они как-то связаны с преступлением. Давайте примем самое очевидное решение. Хопкинс убил свою жену и двух друзей. Нет, подождите минутку. Это гипотеза, которая навязывается нам, я подозреваю, даже вам.


"Итак. Он сделал это. Он убийца. Но что заставило такого человека поступить подобным образом? Должно быть, это было давление, превосходящее все, что я когда-либо испытывал. И все же у меня такое чувство, что в таком месте, как Торнтон-Лейси, никогда не бывает такого давления, как сейчас, если вы не будете постоянно двигаться, быть начеку и никогда не позволять ему нарастать.'


"Но он едва ли пробыл там какое-то время!" - запротестовал Паско. "Что, черт возьми, могло произойти так быстро?"


"Ему удалось нажить по крайней мере одного хорошего врага, о котором мы знаем".


- Пэлфри? - переспросил Паско.


Бэкхаус кивнул.


- Что было в письме? - Спросил Паско, на самом деле не ожидая ответа.


Бэкхаус оценивающе посмотрел на него.


"Почему бы и нет?" - сказал он, почти обращаясь к самому себе. "Пэлфри начинал раздражать твоего друга. Он решил нанести ответный удар и выдвинул гениальную идею проверить военное прошлое так называемого майора. К своему вероятному удовольствию, он обнаружил, что такого существа, как "майор" Палфри, не существует, хотя в его предполагаемом полку когда-то был сержант общественного питания с таким именем. Очевидно, Хопкинс позвонил Палфри в пятницу утром, изложил ему это и предостерег от продолжения его предполагаемой клеветы.'


- А письмо? - спросил я.


"Письмо просто расширило это, холодно изложив то, что, очевидно, было сказано в чрезвычайно теплых выражениях ранее в тот же день. Я полагаю, что-то вроде записки с шантажом".


- Это очень старый и очень популярный мотив убийства, - задумчиво произнес Паско.


"Верно", - сказал Бейкхаус. "Палфри утверждает, что всю пятницу вечером разливал мутные пинты в своем пабе. Проверить на удивление сложно. Интересно, есть ли у него какая-то связь с этим заведением?"


Он печально осмотрел свое пиво, затем отставил его в сторону и встал.


"Я уверен, что увижу вас снова, сержант. Возможно, скоро. Мистер Френч, коронер, необычайно стремится использовать свои немногочисленные полномочия в этом деле".


Он неодобрительно покачал головой. Паско мог понять почему. Коронер, который не пошел бы на поводу у полиции, все еще мог вызвать раздражение.


"До свидания, миссис Калпеппер, мисс Сопер".


Кивнув Пелману и Давенанту, Бэкхаус ушел, а Паско присоединился к остальным. Они замолчали, когда он это сделал.


Чтобы создать прочную тишину, подумал он, просто добавьте одного полицейского.


"Кто-нибудь еще выпьет?" - спросил он.


Желающих не было.


"Как поживает мистер Калпеппер?" - спросил он Марианну, внезапно почувствовав некоторую агрессивность.


"Очень хорошо", - ответила она своим холодным, ясным тоном. "Он бы пришел сегодня, но кое-что случилось. Дела".


Не в ее вкусе добровольно давать объяснения моему типу, подумал Паско. Но это могло быть правдой.


"У вас какие-то проблемы?" - спросил он. "Я прочитал в этой утренней газете, что Nordrill заявляют, что собираются прекратить свои исследования в Шотландии".


Пельман и Марианна обменялись непроницаемым взглядом.


"Хулиган защитников природы, скажу я’, - сказал Давенант. "Было приятно увидеть вас всех еще раз, несмотря на печальные обстоятельства. Мистер Пэскоу, не могли бы вы проводить меня до моей машины?'


Они вышли и направились к ярко-красному Citroen GS, который, казалось, каким-то образом отражал личность Давенанта.


"Я просто хотел спросить, есть ли что-нибудь новое. Я спрашиваю как друг, а не журналист, вы понимаете".


"Нет. Насколько я знаю, ничего".


"Понятно. Я подумал, может быть, дорогой мистер Бэкхаус раскопал что-нибудь поразительное".


"Он не показывает мне этого, если и показывал".


"Ну что ж. Надеюсь, это не будет тянуться вечно". Он сел в свою машину. "Приятно было снова вас увидеть. И познакомиться с мисс Сопер. Интеллектуальная жемчужина в полицейской короне! Ciao!'


"Похоже, ты ему понравилась", - сказал Паско по дороге домой.


"Надеюсь, что нет!" - сказала Элли. "Он казался довольно покровительственно удивленным, обнаружив, что я, лектор, облажалась с пушком. Бэкхаус тебе что-нибудь сказал?"


"Нет", - солгал Паско. Полицейским иногда приходилось лгать своей женщине. Это был профессиональный риск.


"И нет никаких признаков Колина".


"Нет. Где бы он ни был, он затаился очень низко".


Небо, все утро не предвещавшее ничего хорошего, стало пугающе темным, когда они свернули с двухполосных дорог Ал.


Жалкое заблуждение, подумал Паско. Вот-вот произойдет что-то ужасное. Но, пожалуйста, Боже, не со мной. Не дай этому случиться со мной.


Белый "Ровер" проехал мимо них в противоположном направлении и повернул на юг по шоссе Эл. Паско даже не заметил, как он проехал.


## Глава 4


Вернувшись в офис, Паско обнаружил на своем столе сообщение. Стерджен звонила несколько раз тем утром. "Звучало срочно, - загадочно говорилось в записке, - но не сказала, что именно".


Глупый старый хрыч! подумал Паско. Неужели он думает, что мне больше нечем заняться, кроме как совершать дурацкие телефонные звонки в Шотландию?


Но он потянулся к телефону, одновременно роясь в нагрудном кармане в поисках клочка бумаги Стерджен. Он с некоторым трудом выделил его из большой коллекции потертых и сложенных канцелярских принадлежностей, лежавших в кармане. Это был своего рода переносной (и постоянный) шкаф для хранения документов. Жалованье сержанта не поощряло ношение большого разнообразия одежды.


Телефон звонил больше минуты, прежде чем на него ответили.


"Вы не можете "подождать?" - потребовал шотландский голос, обладатель которого затем, очевидно, уронил трубку на пол и вернулся к прерванному делу. Казалось, это включало в себя проведение металлическим краем по листу стекла.


В конце концов он вернулся и после некоторых уговоров представился сержантом Лаудером. Он еще более неохотно соглашался с тем, что Пэскоу на самом деле был Пэскоу; и только раздраженное приглашение ему заменить трубку и провести дальнейшее расследование в штаб-квартире Мид-Йоркшир убедило его уступить. Как только Пэскоу упомянул Арчи Селкирка из Strath Farm, сомнения Лаудера, казалось, подтвердились.


"Это ты?" - требовательно спросил он. "Это снова ты, чувак?"


"Это я. Сержант Паско. Ради Бога! Неужели вы не понимаете?"


"Не нужно богохульствовать, кто бы ты ни был. Тогда ты не "тот, кто звонил вчера?"


"Нет, я не такой. Если бы я позвонил вчера, я бы не был ... О, забудь об этом! А как насчет Арчи Селкирка?"


"Ай, ну что, Арчи Селкирк, не так ли? Тот, что вчера, тоже об этом спрашивал".


"Что?" - внезапно заинтересовался Паско. "Он не назвал своего имени?"


"Нет. Без имени".


"Йоркширский акцент?"


"Возможно. Возможно. Но для меня вы все звучите почти одинаково".


- Ну, и что ты ему сказал? - требовательно спросил Паско.


"То же самое, что я собираюсь сказать вам, сержант Пэскоу", - ответил Лаудер, все еще умудряясь своей интонацией вложить большую долю недоверия в последние два слова.


"И что это такое".


"Просто такого человека не существует. То есть не фермера в здешних краях".


- Ты уверен? - Спросил я.


Своим тяжелым презрительным молчанием Лаудер показал, что он уверен.


- А ферма Страт? - спросил я.


"Нет".


"Такой фермы нет".


"Да".


"И ты сказал это тому человеку вчера".


"Да".


Косточки упали.


"Это, должно быть, обходится налогоплательщикам в кругленькую сумму", - сказал Лаудер, устав от односложных ответов.


"Да", - сказал Паско. "Спасибо".


Он нажал на кнопку "Остальное", услышал гудок набора номера и набрал номер Стерджен.


Должно быть, старый хрыч потерял терпение и решил сделать это сам, подумал Паско. Почему он не смог сделать это в первую очередь, одному Богу известно. И почему он так срочно позвонил в то утро?


Телефон все еще звонил. Он взглянул на часы и застонал. Время шло, и нужно было сделать кое-что. Осетрине придется подождать. В любом случае, он почти наверняка знал, что Паско собирался ему сказать. Хотя то, что это могло означать, терзало разум. Но было убийство, ожидающее своего раскрытия.


Он положил трубку и отправился в офис покойного Мэтью Льюиса.


Дэлзиел вышел из-за ширмы со всей скромностью и, вероятно, общим объемом "трех маленьких служанок" Гилберта из школы. Он взял себя в руки, когда уловил искорку веселья в глазах единственного свидетеля и убрал свою инстинктивно скромную руку от промежности.


"Можно подумать, такой богатый человек, как ты, может поддерживать тепло в этом чертовом месте!" - рявкнул он, дуя на руки. "Давай покончим с этим, пока я не замерз до смерти".


"Теперь вы знаете, каково это - быть одним из тех несчастных ублюдков, которых вы пытаете в своих камерах", - проворчал Грейнджер, доктор.


Он и Дэлзиел были старыми знакомыми. Каждый притворялся, что другой воплощает в себе все общественные заблуждения и подозрения, свойственные его профессии. Втайне они не были полностью убеждены, что на самом деле это не так.


Грейнджер начал свое обследование. Казалось, это была отличная возможность провести Дэлзиелу тщательную проверку, когда другой человек назначил это, его первое назначение за полдюжины лет. Теперь, игнорируя нетерпеливые протесты Дэлзиела, он не торопился переходить от одной части тестовой последовательности к следующей.


"Вам платят по часам?" - проворчал суперинтендант. "Послушайте, пока я здесь, вы могли бы с таким же успехом приносить пользу. Что вы можете рассказать мне о диабете? Или они обнаружили это только после того, как ты закончила парикмахерскую?'


"Ты же не думаешь, что у тебя диабет, не так ли?" - спросила Грейнджер. "Это не так. Бог знает, что еще с тобой не так, но ты не диабетик".


"Спасибо. Нет. Есть кое-кто, кого мы очень хотим увидеть, и у него диабет".


"Откуда ты знаешь?" - спросила Грейнджер. "Перевернись, пожалуйста, если сможешь обойтись без рычага".


"Он оставил после себя полный котел мочи".


"Господи!" - сказал Грейнджер, замирая со стетоскопом наготове. "Я думал, что моя работа дала мне жизнь в чистом виде".


"Ты не знаешь, что живешь. Тогда давай. Диабет. Что ты можешь рассказать мне о нашем мужчине?"


"Все не так просто, - ответил Грейнджер, - как, я уверен, ваш полицейский врач был бы только рад сообщить вам. Для начала существует три типа диабета: тип А, тип В ...'


"И тип C. Господи, это то, на что ты тратишь пять лет, изучая? Чертов алфавит?"


"... и тип АВ", - невозмутимо продолжил Грейнджер. "Тип А - наиболее широко известная форма, хотя и далеко не самая распространенная. Если у вас тип А, это означает, что вы зависимы от инъекций инсулина до конца своей жизни. Обычно это проявляется у молодых людей. Классифицируемыми симптомами являются чрезмерный голод и жажда, а также частое мочеиспускание.'


"В чайнике", - заинтересованно сказал Дэлзиел.


"Это может быть симптомом чего-то для психолога, не для меня", - сказал доктор. "Сядь. Боже мой, какая у тебя интуиция, Энди. Если бы вы собирались заболеть диабетом, это был бы тип B. Обычно он не проявляется до среднего возраста, и жертвы почти всегда имеют избыточный вес. Это наиболее распространенная форма заболевания, и обычно ее лечат перорально, а не с помощью инъекций инсулина.'


"Ты хочешь сказать, что они пьют эту гадость?"


"Нет! Нужно вводить инсулин. Они принимают что–то другое, гипогликемическое средство - это значит что-то, что снижает уровень сахара в крови".


- А тип AB? - Спросил я.


"Диабет от стресса. Это форма, вызванная чрезмерным эмоциональным или физическим стрессом. Им болеют люди в возрасте от тридцати до сорока лет. Симптомы в легкой форме во многом характерны для типа В, только у жертвы нет избыточного веса. Напротив, у него часто недостаточный вес. Но сильный стресс может вызвать бурную реакцию и сделать пациента зависимым от инсулина, по крайней мере, на некоторое время. Встаньте сейчас.'


Дэлзиел со стоном подчинился.


"Что ж, вы оказали большую помощь. Мы ищем худощавого мужчину тридцати-сорока лет, или толстяка сорока-пятидесяти лет, или худого или толстого мужчину практически любого возраста".


"Это могла быть женщина", - предположил доктор.


"Наедайся досыта. Послушай, ради Бога, как долго ты собираешься отсутствовать? Мне нужно работать".


"Еще двадцать минут. То есть здесь", - ответил Грейнджер. "Затем я договорился о том, чтобы вам сделали рентген в больнице. Вы закончите к чаю".


"Какого черта, ты думаешь, у меня есть?" - потребовал Дэлзиел с агрессией, призванной быть комичной.


Но он услышал в своем голосе испуганную мольбу подозреваемого, требующего, чтобы ему сообщили суть обвинения.


"Льюис энд Коули Эстейтс" была из тех фирм, которые не выставляют цены на свою собственность в витрине. Редкость для Йоркшира, подумал Паско. Обычно им нравился ценник на все. Латунь была предметом всеобщего общественного беспокойства.


На окне, занавешенном бархатом, висела табличка "закрыто", но он мог видеть движение внутри. Он резко постучал в дверь. И еще раз через несколько секунд.


Появился мужчина с худым лицом, мгновение оценивающе смотрел на Паско, справедливо решив, что как потенциальный клиент он многого не обещает, и указал на табличку "закрыто".


Вместо ответа Паско достал свое удостоверение, прижал его к стеклу и повторил жест мужчины.


Мужчина отступил назад, повернулся и, казалось, что-то сказал тому, кто был с ним в кабинете. Затем он открыл дверь.


"Мистер Коули?" - спросил Паско.


"Да?"


- Детектив-сержант Пэскоу, сэр. Могу я войти?"


Коули было чуть за тридцать. Он был чрезмерно худым и выглядел голодным, агрессивно выставлял голову вперед, напоминая Паско о пике бифитера.


"Это из-за Мэтью? Знаете, я вчера разговаривал кое с кем из ваших людей. Подробно."


Паско прошел мимо него в приемную. Здесь не было вульгарной стойки, но было несколько удобных стульев и низких столиков, на которых блестели экземпляры "Кантри Лайф" и "Вог". Из этой зоны выходили три двери, на одной из которых было написано "мистер Льюис", на другой "мистер Коули", в то время как третья, центральная, не имела надписи и, предположительно, вела в кабинет их секретаря.


- Я не отниму много времени, - сказал Паско. - Может, присядем? - спросил я.


Коули взглянул на дверь своей комнаты, которая была слегка приоткрыта. Паско вежливо приподнял ягодицы на шесть дюймов над ближайшим стулом и выжидающе посмотрел вверх. Как собака, ожидающая печенье.


"О, хорошо", - сказал Коули.


Со слышимым вздохом облегчения Паско погрузился в мягкую кожу.


"Но сделай это побыстрее, ладно? В данный момент у меня действительно есть клиент".


Паско почувствовал легкое разочарование от того, что мужчина признал, что здесь был кто-то еще. Часть радости быть детективом заключалась в том, что можно было что-то обнаружить.


"Дела идут своим чередом?" - печально пробормотал он. "Конечно, так и должно быть. Я постараюсь не задерживать вас, сэр. Итак, насколько я понимаю, мистер Льюис приехал из Шотландии в понедельник, чтобы принять участие в деловой конференции?'


"Это верно".


"Понятно. Итак, на конференции были вы, и мистер Льюис, и...?"


"И никто. Это было все".


"Неужели?" - спросил Паско, придав своему голосу нотку вежливого удивления. "Возможно, ваша секретарша?"


"Нет".


"Нет. Я понимаю. Но она должна быть здесь ... где-то?"


Он неопределенно махнул рукой в сторону центрального офиса. Ему всегда нравилась эта роль неопределенного молодого человека из Министерства иностранных дел.


"Нет. В понедельник у нашего персонала полдня. Мы не вписываемся в магазины. Таким образом, наши девушки могут отправиться за покупками".


- И владельцы магазинов могут отправиться на поиски жилья? Удобно. Значит, вас было только двое?'


"Я уже говорил вам", - раздраженно сказал Коули. "В чем трудность?"


"Никаких трудностей. Я просто подумал, если вы вовлечены только вдвоем, почему бы не провести вашу конференцию по телефону? Зачем вот так врываться в отпуск мистера Льюиса? Я знаю, как сильно я ценю свои две недели тишины и покоя, хо-хо.'


"А тебе? Ну, Мэтту нравилось работать. В любом случае, он ездил туда-сюда в Шотландию полдюжины раз в год. У него там есть – принадлежал – коттедж, так что он не преминул бы вернуться.'


"Коттедж. Неплохо. Что ж, я понимаю вашу точку зрения, мистер Коули, но все равно это, должно быть, было довольно важным делом.'


"Не очень. Нужно было быстрое решение, вот и все".


"Деловой вопрос?"


"Конечно".


"Рутинно, но срочно? Я имею в виду, со временем".


"Вот и все. Вы поняли. А теперь, пожалуйста, сержант, не могли бы мы продолжить?"


"Конечно. Еще минутку, сэр".


Еще минута растянулась до десяти. Паско не мог толком сказать, почему он пытался придраться к этому человеку, за исключением того, что его вид хронического нетерпения, казалось, приглашал к такому обращению, точно так же, как некоторые люди выглядят настолько скромными, что на них трудно не наступить.


Но через десять минут все, что было у Паско, - это смесь, как и прежде, и раздражение Коули достигло законно больших размеров. Наконец Паско предпринял стратегическое отступление, чувствуя, что зря потратил время. Несмотря на это, он потратил еще пятнадцать минут, сидя в своей машине в тридцати ярдах вверх по дороге, пока Коули тоже не вышел в сопровождении седовласого коренастого мужчины в старом твидовом костюме. Паско никогда не видел его раньше. Казалось маловероятным, что он когда-нибудь увидит его снова. Он взглянул на свой блокнот, в котором были имена и адреса двух секретарей /машинисток Льюиса и Коули. Несомненно, они наслаждались бы своим неожиданным выходным днем, возможно, немного беспокоясь о работе сейчас, когда половина их работодателей мертва.


Он со щелчком захлопнул блокнот и сильно прислонился головой к прохладному стеклу ветрового стекла. Это было так легко. Так легко забыть, что смерть может значить для других людей. Насколько он знал, между Льюисом и его секретаршей могли быть близкие отношения. Возможно, сексуальные; такие вещи были обычным делом. Или, возможно, он просто нравился ей, восхищался им, делился с ним шутками. Какое это имело значение? Имело значение то, что он, детектив-сержант Питер Пэскоу, не должен был так легко мысленно жестоко обращаться с людьми, которых он не встречал.


Он еще раз взглянул на свою книгу. Марджори Клейтон, Вудвью Драйв, 13. Недалеко от дома Олд Стерджен, если ему не изменяет география. Ему следовало бы заглянуть и перекинуться парой слов со Стердженом, пока его не было в том месте.


Но обо всем по порядку. Он выжал сцепление и выехал на Вудвью Драйв.


Последние полчаса Стерджен неуклонно двигался на юг. Он знал, что едет недостаточно быстро, но его правая нога казалась невесомой, не способной справиться с задачей нажатия на акселератор. Несколькими минутами ранее паромный мост и его огромные градирни, промышленная версия Стоунхенджа, медленно передвигались. До объездной дороги Донкастера было недалеко, а затем дорога раздваивалась, предоставляя выбор между Al и Ml, двумя крупными пищевыми путями, по которым север доставлял свои продукты в Лондон.


Лондон все еще казался ему чем-то греховным. Верно, за свои шестьдесят восемь лет он бывал там пару дюжин раз, возможно, больше; но всегда это был первый раз, когда он вспоминал, и его старую бабушку, которая никогда не бывала дальше юга, чем Ньюарк, пришивающую его кошелек к шерстяному жилету в качестве меры предосторожности против карманников.


Но теперь дни таких предосторожностей прошли. Он улыбнулся двойной иронии этой мысли и взглянул на часы. Мэвис, его жена, скоро вернется домой. Она редко опаздывала из магазина, потому что не любила оставлять кошек. Хотя, конечно, она не думала, что дом будет пуст. Но это не беспокоило ни ее, ни Мэвис. Не сразу. Она принялась заваривать ему чай быстрым, ловким, давно отработанным движением. Он многим ей обязан. Она вышла замуж за человека, который ниже ее достоинства, так сказали или прямо намекнули ее родственники. Там было немного наглости. Но он никогда не принимал ни одной; он показал их; своими собственными усилиями, своими собственными руками. Он показал их.


Пошел дождь, мелкий туманный дождь, из-за которого впереди внезапно появился медленный грузовик, вернув его в настоящее. Он резко развернулся, чтобы совершить обгон. Позади него синий фургон, нарушив ограничение скорости на внешней полосе, безжалостно приближался к нему, сверкая фарами.


Теперь он нажал на акселератор, собираясь с силами. "Ровер" рванулся вперед, незакрепленная пряжка ремня безопасности с шумом ударилась о дверь. Через несколько секунд его скорость удвоилась.


На самом деле все было вопросом времени. Он внезапно почувствовал оптимизм. Это было правильно, альтернативы не было. Главное было сделать это правильно. Он открыл рот в торжествующей песне. Дорога влажно блестела.


Позади него водитель синего фургона с ужасом наблюдал за началом заноса. Этого не могло произойти только потому, что он включил фары. Этого не могло быть!


Дорога здесь была слегка приподнята над уровнем окружающей сельской местности. Автомобиль грациозно соскользнул с твердого покрытия, ударился о травянистую обочину, затем перевернулся вбок и съехал с насыпи.


К тому времени, когда водитель фургона остановился и направился к машине, все было тихо-тихо.


Ярко-синий Mini-Cooper, загнанный глубоко в туннель из боярышника и шиповника, тоже был неподвижен. Маленький мальчик осторожно приблизился к нему. Он так же внимательно наблюдал за этим из своего укрытия в течение. последние десять минут. Наконец он был удовлетворен тем, что она была такой же незанятой, как и в первый раз, когда он заметил ее двумя днями ранее.


У мальчика были очень веские причины не желать, чтобы за ним наблюдали. Из всех мест, которые его родители-убийцы запретили, это было под их самым суровым запретом. Быть обнаруженным здесь означало бы рисковать самыми ужасными наказаниями. Причина лежала примерно в пятнадцати ярдах позади него, где отвесные стены старого глиняного карьера, обнесенные теперь двойной толщиной колючей проволоки, спускались на пятьдесят футов к непрозрачным водам внизу.


Он подошел к машине и заглянул внутрь. Она, как и ожидалось, была пуста. Но ключ был в замке зажигания, а это означало, что владелец машины мог быть недалеко. И все же он был уверен, что ее положение не изменилось с тех пор, как он впервые заметил ее. В целом, это стоило того, чтобы рискнуть и заглянуть внутрь.


К сожалению, в ней было мало интересного. На пассажирском сиденье был оставлен лист бумаги, на котором было много чего написано. Но он не мог уловить в этом особого смысла.


Дождь барабанил по ветровому стеклу. Пора было уходить. Он вернулся к глиняному карьеру и через щель в проволоке еще раз взглянул на воду. Если дождь действительно начнется снова, достигнет ли поверхность воды когда-нибудь вершины? Это было интересное предположение, но растущее сотрудничество дождевых облаков заставило его прервать его и отступить. Это был полезный пробел. В конце концов, кто-нибудь заметил бы и исправил его, но не многие люди шли этим путем.


Как и автомобиль, на данный момент это был его секрет.


Мокрый, но счастливый, он начал пробираться домой, в деревню.


## Глава 5


Когда Паско прибыл, у дома Стерджен стояла полицейская машина.


Марджори Клейтон не очень-то помогла. Ей было около двадцати лет, она была некрасивой девушкой с довольно анемичным цветом лица и носила бесформенный кардиган, который выглядел так, словно был соткан из мешка с картошкой. Она казалась искренне расстроенной смертью своего работодателя, и Паско обращался с ней мягко. В понедельник она проработала полдня, и после полудня ее и близко не было в офисе. Утром не произошло ничего необычного. На самом деле практически ничего. Нет клиентов, мало звонков. Бизнес, казалось, был очень, очень вялым. Нет, она не знала, что мистер Льюис в тот день возвращался из Шотландии, хотя это ее и не удивило. Он провел там много времени и, казалось, был вполне счастлив ездить туда и обратно с довольно частыми интервалами.


Другая секретарша, Джейн Коллинвуд, жила на другом конце города. Ей придется подождать до позже. Начинало казаться, что день потрачен впустую.


Но сцена, которая встретила его, когда он вошел в открытую парадную дверь дома Стерджен, вытеснила его собственные проблемы из головы. Мэвис Стерджен, в возрасте от бодрых шестидесяти до пергаментных девяноста, надевать пальто помогал неуклюжего вида констебль. Она явно находилась в состоянии шока и не подавала никаких признаков узнавания.


- Что случилось? - Спросил я.


"Вы друг, сэр?" - с надеждой спросил констебль.


"Я детектив-сержант, сынок. Давай, что случилось?"


"Это мистер Стерджен, сержант. Произошел несчастный случай, и меня послали...’


- Да. - Паско обнял женщину за плечи. - Вы послали за доктором? - спросил я.


"Ну, нет. Она бы не ... Она просто настояла на том, чтобы отправиться прямо в больницу", - беспомощно ответил констебль.


"Ради Бога, чувак! Она не в состоянии, разве ты не видишь?"


Гнев Паско быстро улетучился. Быть вестником смерти и несчастий - занятие не для молодого человека. Он указал на адресную книгу в кожаном переплете, лежавшую рядом с телефоном в коридоре.


- Вероятно, там ты найдешь номер телефона ее врача. Я думаю, это Эндрюс. Позвони ему. Скажи ему, чтобы он немедленно приезжал сюда. Тогда иди в соседнюю дверь, откопай соседку и приведи ее в чувство.'


"Пожалуйста, я должна пойти к Эдгару", - жалобно сказала миссис Стерджен.


- Да, любовь. Скоро. Подойди и присядь на минутку, - ответил Паско, мягко ведя ее в гостиную.


"Он был так обеспокоен в последнее время. Так беспокоился. Он не сказал мне почему. Я должен был быть жестче. Я должен был стараться сильнее".


Она заплакала, и три кошки, которые подозрительно наблюдали за происходящим из самого темного угла комнаты, теперь приблизились, жалобно мяукая, и запрыгнули ей на колени. Она зарылась пальцами в их мех, все еще плача.


Несколько минут спустя прибыл констебль со своей соседкой, разумной женщиной средних лет, которая взяла управление в свои руки с живостью президента Женского института. Паско удалилась в холл и поговорила с констеблем.


"Да, сержант, довольно серьезно, я полагаю. Он был еще жив, когда его доставили в больницу, но в таком возрасте..."


"Ты знаешь, как это произошло?"


"Нет. Ни малейшей. Больше ничего не было, это все, что я знаю".


"И он был в самом низу?"


"Почти в Донкастере. Именно туда они его и забрали".


Паско повернулся к телефону, сначала убедившись, что дверь в гостиную плотно закрыта. Ему пришлось подождать несколько минут, пока оператор ответит, и его глаза пробежались по открытой телефонной книге. Один номер привлек его внимание. Номер Локарта, но имя рядом с ним ничего не значило.


Наконец оператор ответил и с компенсирующей быстротой соединил его с Королевским лазаретом Донкастера. Он представился и справился о Стерджене. Ему сказали, что старик был очень болен. Порезанное лицо, сломанные ребра, раздробленная левая коленная чашечка, серьезных внутренних повреждений, насколько им было известно, пока нет, но он потерял много крови и находился в тяжелом состоянии. Всем, кто хочет его увидеть, можно посоветовать двигаться как можно быстрее.


- Спасибо, - сказал Паско, кладя трубку.


Больница, врачи; кровь, насилие, смерть.


"Это чертовски трудный способ зарабатывать на жизнь", - сказал он констеблю со свежим лицом. "Вы останетесь здесь, пока не приедет доктор?"


"Да, сержант. Ты уже уходишь?"


"Есть над чем поработать", - сказал Паско.


Дэлзиел решил отказаться от чая, отчасти в результате предложения Грейнджер сбросить фунт или два, а отчасти потому, что медицинское обследование уняло его обычно зверский аппетит. Он оставил образцы практически всего, что можно извлечь из его тела. Это заставило его очень остро осознать себя каркасом из костей, в промежутках между которыми набиты плоть, кровь и кишки. Мысль о бутербродах с ветчиной или сосисочных рулетиках не сразу привлекла меня. Но ни его разум, ни его тело не могли найти ничего плохого в мысли о большой порции крепкого скотча (чистый солод, пьется с большим вкусом), и соответственно он устроился в своей комнате с вышеупомянутым лекарством и попытался подумать о предстоящей работе.


Он был встревожен, обнаружив, как мало это его интересует. Когда человек посвятил чему-то свою жизнь – даже, некоторые могли бы сказать, разрушил ее ради этого чего–то, - самое меньшее, что что-то могло сделать взамен, - это не наскучить ему.


Зазвонил телефон. Это был дежурный сержант.


"Извините за беспокойство, сэр, но я просто хотел спросить, знаете ли вы, когда вернется сержант Паско. Я знаю, что он что-то делает для вас и ..."


"Я не чертов сторож Паско! И не чертов автоответчик. Зачем он вам нужен?"


"Это не я, сэр. Это молодая леди, мисс Сопер, та, которая была с ним на выходных, вы знаете. И она очень настаивает на том, чтобы связаться с ним, поэтому я подумал, что в сложившихся обстоятельствах я бы попросил ...'


Сердце. В этом проклятом месте какая-то мерзкая вспышка сердечности, подумал Дэлзиел. Обычные симптомы. Приливы сочувствия, нарушение приличий. Он допил остатки виски.


"Соедини ее со мной", - сказал он импульсивно.


"Алло?"


"Здравствуйте, мисс Сопер. Это Дэлзиел".


"О".


"Сержанта Паско сейчас здесь нет, но я надеюсь увидеться с ним позже. Это было срочно?"


'Нет. Нет, не совсем.'


"Простите, что спрашиваю, мисс Сопер, но это личное дело? Или это дело полиции?"


"Я не знал, что вы проводите различие, суперинтендант".


Так-то лучше, подумал Дэлзиел. Это подлинная нота ненависти к либерально-радикальным левым пинко Дэлзиелу.


"Если это дело полиции, мисс Сопер, я уверен, сержант хотел бы, чтобы вы сказали мне".


"Какое полицейское дело вы имели в виду?"


Дэлзиел налил себе еще виски свободной рукой.


"Вы связаны с текущим расследованием, мисс Сопер. Пожалуйста, примите мои искренние соболезнования в связи с тем, что произошло в конце недели. Это, должно быть, было очень тяжело для вас".


"О да. Я был очень испытан. Действительно, очень испытан".


Дэлзиел вздохнул и сделал большой глоток.


"Но, пожалуйста, если к вам поступит какая-либо относящаяся к делу информация, хорошенько подумайте, прежде чем взваливать на Пэскоу ее тяжесть. Неправильно чрезмерно давить на лояльность мужчины. Неправильно для всех.'


"Давайте отбросим околичности, ладно? Что вы пытаетесь сказать, суперинтендант?"


"Я пытаюсь предположить, - сказал Дэлзиел, невольно повышая голос, - что, если, например, этот человек, Хопкинс, свяжется с вами, ваш прямой долг сообщить властям. Было бы неправильно, глупо и чертовски эгоистично рассказать Паско, а затем пытаться заставить его скрыть информацию. Это то, что я пытаюсь вам сказать, мисс Сопер. Не то чтобы тебе нужно было что-то объяснять, ты должен быть чертовски умен. Паско - хороший парень, у него впереди прекрасная карьера, если никто не начнет ему мешать. Ты продолжаешь обеспечивать ему солдатский комфорт по ночам и оставляешь его выполнять работу, за которую ему платят. Это то, что я пытаюсь тебе сказать.'


Он остановился и прислушался, ожидая словесного взрыва в ответ или звука бросаемой трубки. Вместо того и другого он услышал мягкий ритмичный звук, похожий на прерывистое гудение. Это могло быть либо плачем, либо смехом.


"Мисс Сопер?" - спросил он. "Мисс Сопер".


Линия оборвалась.


Он налил еще на дюйм виски. Как обычно, он был прав, подумал он, глядя в стакан. Эта вспышка сердечности распространялась все шире. Избежать заражения будет трудно.


"Привет, Эрик, или понемногу", - сказал Ангус Пелман, улыбаясь через окно "Лендровера" очень мокрому мальчику на травянистой обочине.


Эрика Белла не позабавила шутливая форма обращения. Ему не было весело, когда он услышал это в первый раз, и с тех пор он не находил причин менять свою реакцию.


"Здравствуйте, мистер Пелман", - вежливо поздоровался он. В конце концов, этот человек был другом его родителей, хотя слово "друг", казалось, имело довольно странное значение в мире взрослых. Его мать и отец, казалось, всегда были в восторге от общества мистера Пелмана, много о нем заботились, потчевали его выпивкой. Но после его ухода то, что они говорили о нем, хотя и не всегда было понятно, было явно далеко от комплимента.


"Тебе лучше залезть", - сказал Пелман. "Хотя ты не мог бы стать намного мокрее".


Эрик забрался внутрь.


"Сегодня нет занятий в школе?" - спросил Пелман.


"Нет. У учителей собрание".


"О? Учитывая отпуск, который у них бывает, можно подумать, что они могли бы встречаться в свое время. Ты так не думаешь, Эрик?"


Эрик не потрудился ответить, игнорируя свое изречение номер один: "быть вежливым со взрослыми выгодно". Он собирался заплатить цену, которую понял почти сразу.


"Это тебя я видел раньше, когда поднимался на Поплар-Ридж?" - небрежно спросил Пелман.


"Вверх по Поплар-Ридж?"


"Это верно".


"Это могло бы быть".


"О. Там, наверху, не так уж много всего интересного, не так ли?"


"Не так уж много’.


‘Нет", - сказал Пелман. "Кроме глиняной ямы".


Эрик устремил взгляд на покрытое гнойничками от дождя стекло перед собой. Стеклоочиститель со стороны пассажира не функционировал и мог только судорожно щелкать, как сломанное крыло подстреленной птицы.


Его ум работал быстро. Он вообще не видел причин доверять Пелману. Он не смеялся над его шутками, что является самым большим из анти-мужских грехов. Поэтому Пелман был почти уверен, что идея ямы зародилась в сознании его матери. И на этом все было бы кончено. Когда дело доходило до извлечения информации, китайские инквизиторы были просто бесчувственными болванами по сравнению с его матерью.


Лучшей надеждой было создать отвлекающий маневр.


"Да", - сказал он. "Глиняный карьер там, наверху. Но я пошел не за этим. Я пошел посмотреть на машину".


"Машина?"


"Да. Там, наверху, стоит машина. Я пошел посмотреть, там ли она еще".


"Что за машина?" - спросил Пелман, притормаживая.


"Синяя машина. Мини".


"Лендровер" мягко остановился у обочины. Пельман пристально вгляделся в мальчика.


"Синяя Мини, Эрик. Ты нашел ее или кто-то тебе о ней рассказал?"


Эрик быстро соображал. Для него было бы лучше, если бы он просто пошел расследовать чей-то другой отчет, решил он.


"Кто-то сказал мне, - сказал он, добавив добродетельно, - что я бы туда не поднялся".


"Это очень интересно", - сказал Пелман, снова заводя "Лендровер". "Тогда нам лучше рассказать об этом кому-нибудь другому, не так ли?"


На первый взгляд, Джейн Коллинвуд была еще больше расстроена потерей своего работодателя, чем ее коллега-секретарь, но Паско подозревал, что она полностью наслаждалась острыми ощущениями от того, что была так тесно связана с реальным убийством. Она была хорошенькой девушкой, если не считать несколько кривоватых зубов, ненамного старше семнадцати, и полной беспечной энергии юности, которая проявлялась даже в небольших приступах плача, которые она считала подходящим акцентом в своей речи.


Он задавал очевидные вопросы без особой надежды. Она заметила что-нибудь странное? Есть причины думать, что кто-то может хотеть навредить Льюису? Все, что она отвечала, все больше и больше обескураживало его в его теории о том, что в этом убийстве могло быть что-то личное. Дэлзиел, как всегда, был прав. Взломщик был встревожен и в панике набросился на него. Жестко с Льюисом.


"Вы знаете, почему мистер Льюис вернулся в понедельник?" - спросил он наконец, собираясь уходить.


"О нет. Не совсем".


- Не совсем? Но у тебя есть какая-то идея? - спросил Паско, внезапно заинтересовавшись. - Ты что-то слышал утром? - Спросил я.


"Нет, я ничего не слышала. Я понятия не имела, что он возвращается. Просто позже я услышала… новости..."


"Высморкайся", - сказала Паско с директорской твердостью. Похоже, это сработало.


"Я полагаю, это было как-то связано с мистером Аткинсоном".


"Кто он?" - озадаченно спросил Паско. Это имя натолкнуло на какой-то звоночек, но не тот, который был связан с Льюисом.


"Я действительно не знаю", - сказала девушка.


Паско начинал чувствовать раздражение, но держал это в узде. Болтовня девушки была слишком близко к глазным яблокам, как он слышал, сказал Дэлзиел в один из своих самых шотландских моментов.


"Тогда почему ты говоришь… ну, что бы ты там ни говорил?"


Он думал, что сделал это снова, но она оправилась. Он внезапно понял, что было очень трудно долго сочувствовать. Горе было таким антижизненным. Это отношения с мертвыми, эмоциональная некрофилия.


"Мистер Аткинсон, и мистер Джеймс, и мистер Мэтт...’


"Кто?"


"Мистер Коули и мистер Льюис. Я всегда называл их..."


"Хорошо. Продолжай".


"Ну, они долгое время занимались каким-то совместным бизнесом. Казалось, это было личное, я имею в виду, что не было никакой переписки, во всяком случае, меня об этом не просили".


- Может быть, мисс Клейтон? - спросил я.


- Возможно. Она была старшей.'


В ее устах старшинство звучало как болезнь, подумал Паско.


"В любом случае, я знал мистера Аткинсона в лицо. Он всегда здоровался, когда заходил в офис".


