# Прайор Марк А сборник

Марк А Прайор

Прайор М.А. Похититель из склепа 545k "Роман" Детектив, Приключения

Прайор М.А. Пуговичный человек Кровавое обещание 614k "Роман" Детектив, Приключения

Прайор М.А. Книготорговец 701k "Роман" Детектив, Приключения

Прайор М.А. Кровавое обещание 650k "Роман" Детектив, Приключения

Прайор М.А. Кибернетическое Дело 497k "Роман" Детектив, Приключения


Марк Прайор

Похититель из склепа


Для моих матери и отца, вдохновляющих меня на всю жизнь.


Примечание автора


Как бы сильно я ни любил Париж, я был вынужден время от времени позволять себе вольности с его историей и географией. События были созданы, а улицы придуманы для удовлетворения моих собственных эгоистичных потребностей. Все ошибки и искажения, преднамеренные и иные, являются моими и только моими.


Глава первая


Мужчина стоял неподвижно, вглядываясь в ночь в поисках движения. Не увидев никого, он сошел с мощеной дорожки и двинулся через скопление склепов, ища место для отдыха. Он нашел четыре низких надгробия и смахнул букет цветов с края одного из них, прежде чем сесть. Он прислушался на мгновение, затем положил холщовую сумку себе на колени, успокоенный приглушенным позвякиванием инструментов внутри.


Он порылся в сумке и вытащил карту, которую нарисовал во время своего первого посещения кладбища две недели назад. Наклонившись вперед, он направил свой налобный фонарь на землю, прежде чем включить его, освещая карту желтым светом и пробегая глазами по знакомым линиям и кругам.


Ветерок прошелся по деревьям, и он услышал шелест листьев, похожий на вздох облегчения после долгого, жаркого дня. Легкий сквозняк добрался до него и взъерошил страницу в его руке, погладил по щеке. Он выключил лампу и посмотрел вверх, наслаждаясь прохладой, и он закрыл глаза всего на мгновение, откинув голову назад, чтобы пот на его горле мог высохнуть.


Позади него скребущий звук.


Он оглянулся через плечо на пару дубов, чернее даже безлунной ночи, их ветви тянулись друг к другу, как неуверенные незнакомцы, невидящие ветви толкали друг друга, чтобы коснуться ветра.


Сделав глубокий вдох, чтобы расслабиться, он перевел взгляд на бетонное надгробие за своей спиной, внезапно заинтересовавшись, чьи кости находятся под ним. Он включил свой налобный фонарь, и его свет отбросил тени от рельефных букв на латунной табличке. Он одними губами произнес слова Джеймса Дугласа Моррисона . Под названием было написано: 1948-1971 . Цепочка букв под датами не имела для него никакого смысла. Возможно, на латыни или греческом.


Он положил лампу и свою карту обратно в сумку и достал бутылку с водой, наполовину пустую после его долгого и пыльного путешествия в это место. Два больших глотка - это все, что он позволил себе, и он убрал бутылку.


Он напрягся, когда с тропинки, которую он только что покинул, донеслись голоса, заговорщический шепот, который вился между каменными и бетонными надгробиями, мягкие слова, обретшие форму в ясности ночи.


Два голоса, мужской и женский.


Через мгновение его сумка снова была открыта, толстые пальцы сжимали рукоятку пистолета, которым он никогда не пользовался, 22-го калибра "Ругер", который он купил у пьяницы возле бара на Монмартре три месяца назад.


Он опустил сумку на землю и переместился так, чтобы видеть тропинку, его маленькие ножки ступали по твердой почве между участками гравия, бесшумно перемещая его между каменными плитами. Когда он был мальчиком, его мать со смехом называла его mon petit scarab ée , мой маленький скарабей, за то, что он мог незаметно шнырять по дому, появляясь там, где меньше всего ожидалось напугать ее, или, если он был там, заставить своего отца покраснеть и зарычать.


Скарабей выглянул из-за высокого надгробия в темноту и увидел пару, идущую к нему, рука об руку, головы близко друг к другу. Они шли медленно, покачиваясь, как пьяные, поддерживая друг друга, когда их ноги шаркали по булыжной дорожке. Они были одеты в одинаковые костюмы: черные футболки и камуфляжные штаны, заправленные в ботинки военного образца.


И они понятия не имели, что он был там.


Он подумал о том, чтобы пропустить их, он почти хотел этого, но они приняли решение за него, остановившись в десяти ярдах от него.


"Его могила должна быть здесь", - сказала женщина. "У тебя есть свеча?"


Они говорили по-английски, подумал мужчина. Он тоже говорил по-английски. Un petit peu .


"Да, конечно". Мужчина снял рюкзак. "Где-то".


"Это так волнующе", - сказала женщина, ее голос был театральным шепотом, она задыхалась. У нее была оливковая кожа и темные волосы, собранные сзади в конский хвост. Зеленые глаза, догадался Скарабей.


Он знал, куда они направлялись, куда направлялись так много чертовых американцев: отдать дань уважения наркоману и алкоголику, человеку, который растратил свои музыкальные способности и уничтожил каждую частичку своего таланта иглой. Если у них хватило ума распознать силу могилы, подумал он, у них должно хватить ума отыскать тех, чьи кости могли предложить что-то положительное.


Он наблюдал из тени, как они стояли на краю дорожки. У него перехватило дыхание, и он почувствовал укол беспокойства, когда понял: Они увидят мою сумку.


Он сжал рукоятку пистолета, который висел у него на боку, как бы напоминая себе о его наличии. Он не мог рисковать, чтобы они увидели его инструменты и подняли тревогу.


Он вышел из тени и направился к ним, его пистолет раздвигал темноту перед ним. Он ступал осторожно, тихо. Он был Скарабеем, выскакивающим из-за каменных гробниц, неожиданным и невидимым, пока не оказался достаточно близко, чтобы увидеть, как у них расширяются глаза и приоткрываются рты.


Он тоже знал, что они видели, и тот факт, что они так долго смотрели на его лицо, прежде чем увидели пистолет, сказал ему об этом. Он видел этот взгляд, когда у него в руке не было пистолета, получал его всю свою жизнь. Они видели мужчину ростом едва ли пять футов, ростом с ребенка, но коренастого телосложения взрослого профессионального борца. Они видели лицо, которое досталось ему от отца, длинный толстый подбородок под широкими скулами и узкие щелочки для глаз, которые сидели глубоко, спрятанные и нечитаемые. Глаза, похожие на черные дыры, сверлили основание необычно высокого лба, который сам по себе заканчивался спиралями из медной проволоки, протянувшимися через макушку его головы.


Он наблюдал за ними так же, как они наблюдали за ним, и, когда они поняли его всего, он решил, что слова не нужны. Он прицелился в мужчину, направив пистолет ему в грудь, мягко нажимая на спусковой крючок, как он практиковался в своей квартире. Теперь, однако, вместо щелчка он услышал резкий треск. Один раз, затем второй после того, как он взял под контроль маленький пистолет, и темной ночью он услышал, как мужчина упал на булыжники авеню де ла Шапель. Он посмотрел на женщину. Казалось, она учащенно дышала, зажав рот одной рукой, как будто успокоение могло бы избежать неизбежного.


Пока что он был доволен. Такой маленький пистолет, но такой эффективный и простой в использовании.


Он медленно перевел прицел влево, прикрывая женщину, девочку, его палец твердо лежал на спусковом крючке. Ему на мгновение пришло в голову, что он мог бы сделать с ней больше, чем с этим мужчиной, проявить контроль и заставить ее ... делать что-то для него.


Их глаза встретились и задержались, но недостаточно долго, чтобы понять, был ли он прав насчет их цвета. Она смотрела на его пистолет, ее рот беззвучно шевелился, а затем ее глаза вернулись к его лицу, когда ее левая рука поднялась сбоку, напряженная, и она вытянула руку, как если бы она была женщиной-полицейским, останавливающей движение. Скарабей на мгновение уставилась на свою ладонь, такую белую в темноте, на ее пальцы, такие тонкие и хрупкие, отчаянный жест девушки, которой больше нечего было предложить. Паутина, чтобы остановить поезд.


Он нажал на спусковой крючок, снова мягко, чтобы не испортить прицел. Треск показался громче, чем раньше, более приятным для Скарабея, и он послал пулю через середину ее ладони в плечо. Ее рука взлетела вверх, а затем упала обратно, и девушка издала пронзительный скулеж, когда сделала шаг назад, ее голова недоверчиво покачалась. Скарабей двинулся вперед, чтобы увидеть выражение ее лица.


Удивление и замешательство, подумал он. Но в основном страх .


Она посмотрела вниз на свою руку, из которой на дорожку густым потоком полилась кровь. Затем она посмотрела вверх, прямо ему в глаза, и широко открыла рот.


Скарабей не стал дожидаться, пока она закричит. Он выстрелил в нее снова, трижды нажав на спусковой крючок, зная, что не мог промахнуться с такого расстояния, и она рухнула на землю, не издав больше ни звука.


Он опустился на колени между их телами, как для того, чтобы прислушаться к другим злоумышленникам, так и для того, чтобы полюбоваться своей работой, и, когда темнота и тишина снова окутали кладбище, он провел руками по телу девушки. Ее конечности отяжелели, в горле было тепло, а губы пересохли. Ее глаза больше не были глазами, просто стеклянными бусинками, безжизненными. Зеленые бусы. Он попытался закрыть ее веки, но они не оставались опущенными, не до конца, поэтому он оставил ее вот так, наполовину спящей, наполовину выглядывающей в беззвездную ночь.


Он встал, подошел к своей сумке и достал амулет. Это не попадет к нужному человеку, сегодняшняя ночь больше не была для него безопасной, но это может достаться этой девушке. Он стер свои отпечатки со статуэтки и осторожно положил ее ей на грудь.


Он выпрямился и повернулся к мужчине. Он пнул его в голову, на всякий случай, и тело, казалось, вздохнуло. Но когда он пнул ее снова, она просто слегка покачнулась, беззвучно.


Неподалеку ухнула сова, и он посмотрел на свои часы, увидев, что секундная стрелка тикает слишком быстро, понимая, что его сердце тоже тикает слишком быстро. Он замедлил это двадцатью секундами глубокого дыхания, ветер поглаживал его лоб, как нежная рука его матери.


Что заставило его подумать еще об одной вещи, которую он должен сделать.


Глава вторая


Хьюго Марстон проигнорировал свой телефон, вместо этого уделив все свое внимание официанту, который выгружал на его столик корзину с круассанами и большой кофейный "крит"me. Он поблагодарил мужчину и посмотрел в окно на поток туристов, направляющихся через Пон-о-Дубль к собору Нотр-Дам. Кафе é Панис не собирался на работу, но было что-то в этом месте, что придавало ему энергии, как будто это была ступица колеса, которое каждое утро приводило Париж во вращение. Не говоря уже обо всех тех людях, за которыми нужно следить, что для бывшего профайлера ФБР было все равно что оставить ребенка перед клеткой с обезьянами в зоопарке.


Хьюго развернул кусочек сахара и размешал его в кофе, прежде чем сделать осторожный глоток. Он проверил свой телефон - технически он был на часах - и был удивлен, увидев, что звонил его друг Том Грин. Он перезвонил ему.


"Ты рано встал", - сказал Хьюго. "Во сколько ты пришел прошлой ночью?"


"Не твое дело".


"А, дела ЦРУ".


"Как будто я сказал бы тебе, если бы это было так. Что ты делаешь?"


"Завтрак в Панисе. Присоединяйся ко мне".


"Не прямо сейчас. Ты скоро отправишься в посольство?"


"Возможно", - сказал Хьюго. "Поскольку сегодня понедельник и я там работаю, мне, вероятно, следует."


"Ты начальник гребаной службы безопасности, ты можешь появляться, когда захочешь".


"Я обязательно напомню послу об этом правиле".


"Делай, что хочешь", - сказал Том, - "но пусть Эмма приготовит кофе этим утром, хорошо?"


"Итак, ты входишь".


"Шерлок Холмс. Но дай мне час. Мне нужно соскрести немного гадости со своего тела ".


"Боже, Том, только не снова. Как ее звали?"


"Когда вы платите, " терпеливо сказал Том, " вам не нужно спрашивать".


"И когда ты вежливо просишь, тебе не нужно платить".


"Спасибо, но я не принимаю романтических советов от девственницы, Хьюго. Увидимся в твоем офисе ".


Том повесил трубку, как обычно, не попрощавшись. Он был соседом Хьюго по комнате и лучшим другом на тренировочных площадках ФБР в Квантико почти двадцать лет назад, дружба, которая углубилась во время совместной экскурсии в местное отделение бюро в Лос-Анджелесе после окончания учебы. Затем их карьерные пути разошлись в разных направлениях: Хьюго поднялся по служебной лестнице в Отделе поведенческого анализа в качестве профилировщика, Том поступил в ЦРУ в качестве ... Хьюго так и не выяснил, что именно, и подозревал, что не хочет знать. Но что бы Том ни задумал, их разделяло несколько лет, и Хьюго скучал по своему другу-сквернословящему интеллектуалу.


Затем Том прибыл в Париж, переехав в свободную комнату Хьюго несколько месяцев назад, с избыточным весом, слишком влюбленный в виски, на вкус Хьюго, и утверждающий, что он на пенсии, но все еще "консультирует" ЦРУ. Насколько Хьюго мог судить, это означало приходить и уходить в произвольное время, исчезать на неделю или больше без предупреждения, а иногда и спать по нескольку дней подряд. Конечно, последнее могло быть просто из-за выпивки.


Хьюго потягивал кофе, размышляя, был ли Том на другой работе. Зачем еще ему приходить в посольство? Или вставать до полудня.


Он обернулся, когда по телевизору позади него пошли новости. Внизу экрана замигал прокручивающийся баннер, и Хьюго выпрямился, когда диктор новостей сообщил о двух туристах, найденных мертвыми на знаменитом кладбище Пи-#232;ре-Лашез. Ни имен, ни национальностей, ни подозреваемых.


Но жертвы были туристами, что означало, что был приличный шанс, что они были американцами, и если это так, посол хотел бы, чтобы все были задействованы, включая его главного регионального офицера безопасности.


Хьюго допил свой кофе и бросил двенадцать евро на блюдо рядом со счетом. Он взял второй круассан и вышел из кафе é на набережную Монтебелло, гудящую от уличного движения и пешеходов, направляющихся туда, где им самое место в понедельник утром.


Он пересек улицу на светофоре и направился на запад вдоль Сены, кивая бонжур букинистам, которые устанавливали свои книжные киоски на берегу реки на этот день. Когда он делал это, в его голове неизбежно возникали образы его друга Макса, грубого и сварливого букиниста, который продал Хьюго все стоящие книги, которыми владел американец, всегда притворяясь, что ворует у Хьюго, в то время как на самом деле отдавал ему каждую книгу за бесценок. Хьюго смотрел вниз на Сену, пока шел, и наблюдал, как баржи, пыхтя, медленно плывут вдоль ее берегов, покидая сердце реки ради застекленных bateaux mouches, туристические лодки, которые обещали прекрасный вид на обе стороны берега в дождь или солнечную погоду. Они были как слуги, эти баржи, скользящие в сторону, освобождая дорогу своим гламурным хозяевам, которые везли груз более ценный, более немедленно приносящий прибыль, чем уголь, ткань и вино.


За спиной Хьюго летнее солнце поднялось над самыми высокими зданиями Парижа и согревало его затылок, и он приветствовал прохладный утренний ветерок, который поднимался с реки, чтобы сопровождать его на прогулке.


Он оставался на левом берегу, пока не достиг Королевского моста, который перевез его через реку на территорию Лувра. Для него это была частая прогулка, эта утренняя прогулка по саду Тюильри, потому что это было единственное время дня, когда он видел больше птиц, чем людей, особенно летом. Отсюда до его офиса было меньше мили, и поскольку деревья и трава дышали для города, это пространство тоже дышало для него. Его обычно целеустремленный шаг замедлился до благородной походки, как будто указ самого Наполеона запрещал спешить по этой священной земле.


* * *


Эмма подняла глаза, когда Хьюго вошел в офисы отдела безопасности на первом этаже посольства США. Она была, как всегда, аккуратно, но идеально уложена, на ней была элегантная шелковая блузка, подчеркивающая ее седеющие волосы, и нитка жемчуга в тон на шее.


"Бонжур, Хьюго", - сказала она. "Не беспокойтесь о своем кабинете, вас хочет видеть посол".


"Так рано?"


"Уже почти десять".


"Я по французскому времени".


"Что ж, в таком случае уже почти десять. А теперь начинай."


Хьюго подмигнул и направился обратно тем же путем, каким пришел, поднимаясь по лестнице на третий этаж, где располагались комнаты посла, включая его кабинет. Его секретарша, спрятавшаяся за миниатюрным белым столом, жестом пригласила его войти.


Посол Дж. Брэдфорд Тейлор стоял у пустого камина, когда вошел Хьюго. Он повернулся и улыбнулся, и Хьюго показалось, что он увидел некоторое облегчение на его лице.


По темпераменту они были очень похожи и поэтому превзошли отношения хозяина и слуги, в чем Хьюго никогда не был хорош ни в той, ни в другой роли, и стали друзьями за те два года, что Хьюго находился в Париже. Однако физически они не могли быть более разными. При росте пять футов восемь дюймов посол подчинил свое телосложение партийному кругу и обзавелся пузом, которое в последние месяцы он начал поглаживать, когда глубоко задумывался. Хьюго, с другой стороны, стал на добрых шесть дюймов выше и просто откусил от фуа-гра . В результате, несмотря на свои сорок три года, плечи Хьюго оставались заметно шире талии. И там, где посол был лыс, темно-каштановые волосы Хьюго не тронула ничего, кроме легкой седины. На самом деле, на ужине в Le Procope несколько месяцев назад Тейлор в шутку объявил об их прибытии нескольким американским бизнесменам, сказав: "Здесь Фатти Арбакл и Кэри Грант", что побудило Хьюго напомнить своему боссу, что он все еще посол и имеет право на небольшой дополнительный вес. И уважение.


"Садись, Хьюго". Тейлор указал ему на группу стульев слева от Хьюго. "Я полагаю, вы знаете моего гостя".


Хьюго шагнул вперед, на его лице появилась улыбка. "Как, черт возьми, ты это делаешь?"


"Я путешествую за пределами вашего человеческого пространственно-временного континуума", - ответил Том. "Я двигаюсь вместе с солнечными лучами. Теперь я здесь, теперь меня нет ".


"Или ты солгал о том, что был в моей квартире".


"Возможно", - сказал Том. "Но я имел в виду то, что сказал о твоем дерьмовом кофе".


"Ты это тоже заметил?" - спросил Тейлор. "Слава Богу за Эмму".


Трое мужчин сели, и Хьюго посмотрел на своего босса. "Я предполагаю, что те туристы в P &# 232;re Lachaise были американцами?"


"Да", - кивнул Тейлор. "Ну, один из них. Молодой человек."


"Я понимаю". Хьюго повернулся к Тому. "И почему именно ты здесь?"


"Потому что другой не был", - сказал Том. "Вряд ли. Хочешь угадать?"


"Ну, я сижу с одним бывшим шпионом из ЦРУ и одним шпионом-фрилансером. Что наводит меня на мысль где-то на Ближнем Востоке или в Центральной Азии."


"Умный Хьюго. Она была из Египта." Том ухмыльнулся и посмотрел на Тейлора. "Я получаю свои мозги от него".


"Но Египет дружелюбен, по крайней мере, насколько я знаю в последний раз", - сказал Хьюго, переводя взгляд с одного мужчины на другого.


"В основном", - сказал Том. "Мы следили за несколькими ячейками, которые, как мы думаем, нацелены на туристов. Мы обеспокоены, что они расширяются, ищут американские сайты за пределами Египта ".


"Все еще кажется, что твое присутствие здесь - это ... чрезмерная реакция". Хьюго подмигнул своему другу. "Без обид".


"Не обижайся", - сказал Том. "Но не только она привела меня сюда. Этот парень тоже представляет интерес."


"Как же так?"


Тейлор взял верх. "Он был сыном сенатора Норриса Холмса".


"Подожди, ты имеешь в виду ... что ребенком был Максвелл Холмс?" Хьюго сел прямо. "Он должен был-"


"Стажер здесь, в посольстве", - закончил Тейлор. "Да. Что объясняет, почему ты здесь."


"Черт. Это ужасно. Что там произошло?"


"Они оба были застрелены недалеко от могилы Джима Моррисона, " сказал Тейлор, - на главной дорожке, ведущей к ней. Оружие небольшого калибра, но нам пока не предоставили никаких фотографий или криминалистической информации. Насколько я знаю, нет никаких указаний на мотив или подозреваемого."


"Что насчет жертв, много ли мы знаем?"


"Не совсем", - сказал Том. "В данный момент мы руководствуемся предположениями и паранойей".


"И вы предполагаете, что эта девушка была террористкой, пытавшейся проникнуть в посольство через ассоциацию с Maxwell Homes?" - Спросил Хьюго. "Паранойя заключается в том, что нет никаких фактов, подтверждающих эту теорию".


"Это верно", - кивнул Тейлор. "Прошло около восьми часов с тех пор, как они были найдены, и мы все еще собираем информацию. Иногда французы не умеют делиться."


"Если ты знаешь, что она египтянка, " сказал Хьюго, " тогда ты знаешь ее имя. Это должно открыть несколько дверей."


Тейлор кивнул. "Французские копы отправились прямо в его отель и нашли там кое-что из ее вещей. Это привело их в ее квартиру, где они забрали ее паспорт. Так что да, у них есть имя, которое они дали нам, но пока ничего не вернулось к нему. Она кажется чистой."


"Если только это не вымышленное имя", - сказал Том. "И поддельный паспорт. Мы хотели бы взглянуть на это, чтобы знать наверняка, но именно здесь идея совместного использования не работает ".


"Вы рассказали сенатору Холмсу?" - Спросил Хьюго.


"Да, я сам ему сказал". Тейлор покачал головой. "Бедняге пришлось нелегко, как вы можете себе представить. Он направляется сюда, и когда он прибудет, ему понадобятся ответы."


Трое мгновение сидели в тишине, затем Том и посол обменялись взглядами. Тейлор прочистил горло. "Есть еще кое-что", - сказал он. "Не уверен, что это согласуется с теорией, связанной с терроризмом".


Хьюго поднял бровь. "Что?"


"Кто бы это ни сделал, он изуродовал одно из тел", - сказал Тейлор.


"Максвелл Холмс?"


"Нет", - сказал Тейлор. "Девушка. Я получаю это от французов, и я еще не видел никаких фотографий, но они говорят мне, что область на ее плече была намеренно порезана ножом. Остальные части ее тела и Холмса совершенно нетронуты. Никакого изнасилования и никаких серьезных травм, кроме пулевых ранений."


"Интересно", - сказал Хьюго.


"Так и есть", - сказал Тейлор. "Есть какие-нибудь мысли, которыми ты хотел бы поделиться?"


"Пока нет". Хьюго нахмурился. "Я могу представить пару вариантов, но мне нужно увидеть ее тело или, по крайней мере, фотографии. Предпочтительно ее тело."


Глава третья


Хьюго и Тома впустил в морг молодой техник, которому французская полиция велела ожидать американцев и обслуживать их. Молодой человек, круглый и краснолицый, тряхнул светлыми волосами, засыпая Хьюго вопросами об Америке и ФБР.


Они прошли через административную зону к собственно моргу, Хьюго узнал мягкую атмосферу стерильности, которая просачивалась к ним, резкий запах дезинфицирующего средства и еще более характерный аромат лаванды и лимона, который многие морги использовали для маскировки запаха смерти. Когда ковер уступил место плитке под их ногами, юноша остановился перед тяжелой вращающейся дверью. Он повернулся, ожидая ответа на свой последний вопрос.


"Я почти уверен", - сказал Хьюго, для пущего эффекта наморщив лоб, " что бюро не нанимает собственных специалистов-техников морга. Но если я узнаю, что ошибаюсь, я дам тебе знать ".


"Враймент, ты сделаешь это?"


"Абсолютно. На самом деле, если они это сделают, я сам принесу вам бланк заявления ".


"Merci !" Молодой человек просиял. "Alors, nous sommes ici, messieurs . Я взял на себя смелость разложить тела. Я оставляю тебя с ними, просто зайди в офис, когда закончишь, чтобы я мог их убрать ".


"Мы сделаем", - сказал Хьюго. "Вы знаете, когда будет произведено вскрытие?"


Техник пожал плечами. "Когда власти перестанут спорить о том, кто должен это сделать. Сегодня вечером, может быть, завтра. Стерильные перчатки на тележке, если вы хотите к ним прикоснуться, их почистили для улик, так что вы можете."


В комнате не было окон, но было светло, белая плитка на стенах и полу отражала блики от полосатых ламп над головой. Она оказалась меньше, чем ожидал Хьюго, с местом всего для двух столов для вскрытия и, в дальнем конце охлаждаемой комнаты, тремя дверями-холодильниками. На металлической тележке лежал набор режущих инструментов, а на выдвижных кронштейнах над каждым столом Хьюго узнал другие необходимые инструменты ремесла: пилу, фотоаппарат и диктофон.


Хьюго направился прямо к телу девушки. Было видно только ее восковое лицо, остальная часть ее тела была покрыта стерильным синим одеялом из плотной ткани. Хьюго снял его и аккуратно сложил, осматривая ее тело с ног до головы.


"Симпатичная девушка", - сказал Том.


"Она была. И ты никогда не говорил мне ее имени."


"Ханан Элсерди. Двадцать шесть лет. Родной город: Каир. Пробыла во Франции восемь месяцев - по крайней мере, согласно ее паспорту."


Еще вчера в это время она была здоровой молодой девушкой. Теперь она лежала на металлическом подносе, безжизненная и окоченевшая от трупного окоченения, испытывая пристальные взгляды двух совершенно незнакомых людей, которые смотрели на ее обнаженное тело бесстрастными глазами ученых, оценивающих новый образец. Хьюго покачал головой. "Я полагаю, у вас есть люди, работающие над ее прошлым".


"Я ожидаю телефонного звонка с минуты на минуту", - сказал Том. Его голос и тон были необычайно нежными, с уважением к мертвому телу, лежащему перед ним, но без сентиментальности. Грубый, сквернословящий и, как подозревал Хьюго, часто смертельно опасный, Том был гораздо более приятным человеком, чем показывал. И иногда Хьюго напоминал ему об этом.


"Похоже, в нее стреляли пять раз", - сказал Том. "Рука, плечо, два в груди и одно в горле".


"Возможно", - сказал Хьюго. "А с другой стороны, может быть, и нет". Он наклонился над раной в ее плече, затем выпрямился и подошел к ней сбоку. "Я бы сказал, четыре раза. Смотри." Он взял ее левую руку и поднял ее, надавливая на трупное окоченение, чтобы создать прямой угол с ее телом. "Рана в ее плече не такая глубокая, как другие, потому что пуля сначала прошла сквозь плоть ее руки. Она выпустила это, инстинктивное действие, пытаясь остановить его. Просто предположение, конечно."


"Конечно. Что еще?"


В некотором смысле это была игра, головоломка. Без сомнения, ужасный, с оттенком трагедии, потому что сутью головоломки был когда-то живой, а теперь мертвый человек. Но лучший способ, обычно единственный способ, пролить свет на события, которые привели к смерти, - это беспристрастно и критически взглянуть на останки. Чтобы собрать кусочки, которые подходят друг к другу, и разгадать головоломку, из-за которой эта молодая женщина оказалась на металлическом подносе.


Хьюго изучил каждую рану, стараясь не касаться точек входа. Несмотря на то, что люди, собиравшие улики, получили от нее все, что им было нужно, тот, кто проводил вскрытие, должен был измерить отверстия от пуль, их ширину и глубину, и он не хотел исказить результаты.


"Четыре выстрела, все с близкого расстояния", - сказал Хьюго. "Он не опытный стрелок, потому что они повсюду. Никакой группировки, и никакие жизненно важные органы не задеты."


"И никакого выстрела в голову или сердце. Значит, не профессионал."


"Верно".


"Ты пытаешься сказать мне, что он не террорист", - сказал Том. "Но-"


"Я знаю", - прервал Хьюго, - "там нет недостатка в радикалах-любителях. Ты прав, я не думаю, что мы можем это исключить, не только из-за ран."


"Согласен", - кивнул Том. "Возможно, она знала убийцу, если он подобрался к ней так близко".


"Могло быть, хотя там было темно и кладбище. Достаточно легко затаиться и напасть в последний момент."


"Что напрашивается на вопрос".


"Да, это так. Если убийца не является ни опытным, ни профи, почему он прячется на кладбище, ожидая, чтобы убить людей?"


"В этом-то и вопрос, все верно", - сказал Том. "Я полагаю, у тебя есть ответ?"


"Нет". Хьюго поднял глаза. "Все, что я могу думать, это то, что он был там по какой-то другой причине. Они наткнулись на него, или наоборот, и он застрелил их."


"Что означает, что мы должны выяснить, почему они были там, а также почему был он".


"Верно. Это могла быть не более чем полуночная прогулка, чтобы увидеть могилу Моррисона; они, конечно, были бы не первыми. Но чтобы быть уверенным, нам нужно знать намного больше о наших жертвах ". Хьюго подошел к простыне, прикрывающей Максвелла Холмса. Он снял его и сложил, как тот, которым прикрывал девушку, рассеянно, пока изучал тело.


"Та же сделка", - сказал Том, заглядывая Хьюго через плечо. "Выстрелил дважды. Никакого смертельного выстрела для верности, и два фута кожи между попаданиями."


Хьюго вернулся к столу Элсерди. "Единственное существенное различие между телами заключается в этом". Он осторожно перевернул ее на бок, чтобы обнажить плечо. Том подошел к нему, и они уставились на рваный участок стертой кожи. Площадь была примерно размером с хоккейную шайбу, и убийца отправился за ней с удвоенной силой. Кожа была разорвана в клочья, и Хьюго мог видеть, что делался порез за порезом, пока этот участок ее плеча не стал кровоточащим.


"Что, черт возьми, это значит?" Сказал Том.


Для Хьюго каждая отметина на мертвом теле что-то значила. Каждый синяк, порез, царапина и изъян рассказывали историю либо смерти жертвы, либо ее жизни.


"Они оба были в футболках, когда в них стреляли, верно?" - Спросил Хьюго.


"Да. Но обе были топлесс, когда их нашли. Фетиш на сиськи?"


"Не видел никаких сисек у Максвелла", - сказал Хьюго.


"Хорошее замечание".


"Но мы должны проверить одну вещь". Хьюго уложил девушку так, как он ее нашел, и повернулся к молодому человеку, осмотрев переднюю часть его тела, прежде чем перевернуть его на бок. Хьюго оглядел его с ног до головы, прикусил губу, внимательно изучая кожу. Удовлетворенный, он снова уложил его плашмя на спину. Хьюго вернулся к девушке, на этот раз приподняв ее плечо, чтобы посмотреть на изуродованный участок плоти над ключицей.


"Интересно", - сказал Хьюго, больше для себя, чем для Тома.


"Интересно, каким образом? Хьюго, ну же, что ты видишь?"


"Он пришел за ней сюда".


"Как будто он злой?"


"Нет. Злость была бы глубже. Вы бы увидели мускулы, даже кости. Это... не то."


"Что ж, спасибо, что сказал мне, чем это не является. Очень полезно."


"Добро пожаловать". Хьюго поднял глаза на Тома. "Всегда пожалуйста". Он подмигнул своему другу, и они оба знали, что Тому придется подождать, чтобы услышать больше.


Глава четвертая


Гравийная автостоянка у озера была пуста, но Скарабей наблюдал за ней с обочины дороги в течение двадцати минут, просто чтобы убедиться.


Час назад солнце зашло за горы Пирéн éэс, приглушив свет для летних рыбаков, давая им понять, что пришло время поджарить улов у костра, запить форель пивом, которое они охлаждали у кромки воды, или, возможно, каким-нибудь местным джуран çвином. Он наблюдал, как уходил последний из них, но всегда оставалась возможность отставания, кто-то был там, где не должен. Это был урок от пэра Лашеза.


Въезжая на маленькую парковку, он наклонился вперед и посмотрел через лобовое стекло на высокие хребты, которые нависали над ним, наблюдая за озером и деревней Кастет. Ночью эти темные горы казались ближе, чем днем, и Скарабей что-то чувствовал от них, как будто они были грозными сторожевыми псами, недовольными его присутствием. Но он хорошо знал их, эти холмы и эту деревню. Особенно хорошо он знал маленькую церковь и ее кладбище, расположенное на вершине небольшого холма в сотне ярдов от него, за водой.


Кладбище. Самая высокая точка в деревне, с одной стороны которой открывается вид на полдюжины узких улочек Кастета, а с другой - на озеро. Раньше, когда он был молод, он слышал ворчание о том, что мертвым предоставляется лучший вид, но он знал лучше. Он понимал важность этих людей, покоящихся под камнями и мрамором. Дело было не в том, что они могли любоваться видом, не в этом был смысл. Нет, они были там, потому что со всех сторон был открытый воздух, и сила мертвых окутывала жителей деревни подобно защитному одеялу. Своим мысленным взором он увидел деревню в виде свечи, тело которой с годами меняло форму, но с невидимым пламенем, которое становилось только сильнее.


Скарабей открыл задние двери своего фургона и вышел на прохладный воздух, его глаза блуждали по деревьям в поисках признаков жизни, заблудившихся отдыхающих или влюбленных, прогуливающихся по этому пустынному участку земли. Он никого не видел, ничего не слышал.


Удовлетворенный, он полез в фургон и вытащил свою шлюпку, вручную подтащил легкое, но неуклюжее суденышко к кромке воды, осторожно положил его на поверхность, наблюдая, как рябь расходится в ночи.


Потребовалось пять минут, чтобы добраться до травянистого склона, ведущего к кладбищу, и, несмотря на прохладный воздух, он вскоре вспотел. Медленный темп раздражал его, но ехать через деревню с ее узкими улочками и бдительными, любопытными жителями было слишком рискованно, даже ночью. Они знали его там.


Лодка ударилась о берег, и он бросил весло на траву, затем выпрыгнул и вытащил лодку на берег. Он начал подниматься по крутому склону, держа сумку с инструментами в правой руке, используя левую для равновесия, ноги подталкивали его вверх. Он остановился один раз, чтобы оглянуться на воду, но он специально выбрал безлунную ночь, и темнота пришла на помощь, укрыв его фургон и маленькую лодку своим чернильным плащом.


Он добрался до низкой каменной стены, окружавшей кладбище, и, перелезая через нее, опустился на траву рядом с разбитым и покосившимся крестом. Он снова вгляделся в темноту в поисках признаков жизни. Ничего.


Он точно знал, куда идти, волнение нарастало в нем, когда он приблизился к серому участку земли, где лежали погребенные кости. Кости, которые пролежали там десять лет и пролежали бы там еще столетие, если бы он позволил им. Через несколько мгновений он был рядом с могилой. Он бросил свою сумку с инструментами на землю и улыбнулся. Осталось недолго.


Он наклонился, достал из сумки складную лопату и, не теряя времени, принялся за работу. Потребовались бы часы, чтобы пробраться по этой каменистой почве, но это было нормально, потому что у него было идеальное телосложение для этого, невысокий и мускулистый, с низким центром тяжести. И он ехал весь день, чтобы добраться сюда, девять часов за рулем, так что он был готов к некоторым упражнениям.


Он также знал, каким ленивым был старик Дугей десять лет назад, церковный сторож и могильщик, человек, который никогда не спал, но и никогда не работал, который всегда игнорировал правило шести футов, когда рядом никого не было, чтобы оценить его работу. Четыре фута, предположил Скарабей. Не более четырех футов, потому что ребенком он прятался за дальними надгробиями и наблюдал, как старик копает могилы. Ему нравилось это делать.


Его лопата вонзилась в почву, и ее срез сказал ему, что горы были на его стороне, что они принесли дождь, чтобы смягчить землю. Он улыбался во время работы, его тело двигалось в ровном ритме, когда он счищал землю с могилы, и ожог, который поселился в его ладонях и пальцах, служил только напоминанием ему о важности его задачи. Его миссия. Почти непреодолимое желание поднять кости человека, который вырастил его, который привел его в этот мир, а затем, увидев мальчика, который был очень похож на него, уничтожил его дух так же, как он уничтожил мать мальчика.


Скарабей представил, как старик смотрит на него снизу вверх, когда земля и камни соскальзывают с лопаты на растущую кучу рядом с могилой. Впрочем, это было и его собственное лицо, и когда пот начал стекать по его лбу в глаза, изображение расплылось еще больше.


Лязг металла позади него вернул Скарабея в настоящее. Ворота церковного двора?


У входа на кладбище замигал огонек, затем двинулся вперед, то появляясь, то исчезая между надгробиями, когда двигался к нему. Скарабей наблюдал, лопата покоилась у него на плече, его тело было напряженным и неподвижным, как будто качающийся огонек был карманными часами гипнотизера, удерживающими его на месте. Единственное, что двигалось, были его глаза, которые следили за медленной поступью ночного сторожа, пробиравшегося между надгробиями к человеку, одетому в черное.


Свет остановился в тридцати ярдах от него, и слабый голос донесся до него. "Allo ? Здесь кто-нибудь есть?"


Скарабей ничего не сказал.


Свет двинулся вперед, сделал два шага, может быть, три, затем остановился. "Кто это?"


Скарабей отошел от могилы. "C"est moi ."


"Кто? Кто такой "я"?" Старик двинулся к Скарабею, высоко держа фонарь. Сторож остановился, и Скарабей услышал резкий вдох. Он узнает меня. Прошли годы, но лицо, которое он видит, стало старше, не менее отвратительным.


Сторож двинулся вперед, всего на шаг, и Скарабей смог разглядеть голову старика, окруженную ореолом света его фонаря. "Это действительно ты? Я думал ... мы все думали ... Merde , это действительно ты? Ты вернулся?"


"Да", - сказал Скарабей. "Это я, и я вернулся".


"Но..." старик огляделся, как будто впервые увидел, что сейчас середина ночи, и человек перед ним копает. "Что ты делаешь? Я имею в виду, здесь. В это время?"


"Я хотел привести в порядок могилу папы, посадить на ней цветы. Но я не могу оставаться в Кастете. Я должен вернуться в Париж ".


"Ах". Старик снова огляделся. "Но ночью? Сейчас?"


"Да. Сейчас."


"Bien . Но мы можем сделать это для вас в следующий раз, не нужно проделывать весь этот путь ".


"Merci ." Но следующего раза не будет . "Можешь взглянуть на это?" Скарабей указал на развороченную землю у его ног. "Я тут подумал кое о чем ..."


Дугей шагнул вперед, направив луч фонаря на низкий склеп всего в нескольких ярдах от места захоронения. "Что это?"


"Это, что ты об этом думаешь?"


"Я не понимаю, что -"


Когда Дугей наклонился, Скарабей с силой опустил свою лопату на затылок старика, отправив его лицом во влажную почву. Дугей застонал, и его тело шлепнулось в грязь, как будто он все еще падал.


Кровь, подумал Скарабей. Чем меньше крови, тем лучше .


Он подошел к своей сумке с инструментами и пощупал внутри, успокоенный тем, что пистолет 22 калибра уместился у него в руке. Он вытащил его, один раз постучал по нему и подошел к Дугей. Старик поднял голову, хватая ртом воздух и выплевывая грязь изо рта.


Скарабей поставил одну ногу по обе стороны плеч Дугея и наклонился. Он приставил дуло пистолета к затылку сторожа, и оба мужчины замерли на две долгих секунды, момент спокойствия, пока каждый обдумывал этот поворот в своей судьбе.


Скарабей нажал на спусковой крючок, и единственный выстрел прогремел по всей долине, ознаменовав начало постоянной смены сторожа Дугея на живописном кладбище Кастет, расположенном высоко на холме и окруженном возвышающимися пиками Пиренеев, гор, которые день и ночь, год за годом, безразлично наблюдали за живыми и мертвыми.


Глава пятая


Хьюго был в кабинете посла в девять утра следующего дня, во вторник, и Норрис Холмс ждал его. Они пожали друг другу руки, и Хьюго узнал гибкую фигуру с телевидения, известного своей яркой улыбкой, глазами цвета стали и копной серебристых волос. Однако сегодня свет в его глазах был тусклым, и Хьюго почувствовал потрясение и печаль, исходившие от этого человека.