"И что заставляет вас думать, что именно это дело привело мистера Льюиса обратно в понедельник?"


Она посмотрела на него с раздражением.


"Я говорю вам. Мистер Аткинсон пошел в офис в тот день. Вот почему это, вероятно, касалось их бизнеса. Зачем еще ему было идти в офис, когда он был закрыт?"


Паско с трудом сдержался, чтобы не встряхнуть ее так, что у нее застучали кривые зубы.


"Однако вас не было в офисе в понедельник днем?"


"Нет. Но я был на Хай-стрит за покупками и видел, как мистер Аткинсон и мистер Джеймс направлялись в офис".


"Ах".


На мгновение показалось, что больше нечего сказать.


- В котором часу это было? - выдавил он наконец.


- Около трех. Возможно, чуть позже.'


"Но вы не видели мистера Льюиса?"


"Нет".


"Уверен?"


"Конечно, я! Я бы заметила, не так ли, тем более что он должен был быть в Шотландии?"


"Я полагаю, вы бы так и сделали. Теперь этот мистер Аткинсон..."


Он сделал паузу. Внезапно он вспомнил, где видел это имя. Джон Аткинсон. Локарт 269. В телефонной книге Стерджен. Это было абсурдное совпадение.


- Как он выглядит? - Спросил я.


"Похоже. Ну, я не знаю".


Высокий? Такой же высокий, как я?'


"О нет. Я бы сказал, немного ниже ростом. Но шире в плечах. И он тоже старше. У него седые волосы. И приятная улыбка".


- Спасибо вам, мисс Коллинвуд, - сказал Паско. - Вы были очень полезны. Только еще кое-что.


Это было абсурдно. Но с тем же успехом он мог спросить.


"Где именно в Шотландии находится коттедж мистера Льюиса?"


"Где? Это где-то в деревне. Недалеко от места под названием Калландер".


- Локарт? - спросил я.


"Верно. Откуда ты узнала? Это звучало очень мило. Однажды он сказал, что я могла бы пожить там некоторое время. Когда его и его семьи там не было, конечно."


"Конечно", - сказал Паско, на этот раз даже не заметив надвигающихся слез. Его мысли были слишком заняты другим.


Его безразличие, казалось, подействовало терапевтически, потому что внезапно девушка просияла и мило улыбнулась ему.


"Ты едешь через город? Ты не мог бы меня подвезти, а? Я хочу записаться на прием к парикмахеру. В субботу у меня день рождения".


"Конечно", - сказал Паско. Когда она улыбалась, она выглядела чрезвычайно хорошенькой. Ей следовало бы чаще улыбаться. Возможно, всем следует.


Но он не мог чувствовать, что любое возможное развитие событий в этом конкретном случае вызовет много веселья.


## Глава 6


"Не будь глупцом", - сказал Дэлзиел скорее по привычке, чем убежденно. "Какая тут может быть связь?"


"Я не знаю, сэр", - сказал Паско. "Все, что я знаю, - это связь, которая уже существует".


"У Льюиса есть коттедж в деревне под названием Локарт, где Стерджен, кажется, кого-то знает? Это не так уж много!"


"Где Стерджен, похоже, никого не знает. Помните, что Гарри Лаудер, или как там его звали, отрицал существование Арчи Селкирка".


Дэлзиел просвистел несколько тактов из "Roamin' in the Gloamin'", закончив презрительным диссонансом.


"И был другой мужчина, Аткинсон, тоже с номером Локарта".


- О? Ты пробовал позвонить?'


- Пока нет. Я подумал, что сначала посоветуюсь с Лаудером.'


"Продолжайте", - скомандовал Дэлзиел, махнув в сторону телефона на своем столе.


Он попался на крючок, подумал Паско. Ему еще немного рано признаваться, что ему нравится вкус, но наживка заглочена.


"И есть еще одна связь", - сказал Паско, ожидая, когда его соединят.


"Да?" - сказал Дэлзиел, который снял левый ботинок и почесывал подошву об угол стола.


"Их обоих ограбили".


"Так оно и было. Но так было и с дюжиной других. Вы же не всерьез предполагаете, что Льюиса убил не Ладдо, а кто-то другой, имевший на него зуб лично?"


"Я не знаю, сэр".


"Ты понимаешь, что на сегодняшний день есть только один парень, который может связать эти две вещи. И это твой приятель, Стерджен. Тогда какова теория? Он хочет сделать что-то для Льюиса, поэтому подстерегает его у его дома, избивает до смерти, а затем обставляет это как ограбление по тому же принципу, что и с ним? Он произвел на вас впечатление суперпреступника?'


"Напротив", - сказал Паско. "Но мужчины совершают странные поступки, когда. .. здравствуйте! Сержант Лаудер? Смотрите, это снова сержант Паско, Мид-Йорк… ПАСКО, да. Мы говорили ранее. Нет, это снова не об Арчи Селкирке. Нет. Джоне Аткинсоне. Что это ты говоришь?'


Какая-то помеха на линии внезапно рассеялась, и голос Лаудера зазвучал громко и настолько отчетливо, насколько позволял его акцент.


"Нет. Такого существа не существует, сержант Паско. Что заставляет вас думать, что все пропавшие люди в Йоркшире приезжают сюда, в Локарт? Мы всего лишь маленькая деревушка, ты знаешь. Ты не путаешь нас с Глазго, может быть?'


Дэлзиел взял телефон у Паско и поднес к губам.


- Это детектив-суперинтендант Дэлзиел, сержант. Давайте не будем тратить государственные деньги. Просто отвечайте на вопросы. Правильно? Локарт 269, чей это номер?'


"И вам добрый вечер, суперинтендант Дэлзиел. Вы не из этих краев, не так ли? Если бы вы искали Дэлзиела, я мог бы наложить лапы на дюжину. Кажется, здесь их очень много.'


Слишком правдива где угодно, подумал Паско, с трудом сохраняя невозмутимое выражение лица.


"Итак, 269. Что ж, это просто. Это отель. Отель "Локарт". Я полагаю, он очень удобный".


"Я, черт возьми, не собираюсь там оставаться!" - взревел Дэлзиел. "Послушайте, меня интересует человек по имени Аткинсон, Джон Аткинсон, который, возможно, останавливался там в недавнем прошлом. Я не знаю, насколько недавняя. Теперь, если бы, не причиняя слишком большого беспокойства, вы могли узнать, когда он был там, как долго и (если возможно) почему, я был бы очень признателен.'


Описание, одними губами произнес Паско, пытаясь придать этому какой-то случайный вид.


"Может, мне тоже попытаться дать описание?" - спросил Лаудер. "Чтобы убедиться, что это тот самый мужчина?"


- Пожалуйста, - пробормотал Дэлзиел со сдержанностью, которой Паско никогда бы не поверил, что он обладает. - Как только сможешь, эх.


Он дал Лаудеру свой номер телефона, положил трубку и сразу же поднял ее снова.


"Соедините меня с лазаретом в Донкастере, хорошо?" - попросил он. "Мне нужен кто-нибудь, кто знает что-нибудь о состоянии мистера Эдгара Стерджена. Мне не нужен какой-то маленький смуглый человечек, который не отличит термометр от банана.'


Если бы они могли изгнать Дэлзиела из Содружества, подумал Паско, в наше время могла бы появиться надежда на мир.


- Звонила ваша подружка, сержант, - внезапно сказал Дэлзиел.


"Что?"


"Я говорил с ней".


"Что? Я имею в виду, чего она хотела, сэр?"


"Откуда мне знать? Она сказала мне "к черту все".


Из наушника, которым Дэлзиел массировал свою лысину, доносился тоненький, металлический голосок. Наконец он осознал это.


"Привет!" - прорычал он, заставляя всех замолчать. Но, представившись, он приготовился слушать.


"Что ж, тут уж ничего не поделаешь", - сказал он, закончив. "Мне кажется, что у Стерджен и Льюиса скоро появится что-то еще общее. Они оба будут мертвы.'


Мужчины тщательно обыскивали землю более часа. Затем они обыскали ее снова, на этот раз с помощью металлоискателя. Только после этого второго обыска и после настолько тщательной фотосъемки местности, насколько это было возможно за пределами Голливуда, Бэкхаус отдал приказ отбуксировать синий Mini-Cooper прочь. О том, чтобы отогнать его, не могло быть и речи. Зажигание было оставлено включенным, двигатель был насквозь мокрым, а колеса глубоко увязли в болоте, вызванном недавними дождями.


Бэкхаус прошел сквозь щель в проволоке и заглянул вниз, в глиняную яму.


"Я бы не подходил слишком близко к краю, сэр", - сказал констебль Кроутер, практикуя то, что он проповедовал, и отступая на добрых два ярда назад. Всегда чувствительный к местному опыту, Бэкхаус отступил, прежде чем спросить почему.


"Если вы посмотрите на другую сторону, сэр, вы увидите, что там довольно большой выступ. Что ж, это продолжается по всему кругу. Они глубоко врезались в стены, прежде чем решили, что место исчерпано.'


- Когда это было? - Спросил я.


"О, когда я был совсем мальчишкой, сэр. Я из этих краев, как вы знаете. По-моему, с дренажом всегда были проблемы. Вода поступает, но не так-то легко находит выход. В конце концов они наткнулись на подземный поток, и все. Как только они перестали его откачивать, место просто заполнилось.'


"Значит, это глубоко?"


"Это так, особенно после дождя, который у нас был.


Глубокая и опасная. Время от времени обрываются кусочки выступа. Вот почему они обмотали его проволокой. Но что такое проволока для детей? Или для тех, кто твердо решил прорваться?'


"Действительно, что?" - спросил Бэкхаус, уставившись на аккуратно вырезанную брешь в заборе. "Были смертельные случаи?"


"Трое, сэр, насколько мне известно".


"Дети?"


"Этого и следовало ожидать, сэр, но ответ отрицательный. Если бы все они были детьми, с этим местом давным-давно что-нибудь сделали бы. Только один был чем-то похож на ребенка. Шестнадцатилетний мальчик, резвившийся с друзьями у кромки воды, поскользнулся и упал в воду. Он не умел плавать.'


- А остальные? - спросил я.


"Мужчина и женщина, сэр. Соглашение о самоубийстве. У них был роман, но возникли трудности. Они оба хотели развода, но шансов на это было мало. Похоже, они все обсудили, затем однажды ночью забрели сюда и прыгнули в воду.'


"Боже милостивый! Да, кажется, я что-то припоминаю. Примерно двенадцать лет назад?"


"Совершенно верно, сэр".


"Меня тогда, конечно, не было в этом районе, но это было в национальной прессе. Подождите, разве одного из них не звали...’


"Да, сэр. Мэри Пелман. Она была замужем за мистером Ангусом Пелманом".


"Ну что ж. Есть кое-что, Кроутер, - сказал Бэкхаус. - Я не знаю, что делать". Было трудно понять, комментировал ли он информацию Кроутера или прибытие аварийной машины, которая со скрежетом проехала по длинной мокрой колее с дальней дороги.


"Мы нашли ее почти сразу", - продолжил Кроутер. "Она всплыла на поверхность. Он остановился в грязи. Прошло почти три недели, прежде чем его вытащили".


"Кому это принадлежит, Кроутер?" - спросил Бэкхаус, наблюдая, как аварийный грузовик занимает позицию перед Mini.


"На самом деле, никто", - сказал Кроутер. "Мистеру Пелману принадлежит большая часть земли с этой стороны, на юге. Его дом находится за тем хребтом вон там. Затем местность понижается, в основном лесистая, вплоть до деревни.'


"Лес за коттеджем Бруксайд?" - спросил Бэкхаус.


"Это верно. Но прямого пути нет. Не для машины. Пришлось бы объезжать по дороге и подниматься по старой колее. Около трех миль".


"Что-то, кажется, проходит этим путем довольно регулярно", - сказал Бэкхаус, внимательно осматривая землю. "Интересно, почему? И кому могло понадобиться прорезать проволоку?"


"Не могу сказать, сэр", - сказал Кроутер. "Вы думаете, Хопкинс там, сэр?"


"Я пока не знаю. Я даже не уверена, хотела бы я, чтобы он был таким. Это было бы здорово, конечно. Но я не знаю".


Забыв о наказе Кроутера, он побрел обратно к краю, думая о странной, загадочной записке, найденной в машине. Она вернулась в штаб-квартиру и сейчас подвергается самому тщательному осмотру. Отпечатки пальцев, почерк, тип бумаги - все будет подвергнуто самому тщательному изучению. Но Бэкхауса интересовало душевное состояние писателя. Можно ли это прочесть как признание и последний отчаянный крик человека, собирающегося утопиться? Вполне возможно. Хопкинс, похоже, был в чем-то оригинален. Возможно, стоило бы узнать мнение другого в высшей степени индивидуального молодого человека, сержанта Паско. Если бы его можно было получить, не вызвав какого-нибудь взрыва.


Аварийный грузовик выезжал из туннеля боски, в который задним ходом въехал Mini. Он повернулся, чтобы посмотреть на него. Грузовик не мог повернуть к трассе, пока машина не выбралась из подлеска. Поэтому она двигалась прямо на него. На какую-то пугающую секунду ему показалось, что это не остановится, но водитель начал крутить руль на расстоянии добрых двадцати футов. В любом случае, она вряд ли могла пройти через небольшой зазор в проволоке.


Одно из колес грузовика на мгновение потеряло сцепление с мягкой землей и начало вращаться. Водитель по глупости прибавил газу, и в следующую минуту оба колеса бешено вращались.


Слабоумный, подумал Бэкхаус, слегка пошатываясь по какой-то причине. Обморок? он задумался. Первые признаки инсульта? Это было пугающе, как будто земля уходила у него из-под ног.


- Суперинтендант! - завопил Кроутер.


Бэкхаус, все еще удивленный, шагнул к нему, затем превратил свой шаг в прыжок, поскольку, вне всякого сомнения, земля сдвинулась с места.


Кроутер схватил его за руку и яростно потащил прочь от места добычи. "Совершенно излишне", - подумал Бэкхаус, поворачиваясь и оглядываясь назад. Прошло около двух секунд, прежде чем длинный участок земли, включая тот, на котором он стоял, драматично исчез из виду в глубине внизу. Было трудно увидеть какую-либо разницу. Если бы не столбы, поддерживающие проволоку, пьяно торчащую в космос, было бы невозможно обнаружить, что что-то произошло.


"Уберите эту штуку отсюда, пока она не причинила еще больше вреда!" - скомандовал Бэкхаус, указывая на грузовик.


"Если он под этой маленькой кучей, сэр, его будет трудно найти", - сказал Кроутер.


"Мы найдем его, не бойся", - сказал Бэкхаус. "Если бы он был похоронен под горой, мы бы его нашли".


- Привет! Питер? - неуверенно позвала Элли, стоя у открытой входной двери.


- Привет, любовь моя, - сказал Паско, выходя в коридор. - Заходи.


Элли вошла, все еще выглядя озадаченной, и последовала за ним в уютную гостиную, обставленную в старомодном стиле, не относящемся к эпохе.


"Что ты здесь делаешь?" - спросила она. "Или, что более важно, что мы здесь делаем? Это не слишком тонкий способ подготовить сцену для предложения руки и сердца, не так ли?" Потому что, если это твое представление о доме, я отказываюсь!'


"Это неплохо", - запротестовал Паско. "Очень уютно".


"Так здесь уютно! А еще здесь пахнет тем, что место женщины - дома. У тебя очень викторианский вид отцовской семьи".


"Бывают судьбы и похуже", - сказал Паско.


"Что мы здесь делаем, Питер?"


"Ищу кошек. Или, скорее, кошку. Я заперла двух других на кухне. Позвольте мне объяснить".


"Я бы хотел, чтобы ты это сделал".


Паско позвонил, чтобы навестить Мэвис Стерджен в больнице. Она была прикована к постели, но теперь гораздо бодрее. Ее главной заботой, естественно, был ее муж, но она, казалось, была готова принять заверения, что с ним все в порядке, но он слишком слаб, чтобы его можно было навестить, даже если бы она была в форме. Паско деликатно попытался выяснить, может ли она что-нибудь ему сказать, но имена Коули и Аткинсона ничего для нее не значили. О Льюисе она прочитала в газете, и у нее возникла идея, что он был членом Либерального клуба, к которому Эдгар принадлежал более сорока лет. Она подтвердила, что ее муж был замкнутым и раздражительным в течение прошлой недели или более, после периода необъяснимого приподнятого настроения и возбуждения.


"Сначала я беспокоилась о его отставке", - сказала она. "Он сильно скучал по бизнесу. Но потом он, казалось, пришел в себя, начал интересоваться вещами. Я думала, что… Я думала..."


Она сморгнула слезы. Паско быстро вмешался.


"Вы знаете, куда он мог пойти сегодня?" - спросил он.


"Нет. Вот что делает это таким странным. У него вообще не было причин идти по этой дороге. Мне никогда не нравилась эта дорога, никогда. Всегда аварии, всегда что-нибудь."


Паско поднялся, чтобы уйти, автоматически пообещав сделать все, что в его силах, чтобы помочь, и был удивлен, обнаружив, что его немедленно подвергли испытанию.


"Это ее кошки. Она знает, что соседи их накормят, но она была бы счастливее, если бы они жили в своих обычных питомниках. Поэтому я сказал, что возьму их. И поскольку это работа не для одиночки, я оставил для тебя сообщение.'


"Большое спасибо".


"Почему ты позвонила мне раньше?" - небрежно спросил Паско.


"О, ничего. Мне просто захотелось поболтать", - ответила она.


"Я так понимаю, у тебя была одна с Дэлзилом".


"Мы поговорили".


"Что он сказал?"


"Он рассказал мне о моих конституционных правах. И обязанностях. И настоятельно намекнул, что место женщины - в доме. Особенно в спальне".


- Неужели он?'


"Да".


"Давай найдем этого кота, хорошо?"


Элли взяла с каминной полки фарфоровую пепельницу и энергично стукнула ею о стену. Десять секунд спустя гладкая рыжеватая фигурка небрежно выскользнула из-под кресла, на подлокотнике которого сидел на корточках Паско. Животное замурлыкало, когда Элли взяла его на руки.


"Отличная работа, святой Франциск. В чем секрет?"


"Издай звук, похожий на дребезжание посуды для еды, и эти существа прибудут издалека. В противном случае, если им этого не захочется, ты можешь уговаривать и угрожать всю ночь безрезультатно".


"Они напоминают мне о тебе".


"Это будет стоить тебе стейка".


"Понимаешь, что я имею в виду?"


Эти слегка нереальные, сознательно поверхностные отношения поддерживались вплоть до псарни, которая, как оказалось, находилась за Жокеем в Биркхеме.


Мужчина выгружал подносы с мясом и консервированным кормом для домашних животных из синего фургона, когда они выходили из офиса. Его фургон выдавал, что он Джим Джонс, поставщик высококлассного корма для домашних животных.


"Это вызывает у тебя чувство голода?" - спросил Паско.


"Нет. Но я есть".


Он взглянул на часы. Было как раз шесть тридцать.


"Не слишком рано? Тогда давай будем первыми в Жокее. Вы и там не доставляете, не так ли? - шутливо добавил он продавцу кормов для домашних животных, который посторонился, чтобы пропустить их.


Он не ответил, а просто немигающим взглядом уставился на Паско и покачал головой. Отнесись к шутке серьезно, и ты выбьешь ветер из чьих-либо парусов, смущенно подумал Паско. Это был один из любимых приемов Дэлзиела.


Они были не первыми в пабе, но первыми заказали стейки. Элли жадно выпила свое светлое пиво, затем села, поигрывая подвеской с камушками, которую купил ей Паско.


"Питер, - сказала она, - когда я разговаривала с Дэлзилом, он предупредил меня о том, чтобы не ставить тебя в затруднительное положение".


- Что он сделал? - Спросил я.


"Ты знаешь. Он сказал, что я должен быть осторожен в том, чтобы делиться с тобой информацией как с другом, которая, возможно, может вызвать у тебя трудности как у полицейского. Если Колин свяжется со мной, например, с просьбой о помощи".


- Неужели? - ровным голосом спросил Паско, уставившись в свой стакан.


"Нет, он этого не сделал. Но то, что он сказал, заставило меня задуматься. С тех пор меня это беспокоит. Ты знаешь, он ошибается. Я только что решила это. Толстяк Дэлзиел неправ.'


"Изложи это письменно", - с улыбкой сказал Паско.


"Черт возьми, я не собираюсь быть до конца честным. О некоторых вещах лучше умолчать. Но не по тем причинам, которые назвал Дэлзиел. Не для того, чтобы ты мог вырасти в милого толстого суперинтенданта, как он.'


"Я согласен", - сказал Паско. "Это совсем не веская причина, чтобы мне чего-то не говорить. Хотя я захочу более внимательно присмотреться к другим вещам, о которых лучше умолчать".


"Ты, наверное, будешь шокирован!" - беспечно сказала она. "Настоящей причиной, по которой я позвонила тебе сегодня днем, было кое-что довольно странное. После того, как ты подбросил меня в город, я не сразу вернулась в колледж. У меня там ничего не было, и в любом случае после сегодняшнего утра мне захотелось побыть среди множества людей. Так что я пару часов ходила по магазинам. Затем, должно быть, около четырех, я отправилась обратно. Я, конечно, проезжал через Биркхэм и остановился, чтобы еще раз побродить по антикварному магазину. Но он был закрыт.'


"Наш мистер Этеридж не очень заядлый трейдер", - прокомментировал Паско. "Который, кстати, только что зашел в бар".


Этериджа, похоже, хорошо знали, и он немедленно вступил в веселый обмен приветствиями с хозяином заведения и другими выпивающими.


"В любом случае, - сказала Элли, - я как раз садилась обратно в машину, когда позади меня подъехала другая машина. Мне показалось, я узнала ее, ярко-красный "Ситроен". Выскакивает Антон Давенант, тепло приветствует меня и говорит, что как раз едет повидаться со мной в колледже.'


"Интересно", - сказал Паско. "Какого черта он хотел такого, чего не мог получить, когда мы встретились с ним этим утром?"


"Я тоже задавался этим вопросом. Единственное, о чем я мог думать, это о твоем отсутствии!"


"Лестно. ОК. Что он сказал?'


"Я не совсем уверен. Казалось, он нащупывал свой путь, если вы понимаете, что я имею в виду. Он говорил о Колине и других, особенно о Тимми. Очевидно, он познакомился с ним, когда Тимми работал в штаб-квартире Common Market в Брюсселе, а Давенант совершал какой-то гастрономический архитектурный гранд-тур.'


"Потом Тимми возвращается и снова встречается с Карло. Интересно".


"Я тоже так думал. Я начал задаваться вопросом, действительно ли он оказался в этом районе совершенно случайно".


"Это, - сказал Паско, - такого рода мерзкие мысли, как предполагается, могут быть только у полицейских".


Дэлзиел был бы доволен. Но через некоторое время я действительно начала задаваться вопросом, мог ли Колин поддерживать с ним связь, и он прощупывал меня, чтобы узнать, можно ли доверять любовнице полицейского.'


- А она была такой?'


"Очевидно, нет. Он все равно ничего не сказал. Он действительно казался очень заинтересованным книгой, над которой работал Колин, но я ничего не могла ему сказать об этом. Возможно, Колин беспокоится о своей рукописи и заметках?'


"Где бы Колин ни был, - бесстрастно сказал Паско, - у него будет гораздо больше поводов для беспокойства, чем состояние его рукописи. Итак, вы позвонили мне, чтобы поболтать?"


"Это верно. Давенант все еще был со мной, он только что заскочил в туалет. Я подумал, ты захочешь знать".


Принесли стейки, а вместе с ними и Этеридж. Он не сел, а стоял, глядя на них сверху вниз, с джином в одной руке и маленькой бутылочкой тоника в другой.


"Еще раз здравствуйте", - сказал он с улыбкой. "Извините, что прерываю, но я просто поинтересовался этими марками".


"Боюсь, мы еще не смогли их осмотреть", - сказал Паско, думая о бедном старом Стерджене, который был тяжело болен, возможно, к настоящему времени даже мертв.


"Не волнуйся. Не спеши. Как-нибудь заскочи и купи даме другой подарок! Ура".


Он повернулся и оставил их.


"Неплохая идея", - сказала Элли.


- По его ценам? Паско попробовал свой стейк и одобрительно кивнул.


"Осторожнее", - предупредила Элли. "Джонс, Мясо для кошек только что принесли".


Он взглянул на бар. Она была права. Мужчина с лицом по только что вошел.


Паско ухмыльнулся.


"Что ж, если они используют его здесь, - сказал он, - все, что я могу сказать, это то, как приятно быть одним из котов миссис Стерджен!"


Дэлзиел тем временем все еще находился в своей комнате, потягивая чай с половиной своего обычного количества сахара и без энтузиазма размышляя о вечере без картошки.


Зазвонил телефон.


"Извините, что так долго, суперинтендант, но возникло кое-какое срочное дело".


- Неприятности в долине? - кисло переспросил Дэлзиел.


- Да. Что-то в этом роде. Так вот, этот Аткинсон из отеля, он, несомненно, ваш человек, подходит под описание на букву "т".


"Хорошо. Что-нибудь еще?"


"К сожалению, должен сказать, что адреса нет. Боюсь, они позволили ему вписать в регистрационную книгу только "Лондон". Я перекинулся парой слов с менеджером, и теперь все будет строже, я обещаю вам.'


"Это делает меня очень счастливым".


'Гид. Гид. Так вот, суперинтендант, он был там несколько раз. У меня есть запись дат; только на несколько дней за раз, и, кажется, не в отпуске. По крайней мере, он не вел себя как человек в отпуске.'


"Как он действовал?"


"Как бизнесмен, говорят они. И из того, что однажды услышала от него девушка на ресепшене, кажется, он может быть связан с горнодобывающей компанией "Нордрилл".


"Кто они, черт возьми, такие?"


"Ну, если бы ты жила здесь, наверху, тебе не нужно было бы спрашивать".


"Сержант, если бы вы жили здесь, внизу, вы бы, черт возьми, почувствовали необходимость ответить! Двигайтесь дальше".


"Да. Похоже, это одна из тех компаний, которые в наши дни повсюду проходят испытания, чтобы понять, ради чего стоит вспахивать землю. Возможно, вы читали о них в Уэльсе и Пик Дистрикт в Англии? Что ж, у нас та же проблема.'


"И Аткинсон, вероятно, работает на них?"


"Так кажется".


"Отличная работа, Лаудер", - сказал Дэлзиел. "Просто назови мне эти финики и можешь возвращаться к торфяному огню".


Телефон зазвонил еще раз, прежде чем Дэлзиел смог уйти. Он долго слушал, не предлагая перебивать.


"Хорошо", - сказал он наконец. "Да, я передам ему. Спокойной ночи".


Но не сегодня вечером, подумал он, взглянув на часы. Он будет гулять с этой девушкой. Пусть они повеселятся сегодня вечером, если смогут.


Кроме того, он понятия не имел, где они были.


## Глава 7


Паско завтракал на ходу, когда принесли утреннюю газету. Элли, которой предстояло пройти дальше, но она начала гораздо позже, время от времени забредала с кухни, расставляя чашки с кофе и ломтики тоста в стратегических точках его маршрута.


"Почему ты не поставил будильник раньше?" - спросила она.


"Когда я сплю один, еще достаточно рано".


"Это моя вина, не так ли?"


Он не ответил, но вышел в маленький темный коридор своей квартиры и забрал почту и газету.


"Лови", - сказал он, бросая его Элли, которая устроилась на коврике перед газовым камином, чтобы выпить кофе и почитать заголовки.


Он был в ванной, когда она позвала его по имени. Он пришел мгновенно, распознав нотку в ее голосе, которая подсказала ему, что произошло что-то серьезное.


Они нашли его, - сказала она.


- Что? Дай мне подумать.'


Он взял газету и прочитал отчет. В нем говорилось об обнаружении автомобиля, упоминалось, что в нем была найдена записка, и излагалась суть явно ни к чему не обязывающего интервью с Бэкхаусом. Он отказался комментировать предположение о том, что расследование его убийства теперь завершено, и, когда его спросили о глиняном карьере, просто сказал, что будет проведен тщательный обыск. Отчет заканчивался упоминанием о других жизнях, погибших в бассейне.


- Ты сказал, что они нашли его, - обвиняющим тоном произнес Паско.


"Это так же хорошо, как", - сказала Элли, побледнев.


"Ничего подобного. Ты можешь представить, как Колин покончит с собой?"


"Это будет зависеть от того, что он сделал".


Паско прижал руку ко лбу и крепко зажмурился. Ночь. Ветер в деревьях. Лунный свет, пробивающийся сквозь гонимые облака, касается взъерошенной воды далеко внизу. Шаг вперед. Все это было слишком готично.


И потом, не бороться! Колин был прекрасным пловцом. Этого не могло быть правдой!


Но остальное было правдой. Он видел это сам; Карло и Тим лежали мертвыми, и, прежде всего, Роза истекала кровью у подножия солнечных часов. Если это было правдой, то могло быть все, что угодно.


"Давай, - внезапно сказал он. "Давай двигаться. Я узнаю, что на самом деле происходит, у Дэлзиела".


- Я не знаю, смогу ли я, - тупо сказала Элли. - Я останусь здесь, Питер. Ты иди.


"Нет", - сказал он. "Ты не пойдешь со мной, любимая. Ты поступаешь в колледж как хороший маленький лектор. Именно за это тебе переплачивают. Итак, давайте двигаться дальше, не так ли?'


Важно было быть занятым. Действие мешало размышлениям. Действие отвлекло бы их, по крайней мере, на какое-то время, от мыслей о полицейском, неуклюжем в своем жестком синем плаще, исследующем глубины бассейна багром, в то время как прохудившаяся, скрипучая ракушка плела осторожный поисковый узор по темной воде. Туда-сюда, туда-сюда, пока крючок не зацепился… слава Богу, было много работы, которую нужно было сделать.


Все было не совсем так, как представлял себе Паско. Лодка была там, продолжая поиски там, где темнота остановила ее предыдущим вечером. Но теплая погода предыдущих выходных вернулась, и в бассейне карьера отражались голубое небо и утренний солнечный свет. Это было бы идиллией, если бы не отвратительный запах, вызванный зондированием снизу. И все же, еще до конца дня нужно было бы навести порядок с рубашками, подумал Бэкхаус. Из всех времен года он больше всего любил бабье лето. Это была успокаивающая аллегория среднего возраста; золотое время теплоты и зрелости, с достаточным количеством элегий, чтобы быть пикантными, не вызывая депрессии.


Было бы приятно ускользнуть на несколько дней и насладиться обществом Пруста в маленьком, обнесенном стеной дорсетширском саду, который раскинулся за фермой его брата, как райский уголок. Это было бы очень приятно. Цена была проста. Раздувшийся от воды, разлагающийся труп, неохотно вытащенный на отполированную солнцем поверхность вод, на которые он смотрел сверху вниз. Он видел это раньше. Казалось, ни одна другая форма смерти не могла написать такого отчаяния на лице человека. Он предположил, что это вопрос времени. Другим смертным приходилось довольствоваться тем, что они могли оставить в чертах лица человека в момент смерти. Только вода продолжала работать, сглаживая, придавая форму после того, как жизнь ушла.


Несколько дней в саду были бы дорого куплены такой ценой.


"Здравствуйте, суперинтендант!"


Это был Френч, коронер, благоразумно одетый в резиновые сапоги, которые, вероятно, испортили бы складки на его хорошо сшитом костюме сельского адвоката.


- Что-нибудь уже есть?'


"Нет, сэр".


"Это отвратительное место", - сказал Френч. "Я уже отвечал за слишком много расследований, связанных с этой водой".


"Мы пока не знаем наверняка, что будет еще одна".


"Нет. Конечно, нет. Тем не менее, это выглядит сомнительно. Первое расследование было моим первым расследованием в истории. Жена бедняги Пелмана – вы, должно быть, помните это?"


"Только из газет, сэр".


"А потом был тот мальчик. Именно после этого они обнесли это место проволокой. Совершенно неадекватный".


"Особенно, если кто-то прорежет в ней дыру кусачками", - мрачно сказал Бэкхаус.


"Правда? Как странно. Нужно быть довольно решительным самоубийцей, чтобы зайти так далеко".


"Ты был бы. Но это было сделано до прошлых выходных. У нас есть свидетель-эксперт. Мастер Эрик Белл, с которым я заключил сделку. Он рассказал мне все, что знал, в обмен на что я рассказала его родителям только то, что им нужно было знать.'


Френч рассмеялся.


"Я понимаю. Но почему кто-то должен ...?"


"У меня есть идея, сэр. Нам лучше пока оставить все как есть".


По обоюдному согласию они свернули с места в карьер и направились к зарослям кустарника, в которых был найден Mini.


"Почва очень взрыхлена", - заметил Френч.


"Да", - сказал Бэкхаус. "Было ли что-то особенное, что вы хотели обсудить со мной, мистер Френч?"


Коронер оценивающе посмотрел на него.


"Как вы думаете, что вы собираетесь найти в бассейне, суперинтендант? Будьте откровенны".


"Я могу просто сказать вам, о чем пока свидетельствуют улики. Они предполагают, что мы должны найти тело Колина Хопкинса".


- Полагаю, частью этой улики является записка, оставленная в машине?


"Совершенно верно, сэр. Записка, которая, разумеется, будет передана вам в руки, как только будет найдено тело и потребуется расследование".


"А до тех пор...?"


До тех пор это просто полицейская улика. Как и все остальное, что мы найдем в машине.'


Френч глубоко вздохнул.


"Из этого я заключаю, что я могу этого не видеть?"


Глупо ссориться со своим коронером, подумал Бэкхаус. Но по какой-то причине ему захотелось настоять на своем. Он никогда не одобрял никакого давления.


"Я этого не говорил, сэр", - осторожно сказал он. "Записка в настоящее время проходит экспертизу в наших лабораториях. Спешу добавить, это крайне бессвязное замечание, не из тех, которые я хотел бы повторить по памяти. Конечно, мы также получим экспертную психиатрическую оценку душевного состояния писателя.'


Френч кивнул, как будто был удовлетворен.


"Как вы, должно быть, знаете, в деревне царит большое беспокойство", - сказал он. "Все очень хотят, чтобы этому прискорбному делу был положен конец. Это беспокойство, вероятно, будет продолжаться до тех пор, пока не произойдет арест или что-то еще.'


Он сделал неуверенный жест назад, в сторону добычи.


"Я думаю, не придавая этому слишком большого значения, что чем скорее кто-нибудь сможет официально сказать то, что, кажется, все говорят в частном порядке, тем будет лучше".


"Это просто мой долг - расследовать преступления, сэр, и сообщать своему начальству результаты моих расследований", - холодно сказал Бэкхаус.


"Я знаю это, суперинтендант. Мой долг не отличается от других. Единственный мой долг - опубликовать для всех результаты моего расследования. Я надеюсь, вы найдете здесь то, что ищете. Возможно, вы помните, что потребовалось более трех недель, чтобы найти тело Роберта Хэнда. Это очень много времени.'


"Рука?"


"Любовник миссис Пелман".


"Да, я это помню. Как я уже сказал, я читал отчеты. Я также помню полицейского-водолаза, который чуть не лишился жизни во время поисков. Это скверная ситуация, сэр. Она грязно-черная, и по бокам ямы есть всевозможные впадины и туннели. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы обеспечить тщательный поиск, но если это займет три недели, значит, это займет три недели. Это может даже занять больше времени. Но я не буду рисковать жизнями. И не буду предвосхищать результаты.'


"Конечно, нет, суперинтендант", - сказал Френч, внезапно улыбнувшись. "С вашей стороны было бы неправильно так поступать. Хорошего вам дня".


"Добрый день", - ответил Бэкхаус. По какой-то причине он чувствовал себя несчастным. Залитый солнцем сад внезапно показался ему совершенно бесплотным сном.


Тем утром Дэлзиел пришел в свой офис и обнаружил крайне нежелательную записку, в которой ему предлагалось зайти к доктору Грейнджеру в полдень, если это будет удобно. Он сразу позвонил в приемную Грейнджера, но не дальше, чем сладкоречивой секретарше в приемной, которая, как показалось его чувствительному уху, стала подозрительно сочувственной, когда узнала его имя. Но Грейнджер была очень занята, она настояла, и пара часов - это не слишком долго, чтобы ждать, не так ли? Снова


Дэлзиел почувствовал, что уловил намек на то, что он вполне мог бы пожелать в полдень, чтобы ожидание было еще более долгим.


Подобно Паско, он ухватился за обезболивающее в работе и начал деловито изучать результаты различных расследований, проведенных его приспешниками.


Он с интересом обнаружил, что в горнодобывающей компании Nordrill Mining Company не работал (и, насколько им известно, никогда не работал) некий Джон Аткинсон. Он немного подумал об этом, затем потянулся к своему телефону и набрал местный номер.


- Это суперинтендант Дэлзиел, - сказал он ответившей девушке. - Я бы хотел поговорить с мистером Ноланом, пожалуйста.


Последовала короткая пауза.


"Привет, Энди", - произнес бодрый йоркширский голос через несколько мгновений. "Нас собираются ограбить?"


"Нет. Но ты мог бы быть. Ты уже проверил свои хранилища?"


"Что?" - в тревоге воскликнул Нулан.


"Шутка, Вилли", - сказал Дэлзиел. "Просто проверяю, бодрствуешь ли ты, как и подобает хорошему маленькому банковскому менеджеру".


"Вот это шутка! Я чуть не намочил штаны. Чего ты хочешь, Энди? Мне нужно поработать".


Эти двое знали друг друга долгое время и годами выстраивали взаимовыгодную систему обмена любезностями. Это было основано на форме косвенного допроса, который позволил обоим избежать слишком большого ущерба для их профессиональной совести.


"Если бы я хотел купить дом, кого бы вы посоветовали использовать в качестве агента?"


"Это будет зависеть от того, что ты имел в виду".


"Что-нибудь довольно высококлассное, я думаю. Ты меня знаешь. Ничего убогого. Как ты относишься к Льюису и Коули?"


Последовала долгая пауза.


"Мне было жаль слышать, что случилось с Льюисом", - наконец сказал Нулан.


- А ты был? - Спросил я.


"Да. Хорошая семья. Им сейчас придется туго".


"К ним, несомненно, должно прийти много желающих", - сказал Дэлзиел, придавая своему голосу удивление.


"У них могут быть проблемы, если они полагаются на деньги фирмы", - сказал Нулан.


"Правда? Но должны быть и другие вещи. Это хороший дом. А вот и их коттедж в Шотландии. О, с ней все будет в порядке, не бойся, Вилли. Такой бизнесмен, как Льюис, заботится о своих иждивенцах.'


"Возможно, ты прав, Энди. Возможно, о его имуществе заботятся где-то в другом месте".


"Понятно. Что ж, пожалуй, я немного побуду у себя. Твое здоровье, Вилли. Увидимся как-нибудь вечером в клубе".


Итак. Насколько знал Вилли Нулан (а в финансовых вопросах мало что происходило на местном уровне без того, чтобы Вилли не пронюхал об этом), у Льюиса и Коули были плохие отношения, кризис в бизнесе, который перекинулся на личную жизнь Льюиса. Проверить намеки Нулана было бы легко, но вряд ли в этом была необходимость, он чувствовал. Дом, должно быть, сильно заложен, коттедж тоже, и, судя по всему, там может быть не так много страхового покрытия.


В целом, Мэтью Льюису следует очень сочувствовать. Но во всем этом было что-то, что его беспокоило. Возможно, пришло время Джеймсу Коули столкнуться со всем величием детектива-суперинтенданта вместо легковесной угрозы сержанта.


Которая напомнила ему о Паско, которого он еще не видел. Он почувствовал себя немного виноватым. Парень, вероятно, прочитал бы об этом сейчас в газетах. Тем не менее, в этом и заключалась суть жизни. Вы открыли газету и прочитали, что кто-то, кого вы знали, умер. Или умирал. Или должен был быть убит.


И однажды имя, которое ты прочитал, было твоим собственным.


Раздался стук в дверь, и неудивительно, что вошел Паско.


"Вы видели газеты, сержант?"


"Сэр".


"Прости. Если бы я знал, где ты был прошлой ночью, я бы тебе сказал. Но тело до сих пор не найдено".


"Нет, сэр".


"Скажите мне, сержант, этот ваш друг, написал бы он предсмертную записку в стихах?"


"Что?"


"Поэзия".


'Записка была в стихах?' Паско напряженно думал. 'Сомневаюсь в этом… ну, никто бы не стал… но он мог процитировать чье-нибудь еще. Он был – есть – большим любителем меткой цитаты. Вы случайно не знаете, что говорилось в записке?'


"Нет, парень. Такие вещи так просто не раскрываются, даже среди полицейских. В любом случае, выбрось это из головы. Нужно заняться другой работой. Это дело Льюиса".


Он быстро посвятил Паско в новую информацию, которой они располагали.


"Ничто не застывает", - сказал он в заключение. "Все это отрывочно. Я думаю, тебе придется пойти и поговорить со Стердженом, если сможешь".


- В Донкастер? - Спросил я.


- Если это неудобно, - устало сказал Дэлзиел, - мы могли бы попросить его встретиться с вами на полпути. В конце концов, он всего лишь шестидесятивосьмилетний мужчина, полумертвый после автомобильной аварии. Он также единственный человек, который может подтвердить или опровергнуть то, что на первый взгляд кажется безумной идеей – то есть то, что он убил Льюиса. Если бы он это сделал, я бы хотел услышать его слово, прежде чем он покончит с этим. Так что поторопись.'


"Да, сэр", - сказал Паско без энтузиазма.


- Как его жена? - спросил Дэлзиел.


"Все еще в больнице, но становится лучше. Она беспокоилась о кошках".


"Больницы", - мрачно сказал Дэлзиел. "Это была хорошая неделя для врачей. Тогда идите, сержант. С таким же успехом мы могли бы поддерживать иллюзию движения, хотя все это, черт возьми, происходит на одном месте. Кстати, пока ты этим занимаешься, выясни все, что сможешь, об обстоятельствах крушения "Стерджен", ладно? У меня начинает возникать предчувствие на этот счет.'


"Я тоже, сэр. Но я не уверен, что именно".


"Самоубийство после убийства. Это не редкость".


"Нет, это не так", - решительно сказал Паско


"О, черт!" - сказал Дэлзиел. "Извините. Я все время забываю… послушайте, насколько вас беспокоит это другое дело, сержант? Насколько деликатно вы хотите, чтобы люди поступали?'


"Это беспокоит меня", - признался Паско. "Становится лучше, но это всегда здесь. И иногда я чувствую, как внутри поднимается гнев. Такой гнев, что я мог бы...’


Он обнаружил, что сжал кулаки и заставил себя расслабиться. Зачем я рассказываю это Дэлзиелу? он задавался вопросом. Толстый старый полицейский, который думает, что слезы у мужчины - неопровержимое доказательство гомосексуальных наклонностей.


"Придержи это, парень", - посоветовал Дэлзиел. "Возможно, когда-нибудь это пригодится. Кстати, я забыл. Мы никогда не спрашивали Лаудера, знает ли он что-нибудь о Льюисе. Позвони ему, прежде чем отправишься в солнечный Донкастер.'


Он сказал, что я забыл, отметил Паско. В устах Дэлзиела это было своего рода сочувствием.


"Ты волновался, не так ли, Энди?" - спросила доктор Грейнджер. "Это хорошо. Я надеялся, что ты волнуешься".


"Надеялся?"


"Вот и все. Держу пари, что твое богатое воображение перебрало все известные человечеству болезни и изобрело еще несколько помимо них. Что ж, тебе будет приятно узнать, что у тебя ни одной из них нет".


- Никаких? Ты хочешь сказать, что со мной все в порядке? - прорычал Дэлзиел, начиная ощетиниваться от гнева.


- Не звучи так разочарованно. В любом случае, ты далек от совершенства, уверяю тебя. Вот почему немного хорошего честного страха могло бы помочь. Позволь мне перечислить твои недостатки. Вы слишком много курите, слишком много пьете и слишком много едите. Вдобавок вы пытаетесь прервать своего врача. Вы хотели плохих новостей. Я сообщу их вам. Ты следуешь моему совету, или в течение двенадцати месяцев, максимум двух лет, я полагаю, ты будешь подавлен, возможно, навсегда, одной или несколькими из полудюжины жалоб.'


"Например?" - спросил Дэлзиел почти смиренно.


"Назови это как хочешь. Высокое кровяное давление, бронхит, цирроз печени, тромбоз".


"Боже Всемогущий!" - недоверчиво произнес Дэлзиел. "Я не могу иметь их всех!"


"Поверьте мне, - сказала Грейнджер, - у всех нас они есть. Только у некоторых людей их больше, чем у других. Я составила для вас список диет. Для начала вам нужно уронить хотя бы камень. Тебе будет трудно, особенно без утешения в виде табака и алкоголя, поэтому я даю тебе рецепт на мягкий транквилизатор, просто чтобы ты не стал слишком невыносимым для себя и других. ХОРОШО?'


"О'кей", - беспомощно сказал Дэлзиел. "Однако ты чертов садист".


"Делай, как я говорю, и, возможно, ты еще останешься в живых, чтобы легко сплясать на моей могиле".


"Прежде чем я уйду, еще кое-что", - сказал Дэлзиел, с отвращением и недоверием глядя на список диеты, который держал в руках. "Вы состоите в комитете Либерального клуба, не так ли?"


"Это верно. Ты не собираешься присоединиться после стольких лет?"


"Я не настолько болен", - презрительно проворчал Дэлзиел. "Нет, просто недавно мне попалась пара ваших членов".


- Ты имеешь в виду Мэтта Льюиса и Эдгара Стерджена? Трагично, трагично. Все в клубе опустошены.'


"Они были очень дружелюбны? Я имею в виду, друг с другом".


- Не особенно. Хотя я видел их вместе раз или два с тех пор, как Эдгар ушел на пенсию.'


"Понятно. Что-нибудь слышно о ком-нибудь из них за бильярдным столом?"


"Простите?"


"Давай!" - сказал Дэлзиел. "Я знаю клубы. Какие-нибудь маленькие сплетни, скандалы, понимаешь?"


"Я твой врач, Энди, а не один из твоих придурков!" - возмущенно сказал Грейнджер.


"Хорошо. Нет ничего плохого в том, чтобы спросить, после этого у меня наверняка есть кое-какие права!"


Он яростно взмахнул листком с диетой в воздухе.


"Ты так думаешь? Тогда ладно. Я буду отрицать, что говорил это, но, по секрету, ходили слухи, что Льюис был очень проницательным человеком в деловых сделках".


"Ты имеешь в виду мошенника?"


"Я имею в виду, что он получал большую прибыль во всем, что делал".


"О да. Предположим, я скажу вам, что в финансовом отношении он был на Квир-стрит, когда умер?"


Грейнджер кивнула, ничуть не удивившись.


"Почему бы и нет? Проблема с тем, чтобы быть мошенником в таком месте, как это, в том, что об этом становится известно. Эта маленькая фирма всегда занималась "классными" вещами – ни в коем случае не вашими пригородными полуфабрикатами. Итак, люди, заинтересованные в рынке недвижимости, который обслуживали Льюис и Коули, - это те же самые люди, до которых дошли слухи. Бизнесмены, аристократия из высшего общества. Итак, начинается спираль. Меньше бизнеса для фирмы, а затем еще меньше бизнеса, потому что все знают, что они делают меньше бизнеса! Добавьте к этому скорость, с которой Льюис мог бы тратить деньги.'


"О чем?"


"Боже мой, Энди, чем сейчас занимаются твои подчиненные? Он любитель хорошей жизни, или был любителем. Вино, женщины и песни. Так они мне говорят, спешу добавить. Я никогда не был вовлечен ни в один из его эксцессов.'


- Не говорите так сожалеюще, - сказал Дэлзиел, вставая и направляясь к двери. - А осетрина? - спросил я.


"Приятный парень. Человек, сделавший себя сам, поднялся от того, что у него ничего не было, до владельца небольшого лесозаготовительного бизнеса. Я полагаю, его жена уговорила его продать компанию и уйти на пенсию; он не хотел сидеть сложа руки и ничего не делать, вы же знаете, на что похожи эти проклятые йоркширцы!'


"Нет ничего лучше. Спасибо. Мне пора. Ты пришлешь мне счет?'


"Чертовски верно", - сказал Грейнджер, беря в руки диетический листок, который Дэлзиел положил на стол. "И заплати побыстрее, если оставляешь это позади. Я не хочу всех этих хлопот, связанных с предъявлением претензий на ваше имущество.'


"О, дай сюда!" - сказал Дэлзиел, забирая бумагу и небрежно засовывая ее в карман пиджака. "Не совершай слишком много незаконных операций. Твое здоровье".


Он шумно ушел. Грейнджер покачал головой, улыбаясь. Но в его глазах была тень беспокойства.


## Глава 8


Паско, казалось, провел все утро на телефоне, сохраняя устойчивый баланс между официальными и неофициальными делами. Первый звонок был сержанту Лаудеру из Локарта, который мгновенно узнал его голос.


"Приятно снова слышать вас, сержант Паско", - сказал он. "Без этого день не будет полным".


"Следовало бы завести старое знакомство и все такое", - сказал Паско. "На этот раз это человек по имени Льюис, Мэтью Льюис. У него, кажется, был коттедж где-то недалеко от Локарта. И почему я только что об этом подумал? - поинтересовался Паско.


"Потому что я по натуре не доверяю совпадениям, сержант, и когда мне приходится сообщать женщине по имени миссис Льюис, у которой коттедж в Локарте на выходные, что ее муж был убит, и когда мои коллеги в Йоркшире начинают звонить мне дважды или трижды в день, почему тогда я подозреваю связь".


"Я надеюсь, это означает, что вы предвосхитили мои расспросы".


"Возможно, и так. Человек по имени Льюис приезжает сюда уже почти три года. Летом на выходные и дольше. Он держится особняком, когда дело касается местных. Обычно он со своей женой и семьей.'


"Обычно?" - настороженно спросил Паско.


"Да. Но были и другие. Мужчины и женщины. Такие вещи замечаются. Особенно одна другая женщина".


Старый грязный Льюис, подумал Паско.


- Что-нибудь еще? - Спросил я.


"Ничего особенного. Несколько человек в деревне присматривают за своей собакой. Миссис Льюис просто хотела как можно быстрее вернуться домой той ночью, вы поймете. Возможно, вы могли бы поинтересоваться возвращением зверька.'


- Я так и сделаю. Большое спасибо, сержант.'


"И еще кое-что. Поскольку вы так интересовались этим человеком, Аткинсоном, который останавливался в отеле, я снова просмотрел регистрационную книгу отеля, просто чтобы посмотреть, не бросилось ли мне в глаза что-нибудь еще. Я записал одно или два имени, людей с адресами из вашей части света, которые останавливались там этим летом. Вам было бы интересно?'


"Я, конечно, хотел бы".


Список был не очень длинным. Только одно имя было примечательным, и Паско был менее чем удивлен. Мистер и миссис Э. Стерджен. Он проверил даты. Они провели там три ночи в начале лета; очевидно, это были каникулы, во время которых их дом был ограблен.


"Спасибо, сержант", - сказал он. "Я не сомневаюсь, что мы снова свяжемся".


Следующим в его списке был Королевский лазарет Донкастера. Состояние Стерджен не изменилось. Невозможно было сказать, стоит ли посещать его – тон, использованный здесь, был явно неодобрительным. Но они никогда не слышали неодобрения Дэлзиела, подумал Паско, кладя трубку. Ему придется уйти.


Наконец, он связался с гаражом, чтобы узнать результаты осмотра автомобиля Стерджен.


Он подумал об этом некоторое время спустя, проезжая мимо места аварии. Не то чтобы там было на что смотреть. Машину Стерджен, конечно, увезли, и на скорости Паско было трудно заметить сломанную изгородь и вспаханную траву.


Автомобиль подвергся тщательному осмотру, и, согласно отчетам, которые он получил по телефону, казалось, что причин для аварии было немного. С шинами все было в порядке, а рулевое управление было абсолютно исправным. Пока не было обнаружено никаких доказательств механической неисправности. Полный отчет мог свидетельствовать об обратном, но тревожное чувство Паско становилось все хуже.


Врач, с которым он разговаривал, подтвердил это. Насколько они могли судить, у самого Стерджена не было физического объяснения аварии. Все повреждения явно были вызваны аварией, а не способствовали ей.


"Каковы его шансы?" - спросил Паско.


"Я бы сказал, довольно стройный", - ответил доктор. "Его сильно ударило, он потерял много крови. Но дело не только в этом. Похоже, он ни в малейшей степени не заинтересован в том, чтобы остаться в живых.'


"Как ты можешь так говорить?" - запротестовал Паско. "Он здесь всего двадцать четыре часа. Вряд ли можно ожидать много радости и смеха после того, через что он прошел".


"Послушайте, - сказал доктор, - я не буду арестовывать никаких автомобилистов, если вы не будете ставить диагнозы. Хорошо? И я скажу вам вот что. Если бы не тот факт, что, по моему мнению, он вполне мог быть мертв до наступления утра, вы бы не увидели его сейчас.'


То, что можно было увидеть на лице Стерджен, подтверждало слова доктора. Оно было смертельно бледным и осунувшимся, как будто из него силой выдавили кровь. Его глаза чудесным образом избежали удара осколков стекла, которые порезали ему голову и лоб, когда он врезался лицом в ветровое стекло. Но проблеск узнавания, когда они смотрели на Паско, был простым движением на поверхности отчаяния.


Было не время для светских излияний.


- Мистер Стерджен, я звонил Локарту, - нарочито громко сказал Паско. - Тамошний констебль говорит, что в округе нет никого по имени Арчи Селкирк.


Ответа не последовало.


"Он сказал мне, что ты тоже звонил. Что тебе было нужно от этого человека, Селкирка?"


Стерджен закрыл глаза, но все еще слушал.


"Тогда как насчет Джона Аткинсона?" - спросил Пэскоу. "Какая у вас с ним связь? Вы знаете Джеймса Коули? Вы знали Мэтью Льюиса?"


Веки ощутимо сильнее надавили на глаза. Это ни к чему их не привело. Проходившая мимо медсестра толкнула дверь, оценивающе посмотрела на Паско и пошла своей дорогой.


- Послушай, Эдгар, - настаивал Паско, наклоняясь ближе, - это не идет тебе на пользу. Я хочу помочь. Ты хотел, чтобы я помог. Просто скажи мне, в чем дело, и я попытаюсь во всем разобраться. Это как-то связано с ограблением? Твои марки?'


По-прежнему ничего. Было трудно понять, что делать дальше. Мужчина был не в том состоянии, чтобы выдержать тот шок, который мог вызвать у него допрос об убийстве. Паско с трудом мог поверить, что у такого человека, как Стерджен, могло хватить воли или силы убить Льюиса, но его невиновность, возможно, только усилила бы шок.


"Хорошо, Эдгар. Я ухожу сейчас", - сказал он закрытым глазам. "Я приду снова".


Он поднялся, чтобы уйти. Глаза открылись.


- Мэвис? - прошептал Стерджен.


"Мэвис? Да, я был у нее, чтобы повидаться".


"Увидеть?" - Осетрина была озадачена. Конечно, он не знает, что она тоже в больнице, подумал Паско. Ему интересно, почему здесь стою я, а не она.


"Я скажу ей", - сказал он успокаивающе, стремясь поскорее убраться отсюда.


"Пусть она придет. Я хочу объяснить".


Слов было почти не слышно. Дверь открылась, и появились доктор и медсестра. Паско проигнорировал их.


"Что объяснить, Эдгар?"


"Я вижу, вы его подбодрили", - сказал доктор. "Что он сказал?"


"Он спрашивал о своей жене".


"Его жена? Ради бога, чувак, ты же не сказал ему, что она тоже в больнице, не так ли?"


"Больница? Мэвис в больнице?"


Теперь в Осетрине не было ничего невнятного.


"Нет, но ты это сделал", - ответил Паско доктору. "Послушай, Эдгар, все в порядке, с ней все будет в порядке. Она просто расстроилась, когда услышала о твоем несчастном случае, вот и все. Тебе станет лучше, ей станет лучше, вот и все.'


Стерджен уставился на него снизу вверх, теперь в его глазах светилось чувство.


"Будь они прокляты", - сказал он. "Будь они прокляты ко всем чертям! Будь они прокляты!"


- Кто, Эдгар? Кто? - спросил Паско, чувствуя, что следовало бы спросить "кого"? Стерджен проигнорировал его. Он сделал два или три глубоких вдоха.


"Как я, доктор?" - слабо спросил он. "Я поправлюсь?"


"Конечно, старина. При осторожности ты мог бы стать самим собой через пару месяцев". Он звучал очень убедительно.


"Хорошо", - сказал Стерджен. "Я хочу поговорить с сержантом Паско сейчас".


Доктор с сомнением посмотрел на него сверху вниз, но то, что он увидел на лице старика, казалось, удовлетворило его.


"Пять минут", - сказал он. "Это все".


Стерджен заговорил до того, как доктор и медсестра покинули палату. Его голос был низким и дрожащим, но он говорил быстро, как человек, который очень спешит. Паско не задавал вопросов, вообще не перебивал. Через десять минут медсестра вернулась и сердито погналась за ним.


Он встретил доктора на улице.


"Какая-нибудь польза?" - весело спросил мужчина.


- Думаю, да. Что насчет него?'


Он оглянулся назад, на теперь уже совершенно неподвижную фигуру в кровати.


"Ну, я бы сказал, что вы либо убили, либо вылечили его, не так ли? Время покажет. Мы дадим вам знать".


С облегчением Паско вышел на тусклое солнце донкастерского дня и направился к телефонной будке. Он мог бы попросить использовать его в лазарете, но ему казалось важным как можно быстрее выйти на открытое место. Даже просторные, современные, хорошо оборудованные больницы могут оглушить разум воображаемыми криками боли и отчаяния.


Дэлзиел с интересом выслушал то, что он ему сказал. В его голосе не было удивления.


‘Я думал, это должно быть что-то в этом роде", - сказал он. "Глупый ублюдок. Тебе интересно, как они зарабатывают на жизнь, не так ли?"


"Ему повезет, если он добьется большего успеха", - сказал Паско.


- Что? О да. Ты думаешь, он убил Льюиса?'


"Нет".


"Ты очень уверен. Ты не можешь ожидать признания на смертном одре, если этот ублюдок в конце концов решил не умирать. Вот. Ты думал об этом? Тот взлом. Нет, не у Льюиса, у самого Стерджена. Мог ли он сделать это сам, чтобы получить страховые деньги, немного подстраховаться?'


"Вряд ли, сэр", - сказал Паско. "Он был в Локарте на той неделе, помните? Он еще не зарегистрировался, и даже когда он это сделал, потребовалось много времени, чтобы наступило разочарование.'


История Стерджена была настолько невероятной, что должна была быть правдой. Устав от бездействия после нескольких месяцев выхода на пенсию, он был достаточно опрометчив, чтобы рассказать о своем недомогании в компании Мэтью Льюиса. Льюис (как реконструировал Паско) в последующие недели довольно часто встречался со Стердженом в Либеральном клубе и перевел разговор на свои собственные приключения на фондовом рынке, выразив особый интерес к Nordrill Mining (акции которой, как позже выяснил Паско, в это время неуклонно росли). Стерджен был довольно заинтересован этим, но он стал действительно заинтересовался, когда Льюис начал намекать, что собирается нажиться на Nordrill несколькими способами. Вероятно, однажды вечером он притворился, что слишком много выпил, и раскрыл, что у него есть внутренняя информация о потенциально богатом месторождении полезных ископаемых в испытательной скважине Nordrill недалеко от его коттеджа в Локарте. После этого события развивались с трагической неизбежностью: Стерджен, как трезвомыслящий йоркширский бизнесмен, которым он себя воображал, с предельной осторожностью взвешивал каждый свой шаг, а Льюис с еще большей осторожностью следил за тем, чтобы под ногами Стерджена всегда оставался маленький кусочек твердой почвы.


Сначала Аткинсон был представлен как инженер сайта Nordrill. Однажды воскресным днем он даже повел их на буровую площадку, причем сторожа, несомненно, убедили остаться в его хижине за компанию с парой пятерок. Естественно, Аткинсон подтвердил факт забастовки.


Следующим на сцене появился Арчи Селкирк со Страт Фарм, предполагаемый владелец большого участка, который эвфемистически назывался холмистой землей, под которой, вероятно, залегала большая часть минеральной руды. Он был готов позволить другим рисковать переговорами с Nordrill, если до этого когда-нибудь дойдет, и продавал землю всего за половину ее потенциальной цены. Льюис купил столько, сколько мог себе позволить. Осетр выступил свидетелем сделки. К этому времени он был прочно на крючке. Был составлен договор на другой участок земли. Аткинсон внезапно проговорился, что новость появится в национальной прессе на следующей неделе и собственные земельные агенты Nordrill приступят к работе уже на следующий день. Стерджен пустился во все тяжкие, вложил все свои ресурсы, включая использование своего дома в качестве обеспечения кредита, и купил каждый акр, который мог предложить Селкирк. Это обошлось ему более чем в сорок тысяч фунтов.


"У него не осталось ни пенни во всем мире", - заключил Паско. "Ему потребовалось много времени, чтобы заподозрить неладное, но когда он прочитал в газете за понедельник, что были заданы вопросы о намерениях Nordrill в Шотландии, он забеспокоился. Он пытался связаться с Льюисом в его офисе, но, конечно, в понедельник утром его там не было. Затем, когда я связался с ним по поводу марок, он воспользовался возможностью, чтобы попросить меня навестить Арчи Селкирка. Я был слишком занят, чтобы что-то делать. Возможно, если бы я надавил на него сильнее ...’


"Перестань быть кровавым мучеником и займись этим", - вмешался Дэлзиел.


"Итак, во вторник он сам позвонил в полицейский участок Локарта. Лаудер решительно заявил ему, что такого человека не существует. Следующее, что он просматривает в газете и видит, что Льюис мертв. А в среду утром Nordrill объявляют, что прекращают работу в Шотландии. Он пытался позвонить мне, Бог знает почему. Я хотел бы, чтобы… в любом случае, к обеду в среду он вбил себе в голову, что самое главное - обеспечить своей жене надлежащую финансовую поддержку. После смерти Льюиса у него было мало надежды вернуть свои деньги. Но он был хорошо застрахован, поэтому отложил Al, намереваясь покончить с собой и обставить это как несчастный случай. К счастью, он был полон решимости, что больше никто не пострадает, поэтому вместо того, чтобы убедиться в этом, проезжая через центральную резервацию и получив аварию семьдесят плюс семьдесят, он перешел грань. Когда он понял, что известие о его несчастном случае привело Мэвис в больницу, он понял, каким чертовым дураком он был. И он заговорил.'


"Господи. И мы смеемся над историями об американцах, покупающих Эйфелеву башню!" - прокомментировал Дэлзиел. "А как насчет Коули? Стерджен упоминал его?"


"Нет. Ничего не знает о нем, насколько я смог разобрать".


"Но вы видели его с Аткинсоном? Нам лучше поговорить. Я все равно собирался с ним увидеться. Давайте оставим его в покое. Вероятно, в половине шестого они закрываются. У тебя на это достаточно времени? Хорошо. Увидимся там.'


Он присоединился к Дэлзилу в его машине у обочины ровно в половине шестого.


"Что, если его нет на месте, сэр?" - спросил он, глядя через улицу на офисы Льюиса и Коули.


"С ним все будет в порядке", - весело сказал Дэлзиел. "Я позвонил ему и договорился о встрече".


"О", - сказал Паско. Затем, поняв, что позволил своему удивлению проявиться, он добавил: "Я думал, ты захочешь застать его врасплох, вот и все".


"Что? Не будь мягким, парень. Он не знает, что мы придем. Он ожидает щедрого прикосновения в поисках дома! Давай."


Сигналом послужило появление в дверях двух секретарей, Марджори Клейтон и Джейн Коллингвуд.


Последняя узнала Паско, когда они с Дэлзилом целеустремленно переходили улицу, и он слегка помахал ей рукой.


- Мистер Коули! - проревел Дэлзиел в приемной.


Дверь с надписью "Коули" открылась, и на пороге появился мужчина, его приветливая улыбка сменилась недоумением, когда он увидел Паско.


"Мистер Коули? Я детектив-суперинтендант Дэлзиел. Мы не встречались, хотя, полагаю, вы знаете моего здешнего сержанта. Не могли бы вы уделить нам несколько минут вашего драгоценного времени?"


Дэлзиел мощно двинулся вперед, так что Коули пришлось отступить в сторону, иначе его раздавили. Паско покорно последовал за своим лидером во внутренний кабинет. Она была обставлена дорогой мебелью в довольно неинтегрированном стиле. В ногах лежал индийский ковер овальной формы. На инкрустированном кожей столе стояла открытая сигаретная коробка из оникса, очевидно, недавно наполненная. Дэлзиел поднял его и с восхищением посмотрел на него.


"Мило", - сказал он. "Сейчас с вами удобно разговаривать, сэр?"


"Я ожидаю клиента", - начал Коули, взглянув на часы ormolu, стоящие на полке над тем, что выглядело как оригинальный камин в комнате, вырезанный из йоркского камня до того, как он начал становиться красивым. Что-то беспокоило Паско, и теперь он вспомнил, что во время его предыдущего визита, чуть более двадцати четырех часов назад, комната Коули была другой. Он не терял времени даром. И эта комната явно несла на себе отпечаток того, каким человеком был Льюис, если источники Дэлзиела были надежными. Он помнил также, что за вещь была украдена из дома Льюиса. Все это соответствовало образу человека, который наслаждался всеми благами жизни без разбора.


"Всего пару минут, пожалуйста", - сказал Дэлзиел, великодушно добавив: "Мы, конечно, уйдем, как только прибудет ваш клиент".


Он отложил коробку из-под сигарет и уселся в самое удобное на вид кресло. Коули, похожий на дворецкого, поднял коробку и отнес ее Дэлзилу.


- Сигарету, суперинтендант? - спросил я.


"Спасибо, нет. Это привычка, от которой я избавился".


С каких это пор? задумался Паско. Самое раннее сегодня утром! Некоторые люди избавляются от привычек быстрее, чем другие.


"Итак, мистер Коули, дело вот в чем. Нам не терпится связаться со знакомым мистера Льюиса, мистером Джоном Аткинсоном. Вы его случайно не знаете?"


"Ну, да. Я думаю, что да. Если это тот же самый. Подожди минутку, ладно?"


Он встал, открыл довольно богато украшенный шкафчик из орехового дерева и достал из него папку.


"Вот мы и здесь. Аткинсон, Джон. Это был один из, возможно, полудюжины клиентов, к которым Мэтт проявлял очень личный интерес. Просматривая досье, я теперь вспоминаю почему. Он познакомился с мистером Аткинсоном в Локарте, вы знаете, там у него был коттедж. Это один из адресов, которые у нас были для него, отель Локартов.'


"А другой?" - спросил Дэлзиел.


"Другой отель. "Шелли" в Бейсуотере. Это в Лондоне".


"Спасибо", - сказал Дэлзил. "Чем здесь интересовался мистер Аткинсон?"


"Я полагаю, он приближался к пенсионному возрасту. Давным-давно знал этот район, и разговор с Мэттом оживил старые воспоминания. Поэтому он оглядывался по сторонам довольно рассеянно. Ты знаешь, иногда заезжает и прерывает свое путешествие между Лондоном и Шотландией.'


"Когда вы в последний раз видели его, сэр?" - спросил Дэлзил.


"Только вчера утром. На самом деле, я думаю, он был здесь, когда пришел ваш сержант. Если бы только вы догадались упомянуть о нем тогда, сержант".


Дэлзиел укоризненно посмотрел на Паско и покачал головой.


"Ничего не поделаешь. Почему он был здесь, сэр?"


Ну, он, конечно, прочитал о смерти Мэтта и специально приехал, чтобы узнать, что случилось. Я полагаю, он зашел к миссис Льюис. Он был очень расстроен. Странным было то, что он случайно появился в понедельник днем и увидел Мэтта тогда, когда тот вернулся из Шотландии.'


- Случайно, вы говорите? - переспросил Дэлзиел, обмениваясь взглядами с Паско.


"О да. Он просто зашел случайно. Он не знал, что офис обычно закрыт в тот день. Поэтому он немного поболтал, увидел, что мы заняты, и пошел своей дорогой. Он был очень поражен совпадением.'


"Да, да, он был бы таким. Вчера вы сказали, что он приехал, не так ли. Вы имеете в виду из Шотландии?"


"Понятия не имею", - сказал Коули. "Возможно".


Он взял сигарету и прикурил от настольной зажигалки, которая подходила к коробке.


"Что означало бы, что он был на пути из Лондона в понедельник".


"Полагаю, да".


"Но его не было в Локарте в понедельник или вторник, мистер Коули", - мягко сказал Дэлзиел. "Мы проверили".


"Возможно, все было наоборот".


- Вы хотите сказать, что он приехал из Локарта в понедельник? И позвонил сюда, зная, что его друг мистер Льюис все еще в Шотландии?'


"Я не думаю, что они жили в карманах друг друга, суперинтендант".


'Нет. Конечно, нет. Где он останавливался на ночь, когда искал дом?'


"На самом деле, я понятия не имею. Как я вам уже говорил, это был клиент Мэтта. Я встречался с этим человеком всего два или три раза. И то всего на пару минут. Это все, что вы хотели спросить у меня, суперинтендант!'


Он встал с очень раздраженным видом, затушил сигарету и взглянул на часы. Дэлзиел проигнорировал намек.


"Вы сами когда-нибудь бывали в Локарте, мистер Коули?"


"Нет. Никогда". Возможно, были колебания, подумал Паско. В его голове формировалась идея.


- Вы знаете мистера Эдгара Стерджена? - вмешался он. Дэлзиел пристально посмотрел на него, затем откинулся на спинку стула, словно наслаждаясь происходящим.


"Нет. Я так не думаю", - сказал Коули.


"Коренастый. Седовласый. Лет шестидесяти пяти. На пенсии", - отчеканил Паско.


"Извините, он мне ни о чем не напоминает".


Вероятно, это была глупая идея, подумал Паско, но он мог бы также попытаться. Он достал свой блокнот.


"Интересно, можете ли вы вспомнить, где вы были в этот уик-энд, сэр", - сказал он. Он зачитал дату встречи между Арчи Селкирком и Стердженом.


Коули присвистнул.


"Бог знает. Это было давно, не так ли?"


- Я понимаю это, сэр. Попробуйте. Может быть, дневник? - предложил Паско.


"Я ее не веду. Только мой рабочий ежедневник, и в нем нет выходных дней", - сказал Коули, перелистывая страницы своего настольного ежедневника в кожаном переплете. "Хотя подожди. Тебе повезло.'


"Да?"


"Ну, большую часть того уик-энда я был здесь. Работал с аккаунтами, проверял наш список рассылки и информацию о собственности, что-то в этом роде. Это работа на полгода. Мы делаем это по очереди. Это было мое. Бедный Мэтью, я помню, был в Шотландии.'


Он повернул книгу так, чтобы они могли видеть запись.


- Значит, вы были один, мистер Коули? - спросил я.


"Да".


"Ты тоже живешь сам по себе, не так ли?"


"Похоже, ты много обо мне знаешь", - агрессивно сказал Коули.


"Мы тщательно проверили всех, кто был связан с жертвой убийства", - умиротворяюще сказал Дэлзиел. "Сержант, к чему вы клоните? Мы не должны отвлекать мистера Коули от его клиента".


Дерзкий ублюдок! подумал Паско.


"На самом деле нет смысла, сэр. Я просто интересовался местонахождением мистера Коули в тот уик-энд. Я уверен, что кто-то его видел


"Видел меня? Конечно, кто-то видел меня!" Коули посмотрел на Паско так, словно тот был каким-то редким и довольно неприятным животным. "Для начала, ты знаешь, я не выполняю эту работу в одиночку. Мисс Клейтон и мисс Коллингвуд тоже были здесь и вносили свою лепту. Спросите их! Суперинтендант, я не понимаю вашего подчиненного. Если бы он захотел узнать об этом в выходные или в понедельник днем, это было бы понятно. Но все это время назад ...!'


"Не волнуйтесь, сэр. Это мы тоже проверяем", - сказал Дэлзиел, вставая. "Пока никаких признаков вашего клиента? Сержант, взгляните".


Паско торжественно заглянул в приемную.


"Нет, сэр. Пусто".


"Боже мой. Надеюсь, мы не прогнали его. Что ж, спасибо, что уделили время, мистер Коули. Извините, что побеспокоил вас. Если мистер Аткинсон снова свяжется с нами, пожалуйста, дайте нам знать. Добрый вечер.'


Снаружи Дэлзиел оценивающе посмотрел на склонение солнца.


"Ты можешь угостить меня выпивкой", - сказал он наконец.


- Черный орел, сэр? - Спросил я.


"Нет. Куда-нибудь, где не звонят телефоны. Здесь, за углом, подойдет".


В это время вечера они были единственными посетителями в уродливом маленьком пабе, который обнаружил Дэлзиел. Вместо своего обычного скотча он заказал джин и тоник без сахара.


Паско выразил удивление.


"Я сокращаю дозу", - сказал Дэлзиел, добавляя две капли тоника в свой джин и с содроганием выпивая смесь.


"А", - сказал Паско.


"Твоя блестящая идея о том, что Коули и Селкирк могут быть одним и тем же человеком, провалилась, как черепашье дерьмо, не так ли?" - радостно сказал Дэлзиел.


"Это была мысль", - сказал Паско. "Я все равно посоветуюсь с девушками. Если дело было не в этом, то какую роль он мог сыграть? Я полагаю, он мог бы быть на свободе?'


"Кто знает? Я сомневаюсь в этом, но я могу быть предвзятой. Он не из тех мужчин, которые мне небезразличны".


Это было похоже на признание Папой римским некоторой неопределенности в отношении положения мормонов.


"Какой следующий шаг, сэр?"


"Мы попробуем "Шелли", но я сомневаюсь, что нам сильно повезет. Поговорите с миссис Льюис, посмотрим, что она сможет рассказать нам об Аткинсоне. Что будет дальше, одному Богу известно".


Он обреченно пожал плечами и допил свой напиток. Он выглядел усталым.


"Возможно ли, что Льюиса тоже похитили? Что он все-таки не был замешан в афере?"


"Нет. Я допускаю некоторые сомнения по поводу Коули. Льюис, нет. Нам лучше обратиться за квалифицированной помощью к ребятам-мошенникам по этому поводу. Где-то должны быть эти сорок тысяч. Хочешь еще одну?'


"Нет, спасибо. Я говорил с Лаудером о Льюисах. Он считает, что Льюис иногда брал там немного лишнего".


"Это понятно. Мужчине нужны его хобби. Что-нибудь еще?"


"Нет. За исключением того, что он хочет знать, что делать с собакой Льюисов".


"Собака?" Дэлзиел выглядел заинтересованным. "Собака?" Это напомнило мне, что у меня была идея ранее. Но нет. Это не очень помогает, не так ли?"


"Что не действует?" - терпеливо спросил Паско.


"Эти взломы. Кажется, вокруг полно домашних животных. Кошки Стерджен. Собака Коттингли. Ты продолжаешь возвращаться, и на тебе больше шерсти, чем на заднице гориллы. Если бы из питомника поступила наводка, это объяснило бы, как наш друг узнал, чей дом пуст, когда. Но если собака Льюисов пошла с ними, это не сработает.'


"Если только, как вы предположили ранее, работы Льюиса не было в серии", - сказал Паско.


"Но ты не считаешь Осетрину?"


"Нет. Но все равно остается Аткинсон. И, возможно, Коули. И сорок тысяч фунтов".


"Верно, сержант. Тогда проверь другие дома, которые были обустроены для домашних животных. Посмотри, есть ли связь".


"Сейчас, сэр?"


"Ты сказал, что не хочешь больше пить, так что тебе больше нечем заняться",


Старая логика Дэлзиела. Паско допил остатки своего пива. Должно быть, он достигает зрелости, вряд ли он чувствовал даже легкое раздражение.


"Я думаю, что могу уделить вам полчаса своего времени, сэр", - небрежно сказал он. Реакция удивила его.


"Ты можешь уделять мне столько своего чертова времени, сколько мне потребуется", - с некоторой силой сказал Дэлзиел. "Мы не работаем с девяти до пяти и не можем позволить себе личную жизнь. Неужели ты еще многому не научился?'


"Я понял, что если ты всю свою жизнь являешься чем-то одним, ты становишься меньше, чем это что-то одно", - ответил Паско, чувствуя, как его недавнее чувство зрелой неуязвимости испаряется. "Ты можешь быть слишком самоотверженным".


"А ты можешь? Что, черт возьми, ты знаешь, сержант? Ты хочешь провести свою жизнь в компании людей, которые думают о нас как о "свиньях"?"


- Ты говоришь об Элли Сопер? - спросил я.


"Я не упоминал о ней", - проворчал Дэлзиел.


"Теперь послушай", - сказал Паско со спокойной горячностью. "Я уловил суть того, что ты сказал ей по телефону на днях. Вам лучше понять, сэр, я принимаю свои собственные решения. Мне не нужен ни хранитель, ни защита. Вы мой начальник, но то, что я делаю со своей жизнью, - это мое личное дело. И с кем я это делаю.'


Дэлзиел ничего не сказал, но подошел к бару и заказал еще по стаканчику. У Паско была большая порция скотча, у него самого - еще один джин с тоником.


"Для чего это?" - спросил Паско, подозрительно глядя на свой стакан.


"Выпей это до дна. Твое повышение завершено. Оно будет опубликовано на следующей неделе".


"Что?"


- Да. Поздравляю.'


Паско пил, его разум был полон разрозненных мыслей.