Посол Тейлор указал им на удобные кресла у камина, затем подошел к своему столу и нажал кнопку внутренней связи, соединяя его со своим секретарем. "Кофе для всех, пожалуйста, Клэр. И если появится Том Грин, пригласи его прямо сейчас." Он медленно подошел к тому месту, где в молчании сидели Хьюго и Холмс, и опустился всем своим телом в кожаное кресло с высокой спинкой.


"Мы с сенатором Холмсом немного поговорили сегодня утром", - начал Тейлор. "Хьюго, если бы ты мог, скажи ему то, что сказал мне прошлой ночью".


"Конечно. Прежде всего, мои соболезнования, сенатор, мне очень жаль, что мы встретились с вами при таких обстоятельствах ".


"Спасибо тебе, Хьюго. Я ценю это." Улыбка, сопровождавшая его слова, была искренней, но напряженной, и Хьюго впервые увидел темные круги под глазами мужчины.


"Как вы, возможно, знаете", - сказал Хьюго, "вчера я ходил навестить вашего сына и мисс Элсерди. Меня интересовали несколько вещей, но в основном то, что помогло решить вопрос о мотиве. По моему опыту, если вы знаете, почему кто-то был убит, это намного облегчает поиск того, кто это сделал."


"Вы имеете в виду, было ли это как-то связано с посольством".


"Верно. И, честно говоря, я так не думаю ".


"Почему?" - Спросил Холмс.


"Три вещи. Во-первых, использованное оружие было небольшого калибра, 22 или, может быть, 25 калибра. Очевидно, что это достаточно смертоносное оружие, но, по моему опыту, террористы склонны переусердствовать, когда дело доходит до вооружения. A.22 не переусердствует ".


"Возможно, - сказал Холмс, " но террористы - это убийцы, а 22-й калибр идеально подходит для убийц".


"Верно. Но это подводит меня ко второму пункту. Выстрелы сделаны не наемным убийцей, они были сделаны кем-то гораздо менее опытным. Ни один из них не был выстрелом в сердце, не говоря уже о выстрелах в голову. В конце не было смертельного выстрела. Честно говоря, сенатор, кто бы ни был на другом конце этого пистолета, он не был профессионалом."


"И твоя третья причина?" - Спросил Холмс.


"Увечье на плече Элсерди. Может быть, даже тот факт, что она тоже была убита."


"Что ты имеешь в виду?" Сказал Тейлор.


"Если она была связана с террористической группой и планировала использовать Максвелла, чтобы каким-то образом проникнуть в посольство, я не понимаю, почему они оба оказались бы мертвы до того, как этот план был реализован".


"Справедливое замечание", - кивнул Тейлор.


"И нанесение увечий. Это работа кого-то, кто лично заинтересован в девушке, или в том, за что она выступает. Не безжалостный террорист, казнящий неверных ".


"Какого рода личный интерес?" Спросил Тейлор, приглашая своего секретаря.


Хьюго сделал паузу, когда она поставила поднос с серебряным кофейником и чашками на стол между мужчинами. Когда она закрыла за собой дверь, он продолжил. "Я предполагаю, что у нее там была какая-то татуировка. Каким-то образом он обиделся на это и разрезал его. Чего я не знаю, так это как убийца узнал о татуировке. Вот что заставляет меня задуматься о личной связи между ней и убийцей ".


"Как коллега по террористической ячейке", - сказал Холмс.


Хьюго пожал плечами. "Возможно, но я так не думаю. Возможно, когда мы получим отчет о вскрытии и сможем взглянуть на фотографии с места преступления, мы узнаем больше ". Он повернулся к Тейлору. "Ты не знаешь, идут ли они в нашу сторону?"


"Я спрашивал", - сказал Тейлор. "Мы должны увидеть, насколько они готовы сотрудничать".


"Я должен сказать, " сказал Холмс, нахмурившись, " и при всем должном уважении, я не согласен. Кажется слишком неправдоподобным, что эта женщина из мусульманской страны случайно связалась с моим сыном, моим сыном, который собирался начать работу в посольстве. А потом они оказываются на знаменитом кладбище, рядом с могилой известного американца, и их застреливают. Я просто не могу поверить, что все это случайно ".


Трое мужчин подняли головы, когда открылась дверь и появился Том. Когда Хьюго проснулся тем утром, его не было в квартире, и, очевидно, он был занят, потому что выглядел бледным и усталым.


"Садись, Том", - сказал посол Тейлор. Хьюго заметил, что Том и Норрис Холмс едва кивнули друг другу.


"Я возил его из аэропорта", - сказал Том Хьюго, словно прочитав его мысли. "Ладно, ребята, некоторые новости. Оказывается, наша маленькая египтянка родом немного дальше на восток, чем она утверждала."


"Саудовец?" Спросил Тейлор.


"Продолжай", - сказал Том. "Ее настоящее имя Абида Киани, и она родом из прекрасного города Карачи".


"Пакистан?" Сказал Хьюго. "Значит, ее паспорт был поддельным".


"И не очень хороший", - сказал Том, кивая. "Хотя этого было достаточно, чтобы провести ее мимо французского таможенника. Она, должно быть, догадалась, что он не стал бы смотреть на египетский паспорт в руках симпатичной девушки так пристально, как на пакистанский паспорт в руках, ну, почти любого."


"Вот вы где", - сказал Холмс, наклоняясь вперед. "Конечно, это все меняет. Если она не террористка, почему у нее фальшивый паспорт?"


"Без понятия", - сказал Хьюго.


"Значит, вы согласны, что это может быть связано с терроризмом?" Спросил Тейлор, глядя прямо на Хьюго.


"Не совсем", - сказал Хьюго низким голосом. "И я знаю, что вы не хотите это слышать, сенатор, но я действительно не хочу. Я думаю, найдется другое объяснение поддельному паспорту, и я думаю, что связь с посольством - это просто совпадение. Мне жаль, но, по моему мнению, смерть вашего сына была трагическим и бессмысленным актом насилия. Тот, который был, по сути, случайным."


Том поднял руку. "На самом деле, не случайно".


Все трое мужчин повернулись, чтобы посмотреть на него, и Хьюго заговорил. "Что у тебя есть?"


"Мужчина, с которым она приехала сюда. Ну, мы его не поймали, но мы знаем его имя. Мохаммед Аль Закири."


"Для меня это ничего не значит", - сказал Хьюго.


"Я знаю, на что это похоже для меня", - сказал сенатор Холмс.


"Твои ксенофобские наклонности были бы правильными", - сказал Том. "Он в нескольких списках наблюдения за террористами. Он сын довольно известного муллы в Пакистане, но уже год как выбыл из обращения."


"Изъят из обращения?" Холмс наклонился вперед. "Что это значит?"


"Лагеря подготовки террористов, это то, о чем ты думаешь?" - Спросил Хьюго.


"Не только я, но и хорошие люди, на которых я работаю", - сказал Том. "Они почти уверены. Он прошел путь от религиозного помешательства до фанатичного террориста ".


"Аль-Каида?" Спросил Тейлор.


"Или Талибан. Иногда трудно заметить разницу, " Том поморщился. "Но, насколько мы можем судить, отдельных людей вербуют и обучают, а затем они приезжают сюда, и под "здесь" я подразумеваю Запад, по одному и по двое, с гнусными целями. Либо для сбора разведданных, либо для совершения террористических актов, в зависимости от прошлого человека. Учитывая образованное воспитание Аль Закири, я предполагаю, что он работает в разведке."


"Как получилось, что французы пропустили его в аэропорту?"


"Точно так же, как они упустили девушку", - сказал Том. "Фальшивый паспорт". Том посмотрел на лица вокруг него. "И просто чтобы вы знали, сейчас мы разыскиваем француза египетского происхождения по имени Пьер Лаборд".


Глава шестая


Четверо мужчин некоторое время сидели в тишине. Единственный звук доносился из дальнего угла комнаты, антикварные часы, старое сердце которых тикало с ровным, глухим стуком, подарок Хьюго послу на прошлое Рождество.


Сенатор Холмс заговорил первым, но его голос был шепотом. "Мой мальчик. Он встал у них на пути. Эти проклятые террористы убили моего мальчика ".


"Посол", - начал Хьюго. Он сохранял официальный тон, зная, что Холмсу не понравилось бы то, что он собирался сказать. "Я бы хотел, чтобы мы оставались открытыми для возможности того, что это ужасное совпадение. Я знаю, как это выглядит, учитывая связь с Аль Закири, но я просто хочу отметить, что сами убийства выглядят незапланированными и личными. Все, о чем я прошу, это чтобы мы сохраняли непредвзятость ".


Тейлор кивнул, но рядом с ним стоял Холмс, его лицо покраснело. "Чушьсобачья. Мой сын был убит, потому что каким-то образом террорист узнал, кто он такой. Я не знаю, заманил ли он его в это место, используя девушку, но это, черт возьми, имеет смысл. Сын известного американца убит рядом с могилой известного американца, в одном из самых оживленных туристических направлений Парижа. Как это соотносится, господин посол?"


Холмс постоял еще мгновение, тяжело дыша и пристально вглядываясь в каждого человека, затем опустился обратно на свое место, измученный.


Хьюго наблюдал за Томом, ожидая его реакции, зная, что сенатор Холмс был прав, на первый взгляд, но ему было любопытно увидеть точку зрения Тома. Хотя послу Тейлору пришлось бы успокаивать Холмса, посол знал бы, что дружба Хьюго и Тома ни на йоту не повлияет на человека из ЦРУ. В конце концов, Том заговорил.


"Прямо сейчас не имеет значения, кто прав, а кто виноват. Простая истина в том, что если мы будем рассматривать это как террористический акт, мы получим больше ресурсов от наших людей и больше сотрудничества от французов. Нам нужны обе эти вещи, чтобы поймать этого ублюдка Аль Закири, и, если он не убивал вашего сына, мы можем использовать эти ресурсы, чтобы поймать того, кто это сделал ".


Том поймал взгляд Хьюго. Они думали об одном и том же, но ни один из них не хотел этого говорить, не здесь и сейчас: мы также получим кучу давления и вмешательства со стороны политиков и, возможно, работу дорожных полицейских, если мы не найдем Аль Закири.


"Прекрасно", - сказал Хьюго. "Звучит очень разумно".


Посол Тейлор посмотрел на него и незаметно кивнул - дружеский знак. Хьюго поднялся, передавая невысказанное сообщение Тому, который тоже встал, и двое мужчин вышли из комнаты.


Они спустились по лестнице в офис службы безопасности, двигаясь в тишине, единственным звуком было шарканье их ног по ступенькам. Они прошли через главный офис, не заметив Эмму, которая отошла от своего стола, и направились прямо в кабинет Хьюго.


Размером примерно в половину кабинета посла, в нем все еще было достаточно места для большого дубового письменного стола справа, круглого стола в центре комнаты и дивана и двух кресел слева. Хьюго пробежал глазами по своему телефону, не увидел мигающих огоньков и жестом указал Тому на кресла.


"Не могу его винить", - сказал Хьюго, следуя за своим другом и занимая место. "Достаточно плохо потерять своего единственного сына. Потерять его из-за случайного убийства делает это ... бессмысленным."


"Но если представить это актом международного терроризма, то почему-то это не так плохо", - кивнул Том. "Не говоря уже о практической стороне. Я имел в виду то, что сказал, если мы назовем это терроризмом, мы получим незаполненный чек и помощь всех служб безопасности западного мира. Но если это обычное старое убийство, сенатор Холмс достанет французскую полицию, и все."


"Знаешь, они чертовски хороши".


"Я в этом не сомневаюсь". Том ухмыльнулся. "Просто не так хорош, как мы".


Глава седьмая


Кладбище П èре Лашез снова открылось для бизнеса, парижская полиция была проинформирована о том, что его ценность как туристической достопримечательности была выше, чем его ценность как места преступления. В коротком дневном разговоре между Хьюго, Тейлором и Томом было решено временно сохранить это дело в тайне, насколько это возможно, несмотря на связь с террористами. Теория Тома, с которой согласились оба мужчины, заключалась в том, что публичное рассмотрение смерти Максвелла как обычного убийства могло ослабить защиту Аль Закири. В результате посол Тейлор позвонил Хьюго рано утром в среду и попросил его встретиться с детективом на кладбище, что было пиар-актом и политическим жестом в той же степени, в какой это касалось уголовного расследования.


"И еще кое-что", - сказал Хьюго посол. "Мы принимаем этот терроризм близко к сердцу".


"Что этозначит?"


"Это означает, что мы поделились той информацией, которая у нас есть, только с некоторыми очень высокопоставленными людьми во французском правительстве. Рядовые не знают, и им пока не нужно знать. Так что веди себя как обычно вежливо и дружелюбно, потому что, теоретически, если это обычное старое убийство, то мы со стороны наблюдаем за происходящим ".


Хьюго знал, что посол был прав в этом вопросе. Мальчик Холмс не был сотрудником посольства, и, кроме профессиональной вежливости, ничто не требовало от французов даже общения с его департаментом, не говоря уже о том, чтобы предоставить им роль в расследовании убийства.


Хьюго поехал на метро на кладбище, восьмичасовая спешка вынудила его встать. Одной рукой он держался за металлический поручень и оглядывал своих попутчиков по вагону, играя в старую игру, выискивая подсказки или странности.


Напротив него тихо сидели двое молодых людей с грязными лицами, их тела ссутулились на пластиковых сиденьях, как будто они устали после долгой ночной работы. И все же, несмотря на язык их тела, выражения их лиц не были выражениями переутомленных приспешников; скорее, в их усталости чувствовалось удовлетворение, в том, как их локти и плечи соприкасались, а тела лениво покачивались в ритме поезда. Он нарисовал вокруг них историю, еще более любопытную, когда понял, что под пылью и грязью эти лица принадлежали мальчикам, а не мужчинам, и, безусловно, были слишком молоды, чтобы иметь работу, которая заставляла бы их не спать всю ночь в грязных условиях. Так где же они были, что заставило их выглядеть такими уставшими, но счастливыми? И куда они направлялись?


Он начал обдумывать эту головоломку, когда почувствовал руку на своей руке. Он обернулся и увидел знакомое круглое лицо, смотрящее на него снизу вверх, сверкающие глаза и белые зубы, видные из-под идеально ухоженных усов. Хьюго улыбнулся.


"Капитан Гарсия, какое совпадение. Прокомментируйте çва ?"


"Bien, mon ami . И не такое уж совпадение."


"Нет?" Хьюго на мгновение задумался. "Только не говори мне, что ты полицейский, который встречает меня в Пиèре Лашез?"


"Exactement . Когда я услышал, что в этом замешано посольство США, я попросил, чтобы мне поручили это дело." Гарсия подмигнул. "Я надеялся снова поработать с моим другом Хьюго".


"Мерси", - улыбнулся Хьюго. "Это хорошие новости. И ты слишком добр." Хьюго похлопал маленького мужчину по плечу и поддерживал его, пока поезд замедлял ход на их остановке.


Это была хорошая новость, он не просто был вежлив. Недавно они вместе работали над делом, в результате которого Рауль Гарсия получил пулю в плечо, и стали свидетелями исчезновения хорошего друга Хьюго, Макса, книготорговца, промышлявшего на берегах Сены. Отношения между Хьюго и Гарсией поначалу были напряженными, француз ревниво охранял свою территорию и скептически относился к методам профилирования Хьюго и его опыту. Но он посмотрел на улики так, как объяснил Хьюго, раскрыл свой разум, и вместе они поймали одного из самых хладнокровных убийц Парижа.


Когда они вышли из метро на бульвар Мéнильмонтан, Хьюго был удивлен теплотой воздуха, июльская жара уже пробуждалась после короткой ночи, прогревая городские улицы и здания на еще один день. Они медленно шли вместе, как будто уже был разгар полудня, и Гарсия заполнил короткое молчание вопросом, который, как знал Хьюго, должен был последовать.


"А Клаудия, как она? Я надеюсь, вы двое все еще ... "


"Долгая история, мой друг . Но мы все еще хорошие друзья и видимся, когда позволяет время ". Это был точный, хотя и поверхностный, ответ. Он встретил Клаудию, когда искал своего друга Макса, и они быстро сблизились. Клаудия, упрямый репортер-расследователь, сразу же помогла Хьюго и подтолкнула его к рассказу об исчезновении Макса. По какой-то причине - из-за ее зеленых глаз, ее податливого тела, ее честной улыбки - он позволил ей подойти слишком близко к месту действия, и ее чуть не убили. Она никогда не винила его, она была слишком независимой, чтобы даже думать, что это была его вина, но инцидент напугал их обоих, и между ними образовалась дистанция, которую они не смогли преодолеть за прошедшие месяцы.


"Ах, это хорошо. Она особенная леди", - сказал Гарсия и оставил все как есть.


* * *


Они вошли на кладбище с западной стороны, Гарсия шел впереди. Они медленно шли бок о бок, оба мужчины разглядывали имена на памятниках, выстроившихся вдоль широкой мощеной дорожки. Это было не так, как представлял Хьюго, ничего похожего на обширные, поросшие травой кладбища у нас дома или беспорядочно разбросанные кладбища, которые он видел в Англии. Аккуратные ряды гробниц выстроились вдоль широких дорожек, некоторые из них выложены простыми мраморными плитами, другие похожи на узкие каменные дома с собственными входными дверями. Ангелы и лица тех, кто покоился в покое, восседали на многих могилах, и кладбище напоминало маленький город, тщательно ухоженный, опрятный и опрятный.


И здесь воздух был заметно прохладнее. Дубовые, ясеневые и кленовые насаждения покрывали своей зеленью монохромные надгробия, обеспечивая облегчение для глаз, а также защиту от солнца, вдыхая свежий воздух в город мертвых и поддерживая усталых посетителей кладбища.


"Ты бывал здесь раньше?" Спросил Гарсия.


"Нет", - сказал Хьюго. "На самом деле, никогда. Я думаю, это самый известный туристический объект Парижа, который я когда-либо видел ".


"Дай угадаю", - сказал Гарсия. "Ты видел слишком много смертей на своей работе, у тебя нет для этого места в свободное время".


"Что-то вроде этого. Наверное, я никогда по-настоящему не понимал привлекательности нескольких акров камня, мрамора и спрятанных костей ".


"Справедливое замечание", - сказал Гарсия. Он повел их по более узкой тропинке. "Однако большинство приходящих видят больше, чем это. Для них это место хранит не только бренные останки людей, которых они любят и которыми восхищаются, но и их души. Место, где так много одаренных людей, так много ..." Он замахал руками, подыскивая подходящее слово. "Так много гениев спят. Как будто смерть не может уничтожить все, что они могут предложить, как будто сведение к простым костям в могиле невозможно ".


"Значит, призраки знаменитых бродят по этим маленьким улочкам ночью?" Хьюго старался, чтобы его голос не звучал насмешливо.


"Нет, друг мой , я не имею в виду призраков. Я имею в виду сущность этих людей, всех, кто собран здесь, может оказывать мощное влияние на тех, кто посещает. Спросите себя, зачем еще столько народу пришло? Как вы заметили, здесь не на что смотреть, только каменные могилы. Так что, возможно, они приходят сюда, чтобы почувствовать ".


"Возможно", - сказал Хьюго. "А ты?"


Гарсия пожал плечами. "Я люблю тишину. Это место, куда никто не спешит, место, где никто не пытается поговорить с вами или что-то вам продать. По моему скромному мнению, это место, где каждый может обрести покой и уединение. Несколько минут для живых, вечность для мертвых ".


Они остановились, Гарсия обратил внимание Хьюго на памятник справа от них. Это был бетонный квадрат высотой с голову, увенчанный скульптурой человека, лежащего на боку и держащего кисть. Его ноги лениво вытянулись поперек могилы, как будто он наблюдал за кладбищем, высматривая, кто будет рисовать, его палитра наготове. В передней части блока была установлена барельефная панель с изображением, которое Хьюго узнал.


"Плот Медузы", - сказал он. "Итак, джентльмен, который там наверху, должно быть, Теодор Джи &# 233;Рико".


"Я впечатлен", - сказал Гарсия.


"Не будь. Я говорил тебе, что был во всех других туристических местах в городе. Этот находится в Лувре, верно?"


"Oui ." Гарсия мгновение изучал бронзовую фигуру. "Мне это нравится, потому что это менее формально, чем большинство статутов и бюстов, которые вы видите здесь на крышах склепов. Похоже, он немного наслаждается собой ".


"Он знает". Хьюго кивнул, и по той же причине ему это тоже понравилось.


Они шли молча, Хьюго больше интересовало наблюдение за парами и небольшими группами, прокладывающими свой путь по кладбищу, его любопытство к мертвецам пробуждалось только тогда, когда их могилы привлекали взгляды других.


В тени платана Гарсия остановился и повернулся к Хьюго. "Скажи мне кое-что".


"Конечно".


"Есть ли что-нибудь еще, что я должен знать?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Есть ли в этом что-то большее, чем кажется на первый взгляд?"


Хьюго колебался. "Я так не думаю. Я действительно не знаю."


"Но другие делают?"


Хьюго пожал плечами. "Он сын высокопоставленного сенатора США. Она иностранка. Другие обеспокоены, да."


Гарсия кивнул, затем сказал: "Вот. Следуйте за мной". Француз сошел с тропинки в промежутке между двумя белыми склепами высотой в голову. Хьюго последовал за ним, и они обнаружили, что стоят на пятачке изрытой земли, с полудюжиной других людей, всем за двадцать или тридцать, половина из них курила, и все они молчали.


Хьюго проследил за взглядом Гарсии на ряд из четырех низких надгробий, одно из которых привлекло этих людей в Лашез, возможно, даже в Париж. Он посмотрел мимо двух женщин, которые стояли рука об руку, их внимание было сосредоточено на том, что выглядело как небольшой участок земли, обрамленный прямоугольником камня и возглавляемый блоком, на котором была выветренная табличка, которую он не мог прочитать отсюда. Дюжина букетов и толпа туристов - вот и все, что отличало это место от самого обычного захоронения на кладбище.


"И это все?" Сказал Хьюго, его голос был громче, чем он намеревался.


Гарсия ухмыльнулся, и две женщины перед ним оглянулись через плечо и на мгновение уставились друг на друга, прежде чем вернуться к своему тихому восхищению местом последнего упокоения Джима Моррисона.


Через мгновение они вернулись на главную тропу. Хьюго медленно ходил взад и вперед, не сводя глаз с истертых кирпичей и булыжников. Гарсия появился у него за плечом и протянул ему две фотографии с места преступления, показывающие точное местоположение тел, когда они были найдены. Хьюго сделал пару шагов вправо и посмотрел вниз, на то место, где упал Максвелл Холмс. Смотреть было больше не на что. Большая часть пролитой крови впиталась в землю, а остальное было невозможно различить; сама дорожка была в пятнах и обесцвечена за сто лет топота ног. Свежая кровь здесь ничего не значила.


Высокий, худощавый мужчина в футболке Doors, его длинные волосы были собраны в конский хвост, остановился рядом с Хьюго. "Американец?" - спросил он.


"Да", - сказал Хьюго.


"Круто. Какой сайт ты ищешь, чувак? У меня есть карта получше, чем- " Он заглянул Хьюго через плечо и отпрянул, увидев картинку. "Человек-Иисус, что это, черт возьми, такое?"


"Мертвец на кладбище", - сказал Хьюго, прижимая фотографию к груди. "Разве ты не поэтому здесь?"


"Да, но... Черт, не так". Мужчина побрел прочь, качая головой, оглядываясь через плечо на Хьюго.


"Твой друг?" Спросил Гарсия.


"Нет. Просто какой-то парень, который любит, чтобы его мертвецы были немного более закаленными ".


"А". Гарсия махнул рукой в сторону сцены. "Бьен, здесь не на что особенно смотреть".


"Не . У них здесь что, нет камер слежения?"


"Обычно они так и делают. На самом деле, особенно для могилы Джима Моррисона. Но они подверглись вандализму неделю назад и в ту ночь не работали."


"Конечно, нет. Так что либо нашему человеку очень повезло, либо он звучит все более организованно. Как он попал на кладбище, мы можем сказать?"


"Не" . Гарсия поднял палец. "И есть еще одна загадка. Камеры установлены у каждого входа и покрывают почти каждый квадратный дюйм стен. Мы просмотрели их, фактически дважды, и не видим, чтобы кто-то входил. Все, кроме месье Холмса и его подруги, перепрыгнули через стену. Мы также нашли их веревочную лестницу, если вы хотите на нее посмотреть."


"Не совсем. Возможно ли, что он пришел днем и прятался где-то, пока ворота не закрылись?"


"Они пытаются убедиться, что там пусто, прежде чем запирать каждый вечер, но все возможно".


"И убийство было обнаружено ночью".


"Здесь есть ночной сторож, это он смотрит на все видеокамеры".


"Почему ему потребовалось так много времени, чтобы попасть сюда?"


Гарсия поморщился. "Мы спросили его то же самое. Мы подумали о каком-то заговоре, может быть, пара заплатила ему, чтобы он смотрел в другую сторону ".


"И что?"


"И это было не что иное, как старая добрая лень. Он сказал нам, что подолгу вздремнет во время дежурства, затем перемотает видеокассеты и посмотрит их на ускоренной перемотке, чтобы наверстать упущенное. Тогда вздремни еще немного."


"Отличная система".


"Если ты не сторож", - сказал Гарсия.


"В любом случае, я полагаю, кладбище было все еще закрыто, когда сюда прибыла полиция?"


"О да. И я знаю, о чем ты думаешь. Но камеры не зафиксировали, как кто-то уходил, и мы провели очень тщательную проверку кладбища, как только смогли. Это включало в себя проверку открытых склепов, в которых он мог прятаться. Ничего. Совсем ничего."


"Значит, мы понятия не имеем, как он вошел или вышел?"


"Это верно", - сказал Гарсия. Его глаза блеснули. "Ты же не думаешь..."


"Нет, не знаю", - улыбнулся Хьюго. "Я не думаю, что нам нужно рассматривать возможность того, что убийца поднялся из одной из этих гробниц, чтобы найти смертную плоть, а затем забрался обратно в постель".


"Зомби", - сказал Гарсия, поднимая брови. "Вот это было бы уже что-то".


"Было бы". Хьюго похлопал себя по карманам, услышав жужжание телефона. "Извините, я на минутку, капитан". Он ответил, когда Гарсия отошел на вежливое расстояние. Это был Том, и Хьюго внимательно слушал. Не было необходимости в дополнительных вопросах, Том был слишком скрупулезен для этого. Когда его друг закончил, Хьюго спросил: "Ты сказал послу? Или сенатор Холмс?"


"Нет", - сказал Том. "Думал, что сначала расскажу об этом тебе. Если я расскажу им, у них возникнут вопросы, на которые я не смогу ответить."


"Ты думаешь, я смогу ответить на них?"


"Нет, но если мы расскажем им вместе, у меня будет кто-то еще, кто будет выглядеть тупицей рядом со мной".


"Для этого и существуют друзья".


"Чертовски верно. Сначала сэндвичи в "Чез Маман"?"


Хьюго колебался. "Конечно. Я могу быть там через час ". Он убрал свой телефон и подошел туда, где Гарсия стоял спиной к каштану, отдыхая.


"Новостями можешь поделиться?" - спросил Гарсия.


"Да. Вскрытие подтвердило, что на коже девушки, той части, которая была взломана, были следы чернил."


"Татуировка? Интересно. Что-нибудь еще?"


"Нет, не совсем".


"Долгий разговор для "не совсем"." Глаза Гарсии встретились с глазами Хьюго, но в них было больше веселья, чем раздражения. Он давал Хьюго понять, что знает, вот и все.


"Это был Том", - Хьюго пожал плечами, продолжая игру. "Он любит поговорить".


"С ним все в порядке?"


"Иногда".


"Хороший человек, Том", - сказал Гарсия. Он глубоко вздохнул и осмотрел кладбище. "Все еще работает на ЦРУ, не так ли?"


Хьюго улыбнулся. "Иногда".


"Именно так я и думал. Так что, если будет что-нибудь еще, ты дашь мне знать?"


"Как только смогу, я обещаю".


"Бон", - сказал Гарсия. "Потому что я бы предпочел работать над этим с тобой, чем, скажем, с ордой посторонних".


"Я знаю, что ты имеешь в виду", - сказал Хьюго. "И я чувствую то же самое".


Глава восьмая


Chez Maman ничуть не изменилась с тех пор, как Хьюго посещал ее в последний раз, много месяцев назад. Неудивительно, поскольку, насколько он знал, за те сто или около того лет, что оно было открыто до этого, оно не изменилось. Однако этот визит был знаменательным, потому что нога Хьюго не ступала внутрь с тех пор, как умер его друг Макс. Был убит. Убит . Макс, грубоватый букинист, который годами клал локти на каждый из этих деревянных столов, часто с Хьюго, сидящим напротив него.


Chez Maman, спрятанный у всех на виду, его покрытые пятнами сажи оштукатуренные стены и грязные окна напоминают камуфляж, так что, хотя он находился менее чем в квартале от Сены, Хьюго проходил мимо него сотню раз, не видя его, не замечая потрепанную деревянную вывеску над дверью, и место, мимо которого Хьюго прошел бы еще сотню раз, если бы Макс не пригласил его войти.


Владелец, "Маман" было единственным именем, которое Хьюго когда-либо слышал, сначала бросил подозрительный взгляд на американца, потому что это был бар не для парижан в костюмах, не говоря уже об иностранцах, носящих их. Нет, это был бар для людей, которые делали парижан счастливыми, для его работников, подметальщиков, уличных книготорговцев. Но за те два года, что Хьюго приезжал, мама потеплела к нему, доверяя ему, потому что Макс доверял и потому что он не вел себя как любой американец, которого она знала. Мама, с ее копной оранжевых волос, наполовину выкуренной сигаретой и волочащимся за ней кислородным баллоном всякий раз, когда она выходила из за стойки, чтобы убрать со столов, что случалось не часто.


Место, подобное этому, пожелтевшее изнутри за столетие сигарет без фильтра, хранило историю, и когда Хьюго переступил порог, он почувствовал отсутствие Макса, почувствовал себя почти нелояльным, придя на их водопой, как будто ничего не случилось. Он остановился в дверном проеме, чтобы дать глазам привыкнуть, как всегда, и когда они привыкли, он увидел, что Маман смотрит на него через бар. Он кивнул, как всегда, и огляделся в поисках Тома, который каким-то образом и по какой-то причине был родственной душой пожилой женщине с первого дня, когда Хьюго их познакомил. Его друг был таким, особенно с людьми, которые подавали напитки.


Том был в дальнем углу, перед ним стоял стакан с половиной графина красного вина, он сидел так, чтобы видеть всех, кто приходил и уходил. Хьюго почувствовал его пристальный взгляд, когда подошел к бару. Том знал бы, что это было тяжело. К тому времени, как Хьюго добрался туда, маман налила виски и поставила его на стойку - выражение взаимопонимания в выщербленном стакане.


"Салют", - сказал Хьюго.


Она кивнула, не отводя от него глаз, женщина, которая бросала взгляды, а не слова, чтобы ее поняли. Мне жаль .


Хьюго посмотрел на напиток. "Merci . Но немного рановато для серьезных вещей", - сказал он.


Она снова посмотрела на него, и он почувствовал себя дураком. Он поднял стакан, и они вместе произнесли это.


"За Макса".


Хьюго залпом допил виски, чувствуя жжение в горле. Когда он поставил стакан, она молча смела его с барной стойки, покончив с сентиментальностью, роскошью, которой этот бар не баловал.


"Ты веришь в ясли?" - спросила она.


"Да", - сказал он. "Сэндвич, что бы у тебя ни было. И кофе. То же самое для Тома."


Она кивнула и отступила, их момент закончился.


* * *


"Хорошо?" Спросил Том, когда Хьюго опустился на сиденье напротив него.


"Конечно". Хьюго наблюдал за ним, задаваясь вопросом, не ослышался ли он из-за тяжелого языка во рту своего друга.


"Где лягушка?"


"Я полагаю, вы имеете в виду капитана Гарсию?"


"Ага".


"У него была работа, которую нужно было сделать. Вроде как мы, только мы здесь ", - сказал Хьюго. "Ты что, пил?"


"Я только что видел, как ты взял пояс с тяжелым материалом. Ты действительно собираешься читать мне нотации?"


"Я твой друг, а не твой отец. Но да, Том, я такой и есть. Ты уже несколько месяцев пьешь как рыба ".


"Чушьсобачья. По крайней мере, год."


"Тогда, может быть, пришло время расслабиться. Особенно перед полуднем."


"Я делаю это для своей печени, распределяя его в течение дня, чтобы сделать его менее концентрированным". Он поднял свой стакан. "С медицинской точки зрения, это очень разумно".


"Не смешно, Том. Предполагается, что мы работаем - по крайней мере, я работаю. Бог знает, что ты должен делать. В любом случае, мне платят не за то, чтобы я сидел с пьяницами в барах, я это хорошо знаю ".


"А, я понял". Том погрозил пальцем. "Это ваше место с Максом, в этом все дело?"


"Да, Том", - вздохнул Хьюго. "Именно так. Ты ревнуешь?"


"Конечно, если я смогу использовать это как предлог, чтобы выпить". Том положил руки на стол, и Хьюго отшатнулся от запаха его дыхания. "Ты большой мальчик, Хьюго. Ты должен был вернуться сюда рано или поздно. И ты поймал парня, который убил Макса, помни об этом ".


"Пора двигаться дальше?"


"Ты знаешь, что я всегда говорю". Том поднял свой бокал с вином и отпил глоток, затем осторожно поставил его на стол. "В нашей профессии всегда пора двигаться дальше".


"Никогда не слышал, чтобы ты так говорил, Том. Что мы здесь делаем?"


"Жду бутерброды. Может быть, напивается."


"Ты уже там. Может быть, тебе стоит немного притормозить?"


"Может быть, тебе стоит наверстать упущенное".


"Когда ты остаешься у меня, я чувствую себя так, как будто я там был".


"Это проблема?"


"Что, выпивка или ты остаешься?"


"Любой из них".


"Мне нравится, что ты здесь, но как твой неоплачиваемый арендодатель, я запрещаю алкоголь в помещении".


"Пошел ты, босс". Том невинно улыбнулся, когда мама поставила перед ними тарелки, на каждой из которых была половинка багета с начинкой из ветчины и сыра бри.


Хьюго поднял свою. "Ты хотел мне что-то сказать?"


"Ага", - сказал Том. "Взгляни на это". Он вытащил листок бумаги из кармана рубашки и развернул его на столе, разглаживая ладонью.


Хьюго прочитал название в верхней части страницы. "Пресс-релиз?" - спросил он. "Серьезно?"


"Я знаю. Идея нашего дорогого сенатора. Вы знаете политиков, если их лицо не появляется в газете или по телевизору, то у них появляется крапивница ".


Хьюго взял страницу. "Это худшая идея из всех возможных. Будь то террорист или какой-нибудь случайный панк с зудящим пальцем на спусковом крючке, это худшая из возможных идей ".


"Я знаю". Том рыгнул в свой сэндвич. "Послушайте, его сын мертв, и он хочет, чтобы мир знал, как он зол, он хочет, чтобы убийца знал, что он собирается отомстить".


"Спасибо, доктор Фил, я уверен, что вы правы". Хьюго рассеянно откусил кусочек, продолжая читать. "Но все равно, это невероятно. Смешно." Он постучал пальцем по странице перед собой. "Общественность просят быть еще более бдительными и помочь властям в поиске Мохаммеда Аль Закири.Как насчет того, чтобы дать властям несколько дней, чтобы они сами поймали парня. Если предположить, что он вообще грешник, вот. И скажи мне, что мы делаем это, чтобы ублажить сенатора, а не потому, что всерьез думаем о том, чтобы разослать это дерьмо по СМИ?"


"Не собираюсь тебе врать, извини. Я точно знаю, что Холмс намерен, чтобы это вышло наружу, нравится нам это или нет."


"А Тейлор?"


"Неловкое положение для него. Я полагаю, он пытается найти причины не делать этого. Можем ли мы дать ему несколько? "


Хьюго бросил газету на стол. "Как насчет того факта, что мы не позволяем политикам проводить наши расследования? Как тебе это для начала?"


"Слабый. Что еще?"


"Я думал, мы договорились играть так осторожно, чтобы попытаться заполучить Аль Закири в свои руки так, чтобы он даже не знал, что он подозреваемый?"


"Да, ну", - сказал Том, делая большой глоток вина, "зависит от того, кто такие "мы"."


"Я не люблю хранить секреты, Том. И я храню секреты от француза, который мне нравится, и он тот, кто нам нужен. Тем временем Холмс распространяет наше дело на первых страницах, давая понять нашему предполагаемому подозреваемому, что мы за ним охотимся. Если мы собираемся поймать не того плохого парня, можем ли мы, по крайней мере, сделать это должным образом? "


Том поднял обе руки в знак капитуляции. "Не кричи на меня, я с тобой до конца. Доедай свой сэндвич и пойдем жаловаться кому-нибудь, кто может выслушать."


"Ты пьян. Я пойду один." Хьюго почувствовал, как его телефон зажужжал, и ответил на него. "Марстон слушает".


"Хьюго, рад, что я заполучил тебя", - сказал посол Тейлор. "Ты не поверишь в это".


"Если это из-за чертового пресс-релиза, то этот неприятный маленький сюрприз был испорчен".


"Что? О, нет, кое-что другое."


"Как раз то, что нам нужно, больше волнения". Он пожал плечами в ответ на поднятые брови Тома.


"О, действительно", - сказал Тейлор. "Так ты был в P ère Лашез этим утром?"


"С моим старым другом капитаном Гарсией, да".


"Заметили что-нибудь необычное?"


"Живые люди фотографируют мертвых людей. Я нахожу это довольно необычным ".


"Возможно, ты прав насчет этого. И я пошутил, потому что нет никаких причин, по которым вы могли заметить то, что пропустили люди из службы безопасности ".


"Который из них?"


"Еще одно проникновение".


"У Пиèре Лашеза? Ты, должно быть, издеваешься надо мной."


"Нет. Где-то прошлой ночью. Капитан Гарсия заканчивает кое-что еще и встретится с вами там через час."


"Я буду там", - сказал Хьюго, на мгновение задумавшись. "Еще одно проникновение. Это очень быстро, очень необычно. Только не говори мне, что у нас есть и другая жертва?"


"На самом деле, да".


"Мертв?"


"Очень".


"Вы не могли бы рассказать мне, что произошло, вместо того, чтобы скромничать, господин посол? Напротив меня нервный Том Грин, и ты знаешь, какой он терпеливый ".


"Извини, не хотел с тобой связываться", - сказал Тейлор, хотя улыбка в его голосе говорила об обратном. "Наша жертва - женщина, как и наша первая".


"Дай угадаю. Застрелился из пистолета 22 калибра возле могилы Джима Моррисона."


"Нет. На самом деле, даже близко нет."


"Тогда как?"


"Знаешь, у меня так и не нашлось времени спросить".


"Возможно, ты захочешь в следующий раз. Мы, занимающиеся расследованиями, считаем причину смерти полезной информацией ". Хьюго попытался скрыть нетерпение в своем голосе.


"Я уверен, за исключением того, что это не будет расследованием убийства".


"Здесь я запутался", - сказал Хьюго. "Так у нас есть жертва или нет?"


"Мы знаем. Но, если мои расчеты верны, она была мертва семьдесят лет, прежде чем наш таинственный мужчина постучал в дверь ее склепа."


Глава девятая


Хьюго оставил Тома в баре, направляясь к выходу, когда его друг, спотыкаясь, направился в ванную. В дверях Хьюго остановился и оглянулся внутрь, почувствовав укол вины. Мама наблюдала за ним, не притворяясь, что делает что-то другое. Хьюго улыбнулся и закрыл за собой дверь.


Снаружи он услышал знакомый голос и обернулся.


"Клаудия", - сказал он. "Салют . Это совпадение?"


"Нет". Она улыбнулась, всегда сдержанно, так что это была слабая улыбка, веселье отразилось в ее поразительных зеленых глазах. Она поцеловала его в щеки, положив руку ему на плечо. Она говорила по-английски, с легким акцентом, благодаря дорогим частным школам много лет назад и большой практике с тех пор. "Том сказал мне, что ты будешь здесь. Сказал, что тебе нужно потрахаться."


"Я понимаю. Как тактично."


"Я так и думал".


"У меня сложилось впечатление, что мы этим больше не занимаемся", - сказал он. Но она выглядела хорошо, в обтягивающих джинсах и простой белой футболке. Браслет, серебряный или, возможно, платиновый, раскачивался по кругу, когда она двигалась.