"Ты, вероятно, будешь где-то в другом месте".


"Смогу ли я?"


"Это обычно".


Паско улыбнулся почти извиняющимся тоном.


"Тебе придется найти себе другого парня", - сказал он.


"На этот раз я мог бы попробовать ради мужчины", - ответил Дэлзиел.


Но за этим обменом репликами не было ни силы, ни страсти. Вместо этого он повис в воздухе, как тупо смирившиеся, совершенно неадекватные прощания друзей, которые расстаются, не зная, встретятся ли они когда-нибудь снова.


На следующее утро Паско услышал, что дознание по делу Торнтона Лейси должно быть возобновлено и состоится в следующий вторник.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ


## Глава 1


Какие внезапные ужасы возникают! обнаженный любовник, связанный и истекающий кровью, ускоряет нежное соитие, все еще на этой груди, влюбленный, позволь мне лучше всего нарисовать их, кто отдаст все, что ты можешь, и позволь мне увидеть остальное во сне, ее мрачное присутствие - еще более мрачный ужас, все спокойно в этом вечном сне здесь навсегда, смерть, только смерть, может разразиться здесь, даже тогда останется мой холодный прах, Я вижу свое преступление, но разжигаюсь, когда я прихожу, я прихожу! туда, где грешники могут обрести покой, я иду в священных одеждах, да встанешь ты, научи меня сразу и научись у меня умирать осужденным.


Листок бумаги был мятым и неряшливым от долгого обращения и изучения. Зазубренный верхний край свидетельствовал о том, что он был оторван от листа большего размера. Но почерк, бесспорно, принадлежал Колину, насколько Паско мог оценить, и эксперты согласились.


"Что они нашли?" - спросил он, просто ради того, чтобы говорить рационально сквозь сумятицу мыслей, вызванную тем, что он прочитал.


Отпечатки пальцев – Хопкина – они сверили их с наборами в коттедже, который, как известно, принадлежит ему путем исключения. Также отпечатки молодого парня, который нашел машину. Других нет. Написано недавно. Чернила и бумага, вроде тех, что нашли в коттедже. Что вы об этом думаете?'


"Это сбивает с толку, сэр", - ответил Паско, возвращая упакованную в пластик бумагу Бэкхаусу.


"Это, безусловно, так. Нашему любимому психиатру потребовалось несколько часов, чтобы прийти к тому же выводу. Или, скорее, тот, кто это написал, был в состоянии замешательства. Что соответствовало бы предполагаемым обстоятельствам. Он также много говорил о цитировании. Использование слов других людей в ситуации, когда собственный разум человека отказывался напрямую противостоять тому, что произошло.'


"Значит, ты думаешь, что он в бассейне карьера?"


Бэкхаус выглядел задумчивым. Он также выглядел очень усталым и измученным. Паско подумал о Дэлзиеле. Было ли такое напряжение ценой продвижения по службе?


"Это кажется возможным. Мы нашли туфлю".


"У Колина"? - спросил Паско.


"Это проверяется, насколько мы можем. Но дело не в этом. Если бы вы собирались написать предсмертную записку и не совершали самоубийство, какую бы записку вы написали?"


Паско на мгновение задумался, затем кивнул.


"Я понимаю вашу точку зрения, сэр".


"Это верно. Что-нибудь традиционное, ясное, недвусмысленное. Я поступил неправильно и не могу дальше жить. Вот что ты бы написал. Если бы ты не был очень умен, конечно".


Паско смотрел в окно кабинета констебля Кроутера. Солнце продолжало изливать свои поздние благословения на спелый камень Торнтона Лейси.


"Колин был умен", - сказал он.


"Да. Я так много собрал", - сказал Бэкхаус. "Настолько умен?"


Он помахал листом бумаги в воздухе.


"Не при таких обстоятельствах. Я этого не вижу".


"Знаете, сержант, вы начинаете говорить так, как будто готовы поверить, что Хопкинс все-таки мог совершить убийства", - сказал Бэкхаус с ноткой сострадания в голосе.


"Полагаю, что да", - ответил Паско, впервые признаваясь даже самому себе. "В этом и заключается проблема нашей работы, не так ли, сэр? Через некоторое время начинаешь верить, что любой может сделать все, что угодно.'


"При правильном давлении в правильных местах", - согласился Бэкхаус.


"Хотя, если вы не возражаете, что я так говорю, сэр, вы, кажется, двинулись немного в другую сторону".


"Прочь от твердой убежденности в виновности Хопкинса, вы имеете в виду? Нет. Это была теория. Она остается таковой до сих пор. Информация накапливается, и теории, возможно, придется измениться или принять другую форму, но она остается. Скажите мне, сержант, будь у вас выбор между утоплением и простреливанием головы из дробовика, как бы вы покончили с собой?'


"Мне бы не очень понравилось ни то, ни другое", - сказал Паско. "Пистолет, я полагаю, но это не похоже на использование револьвера, не так ли? Я имею в виду, одна пуля - это одно, но полная голова дроби ...!'


"В чем-то прав", - задумчиво произнес Бэкхаус. "Ну, я все равно хотел бы найти пистолет. Вы бы прыгнули с края карьера с дробовиком в руках?"


"Нет. Но если бы я был местным крестьянином и наткнулся на машину с дробовиком, валяющимся на заднем сиденье, я вполне мог бы поднять его".


"Мои люди беседуют со всеми вероятными кандидатами", - сказал Бэкхаус тоном мягкого упрека. "Что ж, мне пора. Увидимся завтра на дознании, сержант".


"Почему расследование возобновляется именно сейчас?" - спросил Паско.


"В настоящее время это вполне в пределах полномочий коронера", - сказал Бэкхаус. "Хотя, как вы прекрасно понимаете, это необычно в случае, подобном этому. Я не посвящен в работу ума мистера Френча, но предполагаю, что на него оказывается какое-то местное давление. Люди хотят спокойно спать в своих постелях. Вердикт об убийстве против Хопкинса прекрасно подошел бы для этого.'


"Но в наши дни это почти неслыханно!" - запротестовал Паско.


"Возможно, вы услышите это завтра", - предупредил Бэкхаус, уходя. "Ведите себя прилично, сержант".


Имел ли он в виду время разбирательства или промежуточный период, Паско не знал. Он обнаружил, что не совсем нелестно, когда тебя рассматривают как потенциально опасного. Как боевик из вестерна, наслаждающийся шумовой паузой, когда он заходит в бар.


Эта мысль заставила его взглянуть на часы. Увы, слишком рано для выпивки. Он снова мрачно уставился в окно. Он не мог представить, что побудило его пожертвовать драгоценным днем отдыха, отправившись сюда. Отложенное расследование должно было возобновиться только в десять часов следующего утра. До тех пор Элли наотрез отказывалась приближаться к этому месту. Вероятно, она поступила мудро. Единственное, что он хотел сделать, это еще раз взглянуть на коттедж. Бэкхаус не выдвинул никаких возражений, и никто другой, вероятно, не выдвинул бы. Кроутер присматривал за ключом на случай, если появится кто-нибудь, имеющий законные права на него. Теперь он лежал в кармане Паско, но ему не хотелось им пользоваться.


Миссис Кроутер просунула голову в дверь.


"Чашечку чая, сержант?" - спросила она. "И кусочек моего песочного пирога?"


Это было заманчивое предложение, но, подобно тому, как обнаженная грудь соблазнительно трясется перед набожным пуританином, его эффект был противоположен ожидаемому.


- Нет, спасибо, - сказал Паско. - Мне нужно идти.


"Как вам будет угодно", - проворчала миссис Кроутер. "Увидимся за ужином?"


"Да, пожалуйста".


Паско остался с Краузерами. Единственной альтернативой было еще раз навязаться Калпепперам, и его воспоминания о последнем пребывании там не поощряли этого. Конечно, он мог бы остановиться в гостинице, но это означало бы находиться на некотором расстоянии от деревни, а это не соответствовало его, хотя и не сформулированной, цели приезда сюда в тот день.


Он оставил свою машину у обочины и отправился пешком, наслаждаясь послеполуденным солнцем. Вскоре он добрался до окраины деревни, и дома начали редеть. Справа от дороги вспыхнуло небольшое скопление "представительских резиденций". Ему показалось, что он видел Сандру Белл у гаража одной из них, но она не подала никакого знака узнавания. Затем был небольшой квартал старых коттеджей, нетронутых, хотя, вероятно, и не нежелательных для реставраторов. Современный величественный дом Калпеппера находился где-то вдоль хребта слева. Вероятно, это было бы видно с дороги, когда осень наконец добралась до деревьев и начала обнажать ветви, но листва все еще сохраняла всю полноту лета, теперь окаймленного золотом, но еще не отягощенного им. Теперь справа он миновал узкую неухоженную тропинку, которая, должно быть, вела к дому Пелмана; Леса Пелмана выглядели более густыми, более мрачными, возможно, потому, что солнце отбрасывало тени этих деревьев поперек его пути, когда он шел.


Пельман. Это была интересная фигура. Он бы не подумал, что тот может легкомысленно относиться к интрижкам своей жены с батраком. Фермер-арендатор, мысленно поправил он себя, вспомнив, чему научился у Кроутера. Не годится чрезмерно обострять ситуацию, как леди Чаттерли. И все же они оба оказались в бассейне карьера, в котором превзошли Лоуренса.


К нему подъехал "Лендровер", притормозил и съехал на обочину.


"Паско, не так ли?" - спросил водитель, высовываясь и вглядываясь в борт.


Это был Пелман. Паско чувствовал себя так, словно вызвал его к жизни.


- Привет, - сказал он.


"Явился на дознание? Я не понимаю, как работает закон, хотя, полагаю, для вас это имеет смысл".


Пельман был в рубашке с короткими рукавами. Он выглядел так, словно проделал тяжелый рабочий день.


"Могу я подвезти тебя куда-нибудь или ты просто подышишь свежим воздухом?" - продолжил он.


"Я направляюсь в Бруксайд", - ответил Паско. "Спасибо за предложение, но это всего лишь за поворотом".


Мимо них в сторону деревни промчался Citroen GS. Он на мгновение замедлился, как будто водитель подумал остановиться, затем снова набрал скорость. Давенант, подумал Паско. Он поделился с Бэкхаусом своими мыслями об этом человеке, но ничего не получил взамен. Кроме вежливой благодарности.


"Что ты делаешь сегодня вечером?" - спросил Пелман. "Заходи выпить, если сможешь. Там будут еще один или два человека, с большинством из них ты знаком. У нас заседание Комитета по благоустройству – мы, конечно, не можем воспользоваться зданием муниципалитета. Но мы должны закончить к половине девятого.'


"Спасибо", - сказал Паско. "Я постараюсь сделать это".


Очень интересный человек, подумал Паско, наблюдая за удаляющимся "Лендровером". Он не мог по-настоящему видеть в нем хорошего члена комитета. Он был индивидуалистом, которого нельзя было игнорировать. Паско еще не составил о нем своего мнения, но инстинктивная защита Колина этим человеком все еще сияла, как золотой подвиг в книге ангелов.


Несколько минут спустя, не встретив больше ни души, он добрался до Бруксайда.


Ему было трудно объяснить, почему именно ему захотелось взглянуть на коттедж. Он пришел без какой-либо серьезной надежды найти улики, которые упустил Бэкхаус, но, безусловно, частью его мотива было желание попытаться осмотреть это место глазами полицейского, что было невозможно во время его последнего визита туда. Кроме того, было чувство ответственности. Кто-то должен был просмотреть вещи Роуз и Колина, не официально, но с целью избавиться от них. Несомненно, кто-то был бы назначен, чтобы сделать это в конечном итоге, но до сих пор ничего не происходило. Конечно, по закону ничего не могло случиться. Роза была мертва. Все, что принадлежало ей, стало Колином. Колин юридически все еще был жив. Поэтому никто не мог действовать.


За исключением, возможно, друга, который оказался полицейским, который сейчас открыто признался самому себе в своей твердой убежденности в том, что Колин мертв.


Была предпринята попытка навести порядок после взрыва, и, если не считать кухни, помещение выглядело почти нормально. Кто-то задернул шторы, то ли из приличия, то ли в целях обороны, сказать было невозможно. Он шарил вокруг, пока не нашел выключатель. Электричество было выключено. Естественно. Газ и вода тоже после взрыва. Это было похоже на работу заботливой семьи, отправляющейся в отпуск. Он повернулся к заднему окну и начал раздвигать шторы, остановившись, когда в поле зрения появились солнечные часы. Horas non numero nisi serenas. Хорошая мысль, если бы вы были солнечными часами.


За его спиной зазвонил телефон.


Он развернулся. Телефон лежал на полу. Он вспомнил, что он был там, когда они с Элли приехали девять дней назад. Телефон издал всего один звон, затем снова замолчал. Через мгновение, стоя и глядя на это сверху вниз, Паско начал задаваться вопросом, не почудился ли ему этот шум.


Он присел на корточки над ним, положив руку на трубку, желая, чтобы она зазвонила еще раз. Это внезапно показалось очень важным. Он начал считать секунды. Тысяча, две тысячи, три тысячи… Он досчитал до десяти, когда телефон зазвонил снова.


В то же время что-то тяжело опустилось ему на затылок; звук колокола проник в его разум и превратил его в колокольню, от которой дикие раскаты бились внутри его черепа, ища выхода. Наконец они нашли это и убежали, оставив только тьму.


Когда он открыл глаза, это было похоже на пробуждение в раю для пьяниц. Он был окружен трактирщиками.


Сэм Диксон мыл голову, в то время как майор / сержант Пэлфри бесполезно слонялся вокруг.


- Бренди, - сказал Паско в счастливом предвкушении.


- Тише, - сказал Диксон. - Ее нет.'


"Два трактирщика и ни одной рюмки бренди на двоих? Вам следовало бы лишиться лицензии".


"Я рад слышать вас таким бодрым, мистер Паско", - сказал Диксон с улыбкой облегчения. Даже Палфри, казалось, был рад видеть его сидящим.


Он взглянул на часы. Десять минут шестого. Он, должно быть, отсутствовал почти десять минут.


"Что случилось?" - спросил Пэлфри со своим чрезмерно резким военным акцентом.


"Бог знает. Я только что вошла в коттедж, когда зазвонил телефон. Я наклонилась, чтобы поднять его, и разбилась! все рухнуло на меня".


"Тебя ударили", - сказал Диксон со знанием дела человека, который управлял пабом в самом захолустном районе Ливерпуля. "Вероятно, мы потревожили того, кто это сделал, или он мог бы дать вам еще парочку на удачу".


"Спасибо", - сказал Паско, морщась, когда Диксон продолжил свою операцию по зачистке. "Как вы сюда попали?"


"Я проезжал мимо", - сказал Пэлфри. "Когда я проезжал мимо, дверь коттеджа была открыта. Это показалось странным с учетом… ну, вы знаете. Поэтому я остановился, а затем зашел, чтобы разобраться.'


"И я сделал то же самое пару минут спустя, когда увидел машину майора", - сказал Диксон. "Теперь нам лучше позволить доктору Хардисти осмотреть вас. Кожа повреждена, но я не могу сказать, что еще может быть не так.'


"Нет, я в порядке", - сказал Паско, вставая и пошатываясь, прижимаясь к Палфри. Возможно, в этом человеке не было при себе ни капли бренди, но, судя по его дыханию, внутри у него определенно было много бренди.


"Пошли", - сказал Пэлфри с чем-то, приближающимся к доброте. "Лучше всего тебя подлатать".


"Хорошо", - ответил Паско, признавая смысл сказанного. "Но нам лучше дать знать Кроутеру".


"Я позвоню ему, пока ты будешь садиться в машину", - сказал Диксон.


С помощью майора Паско со все возрастающей твердостью направился к машине. Было приятно снова оказаться на свежем воздухе после теплой, не проветриваемой атмосферы герметичного коттеджа.


У него случился небольшой рецидив в машине, возможно, из-за движения. Его разум не фиксировался на том, что только что произошло, а возвращался ко всей прошлой неделе. Стерджен предстал перед ним. Он снова увидел его на выходных, на этот раз взяв с собой Мэвис Стерджен, которая теперь достаточно оправилась, чтобы путешествовать. Он терпеть не мог навязывать свое присутствие на их воссоединении, но врач разрешил лишь ограниченное время для визита, учитывая все еще критическое состояние Стерджен. И им нужно было все, что Стерджен могла сказать им. Отследить Аткинсона оказалось невозможно, как и человека, известного как Арчи Селкирк. Не было никакой связи с Коули и никаких признаков сорока тысяч фунтов.


"Я не могла видеть тебя бедной, любимая", - объяснила Стерджен. "Ты помнишь те первые дни? Готовила ужин из пары черствых корок и картофелины? Это были трудные времена. Я не мог видеть, как ты снова столкнешься с ними.'


"Все изменилось", - запротестовала его жена. "Сейчас этого бы не случилось. Кроме того, мы справлялись. Пока у меня есть ты, Эдгар, я справлюсь".


"Да, да. Но так казалось лучше всего. Я был дураком, Мэвис. Все эти деньги, все, что у нас было, пропали. И бунгало. Так казалось лучше всего..."


Его голос затих, и они с женой плакали, утешая друг друга.


Картинка распалась, сменившись мыслями об Элли. Ей где-то угрожали, но он не знал, от кого. Если только это не был Антон Давенант, но почему он должен…


И снова картина рухнула, а когда она восстановилась, на ней был изображен доктор Хардисти с Бэкхаусом, стоящим на заднем плане.


"Вы справитесь", - объявил доктор. "Возможно, у вас легкое сотрясение мозга, но вы не сломаны. Эти ребята должны помешать головной боли разорвать вас на части".


Он передал пузырек с таблетками. По его поведению Паско понял, что он, должно быть, производил впечатление разумного человека, пока его осматривали. Было неприятно осознавать способность тела двигаться по прямой, в то время как разум витал совсем в других сферах времени и пространства.


"Торнтон-Лейси не был для вас счастливым местом, сержант", - сказал Бэкхаус.


"Нет, сэр".


"Сейчас мы отвезем тебя обратно к Кроутеру. Тебе нужно немного отдохнуть".


- А как насчет человека, который напал на меня, сэр?


"Полиция действует настолько эффективно, насколько вы могли бы пожелать, сержант", - с улыбкой сказал Бэкхаус. "Вероятно, это был просто какой-нибудь местный забулдыга, который знал, что в заведении пусто".


"Вероятно", - согласился Паско. Но телефонный звонок продолжал звучать у него в голове, когда он вышел к ожидавшей его машине.


## Глава 2


Дэлзиел не знал, радоваться ему или стыдиться участившихся приступов похоти. В его лиге грубых аппетитов секс всегда занимал очень слабое третье место после виски и еды. Возможно, из-за недавно введенной им диеты что-то вышло из равновесия, но похоть внезапно взмыла на вершину, застав его совершенно врасплох. Удивительной была и ее причина - Элли Сопер в простом хлопчатобумажном платье, сквозь которое пробивался солнечный свет.


Он встал, когда она подошла к его столику. Здесь, в маленьком садике "Жокея", было приятно: этот дополнительный летний бонус делал зонтики от мартини не такими нелепыми, как обычно.


"Нравится то, что ты видишь?" - спросила она, садясь. Он понял, что пялился.


"Через час будет холодно", - сказал он.


"Что будет?"


‘Не годится испытывать вожделение к женщинам-подчиненным", - подумал он. Особенно когда они были остры на язык и недоброжелательны.


"Что будешь пить?" - спросил он, резко садясь. "Сэм!"


"Да, мистер Дэлзиел?" - сказал бармен, появляясь с большим изяществом.


"Джин с тоником", - сказала Элли. "Должно быть, приятно, когда тебя знают".


"Не всегда. Хотя здесь хорошо". Он одобрительно кивнул на деревню Биркхем.


"Это удобно", - сказала Элли. "Это на полпути. Мне нравится знакомиться с людьми на полпути".


Что я здесь делаю? задумался Дэлзиел.


"Итак, что мы здесь делаем?" - спросила Элли.


"Черт его знает", - проворчал Дэлзиел. "Я даю объяснение. Возможно, вам хотелось бы думать, что это извинение".


"Пока это просто так. Я становлюсь подозрительной, когда мужчины среднего возраста начинают звонить мне, как только мой бойфренд уходит на ночь".


"Не льсти себе", - сказал Дэлзиел. Он почесал подмышку. Если они думали, что он чертовски омерзителен, он мог с таким же успехом выглядеть чертовски омерзительно.


"Тогда завтра дознание".


"Да".


"Ты знаешь, почему они снова открыли это дело? Обычно ничего бы не случилось. Полиция поймала бы человека, его судили бы, признали виновным. Регистратор смертей занес бы это в свою книгу. Убийство, непредумышленное убийство, что угодно. Эти ребята другие. Они вынесут вердикт об убийстве и назовут Колина Хопкинса.'


"Но почему?"


"Никто там, внизу, не думает, что тело когда-нибудь всплывет. По крайней мере, может и не всплыть. Трудно вести дела по закону без тела. Но у них есть еще три, над которыми предстоит поработать коронеру.'


Принесли напиток Элли. Бармен с притворным изумлением посмотрел на все еще нетронутый стакан Дэлзиела.


- В деле, мистер Дэлзил? - Спросил я.


"Меня тащат за собой, Сэм".


"Ну, не забывай, для тебя в бутылке припасен большой бокал".


Дэлзиел подождал, пока он отойдет от их столика.


"Знаешь, там была записка. Ее прочтут. Будут сделаны выводы. Имя Хопкинса названо. Каждый счастливо спит в постели своего соседа".


- Но что, если Колин все еще жив? - запротестовала Элли.


"Каковы шансы? Поддельная предсмертная записка - такое же хорошее признание, как и настоящая".


"Понятно", - безнадежно сказала Элли. "Питер думал примерно так же".


"Он бы так и сделал", - одобрительно сказал Дэлзиел. "Вы знаете, что его повышение завершено? Завтра это будет официально".


"Я слышал. Ты же не готовишься к очередному предупреждению, не так ли?"


Дэлзиел рассмеялся.


"Не совсем. Нет. У нас было несколько слов об этом. Должно быть, я становлюсь мягче. Теперь я могу принять от этих парней все, что угодно. Все, что угодно".


"Так я слышала", - сухо сказала Элли.


"Но это заставило меня задуматься. Мне не следовало так разговаривать с тобой по телефону.


‘Нет. Ты, черт возьми, не должен".


"Нет", - согласился Дэлзиел.


- Так ты сожалеешь? - Спросил я.


"Нет смысла сожалеть. Теперь это в прошлом".


"Господи! И что?"


"Ну и что?"


"Так что мы здесь делаем?"


Дэлзиел рассеянно осушил свой напиток одним глотком, затем с вызовом уставился на стакан.


"Послушай, я хорош. Из полицейских моего типа я, вероятно, один из лучших, кого когда-либо знал Паско. Имей в виду, я мочился за слишком многими дверями, чтобы продвинуться дальше. Паско, я полагаю, в своем роде, который выглядит как новый тип, потенциально тоже может быть очень хорош. Превосходно. Если я проживу так долго, а он будет продолжать в том же духе, я смогу стать его сэром еще до того, как мы закончим. Так что мой интерес к нему в некотором смысле эгоистичен.'


"Возможно, он тоже тебе немного понравился?" - спросила Элли. Она немного смягчилась, но все еще с большим подозрением относилась к этому жирному ублюдку.


"Иногда он меня забавляет", - сказал Дэлзиел. "Не многие способны на это".


"Я думаю, что могу выйти за него замуж", - задумчиво сказала Элли.


"Хорошо", - сказал Дэлзиел. "Хорошо. Так было бы лучше всего. Я рад слышать это от вас. Хорошо".


"Хорошо?" - повторила Элли. "Ах ты, жирный ублюдок, ты ведь этого хочешь, не так ли? Если ты не можешь нас разлучить, то мог бы с таким же успехом сделать нас респектабельными!"


"Я говорил тебе, что принадлежу к старой школе. С женщиной нет ничего плохого, чего нельзя было бы вылечить цветным телевизором, ковровым покрытием от стены до стены и парой рюмок в носик, - сказал он с преувеличенной грубостью.


Элли подумала о том, чтобы пнуть его в промежность. Затем она начала смеяться. Она смеялась так сильно, что люди оборачивались и глазели, а собаки в соседних питомниках начали дико лаять, как будто в ответ.


- Давай выпьем еще, - сказал Дэлзиел, когда она пришла в себя.


"Хорошо. Только одна. Питер собирается позвонить мне в восемь. Мы можем тяжело вздохнуть в трубку, прежде чем поженимся, не так ли?"


Она снова засмеялась. На этот раз Дэлзиел тоже засмеялся.


Паско проспал час и проснулся, чувствуя себя отвратительно. Он встал с кровати, чтобы принять еще одну таблетку, почувствовал себя немного лучше и решил позвонить Элли. Телефон звонил дюжину раз. Никто не ответил. Он взглянул на часы. Семь часов. Она будет ужинать. Он вернулся в постель.


Элли наслаждалась собой. Ее предыдущие встречи с Дэлзиелом всегда происходили в противоречивых ситуациях. Этим вечером они неизменно придерживались нейтральной позиции, и она находила это приятным опытом. Как футбол на ничейной земле во время Рождества Великой войны.


Он говорил об осетрине.


"Есть только одно преступление, и это быть бедным", - утверждал он.


"Шоу", - сказала Элли, допивая четвертую большую порцию джина. Дэлзиел воспринял это как выражение пьяного согласия.


"Вы можете оценивать мужчин по тому, как они реагируют на отсутствие денег", - продолжил он.


"Ты же не собираешься сказать мне, что чем больше ты выпил, тем хуже становится?" - подозрительно спросила Элли. "Больше сочувствия к богатым и тому подобная чушь?"


"Вовсе нет. Некоторые люди могут это вынести. Некоторые так любят роскошь и положение, что сделают все, чтобы скрыть это. Другие бывали там раньше и абсолютно уверены, что никогда не будут там снова ".


"Скарлетт", - сказала Элли. Даже делая скидку на джин, болтовню людей и вой собак, Дэлзиел не мог уловить во всем этом смысла.


"О'Хара", - сказала Элли. "Конец первой части "Унесенных ветром" перед антрактом".


"Да", - сказал Дэлзиел. "Отличный фильм. Стерджен был таким. Не ради себя, заметьте. Ради своей жены. Он решил, что ей будет лучше с деньгами по страховке. Она так не думала.'


"Верни его деньги".


"Что?"


Она наклонилась к нему, изысканная в сгущающемся воздухе.


"Верни его чертовы деньги. За это тебе и платят, не так ли?"


"Хотел бы я, чтобы все было так просто".


Предварительный отчет Отдела по борьбе с мошенничеством был получен в тот же день. Проще говоря, они не смогли найти ни одного дела, на которое можно было бы ответить, и поскольку Дэлзиел не мог найти никого, кто мог бы ответить на это несуществующее дело, ситуация остановилась.


Оказалось, что земля была куплена, законно куплена, на окраине огромного поместья графа Калландера близ Локарта. Это была земля, пригодная лишь для выпаса овец и, согласно условиям продажи, непригодная ни для чего другого. Была назначена справедливая цена. Земельный агент, который вел переговоры о продаже, действовал от имени мистера Арчибальда Селкирка, о котором он ничего не знал, за исключением того, что тот предоставил в его распоряжение сумму денег, достаточную для покрытия цены на землю и расходов.


На земле была небольшая полуразрушенная ферма. В отчете о продаже Арчибальд Селкирк после единственного упоминания о ферме добавил слова, далее известные как ферма Страт.


Итак, земля, которую Эдгар Стерджен купил примерно за сумму, в тридцать раз превышающую ее первоначальную стоимость, юридически принадлежала Арчи Селкирку со Страт Фарм.


Где сейчас находился Арчи Селкирк, или деньги, если уж на то пошло, определить было невозможно. Никакие документы, которыми располагал Стерджен, не были чем-то иным, кроме как строго законными. Единственным доказательством мошенничества была грабительская цена, заплаченная Стердженом за землю. И, конечно, история Стерджен.


"Значит, бедняге досталось!" - возмущенно воскликнула Элли.


- Не совсем. Если мы сможем выйти на след Аткинсона или Селкирка, нам будет над чем поработать. Но наш лучший козырь, конечно, мертв. Льюис.'


"Он точно был в этом замешан?"


"О да. Ни одна из земель, которые он, как предполагается, купил у Селкирка, не зарегистрирована на него. Бедняге Стерджену достался участок. В каком-то смысле это хорошо".


"Почему?"


"Ну, это его единственное достоинство!" - сказал Дэлзиел с усмешкой.


Элли встала, прижимая сумочку к животу.


"Я была права насчет тебя", - отчетливо произнесла она. "Ты бессердечный старый ублюдок".


"Ты уходишь?" - спросил Дэлзиел.


"Только в туалет. Я выпью еще джина, когда вернусь".


Удобства жокея были названы неправильно. Мужской туалет состоял из небольшого кирпичного флигеля, куда было страшно добираться дождливой ночью. "Леди", по крайней мере, находилась внутри, но в конце длинного мрачного коридора, на некотором удалении от питейных заведений. В сельском Йоркшире эпоха, когда женщины не пили, а мужчины пользовались стеной снаружи, никогда не была далека.


Элли была на полпути по коридору, когда услышала шум позади себя. Она начала поворачивать голову, но повернула ее только на сорок пять градусов, когда на нее опустилось что-то холодное и скользко-гладкое. В то же время чье-то колено резко врезалось в основание ее позвоночника.


Она набрала в грудь воздуха, чтобы закричать, и набрала полный рот холодного и гладкого материала. Она почувствовала, как сумочку забирают из ее безвольных пальцев. На мгновение рука нападавшего переместилась к ее груди, но движение было жадным, а не исследовательским, и она почувствовала, как с ее шеи срывают кулон, одновременно с этим ее грубо толкнули в бок. Ее голени ударились обо что-то твердое и металлическое, и она упала на землю. Дверь со щелчком закрылась. Затем все стихло, за исключением ее собственного судорожного дыхания.


Ей потребовалось несколько минут, чтобы осознать, что она лежит среди ведер в шкафу для уборки, что на ее голове был пластиковый пакет для переноски и, к счастью, она была одна.


Дверь оказалась без ручки с внутренней стороны, и потребовалось еще пять минут, чтобы привлечь к себе внимание.


"Тебя долго не было", - сказал Дэлзиел.


"Забавная вещь произошла со мной по дороге в туалет", - начала она.


Во второй раз Пэско спал спокойно. Стук миссис Кроутер пробудил его от довольно успокаивающего сна, в котором он медленно преследовал Пелмана по национальному парку Крюгера.


"Я бы не стала вас будить, - сказала миссис Кроутер, - но это ваша юная леди, мисс Сопер, и если она не заговорит с вами, то подумает, что вы умерли".


Потребовалось несколько минут, чтобы убедить Элли, что он на самом деле далеко от порога смерти, но в конце концов она довольно неохотно приняла этот факт.


"Значит, это была адская ночь до сих пор", - сказала она. "На меня тоже напали".


"Что?"


"Да. Жестокое нападение по дороге в туалет в "Жокее". Я, наверное, ужасно избит. А потом меня ограбили".


Она рассказала историю легко, но Паско был чрезвычайно обеспокоен.


"Послушай, любимая, если у них есть твои ключи, тебе не стоит оставаться там одной".


"О, я не одинок. Я хорошо защищен".


- Кем? - спросил Паско с внезапным подозрением.


"Тот самый идеальный нежный рыцарь – кто же еще? Суперинтендант Дэлзиел. Он где-то поблизости. Я думаю, он хотел бы поговорить".


"Добрый вечер, сержант. Снова был на войне? Мистеру Бэкхаусу, наверное, придет в голову мысль, что мы здесь не справимся сами".


- Какова форма по этому делу, сэр? - нетерпеливо спросил Паско.


"Бог знает. Несчастный случай? Кто-то увидел свой шанс в пабе, схватил, а затем, вероятно, уехал домой. Конечно, никто ничего не заметил!"


"Что было похищено?"


"Драгоценная мелочь. Несколько фунтов. Туалетные принадлежности. Ее кулон. Ничего особо ценного, уверяет меня мисс Сопер. Похоже, ее друзья-мужчины не бегут за бриллиантовыми браслетами и нитками жемчуга. - Он гортанно рассмеялся. - Вряд ли это стоит затраченных усилий, не так ли?


"Вот что меня беспокоит, сэр".


"Не беспокойтесь, сержант. Как известно нам, полицейским, такое случается сплошь и рядом, а?"


Дэлзиел был дипломатичен, понял Паско. Его беззаботный тон был рассчитан на Элли. Но будут рассмотрены все возможные последствия преступления. Дэлзиел говорил еще некоторое время, то ли для того, чтобы усилить свою беззаботную роль, то ли потому, что он верил в заполнение каждого разлома рудой, трудно было сказать. Он передал последние сообщения по делу Стерджен.


Реакция Паско была такой же, как у Элли.


"Бедняга!"


"Что ж, он действительно владеет землей. Вероятно, он сможет получить за это достаточно денег, чтобы на какое-то время отогнать акул-ипотечников от своего бунгало. Тогда, я полагаю, он либо будет жить на социальное обеспечение, либо вернется к работе. Для меня он звучит как один из независимых людей. Никакой чертовой благотворительности и всего такого.'


"Это адский возраст для разорения", - сказал Паско.


"Так бывает в любом возрасте. Льюис, должно быть, чувствовал то же самое. Бизнес был на грани срыва. Коули утверждает, что дела обстоят гораздо хуже, чем он себе представлял. Говорит, что его партнер, должно быть, постоянно доил деньги с бизнес-счета без его ведома.'


- Да. Я был там сегодня утром. - напомнил Паско.


"Значит, так оно и было. Кажется, дольше. Однако ты не видел отчет, который мы получили от того шотландца-комика. Господи! подробности! Ничего нового. Немного описания подруги Льюиса, очевидно, увиденной сквозь очки похотливого оттенка. Ее голос звучит очень экзотично, много макияжа, открытая одежда, большие сиськи - как раз то, что нужно для этих холодных высокогорных ночей.'


- Элли все еще там, сэр? - с упреком спросил Паско.


"Да. Кажется, она находит наши полицейские дела очень забавными. Ты уверен, что с тобой все в порядке? Не болтайся без дела после того, как дашь показания, ладно? Ты нужен нам здесь. "Пока, сержант".


"Привет, любимый", - сказала Элли. "Ты береги себя, ладно?"


"Дэлзиел все еще там?"


"Нет. Он дипломатично отошел отлить".


- Какого черта ты с ним делала сегодня вечером? Он ведь не совал свой нос опять не в свое дело, не так ли?'


"Успокойся, любимый", - засмеялась Элли. "Нет. Как говорится, наоборот. Он хочет, чтобы мы поженились".


"Чего он хочет?"


"Нам пожениться. То есть ты и я, а не я и он!"


"Что ж, слава Богу за это".


"Я сказал ему, что подумаю об этом".


"Почему бы и нет?" - спросил Паско. Он взглянул на часы. Сразу после восьми. Казалось, еще рано. Он потряс их, чтобы убедиться, что они все еще работают.


"Ты все еще там?" - спросила Элли.


- Да. Просто проверяю время.'


"О". - В ее голосе звучало легкое разочарование. "Я не буду отрывать тебя от постели больного, любимый. Увидимся завтра".


"Да. Конечно. Береги себя сейчас".


Он понял, что чувствует себя намного лучше. Только легкая головная боль.


Он положил трубку и снова посмотрел на часы. Он действительно чувствовал себя лучше.


## Глава 3


"К порядку! К порядку!" - скомандовал Ангус Пелман. "Мы действительно должны выслушать Джона".


"Мы каждый раз заслушиваем его", - сказал преподобный Матиас. "Я предлагаю поправку, согласно которой Джон дает нам отдых".


"Это не очень по-христиански с вашей стороны, викарий", - сказал Джон Белл. "Я бы не стал заносить это в протокол, Марианна. Мы не хотим, чтобы викария лишали сана".


"Порядок", - сказал Пелман. В его голосе было меньше обычной напористости, подумала Марианна, взглянув на часы. Казалось, эта встреча будет длиться вечно. Как обычно, основным сдерживающим фактором была кампания Джона Белла по борьбе с загрязнением окружающей среды.


"Извините, господин председатель", - сказал он. "Как вы знаете, я некоторое время беспокоился о ручье, который протекает через деревню. Его течение вам знакомо. Она спускается с фермы Коббетта через леса Ангуса, а затем следует вдоль дороги к деревне, проходя за небольшим поселением, в котором находится мой дом. Мы все находимся на главном дренаже, но рядом с этим комплексом, всего в пятидесяти ярдах вверх по течению, находятся три старых коттеджа, которые таковым не являются. Теперь у меня есть контакт в Совете по водным ресурсам, и с его помощью я тестировал воду в течение прошлой недели.'


Он раздал несколько листов с фотоматериалами.


"Посмотри на это. Явное свидетельство загрязнения".


Он победоносно улыбнулся. Остальные уставились на листы.


"Прости, Джон, - сказал Пелман, - но для меня это ни черта не значит".


"Позвольте мне объяснить


"Нет. Не беспокойся. Я попрошу кого-нибудь, кто понимает, взглянуть на них".


"Но доказательства налицо! Или, если вы не верите в науку, идите и понюхайте эту воду. С тех пор как она снова стала теплой и уровень ручья понизился, она начала вонять. Должно быть, какая-то неисправность в канализационных системах этих трех коттеджей. - Он выразительно стукнул кулаком по столу.


"Почему коттеджи, Джон?" - спросил Маттиас. "Ручей течет обратно до самой фермы Коббетта".


"Да. Но по другую сторону дороги, вплоть до дома Ангуса, есть только Бруксайд. И в любом случае, я также взял пробу воды в лесу для сравнения".


"Что вы сделали?" - холодно спросил Пелман. "Вы, должно быть, вторглись на чужую территорию, вы это понимаете? Я не просто так вешаю эти знаки".


"Ради Бога!" - воскликнул Белл. "Вы не можете запретить людям ходить в ваши проклятые леса, вы знаете. Дни лорда кровавого поместья давно прошли, Ангус, и тебе пора это понять.'


Возникло замешательство в голосах, очевидно, намного превышающее то, что могло бы быть разумно произведено Комитетом по благоустройству из шести человек.


Пэскоу и Хартли Калпеппер, попивая скотч в соседней комнате, до этого момента открыто не признавались, что слушали дискуссию через не совсем закрытую дверь. Но теперь они улыбнулись друг другу, и Калпеппер сказал: "Отрадно знать, что Вестминстер - не единственное место, где демократические дебаты вырождаются в буйные собрания".


"Я никогда не был, - сказал Паско. "Я имею в виду, в парламенте. Вы много времени проводите в коридорах власти?"


"Что, прости?"


Я имею в виду, в вашей работе. Я вижу, вы уходите из Шотландии, но Nordrill, должно быть, нужно довольно сильное лобби даже для того, чтобы контролировать национальные парки.'