"Я думаю, Тому никто не сказал".


"Я почти уверен, что сделал", - сказал Хьюго. "Несколько раз".


"Он мужчина, так что, вероятно, не очень хороший слушатель".


Они пошли прочь от реки по одной из многочисленных узких улочек, которые вели под углом в Латинский квартал.


"Как продвигается газетный бизнес?" - Спросил Хьюго. Он видел ее имя по крайней мере раз в неделю, обычно рядом с первой полосой, если не на ней. Он подозревал, что это результат всплеска преступности, как и всего остального.


"Отстой", - сказала она. "Раньше я думал, что быть именем на странице - это мимолетно; попробуй быть именем на веб-странице".


"Не могу даже завернуть в него рыбу с жареной картошкой".


Она засмеялась и взяла его под руку, дружелюбно, как могли бы подружки.


"Том действительно звонил тебе?"


"Вообще-то, да". Она сделала паузу. "Я думаю, что это был неправильный номер, хотя. Я думаю, он хотел набрать кого-то другого, он казался удивленным, услышав мой голос ".


"Да, он был немного ... не в духе в последнее время".


"Мы расстаемся, и это заставляет его пить?"


"Он такой милый".


"Итак, ты трахаешься?" спросила она легким голосом.


"Ты мне скажи".


"Не сегодня, глупый. Я имею в виду в целом."


"В общем, нет".


"Ты не собираешься спрашивать обо мне?"


"Не мое дело". Верно, но это была только часть всего.


"Чопорный американец, как мне этого не хватало".


"Держу пари". Он остановился, чтобы заглянуть в окно маленькой галереи, которую он раньше не видел. Полотна всех размеров усеивали крошечное пространство, взрывы цвета, бесформенные, но каким-то образом завораживающие. Он посмотрел на нее. "Что еще?"


Она тоже изучала картины, склонив голову набок. "Ты циник. Почему должно быть что-то еще?"


"Потому что я циник. И я провел много времени среди репортеров ".


"Держу пари, избегая их".


Он позволил себе улыбнуться. "Не все из них".


"Кофе? Я могу оплатить это ".


"Значит, это бизнес".


"На данный момент". Они отошли, завернули за угол и расположились в кафе é на улице де Бюси, заняв столик на тротуаре, но в тени навеса. Она заказала два кофе. "Я писал об убийствах в Пèре Лашез".


"Вот совпадение, я их разгадывал".


Она наклонилась вперед. "Неужели?"


"Не совсем. Я изучал это вместе с некоторыми другими людьми ".


"Том?"


"Без комментариев".


"Достаточно справедливо. Есть что-нибудь новое, что я могу использовать?"


"Я думаю, у нас есть медиа-подразделение. Копы тоже. Пробовал их?"


"Да. Они все отстой. Они раздают пресс-релизы овечкам СМИ, они больше предназначены для того, чтобы содержать информацию, чем предоставлять ее ".


"У каждого есть своя работа". Он откинулся назад, когда официант поставил две крошечные чашечки эспрессо на пластиковый столик. "Merci ."


"И ты очень хорош в своем. Так что дай мне кое-что, не секретную информацию, просто ..."


"Преимущество на старте?" Он поднял бровь.


"Exactement ."


"У тебя есть машина поблизости?"


"Я верю".


"Хорошо". Он поднял миниатюрную чашку и бросил ее обратно. "Никогда не видел смысла платить за такие крошечные напитки. Готов?"


"Куда мы идем?"


"На место преступления. Прошу прощения за Лашеза."


"Уже был там", - сказала она. "Не на что смотреть".


"Много мертвых людей".


"Много камней поверх мертвых людей".


"В точности мои чувства".


"Серьезно, Хьюго, зачем мы туда идем?"


Они направились к ее машине, и по дороге он рассказал ей то немногое, что знал, отчасти потому, что не было причин скрывать, а отчасти потому, что подозревал, что в ближайшие дни ему понадобится дружелюбный репортер, услуга. И он доверял ей. Они почти были влюблены, или настолько близки, насколько измученные взрослые способны любить, разделяя взлеты первых встреч, а затем падения после насильственной смерти ее отца. Это была их работа и нежелание слишком сильно полагаться друг на друга, которые разлучили их, но они никогда не переставали быть друзьями и, несколько раз, любовниками.


"Так кто же она?" - спросила она.


"Джейн Аврил".


"Танцовщица? Интересно, почему."


"Я тоже", - сказал Хьюго.


"Они связаны, эти ... инциденты?" спросила она. "Не похоже, что они были бы такими".


"На одном и том же кладбище, с разницей в пару дней. Чертовски удачное совпадение. Но ты прав, пока что это все."


Она быстро переехала реку, врываясь в поток машин в полдень и выезжая из него, направляясь на северо-восток к кладбищу, где они обнаружили капитана Гарсию, наблюдавшего за своими людьми, когда те уводили туристов от желтой полицейской ленты.


"Мы должны прекратить подобные встречи", - сказал Гарсия. "Серьезно". Он увидел Клаудию, маячащую за Хьюго, и бросил на него взгляд.


"Не", - сказал Хьюго. "Она здесь как репортер".


"Самый красивый репортер Парижа", - сказал он, приветствуя ее в кадре с распростертыми объятиями и поцелуем в обе щеки. "Ма чéри . Приятно видеть вас в компании друг друга, вам двоим действительно следует ...


"Становится тепло, капитан", - прервал Хьюго. "Возможно, вы могли бы ввести меня в курс дела".


"Пойдем, - сказал Гарсия, - взгляни".


Они молча стояли у подножия могилы, осматривая повреждения своими глазами.


"Как он это сделал?" - Спросил Хьюго.


"Мы думаем, что это какая-то взрывчатка. Похоже, что он просверлил каменную крышку и вставил взрывчатку в отверстия. Несколько небольших зарядов, и эта штука раскалывается на дюжину подвижных частей."


"Это потребовало бы некоторого опыта. И организация."


"Взыскательность", - кивнул Гарсия. "И все из-за каких-то костей".


"Можно мне сделать фотографии?" Спросила Клаудия, ее голос был тихим, уважительным.


Гарсия взглянул на кольцо наблюдателей за полицейской лентой. "Все остальные такие. Конечно." Он повернулся к Хьюго. "Я думаю так: либо это место было выбрано для человека, который лежал внутри, либо по какой-то внешней причине".


"Тогда это человек внутри", - сказал Хьюго, оглядываясь по сторонам. Не было ничего, что отличало бы этот сайт от тысяч других. Сама могила была ограждена железной оградой высотой в два фута, коричневой от ржавчины. Надгробие располагалось высоко на своем основании и производило впечатление более тонкого, чем его соседи, либо из-за его закругленной вершины, либо из-за глянцевого блеска, который составлял его лицевую поверхность. Надпись, сделанная мелкими буквами в середине таблички, гласила:


Jeanne Biais


Connue Comme-"Jane Avril"


1868-1943


"Я согласен. Нет причин думать, что в этом месте зарыто сокровище ", - сказал Гарсия. "Урожденная Жанна Бодон. По-моему, Биаис была ее фамилией по мужу, а Джейн Аврил была ее сценическим псевдонимом. Знаешь что-нибудь о ней?"


"Не совсем", - сказал Хьюго. "Танцовщица, имела какое-то отношение к Тулуз-Лотреку. Примерно так."


"Верно. В свое время она была настоящей звездой. Хотя начиналось все не так. Ее отец был бескорыстен, мать - алкоголичка с жестоким обращением. Бедная девочка сбежала, а когда ее нашли, ее поместили в сумасшедший дом ".


"Очаровательно", - сказал Хьюго. Он оглянулся через плечо и увидел Клаудию, разговаривающую по мобильному телефону, без сомнения, звонящую по поводу статьи, стирая чужую статью с первой полосы, по крайней мере, на некоторое время.


"Тем не менее, жизнь стала лучше", - продолжил Гарсия. "Она работала танцовщицей в клубах Парижа, затем была принята на работу в "Мулен Руж". Стала звездой, отчасти благодаря Тулуз-Лотреку, который нарисовал ее изображение на плакатах, которые использовались для рекламы ее шоу. Вы все еще можете купить их копии. В любом случае, в 1895 году владельцы "Мулен Руж" заплатили ей много, чтобы она заменила Луизу Вебер, самую известную танцовщицу Парижа."


"Это был "Ла Гулю"?" - Спросил Хьюго.


"Да, я впечатлен", - сказал Гарсия. "Что это по-английски?"


"Тот самый, жадный".


"Exactement . Наша Джейн Аврил была танцовщицей другого типа, поэтому было рискованно сделать ее ведущей. Ла Гулю была непристойной, немного вульгарной; Авриль была грациозной, безмятежной, скромной ". Легкая улыбка. "Больше в моем вкусе женщины. И это сработало, посетители влюбились в нее, и она стала знаменитой на долгие годы ".


"Что случилось спустя столько лет?"


"Как и сама Прекрасная Франция, немец стал ее погибелью. Выцветшее имя на ее надгробии, Морис Биэ. Он был художником, и они сильно полюбили друг друга, но время шло... " Он пожал плечами. "В конце концов, он бросил ее в своем доме за пределами Парижа, оставлял ее на несколько дней, чтобы поиграть в Париже с другими девочками. Трагедия."


"Как она умерла?"


"Он умер первым, как вы можете видеть. 1926. Она оказалась в доме для престарелых. Долгое время жил в бедности, благодаря месье Биэ. Он потратил все свои деньги, гоняясь за женщинами, и ничего ей не оставил."


"Я слышал, это распространенное заболевание французских мужчин".


"Не все из нас, мой друг . У меня нет ни лица, ни фигуры, чтобы быть лотарио." Гарсия нахмурился, но его глаза блеснули. "В любом случае, насколько нам известно, у нее нет живых родственников, хотя у нас не было много времени, чтобы проверить".


Хьюго почувствовал руку на своей руке. "Я должна бежать", - сказала Клаудия. "Могу я позвонить и узнать некоторые подробности позже?"


Гарсия поклонился. "Ты можешь позвонить мне в любое время, ма чéри . Но я подозреваю, что ваша просьба была адресована месье Марстону?" Снова мерцание.


"Mais non", - улыбнулась она, делая шаг вперед, чтобы поцеловать Гарсию в щеку. "Почему я должна ограничивать себя только одним красивым мужчиной?"


"Позвони", - сказал Хьюго. "Любой из нас. Мы оба знаем, как избежать ответов на вопросы журналистов ".


"Тогда я позвоню вам обоим".


Хьюго смотрел, как она уходит, затем оглядел кладбище, возвращая себя к текущей задаче. "Итак, почему Джейн Аврил?"


"Как я уже сказал, в свое время она была звездой. Может быть, какой-нибудь больной коллекционер сувениров?"


"Возможно".


"Взлом на выходных произошел рядом с могилой Джима Моррисона". Гарсия потер рукой подбородок. "Возможно, наш человек пытался сделать то же самое там, но ему помешали, не так ли? "


"Хочешь украсть кости? Я не знаю, пара вещей говорит мне, что это неправильно. Во-первых, охотники за сувенирами обычно не носят оружия. И оглянитесь вокруг, если бы знаменитые старые кости были всем, что ему нужно, когда он увидел тех двух детей, он мог бы легко спрятаться. Запросто. Я не уверен, что ему нужно было противостоять им."


"Возможно, но, возможно, они увидели его раньше, чем он увидел их. Что еще?"


"Если он намеревался совершить набег на гробницу Джима Моррисона, зачем менять свой план и приходить сюда? У этих двоих почти нет ничего общего, разный пол, разные даты смерти, разные дары."


"Оба сделали музыку своей жизнью".


Хьюго указал рукой на окружающие их гробницы. "Как и половина этих людей. Так почему она?"


"Ты же не думаешь, что злоумышленников двое. Двое расхитителей могил?"


Хьюго покачал головой. "Нет, я не такой. Я думаю, что есть связь, которую мы не видим."


Глава десятая


Щупальца засохшей жидкости цвета мокрого песка растеклись по нижним четырем ступеням, которые вели к квартире Скарабея на втором этаже, и он сморщил нос от вони мочи и пролитого пива, осторожно ступая, отчаянно желая выбраться из этого мира в святилище своей квартиры.


Он выругался, когда его холщовая сумка отскочила от входной двери, когда он потянулся за ключами, затем поморщился от собственного языка и, опустив глаза, извинился.


Оказавшись внутри, он запер дверь и в темноте подошел к окнам, убедившись, что тяжелые шторы, которые он установил, были плотно задернуты. Он прошел мимо раскладного дивана, на котором спал, и вошел в единственную спальню, лишенную мебели, за исключением двух предметов: длинного низкого стола, стоявшего у правой стены, и пустой шкатулки, стоявшей посреди комнаты, сделанной из дуба с белой шелковой подкладкой и латунными ручками. Он положил сумку на стол и щелкнул выключателем, залив комнату красным светом от цветной лампочки, которая висела голой над головой.


Он потянулся к сумке, позволив кончикам пальцев скользнуть по столешнице к паре мягких хлопчатобумажных перчаток. Он осторожно надел их на руки. В первый раз, когда он сделал это, он почувствовал ... смущен, почти меньше, чем мужчина. Как будто прикрывать мозоли и маскировать толщину своих пальцев такой нежной тканью в уединении своего святилища было так же плохо, как выставлять напоказ все свое толстое, щетинистое тело на публике.


Но теперь они чувствовали себя хорошо. Они были частью процесса. Начало процесса, все равно что положить салфетку на колени перед заказом в ресторане.


Он поднял холщовый мешок и подошел к гробу, опустившись рядом с ним на колени, осторожно, как кающийся грешник в церкви. Он поставил сумку на пол и засунул обе руки внутрь гроба, почувствовав прохладу шелка сквозь перчатки.


Наш гроб. И в последний раз он будет пуст.


Он открыл сумку настолько широко, насколько это было возможно, и запустил внутрь обе руки, вытаскивая длинный тонкий предмет, завернутый в белый бинт. Медленно, осторожно он развернул его.


Он держал его в руках, протянутых над гробом, как подношение, ощущая его легкость, его грудь сжималась от волнения момента и силы, текущей из его ладоней, вверх по рукам и прямо в сердце.


Он заставил себя сосредоточиться, контролировать адреналин, который переполнял его тело, потому что, если он собирался это сделать, он должен был сделать это правильно. Его мать научила его, что, когда он сидел рядом с ней и смотрел, как она шьет эти красивые наряды с блестками, она смотрела на него и улыбалась, говоря ему: "Если ты сшьешь все правильно с первого раза, тебе больше никогда не придется этого делать". И он спрашивал, что плохого в том, что ему приходится делать все это снова, поднимая взгляд с того места, где он сидел, рядом с единственной женщиной, которая когда-либо смотрела на него с любовью. "В мире не так уж много подходящего материала, мой маленький скарабей . Только так много."


Он посмотрел на бинт, который лежал на полу, свернувшись, как сброшенная змеиная кожа. Он перевернул его, пока не увидел надпись на нем, слова, которые указывали, куда поместить этот первый драгоценный артефакт.


Правая бедренная кость .


Он положил ее в шкатулку, кость была такой светлой, что не оставляла отпечатков на шелке, лишь отбрасывала легчайшие тени. Тень, которая что-то значила для Скарабея, признак того, что эта ее часть уже хотела ожить, распространяя свою ауру в поисках компаньона.


Он раскладывал остальные кусочки один за другим, проверяя метки на бинтах, чтобы убедиться, что каждый находится в нужном месте, используя пальцы для больших костей, пинцет для самых маленьких, работая как хирург, чтобы быть точным и дотошным, и точно так же, как хирург, он знал, что жизнь зависит от того, сделает ли он это правильно.


Это заняло у него два часа, и когда он закончил, гипнотическое состояние, которое чудесным образом удерживало его в плену, покинуло его за то время, которое потребовалось, чтобы отложить пинцет. Его колени ныли от боли, а спину пронзали огненные иглы, которые парализовали его и заставили задыхаться. Но когда он встал над гробом и посмотрел вниз, его сердце подпрыгнуло при виде маленького женского тела, частично завершенного, анатомически правильного, лежащего в покое и просто ожидающего, когда он вернется к работе, чтобы принести остальное от нее. Чтобы завершить ее.


"Мама", - прошептал он. "J"arrive ." Я иду.


Он наклонился, поднял свою сумку и бинты и, пятясь, вышел из комнаты, оставив кроваво-красный свет сиять над гробом.


Он положил пакет и бинты на кофейный столик перед диваном, затем прошел в ванную, разделся и встал под душ, ругая себя за то, что не сделал этого перед тем, как собрать кости, смыть с кожи грязь внешнего мира и ре Лашез, наблюдая за серым водоворотом воды, стекающим в слив у его ног. Чистый, он подошел к спальне и прижался щекой к закрытой двери, представляя, как комната светится, как кости отдыхают и восстанавливаются в тишине. Теперь они были здесь, теперь это по-настоящему началось, ему не нравилось быть вдали от них, но он знал, что было правильно, как это нужно было сделать.


Не желая подпитываться зарождающейся энергией, растущей в спальне, он сопротивлялся подкрадывающемуся оцепенению, которое тяжелым грузом сидело у него в груди и постоянно распространялось по всему телу. Всегда, то есть, если только он не заставлял себя чувствовать что-то, ту грубую связь с жизнью, костями и кровью, которая пульсировала в комнате по соседству, комнате, которую он не осмеливался беспокоить. Сегодня, даже больше, чем обычно, ему нужно было что-то почувствовать.


Он повернулся и прошел в гостиную, сел на диван, наклонившись вперед, чтобы открыть ящик в журнальном столике перед ним. Скальпель лежал завернутый в ткань, и через несколько секунд он блеснул в его руке. Он сложил бинты, ее бинты, на сиденье рядом с собой и посмотрел вниз на свое предплечье, испещренное рубцами, которые были белее окружающей кожи, сетью крошечных линий, картой внутренней мертвенности, изображениями страданий, которые он причинил себе, просто чтобы почувствовать.


Он посмотрел на бинты рядом с собой и сфокусировал взгляд на маленьком, прозрачном участке кожи на внутренней стороне своей руки. Он приложил туда кончик скальпеля, увидел, как кожа опускается, прежде чем поддаться, и запрокинул голову в предвкушении ощущений.


Глава одиннадцатая


Хьюго проснулся сразу после шести на следующее утро, солнце начало просачиваться через здания на улицу Жакоб. Он натянул шорты и шортики и направился прямиком на кухню, чтобы поискать кофе, но остановился в дверях гостиной.


"Могу я вам помочь?" - сказал он.


Женщина стояла у стойки, которая отделяла кухню от гостиной, спиной к нему, прямые темные волосы касались ее плеч. Она обернулась на звук его голоса и положила что-то на прилавок. Бумажник Тома. Хьюго шагнул вперед, замедленный тем фактом, что на женщине был черный кружевной бюстгальтер и бледно-голубые шорты, которые на ком-либо другом вряд ли сошли бы за нижнее белье. Бюстгальтер также был на пару размеров меньше, что придавало ему сходство с двумя баскетбольными мячами в сетках для бабочек. Она смотрела, как он приближается, казалось бы, беззаботно, и Хьюго почувствовал, что она оценивает нового клиента.


"Он твой должник или просто получаешь свои чаевые?"


"Бывший". Она провела рукой по волосам и наклонила голову. Определенно оценивает, подумал Хьюго. К тому же симпатичный.


"У него, вероятно, недостаточно денег в кошельке", - сказал Хьюго.


"Я приму это как комплимент".


Хьюго попытался не улыбнуться. "Сколько?"


"Mille ."


"Тысяча? Серьезно?"


"Oui . Специальная скидка для постоянных клиентов." Она выдержала взгляд Хьюго и смягчила свой голос. "Для новичков у меня тоже есть скидки".


"Как мило с их стороны".


"Je m"appelle Martine." Она протянула руку, вынуждая Хьюго подойти к ней и быть джентльменом или остаться там, где он был, и вести себя невоспитанно. Он шагнул вперед, но не позволил ей долго держаться за его руку. И ей незачем знать его имя.


"Подождите здесь, пожалуйста". Он вернулся в свою комнату и надел рубашку и шлепанцы, затем взял свой бумажник. Когда он вернулся, она не двигалась. Он огляделся и увидел три пустые винные бутылки, грязные тарелки и бутылку своего скотча на кофейном столике, тоже пустую. Хьюго, крепко спавший, не слышал, как они вошли. "Я удивлен, что он смог ... воспользоваться вашими услугами".


"Настолько пьян, насколько он был?" Она засмеялась. "Ни за что. Но он платит за мое время ".


"Конечно, это так", - сказал Хьюго. "Я полагаю, его кошелек пуст?"


Она кивнула. "Почти".


"Конечно, это так", - снова сказал Хьюго. "Давай, дальше по улице есть банкомат".


Она взяла сумку через плечо, и они прошли четыре пролета вниз. Когда они пересекали каменное фойе, входная дверь открылась, и Хьюго резко остановился.


"У меня все еще есть мой ключ, помнишь?" Сказала Клаудия, не сводя глаз с Мартины. "Дай угадаю: это не то, на что похоже".


"На самом деле, " сказал Хьюго, - это именно то, на что похоже. Мужчина направляется за наличными, чтобы оплатить услуги ... Мартина."


"Время, а не услуги", - напомнила ему Мартина с улыбкой. "Я также могу играть в шахматы, смотреть футбол или петь в караоке". Она посмотрела на Клаудию. "И я гибок в том, с кем провожу время".


Клаудия рассмеялась. "Она мне нравится, Хьюго. Убедитесь, что у вас есть ее номер." Она посмотрела на Мартину. "Сколько Том тебе должен?"


Мартина толкнула Хьюго локтем. "Она умна. И доверяет тебе. Ты должен жениться на ней, и быстро. Хьюго."


"Если бы мы только могли покончить с этим, пожалуйста", - сказал Хьюго. "Миллион евро, по-видимому".


"Тысяча?" - повторила Клаудия. "Я знал, что она мне нравилась не просто так". Она порылась в своей сумке и вытащила горсть банкнот. "Вуаля" . Клаудия, дочь покойного Герарда де Руссильона, графа д'Овернь, для которого деньги никогда не были проблемой, ни зарабатывание, ни трата.


"Я верну тебе деньги позже сегодня". Хьюго повернулся к Мартине. "Я должен был спросить раньше, не нужно ли тебе одолжить какую-нибудь одежду?"


"Ты думаешь, мне следует одеться?" Мартина улыбнулась и поставила свою сумку. "Ты прав, мы не можем допустить, чтобы у людей сложилось обо мне неправильное представление". Она достала летнее платье, белое с большими красными цветами, и Хьюго со сдержанным восхищением наблюдал, как оно быстро струилось через ее голову, подол заканчивался на несколько дюймов выше колена. "Лучше?" спросила она.


Хьюго ничего не сказал, просто придержал дверь, совершенно неподвижно, когда она на цыпочках коснулась губами его щеки, всего один раз. Когда он закрыл дверь за Мартиной, Клаудия расхохоталась.


"Что-то смешное?" - Спросил Хьюго.


"Mais non . Просто ты ведешь себя как джентльмен со шлюхой. Очень умная и привлекательная шлюха, но, тем не менее, шлюха. Сколько бы ты ни был в Париже, Хьюго, тебе все равно нужно расслабиться."


"Теперь ты говоришь как Том. Ты пойдешь наверх?"


Она снова рассмеялась. "Теперь ты говоришь как Том".


* * *


Он приготовил кофе, пока она сидела на барном стуле у стойки. Она порылась в бумажнике Тома, достала и отсчитала семьдесят евро, затем положила их обратно. "Я думаю, будет веселее, если он будет мне должен", - сказала она.


"Без сомнения. Тост? Это единственная вещь, которую я не сжигаю ".


"Oui ." Она склонила голову набок и посмотрела на него. "Знаешь, мне было бы все равно".


"Если я сожгу тост?"


"Нет, глупый. Если бы ты нанял Мартину. Или кто-то вроде нее." Она взяла у Хьюго кружку кофе. "Предпочтительно она, она кажется интересной".


"И я бы не возражал, если бы ты это сделал. Это делает нас квитанциями?"


"Я серьезно. У тебя есть какие-то моральные возражения?"


"Почему ты спрашиваешь?"


"Мне просто любопытно".


"Потому что я такой прямолинейный?" Он улыбнулся. "Ты из всех людей должен знать лучше, чем это".


"Но ты бы никогда не заплатил хорошенькой девушке за то, чтобы она переспала с тобой".


Он посмотрел на нее поверх края своей чашки. "А ты бы стал?"


"Прекрати отклоняться".


"Нет. Что ты вообще здесь делаешь?"


"Привет, Лашез", - сказала она. "Два взлома за столько же дней, которые кажутся не связанными. Так ли это?"


"Без понятия", - сказал Хьюго.


"Я разговаривал с капитаном Гарсией. Он сказал то же самое."


"Я встречаюсь с ним этим утром", - сказал Хьюго. "Как насчет того, чтобы мы пообедали после, и тогда я расскажу тебе всю правду?"


"Это лучшее предложение, которое я собираюсь получить?"


"На данный момент".


"Тогда ладно". Клаудия подняла трубку телефона, когда пришло сообщение. "Мне нужно бежать".


"Ты продолжаешь это делать. Есть что-нибудь, о чем мне следует знать?"


"Возможно. Пресс-конференция в вашем посольстве. Очевидно, сенатор Холмс собирается выпустить пресс-релиз."


Хьюго осушил свой кубок. "Черт возьми, он такой. Где твоя машина?"


Глава двенадцатая


Хьюго не стал дожидаться, пока его пропустят в кабинет посла, пресекая растущее возражение своего секретаря взглядом, который он обычно приберегал для подозреваемых.


Сенатор Холмс был один в просторном кабинете, расхаживая взад-вперед перед столом посла Тейлора и разговаривая по своему мобильному телефону. Он поднял глаза, когда Хьюго вошел, и немедленно повесил трубку.


"Где Том Грин?" Холмс сказал.


"Нам не нужен Том для этого".


"За что? Как вы думаете, что мы здесь делаем, мистер Марстон?"


"Сенатор, нам не нужно, чтобы Том отменял пресс-конференцию или проводил расследование, которое не имеет ничего общего с терроризмом".


"И ты тот, кто должен решать это?"


"Важно не то, кто решает, важно то, кто прав. И я прав."


Холмс посмотрел на него, затем сунул телефон в карман пиджака. "Здесь мы на одной стороне, Хьюго. Мы оба хотим одного и того же. Я хочу, чтобы тот, кто убил моего сына, предстал перед правосудием. Я верю, что ты тоже."


"Хотеть чего-то - это не то же самое, что получить это, сенатор. При всем моем уважении, вы политик без опыта работы в правоохранительных органах. И вдобавок ко всему ... " Хьюго замолчал.


"Вдобавок ко всему, я эмоционально вовлечен". Холмс выдержал его пристальный взгляд. "Черт возьми, да, конечно, я такой. Я не отрицаю этого, как я мог? Это был мой сын, убитый на том кладбище. Но не забывай, у меня также есть власть заставить это расследование подняться с колен и двигаться дальше ".


"А что, если он движется в неправильном направлении?"


"Тогда мы находим террориста. Это плохо?"


"В некотором смысле нет, но если мы ищем того, кто убил тебя, сынок, это бесполезно. Послушайте, сенатор, я ни на секунду не сомневаюсь в ваших мотивах. Но там тысячи преданных агентов, американцев, французов, израильтян, британцев, и все они ищут таких придурков, как Аль Закири. Если мы потратим время на погоню за ним, мы окажем им услугу, но не более того."


"Что, если он здесь, чтобы взорвать мост, аэропорт, Эйфелеву башню?"


"Тогда он был здесь не для того, чтобы убить вашего сына. И это мой приоритет ".


Они обернулись, когда открылась дверь. Посол Тейлор стоял в дверях и переводил взгляд с одного мужчины на другого в своем кабинете. "Делитесь звуковыми фрагментами?" спросил он с вымученной улыбкой.


Хьюго посмотрел на Холмса, ожидая ответа.


"Не совсем", - сказал сенатор. "Мистер Марстон пытается убедить меня отказаться от важного актива - прессы".


"Возможно, это преимущество, если Аль Закири - наш человек", - сказал Хьюго. "Которым он не является".


"Тогда кто это?" Холмс покраснел. "Какой-то случайный парень, который волшебным образом появился на том же кладбище, что и они? Ты, блядь, понятия не имеешь, кто убил моего мальчика, не так ли?"


Тейлор прошел дальше в комнату, как рефери, выходящий между двумя бойцами. "Сенатор, я думаю, что Хьюго прав. Если мы не знаем, кто это сделал, возможно, нам пока не стоит показывать пальцем."


"И как я сказал вашему драгоценному начальнику службы безопасности, даже если Аль Закири этого не делал, что, черт возьми, плохого в том, чтобы найти сукина сына? Он террорист, черт возьми ".


Голос из дверного проема. "Именно поэтому таких придурков, как Марстон, и близко не следует подпускать к этой операции".


Три головы повернулись, чтобы увидеть Тома, прислонившегося к косяку, руки в карманах и большие черные круги под глазами.


"Какая операция?" Спросил посол Тейлор.


Том пожал плечами. "Будь я проклят, если знаю. Но если Аль Закири во Франции, вы можете поспорить на свой последний французский франк, что несколько спецслужб знают, где он, почему он здесь и что он делает, пока вы все стоите здесь и сравниваете размеры члена ".


Холмс сделал два шага к нему. "Кем, черт возьми, ты себя возомнил, что разговариваешь со мной подобным образом?"


Хьюго подавил улыбку. "Я отвечу на это, сенатор. Он аналитик-консультант в ЦРУ, который знает, о чем говорит, даже если он не совсем знает, как сказать это вежливо ".


Холмс сердито посмотрел на Тома. "Вы говорите мне, что мой сын не был убит Аль Закири? Что это было чистым совпадением, что он умер на чужой земле в компании женщины, которая приехала в эту страну с известным террористом?"


"Без понятия", - сказал Том. "Пропустил свой брифинг этим утром". Хьюго показалось, что он увидел тень сожаления на лице своего друга. "Суть в том, - продолжил Том, - что нам нужно больше ответов, прежде чем мы начнем разбрасываться какашками, как пьяные обезьяны".


"Какие ответы?" Потребовал Холмс.


"Я хотел бы услышать больше о втором взломе".


"Я тоже", - сказал посол Тейлор. "Хьюго?"


"Я планировал встретиться с капитаном Гарсией этим утром, все еще встречусь, если смогу. Я думаю, что они связаны, просто я пока не уверен, как ".


"Господи, люди". Холмс всплеснул руками. "Мне насрать на мешок со старыми костями с этого чертового кладбища".


"Может быть, тебе стоит", - сказал Том. "Потому что мой напыщенный большой друг обычно прав. Тот, кто украл эти кости, также убил вашего сына. И я знаю, что тебя это волнует. " Он опустился в кресло, непроницаемый для яростного взгляда сенатора, рухнул в него и закрыл глаза со вздохом облегчения.


"Я могу провести эту пресс-конференцию, нравится вам это или нет", - отрезал Холмс.


"Не здесь, вы не можете", - сказал посол Тейлор. "Не в моем посольстве".


"Ты бы сразился со мной за это?" Недоверчиво переспросил Холмс.


"Я заинтересован в поддержании хороших отношений с нашими французскими кузенами. Начало охоты не на того человека не способствует достижению этих целей. Но, " он поднял палец, - я также не верю, что нам нужно укрывать террористов или рисковать, укрывая их. Он повернулся к Хьюго. "Принеси мне что-нибудь, Хьюго. Двадцать четыре часа. Достаньте мне что-нибудь солидное в течение двадцати четырех часов, или я предоставлю присутствующему здесь уважаемому сенатору фон посольства США, чтобы он сделал любое объявление, какое ему заблагорассудится ".


Трое мужчин посмотрели на Холмса.


"Я буду ждать так долго", - сказал сенатор. "Но ни секундой дольше".


* * *


Гарсия поднял трубку после второго звонка, и Хьюго вздохнул с облегчением. Сейчас было не время играть в телефонные пятнашки.


"Извините за поздний звонок", - сказал он. "Чрезвычайное происшествие в посольстве".


Он посвятил Гарсию в план Холмса и услышал, как воздух со свистом вырывается сквозь зубы Гарсии.


"Merde", - сказал капитан. "Ты остановил пресс-конференцию?"


"Посол сделал. Это хорошая новость. Плохая новость в том, что у нас есть двадцать четыре часа, чтобы показать, что мы чего-то добиваемся ".


"Двадцать четыре часа?"


"Oui ."


"Бон . Тогда у нас есть время выпить кофе. Кафе é Панис находится между нами, ты знаешь это?"


"Я верю".


"Полчаса. Увидимся там ". Гарсия повесил трубку, не дожидаясь ответа.


Глава тринадцатая


Гарсия откинулся на спинку стула и посмотрел на Хьюго. "Может быть, это не такое уж большое дело. Он скорбящий отец, так что пусть он выпустит свой пресс-релиз, это всего лишь клочок бумаги ".


"Нет, это не так". Они сидели под навесом кафе é, наблюдая за вереницами туристов с фотоаппаратами, направляющихся к собору Нотр-Дам. "Посмотри на всех этих людей. Вы думаете, они захотят посетить ваши драгоценные памятники, если узнают, что террорист разгуливает на свободе?"


"А, может быть, и нет".


"И что еще более важно, это закроет любое расследование, не связанное с Аль-Закири".


"Ты думаешь?"


Хьюго криво улыбнулся. "Расследование терроризма - это такая же политика, как и предотвращение преступлений. Вот что произойдет: кому-то будет поручено найти Аль Закири и его маленькую банду бомбометателей. Этот человек сможет потребовать все ресурсы, которые он хочет, и поверьте мне, когда я говорю вам, что как только они у него появятся, он их не упустит. Мы получаем еще одно убийство, которое выглядит даже слегка связанным с Лашезом, это будет связано с охотой на Аль-Закири и подогреет паранойю терроризма ".


Гарсия кивнул. "И поскольку вы думаете, что Аль Закири не имеет к этому никакого отношения, настоящий убийца уходит".


"Верно. И у убийцы, которому это сходит с рук, нет причин останавливаться."


"Посещает, ты думаешь, это серийный убийца?" Гарсия усмехнулся. "Это кажется натяжкой. Перейти от двух случайных убийств, возможно, похищения костей, к серийному убийце?"


"В том-то и дело", - сказал Хьюго твердым голосом. "Мы понятия не имеем, кто он и каковы его мотивы. Должны ли мы просто предположить, что он растворится в ночи и никогда больше никому не причинит вреда?"


"Нет, мы не должны. Но это твои двадцать четыре часа, что ты предлагаешь?"


"Начни с того, что расскажи мне, в чем мы находимся".


"Согласие" . Гарсия провел кончиком пальца по своим тонким, как карандаш, усам, кивая, приводя в порядок свои мысли. "Как и вы, мы предполагали, что человек, убивший этих молодых людей, - это тот же человек, который взломал гробницу Джейн Аврил. Сегодня утром мы точно узнали ". Он достал фотографию и показал ее Хьюго. "Это фотография, то, что мы нашли, обрабатывается нашими специалистами по сбору доказательств".


"Это навозный жук?"


"Exactement . Известен египтянам как жук-скарабей. На каждом месте преступления находили по одному, маленькому, зеленому и сделанному из стекла."


Хьюго уставился на фотографию, и улыбка расползлась по его лицу. "Теперь мы к чему-то приближаемся".


"Возможно, но мы все еще понятия не имеем, как он вошел или вышел. После убийства мы усилили охрану в Père Лашез. Мы подумали о том, как лучше это сделать, и решили, что не сможем эффективно охранять территорию кладбища. Это место площадью более ста акров с семьюдесятью тысячами памятников. Нам понадобились бы сотни людей, у которых было бы достаточно глаз, чтобы быть уверенными, что мы накрыли это место."


"Вряд ли практично в сжатые сроки".


"Особенно летом. Возможно, вы заметили, что прямо сейчас мы уходим в отпуск, включая сотрудников полиции. Но в любом случае, непрактично, как ты говоришь." Гарсия поднял палец. "Но на дворе двадцать первый век, и мы учимся максимально использовать его технологии. Мы починили сломанные камеры и убедились, что хотя бы одна из них просматривает каждый участок кладбищенской стены сверху донизу. Ни один дюйм не был вне поля нашего зрения. Мы наблюдали за этими стенами в режиме реального времени каждый момент и даже прокрутили записи после взлома во вторник вечером, опять же в режиме реального времени ".


"И ничего не видел".


"Взыскание" . Гарсия развел руками. "Никто не входит, никто не выходит".


"Как насчет дополнительных камер внутри?"


"Один. У могилы Моррисона. Куда еще мы могли бы их поместить? И от этого ничего."


Какое-то время они сидели в тишине. "После ночного налета во вторник", - начал Хьюго. "Кто заметил-"


"Сначала никого, хотя утром мы первым делом очистили кладбище".


"Оправдан?"


"Мы поместили пару человек внутрь во время открытия, просто чтобы прогуляться по территории, посмотреть и быть замеченными. Они даже прогнали собак, чтобы убедиться, что никто не был там ночью, не прятался."


"Хорошая мысль".


"Merci . Увы, ничего."


Хьюго был недоверчив. "Значит, они прошли прямо мимо разрытой могилы?"


"И да, и нет. Он вытащил брезент из соседнего склепа, который перекрашивали. Повесил это на открытую могилу Аврил." Он снова развел руками. "Простой камуфляж".


Хьюго хмыкнул. "Так как же он попадает внутрь?"


"Без понятия, но это не должно повториться. На этот раз у нас внутри люди с собаками, всю ночь напролет. Они уловят чей-то запах, услышат шаги, которых там быть не должно, они будут освобождены. И да поможет Бог салауду, которого они поймают ". Гарсия откинулся на спинку стула. "Но мы не можем делать это вечно".


"Я не думаю, что тебе это понадобится. За три дня на него напали дважды, так что у него есть какой-то график ". Хьюго щелкнул пальцами. "Расписание, конечно! Вот почему он не заметил их приближения и просто не спрятался."


"О чем ты говоришь?"


"Его расписание, темнота". Хьюго указал на небо. "Я говорю о Луне".


"Так он теперь оборотень?" Гарсия улыбнулся. "Мне больше нравится представление о нем как о зомби. Они двигаются медленнее. Такой круглый мужчина, как я, мог бы даже поймать одного."


"Или сбежать от одного", - сказал Хьюго, возвращая улыбку. "Но нет. Совсем наоборот. Я думаю, возможно, он планировал свои рейды так, чтобы они совпали с новолунием, чтобы быть уверенным, что он будет действовать в самое темное время суток. Даже если его каким-то образом заметят, ему просто нужно нырнуть за один из семидесяти тысяч памятников, и вы его больше никогда не увидите."


"Имеет смысл", - сказал Гарсия, медленно кивая. Он поднял глаза. "Ты думаешь, он ударит снова?"


"Без понятия", - сказал Хьюго. "Но если он это сделает, это вполне может произойти сегодня ночью". Он встал и бросил мелочь в блюдце на столе. "И мы с вами, мой дорогой капитан, будем там ждать его".


* * *


Хьюго вошел в свою квартиру на улице Жакоб. Он услышал, как в ванной, примыкающей к комнате для гостей, течет вода. Мгновение спустя Том вошел в гостиную с полотенцем, обернутым вокруг талии. Его волосы все еще были мокрыми, а под глазами залегли мешки, темные и широкие, как будто ребенку дали разрешение рисовать черным карандашом.


"Удивлен видеть тебя в этом", - сказал Хьюго.


"Я слышал, как ты вошел. Не хотел заразить тебя комплексом." Том побрел на кухню и склонился над раковиной. Он прочистил горло и сплюнул в канализацию.


"Мило", - сказал Хьюго. "Не мог сделать это в душе? Или вообще не существует?"


"Отвали".


"Планирую, так уж получилось".


Том, казалось, услышал что-то в голосе Хьюго, подняв налитые кровью глаза, чтобы посмотреть на своего друга. "Куда направляешься?"


"Кладбище".


"Почему?"


"Чтобы поймать плохого парня. Хочешь пойти?"


"Нет, спасибо". Том снова сплюнул, но на этот раз просто для эффекта, подумал Хьюго. "Чувствую себя не слишком хорошо. Сейчас не до многого."


"Кстати, ты должен мне за своего маленького друга".


"Ох. Она была дорогой?"


"Да".


"Ну, не волнуйся, она того стоила".


"Я удивлен, что ты помнишь".


"Я не знаю. Но каждый раз, когда я трачу ваши деньги, это определенно того стоит ".


Хьюго повернулся к нему, его тон был серьезным. "Том, ты не можешь этого делать. Не здесь. Я глава службы безопасности посольства США. Что означает, что проститутки, даже дорогие, не допускаются."


"Тогда у нас работает хорошая система. Я трахаюсь с ними, ты им платишь. Как будто это и не проституция вовсе ". Том отвел взгляд, не в силах или не желая встречаться взглядом с Хьюго.


"Хватит, хорошо?" Хьюго колебался. "Какие у тебя планы, Том?"


"Когда? Сегодня ночью? На этой неделе? Или ты спрашиваешь, кем я хочу быть, когда вырасту?"


"Ты работаешь со мной над этим делом или нет?"


Том провел рукой по лицу. "Да. Нет. Это сложно".


"Как же так?"


"Если это терроризм, я расследую это дело, а если нет, то не я. Проблема в том, что, похоже, никто еще не знает."


"Это не терроризм, Том".


"Это говоришь ты".


"Это говорю я".


"Тогда к черту все, мне не платят, а тебе приходится платить за проститутку. Как тебе это?"


Хьюго прошел мимо него в свою спальню. "Протрезвей, Том. Продолжай в том же духе, и даже если сама Амелия Эрхарт переедет в соседнюю комнату, никто не доверит тебе ее найти."


"Предубеждение против пьяниц?"


Хьюго остановился в дверях своей комнаты и посмотрел на своего друга, складки жира выпирали из-под полотенца, его лицо было лицом человека на двадцать лет старше, чем он был. "В какой-то момент, Том, это перестает быть шуткой. В какой-то момент ты должен осознать, что ты далек от того, где ты должен быть ".


"И где это, черт возьми, находится?"


"Не мне говорить. Но ты только что отказался от шанса выйти на чистую воду, спрятаться на самом знаменитом кладбище Парижа и поймать убийцу с поличным." Хьюго покачал головой. "Повернулся спиной к приключению. Никогда не думал, что доживу до этого дня ".


Глава четырнадцатая


Хьюго посмотрел на луну, белую полоску над их головами в черной ночи. Он сидел рядом с капитаном Гарсией на деревянной скамейке лицом к ронд пойнт , кольцевой развязке, над которой возвышается статуя государственного деятеля Жана Казимира-Перье, недалеко от центра кладбища.


Они вошли в Пиèре Лашез в шесть вечера того же дня, воспользовавшись входом Гамбетты с северо-восточной стороны, как раз когда кладбище закрывалось, мимо толп туристов, которые текли по широким мощеным бульварам в царство живых. Первые полчаса они провели с пятью полицейскими и их собаками, подразделением, назначенным для обхода территории кладбища той ночью, каждая собака и проводник со своим сектором, каждая пара была начеку при движении в месте, где было похоронено триста тысяч душ.


Тихо, без суеты, Хьюго и Гарсия провели это время, прикасаясь к мордам немецких овчарок, позволяя собакам обнюхать их руки и одежду, чтобы убедиться, что их запах знаком и не может сбить с толку нетерпеливых зверей, а также удостоверяясь, что никакие зубы не вонзятся в кожу двух мужчин, которые были там, чтобы поймать убийцу.


Когда руководитель кинологического отряда удовлетворенно кивнул, они сели на траву и стали ждать, пока смена полицейских ищеек и лабрадоров закончит бегать по кладбищу, перепрыгивая через могилы, как через лужи, останавливаясь только для того, чтобы понюхать запертые двери маленьких каменных домиков, в которых хранились останки мертвых. Подозреваемый найден не был, только трое бездомных, которых вытащили из их ночных укрытий и вывели на шумные, небезопасные улицы Парижа.


После того, как все было чисто, Хьюго и Гарсия направились в сердце кладбища, вниз по склону к Чемин Моли &# 232;ре, который превратился в мощеный Чемин дю Бассен, затем резко повернули налево по авеню де ла Шапель, которая привела их туда, где они сейчас сидели.


Полицейский, вооруженный Heckler и Koch MP5, стоял на страже могилы Аврил, но в остальном не было никакой точности в их местонахождении. В таком большом месте с таким количеством потенциальных целей точность была невозможна, поэтому они выбрали место, которое обеспечивало им максимальный доступ ко всему кладбищу. Вот где они оказались, на скамейке в парке на кольцевой развязке, ожидая наступления ночи и приведения с собой человека, способного приходить сюда по своему желанию, невидимым, человека, который, казалось бы, мог перелететь через высокие стены и оказаться на этой территории, как будто он действительно был призраком.


Когда солнце село с неба, Гарсия начал ерзать, бросая долгие взгляды по сторонам, как будто проверяя, нет ли часовых. За исключением того, что они были здесь одни, мягкие шаги кинологической команды были далеко за пределами их слуха. Когда последние следы оранжевого окрасили горизонт, тени, отбрасываемые склепами вокруг них, выросли. Серые пятна, которые ранним вечером окружали памятники, как маленькие юбочки, теперь расползались подобно пролитой крови, окрашивая траву и каменные дорожки, окрашивая новейшие мраморные монументы в медленный, неумолимый цвет темноты, которая заглушала все звуки, за исключением случайного уханья совы и неприятных звуков, которые они издавали сами, ожидая человека с оружием. Мужчина с пистолетом и, как они подозревали, сумкой, в которой можно унести кости кого-то давно умершего.


Гарсия снова заерзал на своем стуле. "Не возражаешь, если я закурю?" прошептал он.


"Курение приведет тебя на кладбище".


"Забавно". Гарсия ощупал свои карманы, и мгновение спустя сигарета тлела у него во рту. "Я подумал, что мы скорее ждем, чем прячемся. Если эти собаки не поймают его, я не уверен, что мы поймаем ".


"Верно", - сказал Хьюго.


Они сидели в тишине, пока Гарсия курил, ветерок поднимался и опускался, деревья вокруг них то шумели, как великаны, то вдруг затихали, насторожившись.


"Это странное место, не ли?" Гарсия бросил сигарету на землю и наступил на нее ногой. "Триста тысяч тел, прямо здесь".


"Странный" означает "жуткий"?


"Немного. Возможно, это наше детство делает это таким. Кладбища - это ничто иное, как места для всех тех вещей, которые пугали нас, призраков, вампиров ... "


"Зомби", - добавил Хьюго.


"Именно. Стоит ли удивляться, что мы носим эти страхи с собой во взрослую жизнь?"


"Я не знал, что у меня есть".


"Все, что вытекает из логики, не так ли?"


"Я тоже не верю ни в Санта-Клауса, ни в зубную фею".


"Логика и разум ведут к довольно скучному существованию".


Хьюго встал и положил руки на бедра, выгибая спину, чтобы потянуться. "Я веду интересную жизнь. Или привык к этому. Только не говори мне, что ты веришь в эти вещи?"


"Я скорее поверю в призраков, чем в Санта-Клауса", - сказал Гарсия. "Но я должен был бы увидеть это сам".


"Что ж, ты в нужном месте".


Они снова замолчали, но Гарсии, похоже, не понравилась тишина или неподвижность. Он поерзал на скамейке. "Как ты думаешь, он придет рано или поздно?"


"У него много дел", - сказал Хьюго. "Если он вообще придет, я предполагаю, что рано".


"А если он не придет? Мы будем ждать до следующего новолуния?"


"Это один из вариантов. Или мы пойдем другим путем."


"Например?"


"Предполагая, что нас не отстранят от расследования из-за того, что все дело в терроризме, я бы предложил составить профиль жертвы".


"Ты имеешь в виду жертв".


"Нет. Я думаю, что этой паре не повезло. Я думаю, они наткнулись на нашего парня, когда он направлялся к месту чьей-то могилы. Вероятно, Джейн Аврил. Поэтому их профилирование было бы пустой тратой времени и, возможно, вводило бы в заблуждение."


Гарсия снова похлопал себя по карманам в поисках второй сигареты. Он собирался заговорить, когда звук камня о камень, низкий скрежет, пронесся мимо них.


"Мерде, что это было?"


Хьюго посмотрел на часы. Десять. Время было выбрано правильно. Он огляделся, не в силах точно определить, откуда донесся звук.


Они услышали это снова, скрежет, который был почти грохотом, не более чем на секунду.


"Что это?" Прошептал Гарсия.


"Без понятия", - сказал Хьюго, поднимаясь на ноги. "Но я не слышу никаких собак. Либо они не близко, либо не уловили ничего странного, запаха или звука."


"Может, нам связаться по рации, позвать кого-нибудь сюда?"


"Возможно", - сказал Хьюго. "Но эти парни патрулируют свои квадранты, я не хочу мешать им, если только мы не будем вынуждены. Пойдем посмотрим."


Он думал, что звук доносился с другой стороны статуи Казимира-Перье, но там не было стены, не было пути ни на кладбище, ни с него. Кто-то прячется в склепе? Хьюго подумал, что вряд ли собаки кого-то упустили, когда они проходили мимо во время закрытия.


Он двинулся вперед, Гарсия следовал за ним. Они держались травы, огибая булыжную мостовую, которая образовывала кольцевую развязку, держась поближе к деревьям и склепам в качестве укрытия, и Хьюго не хотел, чтобы звук его ботинок насторожил кого-либо из злоумышленников. Он шел с фонариком в руке, но выключил его, успокоенный легкой тяжестью более смертоносного инструмента под левой подмышкой.


Пройдя половину круга, Хьюго остановился, чтобы вглядеться в ночь, высматривая какое-либо движение, напрягая слух, чтобы услышать посторонний шум. Ничего. Он посмотрел через плечо на Гарсию, который покачал головой. Они двинулись дальше, бесшумно ступая по траве.


Они снова остановились у дальней стороны статуи, по обе стороны от дуба, и Хьюго собирался продолжить, когда позади них, в глубине кладбища, раздался визг, и черный силуэт мелькнул между двумя узкими надгробиями.


"Что, черт возьми, это было?" Прошептал Гарсия.


"Ворон", - сказал Хьюго. Но шум напугал его, и его сердце заколотилось в груди. Он сделал три медленных, глубоких вдоха. "Продолжать?"


"Merde !" Гарсия выругался и бросился на Хьюго, впечатывая его в дерево, а затем скатывая с него на землю. На них посыпались осколки коры, и Хьюго услышал характерный щелчок пистолета и мгновенный свист пули, пролетевшей над головой.


"Где он?" Хьюго зашипел, потянувшись за пистолетом.


"Глубиной в четыре или пять склепов". Гарсия пригнулся, когда еще одна пуля врезалась в дерево. Его голова была прижата к земле, он прижимал рацию ко рту. "Это Гарсия. Тринадцатый отдел, у статуи Казимира-Перье, южная сторона. Он здесь, и он стреляет, отпустите проклятых собак ".


Хьюго не стал ждать. Дерево было их единственным укрытием, и тот, кто хотел их смерти, имел тысячу каменных щитов, защищающих его, когда он передвигался. Это был вопрос времени, возможно, секунд, прежде чем он нашел четкую линию обзора. Хьюго опустился на одно колено, и пуля швырнула ему в лицо еще одну пригоршню коры, обжигая щеки. Но это подсказало ему, в каком направлении ему нужно идти.


"Я прикрою тебя", - сказал Гарсия. "Вперед!"


Хьюго побежал влево, поставив дерево между собой и стрелком, и побежал к ближайшему ряду могил. Позади него Гарсия сделал три выстрела, и он слышал, как каждый из них со звоном отскакивал от камня. Хьюго добрался до первой гробницы, низкого прямоугольника из гранита, и, преодолев его, спрятался за мавзолеем высотой в голову рядом с ним. Он продолжал идти, зная, что стрелок будет ожидать, что он остановится, сориентируется, возможно, выстрелит. Но Гарсия все еще был разоблачен, и Хьюго хотел использовать элемент неожиданности. Он обошел область, где, как он был уверен, скрывался злоумышленник, двигаясь быстро и тихо между рядами мертвецов, с пистолетом в руке и глазами, сканирующими движение.


Хьюго видел его. Невысокая, коренастая фигура, не более чем силуэт, двигающийся между надгробиями, петляющий, как будто он был здесь раньше и знал, куда идет.


Хьюго повернул влево, намереваясь отрезать мужчину, держа подпрыгивающую фигуру на краю поля зрения, теряя его, а затем замечая снова. Хьюго почувствовал, что его дыхание стало прерывистым, когда он приблизился к мужчине, но он замедлился, когда надвигался склеп размером с небольшой дом, заставляя его снова развернуться, отбрасывая его на десять ярдов дальше за своей добычей и убирая человека из поля зрения.


Он обогнул здание и остановился как вкопанный.


Мужчина, возможно, невысокого роста, его голова кажется необычно большой в темноте. Хьюго был более уверен в глазах мужчины, невероятно черных, которые смотрели на него поверх вытянутой руки, на дуло пистолета, остальная часть тела мужчины была скрыта за гранитной лилией.


Между ними находились два надгробия высотой по пояс, и еще больше лежали по обе стороны от Хьюго. Он был не в состоянии пошевелиться, как будто было слишком много укрытий на выбор, как будто пистолет на самом деле был магнитом, удерживающим его на месте. В двадцати ярдах от него пистолет дернулся, когда из дула брызнул огонь, сообщая Хьюго, что мужчина промахнулся, освобождая его от притяжения. Хьюго нырнул вправо и продолжал перекатываться, слыша щелчок металлических пуль, раскалывающих камень над его головой.


А потом все стихло.


Перезарядка?


Хьюго пригнулся, двигаясь между каменными и мраморными блоками на корточках, вытянув пистолет, направленный туда, где стоял мужчина. Тонкая луна над головой отбрасывала на них рассеянный свет, и Хьюго знал, что сможет увидеть, если человек выйдет из-за каменного цветка, который защищал его.


Подойдя ближе, он замедлил шаг, пистолет поднят выше, палец на спусковом крючке, взгляд устремлен на землю, чтобы убедиться, что он не споткнулся. В двадцати ярдах от себя он изменил угол обзора, двигаясь по диагонали, чтобы заглянуть за надгробие. Но когда земля разверзлась, Хьюго понял, что этого человека там не было. Инстинктивно он развернулся, прикрывая пространство позади себя, но слишком медленно, чтобы увернуться от черной фигуры, несущейся к нему. Дыхание застряло у него в горле, и он приготовился к удару, но фигура пролетела мимо, черный шар рычащего меха, который задел его, когда пролетал мимо.


Хьюго положил руку на холодный камень рядом с собой и выдохнул, затем поднял глаза, услышав приближающиеся к нему шаги. Гарсия шел впереди, офицер в форме, проводник собаки, следовал за ним.


"В какую сторону?" - спросил полицейский, тяжело дыша.


Хьюго указал. "В двадцати ярдах, когда я видел его в последний раз, он не мог быть далеко".


"Пожалуйста, оставайтесь на своих местах, господа", - сказал мужчина. "Так собаке легче".


"Мы сделаем". Хьюго превратил Гарсию. "Убедитесь, что каждая пара глаз следит за этими камерами, и приведите сюда остальных собак, сейчас же".


Гарсия хрипел от напряжения, согнувшись почти вдвое. "Я уже сделал все это", - сказал он между вдохами. "Скажи мне, ты хотя бы прирезал ублюдка?"


"Едва видел его", - сказал Хьюго. Еще три собаки выскочили из темноты, размахивая задними лапами влево и вправо, когда они прыгали между могилами, высоко подняв хвосты в погоне, следуя за свистками своих хозяев, отчаянно желая доставить им удовольствие, найдя нарушителя и повалив его на землю.


Они стояли пять минут, пока собаки и фонарики окружали их все расширяющейся спиралью, им не терпелось присоединиться к поискам, но они знали, что это самое большее, что они могли сделать на данный момент. До них донесся ритмичный вой сирен, становившийся все громче по мере того, как подкрепление мчалось к кладбищу, но Хьюго знал, что к тому времени, как они доберутся внутрь, мускулистый маленький человечек с глазами цвета угля будет либо схвачен, либо исчезнет.


Время шло, и рядом с ним Гарсия закурил еще одну сигарету, заставляя себя стоять спокойно, чтобы собаки могли выполнять свою работу, не отвлекаясь. "Вы можете дать описание?" он спросил.


"Довольно расплывчатый. Черт, нет. Слишком темно, и он двигался слишком быстро, но я могу кое-что записать на бумаге. Какая от этого будет польза".


"Bien ." Гарсия хлопнул ладонью по могильному камню. "Это занимает слишком много времени. Они уже должны были схватить его."


"Я знаю". Хьюго покачал головой и почувствовал, как внутри него поднимается гнев. "Он ушел. Они не найдут его."


Хьюго повернулся и пошел обратно к статуе Казимира-Перье, пересекая мощеную улицу, чтобы остановиться под пристальным взглядом государственного деятеля. Гарсия присоединился к нему, тихо стоя.


"В такие моменты, как это", - сказал Хьюго. "Хотел бы я курить".


"Ах нет, мой друг", - тихо сказал Гарсия. "Курение отправит тебя на кладбище. И прямо сейчас я бы предпочел быть в баре. Идешь?"


Хьюго последовал за круглой фигурой, когда капитан повел его к выходу с кладбища. Выпить действительно звучало неплохо, но это заставило его подумать о Томе , человеке действия, который мог бы быть рядом, чтобы помочь, который мог бы изменить ситуацию, если бы не яд, который он вливал в свою печень, по крайней мере, в течение прошлого года.


"Капитан", - сказал Хьюго, догоняя его. "Если ты не возражаешь, я пойду домой. Кое-кто, кого мне нужно проверить."


Глава пятнадцатая


Скарабей сидел в темноте, прислонившись спиной к грубой каменной стене, с сумкой инструментов у ног и налобным фонариком на коленях. Теперь его дыхание было нормальным, и капающая откуда-то поблизости вода успокоила его гнев, но он все еще был сбит с толку. Кто был этот человек? Полицейский? Должно быть, он ждал там, чтобы захлопнуть свою ловушку, но разве он не должен был быть в форме? Полицейская форма или боевая форма? Не джинсы и куртку.


Скарабей провел руками по волосам, и капелька пыли упала на лампу у него на коленях. Ему нужно было вернуться домой, все переосмыслить. Выясните, что делать дальше. Он думал, что его маскировка могилы Аврил сработает. Но он был слишком уставшим, слишком рассеянным, чтобы читать газеты, и проклинал себя. В зависимости от того, когда они нашли его работу, об этом сообщили бы, и если бы он увидел репортаж в новостях, он бы знал, что возвращаться не стоит. Может быть, ему и здесь следовало поработать усерднее, получше засыпать ее могилу, но время было не на его стороне, никогда не было, и ему понадобилась еще одна ночь, чтобы закончить, потому что одной поездки было недостаточно, чтобы собрать и завернуть всю ее сразу, и у него не было места в сумке, чтобы перенести все это в целости и сохранности. Возможно, он был ленив и невнимателен, и он определенно недооценил их, но это были ошибки, которые он больше не совершит.


Он выпрямился и сразу почувствовал слабость в ногах, от бега и адреналина, похожего на ракетное топливо, который сгорел, забрав с собой его силы.


Он снова водрузил лампу на голову и отрегулировал луч. Он прислушался, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, затем медленно двинулся по туннелю, отмечая изменение цвета кирпичной кладки, случайные осыпания камня и выцветшие пометки мелом, которые он оставил здесь несколько месяцев назад, чтобы направлять себя к Пи èре Лашез и обратно.


Это было долгое путешествие для человека с таким маленьким шагом, но оно также было безопасным для того, кто любил передвигаться в тени и не боялся темноты. Идеально подходит для человека, чье маленькое, но компактное тело вписывалось, как шарик, в лабиринт, извивающийся под улицами Парижа, на многие мили, которые были недоступны и покинуты всеми, кто жил в Городе Света, на пустынные и небезопасные участки, которые открывались и сужались без предупреждения, крошились при малейшем прикосновении и наполняли мужские ботинки застоявшейся водой, грязью и отбросами столетней давности.


Ему потребовалось два часа, чтобы добраться домой, прогулка, за которой последовала поездка на автобусе, грохочущий гроб на колесиках, в котором не было никого, кроме него, водителя и пожилой женщины, разговаривающей сама с собой успокаивающим тоном. Затем медленный подъем по воняющей мочой лестнице к металлической двери, которая защищала его от мира.


Внутри, в его святилище, все еще горел животворящий свет, красная полоса таяла на ковре у подножия закрытой двери. Он не вошел, не мог, когда ему нечего было предложить, нечего добавить.


И луна. Скоро это будет расти, око в небе замедлит открываться, чтобы наблюдать за его злодеяниями и, если другие будут поблизости, позволить им тоже увидеть его. Риск, который он не мог себе позволить.


Он не мог снова выйти сегодня вечером, было слишком поздно, и он слишком устал, но слабая луна продержится еще одну ночь, для еще одного визита, дающего ему еще один шанс завершить первую фазу своего проекта. Когда это будет сделано, начнется настоящая работа. Это привело бы к реальному риску.


И кровь, которая прольется на этот раз, не будет кровью американцев, поклоняющихся хиппи. Нет, на этот раз умрут достойные, те, кто нес драгоценные материалы, необходимые ему, чтобы завершить свое предназначение и стать тем человеком, которым ему нужно быть.


Он откинулся на спинку дивана, слишком уставший, чтобы принимать душ, его одежда натирала от пота и пыли, которые прилипли к нему.


"Поспеши, мама", - прошептал он. Его глаза закрылись, и улыбка растянулась на его губах. "J"arrive ."


Он тихо лежал в течение десяти минут, перенося свои мысли из прошлого в будущее. Как бы он ни был разочарован перерывом в P &# 232;re Лашез, его запасной план не должен был сильно задерживать встречу. Джейн Аврил была совершенством, но она была не единственной, кто мог ему помочь.


Он сел и позволил себе улыбнуться. Он подумал, что это был хороший запасной план, о котором мог догадаться человек с кладбища, но не раньше, чем стало слишком поздно.


Он достал свой скальпель из ящика кофейного столика и восхитился светом, который отражался от его лезвия. Он колебался, чувствуя гул в своих венах, задаваясь вопросом, сможет ли он сегодня уснуть без клинка. Ночные волнения оставили его опустошенным, но также и неожиданно приподнятым, ощущение, которое он испытывал только со скальпелем в руке или, недавно, забирая жизни тех, кто мог сорвать его планы.


Чувство было проблемой всю его жизнь. Физические ощущения, они были достаточно знакомы - боль от ремня его отца, а когда он стал старше, боль от недельных синяков от его кулаков. Границы чулана, тоже темные и жесткие, заставляющие его мышцы сводить судорогой, а колени гореть.


Это были эмоции, которых ему не хватало, поскольку оцепенение овладело его душой. Даже страх уступил его объятиям, как меч, погружающийся в камень, боль, исчезающая в непроницаемом блоке небытия.


Однако в последнее время, например, когда он отправлялся в Пи èре Лашез, само трудное путешествие заставило его кое-что почувствовать: пыль, грязь и темнота, которые поглотили его под землей, железные прутья, которые торчали из неровного бетона, как ножи грабителей с большой дороги, и физически изматывающее путешествие по проходам, которые попеременно то крепко сжимали его, то широко открывались, как пасть кита Ионы, чтобы целиком поглотить его ничтожную, убегающую фигуру.


Все эти вещи, вместе взятые, после многих изнурительных миль и потому, что он всегда делал их в одиночку, они стали его, и они заставляли его чувствовать, совсем немного.


Глава шестнадцатая


Телефон на прикроватном столике Хьюго разбудил его на следующее утро. Отвечая, он сел, сбитый с толку яркой панелью света, которая была его окном. Он посмотрел на свои часы. Уже десять.


Он был рад, что это была Клаудия, хотя ее тон был резким. "Хьюго, что произошло прошлой ночью?"


"Мы правильно догадались о его возвращении в Père Лашез".


"А потом отпустить его?"


Он спустил ноги с кровати. "Это кажется немного грубым. Как насчет: "Бедный Хьюго, в тебя стреляли, ты в порядке?"


"Позже. Прямо сейчас я должен приступить к работе над преобразованием пресс-релиза в новостную статью ".


"Пресс-релиз. Скажи мне, что ты шутишь."


"Нет".


"Черт возьми. Они дали мне двадцать четыре часа. Они сказали, что не выпустят это до сегодняшнего вечера ".


"Похоже, ты израсходовал свои двадцать четыре часа всего за одну ночь".


Хьюго вошел в кухню, бросив взгляд в сторону комнаты Тома. Дверь была закрыта, и изнутри не доносилось ни звука. "Что говорится в пресс-релизе, не могли бы вы мне его прочесть?"


"Конечно. "После того, как прошлой ночью был почти схвачен предполагаемый террорист и главный подозреваемый в убийствах американца Максвелла Норриса и женщины пакистанского происхождения, власти Франции и США обращаются к общественности за помощью в поисках Мохаммеда аль-Закири".


"Они даже не называют имени Киани?"


"Может быть, они не смогли произнести это по буквам".


"Классный. Продолжай."


"Bien . В нем дается его описание и ссылка на его фотографию, которая есть в выпуске, затем говорится: "Объединенная оперативная группа считает, что Аль-Закири помешали совершить неизвестный террористический акт прошлой ночью, и продолжает расследовать несколько версий. Считается, что он вооружен и опасен. Ни при каких обстоятельствах никто из общественности не должен пытаться его задержать. Пожалуйста, немедленно вызовите власти". Она прочистила горло. "Тебе понравится последняя часть. "Глава департамента безопасности посольства Хьюго Марстон будет координировать действия и поддерживать связь с оперативной группой".


"Координировать и поддерживать связь"? Это то, чем я сейчас занимаюсь?"


"Так говорит." Она вздохнула. "И почему-то ты для меня гораздо менее сексуальна".


"Неудивительно. Есть шанс, что вы еще не опубликуете эту историю?"


"Нет. Это есть у других информационных агентств. Вероятно, уже в Сети."


"Если ты не запустишь это, ты будешь единственным, кто точно отчитывается, ты ведь знаешь это, верно?"


"Так ты собираешься рассказать мне настоящую сенсацию? И прямо сейчас?"


Он застонал. "Я не могу. Не прямо сейчас. Им позволено издеваться надо мной, но не наоборот. Если я переступлю черту, мне крышка ".


"Прости, Хьюго. Что ты собираешься делать?"


"Отправляйся в офис, постарайся выяснить, как наш друг Скарабей попадает в P ère Лашез".


"Ты так его называешь?"


"Кажется подходящим, тебе не кажется?"


"Мне это нравится".


"Хорошо", - сказал он. "Теперь, если ты не возражаешь, мне нужно кое-что сделать для связи и координации".


"На самом деле, я возражаю".


Хьюго улыбнулся. "Я думал, что я больше не сексуален".


"Ты такой. Просто в меньшей степени."


"Отлично. Мне нравятся низкие ожидания. Во сколько?"


"Позвони мне, когда закончишь на сегодня".


Хьюго повесил трубку и решил принять душ вместо того, чтобы варить кофе. Запах мог разбудить Тома, по крайней мере, вынудить его открыться, и ему не хотелось спорить или, что еще хуже, насмешек Тома за то, что он позволил убийце с кладбища уйти.


* * *


Час спустя он вошел в свой кабинет и обнаружил посла Тейлора, сидящего перед столом Эммы.


"Злишься на меня?" Сказал Тейлор, вставая.


"Зависит от того, как сильно ты пытался его остановить".


"Не очень. Он обошел мою голову, а костюмы в Пентагоне просто в восторге от возможности провести операцию на чужой территории. Особенно с разрешения. Хотя линия связи была моей, я решил, что это будет держать тебя в курсе."


Хьюго открыл дверь в свой кабинет и махнул Тейлору, чтобы тот проходил. "Забавно", - сказал он. "Я не думал об этом с такой точки зрения".


"Не за что", - сказал Тейлор.


"Джентльмены, хотите кофе?" Позвала Эмма, когда Хьюго закрыл дверь.


Он открыл его, подмигнул ей и сказал вполголоса: "Как только он уйдет. Подайте кофе сейчас, и он никогда не уйдет ".


Хьюго опустился во вращающееся кресло за своим столом, когда Тейлор сел напротив него, застонав от облегчения, когда он поднял ноги на стол Хьюго. "Так-то лучше". Он мгновение наблюдал за Хьюго. "Серьезно, я ничего не мог поделать с этим чертовым пресс-релизом. Но весь ад вырвался на свободу с тех пор, как он вышел." Он поднял руку. "Я знаю, я знаю. Ты мне так говорил."


"Более того, Аль Закири не тот парень, который убил тех двоих детей".


"Что касается сенатора Холмса, то дело в том, что два крупных западных правительства сейчас делают расследование приоритетным".


"Отзываю местных деревенщин".


"Что-то вроде этого".


"Значит, я отстранен от дела, ты это мне хочешь сказать?"


Тейлор широко раскрыл глаза от удивления. "О, нет. Вовсе нет. Я думаю, что вы правы, и Аль Закири, террорист он или нет, просто случайно нашел свое имя не в том месте и не в то время. Нет, ты все еще можешь поработать над этим делом. Но у вас не будет капитана Гарсии, он ... "


"Местный деревенщина?"


"В принципе".


"На самом деле, это не так. Очень умный парень. Итак, если он на свободе, кто сейчас заправляет шоу?"


"Это то, что тебе понравится", - сказал Тейлор. "Теперь ты будешь работать на Тома, он принимает решения. Ты тоже можешь поблагодарить меня за это ". Он встал и хлопнул в ладоши. "Ладно, возвращаемся к работе. Сделай мне одолжение и держи меня в курсе, ладно? Я хочу быть там, когда вы с Томом вытащите серийного убийцу из вашей шляпы, а не террориста ".


"Пока не серийный убийца", - сказал Хьюго. "По крайней мере, об этом мы знаем. Но да, сойдет. " Он посмотрел, как Тейлор уходит, затем нажал кнопку внутренней связи, которая соединила его с Эммой. "Теперь я возьму тот кофе. Сверхсильный, с'иль те плаîт. "


Он подумал о том, чтобы добавить в него чего-нибудь покрепче, но эта идея вернула его к Тому, его новому боссу, и он почувствовал, как у него скрутило живот.


Глава семнадцатая


Основным возражением Хьюго против террористической составляющей было перенаправление ресурсов. Линии расследования, уводящие от Аль Закири, скорее всего, будут прерваны, а люди и оборудование направятся, насколько Хьюго был обеспокоен, в неправильном направлении. И он подозревал, что сенатор Холмс, запустивший этот процесс, чтобы раскрыть убийство своего сына, в конечном итоге будет сильно разочарован результатом. Никому на национальном уровне не было бы особого дела до молодого человека и его пакистанской подруги, убитых в туристическом центре Парижа, не тогда, когда призрак терроризма скрывался за парапетами.


Но Хьюго заботился. Не только потому, что были убиты два человека, но и потому, что человек, который убил их, пытался убить и его тоже. Выстрелил в него, а затем растворился в воздухе, уклоняясь от собак, полицейских в форме и даже двух вертолетов, которые висели над кладбищем, прочесывая его узкие улочки и пустые бульвары мощными прожекторами в течение нескольких часов после ухода Хьюго.


Хьюго убрал со своего стола, физическое действие с предполагаемым символическим значением. Покончив с этим, он откинулся на спинку стула с чашкой кофе в руке и задумался о том, с чего начать. Он должен быть с Томом, проверять, куда движется расследование, видеть, какова его роль. Однако он колебался, зная, что даже если Том был в достаточно хорошей форме, чтобы выбрать направление, Хьюго это могло не понравиться. В конце концов, у Тома тоже были боссы, которым нужно было угодить.


Итак, подумал он, начни с прошлой ночи. Из акта об исчезновении .


Он зашел на свой компьютер и начал читать о кладбище Пèре Лашез. Часть информации, например, о количестве мест захоронения и тел, он знал от Гарсии. Но он мало что знал о его истории.


Первоначально кладбище находилось в поле и считалось несколько удаленным от шумного центра Парижа. Оно было основано Наполеоном I. Из-за того, что оно находилось так далеко, после трех лет работы на нем насчитывалось всего шестьдесят могил. Кладбище стало популярным только тогда, когда городские власти начали перезахоранивать здесь тела известных французских мужчин и женщин, начиная с драматурга Моли èре и останков Абеляра и Элоизы, чья трагическая любовная связь двенадцатого века была легендарной среди парижан.


Хьюго был прерван, когда Эмма прогудела. "У меня есть капитан Гарсия для тебя".


"Соедините его, спасибо". Щелчок. "Капитан?"


"Салют . Ты тоже отстранен от дела, мой друг? "


"Нет, но, как я понимаю, мне придется обойтись без твоей помощи".


"Я не против, если ты собираешься начать преследовать террористов. Это не мое."


"Ты предпочитаешь вооруженных грабителей могил?"


"Безусловно. Интересное время мы провели. Говоря об этом, я хотел спросить тебя прошлой ночью. Почему каждый раз, когда я отправляюсь с тобой на экскурсию, в меня стреляют?"


Хьюго рассмеялся. "Дела идут на лад. В прошлый раз, когда в тебя попала пуля, в этот раз он промахнулся."


"Я должен быть благодарен, ты прав". Он сделал паузу. "Над чем ты работаешь?"


"Как он исчез".


"Хочешь сделать это за ланчем?"


"Я чувствую себя так, словно только что позавтракал. Подожди секунду." Он смотрел, как Эмма просунула голову в его кабинет.


"Том Грин на телефоне. Хочет встретиться с тобой за рабочим обедом. Что мне ему сказать?"


Хьюго на мгновение задумался. Некоторых вещей нельзя было избегать вечно. "Спроси его, где и когда". Эмма ушла, и он заговорил в свой телефон. "Извините, капитан, я вернулся".


"Теперь, когда мы не работаем вместе, ты можешь называть меня Раулем".


"Bien . Это Рауль. Боюсь, с обедом придется подождать. Мой босс вызвал меня. Но если случится что-нибудь интересное, я обещаю дать тебе знать ".


* * *


Они сидели снаружи в кафе &# 233; в Латинском квартале, между ними стояла корзинка с хлебом, и они делали заказы на пиццу. Том открыл маленькую бутылочку с таблетками и проглотил две таблетки, запив водой.


"Хорошая причина не заказывать вино", - сказал Хьюго.


"Слишком поздно. Было бы невежливо менять порядок сейчас."


"Он бы пережил это".


"Может, это и рабочий обед, но все равно это обед".


"Теперь ты мой босс, есть шанс, что ты будешь вести себя соответственно?"


"Ни хрена себе", - сказал Том. "Вот моя идея. Двусторонний подход. Одно из них - охота на Аль Закири, другое - более прямое расследование убийств П èре Лашез. "


"И второе проникновение туда".


"Террористу незачем красть мешок с костями".


"Точно, Том. Именно поэтому все это не имеет никакого отношения к вашим драгоценным террористам ".


"Тсс", - сказал Том. "Если ты назовешь их драгоценными, они победят".


"Я серьезно. Вы начинаете всемирную охоту на парня, потому что он сын какого-то другого парня и попутчик мертвой девушки. Кажется, это немного перебор, не так ли?"


"Нет, если у тебя, как у меня, есть все остальные дела, и тебя не волнует зарплата". Он откинулся назад, чтобы официант мог поставить на стол графин с красным вином. "Merci ."


"Речь идет не о твоей зарплате. Лучше бы этого не было ".


"Нет, это о нескольких вещах, Хьюго, и если бы ты мог вытащить голову из своей задницы на достаточно долгое время, чтобы заглянуть за пределы этого долбаного кладбища, возможно, ты бы это увидел. Речь идет об умиротворении влиятельного сенатора, который потерял своего сына. Речь идет о том, чтобы найти парня, который, мы чертовски уверены, террорист и который путешествует не только для того, чтобы посетить музеи. Взорвать их, может быть, но не покупать открытки и восхищаться работой кисти. Ты думаешь, кого-то действительно волнует, убил ли он тех детей? Речь больше не об этом. Речь идет о том, чтобы дать каждому из этих оборванцев понять, что мы больше не будем рисковать. Больше никогда. Они появляются там, где их не ждут, используя поддельные паспорта и вымышленные имена, они могут ожидать молотка. Большой гребаный молоток ".


"Оборванцы?"


Том свирепо посмотрел на Хьюго поверх края своего бокала с вином. "Намного лучше, чем называть их драгоценными".


"Ты собираешься оставить меня в покое, чтобы поймать настоящего убийцу?"


"Это то, что я пытался тебе сказать, тупица. Я очень сомневаюсь, что Аль Закири имеет к этому какое-либо отношение. Кстати, мы проверим этот ракурс. И я имею в виду именно это. Но мы рассматриваем картину в целом, и я не против, если вы сосредоточитесь на самих убийствах ".


"Очень любезно с вашей стороны".


"Я знаю. Только не ищи этого ублюдка слишком быстро, мне нужны деньги на пиво ".


Пиццу принесли в облаке чеснока и сыра, и Хьюго принялся за нее. Когда он поднял глаза, то увидел, что бокал Тома был пуст, а его тарелка все еще чиста.


"Ешь. Хотя бы для того, чтобы выпить это вино."


"На диете. И я уже большой мальчик, Хьюго, перестань придираться ко мне по поводу выпивки, ладно?"


"Нет". Хьюго потянулся к блюду и положил кусок пиццы на тарелку Тома. "Итак, расскажи мне, что мы знаем об Аль Закири. Мне любопытно."


Том налил себе еще вина, горлышко графина дрожало в его руке, позвякивая о бокал. Они оба притворились, что не заметили.


"Теперь Пьер Лаборд", - сказал Том. Я скажу вам прямо сейчас, мы понятия не имеем, где он. Квартира Абиды Киани вообще мало о чем нам рассказала. Даже не ясно, оставались ли они вместе, и я готов поспорить, что это не так. У нее была дыра на Монмартре, и, вероятно, у него будет дыра где-нибудь еще. Таким образом, если одного поймают, другого может и не поймать."


"А как насчет его прошлого? У нас есть информация о нем?"


Том потер подбородок. "Опять же, не очень. Но вы должны понимать, что в этом нет ничего необычного. То, что мы ищем, это, ну, то, что мы видим в его случае. Ребенок находится под влиянием религии, и так было с раннего возраста, а затем исчезает в горах, пропадает из поля зрения на год. Мы точно знаем, что он был в оккупированном Пакистаном Кашмире шесть месяцев назад. За это мы можем поблагодарить наших индийских друзей и их паранойю по поводу региона ".


"И ты знаешь, что он делал".


Том восхищался своим бокалом вина. "Он, черт возьми, уверен, что не собирал виноград и не добавлял его в вино".


"Есть какая-нибудь законная причина быть там, наверху?"


"Пасет коз. Это законная причина быть там, наверху ".


Хьюго покачал головой и улыбнулся. "Хорошо, я понял. Просто пытаюсь убедиться, что мы идем по следу виновного ".


""Мы"? Ты оставляешь его в покое. Твоя работа - убедиться, что на другом конце охоты ничего не пропущено."


"Ре Лашез".


"Верно".


Некоторое время они ели в тишине, наслаждаясь теплом дня и наблюдая за проходящими мимо людьми. Однако Хьюго заметил, как быстро Том пьет, и наполнил свой собственный бокал вином, черпая из колодца, чтобы Том выпил меньше.


"Тогда твой следующий ход", - спросил Хьюго. "Что это?"


"Вздремнул, по моим подсчетам".


"Отличный способ провести расследование".


Лицо Тома, и без того красное от выпитого, покраснело еще больше. "Это не какое-то жалкое убийство, Хьюго. У меня есть ресурсы, и я использую их, чтобы найти этого ублюдка. Это дерьмо ЦРУ, что означает, что когда человек наверху нажимает на кнопки, другие люди делают дерьмо ". Он откинулся назад, сердито глядя на прохожих. "И пока они там, босс может вздремнуть. У тебя с этим проблемы?"


Хьюго пожал плечами. "Я не плачу тебе зарплату, так что делай, что хочешь. Босс."


"Просто убедись, что ты делаешь свое дерьмо правильно. Это все, о чем тебе нужно беспокоиться ". Том потянулся за своим бокалом вина, но, когда увидел, что он так же пуст, как и графин, он схватил бокал Хьюго, пролив половину на бумажную скатерть, прежде чем взять себя в руки.