"Да. Да, мы хотим. Еще по стаканчику, или твоя голова этого не выдержит?"


"Думаю, я справлюсь еще с одним".


"Вот, пожалуйста", - сказал Калпеппер, протягивая хорошо наполненный стакан. "Милое местечко у Пелмана, не так ли? Он, конечно, не коллекционер. Он слишком занят посадкой, вспашкой, размножением и убийством. Но если ваша семья достаточно долго задержится на одном месте, вы обязательно соберете одну или две приятные вещи.'


"Полагаю, да. Ты что-нибудь добавляла в свой фарфор в последнее время?"


"Не очень много, нет. В прошлую среду я был на аукционе Сотбис на распродаже коллекции Кэнтли. Одна или две очень красивые вещи, но, боюсь, немного выше моей цены. Тем не менее, на это было приятно просто смотреть. Нельзя иметь все.'


"Я думал, кредо коллекционера - это то, что ты можешь? Коллекционеры, с которыми я имею дело, безусловно, верят в это!"


"Возможно, мне следует подражать их методам", - сказал Калпеппер.


Паско внезапно осенило, что, хотя коллекционирующий энтузиазм Калпеппера мог бы далеко не привести к краже, он только что признался, что, пока хоронили Роуз Хопкинс, он бродил по Sotheby's, подпитывая свою страсть.


Возможно, час, вырванный из тяжелого рабочего дня, подумал он, пытаясь быть милосердным.


Дверь зала заседаний открылась, и начали входить члены комитета. Теперь все они казались достаточно дружелюбными, заметил Паско. Сэм Диксон ободряюще кивнул ему.


"Извините, что заставил вас ждать", - сказал Пелман. "Но долг должен быть выполнен. Алан, я не думаю, что вы знакомы с сержантом Паско. Алан Маттиас, наш падре".


"Рад познакомиться с вами, мистер Паско. Я был глубоко огорчен известием о ваших убитых друзьях".


Что ж, в любом случае он прямолинеен, подумал Паско. К ним присоединилась Марианна Калпеппер. Она удивленно посмотрела на своего мужа.


"Хартли, я не знал, что ты возвращаешься из города сегодня вечером".


"Я действительно сказал, что хотел бы присутствовать здесь на завтрашнем дознании".


- А ты? Я не помню.'


"Не позволяй мне нарушать твои планы, моя дорогая", - сказал Калпеппер. "Мама позаботится обо мне, я уверен".


"Я уверен, что так и будет. Она очень хорошо присматривает за мной, пока тебя нет".


"Как тебе здесь нравится?" - спросил Паско у Матиаса, чтобы заполнить небольшую паузу, последовавшую за этой едва скрытой насмешкой. "Отличается от долин".


"Я не знаю", - ответил викарий. "Под поверхностью, куда бы вы ни пошли, есть темные туннели ..."


"Алан - аллегорический моралист", - сказал Пелман. "Это валлийская болезнь. Хартли, тебе, конечно, очень рады, но было ли там что-то особенное?"


"Ничего важного. Мне просто захотелось прогуляться, чтобы выветрить лондонскую пыль из легких".


"Наверху, должно быть, нелегко!" - вмешался Джон Белл. "Мне пора, Ангус. Спасибо за выпивку. Ты ведь посмотришь на отчет, который я подготовил, не так ли?"


"Я возьму это с собой в постель", - пообещал Пелман. "Это может сделать то, с чем не справляются таблетки Хардисти. Заставь меня уснуть!"


Хорошее место для страдающих бессонницей, подумал Паско. Он сам чувствовал, что заснуть будет нетрудно. Облако размером не больше ногтя большого пальца, казалось, плавало в его голове. Еще одна рюмка, и огромные кучевые облака полностью затмят все вокруг. И если он задержится здесь слишком надолго, их могут разорвать на части вспышки молний и сделать ужасными раскаты грома.


"Вы меня тоже извините?" - сказал он Пелману.


"Но ночь только началась. Ты только что прибыл".


- Тише, Ангус, - упрекнула Марианна. - Мистера Паско сегодня сильно ударили по голове. Для тебя это, должно быть, было большим потрясением. Я надеюсь, они поймают того, кто это сделал.'


"Я тоже", - сказал Паско. "Да, я думаю, что переоценил свои способности к восстановлению. Пожалуйста, прости меня. Спокойной ночи. Спокойной ночи".


Он быстро уехал, чувствуя сильную слабость. Это прошло в вечернем воздухе, и он поехал по длинной колее к дороге, следуя за задними огнями машины Белла. Калпеппер, по крайней мере, превратил непосредственный подъезд к своему дому в настоящую дорогу, но Пелман как работающий землевладелец, очевидно, принимал ухабы, колеи и лужи как часть реальности существования. Он вел машину осторожно, чтобы сохранить рессоры, но внутренняя часть его головы оказалась гораздо более чувствительной к тряске автомобиля, и ему пришлось остановиться, прежде чем он добрался до дороги.


Справа от него тянулся темный лес Пелмана, а слева, примерно в пятидесяти ярдах, он мог видеть огни группы коттеджей, владельцы которых вызывали такое подозрение в глазах Джона Белла. Едва различимо среди всех других ночных звуков он слышал журчание воды. Должно быть, это был спорный ручей. Предположительно, какая-то водосточная труба провела его под грядой земли, ведущей к дому Пелмана.


Он открыл дверцу машины и вышел подышать свежим воздухом. Это было разочарование, пахло не слишком свежо. Но ему не хотелось сразу же возобновлять свое путешествие. Он прислонился спиной к капоту машины и позволил образам без цензуры проникнуть в его разум.


Места – Торнтон Лейси, Биркхэм, Локарт. Мертвая Роза, Тимми и Карло, Мэтью Льюис, почти Стерджен. Пропавшие без вести – Колин, Арчи Селкирк, Аткинсон. Преданные – миссис Льюис, Калпеппер. Загадочные – Давенант, Этеридж.


Эфиридж. Почему он подумал об Эфиридж? Из-за Биркхэма. Слишком много всего происходило вокруг Биркхэма. Слишком много? Антикварный магазин, в котором было продано краденых марок на несколько фунтов. Это было немного. Что еще? Жокей, конечно. На Элли напали. Связь? Было известно, что Элли была связана с одним довольно мелким полицейским, им самим. Затем она появляется с крупной шишкой, Дэлзиелом. Прикоснулась к питчу и была осквернена.


Картина позабавила. Он сел обратно в машину, его разум работал сейчас слишком напряженно, чтобы на него повлияла Пелман-лейн, и быстро поехал к телефону Кроутера.


- Почему ты не в постели? - спросила Элли.


- Я просто встал на минутку, - солгал Паско. - Послушай, любимая. Дэлзиел сказал, что одной из вещей, которые ты потеряла сегодня вечером, был кулон. Это та, которую я купил в Биркхеме?'


"Да, боюсь, что так оно и было", - сказала Элли. "Почему ты спрашиваешь?"


"Я не уверен", - сказал Паско.


- В твоем мерзком подозрительном мозгу что–то шевелится, - сказала Элли. - Подожди. Я могу рассказать тебе кое-что об этом, что может помочь, а может и нет. Этот кусок породы определенно не был местной галькой, как сказал круглолицый парень в магазине. Один из геологов в колледже восхищался им. Думаю, я ему нравлюсь. В любом случае, он сказал, что это какой-то кровавик, вероятно, родом из Южной Америки. Что делает мнение местных мастеров немного подозрительным! Они, вероятно, приехали на работу из Буэнос-Айреса!'


"Ты прекрасна", - сказал Паско. "Прекрасна! Я люблю тебя!"


"Должно быть, тебе досталось сильнее, чем ты думаешь", - сказал Дэлзиел. "Давай проясним ситуацию. Вы считаете, что коллекция камней миссис Коттингли была передана Этериджу, который полирует их, вставляет в браслет или что-то в этом роде и выставляет напоказ в своем магазине?'


"Почему бы и нет? Это был бы идеальный выход для неидентифицируемой дряни. Или почти неидентифицируемой".


"Не поддается идентификации", - проворчал Дэлзиел. "Вы не можете идентифицировать кусок скалы".


"Вы можете сказать, где бы еще это ни было подхвачено, это был не Йоркшир!"


"Ты мог бы это сделать, если бы у тебя это было! И ты думаешь, что именно поэтому на твою девушку напали? Из-за кулона?"


"Это возможно".


"Ты слишком много смотришь телевизор", - сказал Дэлзиел. На заднем плане Пэско слышал, как ревет телевизор самого Дэлзиела, но дипломатично промолчал.


"Что ж", - продолжил Дэлзиел. "Если вы думаете, что это Эфиридж ограбил вашу девушку, вам лучше подумать еще раз".


"Я никогда не говорил


"Потому что я зашел в его магазин, когда шел на встречу с мисс Сопер. У меня были эти марки. Стерджен не смог сказать о них "да" или "нет", поэтому я подумал, проходя мимо, заглянуть внутрь. В общем, его там не было, но одна старая птичка, которая присматривает за его домом, сказала мне, что он был на распродаже где-то в Дареме и вернется поздно.'


"Это была просто идея", - удрученно сказал Паско. Все их блестящие идеи, казалось, в данном случае ни к чему не привели. Предположение Дэлзиела о псарне, являющейся источником информации о пустующих домах, также оказалось бесплодным. На самом деле верно, что все ограбленные люди владели животными, но использовались различные питомники, и по крайней мере в одном случае, у Льюиса, собака была в отпуске с семьей.


"Поспи немного", - посоветовал Дэлзиел. "Увидимся завтра".


Он положил трубку и на мгновение задумался. В соседней комнате бушевал телевизор, но дом по-прежнему казался пустым. В животе у него заурчало, напоминая о том, как диета Грейнджер воздействовала на его плоть.


Паско - хороший парень, подумал он. У него бывают дурацкие моменты, но у кого их нет? О большинстве из того, что он сказал, стоило подумать. Он посмотрел на часы. Было всего без четверти десять. Стоило позвонить.


## Глава 4


Торнтон Лейси была прекрасна в лучах утреннего солнца и удивительно тиха. Элли взглянула на часы, когда ехала по Хай-стрит. Она слишком опоздала на девятичасовой "Капитаны индустрии". Она поняла, что проявляла свое собственное чувство напряженности в связи с предстоящим расследованием и почему-то ожидала, что в этом месте будет так же нервозно, как в западном пограничном городке перед большой перестрелкой.


Паско встретил ее возле дома Кроутера и приветствовал удовлетворяющим страстным поцелуем – удовлетворяющим не потому, что в данный момент ей очень хотелось лечь в постель, а для того, чтобы убедиться в его физическом благополучии. Несмотря на все это, он выглядел бледным, и она осмотрела повязку на его затылке, как будто это могло что-то сказать ей о характере раны под ней.


"Со мной все в порядке", - сказал Паско, который на самом деле хорошо спал примерно до шести часов, когда проснулся с хаотичными мыслями, которые он только начал приводить в какое-то подобие порядка. Он уже давно приобрел привычку (весьма забавную для Элли) каждый вечер раскладывать блокнот и карандаш на прикроватном столике, чтобы ночная интуиция не была принесена в жертву праздности. Теперь она покоилась у него в кармане.


Он повел Элли в дом.


"А как насчет тебя?" - спросил он. "Это было странное дело".


"Это правда, я в порядке. Толстяк Дэлзиел вколол в меня столько джина, что я спал как убитый. На самом деле он довольно добрый старый хрыч. Позже он снова позвонил мне, чтобы проверить, все ли со мной в порядке.'


- А сейчас он это сделал? Примерно без четверти десять?'


"Это верно", - неожиданно согласилась Элли. "Почему ты спрашиваешь?"


Паско начал смеяться. Это был хороший звук, поэтому Элли не прервала его, хотя и была озадачена.


"Это мысль о старом дяде Энди, который звонит по поводу твоего здоровья!" - объяснил он. "С этим всегда так".


Он быстро описал свой собственный телефонный разговор с Дэлзилом предыдущей ночью. Элли была не в восторге от подразумеваемой теории.


"Ты хочешь сказать, что Etherege - это забор?"


"В некотором роде".


"И он набросился на меня прошлой ночью только для того, чтобы вернуть кулон?"


"Ну, не Эфиридж", - признал Паско. "У него, вероятно, есть алиби".


"А, понятно! Ты имеешь в виду его хорошего друга, которому просто случайно пришло в голову, что он окажет своей паре услугу, надев мне мешок на голову и заперев меня в чулане для метел?" И все это ради старого камешка?'


"Камешек - ключ к разгадке", - сказал Паско, поспешно отступая с зыбкой почвы, на которой Элли бросала ему вызов. Он быстро рассказал ей о коллекции камней миссис Коттингли.


"На самом деле совершенно безопасно", - заключил он. "Но если вы были первым, кто купил его, а затем он понял, как и он сам, что вы - легавая девчонка, это как раз то, к чему можно придраться. Поэтому, когда он видит, как ты развлекаешься с детективом-суперинтендантом толстяком Дэлзилом, он решает действовать под влиянием момента.'


"Кто? Ты говоришь, не Эфиридж. Тогда кто?"


- Да. Боюсь, в этом-то и загвоздка, - задумчиво произнес Паско. - Кто еще мог быть достаточно обеспокоен? Только один ответ. Парень, который совершил ограбления. Что означало бы, что прошлой ночью он был в "Жокее".'


Он рассмеялся.


"Жаль, что Дэлзиел об этом не подумал. Он мог бы выстроить всех клиентов в очередь и заставить их пописать в чайник".


"Что?"


"Разве ты не помнишь, я рассказывал тебе, что натворил этот злодей? Ну, мы протестировали вещество, и оказалось, что он диабетик. Слабая зацепка, но зацепка".


- И он также тот человек, который убил агента по недвижимости? Льюис?'


"Возможно".


Элли содрогнулась при воспоминании о мрачном коридоре в "Жокее". Что-то еще, связанное с "Жокеем", о чем она должна была рассказать Паско, на мгновение почти всплыло на поверхность, а затем исчезло.


"Возможно, мне повезло", - сказала она.


- Возможно, - сказал Паско, обнимая ее за плечи. - Я думаю, нам почти пора уходить.


Дэлзиел чувствовал себя счастливым, когда ехал в Биркхэм. Если Паско был прав и Этеридж немного занимался фехтованием, Эндрю Дэлзиел был тем человеком, который мог на него опереться. Он мог бы посочувствовать. Люди обязаны использовать в своих интересах человека в вашем положении. Многообещающий. Расскажите нам, что вы знаете, и мы увидимся в полном порядке. Кивок так же хорош, как подмигивание, а? Угроза. Знаешь, здесь замешано убийство. Сокрытие информации может грозить тебе десятью годами.


Но сначала он должен был убедиться, что это не просто выдумка человека, которого ударили по голове. Для начала он сыграет роль клиента. Осмотритесь. Оцените человека.


Он с нетерпением ждал этого.


Ему давно пора было сделать перерыв. Все это украденное имущество было не возвращено, убийство нераскрыто, сорок тысяч долларов Стерджена пропали без вести – все эти вещи тоже каким-то образом связаны. Один хороший перерыв мог бы все решить. Возможно, сейчас он был на пути к этому. Он начал насвистывать отрывок из "Оклахомы"! разразившись фальшивой песней, когда дошел до "О, какое прекрасное утро!".


"Я понимаю, мистер Бэкхаус, что, возможно, было бы нежелательно, чтобы вы предоставляли нам подробный отчет о ваших расследованиях этих трагических и ужасных смертей, но поскольку все, что вы обнаружили, может иметь непосредственное отношение к делу нынешнего суда, мы были бы признательны услышать об этом".


Тон Френча был разумным, почти почтительным, но во взгляде, который он устремил на Бэкхауса поверх очков для чтения, было что-то вызывающее.


Паско оглядел переполненную классную комнату. Все парты были сложены снаружи, в коридоре, но она все еще несла на себе безошибочные признаки своего обычного, более невинного назначения. Детские рисунки украшали стены, а таблица, висевшая сразу за Бэкхаусом, демонстрировала, что Селия была самой высокой в классе, выше даже Джеймса и Энтони. Бедная Селия. Он надеялся, что время восстановит для нее равновесие.


Бэкхаус объяснял со своим обычным сочетанием эффективности и вежливости, что он пока не в состоянии внести значительный официальный вклад в разбирательство.


Элли толкнула локтем Паско.


- Где Пелман? - прошептала она.


Он снова обвел взглядом комнату. Там были Калпепперы; Диксоны, Беллс, Хардисты; сестры Лэнгдейл с почты; Джим Писс Палфри; Антон Давенант, делающий заметки, но Пелмана не было.


- Полагаю, у него будет работа. Почему?'


"Ничего. Кое-что я вспомнил. Подожди".


Френчу наконец удалось то, что явно было его целью, - приобщить записку, найденную в брошенной машине, к вещественным доказательствам.


"Было установлено, что эта записка написана рукой Колина Хопкинса, мужа погибшей женщины?"


"Да", - сказал Бэкхаус.


- И что на нем есть его отпечатки пальцев?


"Да".


"Спасибо. Обычно в практике этого суда не принято зачитывать вслух заметки, написанные при таких обстоятельствах, но в данном случае, я думаю, что отступление от практики может быть в интересах общества. Подобное преступление вызывает чувство ужаса и отвращения у всех, но у тех, кто живет поблизости от места преступления, оно также должно вызывать трепет и боязнь повторения. Задача этого суда - развеять такие опасения, где это возможно.'


Френч дважды кашлянул и начал читать лежавшую перед ним газету. Паско отключил слух и перевел мысли в другое место, но фразы продолжали долетать до него… я должен остаться здесь навсегда, навсегда


... обнаженный любовник, связанный и истекающий кровью… все спокойно в этом вечном сне…


"Папа римский", - прошептала Элли.


"Что?"


"Поуп. Поэт. Он цитирует Поупа".


Она крепко держала его за руку, и он чувствовал, что она пытается произнести французские слова нараспев в сухом, лишенном эмоций литературном контексте, далеком от разбитой дождем машины, которая, подпрыгивая и буксуя, направлялась к вонючему бассейну карьера.


"О, Питер", - сказала она. "Это Элоиза Абеляру!"


Она встала и ушла. Не было никакого всплеска слез, вообще ничего драматичного. Как будто она вспомнила о назначенной встрече в другом месте.


Бросив извиняющийся взгляд на Френча, Паско последовал за ней. Он догнал ее на игровой площадке.


"Разве ты не понимаешь", - сказала она. "Это стихотворение пришло на ум из-за нас. Каким-то образом он, должно быть, подумал о нас в конце".


Она прильнула к нему, теперь уже всхлипывая. Паско крепко прижимал ее к себе, но не мог проникнуться ее настроением эмоциональной заброшенности.


- Ты хочешь сказать, что из-за того, что мы приехали на уик-энд и одной из его маленьких шуток было сравнение нас с двумя средневековыми любовниками, поэма восемнадцатого века на эту тему пришла ему в голову после того, как он убил свою жену, двух близких друзей и решил покончить с собой?'


"Ради Бога, Питер, тебе обязательно быть таким точным и аналитичным во всем", - воскликнула она, отталкивая его. Но слезы прекратились.


"Это стихотворение, прошло много лет с тех пор, как я смотрел на Поупа, какую форму оно принимает?"


"Ну, предполагается, что это письмо от девушки Элоизы после того, как их разлучили. Питера Абеляра кастрировали, вы знали об этом? Она в женском монастыре или в каком-то подобном месте, но огонь все еще там. Это очень страстное стихотворение.'


"Странный выбор. Послушай, любимая, я хочу немного оттолкнуться и кое-что придумать. Ты не возражаешь?"


Одним из многих достоинств Элли было то, что она знала, когда не возражать.


"Хорошо. Со мной все в порядке, я сейчас вернусь".


"Прекрасно. Одна вещь. Что ты собираешься сказать о Пельмане?"


"Ну, на самом деле это не о нем, во всяком случае, напрямую. Просто я еще кое-что помню о том празднике в Эскдейле. Тот ужасный фермер, который постоянно околачивался поблизости, тот, кто арендовал у нас дом? Ну, он жил один, и местные жители в пабе сказали, что его жена сбежала с одним из его батраков несколько лет назад. Больше их никто никогда не видел.'


Паско обеими руками вцепился в ограждение игровой площадки и невидящим взглядом уставился на залитое солнцем поле, к которому примыкали школьные здания.


"Ты права", - сказал он. "Я помню. И разве Колин и Тим, я думаю, не преследовали его однажды ночью, когда были немного под кайфом?" Они переоделись в простыни и побежали по склону за его фермой, когда он ехал домой.'


"Так оно и было", - сказала Элли, широко улыбаясь. "Я помню".


На мгновение все они снова ожили.


- А теперь я ухожу, - мягко сказал Паско. - Увидимся позже.


"Хорошо".


Она смотрела, как он атлетически пересекает двор и выходит за ворота. Что-то заставило ее крикнуть ему вслед: "Береги себя!", но она не думала, что он услышал. Неуместно, но теперь она вспомнила, что должна была рассказать ему о Жокее. Но это продолжалось. Сначала нужно было пережить это утро.


"Я не очень разбираюсь в антиквариате, - сказал Дэлзиел, - но я знаю, что мне нравится".


"В самом деле?" - спросил Джонатан Этеридж, и улыбка озарила его круглое приятное лицо. "Я могу только надеяться, что у вас дорогое отсутствие вкуса. Хотите посмотреть?"


"Ага", - сказал Дэлзиел, наслаждаясь своей ролью толстого обывателя. Роль? подумал он. Я толстый обыватель!


Но эта мысль лишь добавила ему удовольствия.


"Вы давно в этом бизнесе, мистер Этеридж?" - спросил он, прогуливаясь по отделу антиквариата магазина, сверяя увиденные предметы с мысленным списком украденного имущества. Это был скорее вопрос рутины, чем надежды.


"Достаточно долго", - сказал Этеридж. "Я начинал с торговли металлоломом и прошел свой путь вниз".


"Вы очень откровенны", - сказал Дэлзиел. "Почему вы говорите "вниз"?"


"Наполовину шутка".


- А вторая половина? - спросил я.


"Ну, если я продаю вам пару свинцовых труб весом в сотню фунтов, вы знаете текущую цену и либо хотите ее, либо нет. С этим товаром каждый мыслит в терминах ценности. Дело не только в каком-то центнере.'


- Я все еще не понимаю, почему ты сказал "вниз", - проворчал


Дэлзиел, безуспешно пытающийся открыть верхний ящик красивого письменного стола в викторианском стиле. Этеридж наклонился, потянул, и ящик легко выдвинулся.


‘Цена всегда выше ценности, сэр", - сказал он. "Значит, она должна быть снижена".


"Слишком чертовски умен для меня", - сказал Дэлзиел. "И все же ты говоришь как откровенно нечестный человек. Тебе нравится латунь, а?"


"Я был без этого", - сказал Этеридж. "Я больше не буду, если смогу сдержаться".


"Нет. Это все местная работа?"


Они перешли в секцию ремесел.


"Ее много. Хочешь корзинку для своей жены? Или конский медяк?"


"Для моей жены? Не очень лестно", - сказал Дэлзиел. Он не увидел никаких признаков чего-либо похожего на кулон, описанный Элли. Он начал рыться среди украшений, выставленных на большом деревянном подносе.


"Очень мило", - сказал он. "Но я бы хотел что-нибудь для шеи. Нет, тоже не ошейник. Что-нибудь еще".


"Кулон?" - предположил Этеридж. "У нас здесь есть пара. Простой, довольно незамысловатый дизайн, если вам нравятся вещи такого рода".


"Нет. Нет", - сказал Дэлзиел. "Что-нибудь более декоративное, чем это".


"Мне жаль. У нас действительно было несколько довольно милых украшений с местными камнями в керамической оправе, но, увы, все они теперь исчезли", - ответил Этеридж. "Такая жалость".


Он знает, внезапно подумал Дэлзиел. Этот ублюдок знает. Он знает, кто я и чего я добиваюсь. Черт! Если он такой проницательный, к нему будет трудно прикоснуться.


Он посмотрел на часы. Возможно, стоило бы получить ордер на обыск и действительно перевернуть это место вверх дном. Но он сомневался в этом.


Этеридж тоже смотрел на свои часы.


"Вы извините меня на минутку?" - сказал он. "Не стесняйтесь совать нос в чужие дела столько, сколько захотите".


Дерзкий ублюдок, подумал Дэлзиел, наблюдая, как Этеридж исчезает в помещении, похожем на маленький офис за витриной с марками. Он, вероятно, ушел на свои одиннадцатые, чтобы я мог убедить себя, что здесь ничего нет.


При мысли о его обычном утреннем кофе и двух пончиках в животе заурчало. За последние несколько дней ему даже удалось довольно успешно сократить потребление алкоголя, и кумулятивный эффект был не из тех, с которыми он мог себе представить, что смирится.


Он оглядел переделанный сарай с разочарованным отвращением. Его собственные вкусы, насколько их можно было назвать вкусами, в отношении стиля жизни были тем, что обычно называют старомодным. Но это было потому, что они были сформированы материальными и моральными устремлениями семьи рабочего класса в двадцатые годы. Это застенчивое стремление к старости было не тем, что он понимал. Ему нравился старый дубовый стол, за которым он в одиночестве завтракал (и немногое другое с тех пор, как от него ушла жена), потому что он принадлежал ему и принадлежал его родителям. Вероятно, и у его бабушки с дедушкой тоже; он понятия не имел, сколько ей лет. Это не имело значения. Но если бы ему пришлось купить другую, это было бы что-то новенькое. Эта вещь была просто подержанной. Доказательства использования твоей собственной семьей - это одно; шрамы, царапины и грязь других людей - это нечто совсем другое.


Нет, здесь для него не было ничего ни профессионального, ни личного. Он повернулся, чтобы уйти, затем, повинуясь импульсу, прошел через отдел марок и толкнул дверь офиса. Он намеревался только покинуть Эфиридж с какой-нибудь тонко завуалированной угрозой. Дэлзиел был человеком, которому не нравилось чувствовать, что над ним насмехаются.


Значение того, что он увидел, когда открыл дверь, заняло мгновение, чтобы осознать. Этеридж сидел за столом без пиджака и с закатанным левым рукавом рубашки. В правой руке он держал шприц для подкожных инъекций. Он сердито посмотрел на вторжение.


"Пожалуйста, подождите снаружи", - резко сказал он. Дэлзиел не пошевелился. "Все в порядке", - сказал Этеридж, по-прежнему резко, но теперь и насмешливо. "Я не принимаю дозу. Это всего лишь мой укол инсулина".


"Ты диабетик", - сказал Дэлзиел, входя в комнату. "Так, так, так".


Он широко улыбнулся. В конце концов, это было утро счастливого случая. У него все пошло не так. Etherege был не просто жадным скупщиком краденого. Именно здесь действие было детально проработано. В нем было гораздо больше смысла.


"Это преступление?" - спросил Этеридж. "Лучше позовите полицейского".


Он действительно думал, что сидит красиво, подумал Дэлзиел. Он считает, что мы не можем его тронуть. Возможно, мы не сможем, но мы чертовски постараемся.


Он наклонился над антикваром и поднял упаковку инсулина, которая лежала на столе.


"Знаете, мистер Этеридж, - сказал он, - вам не следует ходить и мочиться в чужие чайники".


Эфиридж стал абсолютно неподвижен. Было почти возможно увидеть, как его разум устремляется к осознанию того, что имел в виду Дэлзиел.


"Мир полон диабетиков", - сказал он, стараясь выглядеть хладнокровным. Дэлзиел заметил это усилие и с мрачным видом тяжело положил руку на левое плечо мужчины.


"Джонатан Этеридж", - произнес он нараспев. "Я должен попросить тебя сопровождать ... Иисуса!"


Он отскочил назад, опрокинув на пол стул, картотеку и электрический чайник, и уставился на свое запястье. С нее гротескно свисал шприц, который Этеридж яростно засунул вверх. От этого зрелища его затошнило, и он был совершенно не в состоянии справиться с последовавшим за этим приступом. Колено Этериджа попало ему в живот и отбросило назад, к острому краю картотечного шкафа. Воспоминания о потенциальном – и реализованном – насилии мужчины, которого они так долго искали, фрагментарно смешивались с черными очертаниями боли, которые пытались объединиться и принести полную неизвестность.


Была передышка в несколько секунд, достаточная для возвращения зрительных впечатлений, хотя и размытых и волнистых. Эфиридж, как он понял, ни в коем случае не отказался от хорошей работы. Он просто искал, чем бы его прикончить. Решением его проблемы стала крупная крупная собака. Кинг Чарльз спаниель. Стаффордширская порода. Семь фунтов за пару. У бабушки Дэлзиела была пара, пока юный Эндрю не снес одному голову крикетным мячом. В его голове промелькнула абсурдная мысль, что это мог быть его партнер, пришедший, чтобы осуществить ужасную месть.


Позже он сказал, что ему придала сил мысль о том, какое развлечение доставит его врагам известие о том, что он был убит фарфоровой собачкой. Теперь это был просто инстинкт выживания. Он протиснулся вперед под спускающейся собакой, обхватил дилера руками и прижал его к полу. На мгновение он подумал, что одного его превосходства в весе будет достаточно, чтобы удержать его там, но вытянутые руки Этериджа соприкоснулись с электрическим чайником, и он с размаху ударил Дэлзиела по голове. Ошеломленный, он не смог помешать себе перевернуться, но первый удар Этериджа подействовал как восстановительный, и когда мужчина во второй раз ударил ногой в грудную клетку Дэлзиела, толстяк поймал его за лодыжку и вывел из равновесия. Он упал навзничь через открытую дверь в магазин.


Они оба поднялись одновременно, и когда они посмотрели друг на друга, они поняли, что их роли поменялись местами. Через существо Дэлзиела быстро и свободно текла волна ужасного гнева, вытесняя боль. Он небрежно вытащил из своего запястья остатки шприца и бросил их на пол.


"Итак, мистер чертов Эфиридж", - сказал он и шагнул вперед.


Этеридж развернулся и побежал, но его переполненный магазин препятствовал быстрому движению. Керамическая витрина с грохотом упала, когда он пробегал мимо. Дедушкины часы работы Барраклафа упали на пути Дэлзиела и пробили свой последний бой, когда толстяк небрежно наступил на выпотрошенные изделия.


Этеридж, поняв, что ему не пробиться к двери, поднялся на высоту, отчаянно перепрыгивая через стулья и столы, шкафы и бюро. Поздние викторианцы восприняли это хорошо, но более ранним произведениям был нанесен большой ущерб, особенно когда за ними последовал Дэлзиел.


Теперь его простой и недвусмысленной целью было причинить боль Этериджу. Он не знал, откуда взялось это невероятно неистовое желание, и не хотел разбираться. Это было так, как если бы подавляемое насилие трех десятилетий в полиции, наконец, заявило о своем праве на существование.


Эфиридж знал это, и знание сделало его невероятно проворным. Пока Дэлзиел неуклюже взбирался на комод из красного дерева, дилер легко перескочил через набор подлинных обеденных стульев Чиппендейл и направился к двери, которая открылась, когда он дошел до нее. Мужчина и женщина стояли там, загораживая выход и в изумлении глядя на открывшуюся перед ними сцену. Эфиридж волей-неволей заколебался, и в следующий момент Дэлзиел был на нем.


Он толкнул его через стол и начал наносить удары по его телу и лицу. Мужчина не пытался защищаться, казалось, едва ли был в сознании.


"Посмотрите сюда", - сказал вновь прибывший покупатель, делая шаг вперед, но еще быстрее отступая назад, когда увидел выражение лица Дэлзиела.


Однако что-то глубоко внутри говорило ему, что он должен остановиться. Это было неправильно. Он никогда в жизни так не выходил из себя.


Позади него послышался шум, и кто-то схватил его за плечо.


"Вызовите полицию!" - произнес мужской голос, и он почувствовал, как его оттаскивают от Эфириджа.


Ярость вернулась. Он обернулся и увидел возмущенного мужчину лет под тридцать. Дэлзиелу было наплевать на его вид или прикосновение. Он сжал кулак и ударил незнакомца по лицу со всей силой, на которую был способен.


## Глава 5


Первое, что сделал Паско, добравшись на этот раз до Бруксайд-коттеджа, - это обыскал дом. Гостиная, столовая и кухня, отмеченные прожогами; затем наверх, через спальни, ванную и кладовку. Когда он убедился, что остался один, он вернулся в гостиную и начал пробегать глазами по книжным полкам. Того, чего он хотел, там не было, и он разочарованно отвернулся и задумчиво огляделся по сторонам.


"Бюро!" - сказал он вслух. Это был симпатичный предмет мебели, и когда он обнаружил, что оно заперто, он почувствовал некоторое угрызение совести из-за того, что взломал его. Но одна вещь, которой он научился у Дэлзиела, заключалась в том, что как только ты начинаешь действовать, ты следуешь за этим с силой и решимостью, каким бы горьким ни был конец.


Замок легко поддался ножу, позаимствованному на кухне. Он удовлетворенно кивнул, когда взял книгу и отодвинул ее на полочку для писчей бумаги. Быстро пролистал ее и снова кивнул. Всегда приятно быть правым. Этому он тоже научился у Дэлзиела. Или, возможно, толстяк сказал, что приятно всегда быть правым. Он был эгоистичным ублюдком. Но Паско хотел бы, чтобы он был сейчас здесь.


Он ненадолго сел и сосредоточился на проблеме. В конце концов он признал, что на самом деле это вовсе не проблема. Факты, какими он их видел, наводили на мысль о теории. Это была теория. Это была теория, которую он мог легко проверить. Также было бы легко снять телефонную трубку и позвонить Бэкхаусу, но это было не так. Не в этот раз.


Со вздохом он встал и вышел в сад. Он на мгновение остановился у солнечных часов и посмотрел вниз. На ковре в столовой все еще виднелись темные, уродующие пятна, но здесь дождь, роса, солнечный свет и круговорот роста не оставили никаких следов на пробивающихся зеленых побегах.


Его тень лежала на циферблате, и он отошел в сторону, чтобы посмотреть, куда упала точка гномона, но край белого облака на мгновение заслонил солнце, и он не стал ждать, пока оно рассеется. Вместо этого он спустился к ручью и без особого труда перепрыгнул через него в лес Пелмана. Вода была медленной и не очень глубокой, но при всем этом удивительно прозрачной. Длинные водяные травы колыхались в ней, указывая вниз по течению, и он следовал их указаниям. На протяжении двадцати или тридцати ярдов можно было идти параллельно ручью, но затем деревья начали смыкаться с обеих сторон, и заросли шиповника и уина вынуждали его либо уходить дальше в лес, либо спускаться по берегу самого ручья. Без колебаний он выбрал последнее.


Сначала он пытался оставаться в сухой обуви, осторожно ступая по узкому краю, но вскоре это исчезло, и после первого погружения ног он больше не беспокоился, а смело шел дальше.


Вскоре показался конец его путешествия - горный хребет, по которому проходила тропа от дороги к дому Пелмана. Водопропускная труба, по которой протекал поток под железнодорожным полотном, была видна в виде темного полукруга над поверхностью воды, который сверкал даже в немногих лучах солнца, проникающих сквозь кроны деревьев.


Паско остановился примерно в тридцати ярдах от него. Невероятная вялость, казалось, сковала мышцы его ног, как будто ручей пропитал его ступни каким-то медленным ядом. Лес был полон звуков, которые усилились теперь, когда плеск его продвижения вниз по ручью прекратился. Птицы перекликались резко, музыкально, предостерегающе, томно; листья шелестели на ветру, все еще звучно, хотя начинал ощущаться пергаментный край осени; мимо жужжала пчела; и где-то впереди он слышал, или воображал, что слышит, жужжание множества мух.


Затем раздался звук, которого он не мог себе представить. Что-то двигалось среди деревьев слева от него. Он низко пригнулся к берегу и вспомнил, как шел по переулку к Калпепперу, слыша шаги своего преследователя в ночи.


Он осторожно поднял голову над уровнем берега и мельком увидел фигуру, медленно двигающуюся к ручью. Слишком быстрый взгляд для идентификации, но достаточно долгий, чтобы распознать предмет, который мужчина нес перед собой осторожно, как в процессии в Святой день.


Дробовик.


Паско начал двигаться. Это было глупо. Это должно было вызвать шум. Но он не мог спокойно лежать на берегу, пока приближался человек с оружием. Через несколько шагов он понял, что даже небольшая осторожность, которую он проявлял, была просто пустой тратой времени. Шум, который он производил, был ужасающим, как от стада коров, переходящих брод. Он начал бегать по-настоящему серьезно.


"Кто там?" - раздался голос.


Ему нужно было убраться с русла. Деревья на стороне голоса были пореже, но ему не хотелось карабкаться туда. Вместо этого он вцепился в желтоватые заросли, которые росли как забор с другой стороны, и подтянулся.


"Остановись!" - скомандовал голос.


Если, подумал Паско, если однажды между мной и ним окажется несколько красивых деревьев, если однажды я смогу вывести его на дорогу, если однажды я смогу вернуться в деревню, то все; никаких одиночных расследований для меня, клянусь в этом, Боже, заключи сделку, пожалуйста, если однажды…


Позади него заговорил дробовик, раздался на удивление недраматичный звук, что-то хлестнуло его по голове сбоку, он повернулся и медленно заскользил обратно по берегу в воду.


На противоположном берегу, примерно в тридцати ярдах вверх по течению, с дымящимся пистолетом в руках стоял Ангус Пелман.


Это был один ствол из двух? задумался Паско. Придется ли ему перезаряжать?


Но это не имело значения. Ибо великолепно, чудесно, в лесу раздались другие голоса, и позади Пелмана появился Бэкхаус, и Элли, прыгнув в воду, бросилась к нему с любовью и ужасом на лице.


Любопытно, что он чувствовал себя не так уж плохо, пока ему не сказали, что он был ранен маленькой веткой, отколовшейся от дерева в результате выстрела из дробовика. Именно тогда он вспомнил, что он здесь делает.


"Если вы подниметесь к водопропускной трубе, - медленно и четко сказал он Бэкхаусу, - и заглянете внутрь, я думаю, вы найдете тело Колина".


Затем он опустился на колени на мягкую подушку из сочной листовой плесени, и ему стало очень плохо.


"Вы знаете, - сказал доктор Хардисти, - перевязывать свои раны становится привычкой".


"Да", - сказал Паско.


"Обычно я очень сдержанный человек, занимаюсь своими делами", - продолжил доктор. "Но вы не возражаете, если в данном случае я спрошу, что, черт возьми, происходит?"


Они вернулись к Краузерам. У Паско не было ни малейшего желания продолжать разговор с доктором, и он бросил умоляющий взгляд на Элли, которая вежливо, но твердо проводила мужчину до двери.


"Ты хорошо это сделал", - сказал Паско.


"Я знаю", - сказала она.


Некоторое время они больше не разговаривали. Они оставались в лесу, пока один из людей Бэкхауса, вооруженный факелом, не проник в темный ствол водопропускной трубы. Когда до них донесся его крик, выражавший смесь открытия и отвращения, они ушли и позволили загнать себя обратно в деревню.