"Том, послушай". Хьюго наклонился вперед и понизил голос. "Ты должен остановиться. Или, по крайней мере, притормози. Вы не можете каждый день отключаться в полдень, кто-нибудь заметит. Кто-то, кто имеет значение. Если ты хочешь сохранить эту консалтинговую деятельность, а я предполагаю, что ты хочешь, ты должен изменить ее ".


"Я в порядке".


"Нет, ты не такой. Ты позволил проститутке обчистить мою квартиру тем утром, потому что был в отключке. Ты пьян и зол на весь мир еще до того, как большинство людей выпивают вторую чашку кофе. Ты лучший следователь, которого я когда-либо знал, Том, я серьезно. Но ты не можешь прятаться здесь вечно, полагаясь на свою репутацию. Это не может продолжаться. Ты сам сказал, это ЦРУ."


Том молча смотрел через плечо Хьюго. Хьюго продолжал.


"Ты также мой лучший друг, и я беспокоюсь о твоем здоровье. Я не Адонис, но раньше ты мог втоптать меня в землю." Хьюго попытался улыбнуться. "Не смог отжаться, чтобы спасти свою тощую жизнь, но ты мог бежать как ветер".


"Да?" Сказал Том, переводя влажные глаза на Хьюго. "В наши дни не так уж много необходимости в бегах. Не так уж много нужды во всем этом дерьме для боевиков ".


"Времена не так уж сильно изменились, Том. Главное - быть готовым, когда тебе нужно быть. Ты не готов, даже близко не готов." В кармане Хьюго зажужжал телефон, и он посмотрел на дисплей, радуясь, что его прервали. На нем было написано имя Клаудии, поэтому он ответил. "Эй, - сказал он, - как дела?"


"Ты сейчас свободен?"


"Это бизнес или удовольствие?"


"Бизнес, к сожалению. Но важный."


"Конечно. Что у тебя есть?"


"Я кое-что выяснил о вашей погибшей девушке, Абиде Киани, и ее парне".


"Максвелл Холмс?"


"Нет. Аль Закири. Оказывается, у них все-таки есть связь с Джейн Аврил. Возможно, ты захочешь рассказать Тому."


Хьюго посмотрел на своего друга, низко опустившегося в кресле, с хмурым выражением на лице и опущенными глазами. Он выглядит как старик, подумал Хьюго.


"Я действительно мог бы", - сказал Хьюго. "Мы можем встретиться прямо сейчас, если хочешь. Где ты?"


Хьюго получил инструкции и повесил трубку. Он оплатил счет, вызвав у Тома неискренние протесты, которые он никогда бы не предпринял, будь он трезв.


"Мы могли бы остаться и выпить еще по графину", - пробормотал он, когда Хьюго встал.


"С удовольствием, но мне нужно найти зацепку".


"О? Что-то, о чем я должен знать?"


"Если это так, " сказал Хьюго, " я тебя разбужу".


Глава восемнадцатая


Такого Парижа Хьюго не видел ни разу за те три года, что он здесь прожил. Часть города, которая существовала для другого вида иностранцев, типа тех, кто немного говорил по-французски и кто мыл улицы за свои деньги, вытаскивая консервные банки и пластиковые бутылки из сточных канав, вытаскивая оброненные монеты из трещин на тротуаре, и, в качестве угощения для себя, подбирал наполовину выкуренные сигареты, которые обещали несколько хороших глотков после первой горькой затяжки.


Хьюго сидел на заднем сиденье такси, позволяя водителю найти маленькую улочку, где ждала Клаудия. Она сказала, что в прачечной, где продавали кофе, ее интервью будет закончено к тому времени, как он туда доберется. Поторопись, сказала она, сказав ему своим тоном то, что он теперь мог видеть собственными глазами: эта часть города была неподходящим местом для коренного парижанина.


Таксист тоже был незнакомцем и поэтому ехал медленно, сгорбившись над рулем в поисках нужного места, пока Хьюго наблюдал за группой из трех молодых людей, бредущих по тротуару, на их лицах не было ни скуки, ни потерянной надежды.


Он видел этот взгляд раньше, в других городах, и знал, что если он осмелится присмотреться повнимательнее, то увидит их львиные глаза, настороженные, хищные. Это был Париж, но это мог быть Берлин, Лондон или южная часть Лос-Анджелеса. Исчезли даже уличные указатели, снесенные в приступах гнева, скуки или, возможно, ради оружия.


Машина проехала через туннель, пятьдесят ярдов граффити, которые появлялись и исчезали в пятнах желтого света. Вышли из туннеля, и Хьюго увидел, что большинство уличных фонарей были разбиты, а оставшиеся, как он почувствовал, были полезны не из-за света, который они давали, а из-за теней между ними. Здесь, в этой части города, добрые люди сидели за занавешенными окнами, испуганные и недоумевающие, как их район дошел до такого. Снаружи тротуар принадлежал молодым мужчинам и нескольким женщинам, которым нечего было терять, но и мало что можно было приобрести, и, несмотря на унылые улицы и заколоченные здания, они ревниво охраняли свою территорию.


Таксист взял деньги Хьюго, не пересчитывая их, как будто показывать наличные здесь было опасно. Хьюго смотрел, как машина отъезжает от тротуара, и размышлял, как он доберется домой, где ближайшая остановка метро. Тротуар был пуст, если не считать стройной фигуры молодой девушки, которая, опустив голову, спешила, как будто одно то, что ее увидят, причинит ей боль. Девушка замедлила шаг, дойдя до десятифутового плаката с изображением красивой брюнетки, украшенной блестками и перьями. Хьюго узнал фотографию. Лицо женщины было по всему городу, танцовщица, известная как "Мими."Везде она была рекламой развлекательного района Пигаль, но здесь она была оттенком столь необходимой красоты и, возможно, даже надеждой в грязном, унылом мире.


Хьюго повернулся и вошел в прачечную, увидев облегчение на лице Клаудии, когда она поднялась из-за своего маленького столика в задней части комнаты. Он оглядел ряды промышленных стиральных машин слева от себя и сушилок справа, жужжание и стук процесса уборки - звук, которого он не слышал со времен колледжа. Он двинулся вперед, чтобы обнять Клаудию, поймав взгляд смуглого смуглокожего мужчины, который наблюдал за ними, складывая кофейные чашки в пирамиду на стойке. Позади старика из кофеварки с шипением шел пар. Сигарета свисала с его нижней губы, дым вился спиралью перед его лицом.


"Отличное заведение", - сказал Хьюго на ухо Клаудии.


"Я подумала, тебе понравится", - сказала она, увлекая его обратно к своему столику. Хьюго снова взглянул на владельца, но тот отвернулся, казалось, его не волновало, хочет Хьюго кофе или нет.


"Так с кем ты брал интервью?" - Спросил Хьюго.


"Танцовщица".


"Настоящая танцовщица или та, кто раздевается и тоже танцует?"


"Да, Хьюго, я брал интервью у Михаила Барышникова".


"Вау, он сам стирает свою одежду?"


Она рассмеялась. "И он носит женское нижнее белье".


"Ну, ты тоже".


Она сжала его руку и посмотрела ему в глаза. "Не всегда".


"Ладно, ты привел меня в эту унылую маленькую дыру не для того, чтобы подразнить меня, не так ли?"


"Нет. Чтобы сообщить вам сенсацию."


"Это неправильный путь. Я должен был предупредить тебя."


"Ну что ж. У меня есть надежные источники, у вас их нет. Просто прими информацию и будь благодарен ".


"Это как-то связано со связью между нашей погибшей девушкой, Аль Закири, и Джейн Аврил. Я весь внимание."


"Верно, но сначала о том, что могилу Джейн Аврил ограбили. У меня есть друг, без подробностей, который работает в лаборатории, используемой французской полицией."


"Лаборатория?"


"Она судебный патологоанатом. В любом случае, она говорит, что была взята только половина скелета Джейн Аврил. Нижняя половина. Она говорит, что кто-то, случайно схвативший кости, ни за что не ушел бы с тем, что он взял. "


"Интересно. Что еще?"


"Ну, ты знаешь, почему Джейн Аврил стала знаменитой, верно?"


"Мулен Руж, она была ..." Хьюго замолчал.


"Танцовщица. Это верно. Вот связь: такой была и Абида Киани. В "Мулен Руж"."


"Ты серьезно?"


"Она начала месяц назад. По-видимому, очень хорош, хотя имел тенденцию подрабатывать после выступлений с клиентами способом, который руководство не одобряло ".


"Так она познакомилась с Максвеллом Холмсом?"


"Снова прав".


Хьюго представил худенькую девушку, идущую вверх по улице, когда он выходил из такси. "Твой источник - другой танцор. Источник поневоле."


"Большинство из них. И да, это она."


"И, без сомнения, ты не можешь назвать мне ее имя".


Клаудия слабо улыбнулась ему. "Никаких сомнений. Ты знаешь правила."


"Конечно. Знает ли она что-нибудь об Аль Закири?"


"Нет. Никогда не встречал его, даже не слышал, чтобы Киани упоминал его. Единственным мужчиной, с которым она когда-либо видела Киани, был Максвелл Холмс. Очевидно, она была от него без ума."


"Сенатору Холмсу это не понравится. Хорошо, мне нужно попасть туда, начать разговаривать с людьми. Когда выходит твоя история?"


"Как только я смогу добраться до компьютера".


"Тогда я провожу тебя до метро. Если ты знаешь, где он находится."


Они вышли на улицу, и Хьюго посмотрел на небо. Над головой сгустились темные тучи, воздух стал неподвижным, улица такой же пустой, какой была до того, как он вошел в прачечную. Они повернули направо, по словам Клаудии, станция метро находилась менее чем в миле отсюда. Пока они шли, Хьюго наблюдал за зданиями по обе стороны от них, магазинами с закрытыми ставнями и тихими многоквартирными домами, которые, возможно, когда-то изобиловали жизнью, но теперь съежились на обочине, как брошенные домашние животные, торжественные и печальные, ожидающие возвращения хозяина.


Двое мужчин вышли из дверного проема, первые люди, которых Хьюго увидел на улице, прислонившись, как колонны, к верхней части трех каменных ступеней, наблюдая, как совы в ночи. Хьюго взял Клаудию за руку, когда они проходили мимо мужчин, на самом деле мальчиков, и она тоже крепче прижалась к нему, не так сильно беспокоясь о сумочке, которая висела у нее на правом плече.


Мальчики тихо сбежали, Хьюго позже предположил, что это был план, который они выполняли не один раз, их время подсказало ему об этом. Первый ребенок бросился между Хьюго и дорогой, задевая его плечом, привлекая его внимание, в то время как второй мальчик пробежал мимо Клаудии и дернул за ее сумочку, вырывая ее у нее, прежде чем она поняла, что происходит.


Хьюго бросился за ними, Клаудия последовала за ним, четыре пары ног застучали по тротуару. Хьюго оказался быстрее, чем они рассчитывали, Том сказал это двумя десятилетиями ранее в Куантико во время спринта, и он обогнал их, уличных головорезов, одетых как воры, но не как спортсмены, натягивающих мешковатые штаны и вздымающиеся рубашки, которые действовали как паруса, замедляя их.


Главарь, на десять шагов опережавший своего сообщника, крикнул: "Ката ..." - Слово расплылось прежде, чем дошло до Хьюго. Пять секунд спустя невидимый сигнал заставил детей повернуть налево, через дорогу, к переулку между захудалым продуктовым магазином и заброшенным кинотеатром. Направляясь в погоню, Хьюго проверил, не отстает ли Клаудия. Она была, ее лицо было воплощением решимости и ярости, ее глаза были устремлены не на него, а на мужчин, которые ее ограбили.


Хьюго замедлился, сворачивая в переулок. Кирпичная стена менее чем в тридцати футах от него подсказала ему, что мальчики свернули не туда и будут прятаться в тени.


Клаудия ударила его в спину. "Черт . Где эти ублюдки?"


Они вглядывались в узкое пространство, взгляд Хьюго привлекли два мусорных контейнера, которые стояли у стены кинотеатра. Он напомнил себе, что его цели были молодыми, ищущими денег или, может быть, острых ощущений, но, вероятно, не стремящимися причинить кому-либо вред. Вытаскивать пистолет не было вариантом.


Он медленно двинулся к мусорным контейнерам, Клаудия следовала за ним на расстоянии вытянутой руки. В двадцати ярдах от них он опустился на колени, чтобы заглянуть под них, но не увидел ног. Он спешил, и Клаудия спешила вместе с ним, но когда он обогнул вонючие металлические контейнеры, они оба увидели, что в них ничего не спрятано. Переулок был пуст.


"Вот", - сказал Хьюго, сдвигая фанерную доску площадью четыре квадратных фута, которая закрывала дыру в стене кинотеатра.


"Будь осторожен", - сказала Клаудия.


"Всегда". Он просунул голову в отверстие, но ничего не увидел, только черноту. Он подождал, пока его глаза привыкнут. Комната была маленькой, возможно, офис, но без мебели. Там был деревянный пол, который в дальнем углу был разорван. Хьюго показалось, что это вход в подвал.


Он просунул свое тело через дыру в комнату и заглянул в черное пространство в полу.


"Воспользуйся этим", - сказала Клаудия, протягивая ему зажигалку.


"Я думал, ты бросил курить".


"У меня был. Я переосмысливаю эту позицию ".


Он откинул крышку и зажег зажигалку, направив пламя в расколотое отверстие. Свет отразился от известняковых стен, и он смог разглядеть, что это был не подвал, а скорее туннель. Хорошо подержанный, судя по пивным банкам и пластиковым пакетам, которыми был усеян пол. Пламя отклонилось от него, затем взметнулось вверх и неуверенно замерцало, когда ветерок коснулся руки Хьюго. Он закрыл глаза, когда в его сознании возник образ двух молодых людей, покрытых пылью, усталых, но довольных, едущих на метро из центра города обратно в пригород. Он повернулся к Клаудии.


"Я знаю, как он это делает".


"Кто?" - спросила она. "Что делаешь?"


"Скарабей. Прошу прощения за Лашеза." На его лице расплылась ухмылка. "Я знаю, как он входит и выходит незамеченным".


В неровной щели появилось лицо Клаудии. "Как?"


"Под землей. Вот так. Он нашел подземный ход на кладбище."


"Мерде , ты говоришь о ..."


"Катакомбы". Хьюго двинулся к ней. "Я должен был понять это раньше, это единственно возможный способ".


"Ты действительно так думаешь?"


"Должно быть. Под Парижем сотни миль туннелей, ведущих в разные стороны. Если под кладбищем проходит канализационная труба или просто обвалившаяся могила, он может добраться туда практически из любой точки города."


Она кивнула и посмотрела мимо него в дыру. "А моя сумка?"


"Сейчас уже на полпути через Париж", - сказал он. "Может быть, нам повезет, и они оставят это в Пиèре Лашез для нас".


"Ты планируешь вернуться туда?"


"Теперь я такой", - сказал Хьюго. "В конце концов, наш кровожадный похититель костей вернется. В прошлый раз он был разочарован, и его окно возможностей закрывается."


"Окно? Какое окно?"


"Луна". Хьюго бросил последний взгляд в дыру у своих ног, прежде чем подойти к щели и протиснуться мимо Клаудии. "Чудесная, дающая свет луна".


"Но разве у полиции это место сейчас не кишит копами? И если ты прав, сколько времени пройдет, прежде чем они найдут его секретный путь внутрь?"


Хьюго выпрямился и посмотрел на нее. "Я думал о том же самом. Что означает, что либо мы поймаем его очень скоро, либо ... " Он замолчал.


"Или что?"


Хьюго посмотрел на свои часы. "Черт возьми, мы должны поторопиться".


"Хьюго, что происходит?"


"Он должен скоро вернуться, может быть, сегодня вечером, чтобы закончить то, что он начал".


"Остальная часть скелета".


"За исключением того, что он знает, что не получит остальную часть Джейн Аврил", - сказал Хьюго. "Он должен это знать".


"Итак, он возвращается за другим. И он должен вернуться на кладбище, верно, даже несмотря на то, что это рискованно для него."


"Он знает", - сказал Хьюго. "Но кто сказал, что он должен вернуться на то кладбище?"


"Ты думаешь..."


"Вот почему нам нужно вернуться. Найти карту этих туннелей и поймать его, когда он появится сегодня вечером."


"А как насчет "Мулен Руж"?" спросила она.


"О, точно". Хьюго сделал паузу, чтобы подумать. "Я дам Тому знать об этой связи. У меня есть смутное подозрение, что он был бы вполне счастлив провести несколько часов, пошарив там за сценой. Особенно, если его другие варианты - кишащий крысами туннель и кладбище."


Глава девятнадцатая


Том ответил после второго гудка, и Хьюго был удивлен тем, насколько настороженным звучал голос его друга. Вот и все, что пришлось его разбудить.


"Том, это Хьюго. Мне нужна твоя помощь кое с чем."


"Отстреливайся".


"Как ты думаешь, мы сможем найти карту катакомб в ближайшие час или два?"


"Ты имеешь в виду туристический объект? Со всеми этими костями, черепами и прочим дерьмом?"


"Нет, настоящие катакомбы. Я знаю, что они существуют, я читал о них много лет назад. Очевидно, есть группа людей, катафилов, которые отправляются исследовать их ".


"Да", - сказал Том. "А копов, посланных преследовать их, называют катафликами . Ну и что?"


"Итак, я думаю, что именно так он попадает в P &# 232;re Лашез. Вот почему он не появляется на камерах наблюдения и почему собаки не смогли его найти. Он исчезает в люке или в склепе, где есть отверстие, ведущее в катакомбы."


"Мне это нравится", - сказал Том. "Но к чему такая спешка? Он не вернется туда сегодня вечером, не после своего последнего визита."


"Я не думаю, что он собирается туда когда-либо снова", - сказал Хьюго. "Он все это тщательно спланировал, так что я думаю, у него есть план Б."


"Который из них?"


"Он воспользуется катакомбами, чтобы попасть на другое кладбище".


"Зачем ему это делать?"


"Клаудия сказала мне, что у нее есть подруга, которая работает с судебными антропологами, которых использует французская полиция. Он забрал только половину скелета Джейн Аврил. Я думаю, он хочет полную могилу, и поэтому ему нужно найти другую могилу ".


Долгое молчание в трубке подсказало Хьюго, что Том уже знал о половинчатом скелете. "Почему сегодня вечером?"


"По какой-то причине ему не нравится работать при лунном свете. Это имеет смысл, когда ты раскапываешь могилу посреди ночи, ты не находишь?"


"Не будь саркастичным. Я имел в виду, почему он просто не подождет до следующего новолуния?"


"Я бы сказал, какой-то внутренний дедлайн. Что бы им ни двигало, это должно быть сделано в определенные временные рамки. К определенной дате."


"И как ты это получаешь?"


"Потому что он рискнул вернуться в то же самое место всего через несколько дней после убийства тех детей", - сказал Хьюго. "Если бы у него было много времени, он бы позволил всему остыть".


"Черт, тебе следовало бы стать профайлером или что-то в этом роде".


"Итак, насчет той карты".


"Где ты?"


"Северо-Западный пригород, я даже не уверен".


"Возьми такси и встреться со мной в посольстве. Я сделаю несколько звонков и попрошу прислать все, что смогу, туда ".


"Такси". Хьюго посмотрел вверх и вниз по улице. Сгустились тучи, приглушая свет и превращая и без того унылый район в такой, где единственным цветом были сердитые красные полосы граффити, яростные линии восстания, прорезанные по стенам и нескольким окнам. Все остальное, что он мог видеть, магазины, дома и тротуары, погрузилось в различные оттенки серого, как будто скрывалось из виду. "Хорошо. Я сделаю, что смогу ".


* * *


Они сидели в его кабинете, Хьюго и Том, просматривая карты, которые Тому удалось раздобыть у своих знакомых во французской полиции. К удивлению Хьюго, Том двигался быстро, эффективно, как будто он каким-то образом повернул время вспять и не сделал даже глотка вина за обедом. Он даже не почувствовал запаха выпивки от своего друга, хотя знал, что алкоголики - опытные фокусники, прячущие свои бутылки и доказательства употребления алкоголя всякий раз, когда им это было нужно.


"Дело в том", - сказал Том, поворачивая карту на столе для совещаний, "мой человек говорит, что официальные практически бесполезны".


Хьюго поднял глаза, его палец был прижат к точке к югу от кладбища Лашез, где был отмечен вход в катакомбы. "Что ты имеешь в виду?"


"Он сказал, что у нас есть два вида карт. Сначала официальные." Том махнул рукой. "Это те двое, на которых мы смотрим. Ваша книга написана после Второй мировой войны, составлена на основе архивных материалов и планов, сделанных Сопротивлением, которое использовало катакомбы. Это из семидесятых, не такое обширное или подробное, как ваше, но более свежее."


"Итак, карте семидесятилетней давности и одной сорокалетней".


"Да." Том поскреб щетинистую щеку ногтями, скрежещущий звук, который заставил Хьюго поморщиться. "И с тех пор многое изменилось. Видите ли, время от времени здание начинает проседать, поэтому им приходится засыпать дыру под ним, перекрывая туннель. И когда копы злятся на людей, заблудившихся там, внизу, они случайным образом взрывают стены, чтобы заблокировать входы и проходы. А потом происходят естественные обвалы. Туннели ведут из старых известняковых карьеров, где добывали камень для строительства зданий, и они не всегда использовали лучшие инженерные достижения ".


"Итак, карты бесполезны. А какие другие, эти нарисованные от руки?" Хьюго взял пачку бумаг, фотокопии неровных линий и нацарапанных слов.


"Это было собрано cataflics на протяжении многих лет. Некоторые они изготавливают сами, а некоторые были конфискованы у ловчих туннельщиков, которых они поймали."


"Значит, у нас есть мешанина из секций катакомб?"


"В значительной степени. Может быть, мы сможем сопоставить их со старыми официальными картами, посмотреть, что еще открыто, и ... " Том пожал плечами. "Забрать это оттуда?"


"Ты думаешь, у нас есть время?"


"Ты не понимаешь?"


"Нет. Я думаю, что сегодня вечером он снова наносит удар ".


"Черт".


"Хорошо сказано". Хьюго опустился в кресло за своим столом, разглядывая бумаги, которые покрывали его. "Может быть, мы подойдем к этому с другого конца".


"Последний парень, который сказал мне это, получил нож в живот". Том подмигнул и снова почесал щеку, затем перешел к подбородку. "Мне нужно побриться".


"Том, я серьезно". Он повернулся к своему компьютеру и запустил поиск в Интернете по Джейн Аврил. Том встал у него за спиной, и они быстро просмотрели три разных биографии, Хьюго пытался игнорировать сладкий запах мяты, исходящий из открытого рта Тома.


"Так о чем ты думаешь?" Спросил Том.


"Он похож на любого другого серийного убийцу, хотя технически он им еще не является. Но у него есть жертвы, и они соответствуют профилю. Если мы сможем выяснить, кто его следующая жертва, возможно, мы сможем опередить его в этом."


Том отступил назад и посмотрел на него. "Серьезно? Как, черт возьми, ты собираешься это сделать? В этом городе миллион мертвых людей, Бог знает, сколько бывших танцовщиц, если это то, что ему нужно. Ты думаешь, что сможешь выбрать правильного?"


"Не через пару часов, нет. Но, может быть, мы сможем выяснить, на какое кладбище он направляется." Хьюго внезапно вспомнил свой разговор с Клаудией. Том опустился в кресло напротив, пока Хьюго рассказывал ему о связи с "Мулен Руж".


Глаза Тома заблестели. "Звучит как лучшая ставка, чем погоня за зомби".


"Два разных расследования, не забывай".


"Ты все еще уверен в этом?" Том наклонился вперед. "Теперь у нас есть четкая связь между ограблением могил и Аль-Закири".


"Нет, между ограблением могил и Абидой Киани -"


"Который пришел сюда с Аль Закири. Почему ты так одержим желанием разорвать эту связь?"


"Я не такой". Хьюго поднял обе руки в знак капитуляции. "Я просто говорю, что это не связано с терроризмом. Если Аль Закири сделал это, то это потому, что у него фетиш на кости или какая-то другая причина взламывать склепы. Не потому, что он хочет захватить мир."


"И я просто говорю, что, начав с "Мулен Руж", мы выигрываем очки у тех, кто дергает за ниточки, потому что это приближает нас к известному террористу. И, " он погрозил пальцем, - это приближает нас к месту, где продают виски. Вдобавок ко всему, здесь полно красивых девушек, почти без одежды. Итак, скажи мне еще раз, что ты хочешь пойти на кладбище."


Хьюго печатал, читал то, что появилось, а затем печатал еще что-то. "Похоже, у меня есть три варианта. Кладбища в Пасси, Монмартре и Монпарнасе."


"Предполагая, что он выбирает большие кладбища".


"Я думаю, он должен. У него есть заряд взрывчатки, чтобы взломать гробницу. Он небольшой, но все равно был бы достаточно громким, чтобы привлечь внимание на меньшем кладбище. В большом склепе, где движение прямо снаружи, он в большей безопасности ".


"Хорошо. Так что же это?"


"Разве тебе не нужно привести себя в порядок, чтобы пойти в "Мулен Руж"?"


Том вздохнул. "Есть три кладбища. Нас двое. Я могу сузить шансы в нашу пользу. К тому же, завтра вечером там будет Мулен Руж, и если я буду освещать Монмартр, то окажусь поблизости. Если я поймаю его раньше, я смогу пойти проверить клуб ".


"Верно. И если вы не поймаете его раньше, квартал красных фонарей окажется прямо там."


"Пигаль. Именно так я и думал ".


Хьюго посмотрел на свои часы. "Уже шесть. Сходи за бутербродами или еще чем-нибудь. Посмотрим, смогу ли я найти несколько вероятных жертв."


"Закажи пиццу. Я знаю, что это Франция, но наверняка даже здесь доставляют пиццу?"


Хьюго не слышал его. Его взгляд был прикован к имени на компьютере перед ним, имени, которое он слышал однажды раньше в связи с Джейн Аврил. Имя, от которого волосы у него на затылке встали дыбом.


"Забудь сегодня троллить Пигаль, мой друг", - сказал он. "Никаких проституток для тебя".


"Ты заставляешь меня идти куда-то еще?"


"Нет, ты отправляешься на Монмартр, в этом нет сомнений. Но я иду с тобой."


"Это оставляет нашему психу два кладбища, которые он может разграбить бесплатно".


"Нет", - сказал Хьюго. "Думаю, я знаю, за кем он охотится. Я нашел его следующую жертву."


"Кто?"


У Хьюго зазвонил телефон, и он злобно улыбнулся Тому, заставляя его ждать. "Да, посол?"


"Хьюго, мне нужна услуга. Скучная вечеринка с выпивкой, разные иностранцы и сенатор Холмс, которого я развлекаю в своем кабинете."


"Конечно, когда?"


"Сегоднявечером. Прямо сейчас."


"Не могу сегодня. Большой прорыв в деле."


"Ты серьезно, или пытаешься сказать мне, чтобы я отвалил?"


"Я серьезно. Я думаю, что наш человек собирается нанести новый удар сегодня вечером, и я думаю, что знаю, где и когда ".


"Молодец. Мы разливаем напитки через десять минут. Еще не стемнело, так что заскакивай и регистрируйся. Было бы приятно наконец сообщить сенатору хорошие новости ".


"Если он ищет террористов, его ждет разочарование. Лучше мне не приходить."


"Я серьезно, Хьюго. Зайди на полчаса. Я полагаю, ваш похититель из склепа не появится до наступления темноты?"


"Вероятно, нет", - признал Хьюго. "Но мы должны ждать его, а не наоборот. И я ненавижу вечеринки в посольстве, ты это знаешь ".


"Жестко", - сказал Тейлор. "Твой плохой парень все еще будет там. И если он не террорист, вам нужно быть тем, кто объяснит сенатору, кто он, черт возьми, такой ".


"Я не знаю, кто он, пока не поймаю ублюдка".


"Что ты можешь сделать позже. Будь наверху через десять минут."


Глава двадцатая


Том ухмыльнулся так, что Хьюго это не понравилось.


"Выпьем перед нашей экспедицией?" он сказал. "Я должен был подумать об этом сам".


"Что-то подсказывает мне, что ты бы так и сделал".


Том встал. "О, да ладно. Ты начинаешь говорить как моя мать. И она была менее веселой, чем вы могли подумать ".


"Том, через пару часов мы будем ползать по кладбищу в поисках человека, который, не задумываясь, убивает людей, которые ему мешают".


"Меняет полковника Мастарда в библиотеке. И если мы преследуем убийц на туманном кладбище, я не могу придумать лучшей причины пропустить стаканчик. Успокой нервы."


Они поднялись по лестнице в кабинет посла Тейлора, где дюжина мужчин и женщин в костюмах уже начали сбрасывать с себя дневные обязанности с напитками в руках. Две официантки в белых рубашках порхали между беседующими группами, одна несла поднос с шампанским, другая - блюдо с закусками. Том направился прямо к первому.


Хьюго огляделся и увидел посла, который сидел на своем столе, скрестив руки на груди, и наблюдал за Томом. Хьюго подошел к нему.


"В помощь чему это?" - Спросил Хьюго.


"Не моя идея, что-то вроде вечеринки-сюрприза".


Хьюго посмотрел на стол и улыбнулся. "Упс. Я забыл."


"Забыл? Ты когда-нибудь знал?"


Хьюго взял поздравительную открытку и прочитал послание, написанное аккуратной рукой Эммы. "Она напомнила мне сегодня утром".


"Ничего особенного". Он кивнул в сторону Тома. "Должен ли я беспокоиться о нем?"


"Ты можешь, если хочешь".


"Это ты?"


Хьюго молчал, это был его способ ответить послу, не выдавая открыто своего друга.


"Так ты действительно думаешь, что знаешь, кто убил тех детей?"


"Не кто. Или даже почему. Но я думаю, что знаю, где он будет сегодня вечером."


"Скажи мне".


"Как насчет того, чтобы я принес его в качестве сюрприза на день рождения?"


Тейлор отмахнулся от девушки, предлагавшей миниатюрную брускетту и квадратики тостов с фуа-гра . "Означает ли это, что ты не собираешься сказать мне, где?"


"Ты мой босс", - сказал Хьюго. "Я должен. Я просто не хочу ему говорить."


Тейлор посмотрел в направлении взгляда Хьюго. Он встал, чтобы поприветствовать сенатора Холмса, который пожал руки обоим мужчинам, но обошелся без других формальностей.


"Я не получал никакой информации от ваших людей, посол", - сказал Холмс. "Я полагаю, они все еще работают".


"Конечно, сенатор, и я уверен, что если бы у них были какие-то новости, они бы передали их дальше".


Холмс посмотрел прямо на Хьюго. "Ну?"


"Все еще работаю, сенатор. Кстати об этом, с вашего позволения." Он не стал дожидаться ответа, проскользнув мимо двух мужчин и оглядываясь в поисках Тома. Он видел, как тот разговаривал с высокой, стройной рыжеволосой девушкой, которую Хьюго не узнал. Мужчина в половину ее роста, но вдвое шире, парил рядом с ней, как встревоженная пчела, обеспокоенная тем, что кто-то собирается украсть его пыльцу.


Женщина повернулась и посмотрела на Хьюго, когда он подошел, беззастенчиво, как будто это была ее работа - оценивать его как потенциального партнера для близкого друга.


"А, Хьюго", - сказал Том. В его голосе звучало облегчение. "Нам пора уходить?"


"Мы только что обсуждали восстановительное правосудие", - сказала женщина. "Вы из правоохранительных органов?"


"Был. Больше нет. Хьюго Марстон." Он пожал ее руку, сухую, с сильным пожатием, которое не задержалось.


"Эллисон Флетчер. Я преподаю в Сорбонне в течение семестра. Обычно в Duke." Она указала на мужчину рядом с ней, не отрывая глаз от Хьюго. "Профессор Джеффри Конрой. Также известный как моя компаньонка на этот вечер."


Мужчины кивнули друг другу, профессор переминался с ноги на ногу еще активнее при появлении другого возможного похитителя нектара.


"Чему вы учите, профессор Конрой?" - Спросил Хьюго. Два вопроса и конец, подумал он. Плюс, дискомфорт, который испытывали Том и этот человек, заинтересовал его.


"Философия". Он протянул руку к локтю Флетчера, но не осмелился прикоснуться. "Эллисон и я разделяем интерес к теории справедливости".


"И это только один из них?" - Спросил Хьюго.


"Это не моя область знаний", - сказал Конрой. "Так что, боюсь, я не могу читать вам лекцию об этом прямо сейчас". Он попытался улыбнуться, но когда никто к нему не присоединился, улыбка исчезла. "Мой другой основной интерес заключается в том, как люди взаимодействуют в социальных сетях. "Излечение нравственности самолечением" - моя последняя статья ".


"Подразумевается, - сказал Флетчер тоном, который подсказал Хьюго, что она слышала эту скороговорку раньше, - что мораль - это болезнь, с которой следует бороться".


"Здесь я с тобой", - сказал Том. Он протянул руку и взял бокал шампанского у официантки.


"Не вся мораль", - сказал Конрой. "Чрезмерная мораль. Дело в том, что те, кто утверждает, что придерживается высочайших моральных стандартов, обычно по отношению к другим, обладают способностью и склонностью искажать свою точку зрения намеренно или подсознательно ".


"Это интереснее, чем кажется", - сказал Флетчер.


"Я больше склоняюсь к тому, что напиваться - это очень позитивная форма морали", - сказал Том, поднимая свой бокал с шампанским. "Для меня это намеренно, а не подсознательно".


"Аппетиты разумные", - сказал Конрой. "Позволь своим желаниям руководствоваться разумом".


"Совершенно верно", - сказал Том. "Ты это просто выдумал?"


"Цицерон", - сказал Конрой, его нос приподнялся по крайней мере на дюйм. "Или, если кто-то хочет оставаться французом, можно процитировать Моли & # 232;ре: "Большая честь для мужчин, это любовь, которая живет своей жизнью" .


"Величайшая слабость человека - это его любовь к жизни", - сказал Хьюго. "Довольно пресно, тебе не кажется?" Он посмотрел на часы, подавая сигнал своим товарищам.


"О, Джеффри". Эллисон Флетчер закатила глаза. "Ты можешь быть подушкой безопасности". Хьюго заметил, что Конрой наслаждался ее вниманием, даже оскорблениями. "And remember," she continued, ""généralement, les gens qui savant peu parlent beaucoup, et les gens qui savant beaucoup parlent peu .""


"Правильно!" Конрой повернулся к Тому. "Она сказала, что "вообще говоря, люди, которые мало знают, много говорят, а люди, которые много знают, мало говорят". Руссо, и он был совершенно прав."


"Рад за него, и я действительно говорю по-французски", - сказал Том, глядя прямо на Эллисон Флетчер. "German too: Setzt Dich auf mein Gesicht und sag mir dass Du mich liebst. "


У мужчины отвисла челюсть, а его спутница в ужасе прикрыла рот рукой, поставив свой бокал дрожащей рукой. Том невинно улыбнулся, поставил свой стакан на боковой столик и повел Хьюго к выходу.


"Мой немецкий не так хорош", - сказал Хьюго. "Что ты только что ...?"


Том оглянулся через плечо, когда начал спускаться по лестнице. "Ты уверен, что хочешь знать?"


"Почти уверен".


"Я сказал: "Сядь мне на лицо и скажи, что любишь меня".


Хьюго закрыл глаза, не уверенный, смеяться ему или побежать назад и извиниться за своего друга, оправдываться по поводу его психического здоровья и винить во всем выпивку. В конце концов, он просто покачал головой и последовал за Томом вниз по лестнице на площадь Согласия.


Стоя на оживленной улице, они ждали такси, оба притихли, поскольку их мысли обратились к насущной задаче. Было семь часов, и из-за пробок мог пройти час, прежде чем они доберутся до кладбища, что давало им мало времени, чтобы найти нужную могилу и безопасное место, где можно было бы затаиться и наблюдать.


Том ерзал рядом с ним, и, когда они заметили пустое такси, они оба помахали ему рукой, забираясь на заднее сиденье, передавая свою срочность водителю языком тела, а также словами.


Хьюго выглянул в окно, когда их такси влилось в кажущуюся бесконечной реку стоп-сигналов. Он наблюдал, как день начал угасать, горизонт наполнился лавой, когда небо появлялось и исчезало между каменными зданиями, пока они ехали. В конце концов, он был вынужден отвести взгляд, когда тающее солнце хлынуло на улицу и сверкнуло на него из окон вокруг них, как тысяча глаз, опаленных и злых.


Глава двадцать первая


Кладбище было закрыто, когда они добрались туда, но Хьюго позвонил Гарсии, чтобы договориться с охранником о том, чтобы их впустили. Хьюго тоже пытался заставить Гарсию расставить людей по всему кладбищу, но капитан категорически отказал ему, извинившись, что его перевели на операцию по борьбе с наркотиками, и его старший офицер немедленно узнает об этом и отменит любой приказ перенаправить офицеров на Монмартр. Гарсия в тот момент руководил засадой из четырех человек в Монтрее.


"Я бы предложил прийти сам, но из-за тебя меня только пристрелят", - сказал Гарсия, и Хьюго услышал сожаление в его голосе. "Но серьезно, у тебя мой сотовый. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится."


Они попросили охранника указать им на могилу, но мужчина пожал плечами. "Прости, это моя первая неделя. Вот почему я тот, кто должен был встретиться с тобой здесь. В офисе есть карты, но они не дали мне этот ключ."


"У меня есть карта", - сказал Хьюго. "Мы можем просто использовать это".


"Ужасно", - фыркнул Том. "В наши дни вы просто не можете получить хорошую кладбищенскую помощь".


Хьюго проигнорировал комментарий, занятый изучением карты. "Она близко, просто с другой стороны центрального памятника".


"Тогда давай пойдем и проследим за ней".


"Я хочу, чтобы ты сделал это. Если мы оба будем сидеть и наблюдать, это может позволить ему подкрасться к нам сзади. Помните, мы понятия не имеем, откуда он может попасть на кладбище. Я решил, что обойду круг пошире, посмотрю, смогу ли я заметить его приближение. Держите телефон под рукой, но выключите звонок."


"Есть, есть, капитан". Том коснулся своего лба и, ссутулившись, пошел по узкой дорожке, которая проходила у подножия первого ряда могил. Хьюго показалось, что он увидел, как его друг споткнулся, и, хотя он списал это на неровный путь, Хьюго не нравилось попадать в опасную ситуацию с человеком, на которого он не мог положиться. По крайней мере, не так, как он мог раньше.


Он начал свой собственный патрулирование, поворачивая направо вдоль ближайшей стены, высматривая движение. Площадь кладбища составляла двадцать пять акров, оно было почти ромбовидным, но не совсем, его неправильная форма была вызвана не дизайном, а необходимостью, потому что все кладбище аккуратно вписывалось в старый карьер, факт, который бросился в глаза Хьюго, когда он обдумывал способ передвижения убийцы. Не самая большая достопримечательность в этой части города, кладбище располагалось в людном и холмистом районе Монмартр, чьи запутанные улочки привлекали туристов к Сакр-Кер в миле к востоку, где художники по эскизам и продавцы блинчиков ждали, чтобы забрать свои деньги.


Хьюго почувствовал дуновение ветерка на затылке, прохладный ветер обвевал каменные надгробия, которые все еще были теплыми от дневного солнца. Деревья обратили на это внимание, мягко шелестя вокруг него, и Хьюго понял, что темнота взяла верх, просачиваясь на кладбище, как жидкость, скрывая могилы, которые находились более чем в нескольких футах от него. Он посмотрел, но не смог увидеть Тома, затем прислушался и никого не услышал.


Он ускорил шаг, пробежав вдоль внешней стены, но остановился, когда зазвонил его телефон. Это был Том.


"Я нашел ее. Она недалеко от того места, где мы вошли, ее могила примыкает к кирпичной стене, что поможет нам выбраться ". Возможно, это была связь, но его слова звучали невнятно. "Где ты?"


"Другой конец. Я буду там, как только смогу. Том, ты пьешь?"


"Это называется сохранять тепло. Вот почему они изобрели колбы ".


"В следующий раз надевай чертову куртку", - огрызнулся Хьюго.


"Я. Черт. " Хьюго услышал неуклюжий звук, как будто Том уронил телефон. Затем снова голос Тома, взволнованный шепот. "Черт. Он здесь."


В животе Хьюго образовалась яма. "Подожди там. Ничего не предпринимай, ты меня слышишь? Оставайтесь на линии и сидите тихо ".


"Я потерял его. Он был там, маленький ублюдок, но я его не вижу ".


"Я уже в пути". Хьюго ушел, не беспокоясь о том, чтобы вести себя тихо, пока он не подойдет ближе. Он бежал изо всех сил, сверля глазами ночь в поисках любого признака движения. Его ноги скользили на авеню Кордье, когда плоские подошвы его ботинок касались листьев, и пока он боролся, чтобы удержаться на ногах, ночь, казалось, давила на него, цепляясь за него, как будто это был заговорщик, работающий над тем, чтобы удержать Хьюго подальше от своего сообщника, а также от его друга и коллеги.


Хьюго замедлил шаг, а затем остановился, когда подумал, что, возможно, он близко, тяжело дыша, но поднося телефон к уху. "Том? Ты видишь меня?"


"Нет. Подожди, это ты?"


"Я на полпути по авеню Дюбюиссон".


Тишину нарушил треск, и Хьюго услышал характерный звон пули, попавшей в камень. Он присел и поднес телефон к уху, когда пистолет выстрелил снова.


"Том, ты в порядке?"


"Полагаю, это был не ты", - сказал Том. "Черт, он уже был здесь, могила пуста. Ублюдок пришел рано, вероятно, знал, что мы не придем до темноты ".


"Умный парень. Ты видишь его?"


"Нет, и он меня прижал. Я слишком стар для этого дерьма, Хьюго, где ты, черт возьми?"


"Где я был, когда он начал стрелять".


"Тогда оставайся там. Я повешу трубку и вызову подкрепление ".


"Нет, Том, я иду. И не вешай трубку, пока я тебя не увижу. Я не возражаю, если он застрелит тебя, но я не хочу."


"Ну, поторопись, черт возьми, мне бы сейчас не помешала кавалерия".


"Оставайся на линии, шепни, если увидишь меня".


"Хьюго, он - О, черт!" Волна паники накрыла его, когда он услышал, как у Тома упал телефон, а затем услышал голос его друга, кричащего от боли где-то в темноте перед ним. Раздался выстрел, два, три, затем четыре громких ответных выстрела, громче, чем раньше, и Хьюго понадеялся, что стрелял Том. Хьюго пригибался, быстро двигаясь на звуки, теперь его телефон в кармане, обе руки обхватили пистолет, который он держал высоко перед собой, его дуло обшаривало могилы и статуи, когда он приближался.


Горячая струйка обожгла его щеку, когда статуэтка рядом с ним рассыпалась, усыпав дорожку осколками мрамора. Он развернулся, зная, что упустил свой шанс разглядеть мужчину по вспышке дула своего пистолета, высматривая движение, пока тот прижимался спиной к гранитному склепу.


В двадцати ярдах от себя он заметил одну из ног Тома, неподвижную, торчащую между двумя низкими надгробиями.


"Том!" Ему показалось, что он увидел движение, но, возможно, это было изменение в темноте. Он еще раз огляделся и побежал через тропинку к Тому, скользнув на землю рядом с ним и содрав кожу с локтя при приземлении.


Том схватил Хьюго за руку. "Этот ублюдок выстрелил мне в грудь. Иисус, позови на помощь".


Хьюго раскрыл свой телефон, шепотом срочно вызывая скорую помощь. Когда он был уверен, что один из них уже в пути, он набрал номер Гарсии, цепляясь за руку Тома, когда тот зазвонил. "Держись, Том, кавалерия приближается. Просто держись, хорошо?" Гарсия ответил, и Хьюго прервал его, рассказав, что произошло.


"Черт . Повесьте трубку и не высовывайтесь", - сказал Гарсия. "Хорошие парни уже в пути".


Хьюго отложил телефон и посмотрел на Тома, лицо его друга было призрачно-белым, глаза полуоткрыты, дыхание затруднено. Хьюго распахнул куртку Тома и осмотрел рану, но он не смог обнаружить серьезного кровотечения, что означало, что любое повреждение было внутренним, и поэтому он мало чем мог помочь.


"Они приближаются, Том. Ты меня слышишь? Они приближаются."


"Я слышал тебя, теперь иди и приведи его. Достань этого ублюдка ".


"В следующий раз", - прошептал Хьюго.


Том сжал руку Хьюго, сила все еще была в нем. "Нет. Сейчас".


"Том-"


"Кавалерия идет за мной. Они не могут поймать этого ублюдка, только ты можешь."


Хьюго на секунду заколебался, но он знал, что Том был прав. Каждая проходящая секунда увеличивала расстояние между ними и Скарабеем. Он встал, и когда Том слабо улыбнулся ему, Хьюго развернулся и побежал в сторону последней вспышки, которую он видел. Он вытащил фонарик из кармана, зная, что иначе у него не было шансов увидеть движение, потому что темнота сгустилась плотнее, серебряный кусочек луны почернел из-за тяжелых дождевых туч.


Пробегая по узким пространствам между могилами, он услышал нарастающий гул вертолета. Кавалерия . Через несколько секунд белый диск пролетел через кладбище к нему, прожектор вертолета прорезал ночь, превращая все под ним в день. Хьюго включил свет, осматривая участок впереди в поисках движения, и увидел размытые очертания человека, убегающего от него, направляясь к северной стороне кладбища.


Вертолет тоже увидел свою добычу, и Хьюго мог видеть черный силуэт, высунувшийся из него, снайпер, ожидающий своего шанса. Хьюго побежал сильнее, зная, что Скарабей тоже побежит, адреналин ужаса подстегнул грабителя могил и убийцу к его убежищу, месту, которое Хьюго должен был заметить, прежде чем человек исчезнет.


Они вышли из ряда склепов в Чемин Боден, ноги Хьюго несколько секунд топали по земле, прежде чем его занесло за угол на авеню Гектора Берлиоза, всего в тридцати ярдах за "Скарабеем". Но он устал, его тело привыкло к мягким прогулкам по Люксембургскому саду, а не к стремительным спринтам по ночам, и каждый вдох разрывал его легкие. Он не сводил глаз с человека, который застрелил его друга, ожидая, что тот бросится обратно в ряд могил, но Скарабей продолжал бежать прямо, его ноги были мощными, но маленькими, его шаг едва ли был вдвое меньше, чем у Хьюго, а в руке покачивалась холщовая сумка.


Над ними завис вертолет, ветер от его винтов обдувал их, действуя как физический туман, сквозь который им приходилось пробираться, и Хьюго проклинал это, зная, что приземистый Скарабей пострадает меньше, разъяренный тем, что пилот этого не видел. Он использовал этот гнев, стиснув зубы, подталкивая себя вперед, и затем он был всего в десяти ярдах от нас. Внезапно земля у ног Скарабея взорвалась, вертикальные полосы песка и камня взлетели высоко в воздух, когда снайпер попытался сбить своего подозреваемого с ног. Вторая очередь заставила Скарабея споткнуться, и, когда он выпрямился, Хьюго был на нем, всем весом тела навалившись на спину маленького человека, повалив его на дорожку.


"Полиция!" Хьюго зарычал, его губы были всего в дюйме от уха мужчины. "Прекрати сопротивляться, или я пристрелю тебя".


Скарабей что-то прокричал в ответ, это даже не было похоже на слова, и Хьюго попытался удержать его, вдавить в землю, когда обретал контроль, но он был потрясен силой маленького человека, его тело было напряженным и жестоким, когда он сражался, как пойманное животное, борющееся за свою жизнь, извиваясь и огрызаясь на Хьюго локтями и кулаками, взбрыкивая, чтобы получить четкий удар пятками. Хьюго почувствовал, как его хватка на мужчине ослабла, и долю секунды спустя его тело было оглушено, когда локоть попал ему под ребра, выбив из него дух, и, словно во сне, он услышал, как его пистолет с грохотом упал на землю. Скарабей дернулся в другую сторону, используя момент слабости, чтобы сбросить Хьюго со спины, как умный бронко сбрасывает своего ковбоя, и Хьюго отчаянно вцепился в рубашку мужчины, когда тот падал на землю.


Полицейский стрелок выстрелил снова, и Хьюго понял, что это потому, что Скарабей был свободен, свободен сбежать или убить безоружного человека. Инстинктивно Хьюго трижды перекатился, когда земля рядом с ним раскололась, бросив свое тело под защиту мраморной гробницы, мельком заметив пистолет в руке Скарабея, когда он отскочил от него и поднялся вверх, к вертолету. Хьюго увидел, как из ствола вырвалось пламя, но звуки выстрелов потонули в грохоте вертолета, который отвернул от них, его очередь убегать в безопасное место.


Хьюго заставил себя опуститься на колени, обшаривая глазами землю в поисках своего пистолета, потерянного в темноте. Силуэт, который теперь был Скарабеем, наклонился и поднял что-то, наверняка свою сумку, а затем скрылся по аллее. Хьюго позволил себе роскошь глубоко вздохнуть и отправился за ним, замедляясь, чтобы поискать свое оружие, когда проходил мимо места, где они дрались. Когда он понял, что не найдет его, он поднял глаза и увидел, как Скарабей юркнул обратно в ряд гробниц.


Пистолет или не пистолет, Хьюго не мог позволить ему снова уйти, поэтому он сделал то же самое, пробежав параллельно своей добыче, четыре ряда могил между ними, темная фигура мелькала между статуями и надгробиями, пока, подобно призраку, поглощенному ночью, Скарабей не исчез.


Глава двадцать вторая


Хьюго заскользил, меняя направление, преодолевая расстояние между ними, гнев нарастал при мысли, что Скарабей сделал это снова, исчез из поля зрения, сбежал как раз тогда, когда его должны были схватить.


За исключением того, что на этот раз Хьюго знал, что искать.


Был один кандидат. Гранитное сооружение на фут выше Хьюго, ненамного больше лондонской телефонной будки. Крест с изображением измученного болью Иисуса венчал склеп, а пара каменных ангелов смотрели на Хьюго с верхушки выцветшей зеленой двери, как будто провоцируя его войти в их священное логово. Хьюго положил руку на металлическую дверь, почувствовал под кончиками пальцев сухую кисть с состарившейся краской. Он толкнул, сначала осторожно, держа свое тело в стороне на случай, если в его сторону будет направлено оружие.


Дверь бесшумно, легко открылась внутрь, издав глухой лязг, когда она ударилась о внутреннюю часть склепа. Опустившись на колени, Хьюго достал фонарик, чтобы занять неожиданную линию обзора, и быстро выглянул из-за камня в гробницу. Он провел светом по внутренней части и сразу увидел дыру. Битый бетон был аккуратно уложен вокруг него, а фанерная доска была прислонена вертикально к задней части склепа.


Хьюго пригнулся, медленно продвигаясь к отверстию в земле, зная, что он попал в нужное место, когда увидел веревку с узлами, падающую в черную дыру. Он на мгновение прислушался, неуверенный в этой крошечной эхо-камере, доносились ли звуки, которые он слышал, снизу или с вертолета наверху, который вернулся, чтобы омыть светом это убежище.


Хьюго протянул руку над отверстием, освещая фонарем неровную землю, из которой состояли его стены, продвигаясь вперед, пока не смог увидеть весь путь вниз, луч шел вдоль грязной веревки, пока она не закончилась, его кончик не уперся в каменный пол тридцатью футами ниже. Никаких признаков того, что Скарабей поджидал его в засаде.


Хьюго встал и попятился из склепа, махнув вертолету, надеясь, что пара подтянутых мужчин в черном спустятся вниз и сделают то, чего у него не было большого желания делать: спустятся по веревке в недра кладбища в поисках убийцы. Безоружный.


Вертолет завис над ним, из открытых дверей не доносилось никакого движения, и Хьюго повернулся, собравшись с духом, зная, что он предоставлен самому себе и что он должен попытаться найти маршрут Скарабея, если не самого человека. Возможно, если бы ему повезло, Скарабей истекал бы кровью.


Он вернулся в узкий склеп и опустился на колени рядом с отверстием. Он посветил фонариком туда еще раз, и луч остановился на одном из сучков.


Хьюго улыбнулся. Наконец, перерыв.


* * *


У единственного входа на кладбище собралась толпа, сдерживаемая переносными барьерами, установленными четырьмя офицерами, которые стояли там на страже. На открытом пространстве между ними и воротами кладбища Хьюго пожал руку Гарсии.


"Твои ребята пришли быстро", - сказал Хьюго. "Спасибо".


"Будь здоров . Как Том?"


"Я не уверен. Я даже не мог сказать, сколько раз в него попали. Они забрали его, пока я гонялся за этим маленьким ублюдком."


Гарсия поморщился. "Ты подобрался довольно близко, а?"


Хьюго только покачал головой. Так близко, и все же так далеко . Они оба наблюдали, как дородный офицер с места преступления вразвалку подошел к ним. В правой руке он держал два прозрачных пакета для улик, в одном из которых была свернута веревка Скарабея, захваченная и закрепленная, как опасная змея. Во второй сумке был маленький стеклянный скарабей, а в левой руке офицера был пистолет Хьюго.


"Месье Марстон. Мы нашли это, но не ваш телефон. У нас есть ваше описание этого, так что ребята скоро получат его."


"Спасибо, я ценю это", - сказал Хьюго.


Гарсия кивнул в сторону упакованной веревки. "Это была хорошая мысль. Будем надеяться, что мы что-нибудь из этого получим ".


В тот момент, когда Хьюго увидел грубую поверхность веревки, узлы для поручней, он понял, что есть шанс, что Скарабей оставил свою ДНК. И он также знал, что если бы он спустился в яму на той же веревке, он мог бы загрязнить или уничтожить любой взятый образец. Было облегчением наконец-то получить какие-то реальные улики, реальный способ установить личность убийцы. Но сначала им должно повезти: ДНК мужчины должна быть в файле, чтобы они знали, кем он был. В противном случае, все, что у них было, - это улики, которые они могли использовать, когда поймали его.


Если они поймают его.


"Сколько времени займет анализ ДНК?" - Спросил Хьюго.


"Я проверю. Если он в системе, это все равно займет несколько дней, возможно, даже неделю. Я постараюсь ускорить, насколько смогу ".


"Хорошо", - сказал Хьюго. "И спасибо. Я не уверен, что этот псих собирается дать нам неделю."


Гарсия хмыкнул и указал на темный седан Renault, припаркованный через дорогу. "Моя машина. Тебя подвезти до больницы?"


"Пожалуйста", - сказал Хьюго.


* * *


К тому времени, когда они добрались туда, Том уже был в операционной. Двое мужчин с подозрительными глазами внимательно изучили документы Хьюго, прежде чем позволить ему приблизиться к врачам, и даже тогда один из них следовал за ним по пятам. Позади него Гарсия топтался в зоне ожидания, собирая журналы и откладывая их нераспечатанными.


"Я не хирург", - сказал ему мужчина в медицинской форме. "Но я могу сказать вам, что он пробудет там некоторое время, без сознания намного дольше. Ты можешь подождать, если хочешь."


Через час Хьюго почувствовал себя птицей в клетке, за которой непрерывно следили сменяющиеся охранники ЦРУ, словно крадущиеся кошки, наблюдающие за своей добычей. Гарсия дремал на пластиковом стуле в другом конце зала ожидания, его пиджак был перекинут через спинку сиденья рядом с ним. Слабый кофе, сваренный в больничном автомате, не помог полицейскому уснуть, разве что спровоцировал частые походы в туалет.


Хьюго встал, когда подошел жандарм в форме с пакетом для улик в руке. Он неуверенно переводил взгляд с Хьюго на дремлющего Гарсию.


"Месье Марстон?"


"Oui ." Марстон показал свои полномочия.


"Проголосуйте за él éтелефон". Он передал его, затем посмотрел на закрытые двери операционной. "Votre ami. Я еспèре ..." Он махнул рукой, выражая солидарность.


Хьюго поблагодарил его, затем достал телефон из сумки и подошел к Гарсии. "Рауль", - сказал он. "Тебе следует выйти".


Капитан пошевелился и сел. "Я отдыхал, извините меня. Есть что-нибудь о Томе?"


"Все еще в операционной. Но мне вернули мой телефон."


"Bien . Возможно, нам следует позвонить и посмотреть, что есть у людей с места преступления."


"Это подождет до завтра. Иди домой."


"А как насчет тебя?" Спросил Гарсия.


"Я просто подожду, пока его не прооперируют, а потом отправлюсь домой".


"Ты позвонишь мне?"


"Конечно. И спасибо за вашу помощь сегодня вечером ".


Гарсия пожал плечами. "Я просто хотел бы, чтобы мы могли быть там с тобой. По крайней мере, быстрее."


"Ты отлично справился".


Гарсия поднял свою куртку и набросил ее на плечо. Он протянул руку, и они пожали друг другу. "Помни", - сказал Гарсия. "Позвони мне".


Хьюго махнул рукой, но Гарсия уже удалялся, шаркая ногами, усталый и помятый полицейский, которого Хьюго был очень рад иметь на своей стороне.


Хьюго проверил свой телефон и с удивлением увидел пять сообщений от посла, самое последнее всего пятнадцать минут назад. Он набрал свой номер.


"Посол, это Хьюго".


"Хьюго, я пытался дозвониться до тебя, что, черт возьми, происходит?" Посол говорил быстро, его обычно спокойный тон был прерван. "Я тоже не смог достать Тома. Я даже думал о том, чтобы позвонить в полицию, но я не хотел портить вашу операцию. Все в порядке?"


"Я пока не уверен. Скарабей был там -"


"Скарабей?"


"Я думал, я говорил тебе - он оставляет маленьких стеклянных жуков, жуков-скарабеев, на местах преступлений, так что это то, кого я называю ублюдком. В любом случае, он появился и напал на Тома. Хьюго перевел дыхание. "Буду честен, я не знаю, как он, он получил по крайней мере одну пулю. Сейчас они его оперируют ".


"Господи, этот сукин сын. Ты в больнице?"


"Да. Но не беспокойся о том, чтобы спуститься, здесь нечего делать."


"Здесь нечего делать. Я буду там через двадцать минут."


"Я бы предпочел, чтобы ты оставался на вершине французской полиции, дергал за ниточки на тех уровнях, к которым я не могу приблизиться, убедился, что они направили людей на поиски ублюдка".


"В отличие от преследования Аль Закири?"


"Что-то вроде этого".


"Будь счастлив. Пообещай позвонить мне, когда он выйдет из операционной, в какое бы время это ни было."


"Конечно. Ты звонил Тому по какой-то причине?"


"Да. Один из его парней пытался поймать его, передать какую-то информацию. Том назначил меня человеком, с которым можно связаться, если с ним не удастся связаться."


Это имело смысл, подумал Хьюго, поскольку Тейлор был агентом ЦРУ, прежде чем начать свою дипломатическую карьеру.


"В любом случае", - продолжил Тейлор. "Оказывается, этот ... Скарабей оказался более занятым, чем мы думали".


"Как же так?"


"У французов есть отличный инструмент для правоохранительных органов, не помню, как он называется, но он просматривает отчеты о серьезных преступлениях в поисках сходства либо по типу преступления, либо по профилю жертвы. Как у викапа ФБР ".


"Который может творить чудеса или испортить вам день, в зависимости от обстоятельств", - сказал Хьюго. "К чему это привело?"


"Первый. Убийство в крошечной деревушке в предгорьях Пиренейского полуострова. Посреди ночи застрелен могильщик, пуля того же калибра, что убила детей в пабе Лашез. Затем убийца раскопал чью-то могилу и вытащил скелет."


"Определенно, похоже на нашего человека", - сказал Хьюго. "Была ли жертва танцовщицей?"


Тейлор рассмеялся. "Не совсем. Водитель грузовика."


"Серьезно? Он украл кости водителя грузовика?"


"Похоже на то. Трудно сказать точно, люди с места преступления обнаружили повсюду осколки костей, как будто он бил по скелету молотком. Невозможно узнать, сколько костей он забрал."


"Если таковые имеются", - задумчиво произнес Хьюго.


"Учитывая его другую историю, я уверен, что он взял немного. В любом случае, с пулей 22-го калибра и ограблением могилы мы получили уведомление о возможной связи."


"Как насчет имени?"


"Никто не знаменит", - сказал Тейлор. "Местный парень по имени Вилье".


"Для меня это ничего не значит. Что насчет времени, мог ли наш парень спуститься туда, чтобы сделать это?" - Спросил Хьюго.


"Да. Ему пришлось бы поторопиться, но это определенно работает ".


"И стеклянный скарабей, они нашли одного из них?"


"На самом деле, нет".


"Тогда это мог быть кто-то другой".


"На самом деле, нет. Учитывая сходство, мы попросили специалистов по баллистике быстро сравнить пули с двух мест преступлений. Идентичные классовые характеристики и более чем несколько совпадающих индивидуальных характеристик. Тот же пистолет."


"Следовательно, тот же стрелок". Хьюго провел рукой по глазам, желая, чтобы усталость покинула его тело. "Но это отступление от его шаблона".


"Когда у тебя выдастся спокойный момент, я уверен, ты во всем разберешься".


"Мирный момент. Это было бы здорово ". Хьюго поднял глаза, когда голоса эхом разнеслись по коридору, женский крик и строгие голоса двух отвечающих охранников ЦРУ. "Кто-то поднимает шум, мне лучше уйти. Я позвоню, когда Тома выпишут из операционной ".


Хьюго повесил трубку и пошел по коридору, завернув за угол у поста медсестры, чтобы увидеть, как Клаудия пытается пробиться в комнату ожидания, пихнув в грудь более крупного из охранников, в то время как другой стоял позади своего коллеги на случай, если она пройдет мимо - что казалось маловероятным. Клаудия заметила Хьюго и указала на него.


"Просто спроси его. Сделай это!" Она уперла руки в бедра. "Хьюго, merde , скажи им".


"Клаудия, они делают свою работу. Будь милым." Он повернулся к мужчинам. "Ребята, все в порядке. Она может быть вредителем, но она не опасна."


Они мгновение смотрели на него, затем отошли в сторону, без сомнения, радуясь тому, что она стала чьей-то проблемой. Клаудия взяла Хьюго под руку, когда они шли по коридору к зоне ожидания.


"Что, черт возьми, произошло сегодня вечером, Хьюго? Почему ты не сказал мне, что делаешь что-то опасное?"


"Я не был действительно уверен, что мы планировали делать", - честно сказал Хьюго. "И даже если бы я знал, что это опасно, ты бы либо попросил меня не ходить, настоял на том, чтобы пойти со мной, либо поместил это на первую полосу".


"Вероятно, все трое", - сказала она. "Просто чтобы ты знал, я уже подал кое-что для завтрашней газеты. Префектура предоставила мне кое-какие официальные материалы, источник сообщил мне еще кое-что."


"А теперь ты хочешь услышать комментарий от меня?" Хьюго уставился на нее, но потом понял, насколько они похожи. Полицейские никогда не переставали преследовать плохих парней, а репортеры никогда не переставали охотиться за историями.


Клаудия пожала плечами. "Это зависит от тебя, Хьюго. Я не собираюсь притворяться, что мне бы что-то не понравилось, но я не буду настаивать на этом ".


Хьюго на мгновение задумался. "У тебя ручка под рукой?"


"Всегда", - она улыбнулась.


"Мы знаем, как он передвигается. У нас тоже есть его хорошее описание."


"Я получила одно из префектуры", - сказала она. "Уже в истории".


"Хорошо. ХОРОШО. " Хьюго уставился в потолок. "Он не столько скарабей, сколько крыса, пробирающаяся по канализационным трубам, обгладывающая великие достопримечательности Парижа, питающаяся уже мертвыми".


"О, мне это нравится", - сказала Клаудия, делая пометки в своем блокноте. "Продолжай".


"Он также трус, крадущийся по ночам и стреляющий людям в спину. Мы скоро его поймаем, не сомневайтесь. И когда мы это сделаем, он проведет остаток своей жизни в клетке."


Клаудия закончила писать, перечитала ему и спросила: "Ты уверен? Это довольно сильно. "


Хьюго посмотрел в сторону операционной. "Я уверен".


Клаудия встала, затем достала свой телефон, и Хьюго услышал, как она передает его цитату, представил, как редактор вводит ее в компьютер, добавляя к истории.


"Позволь мне спросить", - сказала Клаудия в трубку. Она обратилась к Хьюго. "Не возражаешь, если мы используем твою фотографию?"


"Я сам не стремлюсь попасть в заголовки газет, так что -"


Она прервала, говоря в телефон. "Он говорит, что все в порядке. Конечно. Имя парня, которого застрелили?" Ее глаза метнулись к Хьюго, но она ответила, не дожидаясь его ответа. "Нет, они все еще не выпускают это".


"Спасибо", - сказал Хьюго, когда она повесила трубку. "Определенные люди были бы расстроены, если бы имя Тома появилось в печати".


"Я догадывалась", - сказала она. Она опустилась на пластиковое сиденье рядом с Хьюго и взяла его за руку. Когда она заговорила, ее голос был шепотом. "Скажи мне, что с ним все будет в порядке".


Хьюго сжал ее руку, единственный ответ, который казался правдивым.


Они просидели час, по очереди расхаживая по маленькой комнате, разговаривая очень мало, много держась за руки. Без предупреждения двери в операционную распахнулись. Врач двинулась к ним, развязывая маску, закрывавшую ее лицо, мускулистые предплечья развязывали узел. Пряди волос прилипли к ее лбу, а ее большие карие глаза были налиты кровью. В руке у нее был бумажный пакет.


"Ты здесь из-за Тома Грина?" спросила она. Даже ее голос был усталым.


"Хьюго Марстон. Это Клаудия Ру. Мы из посольства США, и мы друзья Тома ".


"Я доктор Рейнард. Пулевые ранения, кажется, стали моей специальностью, особенно в последнее время ". Ее плечо, казалось, обвисло от воспоминаний о разорванной плоти. "В любом случае, я бы предположил, что пистолет был 22-го калибра, а стрелявший использовал пули со свинцовым сердечником и медными оболочками. Обычно, когда они попадают в цель, медь раскрывается, как лепестки цветка, зазубренные металлические листья, которые кромсают все, к чему прикасаются. Они наносят поистине ужасные раны, почти всегда непоправимые и обычно смертельные." Она посмотрела Хьюго в глаза. "Твой друг, Том. Он очарован ". Она позволила себе легкую улыбку, прежде чем продолжить. "Я не знаю, кому он молится, но я хотел бы выяснить".


"С ним все будет в порядке?" Выпалила Клаудия.


"О, да. Он, пожалуй, самая удачливая жертва стрельбы, которую я когда-либо видел. В него попали дважды. Одна пуля прошла прямо через его плечо, но я думаю, что это был рикошет, потому что не было никаких признаков того чудовищного разрушения. Второй выстрел пришелся между двумя ребрами." Она полезла в сумку. "Благодаря этому".


Хьюго ухмыльнулся, забирая у нее металлическую фляжку. "Это спасло ему жизнь?"


"Да. Фласк сорвал с него куртку, которая в противном случае, вероятно, разорвала бы его сердце и легкие в клочья. Как бы то ни было, колба отделилась от меди и изменила траекторию. Свинцовый стержень прошел насквозь и отскочил, как пинбол, между этими двумя ребрами. Оба взломаны, и какое-то время ему будет очень больно. Но да, это спасло ему жизнь." Она протянула ему маленькую канистру из-под пластиковой пленки. "Я должна сообщить об этом, но при данных обстоятельствах..." Она пожала плечами и отвернулась.


Хьюго наблюдал, как она шла по коридору. Она остановилась, чтобы поговорить с головорезами из ЦРУ, без сомнения заверив их, что сами пули были сохранены для баллистического сравнения. Как будто были какие-то сомнения в том, кто их уволил.


Он посмотрел вниз на контейнер и снял с него крышку. Он сразу узнал характерный цвет и мелкие зерна порошкообразного кокаина. Его сердце упало, но это объясняло настороженность Тома в тот вечер. Хьюго снова закрыл пластиковую емкость и положил ее в карман. Он обнял Клаудию, притянув ее ближе и положив подбородок ей на голову, чтобы она не могла видеть слез, которые наполнили его глаза.


"Хьюго. Ты немного сильно сжимаешь, " прошептала она.


Он отпустил ее, и они оба повернулись, когда два санитара открыли двери в операционную, затем вернулись, чтобы занять свои места по обе стороны от каталки Тома. Хьюго и Клаудия смотрели, как они медленно катили его мимо. Грудь Тома была обмотана бинтами, а трубки тянулись от обеих рук, как провода Франкенштейна. То, что они могли видеть на его лице, было таким же белым, как простыни, прикрывавшие нижнюю часть его тела, и Хьюго отогнал видение своего друга, лежащего мертвым. Без сознания, сказал себе Хьюго. Он просто без сознания .


"Давай", - сказала Клаудия. "Тебе, наверное, тоже не помешало бы немного отдохнуть".


Хьюго взял ее за руку и улыбнулся. "В этом нет никакого "вероятно"."


Глава двадцать третья


Скарабей пришел в ярость.


Сжав кулаки, он прошелся по своей маленькой квартире, натыкаясь голенями на мебель и бормоча что-то себе под нос. Он прижал кулаки ко лбу, когда двигался, страдание пронзило его череп когтями и проникло в мозг. Эта тоска тоже начинала обретать форму, темные тени таяли на стенах его разума, принимая форму силуэта мужчины, мужчины высокого и широкоплечего.


Он был уверен, что это был тот же человек, которого он видел в P ère Лашез, должно быть: он не только был того же роста, но и двигался так же. И он почти положил конец всему, отрезал единственную оставшуюся у него ниточку от этого мира к следующему, к женщине по ту сторону.


Ничто, ничто, не могло быть хуже этого.


Но он выбрался. Он отбился от этого человека и сбежал, прихватив с собой достаточно прекрасной, прелестной, замечательной Ла Гулю.


Он сосредоточил свои мысли на женщине, тщательно завернутой в марлю, и почувствовал, как боль утихает, уступая место растущей волне гордости, захлестнувшей его. Несмотря на всю работу, на всю опасность, он был близок, и после сегодняшней ночи, после нескольких часов в своем убежище с Джейн Аврил и Ла Гулю, он будет еще намного ближе.


Три глубоких удара раздались этажом выше, старая сука с ручкой от метлы. Должно быть, он снова кричал. Ей не нравилось, когда он это делал.


Ей не пришлось бы долго с этим мириться.


Он принял душ, вымылся медленно и тщательно, все еще очарованный своим мускулистым телом, довольный линиями силы на животе, сталью бедер, потаканием своим желаниям, ставшим возможным благодаря пару от воды, который искажал восприятие и скрывал короткость, умерявшую его гордость, и который размывал зеркало напротив, скрывая зверское лицо, которое все остальные когда-либо видели в нем.


Одевшись, он подошел к двери своего святилища, остановился, как делал всегда, и медленно вошел, включив красную лампочку, которая свисала с середины потолка. Его освещение идеально подходило для его задачи, рассвет и закат приглушали энергию, превращая углы комнаты в тени и фокусируя весь свет на том, что находилось под ним.


Он работал два часа в своем святилище, разворачивая Ла Гулю с нежностью, которой, он был уверен, она никогда не наслаждалась при жизни, укладывая ее по частям в гроб, ее легкие и хрупкие кости едва покрывали шелк, которым была выстлана коробка. Каждое прикосновение было электрическим, он мог чувствовать, как жизнь вливается в коробку, когда каждая косточка занимает свое законное место, как ветки, добавленные в костер, - за исключением того, что он обращал процесс вспять, превращая кости в жизнь, а не палочки в пепел.


Когда он закончил, когда она закончила, он остался стоять на коленях, просто глядя. Она была там, женщины, которые когда-то были Ла Гулю и Джейн Аврил, вместе, как только он мог их создать, и почти так же вместе, как они когда-либо будут.


Еще четыре ночи.


Это все, что ему было нужно, это все время, которое у него оставалось. Осталось внести еще несколько дополнений, и хотя ни одно из них не было идеальным, в этом не было необходимости. Даже при том, что она сама была совершенством, она никогда не ожидала, что он будет таким. Нет, она только ожидала, что он попытается, и он, безусловно, сделал это.


Он подошел к длинному низкому столу и посмотрел на альбом с фотографиями, его тяжелая обложка хлопнула по столу, когда он открыл его. Конверт был приклеен к внутренней стороне обложки, клапан оставлен открытым для него. Он погладил потертую бумагу и осторожно приподнял клапан. Его толстые пальцы, обычно такие неуклюжие, проделывали это тысячу раз, и ему было легко вытащить медальон из ее волос. Она отдала это ему примерно за два месяца до своего исчезновения, сказала, чтобы он хранил это вечно, но хорошо прятал.


Он нашел, достаточно хорошо, что он так и не нашел его. Локон ее темных волос, сложенный пополам и перевязанный красной лентой. Он поднес его к губам всего на мгновение и улыбнулся. Скоро этот драгоценный замок, наконец, свяжет все это воедино.


Но не сейчас, не в течение еще четырех дней.


Он просмотрел фотографии. На некоторых был изображен он, но большинство - его мать, самая красивая женщина в мире, темноволосая, темноглазая красавица с оливковой кожей и губами, которые она красила в красный цвет, затем целовала его, а затем перекрашивала, когда он опускался на колени на пол рядом с ней. Красотой, которой она делилась с миром, как могла, так долго, как могла, пока мужчина, который называл себя отцом, не уничтожил ее. Уничтожил и его тоже, потому что без своей матери Скарабей потерял единственного человека, который когда-либо любил его, заботился о нем, делился с ним.


Он удивлялся, глядя на нее, как получилось, что они из одной плоти и крови. С его приземистым, уродливым лицом и ее идеальной кожей и сбалансированными чертами. Он восхищался ее фотографиями, сделанными во время работы и использованными в рекламных целях, фотографиями, на которых было видно гибкое тело, которого он не унаследовал, тело, которое она сделала более мощным и возбуждающим с помощью изысканных татуировок. Его любимой была королевская кобра, которая извивалась у нее на животе, поднимаясь между грудями, чтобы вонзить свои клыки в мягкую кожу, образующую ложбинку под ее горлом.


Он перевернул страницу, пока она не привлекла его внимание: его мать, обнаженная по пояс и выше, смотрела на него через плечо. Он провел пальцем по леопарду, растянувшемуся у нее на спине, вспоминая, как подрагивали его пятна, когда она двигалась, как его глаза, погруженные в кожу ее лопатки, следили за ним, когда он двигался позади нее. Она смеялась вместе с ним над этим, говоря своему маленькому Скарабею быть осторожным, когда он попытается подкрасться к ней, что у нее есть кто-то, прикрывающий ее спину, готовый наброситься, если он подойдет слишком близко.


Жаль, что леопард не видел, как он подкрадывается сзади.


Он не знал, кто сделал татуировки, но он потратил год на то, чтобы найти похожие на них, задача, которая оказалась проще, чем он себе представлял. В наши дни они были у каждого, и, о, людям просто нравилось ими хвастаться. Несколько часов рысканий, наблюдения из дверных проемов и более грязных кафе показали ему это. А затем еще несколько часов в Интернете, просматривая страницы парижских девушек по вызову, которые слишком стремятся показаться незнакомцам. И он нашел то, что ему было нужно; не совершенство, не это, но женщин с татуировками, которых он мог брать своим ножом. Забери у них и отдай женщине в гробу, положи поверх костей, которые гудели от энергии, чтобы сделать их целостными и начать воссоединение, которого они и он так жаждали.


Еще четыре ночи, еще три цели. Но ему пришлось бы быть осторожнее, чем он был раньше, быстрее и увереннее, потому что эти цели вышли бы живыми.


* * *


На следующее утро, когда он оделся и поел, он медленно спустился вниз и вышел на улицу, перешел дорогу к tabac, где купил газету, задаваясь вопросом, появится ли в печати имя человека, который дважды преследовал его. Им двигало любопытство, а не месть или даже самосохранение. Этот человек не знал, кто он такой и что делает. Он был бессилен помешать воссоединению Скарабея, что доставляло ему неудобства и отвлекало, но стоило хотя бы взглянуть на газету.


Он купил кофе в кафе é на углу, игнорируя взгляды хорошо одетых женщин за ближайшим к нему столиком, и развернул газету, чтобы спрятаться от них. Без сомнения, именно этого они и хотели.


Рассказ был написан Клаудией Ру, имя, которое он узнал из чтения предыдущих историй о его эскападах. Он на мгновение задумался, может быть, у нее есть татуировки, как чудесно снимать их с ее тела, пока он объясняет, что он делает, как она способствует его самореализации, и как ему жаль, что она не сможет написать об этом.


И тогда Скарабей увидел имя человека и понял, что он обманывал самого себя. Месть действительно бурлила в нем. Глубоко, да, слишком глубоко, чтобы он мог сначала распознать, но, прочитав название, оно всплыло на поверхность, как сейсмический толчок, высвобождающий магму из-под земли.


Хьюго Марстон.


Его имя было окружено такими словами, как "связной", "высокопоставленное должностное лицо" и "представитель". Но именно картина привлекла внимание Скарабея. Фотография со стока, без сомнения, выпущенная посольством, но не было никаких сомнений в том, что это был человек на кладбищах. Гораздо больше, чем представитель, и Скарабей улыбнулся, представив это: бюрократ с пистолетом.


Он медленно прочитал слова Марстона, извлекая из каждого каждое значение, наслаждаясь их звучанием, видом на странице, позволяя им проникнуть глубоко в него, как будто они были кусочками пищи, которые нужно переварить. Кусочки стали горькими от неуважения, которое проявлял к нему этот американец. Не успел Скарабей прочитать и половины статьи, как его затрясло. Газета задребезжала в его руке, и поверх страницы он увидел, как две женщины снова посмотрели на него, а затем подали знак официанту, требуя счет.


Крыса? Убегаешь? Трус?


Скарабей знал, что эти слова были помещены туда специально, чтобы расстроить его, разозлить, вызвать реакцию и вывести его на свет божий, но он не позволил бы этому случиться. Этот Марстон ничего не знал о том, что он делал, о важности дела своей жизни, и если он думал, что дешевые оскорбления положат всему конец, то американец ошибался.


Скарабей отхлебнул кофе, и в его сознании возник новый образ. Не просто ошибся, но, вполне возможно, достаточно глуп, чтобы попасть в ловушку, сделанную Скарабеем.


И у Скарабея было преимущество: он знал, как выглядит Марстон и где именно его найти.


Глава двадцать четвертая


Телефон Хьюго разбудил его в семь.


"Том? Это ты?"


"Проснись, проснись". Голос Тома был надтреснутым и хриплым, но безошибочно узнаваемым.


"Разве ты не должен быть без сознания?"


"Понятия не имею, доктор об этом не упоминал".


Хьюго сел на кровати. "Как ты себя чувствуешь?"


"Болит. И под кайфом, " сказал Том. "Они вливают морфий мне в руку".


"Как раз то, что нужно алкоголику", - сказал Хьюго, стараясь, чтобы его голос звучал непринужденно.


"Пошел ты. По словам доктора, выпивка спасла мне жизнь ".


"Твоя фляжка? Если бы он был наполнен молоком, это спасло бы тебя ".


"Потому что люди носят фляжки, полные молока", - сказал Том. "А теперь прекрати меня смешить, это чертовски больно. Я звоню не просто так."


"О?"


"Да, я все еще руковожу этой операцией, и я хотел предупредить вас. Пока мы гонялись за призраками, мои люди взяли на мушку Аль Закири."


"О, ты имеешь в виду парня, который определенно не Скарабей".


"Это тот самый, но мы не можем сейчас игнорировать террориста, не так ли? В любом случае, мы нашли его квартиру. Дерьмовое местечко в Девятнадцатом."


"Как ты и говорил, так и будет", - сказал Хьюго.


"Я гений, что я могу сказать. В любом случае, они будут там примерно через час. Найдите поблизости место для сцены, а затем отправляйтесь туда. Я предполагаю, что через три часа или около того. Мы тем временем следим за этим, так что будем знать, если кто-нибудь войдет или выйдет ".


"Ты посылаешь меня в качестве своего представителя?"


"Нет. Звонок вежливости. Без меня, чтобы пробить твой билет, эти парни и близко не подпустят тебя к этому месту ".


"Ты мог бы позвонить им и приказать".


"Это верно, я мог бы".


"Но ты не собираешься этого делать".


"Извините, политика". Том сделал паузу, и Хьюго услышал его затрудненное дыхание. "У тебя есть планы на сегодня?"


"Ничего не решено. Тебе принести немного винограда или цветов?"


"Ни хрена себе. Однако мне нужна услуга."