- Как ты узнал? - спросила наконец Элли.


"Я начал задаваться вопросом. Было много вещей, много "если". Если Колин не совершал самоубийства, значит, кто-то хотел, чтобы мы думали, что он это сделал. Если кто-то и хотел этого, то, по-видимому, чтобы отвести подозрения от настоящего убийцы. Если ради этого стоило подбросить машину и записку, то Колин, должно быть, мертв. Если Колин был мертв, то его тело должно быть где-то спрятано. И так далее. Сегодня, когда вы сказали, что эти цитаты пришли от Элоизы Абеляру, я внезапно обрел уверенность. Это была одна из шуток Колина. Скорее, так и должно было быть. Ты не видел спальню, не так ли?'


"Нет", - сказала Элли.


Паско кратко описал это, украшение на подушке, вывеску.


Он собирался добавить что-то еще. И со своей страстью к меткости он выбрал стихотворение Поупа. В бюро я нашел настоящего Поупа. Все строчки в так называемой предсмертной записке были помечены. Просто послушай эту чушь! Нежный секс. Я кончаю, я кончаю! Лучше всех может нарисовать их тот, кто сильнее всех их чувствует. Не излияния отчаяния, а милые грязные двойные смыслы! Вероятно, они сделали это вместе, Роуз и Колин; Тимми и Карло тоже. Но он так и не продвинулся дальше того, чтобы записать несколько вещей.'


"Почему?"


"О, ничего драматичного. Возможно, за ужином. Или они немного выпили. Что-то еще. Позже, конечно, это случилось".


Она дрожала, понял он. Он встал, на секунду почувствовав головокружение, затем подошел к ней и обнял ее.


"Но почему, Питер?" - требовательно спросила она. "Почему?"


"Возможно, Пелман скажет нам об этом", - ответил он.


"Тебя тоже могли убить", - сказала она.


"Возможно. Но я должен был подняться вверх по тому ручью. Я продолжал вспоминать того парня, Белла, который все говорил и говорил о воде, о чем-то загрязняющем ручей. Он сказал, что за последние несколько дней все внезапно стало намного хуже. И я подумала о жаре и времени, которое требуется для ... Ну, это заполнило мой разум, и я должна была увидеть.'


Он неловко и невесело рассмеялся.


"Знаешь, в каком-то смысле я рад, что меня прервали до того, как я добрался до водопропускной трубы".


"Я рада, что Пелмана прервали до того, как он добрался до вас", - сказала Элли. "Бэкхаус спросил, где вы были после дознания, и, похоже, очень хотел добраться до вас. Он, должно быть, что-то заподозрил".


- Кстати, что произошло на дознании? - поинтересовался Паско.


"Что?" - спросила Элли. "Конечно, ты не слышал. Они вынесли Колину вердикт об убийстве".


Некоторое время спустя Паско стоял, глядя вниз на изуродованное водой лицо Колина Хопкинса. Как ни странно, он чувствовал себя очень слабо, как будто события дня успешно очистили его.


"Да", - ответил он на вопрос Бэкхауса. "Да. Я могу его опознать. Колин Хопкинс".


"Прекрасно", - сказал Бэкхаус, и на лицо еще раз натянули маскирующую простыню.


"Из-за этого френч выглядит немного глупо", - сказал Паско, когда они выходили из морга. Он чувствовал необходимость поддерживать свою нормальность небольшой пустой болтовней. Что-то закончилось. Теперь его интерес будет профессиональным. И отстраненным. Он был готов отправиться домой.


"Да", - сказал Бэкхаус. Он был довольно замкнутым, даже для него. Паско чувствовал, что тот хотел что-то сказать, но в равной степени был уверен, что это не будет сказано.


Возможно, он хочет поблагодарить меня за помощь, подумал он. Но он знал, что дело не в этом. И он снова задался вопросом, почему этот человек сам не допрашивал Пелмана.


"Вы будете держать меня в курсе, сэр?" - спросил он.


"Конечно. Хотя вы будете помнить, что вы всего лишь свидетель, инспектор? Кстати, поздравляю вас с повышением."


"Спасибо тебе".


"Сейчас мы вернемся в участок, и вы сможете подписать свои показания. Вы сразу же направляетесь обратно в Йоркшир?"


"Да. Мисс Сопер тоже. Мы едем в составе конвоя. Если только ты не хочешь, чтобы я остался для чего-нибудь еще?"


"Нет. Я так не думаю".


Они медленно ехали обратно по оживленным улицам, резко контрастировавшим с тихими магистралями Торнтон-Лейси.


Элли ждала в кабинете Бэкхауса в участке. Появился констебль с отпечатанным на машинке заявлением, вручил его ему и что-то прошептал на ухо Бэкхаусу. Суперинтендант вышел из комнаты, а Пэскоу быстро просмотрел заявление и подписал его.


"Готова, любимая?" - спросил он.


- Готова, - сказала Элли. Он взял ее за руку.


У двери они встретили Бэкхауса, выглядевшего встревоженным.


- До свидания, сэр, - сказал Паско. - Мы уже в пути.


"Инспектор, - сказал Бэкхаус, - боюсь, у меня для вас довольно странные и тревожные новости. Я только что проверял слух, который дошел до одного из моих сержантов. Вы знаете человека по имени Берн-Джонс?'


"Я знаю о нем", - сказал Паско.


"Ну, мистер Дэлзил был арестован за нападение на него и сломанную челюсть!"


"Бедный старина Дэлзиел", - сказала Элли, когда они направлялись к автостоянке. "Ты думаешь, он наконец сошел с ума? О, Питер".


"Да?"


"Кое-что, что я вспомнил. Это затерялось во всем этом и, вероятно, в любом случае не имеет значения. Ты что-то сказал о диабетике? Что ж, Этеридж, когда он пришел и разговаривал с нами в "Жокей" в тот день, у него в руках была бутылка тонизирующей воды, специально приготовленной для диабетиков. Может ли это быть важным?'


Паско остановился и повернул обратно к полицейскому участку.


"Возможно", - сказал он. "Я лучше попрошу их передать сообщение. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть!"


## Глава 6


Первым, кого Паско встретил по возвращении, был инспектор Хедингли, который от души посмеялся над его тревожным вопросом.


"Нет, его нет в камере. Он наверху. Он будет рад вас видеть. Мы получили ваше сообщение об Etherege. Мистер Дэлзиел был очень благодарен!"


Он нашел толстяка в его кабинете, наблюдающим за тем, как двое детективов-констеблей распаковывают содержимое нескольких картонных коробок, от которых исходил острый рыбный запах.


"С возвращением", - сказал Дэлзиел. "Немного поздно, не так ли?"


"Всякое случалось", - сказал Паско.


"И вот. Если бы у тебя была вспышка озарения немного раньше, ты мог бы избежать большой боли".


На мгновение Паско показалось, что Дэлзиел с сочувствием относится к Берн-Джонсу. Затем он поднял забинтованную правую руку.


"Я сломал свой чертов палец", - сказал он. "И я узнал об Etherege нелегким путем".


"Значит, он наш человек?"


"Конечно. Он воткнул в меня чертовски большую иглу для подкожных инъекций, чтобы доказать это. Это оказалось ошибкой. Очевидно, доза инсулина может сделать недиабетика раздражительным до иррациональности, особенно если у него пустой желудок. Что касается меня, то я в лучшем случае на взводе. И я морил себя голодом в течение нескольких дней. Поэтому, когда Берн-Джонс схватил меня сзади, я ударил его.'


"Он ранен?"


"Ничего особенного. Сломанная челюсть. Это было довольно комично". Толстяк от души рассмеялся при воспоминании об этом, прижимаясь к краю стола, чтобы бесплатно почесать свои трясущиеся ягодицы. "Там была пожилая пара. Они вызвали полицию и скорую помощь. Появился настоящий назойливый сопляк. Он меня не знал, а я все еще была далека от нормы! Итак, глупый педераст арестовал меня! С этим вскоре разобрались, когда шарлатан взглянул на меня и услышал, что произошло. Расследование все еще может быть, но я выживу.'


"Я уверен", - сказал Паско, с интересом разглядывая ассортимент предметов, которые директоры доставали из подозрительных коробок. Некоторые из них он узнал, хотя видел впервые.


"Значит, ты нашел что-то из награбленного?" - спросил он. "У Этериджа?"


"Только не в твоей жизни! Он не сумасшедший, этот парень. Нет, нам повезло. Берн-Джонс тоже был в этом замешан. Он утверждает, что не активно, но мы посмотрим на этот счет. В любом случае, мой правый хук сильно смягчил его, и когда он услышал, что его партнер попал под обвинение в убийстве, пока был в отпуске, только сломанная челюсть заставила его замолчать до невнятного бормотания! И знаешь что? Ты помнишь мою маленькую идею о питомниках?'


Внезапно все встало на свои места в голове Паско. Он почувствовал рыбный запах и кивнул.


"Джим Джонс, любитель кошачьего мяса!" - сказал он. "Кто он? Его брат?"


"Кузен", - ворчливо сказал Дэлзиел. "Это становится скверной привычкой, разумно поступая после произошедшего. Хотя ты прав. Берн-Джонс на самом деле просто Джонс. Джим Джонс объезжает дюжину или более питомников, доставляя еду. У него есть масса возможностей взглянуть на список обитателей. Я верю, что многие глупцы повесили таблички с именем и адресом владельца на клетках чертовых животных! Он бы передал это дальше. Его кузен и Эфиридж выбирали то, что, по их мнению, было стоящим, и делали это. Легко.'


"А как насчет утилизации?" - спросил Паско.


"Этеридж и Берн-Джонс, вероятно, сами немало потрудились в этой сделке. Но мы считаем, что по-настоящему горячие вещи были переданы через третьего человека. Здесь Берн-Джонс замолчал. Я думаю, он сожалел о том, что так много говорил, и у него начала болеть челюсть. Но он сказал достаточно. Джонс-кошачье мясо утверждает, что ничего не знает о нем, кроме того, что он существует. На мой взгляд, он похож на посредника, который знает заинтересованных и не слишком любопытных покупателей определенного вида товаров. По сигналу Etherege он подходит и разглядывает последние новинки.'


"Есть ли шанс выйти на него?" - спросил Паско, печально глядя на небольшой набор предметов, которые, казалось, соответствовали вещам, украденным из дома Стерджен. Там было мало чего по-настоящему ценного. И никаких признаков самой ценной вещи, альбома для марок старика.


"Думаю, неплохая", - радостно сказал Дэлзиел. Он взял со стола маленький дневник.


"Как и следовало ожидать, в магазине Этериджа было очень мало вещей, но это мы нашли. Его дневник. Ничего компрометирующего, но взгляните на это".


Он ткнул указательным пальцем в страницу, датированную 8 февраля. Все, что было написано там, было когда-то. В 11 утра Он пролистал страницы. 1 марта, 18:00, 23 марта, 13:00, 20 апреля, 9:30.


"И так продолжается", - сказал он.


- И что? - спросил Паско.


"Итак, все эти даты приходятся на периоды, в течение которых, как нам известно, происходили взломы. В паре случаев, когда мы знаем точную дату, эти даты в дневнике появляются тремя днями позже. Теперь я думаю, что это встречи с его дистрибьютором, кем-то, кто заберет более ценные и узнаваемые вещи. Это умно, на самом деле. Видите ли, обычно вещи перевозили до того, как хозяева дома возвращались из отпуска и даже обнаруживали, что их ограбили. Никакого риска!'


"Понятно", - задумчиво произнес Паско. "Итак, дом Льюиса был закончен в прошлый понедельник, что означало бы, что собрание должно было состояться в прошлую среду или четверг".


"Молодец!" - снисходительно сказал Дэлзиел. "Одно было написано для среды, оно зачеркнуто. Смотри. Теперь, кажется, это было переделано для сегодняшнего утра, но, видите, это снова зачеркнуто.'


"У них были трудности. Возможно, это и к лучшему, сэр. Даже с инсулином вам, возможно, было бы трудно справиться с тремя из них".


"Очень забавно", - сказал Дэлзиел. "Хотя завтра утром я собираюсь быть один. И там будет только один".


"Простите?" - переспросил Паско. Затем его осенило. "Вы имеете в виду, что...?"


"Совершенно верно, инспектор. Завтра в 10 утра. Не хотите составить мне компанию?"


"Извините, сэр", - сказал один из детективов-констеблей.


- Да, Фергюсон? - Спросил я.


Юноша указал на, безусловно, самую большую группу статей.


"Похоже, все это доставлено из дома Льюисов, сэр. Почти все на месте. У них, должно быть, не было времени избавиться от этого".


Дэлзиел бросил на Паско свой притворно-благоговейный взгляд.


"Будущее в безопасности, инспектор!" - сказал он.


Молодой человек был невозмутим. Он взял богато инкрустированную шкатулку из кедрового дерева восточного происхождения.


"Здесь есть кое-какие бумаги, сэр. Они выглядят интересно".


Они были. Мэтью Льюис чувствовал необходимость вести подробный финансовый отчет о своих шотландских операциях. Все это было здесь. Сумма, уплаченная за землю Калландера таинственным Арчи Селкирком, сумма (более чем в двадцать раз большая), уплаченная Стердженом за ту же землю, сведения о гонорарах адвоката, гостинице и других расходах "А" ("Аткинсон", - сказал Дэлзил) и, что самое интересное, расходы, подлежащие зачету в счет валовой прибыли "С".


"Ну что ж. Это могло бы пригодиться мошенникам", - сказал Дэлзиел, потирая руки. "Конечно, это должно хорошо зарекомендовать себя в суде".


- Суд? - озадаченно переспросил Паско.


"Да. Когда Стерджен подаст в суд на имущество Льюиса, как я предполагаю, он собирается. Знаешь, раньше было не так уж много."


"Это могло бы установить и кое-что еще", - сказал Паско, указывая на букву "С".


Дэлзиел пожал плечами.


"Я сомневаюсь в этом. В имени очень мало ценного, а в инициале - черт знает что. Нет. Если Коули был замешан в этой сделке, потребуется нечто большее, чтобы подставить его. Было проведено много негласных проверок, и нигде не видно, что у него скопилось сорок тысяч. В любом случае, в чем, черт возьми, заключалась бы его работа? Я не могу представить, чтобы Льюис подставил его из-за любви.'


Паско не хотел сдаваться. Он снова изучил бумаги.


"Здесь есть что-то еще", - сказал он. "Или чего-то здесь нет. Послушайте, сэр. За счет "К". Верно? Итак, чего не хватает?"


"Расходы Селкирка", - весело перебил Фергюсон. "Что может означать, что "С" и Селкирк - одно и то же лицо".


"А я раньше думал, что ты умный, молодой и ужасный", - сказал Дэлзиел Паско. "Хорошо. Но ты понимаешь, что это полностью исключает Коули?"


"Почему, сэр?" - спросил Фергюсон. Паско не нужно было спрашивать. Фактически он ответил.


"Потому что Коули не только отрицает, что он когда-либо был где-либо рядом с Локартом, но и у него есть отличное алиби на тот уик-энд, когда Стерджен действительно встречался с Селкирком".


"Он также не подходит под описание Стерджен", - сказал Дэлзиел.


"Тем не менее, мы так и не показали ему фотографию Коули, не так ли? Разве в вечерних новостях ни разу не было сообщения об убийстве Льюиса?" Фергюсон, продолжай и посмотри, сможешь ли откопать копию. Стерджена уже перевели из Донкастера?'


"Да, они посчитали, что его сегодня должны были перевести к генералу", - сказал Дэлзиел.


"Хорошо. Тогда мы пойдем и увидимся с ним".


"Будем ли мы?" - спросил Дэлзиел. "Я полагаю, что будем. Вы знаете, я думаю, что инъекция инсулина пошла мне на пользу. Раньше у меня были иллюзии, что я детектив-суперинтендант, имеющий власть над самыми разными людьми. Странно, не правда ли?'


Он вышел из комнаты, покачивая своей огромной бычьей головой.


"Чему ты ухмыляешься?" - спросил Паско у Фергюсона. "Иди и найди ту газету, и побыстрее!"


Стерджен, решив поправиться, быстро поправлялся. Он сидел в постели, окруженный цветами и фруктами, и на его щеках появились первые признаки здорового румянца. Он тепло приветствовал их, как старых друзей.


"Все были очень добры. И к Мэвис тоже. Так лучше всего", - сказал он, когда они устроились, Дэлзиел в кресле у кровати, а Паско - на краю кровати.


"Мы тебе тоже кое-что принесли", - сказал Паско. Он начал демонстрировать содержимое коробки.


"Да, это мое. Это тоже. И это. Да, это все наше. А как насчет марок?"


"Мне жаль", - мягко сказал Паско. "Марок нет".


"Нет? Ну, я думаю, они бы быстро избавились от них, потому что они были ценными, а? Не беспокойся. Значит ли это, что ты поймал его на том, что он это сделал?"


"Мы думаем так, мистер Стерджен. Теперь я бы хотел, чтобы вы внимательно посмотрели на эту фотографию".


Паско достал конверт и достал из него обрывок газеты, который передал ему.


"Нет", - сказал Стерджен. "Смутно знакомый. Ты знаешь. Как будто я мог встретить его на улице или что-то в этом роде".


"Попробуй это", - сказал Паско. Он достал шариковую ручку и нарисовал очки и лохматые усы, которые Стерджен упоминал в своем описании Арчи Селкирка.


Осетрина озадаченно посмотрела на это.


"Это его хобби", - добродушно пояснил Дэлзиел.


"Этот человек чем-нибудь похож на Селкирка?" ‘ в отчаянии спросил Паско. Дэлзиел застонал, услышав наводящий вопрос.


"Да. Немного", - осторожно сказал Стерджен. "Но если бы ты сделал то же самое с собой, парень, ты бы тоже был похож на него, я думаю!"


В больничном лифте Дэлзиел испытующе посмотрел на Паско.


"Тебя дважды ударили по голове", - заявил он, впервые упомянув о двух полосах гипса, украшающих голову Паско.


Он начал рассказывать суперинтенданту о том, что произошло, но Дэлзиел остановил его.


"Я позвонил мистеру Бэкхаусу после того, как пришло ваше интересное сообщение о пристрастии Этериджа к алкоголю. Он казался разочарованным, что меня не было в Лондонском Тауэре. Но он рассказал мне все о вашем дне".


Паско на мгновение был тронут заботой толстяка.


"Если бы я был Бэкхаусом, я бы разорвал тебя в клочья", - продолжал он. "Ты думаешь, этот парень, Пелман, твой человек?"


"Он мог бы быть таким", - сказал Паско, не желая казаться слишком уверенным в себе.


"Да. Бэкхаус тоже казался не слишком счастливым", - к его удивлению, сказал Дэлзиел. "В любом случае, у тебя был тяжелый день. Не начинай срезать углы, пытаясь заставить все соответствовать твоим собственным представлениям. Забудь о Коули. Желаю пораньше лечь спать.'


"Думаю, я мог бы сделать это", - согласился Паско.


- Да. Вам нужен отдых, сержант. Извините, инспектор. Теперь, когда вас повысили, полагаю, мне следует называть вас по имени. Награда, а?


Они приехали на своих машинах. На автостоянке Дэлзиел похлопал его по плечу.


"Сейчас же отправляйся домой", - сказал он. "Прямо к кипу. Спокойной ночи, Пол".


Он мощно зашагал прочь.


- Меня зовут Питер, - крикнул Паско ему вслед, но ему показалось, что он не расслышал.


Его планы на раннюю ночь не продлились долго. Когда он вошел в свою квартиру, зазвонил телефон. Это была Элли, которая совсем по-другому реагировала на тяжелые события дня.


"Питер, если твоя голова готова к этому, я бы хотела пойти куда-нибудь в милое, яркое и шумное место и плотно поужинать под музыку".


"Это похоже на "Дика Терпина", - сказал он, имея в виду самое большое и яркое из ночных заведений, которые вспыхнули локально за последние пять или шесть лет по мере того, как изысканность расползалась на север.


"Этого хватит", - сказала Элли. "Мне хочется немного накуриться".


The Dick Turpin процветали даже в начале недели, и им повезло, что они заняли столик. Группа из пяти человек пробила свой собственный оригинальный трек в текущем хит-параде, и небольшой танцпол был наводнен дрожащей плотью.


"Давай потанцуем", - предложила Элли, пока они ждали, когда принесут коктейли с креветками.


"Это та сторона твоего характера, которую ты умело скрывала", - сказал Паско, неохотно следуя за ней к краю арены.


К счастью, через пару минут музыканты либо смягчились, либо выдохлись, и темп замедлился до мечтательно-медленного шарканья. Элли держалась так близко, что Паско почти нес ее по кругу.


"Что теперь будет, любимый?" - внезапно спросила она.


"Что ты имеешь в виду?"


"На самом деле это еще не конец, не так ли? Знаешь, когда я ехал домой из Торнтон-Лейси, я наполовину представлял, что это так. Но теперь я вижу, что это далеко не так. Я имею в виду, что все по-прежнему; расследование, суд, апелляция; это просто продолжается. Это только в историях все прекращается, когда ты находишь своего убийцу.'


И только в историях ты можешь быть уверен, что заполучил его, подумал Паско. Но он ничего не сказал.


"Я никогда не выброшу их из головы", - продолжала Элли. "В какой-то момент в ту пятницу вечером они были там, все четверо. Счастливые, немного напряженные, уверенные, что они есть друг у друга. Затем - бац! все исчезло.'


- Не присесть ли нам, любимая? - спросил Паско.


"Нет. Мне это нравится. Я в порядке, обещаю. Питер, - сказала она, немного отстраняясь от него, - это заставило меня осознать, как сильно я нуждаюсь в иллюзии постоянства. Давай поженимся. Или поселимся вместе. Я не возражаю против чего угодно, только я полагаю, что брак обретает больше друзей и влияет на большее количество людей в твоем бизнесе. Что ты скажешь?'


Группа быстро восстанавливалась. Без предупреждения они ворвались в новый звуковой хаос, и Паско было бы трудно произнести внятный ответ. Но на самом деле он не прилагал к этому никаких усилий.


Его внимание было полностью сосредоточено на дальнем углу танцпола. Там, с раскрасневшимся от усилий лицом, блестящими глазами, криво улыбающимся ртом, телом, раскачивающимся взад-вперед, как у обезьяны во время гона, был Джеймс Коули.


Но по-настоящему привлекла внимание его партнерша с ее длинными рыжими волосами, большим чувственным ртом и глубоким вырезом платья, которое скрывало едва ли квадратный дюйм ее грудей, когда они сильно вздрагивали во время танца.


Первой мыслью Паско было, что она идеально подходит под, хотя и отрывочное, описание женщины, которая иногда сопровождала Льюиса в Локарт.


Его второй мыслью было, что это не единственная причина ее фамильярности.


И третья мысль, которая заставила его изумленный разум сорвать джекпот, заключалась в том, что под огненными волосами, ярким макияжем и облегающим платьем скрывалась неряшливая, замкнутая личность старшего секретаря фирмы и лучшая половина шотландского алиби Коули, Марджори Клейтон.


Паско сыграл это очень хитро, к большому одобрению Дэлзиела позже и нынешнему огорчению Элли. Он быстро проводил ее обратно к их столику, собрал съедобные кусочки и не без протеста оттащил ее от приближающихся креветок.


"Есть кое-кто, с кем я не хочу встречаться", - объяснил он.


"Почему? Кто? Я думал, преступники должны прятаться от закона, а не наоборот. А как насчет моего ужина?"


"Мы пойдем куда-нибудь еще. И ответ "да".


"Я не хочу никуда больше идти. Какой ответ?"


"К твоему вопросу. Теперь, куда мы пойдем?"


"О. В таком случае, я не голоден".


Пару часов спустя они ели рыбу с жареной картошкой в машине.


Марджори Клейтон, снова ставшую похожей на гадкого утенка, забрали на следующее утро, когда она уходила на работу. Она была более чем счастлива отправиться в участок, чтобы помочь в расследовании смерти бедного мистера Льюиса, но разве она не должна была сообщить мистеру Коули, что опаздывает? Часть теплоты покинула ее улыбку, когда ее заверили, что мистер Коули будет слишком занят, чтобы заметить ее отсутствие.


И сама улыбка исчезла, когда Дэлзиел, с самым неулыбчивым выражением лица, приветствовал ее, швырнув блокнот на стол перед ней и рявкнув: "Хорошо! Быстро, как вам нравится! Мне нужны подробности о счете, на котором у тебя сорок тысяч Стерджен. Каждая потраченная впустую секунда может означать месяц твоего заключения.'


Ей потребовалось две попытки, чтобы написать это разборчиво.


У Паско была более сложная работа с Коули, который отказался, чтобы его выгнали из его офиса, и очень быстро пришел в ярость. В конце концов он снял трубку телефона и начал набирать номер. Адвокат? задумался Паско. Но он ошибался.


"С меня более чем достаточно этой травли, и я намерен переговорить с вашим начальником", - отрезал Коули.


- Дэлзиел, ’ сказал Паско.


"Что?"


"Мистер Дэлзиел", - повторил он и сидел с непроницаемым лицом, пока Коули с поразительной скоростью заканчивал и разражался не очень элегантной серией жалоб. Наконец он закончил и с видом триумфатора передал трубку Паско.


"Он хочет поговорить с тобой".


'Пэскоу? Послушай, девушка говорит так быстро, что это затрудняет стенографию Фергюсона. Суть в том, что она была влюблена в Льюиса, не знала, что он поступает нечестно, ха! ха!, была счастлива оказать ему услугу, переведя деньги на небольшой счет, который она открыла в Лидсе. Она отрицает, что ей что-либо известно о поступке Коули с Селкирком, но она лжет. Она согласна с тем, что, возможно, они сделали отчеты неделей раньше, в мае прошлого года. Говорит, что она могла перепутать весенние банковские каникулы и Уайт! Мы поговорили с девушкой из Коллинвуд, которая согласна. Она такая тупая, что согласится с чем угодно! Приведи Коули, ладно? Напугай его, если хочешь. Затем заткни ему рот, пока я не вернусь.'


"Сэр?" У меня назначена встреча с помощником Эфириджа, помните? Извините, вы не сможете прийти. Я вернусь к одиннадцати. Ваше здоровье.'


Паско тихо положил трубку.


"Верно", - сказал Коули. "Мне жаль, что пришлось это сделать, но ты действительно должен научиться


Паско проигнорировал его и встал.


"Джеймс Коули, вы не обязаны сейчас что-либо говорить, но я должен предупредить вас, что все, что вы скажете, будет записано и может быть использовано в качестве доказательства. Я был бы признателен, если бы вы сейчас сопроводили меня в участок, где, как я полагаю, вы могли бы помочь в нашем расследовании.'


"Это возмутительно", - сказал Коули. Но его голос звучал так, словно он не верил в это.


Дэлзиел вернулся только в половине двенадцатого, не в лучшем настроении.


"Не везет?" - спросил Паско.


"Нет. Ни одна чертова душа и близко не подходила к магазину все утро. Они, должно быть, слышали".


"Если только дело не в магазине, сэр. У нас просто указано время, а не место".


"Да. Я тоже думал об этом. Но лучшее, что я мог сделать, это также следить за складом Джонса-кошачьего мяса. Ничего. И я попросил пару парней разузнать подробности обо всех, кто останавливался в Биркхеме между десятью и одиннадцатью. Все трое, все хотели выпить чашечку кофе. Один из них был методистским священником!'


Он протянул лист бумаги, как будто намеревался доказать существование такого необычного существа.


Паско бросил на нее небрежный взгляд, затем с большим интересом.


"Что случилось?" - спросил Дэлзиел.


"Кто говорил с этими людьми?"


"Фергюсон или Дав. Почему?"


- Полагаю, они сейчас в столовой. Извините меня, сэр. '


"Да", - сказал Фергюсон. "Или, скорее, он говорил со мной".


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, я внимательно следил за тем, чтобы кто-нибудь не проявил интереса к магазину, когда подъехала эта машина. Парень опустил окно и выглянул наружу. Я подошел к нему, и он спросил, есть ли где-нибудь поблизости, где он мог бы выпить чашечку кофе.'


"И?"


"Я сказал ему, что я офицер полиции, и притворился, что интересуюсь его машиной. Он знал регистрационный номер, его права и страховка были в порядке. Я извинился и отправил его восвояси".


"Как далеко он был от магазина, когда остановился?"


"О, примерно в тридцати-сорока ярдах. На другой стороне дороги".


Он вернулся в комнату Дэлзиела, которая теперь была пуста, и поднял трубку телефона. Потребовалось немного времени, чтобы подключиться.


"Элли?" - позвал он.


"Питер. Ты вытащил меня с лекции. В чем дело?"


"Они не будут скучать по тебе. Послушай, любимая, Антон Давенант связывался с тобой сегодня?"


'Нет. С чего бы ему?'


"Без причины. Просто проверь, ладно? Посмотри, не оставил ли он записку, или сообщение, или еще что-нибудь".


"Держись".


Дэлзиел вернулся, радостно потирая руки. "Я только что взглянул на Коули. Просто обвиняющий взгляд. Он - мешок нервов. Мы расколем его, как орех.'


"Да, сэр", - сказал Паско. "Привет, любовь моя".


"Привет", - сказала Элли. "Нет, ничего. Что все это значит?"


"Я расскажу тебе позже".


"Позже у тебя не будет времени. Ты будешь слишком занят, покупая мне большое, вульгарное кольцо".


"Прощай".


- Она говорила что-нибудь о кольце? - спросил Дэлзиел, когда Паско положил трубку.


Паско не ответил, но задумчиво уставился на телефон, как будто запоминая номер.


"Иисус Христос!" - сказал Дэлзиел. "Меня послали в Ковентри?"


"Прошу прощения, сэр. Просто одним из тех мужчин, которых заметили в Биркхеме, был Антон Давенант, который отдаленно связан с бизнесом Торнтон Лейси".


Он быстро объяснил, кто такой Давенант.


- И что? - спросил Дэлзиел.


"Ну, в прошлую среду, когда Эфиридж сообщил о первом назначении после Льюиса, Давенант был в этой части страны. Элли столкнулась с ним, и он сказал, что направлялся повидаться с ней. Но все это было немного расплывчато.'


"Интересно", - сказал Дэлзиел. "Итак, встреча на вчерашний день тоже была отменена".


"А вчера, - сказал Паско, - Давенант присутствовал на дознании в Торнтон-Лейси".


"Мило", - одобрительно сказал Дэлзиел. "Еще одно совпадение, и я куплюсь на все это. Он часто бывает на людях, этот парень?"


- Да. Это часть его бизнеса. Подождите, - сказал Паско. - Возможно, я просто смогу привести вам это последнее совпадение.


Он снова поднял телефонную трубку и, немного подумав, набрал номер местной справочной библиотеки.


"Умный мальчик", - сказал Дэлзиел, когда он закончил. "Теперь я куплю".


Теперь я продам, подумал Паско. У библиотекаря не хватило места, чтобы хранить все воскресные цветные приложения, но из-за особого местного интереса, да, он сохранил это.


Статья Observer о Биркхеме в целом и антикварном магазине Etherege в частности, опубликованная прошлой осенью в журнале glorious Technicolor, была написана Антоном Давенантом.


## Глава 7


Это был напряженный день, и у Паско было мало возможности подумать о своем будущем с Элли, хотя время от времени его поверхностные мысли нарушались подводными течениями смешанного удовольствия и беспокойства. Рациональное упорядочивание его чувств привело лишь к тревожному осознанию того, что он был очень одиноким человеком. Но было ли это причиной жениться или оставаться холостяком, он не мог решить. Уединение было недалеко от одиночества, и этого он боялся. Он верил, что сможет распознать сходные черты в Элли, но насколько хорошей основой для брака была бы эта общая область, он не мог предположить. Однако столь же далекой от созерцания была жизнь без Элли. Это такое же хорошее определение любви, какое я, вероятно, получу в полицейском участке, сказал он себе. Мотивы брака по меньшей мере столь же разнообразны и неожиданны, как мотивы убийства. Это звучало как своего рода холодное утешение, которое, несомненно, предложил бы Дэлзиел!


Он снова сосредоточился на своей работе. В данный момент это был главным образом вопрос слушания, поскольку все, казалось, были в настроении поговорить.


Эфиридж проснулся и выздоравливал.


Как только эти новости дошли до них, Дэлзиел отправил Паско в больницу, чтобы побеседовать с ним. "Я сомневаюсь, что он стал бы говорить со мной", - сказал он.


Антиквар радостно признался в двенадцати взломах, которые были совершены у этой двери. Единственное сожаление, которое он выразил, было в том, что он нарушил свой шаблон. У него, как обычно, была запланирована работа на начало недели, но люди изменили свои планы и остались дома. Как оказалось, Мэтью Льюис был его клиентом и имел несчастье упомянуть, что на этой неделе дома никого не будет, чтобы принять доставку стола, который Etherege ремонтировал для него.


"Обычно я бы и не мечтал заниматься клиентом, - добродетельно сказал Этеридж, - но когда сорвалось другое дело, мне показалось жалким все выбрасывать. Дьявол находит работу для праздных рук, ты же знаешь".


- Понятно. Ты поэтому убил его? - спросил Паско. - Потому что он узнал тебя?'


"Чепуха!" - заявил антиквар. "На мне был нейлоновый чулок. Я просто стукнул его по голове в порядке самозащиты, когда он напал на меня. Чистейший несчастный случай, уверяю вас".


Паско не поверил ни единому слову из этого, но не его дело было решать, какое обвинение будет предъявлено.


- Что сказал Давенант, когда услышал, что ты кого-то убил? - небрежно спросил Паско.


"Ты же не думаешь, что я собирался рассказать всем", - запротестовал Этеридж. "О боже. Это была ловушка, или ты действительно знал об Антоне?"


"Мы знали", - утверждал Паско. "Как вы его предупредили?"


"У нас была небольшая система. Я бы поместил довольно отвратительный викторианский фрагмент беседы в боковое окно, если бы все было хорошо для беседы. Довольно остроумно".


"Что произошло в прошлую среду?"


"О, я не мог встретиться с этим парнем лицом к лицу, не тогда, когда дело Льюиса было так свежо в моей памяти, а моего партнера не было рядом, чтобы утешить меня. Ты знаешь, я был глубоко огорчен всем этим. Он позвонил позже. Он назначил встречу на вчерашний день, но отменил ее, и вместо него пришел тот ужасный толстяк. Эй, это ведь не Давенант свел тебя с нами, не так ли?'


"Мы не вправе разглашать источник информации", - серьезно сказал Паско. Этеридж кивнул, как будто его подозрения подтвердились, и когда Паско ушел десять минут спустя, у него был подробный список всех предметов, которые Давенант когда-либо получал от Этериджа.


Вернувшись на станцию, Дэлзиел добился меньшего успеха, чем он ожидал, с Коули и Клейтоном. Как и Etherege, они пытались найти баланс между признанием того, что было неоспоримо, и отрицанием того, что было наиболее преступным.


Коули начал с полного отрицания того, что ему что-либо известно о действиях своей партнерши, но, столкнувшись с обвинениями девушки, он быстро сменил позицию и вместо этого заявил, что его соучастие заключалось всего лишь в молчании. Дэлзиел соглашался с этим до тех пор, пока не выжал из мужчины все возможные признания на таких условиях. Затем он обвинил его в том, что он Арчи Селкирк, и хрипло рассмеялся над его отрицанием.


"Наши люди проверяют коттедж Льюиса на наличие отпечатков пальцев", - сказал он. "Ваши будут там. Вы не могли все время носить перчатки!"


Коули на мгновение задумался.


"Да, конечно", - сказал он. "Я был в коттедже, так что мои отпечатки вполне могут быть там".


"Ты сказал, что никогда не был рядом с этим местом".


- Правда? Прости, я забыл. '


"Я полагаю, пока вы были там, вы могли случайно просмотреть юридические документы, касающиеся передачи земли от Селкирка мистеру Стерджену?"


"Весьма вероятно. Льюис показал мне кое-что, но я сразу же вернул это обратно. Я не хотел быть вовлеченным".


"Мудрый человек", - сказал Дэлзиел. "Скажите мне, миссис Льюис знала о мошенничестве?"


"Она, вероятно, знала, что что-то происходит. Деловая сделка. Не более того".


"Совсем как ты?"


"Правильно".


"И девушка. Почему она должна выдвигать против тебя эти обвинения?"


- Чтобы прикрыться, конечно. Ты ведь не совсем тупица, не так ли? В любом случае, она говорит, что я замаскировался под этого мужчину, как ты его называешь, Селкирк?


Она, конечно, этого не сделала. Несмотря на свой очевидный страх, или из-за него, она все еще была способна видеть, что признать, что она обладает определенными знаниями, значило бы еще больше обвинить себя. Но она дала им несколько новых сведений об этом человеке, Аткинсоне, и Дэлзиел начал расследование в Лондоне.


Кроме того, как только Паско позвонил из больницы, была начата охота на Антона Давенанта. По предложению Паско они связались с Торнтоном Лейси, и к тому времени, когда он вернулся в участок, было установлено, что он забронировал билет из "Игл энд Чайлд" накануне днем, пункт назначения неизвестен.


Но были и другие, более тревожные новости для Паско.


"Они выпустили Пелмана на свободу!" - сказал он Элли в тот вечер.


"Боже мой! Почему?"


"Нет доказательств"


"Никаких доказательств! Но он пытался разнести тебе голову из дробовика!"


"Он утверждает, что понятия не имел, что это я. Он услышал шум, увидел нарушителя границы, вероятно, браконьера, выбирающегося из русла ручья, крикнул ему, чтобы он остановился, а затем выстрелил у него над головой, чтобы напугать. Похоже, что он больше всего огорчен тем, что в меня попал осколок!'


"Бэкхаус, должно быть, сумасшедший. Никогда не думал, что предпочту копперство толстяка Дэлзиела, но Боже! Я уверен, что он не позволил бы Пелману выйти из игры в таком виде".


"В этом есть что-то большее", - запротестовал Паско. "Похоже, у него есть обоснованное алиби. Заседание Комитета по благоустройству закончилось в восемь тридцать того вечера. Теперь мы знаем, что Роуз покинула "Куин Энн" в восемь пятьдесят, и все улики, косвенные и медицинские, указывали на то, что убийство произошло примерно в это время. Итак, по словам Марианны Калпеппер, после собрания она осталась в ратуше, чтобы уладить кое-какие канцелярские дела с Пелманом, и он ушел почти до девяти. Это сделало бы для него невозможным это сделать.'


Элли энергично фыркнула, самый эффектный звук. Паско внезапно представил, как она недоверчиво фыркает через их обеденный стол в ответ на что-то, сказанное главным констеблем. Она будет недостающей частью Дэлзиела во мне, подумал он, и эта мысль почему-то приободрила его.


"Конечно, Бэкхаус не собирается обращать особого внимания на то, что говорит горничная Марианна в защиту Пелмана, не так ли? Если бы она сказала, что он провел следующие несколько часов, катаясь с ней по ризнице, тогда это могло бы иметь смысл!'