"Что угодно".


"Не могли бы вы сходить в "Мулен Руж"? Отстой, что я не могу сделать это сам, но нам нужно рассмотреть этот аспект ".


"Конечно", - сказал Хьюго. "На самом деле я хотел узнать о Киани, не нацелился ли на нее наш друг Скарабей".


"Ты думаешь?" Спросил Том.


"Возможно. Если так, то кто-то там, возможно, видел его. Он довольно заметен, так что, если он ошивался поблизости, я держу пари, что кто-нибудь узнает его, возможно, даже знает, где он живет, если он из тех, кто заплатит немного больше, чтобы получить ... "


"Немного больше", - закончил за него Том. "Спасибо, чувак".


"У тебя усталый голос, тебе действительно стоит работать?"


"Наверное, нет. И ты прав, разговор с тобой вымотал меня, так что я собираюсь вздремнуть. Я позвоню тебе, когда узнаю, как прошел рейд."


* * *


Хьюго вышел из своего многоквартирного дома на ветреную улицу Жакоб, воздух был теплым, но яростным, сердитые серые облака неслись низко над его головой.


Была суббота, но он надел темно-синюю спортивную куртку, чтобы скрыть наплечную кобуру, и галстук, чтобы придать своему визиту более официальный вид. В кармане у него была фотография Аль Закири.


Ему не нужно было беспокоиться о том, как его встретят. Когда Хьюго ввели в кабинет управляющего, у него быстро создалось впечатление, что кто-то, наделенный властью, позвонил, чтобы облегчить ему путь. Вероятно, Том, но, возможно, французский коллега Тома - кто бы это ни был.


"Мы очень хотим помочь, месье Марстон". Пьер Гальван заискивающе улыбнулся, и Хьюго подумал, не накрашен ли этот человек. Конечно, он выглядел как персонаж со сцены со своими зачесанными назад волосами, усами Эррола Флинна и широкими штанами в тонкую полоску, поддерживаемыми красными подтяжками. Он тоже двигался как танцор, порхая вокруг Хьюго с предложениями воды, кофе и экскурсии по заведению.


"Спасибо тебе. Мне нужно знать как можно больше об Абид-Ханане Эльсерди."


"Наши файлы компьютеризированы. Я распечатаю вам то, что у меня есть, это должно содержать ее r &# 233;sum & # 233;, ссылки, комментарии инструкторов о ее танцах. И ее адрес и контактную информацию."


"Вы проверяете ссылки?"


"Когда сможем, конечно. Она была из-за границы, поэтому иногда проще пригласить их выступить, провести прослушивание, чтобы увидеть, достаточно ли они хороши. Это сложно, и только одаренные справляются. Она была одаренной." Гальван сел перед своим компьютером и некоторое время печатал. Принтер на его столе начал жужжать, и Хьюго увидел, как из него выскочили пять листов бумаги. Гальван передал их Хьюго, который подавил желание изучить их тут же.


"Спасибо", - сказал Хьюго. "Так вот, эта экскурсия была бы отличной. Я даже никогда не был ни на одном из ваших шоу ".


"Не ?" Маленький человечек прикрыл рот в притворном ужасе. "Jamais ?"


"Никогда", - подтвердил Хьюго.


"Бьен, у нас только одно шоу", - объяснил Гальван. "И мы называем их "ревю"." Что мы делаем, так это то, что у нас одно и то же ревю в течение десяти или двенадцати лет, с участием примерно сотни исполнителей и несколькими актами. Акробаты, клоуны и, конечно, девушки ".


"Конечно", - сказал Хьюго. "Хотя я понятия не имел, что вы так долго выступали в одном и том же ревю".


"Большинство людей этого не делают. Но каждый из них стоит до десяти миллионов евро, чтобы собрать вместе, так что ... " Он развел руками. "Следующий ноябрь. Пойдем со мной, мы пойдем за сцену. Ты не против немного обнаженной кожи?"


Хьюго поднял бровь.


"Просто вы, американцы, известны тем, что немного чопорны".


"Я выживу", - сказал Хьюго.


Когда они шли по пустому, устланному ковром коридору, Хьюго вытащил фотографию из кармана. "Вы видели этого человека?"


Гальван остановился, чтобы изучить фотографию. "Не . Но приходит так много людей, что он мог бы быть здесь каждый день, и я бы не знал ".


"Конечно". Они продолжали идти, и Хьюго попытался снова, на этот раз описав Скарабея как можно лучше.


Гальван снова покачал головой и извинился за то, что не смог помочь. "Попробуй с девушками".


"Я так понимаю, они иногда братаются со зрителями. После шоу", - сказал Хьюго.


"Это место раньше было борделем", - сказал Гальван, останавливаясь у тяжелой дубовой двери. "Теперь это бизнес. Мы не поощряем, не одобряем и даже не терпим девушек, подрабатывающих шлюхами ". Он произнес это слово так, как мог бы сказать "официантки", без осуждения. "Но с таким количеством из них, что мы можем сделать? Шпионить за ними? Вряд ли."


Он открыл дверь, и они повернули направо по другому узкому коридору, и Хьюго услышал джаз, доносящийся из комнаты в конце коридора. На закрытой двери красовалась гравировка с изображением полуобнаженной женщины и надписью "Только для исполнителей". Гальван не колебался.


"Я не думаю, что прямо сейчас здесь будет много людей", - сказал он. "Некоторые приходят пораньше, чтобы потренироваться или поправить свои костюмы. Или потому, что им не нравятся их парни."


Они вошли в большую комнату, где сновала дюжина гибких женщин. Большинство были одеты в джинсы или летние юбки, но некоторые стояли в костюмах с блестками, не двигаясь, пока изящные пальцы затягивали или ослабляли бретельки и складки. Присутствие двух мужчин было замечено, Хьюго видел, но ничего не сделал, чтобы прервать течение утра.


Гальван поманил к себе высокую, стройную женщину с конским хвостом, растущим из макушки ее головы. "Катерина, на минутку, пожалуйста ." Он наклонился к Хьюго, его голос был низким. "Из России и сплетни труппы. Если я хочу что-то узнать, я спрашиваю ее."


Девушка наклонилась, устремив большие карие глаза на Хьюго, который умудрялся не смотреть на длинные ноги, одетые в невозможно узкие джинсы. Она протянула руку, прежде чем Гальван представил их друг другу.


"Зачаровывать&# 233;", - сказал Хьюго, имея в виду именно это. "Я ищу пару мужчин, которые, возможно, ошивались здесь, возможно, пытались встречаться с девушками".


"Рада помочь", - сказала она. Гальван отвернулся, когда рыжая взяла его за руку, очевидно, с жалобой на свой гардероб.


"Во-первых, " обратился Хьюго к Катерине, " ты знала Ханан Элсерди?"


"Немного", - сказала Катерина. "Она была довольно тихой. Хороший танцор, это точно. Даже отличный танцор. Но я всегда чувствовал, что она больше интересовалась поиском мужа, чем выступлением ".


"Вы знали молодого человека, с которым она встречалась?"


"Я видел его несколько раз". Она игриво хлопнула веками. "Еще один симпатичный американец, как мне сказали".


Хьюго улыбнулся. "Это верно? Как долго они встречались друг с другом?"


"Я не знаю", - сказала Катарина. "Возможно, недолго".


Он развернул фотографию Аль Закири, слегка наклонив ее, чтобы другой проходящий мимо танцор мог видеть, но девушка едва задержалась, бросив взгляд через его плечо, прежде чем стремительно выйти за дверь, очевидно, не желая иметь ничего общего с мужчиной, задающим вопросы. "Как насчет этого?"


"Ah oui", - сказала Катерина, закатывая глаза, а затем посмотрела на дверь. "Он - все, о чем может говорить наша драгоценная Мими".


"Мими?" Хьюго почувствовал, как у него участился пульс. "Не та Мими".


"Спроси его", - сказала Катерина. Изящная ножка взметнулась вверх, и ее ступня стукнула Гальвана по заду. Мужчина развернулся, погрозив Катерине пальцем.


"Где она?" - Спросил Хьюго.


"Мими?" Гальван улыбнулся. "Все хотят это знать. Мими - наша звезда. Красивая, элегантная, и ей весело каждый вечер, когда она выступает, это просвечивает насквозь. И толпа подхватывает это, они любят ее. Конечно, не повредит, что она француженка, деревенская девушка с севера, которая здесь преуспела. Ты знаешь, что сейчас она лицо ревю ".


"Я видел плакаты", - сказал Хьюго.


"Плакаты не отдают ей должного. Как они могли?"


"По-моему, она выглядит довольно неплохо", - сказал Хьюго.


"Ах да, я полагаю. Но она гораздо больше похожа на человека, вот почему мы привлекаем ее внимание, когда делаем рекламные снимки и интервью, такого рода вещи ". Он одарил Катерину дьявольской улыбкой. "Некоторые другие девушки ревнуют, да, моя сладкая?"


Русская уперла руки в бока и высунула язык. Игриво, подумал Хьюго, но давая Гальван понять, что она тоже могла бы стать звездой.


"Мими здесь?" - Спросил Хьюго.


"Да", - сказала Катерина. "Разве ты не заметил хорошенькую куклу, смотрящую через твое плечо на фотографию?"


Хьюго развернулся, глядя на дверь, в том направлении, куда она шла. "Это была она?"


"Еще красивее без макияжа, не ?" Гальван сказал.


"На самом деле да, я действительно не ... осознай." Хьюго упрекнул себя за то, что был таким ненаблюдательным. "Есть какие-нибудь идеи, куда она могла пойти?" спросил он, пытаясь скрыть отчаяние в своем голосе.


"Обычно она приходит, немного тренируется, затем обедает с Пьером", - сказала Катерина.


"Pierre?" - Спросил Хьюго.


Катерина кивнула на фотографию в его руке.


"У Пьера есть фамилия?" спросил он, уже зная ответ.


Катерина пожала плечами. "Возможно. Я предполагаю, что он скоро предложит это Мими. По крайней мере, она на это надеется."


"Мерси", - сказал Хьюго Катерине. "Вы были очень добры". Он повернулся к Гальвану. "Я должен найти ее, и быстро. Не могли бы вы дать мне ее адрес?"


Гальван колебался. "Я не знаю, я должен защищать девочек, а не выдавать их-"


"Поверь мне", - сказал Хьюго. "Ты будешь защищать ее". Он отвел Гальвана в сторону от комнаты. "Это важно".


"Бьен , это у меня в офисе. Если она не ушла, возможно, мы увидим ее по дороге."


Хьюго предположил, что, увидев незнакомца, мелькающего вокруг фотографии ее парня, она бы ушла. И сразу перешел к "Пьеру". Он не стал ждать, чтобы последовать за Гальваном, первым направился к двери, а затем зашагал по коридору в свой кабинет. Он ждал так терпеливо, как только мог, пока француз искал ее адрес на своем компьютере.


"Не могли бы вы распечатать карту к ее дому?" - Спросил Хьюго.


"Спасибо s & # 251; r , вот оно. Ее настоящее имя Амелия Руссо ". Гальван нажал кнопку, и принтер снова заработал.


"Мерси", - сказал Хьюго, беря бумагу.


"Конечно", - сказал Гальван. "И месье Марстон. Пожалуйста, проследи, чтобы с ней ничего не случилось. Она хорошая девушка и очень важна для нас здесь. Профессионально и лично."


Хьюго кивнул. Он не стал бы этого обещать, потому что не мог. Амелия Руссо встречалась с подозреваемым террористом и, если бы она вышла из "Мулен Руж", чтобы найти его, могла бы попасть прямо в эпицентр вооруженного, возможно смертельного, нападения под руководством ЦРУ.


Глава двадцать пятая


Он позвонил Тому с улицы возле "Мулен Руж", но его друг не взял трубку. Хьюго оставил сообщение, попросив его перезвонить и объяснив, что его головорезы из ЦРУ должны присматривать за лучшей танцовщицей самого известного кабаре в мире и быть осторожными с ней, когда они штурмовали квартиру Аль Закири.


Хьюго стоял на тротуаре и смотрел на движение. Пока Том не перезвонил ему, единственным местом, где он мог искать Амелию, была ее собственная квартира. Судя по карте, это было бы в двадцати минутах ходьбы или всего в нескольких минутах езды на такси. И у нее была хорошая десятиминутная фора.


Бульвар Клиши, дорога за пределами Мулен Руж, была оживленной, и он едва начал идти, когда такси подъехало к обочине и высадило четырех японских туристов на тротуар. Хьюго скользнул на заднее сиденье и дал адрес водителю.


Он присел на краешек стула, выглядывая в окно, высматривая элегантную женщину, которую он так мимолетно увидел в примерочной, задаваясь вопросом, узнает ли он ее. Пять минут спустя такси остановилось на улице Маркаде, возле супермаркета Champion.


"Ici", - сказал водитель.


Хьюго заплатил ему и вышел из такси. Он посмотрел на листок бумаги в своей руке и на современные квартиры вокруг него, расположенные на высоте четырех-пяти этажей над магазинами и бистро, выходящими окнами на аккуратную улицу.


Он толкнул двойные стеклянные двери, которые вели в здание, где находилась квартира Амелии Руссо. Консьерж вышел из-за своего стола, худощавый молодой человек в серой тунике.


Хьюго достал свой значок и убедился, что молодой человек увидел его пистолет. "Полицейское дело. Мисс Руссо только что заходила сюда?"


Молодой человек - на металлической бирке было написано "Арно" - кивнул, его темные глаза были широко раскрыты и неуверенны.


"Бьен", - сказал Хьюго. "Она была одна?"


Арно снова кивнул. "Да", - сказал он.


"Хорошо. Мне нужно, чтобы ты отвел меня в ее квартиру, " сказал Хьюго. Он направился к лестнице, не желая давать молодому человеку время обдумать его варианты. Хьюго смягчил свой тон, намеренное изменение, призванное сбить с толку Арно, дать ему шанс перейти на сторону Хьюго. "Это важно, для ее безопасности".


"У нее нет проблем?" Сказал Арно, делая шаг вперед с явным облегчением.


"Не с законом".


Они поднялись на три пролета по мраморным ступеням, интерьер здания был более впечатляющим, чем его внешний вид, что говорило Хьюго о том, что "Мулен Руж" хорошо платил своим звездам. Они бесшумно прошли по устланному ковром коридору к паре двойных дверей. Арно посмотрел на Хьюго. Это оно .


"Постучи", - сказал Хьюго. "Скажи ей, что у тебя посылка из "Мулен Руж" для сегодняшнего представления".


Молодой человек колебался. "Вы уверены, что вы из полиции? Я имею в виду, что тебе не нужно что-то вроде...?"


Хьюго наклонился ближе. "Смотрите, кто-то пытается причинить ей вред. Я мог бы пойти и собрать достаточно бумаг, чтобы заполнить этот коридор, но кто будет защищать ее в это время?"


Взгляд Арно метнулся к двери, и он поднял руку, легонько постучав костяшками пальцев. Хьюго отступил от глазка, когда они услышали шаги.


"Oui ?" Женский голос. "Arnaud?"


"Посылка из "Мулен Руж", мадам".


Дверь открылась, и Хьюго шагнул вперед, не давая ей шанса закрыть ее перед ними. Проблеск страха промелькнул в ее глазах, когда она увидела его, затем узнавание.


"Ты", - сказала она.


"Я не причиню тебе вреда", - сказал Хьюго. Она отступила назад, затем он широко распахнул дверь и вошел в большую, светлую гостиную. Он повернулся к швейцару. "Merci , Arnaud. Ты можешь идти."


Молодой человек, казалось, почувствовал облегчение, поспешив обратно по коридору с тихим: "Да, месье" .


Хьюго смотрел на Руссо и пытался игнорировать ее красоту, но ее тонкие черты и мягкие, но умные глаза отвлекали, каким-то образом завораживая, несмотря на обстоятельства. "Где он?"


"Вот". Мужской голос раздался у него за спиной, и Хьюго замер, когда что-то твердое уперлось ему в спину. "Не двигайся".


Хьюго стоял неподвижно, его руки были наполовину подняты, когда рука Аль Закири скользнула под его куртку, отстегнула пистолет Хьюго и вытащила его. Хьюго проклял себя за то, что был так беспечен и повернулся лицом к Аль Закири, не дожидаясь инструкций. Пакистанец теперь был в десяти футах от него, и единственный пистолет, который у него был, был Хьюго. Они постояли там мгновение, уставившись друг на друга. Высокий, стройный и темноволосый, Аль Закири отличался от фотографии в кармане Хьюго. У него были те же большие глаза и выступающие скулы, которые делали его привлекательным, но он сбросил бороду и подстриг волосы. Хьюго был удивлен, увидев, что рука, держащая пистолет, дрожит.


"Ты можешь положить это на место", - сказал Хьюго. "Я сказал, что был здесь не для того, чтобы причинять вред, и я не здесь".


"Что объясняет пистолет", - саркастически сказал Аль Закири, но его голос был таким же нетвердым, как и его рука.


"Моя работа", - сказал Хьюго. "Меня зовут Хьюго Марстон. Я представитель RSO посольства США. Это означает "глава службы безопасности", и я обязан нести его."


"Почему ты здесь?"


"Я расследую смерть вашей подруги, Абиды Киани".


Аль Закири колебался. "Ты знаешь ее настоящее имя".


"И твой. То же самое делают многие другие люди, о чем вы бы узнали, если бы прочитали новости ".


"Я не знаю".


"Ты должен. Тебя ищет много людей, " сказал Хьюго. "И некоторые из них не очень приятные".


"Почему они ищут меня? Абида была моим другом, я бы не причинил ей вреда ".


"О, я не думаю, что ты имеешь к этому какое-либо отношение. Ты мог бы помочь мне выяснить, кто это сделал, но власти ищут тебя не поэтому. И я думаю, ты это знаешь."


"Все равно скажи мне".


"Там, где ты вырос. Кто твой отец. Где ты был последние несколько лет. Я настоятельно рекомендую тебе пойти со мной, чтобы мы могли поговорить об этом ".


"Значит, теперь я террорист?"


"Я не знаю, кто ты такой. Но пока это не выяснится, ты не в особой безопасности на улице."


Глаза Аль Закири вспыхнули. "Я в большей безопасности в каком-нибудь лагере пыток ЦРУ?"


Руссо шагнула вперед и взяла своего парня за руку. "Он не террорист, это глупо".


"Потому что он сказал тебе, что это не так?" Спросил Хьюго, сохраняя мягкий сарказм. "Послушайте, прямо сейчас происходит много такого, о чем вы двое не знаете. И ничего хорошего из этого не кончится, если он попытается исчезнуть."


"Например, что?" Руссо сказал. "Что происходит?"


"Мужчина с Абидой, тот, кого убили на кладбище. Он должен был приступить к работе в нашем посольстве. Он также был сыном сенатора США. Когда его убили, многие высокопоставленные люди были очень расстроены и очень заинтересованы. Они начали искать Абиду и нашли тебя. Итак, чем скорее я найду ее убийцу, тем скорее мы сможем разобраться в твоей ситуации."


Рука Аль Закири опустилась, всего на пару дюймов. "Она была моим другом", - сказал он, его голос смягчился. "Я не могу поверить в то, что произошло".


"Почему она была здесь по фальшивому паспорту? Что она здесь делала?"


"То же самое, что и я. Пытающийся сбежать от наших жизней. Мы знали друг друга в Карачи, наши семьи дружили много лет. Наши отцы стали... " он замахал руками, подыскивая подходящее слово, " ... радикально настроенными. Когда Соединенные Штаты вторглись в Афганистан и Ирак, они, как и многие другие люди, восприняли это как нападение на нашу религию. Они начали с финансирования местных активистов, и со временем мой отец и Абида стали лично участвовать в этом ".


"Что этозначит?"


"Они финансировали тренировочные лагеря, затем помогали их организовывать, руководить ими. Мой отец взял меня с собой, но, " он пожал плечами, " я никогда этого не хотел. Я мусульманин, но не верю так, как они".


"А Абида?"


"Она чувствовала то же самое. Она была такой умной, такой современной. Ее заставляли носить одежду, которая ей не нравилась; ее семья запретила ей танцевать, что было ее самым любимым занятием в мире. Она была элегантной, замечательной. Вот почему они взяли ее в "Мулен Руж ", на нее было потрясающе смотреть ".


"Она была хороша", - сказал Руссо. "Она была моей дублершей. Так я встретил Мохаммеда ".


"Это правда. Последней каплей для Абиды стало, когда она узнала, что ее отец устроил ее брак с каким-то пастухом коз в Афганистане, который считал себя военачальником." Аль Закири покачал головой, и Руссо переплела его руку с своей, прижимаясь к нему всем телом. "У нас были деньги, " продолжил он, - поэтому я использовал их, чтобы получить паспорта. Мы пришли как друзья, чтобы помочь друг другу начать новую жизнь ".


"Хорошо. Все это прекрасно", - сказал Хьюго. "Но тебе нужно пойти со мной, чтобы рассказать это людям из разведки, которые думают, что ты террорист. Они могут это проверить, и у тебя может начаться твоя новая жизнь ".


Аль Закири рассмеялся, но в его глазах не было юмора. "Проверил это? Пока я буду гнить в какой-то тюрьме за тысячи миль отсюда? В то время как они подвергают меня усиленному допросу, просто чтобы убедиться, что я говорю правду? Нет. Ты сам сказал, что они приняли решение, и ничто из того, что я могу сказать, этого не изменит ".


Хьюго начал говорить, когда зазвонил его телефон. Аль Закири снова поднял пистолет. "Не отвечай на это".


"Возможно, это как-то связано с тобой", - сказал Хьюго. "Они в твоей квартире, прямо сейчас. Дай мне посмотреть, кто это, вот и все."


"Медленно. И не отвечай."


Хьюго вытащил телефон из кармана, посмотрел на дисплей, а затем на Аль Закири. "Это он. Этот человек отвечает за то, чтобы поймать тебя."


Глава двадцать шестая


Хьюго поднял руку, желая, чтобы Аль Закири сохранял спокойствие и выслушал. "Он друг, и ты можешь доверять ему".


"Это ты так говоришь", - сказал Аль Закири. "Включите его на громкую связь, и не говорите ему, что я здесь".


Хьюго кивнул. "Прекрасно". Он раскрыл телефон и протянул его, прежде чем нажать кнопку громкой связи. "Том, что случилось?"


"Включил меня на громкую связь?"


"Да. Что случилось?"


"Мы вошли, но его там не было". Голос Тома был жестяным и далеким, но ясным. "Хотя, судя по нижнему белью на полу спальни, у него есть девушка". Они услышали смешок. "Если это не его, конечно. Никогда не можешь сказать с этими репрессированными радикалами ".


Хьюго почувствовал, как Аль Закири пошевелился, и бросил на него взгляд. Сохраняй спокойствие .


"Знаешь, кто она?" - Спросил Хьюго.


"Нет, но мы это сделаем. У меня есть люди, которые опрашивают соседей и копаются в его компьютере. Хуй знает, что мы там найдем, но это не займет много времени, у тупицы даже пароля не было ".


"Террорист без пароля? О чем это тебе говорит?"


"Теперь ты на его стороне?"


"Я всегда говорил тебе, что он не был нашим убийцей. Что, если он тоже не террорист?"


"Ты думаешь, он Санта-Клаус? Черт, может, он и есть, но мы побеспокоимся об этом, как только он окажется в Гитмо ".


Хьюго и Аль Закири встретились взглядами. "Каков твой план?" Сказал Хьюго в трубку.


"Найди квартиру его девушки и отведи его туда. Если нам повезет, то с оружием наперевес."


"Хорошо", - сказал Хьюго. "Спасибо, что дали мне знать. У тебя усталый голос, я дам тебе немного отдохнуть."


"Да, неважно. Как прошло посещение "Мулен Руж"? Раздобыл несколько телефонных номеров?"


"Есть пара зацепок, пока ничего существенного. Я дам тебе знать, если что-нибудь прояснится ".


"У тебя странный голос. Ты ведь не что-то от меня скрываешь, не так ли?"


"Да, Том, это я. На самом деле, я стою здесь с Аль Закири ".


"Да? Что ж, скажи ему, что, когда люди в масках стучат в дверь, ему нужно стоять очень, очень тихо. Или, еще лучше, пригнись."


"Мило. Сколько времени до того, как твои парни постучатся?"


"Без понятия, я должен отключиться, чтобы они могли позвонить мне, если что-то найдут".


"Или вы могли бы воспользоваться этой новомодной функцией ожидания вызова".


"Это прилагалось к телефону, просто не могу понять, как пользоваться этой гребаной штукой. Каждый раз, когда я пытаюсь, я отключаю обоих людей ".


"Ты динозавр", - сказал Хьюго. "Позвони мне, когда что-нибудь узнаешь, хорошо? Я сделаю то же самое. А пока немного отдохни." Хьюго закрыл телефон и посмотрел на Аль Закири, затем на Руссо. "Прямо сейчас он на больничной койке".


"Почему?" Спросил Аль Закири.


"Человек, который убил Абиду, застрелил его прошлой ночью".


"Так почему вы все преследуете меня, а не его?"


"Это сложно. Отчасти потому, что некоторые люди думают, что это ты убил ее, а отчасти потому, что, преследуя тебя, я также получаю возможность преследовать настоящего убийцу ".


Аль Закири посмотрел Руссо в глаза. "Я должен выбраться отсюда. Найди безопасное место."


"Самое безопасное место для тебя - со мной", - сказал Хьюго.


"Чушьсобачья. Твой друг хочет моей смерти. Люди в масках с пистолетами, помнишь?" Аль Закири покачал головой. "И он не шутил, когда упомянул Гитмо".


"Да", - твердо сказал Хьюго, "он был. Я говорю вам прямо сейчас, что, хотя вас могут задержать, вам не причинят вреда. Даю тебе слово."


"Я беспокоюсь не о тебе".


"Я не могу позволить тебе уйти", - сказал Хьюго.


"Нет, мой друг". Аль Закири помахал пистолетом. "Ты не можешь остановить меня".


"Я не верю, что ты бы выстрелил в меня. Если ты не убийца или террорист, то ты этого не сделаешь ".


Глаза Аль Закири вспыхнули. "Почему бы и нет? Почему я не должен? Ты вломился сюда, у меня есть все права. И если мой единственный другой вариант - это американская тюремная камера, почему я не должен? Я скорее умру, чем буду взят вами под стражу, люди. Потому что это то, что, вероятно, произошло бы в любом случае ". Он посмотрел на Руссо. "Моя милая, тебе трудно это понять. Я так долго жил с жестокими экстремистами, я видел смерть и я ее не боюсь. И я не собираюсь переходить на другую сторону этого ".


Дрожащая рука, неуверенность в голосе пакистанца, обе вещи подсказали Хьюго, что он, вероятно, говорил правду. Но Хьюго также не мог придраться к логике этого человека; для Аль Закири явка с повинной была огромным риском, и если у этого человека здесь были деньги, он мог бы безопасно исчезнуть в Париже. Возможно.


"Они найдут тебя", - сказал Хьюго. "Скорее раньше, чем позже, и когда они это сделают -"


Все трое посмотрели в сторону окна, когда до них донесся звук сирен. "Раньше, чем я думал", - сказал он.


Аль Закири уже двигался. Он отступил и схватил бумажник и ключи со стола у двери, пистолет по-прежнему был направлен на Хьюго, затем вернулся к Амелии Руссо. "Я знаю, где тебя найти, ма чéри" . Он поцеловал ее в лоб. "Будь в безопасности. Je t"adore ."


"Подожди". Хьюго двинулся к нему. "Они уже на свободе, позволь мне пойти и поговорить с ними".


"Нет!" Бросив последний взгляд на Руссо, он повернулся и вышел за дверь, закрыв ее за собой. Хьюго двинулся вперед, но она повернулась и заперла дверь, затем встала перед ней с ключом в руке. Не сводя глаз с Хьюго, она опустила ключ за пазуху своей рубашки, поправляя его так, чтобы он знал, что он спрятан в ее лифчике.


"Тебе придется сразиться со мной, а затем сексуально приставать ко мне, чтобы остановить его". Она скрестила руки на груди, как бы подчеркивая затруднительное положение Хьюго.


"Ты ему не помогаешь", - сказал Хьюго. "Они найдут его, и если у него мой пистолет, они без колебаний убьют его. Они даже не моргнут."


"Он не террорист", - сказала она. "Он рассказал мне все о своем прошлом, кто он такой, об Абиде".


"Это очень мило, ты можешь рассказать всем приятные истории на его похоронах".


"Он умен, у него есть деньги, он знает, где -"


"Амелия, он не умнее сотни агентов ЦРУ, МИ-6 и DGSE, все из которых знают Париж лучше, чем он, и у них чертовски много денег".


Она поколебалась, затем покачала головой и уставилась в пол, скрестив руки на груди, пока блокировала дверь.


"Я не собираюсь драться с тобой, Амелия". Он вытащил свой телефон. "Но у него мой пистолет, так что у меня нет выбора. Либо я пойду за ним, либо это сделают они."


Она подняла глаза, когда он открыл его. "Нет!"


"Скажи мне, куда он направляется".


"Je ne sais pas ."


"О, ты знаешь, - сказал Хьюго, - и у тебя есть три секунды, чтобы рассказать мне".


Ее глаза умоляли его в течение двух из этих секунд, затем она сказала: "Ты не отправишь их? Ты пойдешь один?"


"Я обещаю".


"Река. Я знаю, что он арендует плавучий дом у моста Александр."


"Опиши это".


"Я не могу, я никогда не видел этого, Джейме" . Она шагнула вперед, доставая ключ из-под рубашки. "Он сказал мне, что его реставрируют, что он покажет его мне, когда все будет закончено. Я даже не знаю, как это называется." Она повернулась и пошла к двери. Она вставила ключ в замок и повернула его, затем открыла дверь. "Я пойду с тобой".


"Нет", - сказал Хьюго. "Ты этого не сделаешь. Ты останешься здесь. Если кто-то постучит в дверь, откройте ее и стойте очень тихо. Расскажи им точно, что произошло."


"Согласие . Ты найдешь его раньше, чем это сделают они?" Это была скорее мольба отчаяния, чем вопрос.


"Я попытаюсь", - сказал Хьюго. "Нам лучше надеяться на это".


Он прошел через дверь, недовольный пустой кобурой под мышкой, недовольный тем, что его зажали между потенциальным террористом и армией беззаботных агентов, идущих по его следу. На долю секунды он подумал о том, чтобы позвонить Тому, но его друг не стал бы прекращать погоню - да и не должен был.


Когда он поднялся на верхнюю площадку широкой лестницы, он услышал позади голос Амелии Руссо, зовущей его.


"Верт", - сказала она. "Его лодка. Он покрасил его в зеленый цвет, чтобы напомнить ему о флаге его страны ".


Хьюго махнул рукой. Зеленый, как пакистанский флаг. Не самый умный ход для террориста, подумал он. Но вполне понятный жест со стороны человека, вынужденного уехать далеко от дома.


Он достиг входных дверей здания менее чем на три минуты позже Аль Закири, но, выглянув наружу, Хьюго увидел, насколько близка была его добыча к поимке. Улица была перекрыта с обоих концов, перекрыта мигающими синими и красными огнями на крышах полицейских машин, которые стояли по три-четыре в ряд. Он постоял секунду, внезапно засомневавшись в собственной безопасности, и наблюдал, как полицейские машины слева от него расступились и к нему подкатил бронированный черный "Хаммер". Он медленно достал свой телефон и набрал Тома. Его друг, возможно, не смог бы отменить операцию, но он мог бы облегчить уход Хьюго.


"Что случилось?" Спросил Том.


"Нужна очень быстрая помощь. Ваша маленькая армия и их танки выдвигаются на позицию возле дома девушки Аль Закири. Я предполагаю, что они задержат там любого, кого найдут, на некоторое время."


"И что?" Спросил Том. "О, я понял. Ты уже там, не так ли?"


"Отличная работа".


"Что ты выяснил?"


"Ничего".


"Чушь собачья".


"Том, пожалуйста. Просто позвони тому, кто здесь главный, и скажи, чтобы меня отпустили ".


Тон Тома был поддразнивающим. "Если ты ничего не выяснил, к чему такая спешка?"


"Ты собираешься это сделать или мне самому выбираться отсюда?"


"Я бы не стал этого делать", - мягко сказал Том. "Эти парни ожидают, что кто-то сбежит, и они были бы просто счастливы пристрелить его. Лягушки нечасто так поступают с людьми, это не Техас ".


"Так позови их".


Голос Тома все еще был хриплым, но его разум, по-видимому, работал просто отлично. "Его там нет, не так ли? Но ты знаешь, где он, вот почему ты так спешишь."


Бронированный автомобиль остановился в двадцати футах от фасада здания, и Хьюго отошел назад, чтобы его не было видно через окно.


"Том, у меня есть около десяти секунд, прежде чем на меня наденут наручники. Возможно, отверстия от пуль."


"О, я просто немного повеселился. Знаешь, в больницах скучно. Я перезвоню тебе через несколько минут."


Хьюго вздохнул с облегчением, когда Том повесил трубку. Он стоял там, медленно считая до шестидесяти, и надеялся, что этого было достаточно. Он подошел к входной двери и медленно открыл ее, убедившись, что его руки были на виду у того, кто был снаружи. Он был меньше чем на полпути к двери, когда шесть фигур в черной боевой форме веером вышли из-за машины, направив на него пистолеты.


Один из них крикнул: "Ложись на землю!"


Хьюго выругался. Шестидесяти секунд явно было недостаточно. Он встал на колени на тротуаре, медленно опустился на землю лицом вниз, затем вытянул руки над головой. Секундой позже две темные фигуры опустились коленями ему на спину и завели его руки за спину. Он почувствовал холодную сталь наручников и поморщился, когда они защемили его запястья.


Двое мужчин взяли его под мышки и поставили на ноги, затем вытолкнули на улицу и обошли Хаммер. Хьюго знал, что лучше не сопротивляться, ни физически, ни словесно. На данный момент.


Высокий чернокожий мужчина, одетый так же, как его офицеры, за исключением того, что на нем не было шлема, стоял за машиной. На тканевой бирке на его груди было указано его имя как Моро . Он держал планшет и давал указания двум другим мужчинам. Он поднял глаза, когда Хьюго толкнули перед ним.


"Кто он?" - Спросил Моро.


Один из его охранников запустил руку в карман куртки Хьюго и вытащил его бумажник. Люди в черном обменялись взглядами, когда увидели его посольские верительные грамоты.


"Если он с Аль-Закири, это может быть подделкой", - сказал Моро.


"Это не так", - сказал Хьюго. "Позвоните в посольство и получите описание".


"Тогда что ты здесь делаешь?"


"То же самое, что и ты. Пытаюсь поймать плохих парней ".


"Мы посмотрим на этот счет". Моро повернулся к мужчинам, державшим Хьюго. "Отведите его в префектуру, там мы с этим разберемся".


Глава двадцать седьмая


Хьюго сидел в полицейской машине, кипя от злости, его охранник и водитель были одинаково недовольны тем, что вынуждены покинуть место громкого налета, чтобы поиграть в таксиста. Хьюго злился не на полицию, они были правы, что были осторожны, а на Тома за то, что он не сделал так, как он сказал.


Они были в конце улицы, сразу за блокпостом, и Хьюго поерзал на заднем сиденье, чтобы ослабить давление на запястья. "Верьте, с вами все в порядке" .


Водитель оглянулся через плечо, удивленный тем, что подозреваемый захотел поспешить в префектуру. Но когда он включил задний ход, у мужчины затрещало радио. Он снова взглянул на Хьюго, затем заговорил в трубку. "Vous etes sûr ?" Водитель взял пластиковый пакет для улик с пассажирского сиденья и вышел. Он подошел к двери Хьюго и открыл ее. "Месье, вы можете идти. Приносим свои извинения за доставленные неудобства ".


Хьюго выбрался наружу, ему не терпелось продолжить свой путь. "Без обид, вы, ребята, просто выполняли свою работу". Он повернулся спиной, чтобы полицейский мог снять наручники.


"Mais monsieur , мой шеф хочет поговорить с вами о том, что вы делали внутри".


Марстон потер запястья. "Ты знаешь, где меня найти", - сказал он. "Будь осторожен, когда войдешь в здание, хорошо?"


Он повернулся и зашагал прочь, игнорируя нерешительные попытки полицейского вернуть его обратно. Завернув за угол, он достал телефон и набрал Тома.


"Хьюго, вот ты где. Все в порядке?"


"Что, черт возьми, произошло?" - Потребовал Хьюго.


"Я не виноват, вошла моя медсестра".


"Твоя медсестра?"


"Чувак, ты должен увидеть ее. Она не из тех, с кем можно связываться ".


"Я тоже, Том, не прямо сейчас".


"Да, но ты там, а она здесь. В любом случае, это заняло всего пять минут."


"Десять. Слушай, позвони своим парням и скажи им, чтобы они были помягче с девушкой внутри, хорошо?"


"Господи, Хьюго, ты был в ее квартире?"


"Да. И она там единственная, я обещаю."


"О, я тебе верю", - сказал Том. "Я должен отозвать штурмовиков".


"Нет, не надо", - быстро сказал Хьюго. "Мне нужно немного времени".


"Я не понимаю, какого черта ты просто не скажешь мне, что делаешь".


"Правдоподобное отрицание", - мрачно сказал Хьюго. "Считай это одолжением".


"Ну и дела, спасибо". Том вздохнул. "Хорошо, мы оставим их на этом".


"Спасибо, я позвоню, если ты мне понадобишься".


"Я уверен, что ты это сделаешь".


"И если медсестра скажет, что все в порядке, может быть, ты сможешь протянуть руку помощи".


"Пошел ты".


Хьюго улыбнулся и повесил трубку. Затем, вспомнив, куда он направляется, он полностью выключил свой телефон. Он не хотел, чтобы звонок предупредил вооруженного и отчаявшегося Аль-Закири о его присутствии.


* * *


Снова на заднем сиденье машины, но на этот раз такси, Хьюго подался вперед, подгоняя водителя, замечая пробелы в движении, которых не было - или не было для этого таксиста.


Но они ехали хорошо, необычное затишье в парижском движении, и Хьюго почувствовал прилив облегчения, когда они свернули с Елисейских полей и направились прямо на юг, к мосту Александра III, который многие считали самым нарядным в Париже.


Тень осторожности заставила Хьюго остановить водителя, прежде чем они добрались до Вой Жоржа Помпиду, бульвара, идущего вдоль Сены. Он хотел подойти к району пешком, используя движение и пешеходов в качестве прикрытия. Если такси высадит его на берегу реки, бдительный Аль-Закири может заметить его и убежать, возможно, исчезнуть навсегда. Или пока люди Тома не поймали его.


Толпа становилась все гуще по мере того, как Хьюго приближался к реке, и он заметил, что многие люди несли полотенца, складные стулья и даже корзины. Он улыбнулся, вспомнив дату, которая положила начало проекту Paris Plages. Ежегодный проект начался в 2002 году и с тех пор продолжался в течение шести недель каждый июль и август, расчищая движение на нескольких участках берега Сены и засыпая их сотнями тонн песка, пальмами и счастливыми парижанами. Хорошее прикрытие для меня, подумал Хьюго, но и для Аль Закири тоже.


Приближаясь к мосту Александр, он вспомнил о ниндзя Тома. Если бы Амелия Руссо рассказала им то, что рассказала ему, они бы скоро отправились в путь. И вокруг было слишком много людей, чтобы это была безопасная ситуация, особенно после обещания Аль Закири погибнуть в бою.


Он прошел налево и встал у входа на мост. Он посмотрел вниз, на воду, лицом на восток, пытаясь разглядеть зеленый плавучий дом. Была одна возможность, на дальнем берегу стояла низкая, потрепанная баржа, на которой годами не было ни капли краски. Хьюго пересек мост, идя по диагонали, чтобы посмотреть на запад, за реку. Там перспектива получше - еще одна старая баржа, но со свежевыкрашенной кабиной в темно-зеленый цвет пакистанского флага. Он стоял позади другого плавучего дома и был на полпути к соседнему мосту, мосту Инвалидов, толстые канаты на носу и корме удерживали его к железным швартовным столбам на каменной дорожке. Это произвело на Хьюго впечатление хищника, которого временно обуздали.


В центре моста Хьюго отступил от балюстрады, чтобы на мгновение понаблюдать за баржей, защищенной от посторонних глаз одной из самых впечатляющих скульптур моста - "Нимфы Сены". Мужчина, который уже был там, неряшливый, возможно бездомный, с короткой стрижкой и густой бородой, отошел, слегка прихрамывая. Мужчина сжал свой потрепанный рюкзак и взглянул на Хьюго, как будто мог сказать, что американец замышляет недоброе.