"Возможно, в ее собственной скромной манере именно это она и имела в виду", - предположил Паско. "В любом случае, это, кажется, удовлетворило Бэкхауса".


"И это означает, что все еще дальше от завершения, чем я думал, Питер. Какого черта? Для меня все кончено, я клянусь в этом. Я собираюсь навалить огромные горы радости между мной и тем субботним утром. Огромные, непреодолимые горы радости. Для нас обоих. Верно?'


"Да", - сказал Паско.


Они снова пили в "Жокее" в Биркхеме. Паско вспомнил, что Этеридж отказался признать, что ему что-либо известно о нападении на Элли. Паско был уверен, что он лжет, точно так же, как он был в равной степени уверен, что нападение совершил Джонс-кошачье мясо. Вероятно, именно вид Элли в обществе Дэлзиела убедил мужчину, что опасно оставлять у нее даже слабый намек на кулон. Сумочка была всего лишь прикрытием. Но Джонс ни в чем не признавался, вероятно, мудро. Нападение на женщину могло дать ему пару дополнительных лет.


- У тебя есть сомнения? - спросила Элли, прерывая его мысли.


- По поводу чего? - Спросил я.


- Насчет того, чтобы принять мое предложение. Не то чтобы это имело значение. У меня к бедру был привязан магнитофон.'


"Я не заметил", - улыбнулся он. "Нет. Никаких сомнений. На самом деле, я думаю, что с каждой минутой становлюсь все более уверенным. Я просто немного отвлекся, вот и все. Я не знаю почему, я просто подумала о миссис Льюис. "Горы радости" заставили меня подумать о ней. Я не знаю, откуда она собирается их взять. Мужа убивают. В кошечке не осталось денег. Двое маленьких детей. Теперь ей придется узнать, что у ее покойного горячо любимого было немного, или, скорее, много, на стороне со своей секретаршей. Из того, что она говорит, следующим шагом был бы большой переезд, оставив миссис Льюис и семью ни с чем.'


"Звучит так, как будто ей, возможно, будет лучше, если он умрет".


"Никогда так не говори", - серьезно сказал Паско. "Тогда следующий шаг - пистолет, или нож, или яд".


"Философия полиции! В этом есть кое-что. Ты пытаешься сказать, что относительно нам повезло?"


"Относительно, - сказал Паско, - я надеюсь, что так и будет. Отныне Торнтон Лейси - не место. Давайте начнем разгребать эти горы!"


Но Торнтон Лейси еще не закончил с Паско. На следующее утро, когда он готовился покинуть свою квартиру, зазвонил телефон. Это был Дэлзиел.


"Мне только что звонил Бэкхаус. Похоже, что расспросы констебля Кроутера о Давенанте были не совсем бесплодными. Прошлой ночью ему позвонили анонимно и сказали, что Давенант вернулся в Торнтон-Лейси и остановился, угадайте, где?'


"Калпепперы"?"


"С тобой раньше было весело играть! Естественно, он дал знать Бэкхаусу. И Бэкхаус по какой-то странной причине, кажется, думает, что было бы неплохо, если бы ты приехал туда и забрал его. Он ждет тебя к двенадцати пополудни, так что надевай коньки. Фергюсон пойдет с Давенантом, чтобы подержать его за руку на обратном пути. Он и ордер будут ждать вас у меня в приемной.'


- Спасибо, - сказал Паско.


Он вернулся в спальню, где Элли, у которой было свободное от преподавания утро, лежала в полудреме.


- Я бы приготовила тебе завтрак, - предупредила она, - если бы ты меня подтолкнул. Ты уходишь?'


"Да", - сказал он. Он поколебался мгновение, затем наклонился и поцеловал ее. "Увидимся вечером".


У входной двери он обернулся и снова вошел в квартиру.


"Это звонил Дэлзиел", - сказал он. "Я еду в Торнтон-Лейси, чтобы забрать Давенанта. Он у Калпепперов. Прощай, любимая".


Он ушел, чувствуя себя счастливее. В будущем может быть много вещей, о которых не стоит говорить, и много случаев, когда на разговоры не будет времени. Но не сейчас. Пока нет.


## Глава 8


Путешествие в Торнтон Лейси было быстрым и без происшествий с объективной точки зрения. Детектив-констебль Фергюсон, довольный тем, что на некоторое время вырвался из офисной рутины, болтал с живостью человека, который не считает карьерную высоту недостижимой, а радио заполнило несколько пробелов, оставленных его почти монологом.


Паско вел машину. (Он был плохим пассажиром. К счастью, Элли была хорошим пассажиром.) Голос Фергюсона его не беспокоил. Он его почти не слышал. Было великолепное утро, и легкий туман поднимался навстречу солнцу с придорожных полей. Казалось, что машина движется все медленнее и медленнее в мире, где звук был приглушен, как будто зимой выпал снег. Он вел машину инстинктивно; на самом деле машина, казалось, вела себя сама, вписываясь в повороты, паря над гребнями холмов, как будто находилась в каких-то отношениях, совершенно отличных от простого движения, с окружающей местностью.


Его разум, обычно не склонный к более диким полетам воображения, был странно расслаблен, готовый принять, что это путешествие каким-то образом должно продолжаться вечно в области вне времени. Или это время следовало обмануть и что они снова были в пути в то субботнее утро двенадцатью днями ранее, и им нечего было бояться в конце своего путешествия.


"Торнтон Лейси", - одобрительно сказал Фергюсон. "Вы хорошо провели время, сержант. Извините, сэр".


"Да", - сказал Паско.


Он поехал прямо в полицейский участок. Кроутер сидел за столом.


- Доброе утро, - сказал он.


- Доброе утро, - сказал Паско. - Полагаю, у вас для нас кое-кто есть.


"Мистер Бэкхаус пьет чашечку кофе в гостиной, сэр. Могу я попросить миссис Кроутер принести вам кофе?"


"Это было бы любезно", - сказал Паско без энтузиазма. Он надеялся, что ему повезет настолько, что он просто заберет Давенанта и уберется восвояси.


"Привет, Питер. Это Питер, не так ли?" Бэкхаус поднялся, улыбаясь, как фермер-джентльмен, приветствующий гостя на ланче.


Внезапно повсюду появились христианские имена, подумал Паско. Возможно, прошел слух, что я назначен комиссаром.


"Да, сэр", - ответил он. "Это детектив-констебль Фергюсон. Вы вызвали к нам Давенанта?"


"Нет. Нет, на самом деле мы этого не делаем", - сказал Бэкхаус. "Сядьте, пожалуйста. Фергюсон, возможно, вы хотели бы посмотреть, как функционирует такой маленький загородный участок, как этот? Констебль Кроутер, я не сомневаюсь, будет рад показать вам окрестности.'


Фергюсон на мгновение замер в нерешительности. Дело в том, что когда Дэлзиел давал тебе выбор, это был настоящий выбор. Когда он хотел, чтобы ты ушла, он просто сказал тебе отвалить.


Паско многозначительно посмотрел на дверь, и Фергюсон ушел, когда миссис Кроутер принесла кофе.


Наконец-то наедине, но без романтического подтекста фразы, двое мужчин некоторое время потягивали кофе в тишине.


- Давенант ушел, сэр? - подсказал Паско.


"Нет, нет. Он все еще у Калпеппера. За мной присматривает мужчина, не бойся. Но были одна или две вещи, которые, я подумал, стоит обсудить с тобой, прежде чем забирать его".


"В каком из моих качеств, сэр?"


"Прошу прощения?"


"Как офицер полиции или..."


"Я понимаю! Или как не очень склонный к сотрудничеству свидетель, что было вашей обычной ролью в "Торнтон Лейси"! Я не уверен. Я совсем не уверен!"


Бэкхаус поудобнее устроился в кресле, поставил чашку с кофе на пол и соприкоснул кончики пальцев в священническом жесте.


"Сначала, - сказал он, - позвольте мне рассказать вам о Пелмане. Естественно, даже когда казалось, что Колин Хопкинс был очень большим лидером, я внимательно присматривался к другим возможным кандидатам. Пелман был, в лучшем случае, всего лишь аутсайдером, и я был изрядно удивлен, когда обнаружил, что он целится в тебя из дымящегося дробовика.'


"Больше, чем ты был удивлен, обнаружив тело Колина с полным животом дроби?" - спросил Паско.


"Да", - признал Бэкхаус. "Да, я так думаю. Это было всегда, хотя я никогда не думал, что он будет так близок. В любом случае, чем больше я разговаривал с Пелманом, тем менее вероятным он казался. Я почти принял решение перед твоим отъездом во вторник.'


"Я думал, что было что-то еще", - сказал Паско.


"Как проницательно. В любом случае, когда миссис Калпеппер подтвердила, в какое время он покинул деревенскую ратушу той ночью, больше не было причин его задерживать. Он очень раскаивается в том, что стрелял в тебя. Он достаточно умен, чтобы знать пределы прав землевладельца. Да, кстати, одну вещь я все-таки обнаружил. Именно Пелман перерезал проволоку вокруг глиняного карьера.'


"Что?" - воскликнул Паско.


"Да. Он использовал бассейн как свалку куриной грязи из своего аккумулятора. Отсюда и мерзкий запах. Он тоже очень раскаивается в этом".


"Я полагаю, вам пришло в голову, - неуверенно сказал Паско, - что показания миссис Калпеппер могут быть здесь не совсем беспристрастными".


"Мне следовало бы быть очень осторожным, предлагая подобные вещи", - с улыбкой предостерег Бэкхаус. "Раскаяния мистера Пелмана может оказаться недостаточно, чтобы одобрить порочащую честь леди. В любом случае, вы действительно должны позволить мне быть здесь лучшим судьей по доказательствам.'


"Мне очень жаль, сэр", - сказал Паско.


"Я точно так же готов уступить вам такое же превосходство в отношении того, что происходит в Йоркшире", - сказал Бэкхаус. "Вот почему я был заинтригован, узнав о вашем интересе к мистеру Давенанту. Мистер Дэлзиел посвятил меня во все подробности. Он ваш большой поклонник, как вы, несомненно, знаете.'


"Иногда он отпускает меня домой до полуночи", - скромно сказал Паско.


"Итак, похоже, что Давенанту удалось фигурировать в двух делах об убийствах. Поразительное совпадение, вы не находите?"


"Почему?" - спросил Паско. "Это случилось со мной. И с мисс Сопер".


Бэкхаус поднял брови и улыбнулся.


"Вы хотите выступить адвокатом дьявола? Хорошо. В вашем случае это не так уж маловероятно. Ваша профессия ставит вас в постоянную близость к преступлению. Когда вы оказались вовлеченным на личном уровне, не было ничего странного в том, что в другом месте вы были вовлечены в профессиональное расследование. Действительно, было бы странно, если бы вы не были вовлечены. Но Давенант...'


"У Давенанта тоже были профессиональные связи, сэр. Похоже, что он преступник. Так что то же самое относится и к нему".


"Разумно. Все еще есть совпадение, что он замешан в тех же преступлениях, что и ты. И, как вы, профессионально в Йоркшире, и здесь, в Торнтон-Лейси – лично, эмоционально, вы бы сказали?'


"Конечно. Похоже, он был глубоко увлечен Тимми".


- А источник вашей информации? - спросил я.


Паско был озадачен.


"Ну, я думаю… Сам Давенант, конечно, и Элли, мисс Сопер. Он многое ей рассказал ..."


Он замолчал. Бэкхаус сказал вслух то, что хотел оставить невысказанным.


"Полагаю, в том случае, когда ему потребовалась причина для пребывания в вашем районе. Как выяснила мисс Сопер, какова была цель его визита?"


"Все это было очень расплывчато", - сказал Пэскоу. "Но зачем ему это?"… он казался искренне обеспокоенным!"


"Возможно, так. Я очень внимательно присматривался к мистеру Давенанту. Конечно, я обратил на него внимание, когда он впервые появился. А после событий вторника я стал присматриваться ко всем повнимательнее. Выясняются одна или две интересные вещи. Мистер Давенант, вы бы сказали, гомосексуалист?'


"Почему бы и нет", - ответил Паско.


"Это бросается в глаза, вы чувствуете? Возможно, слишком сильно. Осторожные расспросы, сделанные некоторыми моими лондонскими коллегами, кажется, указывают на то, что на самом деле его сексуальные интересы с энтузиазмом гетеро. Это, конечно, может просто означать, что он – как бы это сказать? – не амбидекстрист, вы понимаете, что я имею в виду. Безусловно, обоснованное мнение, похоже, таково, что сильная страсть к кому-либо из ваших друзей была маловероятна.'


Мысли Паско лихорадочно соображали, но он чувствовал, что у Бэкхауса еще осталось несколько неигранных карт, поэтому он промолчал, хотя вопросительный взгляд суперинтенданта приглашал его высказаться.


"Очень хорошо", - наконец сказал Бэкхаус. "Значит, не любовь заставила его броситься из Оксфорда в Торнтон Лейси. Он был в Оксфорде, я, конечно, проверил это. И он забронировал номер в своем отеле в субботу утром. Что еще интереснее, однако, то, что никто не помнит, чтобы видел его в пятницу вечером. Служащий гаража отеля совершенно уверен, что автомобиля Давенанта, Citroen GS, все еще довольно заметного автомобиля в этом изолированном королевстве, не было на своем месте в одиннадцать часов вечера, когда он уходил с дежурства. Достаточно рано, вы говорите? Я согласен. Однако в наших попытках проверить, видели ли Mini-Cooper в окрестностях деревни в пятницу вечером, мы задали много вопросов об автомобилях. Пара человек упомянула странный Citroen. Один из моих самых ярких констеблей сделал пометку. И я читаю каждый отчет, который кто-либо делает.'


Паско встал и направился к двери.


"Куда уезжаешь?" - спросил Бэкхаус.


"Я пришел забрать Давенанта, сэр. Думаю, пришло время мне именно это и сделать", - сказал Паско. "Ему нужно ответить на вопросы".


"Что такого есть в этом месте, что так внезапно превращает вас в мужчину?" - беспомощно спросил Бэкхаус. "Все эти качества, которые мистер Дэлзил находит в вас, почему вы оставляете их на севере?"


"Прошу прощения, сэр. Мне кажется, то, что вы сказали, требует немедленного допроса Давенанта".


"Сядь и слушай!’ - взревел Бэкхаус.


С каменным лицом Паско повиновался.


"Вот чего не хватает, не так ли? Противотуманный голос Энди Дэлзила! Я запомню. Послушай, я проделал с тобой весь этот путь не для того, чтобы позволить тебе попытаться вытрясти что-то из Давенанта. Здесь есть проблемы и множество возможных решений. Ты особенно хорошо подготовлен, чтобы помочь. Взгляните на факты. Давенант был поблизости во время убийства. Предполагаемая сексуальная связь Давенанта с вашими друзьями, скорее всего, является ложью. Давенанта подозревают в том, что он является своего рода перекупщиком, посредником между вором и покупателем краденых предметов искусства. Какова ваша гипотеза, как полицейского?'


Теперь, наконец, Паско увидел это. Он был нехарактерно тупым. Он вспомнил, как с жалостью сказал о миссис Льюис, что смерть преподнесла несколько странных сюрпризов, и вот Бэкхаус запустил несколько ему в лицо.


- Вы думаете, что Колин и Роуз могли быть замешаны в афере Этеридж-Давенант? - спокойно спросил он.


- Или две другие. Или любая из четырех. Или все они. Что ты думаешь?'


"Было ли что-нибудь найдено?"


"Нет. Но вы бы не ожидали, что это будет так, не так ли? Нет, если бы Давенант имел какое-либо отношение к убийствам".


"Есть ли какие-нибудь веские доказательства, о которых я не знаю?"


"Нет", - сказал Бэкхаус, на мгновение задумавшись. "Нет. Но Континент - самый очевидный рынок для более легко идентифицируемых товаров. И Тимоти Мэнсфилд некоторое время работали в Брюсселе, часто путешествуя из Великобритании в Бельгию, а также много гастролируя по Европе. Давенант действительно встретился с ним там, как он сказал мисс Сопер. Но это была не их первая встреча.'


"Вы не могли раскопать все это с тех пор, как поговорили с Дэлзилом", - обвиняющим тоном сказал Паско.


"Нет", - сказал Бэкхаус. "Я стараюсь на много шагов опережать слепой случай. Но иногда она приходит и ударяет тебя в спину, как тогда, когда ни с того ни с сего ты подключил Давенанта к своему расследованию. До этого это было просто так много справочной информации. Вашему другу Мэнсфилду пришлось уволиться со своей работы в Брюсселе, вы знали об этом? Там была какая-то валютная махинация. Он избежал серьезных неприятностей, но только что.'


"Зная Тимми, это было бы во имя благого дела", - слабо запротестовал Паско.


"Какое, черт возьми, отношение вы или я имеем к причинам!" - взорвался Бэкхаус. "Для полицейского понимание мотивов - всего лишь средство достижения цели. Эта цель - поимка мошенников. Осмелюсь сказать, кто бы это ни был, стрелявший в твоих друзей, у него найдется хороший мотив. Это может даже произвести впечатление на судью, или присяжных, или психиатра, или просто на его седовласую старую мать, которая знает, что он, в сущности, хороший парень. Итак, вы хотите Давенанта. Возможно, он тоже мне нужен. У меня был небольшой план, но я не уверен, насколько я могу на тебя положиться. Я собирался предложить вам отправиться к Калпепперам и забрать его, создав впечатление, что интерес полиции к нему полностью ограничивается его связью с вашим антикварным дилером Этериджем. Будь немного застенчивой, неуверенной, если хочешь, как будто у тебя на него меньше, чем есть на самом деле.'


"Это всего лишь слово Этериджа", - сказал Паско.


"Неужели? Я уверен, что мистер Дэлзил не будет стоять на месте. В любом случае, ведите себя как старые друзья, совершите с ним путешествие по дорожке воспоминаний, вспомните немного о ваших покойных общих друзьях. Другими словами, посмотрите, сможете ли вы застать его врасплох в Торнтон-Лейси, пока он слишком занят поддержанием полной боевой готовности в Йоркшире. Это то, что я собирался предложить. Могу ли я доверять вам, инспектор? Это то, что я должен знать.'


"Я думаю, да, сэр", - сказал Паско. Внешность обманчива. По сравнению с этим человеком Дэлзиел был матерью Хаббард.


"Тогда я бы посоветовал тебе пойти и привести его. Создай впечатление, что ты просто заскочил сюда, чтобы подписать форму или что-то в этом роде, прежде чем отвезти его на север. Это может сработать".


Паско встал и направился к двери.


"Только одно, сэр", - сказал он. "Калпепперы. Почему Давенант там? Какая между ними связь?"


Бэкхаус громко застонал.


"Оставайся в Йоркшире, мой мальчик", - мягко посоветовал он. "Ты никогда не добьешься здесь успеха. Это очевидно, не так ли? Эстетичный мистер Калпеппер, ваш ценитель тонкого фарфора, вероятно, один из постоянных клиентов друга Давенанта!'


## Глава 9


"Остановись здесь", - сказал Паско. Фергюсон подчинился ему настолько буквально, насколько это было возможно, и, несмотря на их низкую скорость, умудрился шумно заскользить по гравийной дорожке.


Я был прав, что проехал весь путь вниз, с содроганием подумал Паско, выбираясь из машины.


"Я не предвижу никаких неприятностей", - сказал он через открытую дверь. "Но смотри в оба. Обыщи гараж и посмотри, сможешь ли ты заметить "Ситроен"".


Он захлопнул дверь, и чья-то рука сжала его плечо. Философия Дэлзиела включала в себя изречение: если кто-то схватит тебя сзади, не думай, дай ему пяткой и локтем.


Паско медленно повернулся и улыбнулся матери Калпеппера. Он был рад, что проигнорировал совет Дэлзиела, не только из рыцарских побуждений, но и потому, что сомневался, что его дзюдоистское мастерство справится со зловещего вида секатором, который она носила.


"Это может испортить машину!" - рявкнула пожилая женщина, указывая на россыпь гравия, разбрызганного колесами автомобиля по лужайке. "Неужели ты ничего не соображаешь?"


"Извините", - сказал Паско. "Фергюсон, проследите, чтобы все эти кусочки камня были возвращены на диск, хорошо?"


"Чего ты вообще добиваешься? Ты тот полицейский, не так ли?"


"Да. Я тот полицейский. Я просто хотел бы перекинуться парой слов с вашим сыном", - сказал Паско, направляясь через лужайку к входной двери. Пожилая женщина сопровождала его, шагая в ногу с ним.


"Я знала, что будут неприятности", - внезапно сказала она.


"Что, прости?"


"Когда я был молод, приход полиции в дом всегда означал неприятности".


"Мы беспокоим только тех, кто беспокоит нас", - с улыбкой сказал Паско.


Они остановились перед входной дверью. Он не заметил никакого движения за окнами.


"Мне понравились твои друзья", - сказала она, открывая дверь. "Некоторые вещи не поддаются объяснению. Заходи внутрь".


- Спасибо, - сказал Паско. Он оглянулся на сад. Фергюсон стоял на коленях в поисках гравия, легкий ветерок разметал его волосы, которые были длиннее, чем положено по регламенту, по лицу.


"Вы можете попрощаться с хорошей погодой", - зловеще произнесла пожилая женщина, и, словно в подтверждение, из-за стены дома вылетела стая буковых листьев и пронеслась перед ними в прихожую.


Калпепперы сидели в гостиной, и Хартли встал и протянул руку в знак приветствия, когда увидел своего посетителя. Он выглядел совершенно непринужденно, и Паско был уверен, что не без причины. Если в коллекции Калпеппера и было что-то сомнительного происхождения, то, вероятно, оно уже давно исчезло.


Надеюсь, ты полностью поправился, Паско? Я разговаривал с Пелманом прошлой ночью. Он был в ужасном состоянии, ужасном. Бедняга, подойти так близко к тому, чтобы ранить тебя, было достаточно плохо, но потом осознать, что его подозревают в убийствах!'


"Да, я выздоровел, спасибо".


Паско отметил, что никто, казалось, не очень стремился спросить, чего он хочет. Он надеялся, что Давенант не выскользнул тихонько из кухонной двери. Или, если так, то Фергюсон прекратил свою охоту на гравий и был полностью готов.


"Трудно знать, что сказать", - продолжал Калпеппер. "Никто из тех, кто его знал, никогда по-настоящему не верил, что Колин мог совершить убийства, но мы не хотели, чтобы его невиновность была доказана таким образом".


"Некоторые в это верили", - возразил Паско. "Для начала, присяжные коронера и сам коронер. Но это не мое дело, по крайней мере официально. Мистер Калпеппер, я полагаю, что Антон Давенант в данный момент находится у вас.'


Раздался звонок в дверь. Только старая миссис Калпеппер не выказала желания открывать. Ее сын и невестка, казалось, оба стремились поскорее убраться из комнаты, но Марианна одержала победу с небольшим перевесом.


- Так ты охотишься за Давенантом? Так, так. Не хочешь ли чего-нибудь выпить или еще слишком рано?'


Словно в ответ на его вопрос, дверь открылась, и вошел майор Пэлфри, держа в руках две бутылки, завернутые в коричневую бумагу.


- Доброе утро, Хартли, доброе утро, миссис Калпеппер. - Он заметил Паско и нейтрально кивнул ему.


"Извини, что вмешиваюсь, но, как я только что сказал Марианне, ты застал нас врасплох, старина. Жаль, что меня не было рядом, когда ты позвонил. Мой кофейник немного тускловат! Дело в том, что у нас сейчас очень мало спиртного. Могу обойтись парой бутылок, но о коробках не может быть и речи. Извините.'


По мнению Паско, это было более чем обычно отвратительно сердечное представление. Но почему? Потому что я здесь? Всегда ли я пробуждаю в людях худшее?


"Не беспокойся об этом, Джей Пи", - спокойно сказал Калпеппер. "Сэм Диксон, вероятно, сможет справиться. Позвони ему, ладно, Марианна?" Я полагаю, в "Энн" они ведут довольно крупную торговлю без лицензии.'


"Я полагаю, что так оно и есть", - сказал Палфри, как будто заподозрил ляп. "Вы должны предупредить нас, если собираетесь распространять бизнес на местном уровне. Итак, вы снова с нами, сержант Паско? Что привело вас обратно?'


"Я действительно хотел поговорить с мистером Давенантом. Он здесь, мистер Калпеппер?"


Калпеппер обменялся взглядами со своей женой, но прежде чем кто-либо из них смог заговорить, его мать взорвалась. "Ну, если это и так, они очень тихо говорили о нем. Я не видел от него ни шкуры, ни волоска.'


"Спасибо, миссис Калпеппер. Хорошо, сэр. Он здесь?"


"Конечно, он такой, дорогие. Хотя он почти не был таким".


В дверях, уперев одну руку в бедро, другую заложив за голову, стоял Антон Давенант. Позади него в холле Паско мельком увидел Фергюсона.


"Я понятия не имел, что ты здесь, мой дорогой друг. И я как раз отправлялся на небольшую прогулку в поисках Природы, красной от зубов и когтей, когда столкнулся с твоим мальчиком".


Мальчик получился красиво округлым и сочным. Паско сдержал улыбку. Должно быть, это было хорошим испытанием для характера Фергюсона в стрессовой ситуации.


- Если позволите, я хотел бы поговорить с вами, мистер Давенант, - сказал Паско.


"Во что бы то ни стало. Здесь?"


- Не могли бы вы воспользоваться моим кабинетом? - вмешался Калпеппер, прежде чем Паско успел предложить удалиться в участок. Мне показалось хорошей идеей начать хотя бы отсюда. Все кипело, хотя он был далеко не уверен, что это будет за блюдо.


"Спасибо", - сказал он. "Это любезно".


Калпеппер повел меня через холл в комнату, расположенную рядом с его фарфоровой комнатой.


- Я сейчас позвоню Сэму Диксону, - внезапно сказала Марианна. - Насчет того напитка.


"Давай, дорогой", - сказал Калпеппер. "Сюда, джентльмены".


Паско остановился, проходя мимо Фергюсона.


"Отличное поле", - пробормотал он. "Свяжись с Бэкхаусом и скажи ему, что я открываю здесь отбивающий".


Кабинет больше походил на офис бизнесмена, чем на джентльменское убежище, которого по какой-то причине ожидал Паско. Современный письменный стол с пишущей машинкой, книжная полка, заполненная в основном справочными и техническими томами, шкаф для хранения документов; здесь нет ничего, что свидетельствовало бы о желании подражать помещичьему дворянству.


"Наконец-то мы одни", - сказал Давенант.


"Итак, мистер Давенант, что вы делали в деревне Биркхэм вчера утром?"


"Проходящая мимо, дорогой мальчик".


"Это немного в стороне от проторенной дороги".


"Это зависит от того, откуда и куда ты направляешься".


- И где это было? - спросил я.


- Которая?'


- Которая?'


"От или до?"


"Начните с самого начала, пожалуйста", - сказал Паско, вполне довольный собой. Дэлзиел к этому времени уже должен был бы сжимать кулаки и издавать зловещие хрюкающие звуки. Единственное, что омрачало его настроение, была неясная связь между этим человеком и Бруксайд Коттеджем.


"Ну, дай-ка подумать. С самого начала? Значит, с Барнсли".


"Барнсли!"


"Чему так удивляться? Вопреки слухам, Барнсли - это не вулканическая впадина, полная пламени, паров и зловония серы. Немного наивный, да; что-то вроде пограничного городка, да. Но не без своих достопримечательностей, одной из которых является превосходный ресторан, о прелестях которого я ежегодно проверяю "Путеводитель для гурманов". Итак, я покинул Торнтон-Лейси во вторник, после дознания, пропустив все волнения и трагедию, конечно, тоже, и направился в Барнсли.'


- Итак. из Барнсли в...?


Давенант раздраженно всплеснул руками. 'Конечно, это самоочевидно! Сюда! Я прибыл сюда вчера вечером, так что, должно быть, направлялся сюда, не так ли?'


"Не знаю, сверяетесь ли вы с картами, мистер Давенант, но Биркхем увезет вас на много миль в сторону".


"Конечно. Я понимаю вашу трудность. Я хотел взглянуть на Старую мельницу примерно в пяти милях к северу. Вы знаете ее? Очаровательно. Знаете ли вы, что в прошлом году я провел неделю в Биркхеме, готовя статью, и у меня так и не нашлось времени посмотреть Старую мельницу! Поэтому, когда я был в Барнсли ...!'


Он делал очень хорошую работу, вынужден был признать Пэскоу. Красиво укладывал все в разумную схему. Так красиво, что Пэскоу приходилось постоянно напоминать себе обо всех остальных мелочах. Все? В основном согласие Etherege с тем, что Давенант был посредником!


Он уставился на стол Калпеппера в поисках вдохновения. Там было пусто, если не считать подноса, на котором лежало одно из деловых приложений к воскресной газете. Эгоистично, но она была открыта на отчете о годовом общем собрании Nordrill, состоявшемся днем в предыдущую среду.


В тот момент, когда эта мысль пришла ему в голову, как хорошо подрумяненный тост, Калпеппер бродил по Sotheby's, жалея, что не может позволить себе участвовать в торгах.


Какая мысль вызвала один очевидный вопрос и второй, не столь очевидный.


Но сейчас было не время задавать их.


"Это из-за бедного старого Джонатана Этериджа?" - спросил Давенант.


Паско поднял глаза, приятно удивленный. Его размышления о Калпеппере имели непредвиденный побочный эффект, преодолев минутный пробел в невозмутимости Давенанта.


"Кто?" - спросил он.


'Эфиридж. Я читал о нем в газетах, и меня просто поразило, что именно поэтому вы, люди, вдруг находите все, что связано с Биркхемом, таким увлекательным. Имейте в виду, должно быть, это ошибка! Джонатан как грабитель - это слишком. Как убийца, это не актуально!'


"Многие люди находят в себе силы быть убийцами", - категорично сказал Паско.


Раздался звонок в дверь, и одновременно раздался стук в дверь кабинета. Паско открыл ее. Марианна Калпеппер стояла там с кофейным подносом, но смотрела в конец коридора на входную дверь.


- Ангус. Как приятно тебя видеть. Входи, пожалуйста, - сказал Калпеппер.


Паско выглянул, грубо прижав свою голову почти к голове Марианны. Пелман как раз входил в холл. Он резко остановился, заметив Паско, затем быстро подошел.


Паско. Я слышал, что ты был здесь. Прости, что у меня не было возможности увидеть тебя снова во вторник. Позволь мне сказать, как я сожалею. Это было ужасно. Ужасно. Я был огорчен больше, чем могу выразить словами.'


Паско понял, что он имел в виду обнаружение Колина, а не стрельбу. Он должен был признать, что приоритеты были расставлены правильно.


Но Пельман еще не закончил.


"И я тоже сожалею о том, что набросилась на тебя. Или, скорее, над тобой. Суперинтендант оказался рядом со мной так быстро, что я даже не сразу понял, что в тебя попал осколок. Все в порядке?'


"Какое-то время улыбаться было больно", - сказал Паско.


Пельман рассмеялся.


"Хороший человек. Я думал, ты проклятый браконьер. В любом случае, чтобы загладить свою вину, я положил в машину пару фазанов, когда услышал, что ты где-то рядом. Если тебя пристрелили за браконьерство, ты мог бы с таким же успехом отправиться домой, как браконьер. Хартли, помоги нам, ладно?'


Двое мужчин снова вышли через парадную дверь, и Паско удалился в кабинет. В Пелмане было что-то такое, чем он мог восхищаться. Мужчина вообще ничего не говорил о своем собственном испытании в качестве подозреваемого в течение нескольких часов.


Он повернулся обратно к Давенанту, который разливал кофе.


- Черный? - спросил Давенант.


"Спасибо", - сказал Паско. Он ничего не добился. Бэкхаус хотел, чтобы он играл хладнокровно, но если Бэкхаус настаивал на том, чтобы так хорошо скрывать свою руку, то он мог продолжать свою собственную кровавую игру!


"Эфиридж говорит, что организовать кражи со взломом было вашей идеей для него", - сказал он непринужденно.


Давенант едва заметно вздрогнул.


"Какие кражи со взломом? Вы не имеете в виду ...? Боже милостивый, как умно! он, должно быть, пытается сослаться на невменяемость!"


"Мне казалось, вы сказали, что для него невозможно быть виновным?"


"Так я и сделал. Но это не то же самое, что для ваших людей невозможно доказать его вину!"


"Честное слово", - сказал Паско. "Я думал, ты любишь нас, бобби?"


"Простой деревенский парень должен быть осторожен с тем, кого он любит, инспектор".


"Так же, как ты любила Тимми?" Вот и все, это сделало свое дело. Теперь он сошел с рельсов, установленных Бэкхаусом.


"Возможно", - сказал Давенант. "Но он мертв, не так ли? Жаль, что вы не смогли приехать туда в пятницу вечером. Это могло бы помочь".


"Почему?" - спросил Паско, сдерживая свой темперамент сильнее, чем было необходимо. "Тебе это удалось, и это нисколько не помогло".


Давенант поставил свою кофейную чашку, и его взгляд на мгновение обежал комнату, наконец остановившись на Паско.


Побег? или оружие? задумался Паско. Это гигиеническое функциональное исследование давало мало шансов ни на то, ни на другое.


"Нет", - печально сказал Давенант. "Этого не произошло, не так ли?"


На мгновение Паско был не в состоянии осознать значение этих слов.


"Ты была там?" - спросил он наконец. "Ты признаешь это?"


"Да", - сказал Давенант. "Я был там".


Снаружи, в коридоре, раздался грохот и громкие голоса. Паско был рад отвлечься и открыл дверь кабинета, чтобы еще раз выглянуть наружу.


Сразу за входной дверью стоял Сэм Диксон, держа в руках картонный контейнер. Еще один лежал на полу у его ног, и от него быстро расползалось влажное пятно. Стоял сильный запах виски. Старая миссис Калпеппер стояла рядом с Диксоном, сердито глядя на него, в то время как ее сын и невестка вышли из гостиной, чтобы выяснить причину шума. Пелман и Палфри шли чуть позади.


"Что случилось?" - спросил Калпеппер.


"Извини", - сказал Диксон. "Небольшой несчастный случай. Моя вина".


Старуха пробормотала что-то невнятное и потопала в сад.


"Твои птички на заднем сиденье твоей машины", - сказал Пелман Паско. "Не забудь о них! Мне действительно пора, Марианна, Хартли. Работа, которую нужно сделать!'


Он направился к выходу из зала, но его проход был перекрыт еще одним прибывшим. На этот раз это был Бэкхаус, за которым следовал Кроутер.


"Могу я войти?" - спросил суперинтендант, принюхиваясь. "Пахнет интересно. Надеюсь, вы не пытаетесь подкупить инспектора Паско?"


Он шел по коридору, кивая Пелману, когда тот проходил мимо. Даже теперь выход был теперь ясен, импульс Пелмана, казалось, был полностью израсходован, и он не делал попыток уйти.


"Извините за вторжение, мистер Калпеппер, но я хотел поговорить с инспектором Пэскоу".


"Во что бы то ни стало", - сказал Калпеппер.


Паско попятился в кабинет, где все еще стоял Давенант. Он закурил сигарету и выглядел совершенно непринужденно.


"Ну?" - спросил Бэкхаус.


"Он признает, что был там".


- Где? - спросил я.


"В Бруксайд-коттедже в ночь убийств".


Бэкхаус закатил глаза к небу в притворной мольбе.


"Как я был прав, что приехал так быстро", - пробормотал он. "Вы, кажется, не способны следовать инструкциям, инспектор. Полагаю, мне следует считать себя счастливчиком, что его не избили до потери сознания!" Подожди снаружи, ладно? Краудер, зайди сюда, ладно?'


"Сэр", - сказал Паско и вышел, пройдя в дверях мимо Кроутера. Он снова начинал чувствовать закипающую ярость, которая, казалось, была его нормальным эмоциональным состоянием в Торнтон Лейси.


Сейчас холл был пуст; все удалились в гостиную, несомненно, чтобы обсудить происходящее в полиции. Паско, не настроенный на светскую беседу, направился к входной двери. На ступеньках он пару раз глубоко вдохнул свежий, прохладный воздух. Теперь стало ощутимо холоднее. Пожилая женщина была права. Это был букет зимы.


Подъездная дорожка перед домом была похожа на автостоянку. "Лендровер" Пелмана все еще был там, машина Палфри, фургон Диксона и, конечно, официальный лимузин Бэкхауса.


"Извините, сэр", - сказал Фергюсон позади него.


"Да?"


"Я не знаю, важно ли это, но когда здоровяк вышел, чтобы забрать этих птиц из "Лендровера", он дал мистеру Калпепперу кое-что еще".


"Что?"


"Какой-то пакет. Примерно такого размера. Обертка из белой бумаги".


"Они знали, что ты наблюдаешь?"


"Нет. Это не было тайком или что-то в этом роде. Просто быстро, если ты понимаешь, что я имею в виду. Не так много сказано. Это то, что заставило меня обратить внимание ".


"Что Калпеппер сделал с этим пакетом?"


"Сунул его в карман. Но что было дальше, я не знаю. Он был довольно громоздким, и он от него где-то избавился, я только сейчас заметил".


"Отличная работа, Соколиный глаз", - сказал Паско.


Он повернулся и вернулся в дом. Все было тихо. Человек с деньгами и вкусом Калпеппера не строил дверей, через которые просачивался обычный разговор. Он снова задумался о Калпеппере и Давенанте. Насколько виновен был коллекционер? Просто подозревал источник продажи предметов? или с определенным знанием того, что они были украдены? Закон делал небольшое различие между двумя государствами, но индивидуальная совесть была гораздо более утонченным зверем, способным выбирать и обрезать по определению и квалификации.


Эти мысли проносились в его голове, пока он бесшумно и быстро поднимался по лестнице. Давенант пользовался комнатой, которую занимала Элли. Было на удивление мало свидетельств его присутствия – пижамы, туалетные принадлежности, на всех были его инициалы с монограммой; но ничего по-настоящему личного.


Он вышел из комнаты и немного постоял на лестничной площадке. Внизу по-прежнему тишина.


Теперь он перешел к тому, что, как подсказала ему память о географии дома, было комнатой Калпеппера. Хотя это явно была мужская комната, было достаточно свидетельств случайного пребывания в ней женщины, чтобы указать, что уход Марианны с брачного ложа ни в коем случае не был постоянным.


Что я здесь делаю? размышлял Паско, разглядывая китайские акварели, украшавшие стены. Бэкхаусу не понравилось бы, если бы Калпеппер нашел меня и начал поднимать шум.


Запихивать вещи на задворки.


Он начал поиски. Это не заняло много времени.


Никто не пытался ее скрыть. Она лежала рядом с пастельно-зеленым телефоном на прикроватном столике.


Скотч в переплете был все еще цел. Что бы ни содержалось в пакете, Калпеппер не счел нужным, а возможно, и не имел времени, проверять.


Как можно аккуратнее развернув скотч, Паско развернул белую оберточную бумагу.


На первый взгляд это выглядело не очень, но быстрая проверка дала ему точную цифру.


Удивительно, как мало места занимала тысяча фунтов пятерками.


## Глава 10


Паско потребовалось мгновение размышлений и пятиминутный телефонный звонок, чтобы решить, что делать. Пришло время для драмы.


Он толкнул дверь гостиной, вошел и бросил деньги на кофейный столик. Все они посмотрели на него в изумлении. Камера замедленной съемки и опытный психиатр могли бы запечатлеть многое из проявленного изумления, но Паско пришлось довольствоваться поспешными суждениями. Искреннее недоумение со стороны Палфри и Диксона, но что-то еще со стороны трех других. Разумное разделение.


"Здесь тысяча фунтов", - сказал он. "Для чего это?"


Калпеппер побелел от негодования.


"Какое право вы имеете обыскивать мой дом? Это возмутительно!"


"Да. Зачем вы принесли это сюда, мистер Пелман?"


Пельман и Марианна обменялись взглядами, которые нелегко прочесть.


"Я думаю, это мое дело, не так ли?" - сказал Пелман.


"Возможно. Шантаж - это преступление, конечно. И это мое дело".


Пельман выглядел ошеломленным, затем начал смеяться. Это звучало искренне.


- Я рад, что тебя это забавляет, Ангус, - сказал Калпеппер. - Прости, но я не могу. Прости меня.


Он вышел из комнаты.


"Что, черт возьми, происходит?" - спросил Диксон, его открытое лицо исказилось от недоумения, в то время как Палфри потянулся за кофейником, жадно разглядывая деньги.


Вернулся Калпеппер. С ним был Бэкхаус, а Кроутер и Давенант замыкали шествие.


"Суперинтендант, - сказал Калпеппер, - я хотел бы, чтобы вы объяснили, по какому праву офицер полиции без приглашения и ордера может обыскивать частный дом".


"Цель иногда оправдывает средства", - сказал Бэкхаус. "Что вы обнаружили, инспектор Пэскоу?"


Паско молча показал ему деньги.


- Интересно, но не компрометирующе. Полагаю, у вас есть теория.


Он не собирается срываться, подумал Паско. Пока нет. Он собирается позволить мне сделать за него грязную работу.


"Дело не в этом", - сердито сказал Калпеппер.


"Да, сэр. У меня есть теория. Мистер Пелман привез эти деньги с собой. Давайте пока назовем это ссудой".


"Он думает, что меня шантажируют", - вставил Пелман. "Что я должен был натворить на этот раз, одному Богу известно! О, и Хартли тоже, как я полагаю, он занимается шантажом.'


"Становится все хуже!" - сказал Калпеппер.


"Надеюсь, что нет", - серьезно сказал Бэкхаус. "Инспектор!"


"Давайте назовем это ссудой", - повторил Паско. "Более важный вопрос на данный момент заключается в том, почему мистер Калпеппер захотел получить ее так быстро и наличными? Мое предложение простое. Ты хотела этого для мистера Давенанта.'


"Но почему я должен желать дать Давенанту тысячу фунтов?" - спросил Калпеппер.


"Почему? Потому что он снабжал вас предметами для вашей коллекции, о краже которых вы, возможно, знали или подозревали. Теперь он спешит отправиться в путь. Он понимает, что мы вышли на него. Он направляется прямо сюда и просто болтается без дела в ожидании поступления денег, когда, к сожалению, появляюсь я.'


Калпеппер улыбнулся. Теперь гнев, казалось, покинул его, и это было жаль. Он выглядел спокойным и настороженным.


"Вы рассказываете хорошую историю, инспектор. Но это, конечно, сказка. Вы всегда можете осмотреть мою коллекцию на предмет украденных предметов".


"Я не сомневаюсь, что их убрали с момента прибытия мистера Давенанта", - ответил Паско. Пелман, как он отметил, выглядел сейчас более обеспокоенным, чем когда-либо до сих пор, что было интересно. Бэкхаусу пора было действовать. Он очень настаивал на том, что дело о Бруксайд Коттедж принадлежит ему. Паско передал в его руки Давенанта, который признался, что был там в ночь убийств, а теперь еще и Пелмана, который только что доставил тысячу фунтов использованными банкнотами в дом женщины, чей рассказ подтверждал его алиби. Пусть суперинтендант разберется в этом по косточкам.


Но Бэкхаус не выказывал никаких признаков готовности сделать ход. Палфри взглянул на часы и встал.


"Я думаю, это возмутительно, Хартли", - сказал он, бросив злобный взгляд на Паско. "Если вам нужны свидетели этого грубого злоупотребления полицейскими полномочиями, просто дайте мне знать. Но сейчас мне нужно оттолкнуться и заглянуть в мой паб.'


"Спасибо, Джей Пи", - сказал Калпеппер. "Твоя история относится к другому месту, Паско. Например, если бы мне так срочно понадобились деньги, почему я должен проходить через такое сложное дело, связываясь с Ангусом? Почему бы просто не получить их самому?'


Он широко улыбнулся, как будто достал кролика из шляпы.


Ты бедный ублюдок, подумал Паско.


Ему не хотелось продолжать. Мужчина имеет право на свою частную жизнь. Почему маленький секрет Калпеппера должен быть раскрыт здесь?


Потому что, сказал он себе, оглядывая кольцо выжидающих лиц, потому что это имело или могло иметь какое-то отношение к преступлению.


И, возможно, также из-за чего-то в этих лицах – настороженности, ожидания, предупреждения или, в случае Марианны Калпеппер, высокомерной незаинтересованности. Это особенно.


"Потому что, мистер Калпеппер, - сказал он, - вы больше не работаете на горнодобывающую компанию "Нордрилл". На самом деле я полагаю, что вы больше ни на кого не работаете. Вы безработный, были безработным в течение шести месяцев и практически без средств к существованию.'


Если он ожидал, что это будет взрывным откровением, он был разочарован.


Действительно, Калпеппер стоял очень неподвижно, выражение его лица застыло, как будто фильм остановился на одном кадре. Но остальные явно не были удивлены.


"Я не понимаю, какое отношение к вам имеют финансовые дела Хартли", - презрительно сказал Пелман.


"Ну и что?" - спросил Диксон с удивительной долей агрессии.


Даже Палфри рискнул презрительно фыркнуть, а Марианна просто отвернулась.


Только Давенант выглядел удивленным.


"Вы все знали?" - сказал он. "Так, так. Разве это не интересно? Они все знали, Хартли, старина".


"Вот и вся твоя сенсация", - пробормотал Бэкхаус, уводя Паско в оконный проем. "Даже я знал. Это было в первой серии справочных материалов Кроутера. Как ты узнал?'


"Я позвонил в Nordrill, немного поиграл", - признался Паско, внезапно почувствовав себя пристыженным, а также очень глупым. "Были некоторые расхождения, например, даты общего собрания акционеров и продажи Sotheby's столкнулись; другие вещи. Я думал, что поступаю довольно умно".


- В любом случае, это умнее, чем ввязываться в драки. Но, боюсь, ты сразил наповал нашего радушного хозяина.


Теперь Калпеппер определенно выглядел нездоровым. Румянец на его щеках немного поблек, и он, казалось, был в состоянии обращать мало внимания на попытки вежливой беседы, которые предпринимали в его адрес другие. Только Марианна не присоединилась к общему движению ралли вокруг Хартли. Предположительно, она знала – или он воображал, что тоже держал в секрете от нее свою несостоятельность? Невозможно. Пелман знала, и Пелман, несомненно, сказал бы ей.


Теперь в атаку вернулся Пельман.


"У нас было много обвинений и намеков на обвинения, суперинтендант", - сказал он Бэкхаусу. "Я думаю, пришло время выложить карты на стол".


"Великолепная идея. Может быть, вы начнете, сэр, с того, что расскажете нам, почему, когда вы узнали, что мистер Калпеппер испытывает финансовые трудности, вы с такой готовностью одолжили ему тысячу фунтов?"


Пельман на мгновение почувствовал себя неловко, но быстро оправился.


"Почему, ты только что это сказал! Потому что я знал, что у него были небольшие финансовые проблемы, вот почему. Что может быть лучше причины для того, чтобы дать соседу взаймы? Вы ведь не даете деньги взаймы там, где в них нет необходимости, не так ли?'


"Я и не подозревал, что вы такие хорошие друзья, сэр", - с улыбкой сказал Бэкхаус. Последовала задумчивая пауза.


Конечно, подумал Паско, он знает, что у Пелмана что-то есть с Марианной. Если что-то и есть, то это деньги совести. Важно то, что Калпеппер собирался с ними делать? Давенант все еще стоял на периферии группы, по-видимому, небрежно и очень непринужденно. Было бы хорошей идеей вывести его из комнаты и изолировать от текущей дискуссии. Но прежде чем он смог предложить это, Бэкхаус снова заговорил.


"Вопрос все еще остается, - сказал он, обращаясь к Калпепперу, который все это время сохранял свою позу статуи у дверного проема, - что, собственно, вы собирались делать с деньгами?"


"Думаю, сначала я должен кое-что прояснить", - вмешался Давенант. "Каждый имеет право знать все факты, вы так не думаете, суперинтендант? Я уже говорил вам, что той ночью был в Бруксайд Коттедж. О да. Все вокруг ахают, ахают. Но я ушел вскоре после семи, когда все еще было в порядке, и направился к дому старого доброго Хартли, где мы сидели, потягивая его превосходный виски и разговаривая о культурных вопросах, пока ... когда это было, Хартли, любовь моя? – около половины одиннадцатого?'


Черт! подумал Паско. Это то, чего он боялся. Он не мог понять политику Бэкхауза. Разделение подозреваемых и свидетелей обычно было так же важно для дела, как разделение желтков и белков для суфле. И вот теперь Дэвенант публично предлагал Калпепперу обеспечить ему алиби. Или напоминать ему о том, о чем они договорились.


Но ответ Калпеппера мог принести мало утешения Давенанту. Он холодно, почти невидящим взглядом посмотрел на него, повернулся и вышел из комнаты. Марианна, с быстрой извиняющейся улыбкой идеальной хозяйки на собрании, последовала за ним.


"Ну что ж, мистер Давенант, - сказал Бэкхаус. "Я уверен, что мистер Калпеппер сможет подтвердить вашу историю, когда почувствует себя лучше. Или есть кто-нибудь еще, кто может нам помочь?" Миссис Калпеппер приходила домой, пока вы были там?'


- Нет. Нет. Не совсем, - сказал Давенант. - По крайней мере, я ее не видел. Насколько я знаю, конечно, она пришла раньше, услышала наш с Хартли разговор, решила не прерывать и поднялась в свою комнату. Теперь, конечно, это возможно. О да, это вполне вероятная возможность.'


Самоуверенный ублюдок! подумал Паско. По ходу дела он публично придумывает алиби и выставляет их на всеобщее обозрение. Марианны здесь, конечно, нет, чтобы это услышать. Но ее парень такой. И Давенант знает!


В сознании Паско медленно формировалась картина. Она еще не была закончена, но ее основные очертания были ясны. И по мере того, как он изучал ее и находил ее состав все более и более сбалансированным, шар ярости в его груди начал раздуваться и раздуваться, пока не был готов разразиться черной ненавистью.


Против Давенанта.


Против Давенанта, который появился в Бруксайд-коттедже в ту роковую пятницу вечером. Против Давенанта, который сидел, разговаривал и пил с Розой, Колином, Тимми и Карло. Против Давенанта, который по до сих пор неясным причинам взял дробовик и вышиб Тимми и Карло из этого мира. Который встретил Роуз в саду и оставил ее лежать у солнечных часов, истекая кровью. Который преследовал и убил Колина и засунул его тело в темную илистую трубу, чтобы его обнаружили мухи.


Думай логически, приказал он себе. Думай! Хорошо. Давенант знал, что Калпеппер живет неподалеку, навещал его раньше во время своих "фехтовальных" поездок. Возможно, он действительно ходил к нему в ту ночь. Возможно, это было просто полезное изобретение, которое следовало иметь на заднем плане на случай, если оно когда-нибудь понадобится. И оно было необходимо. На него оказывалось давление со всех сторон. Из Йоркшира, где рушилась маленькая империя Etherege. И сюда, где в том районе в ту пятницу вечером была замечена его машина.


Итак, он возвращается к Калпепперу. Ему нужны две вещи. Алиби и деньги. Угрожая раскрыть их деловые отношения – скупщика краденого и получателя – он стремится вытянуть из Калпеппера и то, и другое. Но у Калпеппера нет денег. Одолжи их, предлагает Давенант. У кого? Почему бы не попробовать Пельман? говорит Давенант, многозначительно поглядывая на Марианну. Да, он бы довольно легко раскопал эту информацию. И Пелман готов играть в мяч. Совесть? Страх скандала? Чтобы защитить Марианну? Кто знает? Деталь, которая будет заполнена позже.


Но план Давенанта был под угрозой срыва. Публичное разоблачение безработицы Калпеппера вывело мужчину из равновесия. Возможно, это тоже было элементом угрозы шантажа? Конечно, это, казалось, имело большое значение для Калпеппера, отодвигая на второй план его беспокойство о ближайшем будущем. Очевидно, настало время поговорить с ним, пока он все еще не пришел в себя и пока не оправился достаточно, чтобы подтвердить историю Давенанта.


Но Бэкхаус, казалось, не был готов сделать шаг в этом направлении. Он разговаривал с Пелманом, Палфри и Диксоном, ни один из которых сейчас, казалось, не собирался уходить, несмотря на случайные причины их присутствия. Дверь открылась, и вошла Марианна Калпеппер. Она выглядела обеспокоенной.


"Он отдыхает со своим фарфором", - ответила она на невысказанный вопрос, который застал ее врасплох. "Он был немного расстроен. Вот уже несколько месяцев он отчаянно пытается найти новую должность, но когда-либо была доступна только работа в отделе продаж или бухгалтерии фабрики такого уровня.'


"Ты мог бы помочь, сам найти работу", - резко сказал Паско, уязвленный таким тоном.


Марианна посмотрела на него устало, пренебрежительно.


"Мистер Пэскоу, - сказала она, - почему бы вам не отвалить?"


Выражение, произнесенное этими плавными гласными тонами, было удивительным, почти шокирующим. И что еще хуже, Паско почувствовал, что его каким-то образом справедливо упрекали.


"Может быть, вы отведете мистера Давенанта обратно в кабинет и посмотрим, сможете ли вы получить от него упорядоченный отчет о его передвижениях", - сказал Бэкхаус.


Наконец-то он осознал опасность, подумал Паско. И меня снова отправляют выполнять грязную работу.


"Да, сэр", - сказал он.


В холле у входной двери стоял Фергюсон и пил чашку кофе.


"Пожилая леди приготовила это для меня", - сказал он, защищаясь.


"Ты пробуждаешь мать во всех нас", - сказал Паско. "Он все еще там?"


Он мотнул головой в сторону фарфоровой комнаты. Фергюсон кивнул.


"Хорошо. Сюда, пожалуйста, мистер Давенант".


"У вас когда-нибудь бывает чувство дежавю?" - спросил Давенант, снова входя в кабинет. "Как сказал епископ в стрип-клубе".


"Давай прекратим комиксы", - сказал Паско, закрывая дверь. "И ты тоже можешь отказаться от этого странного представления".


"Ты меня больше не любишь?" - спросил Давенант, застенчиво приближаясь, покачивая бедрами и умоляюще раскинув руки.


Паско ткнул его в живот, не сильно, но достаточно сильно, чтобы он согнулся пополам и рухнул на стул.


"Господи Иисусе!" - выдохнул Давенант, скрестив руки на талии. "Так это действительно происходит! Резиновая дубинка укусила. Я никогда в это не верил".


"Я рад, что нам удалось тебя одурачить. Ты удобно сидишь? Тогда давай начнем".


"Какого черта тебе нужно?" - спросил Давенант, задумчиво глядя на дверь. Паско с интересом отметил, что его акцент и стиль речи полностью изменились. Длинные протяжные гласные и нарастающие ритмы исчезли. То, что осталось, было плоским, почти монотонным, с оттенком севера в нем.


"Как долго ты занимаешься скупкой краденого?" - спросил Паско, готовый к отрицанию и гадающий, что он будет делать, когда это произойдет.


"Около десяти лет. Шесть на регулярной основе. Я начал вскоре после того, как получил свою первую взятку за упоминание чьего-то вонючего ресторана в материале, который я готовил. Вы, должно быть, заметили, как одно ведет к другому преступлению.'


"Вы очень откровенны", - сказал Пэскоу, слегка озадаченный.


"Послушай, Сынок, ты пугающий человек. Я думаю, ты немного не в себе из-за этого дела. Но не настолько, чтобы избивать меня при свидетелях. Мне не нравится, когда меня где-либо избивают, поэтому я поговорю с тобой. Но мне нравятся твои избиения, не при свидетелях.'


"Сколько тебе лет?" - спросил Паско.


"Сорок три".


"Ты выглядишь моложе".


"Сердечно благодарю вас", - сказал Давенант, на мгновение возвращаясь к своей прежней манере. "Удивительно, что вымысел и накладные волосы могут сделать для вас. Правда мертва".


Но теперь, когда Паско смотрел на него, он видел уже не модного нестареющего свингера, циничного и утонченного, а мужчину средних лет, наряженного для костюмированной вечеринки, на которую он больше не хочет идти, с морщинками беспокойства, разбегающимися от глаз и рта, дополняющими более глубокие возрастные морщины на лбу.


Испуганный человек. Паско знал по опыту, как легко испуганному человеку убивать. Точно так же, как он знал по опыту, как легко ударить разъяренного полицейского. Он сжал кулаки в карманах куртки и, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, спросил: "Почему ты убил их?"


"Ради бога!" - сказал Давенант. "Что за глупый вопрос!"


"Ты хочешь сказать, что ответ очевиден!"


"Нет! Да. Да, это очевидно. Я этого не делал. Я сказал тебе правду. Я был там. Я ездил по делам; тебе это не нравится, не так ли? Я ушел в семь. Я пошел к Калпепперу. Выйдя оттуда, я сразу вернулся в Оксфорд.'


"Ты лжец", - сказал Паско, делая шаг вперед.


Давенант в страхе вскочил, его стул отлетел назад и опрокинулся. Дверь открылась, и появилась голова Фергюсона.


"С вами все в порядке, сэр?"


"Да. Послушай, Давенант, ты думаешь, у тебя есть алиби, не так ли? Что ж, посмотрим на этот счет. Пока никто не сказал ничего, что подтверждало бы твою версию. Я не думаю, что они собираются. Фергюсон, оставайся здесь и присматривай за ним. Не поддавайся выражению побитого пуделя. Зверь опасен.'


Он повернулся и вышел из кабинета, ярость в нем теперь бушевала вовсю. Калпеппер был ключом. Без его подкрепляющей истории с Давенантом было покончено. Группа в гостиной, казалось, все еще заседала, и это было хорошо. Ему было лучше, когда Бэкхаус убрали с дороги.


В фарфоровой комнате Калпеппер стоял между двумя огромными псевдокитайскими вазами спиной к двери. Во всех нишах витрин горел свет, и предметы его коллекции спокойно излучали свою холодную красоту.


"Почему бы вам не продать их?" - спросил Паско. "Это помогло бы вам немного продержаться".


- Что? О, мистер Паско. Да, я полагаю, что так и было бы, я полагаю, что так и было бы.'


Слова выражали согласие, но тон был таким, каким соглашаются с назойливым ребенком.


"Что вы собирались делать с деньгами, которые принес Пелман?"


"Это? Но ты и так это знаешь. Это было для Давенанта".


Это было лучше, чем он мог надеяться. Он подумал о том, чтобы выйти и позвать Бэкхауса, но побоялся нарушить атмосферу.


"Он шантажировал тебя".


"В некотором смысле".


"Потому что часть вашей коллекции прошла через него?"


"В некотором смысле".


- Чего еще он хотел от тебя? - Спросил я.


"Прошу прощения?"


"Просил ли он тебя сделать что-нибудь еще? Он действительно был здесь в ту пятницу вечером?"


"О да, он был здесь".


- И в котором часу он ушел? - спросил я.


"Я забыл".


"Бросьте, мистер Калпеппер! Он говорит, что был здесь до десяти. Что вы на это скажете? Это правда?"


"О нет. Он определенно ушел до половины девятого".


Паско испустил долгий вздох облегчения. Его догадка оказалась верной. Калпеппер в данный момент был не в настроении разыгрывать алиби. Возможно, позже он пожалеет, но позже будет слишком поздно.


"Спасибо, мистер Калпеппер", - сказал он, отворачиваясь. Позади него стояла пожилая миссис Калпеппер.


"Ты идешь?" - спросила она.


"Да. Мы больше не будем вас беспокоить".


- О да. - Она покачала головой, то ли в знак отрицания, то ли чтобы прояснить ситуацию, не была уверена.


"Подожди минутку", - сказала она, входя в комнату.


Паско наблюдал, ему не терпелось вернуться к Давенанту, чтобы представить Бэкхауза с его убийцей, отправиться домой. Пожилая женщина медленно двинулась вперед и встала позади своего сына.


"Да, мама", - сказал он.


"Умный полицейский уходит, Хартли. Разве ты не хочешь с ним поговорить?"


Она больше ничего не сказала, но стояла молча, глядя на непреклонную спину своего сына. Затем она сделала нечто потрясающее. Она повернулась и со всего маху врезала по одной из китайских ваз. Паско прыгнул вперед, чтобы подхватить его, когда он падал со своего постамента, но было слишком поздно.


Она упала на землю и разлетелась на зеленые, голубые и белые осколки. Что-то лежало среди них, как подарок в детском шоколадном пасхальном яйце.


Дробовик.


Паско двигался быстро, но пожилая женщина преградила ему путь, и дробовик оказался в руках Калпеппера прежде, чем он смог пройти мимо нее.


"Мне жаль, сынок", - сказала пожилая женщина. "Я ждала достаточно долго, возможно, даже слишком долго. Ты должен был сказать ему сам".


Мысли Паско путались. Там не было места страху, или, по крайней мере, только страху, что он может никогда не услышать правды.


"Почему?" - воскликнул он. "Но почему?"


"Твой друг собирался рассказать всем", - сказал Калпеппер, его лицо исказилось в мольбе о понимании. "Он не имел права. Ты понимаешь это? И я не понимал, что все уже знали. Но я никогда не имел в виду ... Но я никогда не имел в виду...’


В гостиной раздались почти одновременные двойные выстрелы из дробовика. Секунду никто не двигался. Затем они высыпали в коридор и с разной степенью непонимания уставились на открывшуюся перед ними сцену.


Паско, старая миссис Калпеппер и ее сын стояли в фарфоровой комнате и смотрели на ущерб, нанесенный его коллекции двойным выстрелом из пистолета, который все еще дымился в руках Хартли.


Некоторые осколки все еще были нетронуты. Теперь Калпеппер шагнул вперед и разбил их стволом пистолета. Наконец, удовлетворенный, он бросил оружие и вышел в холл, где стоял и бесстрастно смотрел на свою жену, которая ритмично всхлипывала в объятиях Сэма Диксона.


Диксон? задумался Паско, уже ничему не удивляясь.


Дверь кабинета открылась, и вышли Давенант и Фергюсон.


Давенант заглянул в фарфоровую комнату и покачал головой при виде беспорядка. Затем он повернулся к Паско.


"Жаль", - сказал он. "Я надеялся, что он разнес твою чертову голову".


## Глава 11


Заявление Энтони Невилла Дика, сделанное в полицейском участке Торнтон-Лейси, Оксфордшир, в присутствии детектива-суперинтенданта Д. С. Бэкхауса. Я независимый автор художественных произведений, работающий под именем Антон Давенант. Характер моей работы привел меня к тесному контакту со многими людьми, связанными с искусством и антиквариатом, и я время от времени выступал в качестве агента для дилеров. Ни разу у меня не было оснований подозревать, что какой-либо дилер, на которого я работал, не имел полного права собственности на товары, которыми я торговал.


"И это сойдет ему с рук?" - спросил Паско почти с восхищением.


"Мы можем только надеяться, что вы справитесь с работой в Йоркшире лучше, чем здесь", - сказал Бэкхаус.


В пятницу, 17 сентября, около семи часов вечера я позвонил в Бруксайд Коттедж, Торнтон Лейси. Моя цель была отчасти светской, поскольку я знал владельцев, мистера и миссис Колин Хопкинс, и отчасти деловой. Мистер Тимоти Мэнсфилд, наш гость, привез с собой статуэтку, которую я согласился забрать у него и показать местному коллекционеру мистеру Хартли Калпепперу.


"Есть ли что-нибудь еще, кроме утверждения Давенанта, чтобы связать Тимми с этим делом?" - спросил Паско.


"Только косвенные сведения".


- Но ты в это веришь? - Спросил я.


"Это кажется вероятным, вот и все".


- А остальные? - спросил я.


- Возможно, клиенты. Во время пожара из коттеджа пропала пара вещей. Я подозреваю, что Давенант забрал их просто для того, чтобы убрать какие-либо улики от греха подальше.


"Он устроил пожар?"


"Я полагаю, оставил открытым газовый кран. В конце концов, его зажгла контрольная лампочка. Но все это неопровержимо".


Я уже имел дело с мистером Калпеппером раньше. Действительно, он был должен мне почти четыре тысячи фунтов по предыдущей коммерческой сделке, поэтому я, естественно, был обеспокоен, когда его имя было упомянуто в связи с книгой, над которой работал мистер Хопкинс. Ее темой была бедность в обществе изобилия, и она касалась не столько бедности за чертой бедности, сколько жизни в кредит, демонстративного расточительства, безработицы среди руководителей и тому подобного. Мистер Хопкинс получил доступ к информации в одном из крупных агентств по трудоустройству руководителей и заметил там имя своего нового соседа. Он был заинтригован, обнаружив, что Калпеппер все еще делал вид, что работает на компанию Nordrill, и он надеялся в конечном итоге заручиться сотрудничеством этого человека в использовании его опыта в качестве материала для книги, хотя никакого подхода к этому еще не было сделано. Вскоре после половины восьмого я вышел из Бруксайд-коттеджа и зашел в дом Калпепперов. Он проявил интерес к статуэтке, но сказал, что у него недостаточно наличных, чтобы заплатить за нее, и попросил меня добавить это к цене его предыдущего долга. Принимая во внимание только что полученную информацию, я отказался и объяснил ему почему. Сначала он отрицал это, затем очень разозлился и потребовал рассказать, как я узнала. Я рассказал ему о книге Хопкинса и предположил, что ему, возможно, стоило бы финансово сотрудничать с Хопкинсом, и даже предложил выступить в качестве его агента, если он решит избавиться от своей коллекции фарфора. Услышав это, он пришел в такую ярость, что я ушел и вернулся в Оксфорд.


"И, боюсь, это все, что мы собираемся вытянуть из мастера Давенанта", - сказал Бэкхаус.


- А Калпеппер? - Спросил я.


"Длинное и бессвязное заявление, колеблющееся между самооправданием и взаимным обвинением. Не думаю, что вам захочется это читать".


"Нет".


"Совершенно ясно, что произошло. Он поехал в Бруксайд, чтобы выразить Хопкинсу протест. Миссис Хопкинс только что ушла в паб. Они с Хопкинсом поссорились в столовой. Ваш друг, конечно, был изрядно пьян и, возможно, не понимал, что это дело значило для Калпеппера.'


"Что это значило?" - спросил Паско.


"Это означало разрушение имиджа как самого себя, так и общества", - медленно произнес Бэкхаус. "Вы знаете, он происходил из бедной семьи. Достижение положения, которого он достиг, было делом его жизни. Еще. Возможно, его жизнь. Внезапно Хопкинс, должно быть, показался центром всего, что угрожало ему. Он схватил ближайший подходящий предмет, которым оказался дробовик, позаимствованный вашим другом у Пелмана, и ударил его им по голове. В полуобморочном состоянии Хопкинс, пошатываясь, выбрался через французское окно в сад. Двое других теперь проходили через гостиную, чтобы разобраться. Он поднял пистолет и нажал на оба спусковых крючка. На таком расстоянии вам не нужно быть каким-либо стрелком.'


- А Колин? - спросила я.


"Слышит выстрел и направляется по саду к руслу ручья, следуя за потоком воды. Он на грани срыва, помните. Калпеппер только еще больше разозлился от того, что он сделал. Хопкинс заставил его сделать это – вот как он думает. На буфете стоит коробка с патронами. Он перезаряжает ее и отправляется вслед за Хопкинсом. К сожалению, в этот момент миссис Хопкинс возвращается домой и заходит с задней стороны дома, чтобы снова проникнуть через французское окно. Теперь Калпеппера ничто не остановит. Он, не задумываясь, сбивает ее с ног и бросается за Хопкинсом. Он догоняет его у водопропускной трубы.'


"О Боже".


"И это все. Когда к нему возвращается какая-то рациональность, он принимается наводить порядок. Он возвращается в коттедж и откапывает заметки вашего друга для своей книги. Их он должен уничтожить. Затем он натыкается на заметки из стихотворения и видит, что они могут звучать как предсмертная записка. Так что он все подстраивает. Ему повезло. Никто не прерывает, а позже идет такой сильный дождь, что все следы перехода Хопкина к ручью стираются. Он возвращается домой. Его жены нет дома – с Сэмом Диксоном, конечно, – и он в безопасности. За исключением того, что его мать видит его, и тогда или позже обнаруживает пистолет. Бедная пожилая женщина. Она что-то подозревала, но, поскольку Хопкинс все еще отсутствовал и, по-видимому, убийца, она убедила себя, что все хорошо. Однако позже… Не лучший способ покончить с собой.'


"Нет", - сказал Паско. "Давенант, должно быть, подозревал?"


"Он утверждает, что, как и все остальные, верил, что это был Хопкинс. Я полагаю, что он вернулся в коттедж, чтобы убрать опасные фрагменты, а также раздобыл заметки для книги. Он беспокоился, что кто-нибудь, наткнувшись на упоминание о Калпеппере, может поднять шумиху, и ему не очень хотелось, чтобы на Калпеппера в его нынешнем настроении оказывали какое-либо давление. Чистый личный интерес, конечно. Он пытался поджечь коттедж на случай, если рукопись все еще где-то там, и он обыскал вашу спальню на случай, если она попала к вам, как к другу Хопкинса. Но еще раз, это чистая спекуляция. Нечего доказывать в суде.'


"В этом есть смысл. Больше, чем во всем, что я когда-либо размышлял об этом деле. Я все продумал. Каждая предпосылка ложна! Иногда я задаюсь вопросом, подхожу ли я для этого бизнеса ".


"Возможно, не к этому конкретному аспекту", - мягко сказал Бэкхаус. "Но это неудивительно. Я уверен, что ты отлично работаешь дома".


"Дом", - сказал Паско. "Это красивое слово. Это всего лишь неряшливая квартира старого холостяка, но на какое-то время сойдет. Это то, чем я хотел бы заняться сейчас. Иди домой.'


"Нет места лучше дома", - сказал Дэлзиел, как человек, сделавший совершенно оригинальное открытие.


"Верно", - сказал Паско.


"Вот где они взяли этого парня, Аткинсона, в доме престарелых в Ромфорде. Сказал им, что ему семьдесят два! Он старый мошенник с давних времен. Ему было семьдесят два, когда я с ним покончил! Но теперь у нас достаточно информации, чтобы надолго упрятать Коули за решетку.'


"Я рад", - сказал Паско, расслабляясь в кресле и с гордостью оглядывая комнату.


Удивительно, каким приятным цивилизованным местом стала его квартира. Свечей на столе при свете дня казалось немного слишком много, но теперь они были идеальны. Прикосновение женщины творило чудеса. О да, действительно.


Они с Дэлзиелом сидели друг напротив друга, допивая острое белое вино, которым сопровождалась запеченная форель.


"Это научило меня одной вещи", - внезапно сказал Паско.


"Что?"


'Информация. Если вы отключены от местных каналов, вы пропали! Все знали о Калпеппере, кроме меня. Все знали, что это Сэм Диксон немного развлекался на стороне с Марианной, кроме меня.'


"Бэкхаус всегда слишком близко разыгрывал свои карты", - сказал Дэлзиел. "Надеюсь, твое повышение не приведет к тому, что тебя переведут куда-нибудь рядом с ним. Ты произвел паршивое впечатление!" Он рассмеялся. "Но он не такой уж горячий судья. Со мной он тоже ни на что не рассчитывает!"


"Потрясающе", - прокомментировал Паско. "В любом случае, это Диксон позвонил Кроутеру и сказал ему, что Давенант у Калпепперов". Марианна упомянула, что он вернулся, и Сэм приревновал! Не ее мужа, заметьте. Здесь не было конкуренции. Старая миссис Калпеппер, конечно, знала, что происходит. Она знала все. Вот почему она так разозлилась, когда Диксон появился в доме. Она заставила его разбить полбоксы скотча!'


"Трагично", - сказал Дэлзиел. "Но если он знал, что Калпеппер разорен, почему он вообще согласился поставлять материал?"


Обычные торговцы Калпеппера начинали упираться. Счета, похоже, огромные. Вот почему он обратился за выпивкой в местные пабы. Пэлфри не собирался играть. Он захватил с собой пару бутылок, чтобы, так сказать, оставаться на правильной стороне, и отпустил реплику о своих низких запасах. Диксон так вот, ну, Диксон был влюблен. Это заставило его вести себя совершенно иррационально. Я говорила тебе, что это он ударил меня по голове в Бруксайде.'


"Да", - сказал Дэлзиел. "Чертовски омерзительное место для свидания влюбленных".


"Слишком верно. Пелман столкнулся с Марианной в деревне и упомянул, что встретил меня там, куда я направлялся. Она бросилась к ближайшему телефону, чтобы предупредить Диксона. Позвонил дважды, заранее подготовленный сигнал, чтобы он знал, кто это. Естественно, он не хотел, чтобы я ответил и узнал ее голос. Так что бах!'


"В Торнтон-Лейси много насилия".


"Да. Не только я! Затем Диксон уходит, ужасно беспокоясь обо мне. Берет свою машину и едет обратно, чтобы найти меня "случайно". Но старый добрый сержант Палфри сделал за него всю работу. Так что его преступная тайна в безопасности. Была в безопасности. Гордая Марианна теперь вышла наружу. Бедная старая Молли Диксон! Они казались идеально подходящей парой.'


"Да. Что ж, такое случается", - мрачно сказал Дэлзиел.


"Что происходит?" - весело спросила Элли, входя из кухни с супницей для овощей.


"Полицейские поступают достойно и вовлекаются в работу", - объявил Дэлзиел с подчеркнутой шутливостью. "Что дальше? Пахнет вкусно".


"Сюрприз", - сказала Элли, ухмыляясь Паско, и снова вышла. Она не была в восторге от перспективы играть роль хозяйки дома при Эндрю Дэлзиеле, но почему-то это казалось необходимым. Почему, она не могла себе представить! В данном случае она получала огромное удовольствие от своей роли и получала огромное удовольствие от колебаний толстяка между сердечным, старомодным обращением с гостями и его более привычной грубой вульгарностью.


- Итак, Диксон был темной лошадкой, - продолжил Дэлзиел, когда почувствовал, что Элли находится вне пределов слышимости. - Но на самом деле его роль была лишь эпизодической, не так ли?


"О да. Хотя он напугал меня до смерти, когда последовал за мной по подъездной дорожке к "Калпепперу" той ночью по пути на свидание с Марианной!"


"Этот парень, Пельман, звучит интереснее".


"Он был таким", - сказал Паско. "Бэкхаус сказал мне впоследствии, что, не считая алиби, он не мог на самом деле подозревать кого-либо, у кого были мотивы для такого преступления, кто мог бы с радостью вылить кучу куриного дерьма в бассейн, где покончили с собой его жена и ее любовник! Странное рассуждение!'


"Вовсе нет", - сказал Дэлзиел. "Именно способность рассуждать подобным образом делает тебя суперинтендантом! Я не понимаю, почему он был готов одолжить Калпепперу тысячу фунтов. Они не были хорошими друзьями, и он знал, что старик довольно сильно разорился.'


"О, это была не сентиментальность, будьте уверены!" - засмеялся Паско. "Калпеппер пришел к нему прошлой ночью, чтобы попросить ссуду. И он взял в залог полдюжины предметов из своей коллекции – естественно, все те, за которые Давенант его выпорол и которые он хотел некоторое время держать вне поля зрения!'


"Хитрый старый Калпеппер", - сказал Дэлзиел.


"Да", - сказал Паско с внезапной страстью. "Надеюсь, он не настолько хитер, чтобы его не упекли навсегда!"


"Легко", - сказал Дэлзиел, с опаской оглядывая кухню.


"Извините, сэр", - сказал Паско. "Просто в нашем бизнесе относительно легко быть объективным и безличным. Вы все время стремитесь к этому. Икс убивает Y. Найдите его. Предъявите ему обвинение. Забудьте о нем. У Икс много имен, мы тратим всю свою жизнь на поиски X. Он не уникален. Но иногда у Y одно конкретное имя. Y уникален. Ушло что-то, что лично для вас невосполнимо. И тогда вы начинаете думать, что так происходит каждый раз. Для кого-то.'


"Забудь имена", - убеждал Дэлзиел. "Придерживайся X и Y. Жизнь - это череда крушений. Убедись, что тебя всегда уносит течением вместе с выжившими".


"Боже", - сказала Элли в дверях кухни. "Повышение по службе дает тебе еще и курс философии? Извини, что прерываю сократический момент, но вот мы и здесь!"


Она торжествующе поставила на стол большое сервировочное блюдо, на котором рядышком лежали два жареных фазана.


"Господи!" - сказал Дэлзиел в восхищенном предвкушении. "Ну, это испортило мою диету!"


Они все рассмеялись. Паско, наблюдая за искренним, ничем не сдерживаемым весельем Элли, почувствовал, что источники его собственного смеха иссякли. Он занялся разделочным ножом и заточкой стали. Было бы легко стать постоянно подозрительным к счастью, не испытывать радости, не бросив резкого взгляда через плечо, чтобы проверить, кто наблюдает. Возможно, это была формула выживания, которую предложил бы Дэлзиел, хотя он не мог так думать, глядя на толстяка в этот самый момент.


Но если посмотреть на Элли сейчас, с гордостью объясняющую, какими тонкими способами птицы были доведены до их нынешней ароматной сочности, кто бы мог знать, что несколько часов назад он застал ее стоящей в слезах и смотрящей на неубранных фазанов, чье переливчатое зеленое и пурпурное оперение блестело на кухонном столе, как шелк женского вечернего платья?


Быть наблюдательным, быть начеку - неплохая роль. Особенно если ты не делал из этого великолепного шоу.


Он отложил заточку и подошел с ножом к фазанам. С непроницаемым лицом он мотнул головой в сторону Дэлзиела и спросил Элли: "Который из них его?"


Они все снова начали смеяться. На этот раз Паско смеялся до конца.