Хьюго простоял там десять минут, вокруг него гудели машины и пешеходы, но он не заметил никакого движения со стороны лодки. Он хотел узнать, что делает Аль Закири, прежде чем подойти к нему, но время было роскошью, и сейчас это было опасно.


Он продолжил движение по мосту, повернул направо и спустился по каменным ступеням, которые привели его к узкой дороге и тротуару, тянувшимся вдоль кромки воды. С реки ему навстречу подул ветерок, приятная прохлада, которая принесла с собой металлический, соленый запах, и Хьюго посмотрел вниз, на серо-зеленую воду, неторопливо катящуюся на запад, неподвластную времени.


Внизу было меньше машин, пляжи притягивали людей от каменных участков реки, как магниты, поэтому Хьюго двигался быстрее, зная, что бдительный Аль Закири сможет заметить его, выделить из дюжины или около того пешеходов.


Лодка впереди была похожей по дизайну, низко над водой, но кремового цвета, с окнами, отделанными синим. Мужчина спускался по сходням, толкая велосипед по доскам, незажженная трубка свисала с его губ. Когда он благополучно добрался туда, Хьюго заговорил. "Бонжур", - сказал он.


Мужчина поднял глаза и кивнул, затем вынул трубку изо рта. "Bonjour ."


"Месье , вы знаете джентльмена, который живет вон там, в зеленой лодке?"


Мужчина оглянулся через плечо. "Я видел его. Я его не знаю. Вы из полиции?"


"Вроде того. Он сейчас там?"


"Я не видел его несколько дней. Сбежал со своей хорошенькой подружкой, я полагаю." Мужчина ухмыльнулся. "Я знаю, что был бы".


Хьюго улыбнулся. "Merci bien ."


Мужчина перекинул ногу через велосипед и кивнул Хьюго, прежде чем тронуться в путь, крутя педали на запад мимо лодки Аль Закири, в сторону моста Инвалидов. Когда мужчина исчез под мостом, Хьюго двинулся вперед, не сводя глаз с зеленого плавучего дома в поисках любых признаков движения.


Он поднялся на борт лодки на носу, с ближайшего к нему конца, сделал короткий разбег и перепрыгнул через трехфутовую толщу воды. Его ботинки застучали по деревянному настилу, и он пригнулся, оглядываясь и прислушиваясь, чтобы увидеть, привлекло ли его прибытие внимание изнутри. Однако он не осмелился задержаться надолго: молодая пара с рюкзаками уже дважды посмотрела в его сторону. Хотя он и не был одет как взломщик, ему не нужно было вмешательство любопытных прохожих, особенно если они могли быть склонны вызвать полицию.


Перед ним три ступеньки вели вниз, к двери каюты. Хьюго спустился и постучал по ней. "Это Хьюго Марстон", - позвал он, но ответа не получил. Он постучал еще раз и подождал, но по-прежнему ничего. Он попятился вверх по лестнице, достаточно далеко, чтобы убедиться, что поблизости нет пешеходов, и достаточно далеко, чтобы он мог хорошенько ударить в дверь. Он ударил пяткой и прицелился в замок. Дверь задребезжала от первого удара, поддалась при втором, распахиваясь, чтобы показать темный интерьер.


Каюта была тесной, в ней царил полумрак из-за занавесок, которые были задернуты на больших квадратных окнах. Слева от него полукруглая скамья с мягкой обивкой окружала стол, привинченный к полу. На столе стояла ваза со свежими цветами, но в остальном все было чисто, территория вокруг него прибрана. Запах внутри был затхлым, хотя, как будто любая уборка была поверхностной. Справа от него камбуз занимал половину длины лодки: раковина, духовка, холодильник и немного места на стойке. Он мог видеть две закрытые двери перед собой, слева, похоже, голова, в то время как та, что прямо напротив него, вероятно, была спальней.


Он начал искать, хотя и не был до конца уверен, что ищет. Ему пришло в голову, что он хотел доказать свою правоту, найти какие-нибудь оправдательные доказательства, показывающие, что Аль Закири на самом деле не был террористом. Что бы это могло быть, он понятия не имел.


Он стоял на коленях на камбузе, просматривая складские помещения, не найдя ничего интересного, когда услышал шаги на палубе.


Он подошел к окну и немного отодвинул занавеску, чтобы выглянуть наружу. Но ноги прошли мимо и были у ступенек, ведущих к двери каюты.


Затем они остановились.


Хьюго быстро подумал, зная, что у него есть два варианта. Он мог сообщить Аль Закири, что был там, и попытаться урезонить его, или наброситься на пакистанца, когда тот войдет в дверь. Решение было простым: он уже попробовал использовать логику, теперь пришло время для чего-то более убедительного.


Он втиснулся в дверь со стороны камбуза, зная, что Аль Закири войдет в каюту с опущенной головой, пригнувшись под перекладиной.


Шаги начали спускаться по лестнице, неуверенно, медленно, как будто присутствие Хьюго уже было обнаружено.


Замок. Черт возьми .


Если бы Аль Закири увидел замок, у него в руке уже был бы пистолет Хьюго, что делало бы засаду потенциально смертельной.


Когда дверь медленно открылась, Хьюго отошел от двери и встал посреди каюты. Он развел руки в стороны, универсальный жест, который говорил, что я безвреден .


Дверь распахнулась полностью, и в каюту вошла фигура. Когда он увидел, кто это был, Хьюго опустил руки по бокам и в замешательстве покачал головой. "Что ты здесь делаешь?"


"Я могла бы задать тебе тот же вопрос", - сказала Клаудия.


Глава двадцать восьмая


Она двинулась к нему, ее лицо было серьезным, как будто намеренно оттягивая момент удивления.


"Объясни", - сказал Хьюго. "Это небезопасное место для тебя".


"И ты тоже", - сказала она. Наконец, легкая улыбка. "Вот почему я здесь".


Он склонил голову набок, ожидая более подробного объяснения.


"Ты выключил свой телефон", - сказала она. "Том пытался связаться с тобой. Он хотел, чтобы вы знали, что девушка рассказала его людям о лодке, и что они уже в пути. Он знает, что я работаю неподалеку, поэтому попросил меня забрать тебя. Он не хочет, чтобы ты пострадал."


"Но как он узнал, где я был?"


"Он сказал, что ты разозлишься", - сказала Клаудия. "Но он поставил трек на твой телефон. Он решил, что ты идешь по следу Аль Закири, и хотел убедиться, что ты в безопасности."


"Это то, что он тебе сказал? Он беспокоился о моей безопасности?"


"Да, но я тоже в это не верил". Снова улыбка. "Мы должны идти".


"Сначала помоги мне обыскать это место".


"Хьюго"-


"У нас не так много времени".


"Прекрасно, но что мы ищем?"


"Понятия не имею. Но если он террорист и это его убежище, его должно быть легко найти ".


Они быстро обыскали в тишине, головы высовывались каждый раз, когда они слышали сирены, Хьюго двигался к окнам, чтобы найти следы людей Тома в черном. Они закончили менее чем за пять минут, не обнаружив ничего необычного.


"Вы видели его паспорт?" - Спросил Хьюго. "Деньги?"


"В его спальне ничего нет".


"И не здесь". Хьюго оглядел маленькую каюту. "Ладно, либо они у него при себе, либо они где-то еще. В любом случае, мы испытываем свою удачу, оставаясь здесь, пошли ".


Когда Хьюго последовал за ней по лестнице на террасу, Клаудия обернулась. "Я думал, ты пытался найти Скарабея. Вместо этого ты теперь преследуешь Аль Закири?"


"Нет", - сказал Хьюго. Он улыбнулся. "Одно привело к другому, и вот я здесь. Думаю, мне придется позволить Тому заниматься своими делами, пока я вернусь к погоне за нашим другом Скарабеем. " Наверху лестницы Хьюго выглянул за реку. "Я просто не думаю, что он террорист".


"Невинный человек?"


"Преследуемый, несомненно".


"И Хьюго, супергерой, хочет спасти его".


Они обернулись, когда из-за хижины поднялась фигура. "Это представление было ради меня?"


"Нет, Мохаммед, я серьезно". Хьюго посмотрел на пистолет, его пистолет, который был направлен ему в грудь. "Вам это не понадобится, поэтому, пожалуйста, направьте это куда-нибудь еще. Или убери это."


"Почему ты преследуешь меня? Я сказал тебе, я не пойду с тобой." Он посмотрел на Клаудию. "Кто она?"


"Она мой друг", - начал Хьюго.


"Я газетный репортер", - сказала Клаудия. "И если Хьюго говорит, что ты не террорист, для меня этого достаточно".


Аль Закири устало улыбнулся. "И какая мне от этого польза?"


"Это значит, что я готов написать вашу историю, а не ту, которую нам дает полиция или правительство. Это значит, что если ты поговоришь со мной, ты не сможешь исчезнуть в системе, подвергнуться жестокому обращению ".


"Власть прессы", - сказал Аль Закири.


Хьюго кивнул, затем что-то привлекло его внимание: три одинаковых скоростных катера приближались к ним из-под Моста Инвалидов, двигаясь быстрее, чем другие суда, но не настолько быстро, чтобы привлечь внимание.


"Они здесь", - сказал Хьюго. "Ради всего святого, опусти пистолет".


"Кто?" Аль Закири оглянулся через плечо и увидел лодки. "Черт, полиция". Он обогнул конец каюты, быстро направляясь к Клаудии и Хьюго. "Если ты хочешь рассказать мою историю, тебе лучше иметь возможность убежать". Он направил пистолет на Хьюго и продолжил движение, прыгнув, как кошка, с носа на каменный причал.


Хьюго бросился за ним. Он сделал два шага, когда воздух внезапно распался, не дав ему времени осознать, что происходит, прежде чем резкий треск выстрелов сделал все это слишком четким. Инстинктивно он упал на палубу, откатившись вправо, чтобы он мог увлечь Клаудию за собой. Они сильно ударились о деревянную обшивку, и она вздрогнула, когда у нее перехватило дыхание.


"Ты в порядке?" Хьюго переместился, чтобы прикрыть ее своим телом, когда вторая очередь прошила лодку.


"Да. Почему в меня стреляют каждый раз, когда я с тобой?"


"Гарсия сказал то же самое. И, " сказал он, подталкивая ее локтем под ребра, " не каждый раз. Теперь лежи спокойно."


Хьюго поднял голову, чтобы посмотреть на Аль Закири, но планшир загораживал ему обзор. Клаудия пошевелилась. "Ты видишь его?" - спросила она.


Прежде чем он успел ответить, лодка покачнулась, кильватерный след от трех скоростных катеров толкнул баржу к каменному причалу, и секундой позже они услышали топот ног по палубе.


"Лежи спокойно!" - приказал голос, и Хьюго понял, что на них нацелено с полдюжины пистолетов. Две руки оторвали его от Клаудии и уложили лицом вниз на палубу. Колено вдавилось ему в спину, и еще больше рук прошлось по его одежде, проверяя кобуру и вытаскивая его удостоверения.


"Отпусти их". Хьюго узнал голос Моро.


Хьюго и Клаудия встали, оба глядя в сторону дорожки. Фигура неподвижно лежала на земле, окруженная людьми Моро, их пистолеты были направлены ему в спину. Смещение одного из мужчин позволило Хьюго увидеть руки Аль Закири, скованные за спиной наручниками. Но он не двигался.


Моро посмотрел в сторону набережной. "Мы поймали его", - подтвердил он.


"Я вижу это", - сказал Хьюго. "Живой или мертвый?"


"Вы меня удивляете, месье Марстон. Мы хороши в том, что делаем ".


"Что этозначит?"


"Имеется в виду человек, который находится во Франции, чтобы убивать гражданских лиц, который направляет пистолет на американского офицера безопасности в центре Парижа", Моро сделал паузу и посмотрел на Хьюго. "У этого человека не будет второго шанса".


"Боже мой, ты убил его".


"Mais oui . Вы не единственные, кто стреляет на поражение."


* * *


На мосту над ними мужчина с коротко подстриженным носом и хромой наблюдал за всем происходящим, вернувшись в свое укрытие за скульптурой нимф, как только американец покинул его.


Теперь этот человек ушел, он увидел все, что ему нужно было увидеть. Судя по всему, Марстон какое-то время будет занят французской полицией. И его девушка тоже.


На ходу мужчина снял свою фальшивую бороду, наслаждаясь острой болью, когда клей оторвался от его кожи. Теперь он привык к этому, к мысли, что боль - это величайшее физическое ощущение. Как будто он стремился зайти так далеко, устранить раздражение от шума, уродства и кислого вкуса, оставив ему единственное чувство, которое имело значение, то, единственной целью которого было предупредить тело о травме. Увечья и смерть.


Но он хотел снять эти туфли, они были у него долгое время, но он никогда их не надевал. Это был дискомфорт, а не боль, и поэтому он не был желанным. В конце моста он снял рюкзак с плеч и, прислонившись к балюстраде, сбросил ботинки на толстой подошве, заменив их потертыми черными кроссовками, которые несли его по туннелям Парижа, на его лучшие кладбища и обратно.


Скарабей направился прямо на север, к Елисейским полям, к ближайшей станции метро. Пока он шел, он поздравлял себя. Он увидел Аль Закири случайно, побочный продукт своего плана, и после просмотра пресс-релиза посольства США он легко установил связь с Марстоном. Следуя за Аль Закири сегодня, скорее ради забавы, чем ради чего-либо другого, он оказался на расстоянии вытянутой руки от американца. И этот глупый человек понятия не имел, кто он такой.


Поначалу Скарабей не решался побрить голову, не желая признаваться самому себе, что по крайней мере один раз он был близок к поимке. Но он не мог рисковать, не тогда, когда был так близок к финишу. И именно поэтому сегодня он не столкнулся лицом к лицу с Марстоном, просто наблюдал за ним. Времени было немного, но его должно было хватить, чтобы разобраться с ним.


Он нашел телефон-автомат и вытащил листок бумаги с номером из кармана.


"Oui ?" Ответила женщина, ее горло было разорвано сигаретами.


"Бонжур", - сказал он. "Я бы хотел одну из твоих девушек. Особенно один."


"Будь здоров . Который из них и когда?"


"Сегодня днем, и ее зовут Роуз. У нее татуировка в виде змеи."


"Роза? Ах, нон, она здесь больше не работает."


Его желудок скрутило. "Что?"


"На прошлой неделе. Она отправилась домой к своей семье, куда-то недалеко от Бордо." Женщина кашлянула. "У нас есть другие, не менее хорошие".


"С такой же татуировкой?"


"Я не знаю. Возможно, не тот же самый, но ...


Он швырнул трубку, свирепо глядя на прохожего, который нахмурился в момент его гнева. Скарабей сделал вдох и прижался лбом к холодному металлу над телефоном.


Спокойно, сохраняй спокойствие и думай .


Он продолжал идти, неряшливый и незаметный на улицах, но на станции метро ему пришлось игнорировать взгляды других пассажиров, от полицейских в форме, которые, без сомнения, ожидали, что он попытается сесть в поезд бесплатно. Но он не слишком возражал, их глаза не видели настоящего человека, они понятия не имели, кто он такой. И само метро было прохладным, пещера, которая уносила его подальше от городской жары, убежище со своими запахами, грязной плиткой и туннелями, испещренными граффити. Ему понравилось, потому что здесь, внизу, остальной мир чувствовал себя немного неуютно, он мог видеть, как они старались не вдыхать маслянистый воздух и не прикасаться к стенам и скамейкам.


Девушка села в поезд за две остановки до него, совершенно сбив его с толку. Он намеревался пройтись по району Пигаль, где женщины днем демонстрировали рисунки на своих телах, а ночью пытались продавать себя в переулках. Но эта девушка, она была настолько совершенна, что ему было трудно дышать, почти невозможно отвести от нее взгляд.


Она была миниатюрной, одетой в простое белое летнее платье и сандалии, которые оборачивались вокруг ее лодыжек с помощью коричневых ремешков. Ее волосы были желтыми, как кукуруза, и торчали из головы двумя отростками, и она несла маленькую красную сумку, легко перекинутую через плечо. Она держала книгу в одной руке, когда прислонилась к борту экипажа. Эти вещи, чистота ее платья, посвящение книге, не эти вещи держали Скарабея за горло. Что решило ее судьбу, так это змея, чей хвост выглядывал из под хлопка, чтобы пощекотать ее колено, и чью голову он видел мельком каждые несколько секунд, когда раскачивание поезда выводило девушку из равновесия и приближало к нему, открывая зеленое пятно и проблеск красного, скрывающийся под ее декольте. Он знал, что это змея, которая пробежала по всей длине ее маленького тела, по плоскому животу и между выпуклостями грудей. Ему нужна была змея.


Его сердце воспарило, когда она закрыла книгу и убрала ее в сумку. Сент-Огюстен. Это была и его остановка тоже.


Он последовал за ней из поезда, через станцию и вышел на бульвар Осман. Он держался на расстоянии, надеясь, что она не жила здесь, надеясь, что она не исчезнет в квартире и не исчезнет навсегда. Она шла медленно, останавливаясь, чтобы заглянуть в витрины магазинов и прочитать меню кафе по пути. Было тепло, и ветерок колыхал ее платье, когда она остановилась, прижимая тонкий хлопок к телу так, что сердце Скарабея забилось быстрее. Другие мужчины тоже заметили ее, и это осознание заставило его захотеть действовать быстрее. Сейчас.


Но где? Чем дальше она заходила, тем больше надежды покидало его. Как он мог застать ее одну? Наедине с ним, где он мог взять то, что ему было нужно.


Он почувствовал себя лучше, когда она свернула с главной дороги на боковую улочку. Теперь она двигалась быстрее, как будто спешила. Скарабей понял, что она разговаривает по телефону. Он ускорился, надеясь, что она не заметит его, если будет отвлекаться на разговор с кем-то другим. Он увидел, как она полезла в сумку за ключами, и понял, что пришло время решать.


Она позволила входной двери закрыться за ним, она даже не знала, что он был там. Он позволил ей вращаться большую часть пути, не давая ей захлопнуться одной рукой, другой придерживая приклад своего пистолета.


Он сосчитал до десяти, а затем шагнул в темное фойе. Его окружали почтовые ящики, а стеклянная дверь вела оттуда в само здание. Все, что он мог сделать, это вести себя так, как будто он жил там, хотя его сердце бешено колотилось. Он толкнул дверь, и она открылась.


Девушка была на полпути по устланному ковром коридору, все еще разговаривая по телефону. Скарабей ускорил шаг, зная, что она близко к дому. Несколько секунд спустя она остановилась перед дверью с левой стороны коридора, пропустив замочную скважину, поскольку голос по телефону отвлек ее. Он остался справа, зная, что телефон помешает ей увидеть его, и теперь бежал трусцой, сокращая расстояние между ними. Она открыла дверь, толкнув ее внутрь, и Скарабей увидел, как она колебалась, входя в квартиру.


Она увидела его, но было слишком поздно.


Ее рот открылся, когда она повернулась к нему лицом, ее глаза расширились от недоверия. Скарабей протянул руку, взял телефон и захлопнул его, его глаза встретились с ее. Он оглянулся через плечо, когда втолкнул ее в квартиру, но коридор был пуст. Теперь он должен был убедиться, что ее квартира была.


Место было маленьким. Две спальни, ванная комната и крошечная гостиная, небольшая кухня-камбуз в задней части. Достаточно маленький, чтобы он знал, что через минуту он опустеет. Они стояли в гостиной, и Скарабей пнул ногой дешевый деревянный кофейный столик в сторону, освобождая место на полу. Его хватка на ее предплечье и пистолет 22 калибра в другой руке убедили ее не сопротивляться.


"Как тебя зовут?" он спросил. Она была невысокой, но все еще на дюйм выше его, и от нее пахло чистотой, как от мыла или цветов, несмотря на поездку в метро.


Она открыла рот, чтобы заговорить, но не издала ни звука. Одинокая слеза скатилась по ее щеке, и она покачала головой. Но Скарабей больше не смотрел ей в лицо, движение обнажило голову змеи и вызвало у него выброс адреналина.


Ему не нужно было знать ее имя. Зачем?


Наконец, она нашла слова. "Пожалуйста", - прошептала она. "Мой сосед по комнате будет дома с минуты на минуту. Пожалуйста, просто... не надо."


Она начала хныкать и отстраняться, когда Скарабей приставил пистолет к ее голове. Он должен был действовать быстро, он не мог рисковать борьбой. Это может повредить змее.


Он выстрелил в нее один раз, в висок. Ее голова дернулась вправо, ее глаза все еще были широко раскрыты, и трепет прошел через него, когда он увидел, как жизнь покидает ее. Это было похоже на перегорающую лампочку, энергия страха и надежды, которая мерцала в ее глазах всего секунду назад, исчезла со скоростью пули.


Он позволил ей упасть и мгновение наблюдал, как ее кровь просачивается на ковер и спутывает волосы, превращаясь из желтой в липкую коричневую. Он бросил свой рюкзак на диван. Он положил пистолет внутрь и порылся в нем, наконец найдя свой нож и рулон бинтов.


Он опустился на колени рядом с ней и распорол спереди ее платье, затаив дыхание, когда увидел красивую зелено-коричневую змею, которая все еще была живой, поперек туловища мертвой женщины. Он высвободил его медленно, осторожно, используя навык, который он приобрел, практикуясь на девушке на кладбище. Его тело покалывало, когда он работал, и потребовалось сознательное усилие, чтобы сдержать волнение. Это заняло десять минут, но когда он закончил, то положил кожу на развернутые бинты, затем свернул их и положил в свой рюкзак с заботой отца, укладывающего своего ребенка в кроватку.


Уходя, он не взглянул на девушку, больше сосредоточившись на том, чтобы как можно осторожнее надеть свой рюкзак. Он решил дойти до своей квартиры пешком, чтобы избежать толчеи в метро и автобусах. Он подумал, что, возможно, люди, находящиеся так близко, могли почувствовать исходящий от него запах смерти, и он положил пистолет в карман, на всякий случай.


Он подошел к входной двери и остановился, прислушиваясь. В коридоре послышались приближающиеся к нему шаги, и он подождал, пока они пройдут. Они замедлили ход и остановились возле квартиры девушки-змеи. Он стиснул зубы и сунул руку в карман, когда дверь открылась, и молодая женщина с красивой черной кожей и удивленными глазами открыла дверь и посмотрела на него.


Скарабей улыбнулся. "Вы, должно быть, ее соседка по комнате", - сказал он.


Глава двадцать девятая


Хьюго сел напротив посла Тейлора, между ними стоял нетронутый кофейник. В воскресенье, на следующее утро после смерти аль-Закири, еще не было восьми, но посол хотел сделать круг, посмотреть, где все стоят. Они наклонились вперед, слушая, как зазвонил телефон Тома, оба с облегчением услышали его голос.


"Том Грин".


"Это Хьюго. Я в кабинете посла."


"Он знает? Если нет, укради немного его хорошего самогона."


"Он знает", - сказал Тейлор с улыбкой. "Как у тебя дела, Том?"


"Привет, босс. Они сказали, что выпустят меня сегодня, если я пообещаю сидеть тихо и не работать ".


"Тогда, полагаю, ты останешься там", - сказал Хьюго. "Вы получили полный отчет об Аль Закири?"


"Да, и я так понимаю, из-за тебя Клаудию и себя чуть не застрелили. Я предупреждал тебя, что эти парни были рады сработать ".


"Ты был прав", - сказал Хьюго. "Они все еще расследуют дело Аль Закири?"


"Да. И ничего не нашел. Они обыскали его баржу и даже не нашли непристойных фотографий. Не то чтобы они были ему нужны, черт возьми, ты видел его девушку?"


"Ты знаешь, что я это сделал", - сказал Хьюго. "К тому же, она знаменита, все ее видели".


"Это уже что-то, мы должны пойти на шоу. В любом случае, ее допрашивали весь вчерашний день и вечер. Возможно, всю ночь. Я тоже получил отчет об этом. Когда ты был с ним, ты сказал этому тупому ублюдку сдаться?"


"Я сделал", - сказал Хьюго. "Несколько раз. Он думал, что в конечном итоге его подвергнут пыткам, или подставят, или что-то в этомроде. Не доверял нам, ни капельки."


"Ты винишь его?" Тейлор скинулся.


"Нет", - сказал Том. "Но посмотри, к чему это его привело. В любом случае, я нашел своего террориста, ты нашел своего жука?"


"Скарабей", - поправил Хьюго. "И он не был террористом".


"Возможно, но твой парень - серийный убийца", - сказал Том.


"Технически нет", - сказал Хьюго.


"Вообще-то да, технически".


Посол и Хьюго обменялись взглядами. "О чем ты говоришь?" Спросил Тейлор.


"Убил девушку в Восьмом округе. С близкого расстояния, сбоку от головы, застрелен и брошен в ее квартире."


"Кто нашел ее?" Спросил Тейлор.


"Ее сосед по комнате. Не только нашел ее, но и врезался прямо в Скарабея, когда тот уходил. Он просто прошел мимо нее. Она описала его как маленького парня с короткой стрижкой и лбом, похожим на Гибралтарскую скалу. Что ж, это мои слова, но вы понимаете картину."


"Короткая стрижка?" - Спросил Хьюго. Размытый образ возник в его сознании. "Он изменил свою внешность. Думаю, в этом нет ничего удивительного. Но он не причинил вреда соседу по комнате?"


"Напугал ее до чертиков. Конечно, этот уродливый ублюдок был ничем по сравнению с тем, что она увидела в квартире."


"Ее мертвый друг?"


"Ее мертвый друг, с которого содрали кожу. Он срезал с нее платье и содрал с нее кожу."


"Он сделал? Как Абида Киани, или ... хуже?" - Спросил Хьюго.


"Хуже. Многое. Порез от колен до подбородка. Трофей, ты думаешь?"


"Если он забрал шкуру с собой", - сказал Хьюго. "Я думаю, это должно быть".


"Он сделал", - сказал Том. "Сумасшедший сукин сын перешел от мертвых к живым. Ну, от давно умерших к недавно умершим, но вы понимаете, что я имею в виду."


"Какая у нее была татуировка?"


"Он снял с нее переднюю часть, имеет ли значение, что это была за чертова фотография?"


"Боже, Том, ты знаешь, что это так. Выясни, ладно?"


"Конечно, конечно. Извините. Похоже, это дерьмо наконец-то добралось до меня ".


"Все в порядке. Подверглась ли она сексуальному насилию?" - Спросил Хьюго.


"Что-то не похоже на это".


"Тем не менее, это сдвиг в МО", - сказал Хьюго. "Он становится смелее, а также меняет свою цель. Вопрос в том, почему?"


"Без понятия", - сказал Том. "Но, как я указывал ранее, я нашел своего плохого парня, так что тебе лучше поторопиться и найти своего".


"Французская полиция теперь снова у руля?" - Спросил Хьюго. "А могу я посмотреть отчет и фотографии с места происшествия?"


"Да и да", - ответил Том. "И я дам вам знать, если к кому-нибудь вернутся отпечатки пальцев".


Хьюго сел прямо. "У вас есть отпечатки пальцев?"


"Ага".


"Что ж, спасибо, что упомянул об этом". Хьюго сделал паузу. "Когда ты узнаешь? И сколько еще осталось ДНК с кладбища Монмартр?"


"Неделя, возможно, меньше, на анализ ДНК. Отпечатки пальцев снимаются намного быстрее, мы узнаем это в течение часа или двух. О черт, подожди. Я выяснил, как использовать ожидание вызова, и лаборатория звонит прямо сейчас. Сиди тихо."


Хьюго и посол Тейлор сидели, уставившись на телефон, их нервы были на пределе.


Минуту спустя на линии появился Том. "Теперь нам крупно повезло", - сказал он. "У нашего парня есть послужной список, и именно то, что вы ожидаете от серийного убийцы".


"Дай угадаю", - сказал Хьюго. "Незаконное проникновение, возможно, кража со взломом, либо непристойное обнажение, либо подглядывание в окна".


"Не забудь о большой двойке", - упрекнул Том. "Оба присутствуют здесь".


"Поджог и жестокое обращение с животными", - сказал Хьюго. "Кто он?"


"Они копаются в его прошлом прямо сейчас, но я полагаю, вы задавали не философский вопрос".


"Нет, я не был". Хьюго не скрывал своего нетерпения. "Его зовут Том. Назови мне имя ублюдка."


* * *


Хьюго встретился с капитаном Гарсией в кафе &# 233; на полпути между их соответствующими офисами, на улице Сент-Онор é. Маленький француз просиял, когда Хьюго вошел в дверь, и встал, чтобы пожать ему руку.


"Приветствую, друг мой", - сказал Хьюго. "Они сказали мне, что ты снова за главного. Я очень рад этому ".


"Moi aussi . И я рад, что с другими делами покончено, хотя мне жаль, что все закончилось так, как закончилось. Я неофициально слышал, что он был скорее просителем убежища, чем террористом ".


"Я думаю, что это правильно. И да, большой позор ".


Хьюго заказал у официанта grand crème, а Гарсия попросил второе.


"Прошу, за работу". Гарсия полез в портфель, стоявший рядом с ним, и вытащил папку из манильской бумаги. "Мы немного знаем о нем, и мы ищем повсюду".


Хьюго взял папку. На обложке печатными буквами было написано "Клод Вилье". "Скажи мне", - сказал Хьюго.


"Ему двадцать шесть лет", - начал Гарсия. "Родился и вырос на юго-западе, в маленькой деревушке под названием Кастет".


"Хотите верьте, хотите нет, - сказал Хьюго, - но я знаю это место".


Гарсия поднял бровь, затем вспомнил. "Ах да, прошлогоднее дело, твой друг Макс. Вы допрашивали свидетеля там, внизу."


"Верно. Хорошая часть света ".


"Красиво", - сказал Гарсия. "Если тебе нравятся все эти природные штучки. В любом случае, вы помните, что там, внизу, был застрелен ночной сторож на кладбище."


"Пока наш герой воровал кости из могилы".


"Exactement . Результаты баллистической экспертизы подтвердили факт стрельбы с участием двух детей в Пи èре Лашез и девушки прошлой ночью. Но я не понимаю, что у них у всех общего. Кого именно мы ищем? Что он за убийца?"


"Давайте посмотрим, что у них общего". Хьюго откинулся на спинку стула, когда официант принес им кофе. Когда официант ушел, он продолжил. "Для начала, он забрал трофей у каждого".


"Кожа да кости", - сказал Гарсия.


"Oui . И все же я не думаю, что это просто трофеи ".


"Почему бы и нет?"


"Слишком много проблем. Трофей - это почти как запоздалая мысль. Убийца может знать, что он забирает в качестве трофея, я видел все, от колец до глазных яблок, но обычно это не так сложно, как что-то вроде кожи."


"Глазные яблоки?"


"Восхитительно, я знаю". Хьюго поморщился при воспоминании. Шесть банок из-под джема, в каждой по две пары глазных яблок. С цветовой маркировкой. "В любом случае, у нас как будто два разных преступления: кража костей и убийство. Но я готов поспорить на что угодно, что это неправда. Убийства и собирание костей, они по одной и той же причине."


"И что это такое?" Гарсия секунду наблюдал за Хьюго. "Ты же не хочешь сказать, что он доктор Франкенштейн?"


"Я бы сказал, что он собирает воедино женщину, за исключением того, что кости в Кастете были мужскими, верно?"


"О да, совершенно определенно". Улыбка тронула уголки рта Гарсии. "И теперь, когда мы знаем имя Скарабея, мы можем сказать, что это были не старые мужские кости".


"Нет? Есть какая-то связь?" И тогда Хьюго вспомнил свой телефонный разговор с послом, когда Том был в операционной, разговор, почти забытый в напряжении момента. "Вилье. Это имя человека, которого откопали."


"Взыскание" . Гарсия на секунду задержал взгляд Хьюго. "Его отец. Он выкопал своего собственного отца."


Глава тридцатая


Капитан Гарсия посмотрел на Хьюго поверх своей кофейной чашки. "Почему он это делает?"


"Это акт развлечения. Он возвращает кого-то к жизни, будь то его мать, сестра, его девушка ". Он пожал плечами. "Как я уже сказал, отец ... это что-то другое".


"Это странно, вот что это такое".


Хьюго сделал глоток кофе и вспомнил первое сообщение о взломе на кладбище Кастет. "Прав ли я, думая, что некоторые кости были раздроблены?"


"Oui . На самом деле, очень много."


"Знаешь, возможно, он вообще ничего не крал".


Выражение лица Гарсии было пустым. "Тогда почему ...?"


"Мы предположили, возможно, из-за P ère Лашеза, что разграбленная могила автоматически означает украденные кости. Но это не обязательно должно быть правдой. Возможно, он вломился в могилу своего отца, чтобы сделать противоположное тому, что он делал в P ère Лашез."


"Ты имеешь в виду, уничтожить?"


"Да. Могила держит его, она обладает огромной силой в его сознании. Подумай об этом таким образом. Если он может украсть кости из могилы, чтобы воссоздать что-то, тогда для него имеет смысл ограбить могилу и раздавить кости, чтобы что-то уничтожить."


"Он уничтожал своего отца?"


"Да, это было частью его плана, а остальное включает воссоздание женщины. Это странно, но подходит."


Гарсия ухмыльнулся. "Его фотография есть в деле. Уродливый маленький ублюдок, так что, я предполагаю, он не воссоздает подружку ".


Хьюго открыл папку и уставился на цветную распечатку Клода Вилье. Он узнал высокий лоб и вьющиеся волосы, небрежно очерченные черты, которые были его носом и ртом. И глаза, глубокие порезы, вырезанные на его лице, которые ничего не говорили, ничего не показывали. Ни гнева, ни раскаяния, и уж точно не страха.


"Нам нужно поговорить с людьми, которые его знают", - сказал Хьюго. "Семья, друзья, кто угодно. У него есть семья?"


"Не то, что мы могли бы найти. Отец, очевидно, мертв. Соседи говорят, что мать исчезла почти пятнадцать лет назад."


"Когда и как умер отец?"


"Допился до смерти. Очевидно, он тоже был мастером своего дела. Бил мать и мальчика, контролировал все, что они делали. Соседи сказали нам, что в конце концов мать просто ушла, бросив их обоих ".


"Клоду было бы около двенадцати. Быть брошенным подобным образом было бы травматично для любого маленького мальчика, тем более для того, кто остался с жестоким отцом ". Хьюго выпил еще кофе, размышляя. "У вас есть люди, которые ищут мать?"


"Да, но это было так давно, что если она все еще жива, то, вероятно, сменила имя и живет под другим именем в течение десятилетия. Как ты думаешь, она вышла бы из затруднительного положения, если бы мы опубликовали его фотографию?"


Хьюго колебался. "Возможно, но я сомневаюсь в этом. Ей, наверное, уже стыдно, что она оставила его, ей будет еще больше стыдно, если она узнает, что он серийный убийца. Она будет винить себя за это." Он покачал головой. "Нет. Я сомневаюсь, что она раскроется, и даже если она это сделает, это не заведет нас так далеко. Нам нужен именно он ".


"Ты думаешь, он убьет снова?"


"О да", - сказал Хьюго. "Они всегда убивают снова. Что означает, что мы должны поймать его, прежде чем у него появится шанс."


"И как мы это сделаем? Должны ли мы опубликовать его фотографию и попросить о помощи?" Гарсия развел руками. "Боюсь, у меня не так много опыта общения с серийными убийцами".


"Я верю". Хьюго осушил свою кофейную чашку. "Нет, если мир узнает, что у нас на свободе серийный убийца, это вызовет панику. И этот парень может прятаться, либо маскируясь, либо исчезая в подземных туннелях."


"Тогда что нам делать?"


"Мы выясняем, кто его следующая жертва, и когда он планирует ее убить".


* * *


Гарсия ушел, получив согласованное задание попытаться найти мать Скарабея. В сознании Хьюго она была ключом, несмотря на то, что он сказал Гарсии, и даже несмотря на то, что он не мог сформулировать причину, почему. Многолетний опыт преследования убийц с проблемами мамочки, возможно. Каким-то образом, как выяснил Фрейд, это всегда возвращалось к родителям, будь они хорошими, плохими или безразличными. И здесь, подумал Хьюго, похоже, довольно удачно сочетаются все три.


Он направился обратно в посольство, размышляя, что он мог бы сделать, чтобы дополнить поиски Гарсии, и планируя просмотреть второе досье, которое дал ему капитан. Это было на девушке, застреленной предыдущим вечером, и в нем содержался полицейский отчет, фотографии с места преступления и настолько полная история девушки, насколько они смогли наработать. Его телефон зазвонил, когда он приближался к площади Согласия, и он проверил дисплей: Дж. Брэдфорд Тейлор.


"Мистер Посол, " сказал Хьюго. "Чем я могу помочь?"


"На самом деле, я звоню, чтобы помочь тебе", - сказал Тейлор. "Возможно, ты захочешь взять выходной до конца дня. Или работай из дома, если нужно."


"Почему?"


"Давайте просто скажем, что вы не единственный, кто считал Мохаммеда Аль Закири невинной жертвой".


"Что этозначит?"


"У нас небольшое сборище за пределами посольства. Пара сотен человек с обычными вещами, баннерами, изображениями и тому подобным."


"Протестующие?"


"Да. Граждане Пакистана и экспаты, некоторые антивоенные люди, обычная щедрая порция ненавистников Америки ".


Хьюго застонал. "Это просто здорово. Кому повезло на этот раз, нашему президенту снова? Президент Франции?"


"Пару меня, для приятного разнообразия, но именно поэтому я предлагаю тебе остаться дома".


"Что, я?" Хьюго остановился как вкопанный. "Они сжигают меня?"


"Ваше имя было в оригинальном пресс-релизе, и вы пару раз цитировались в рассказах Клаудии Ру. Плюс, в этой утренней статье."


"У нее появился новый? Я этого не видел."


"Очень красиво написано", - сказал Тейлор. "От первого лица, как она сама была свидетелем этого. Тоже точный, насколько я могу судить, но твое имя всплывает снова."


"Делая меня американским лицом этого всемогущего неудачника". Хьюго огляделся, как будто протест мог распространиться так далеко от посольства и утопить его в своей ярости. "Неважно, что я был единственным, кто говорил, что он не был чертовым террористом".


"Я знаю, я знаю. Но я не советую тебе пока пытаться кому-либо это объяснять. Иди домой и дай им успокоиться, ничего не добьешься, находясь здесь и настраивая их против себя ".


"У меня есть работа, посол, нужно поймать серийного убийцу".


"Тогда иди и поймай его. Просто не делай этого отсюда ".


"Хорошо, я буду на связи". Хьюго повесил трубку и направился обратно тем же путем, которым пришел, держа неясный курс на реку и свою квартиру на улице Жакоб. Телефон все еще был у него в руке, и он решил позвонить Клаудии. Она задолжала ему обед или, если у него хватит на это духу, ужин.


Глава тридцать первая


Скарабей следовал за ним весь день. Теперь он наблюдал, как Марстон остановился возле площади Согласия, чтобы поговорить по телефону. Он внимательно наблюдал, как черты лица мужчины омрачились. Плохие новости, да?Скарабей отступил в боковую улицу, когда Марстон повернулся и направился к нему. Этот человек стал для него как наркотик, опасный наркотик. Но почему?


Возможно, потому, что Марстон был всем, чем не был Скарабей: высокий, красивый и уверенный в себе, способный действовать открыто, не вызывая отвращения у людей. Или, может быть, это было потому, что они изучали друг друга. Скарабей исследовал Марстон, как мог, используя Интернет в публичной библиотеке. Он знал, что Марстон был бывшим сотрудником ФБР, профилировщиком не меньше, а теперь сотрудником RSO в посольстве США. Скарабей даже прочитал пару статей, написанных Марстоном об анализе поведения, и ознакомился с некоторыми из наиболее заслуживающих освещения в прессе случаев этого человека.


Профайлер. Это означало, что он пытался понять Скарабея, выяснить, что движет им. Чтобы понять его. Его мать, слишком давно, была единственным человеком, который понимал его, единственным, кто хотя бы пытался. До сих пор. Марстон хотел понять его по совершенно неправильным причинам, чтобы поймать его, да. Но американец на самом деле стремился узнать его, и, каковы бы ни были мотивы полицейского, это сблизило их.


Скарабей был только разочарован, что у него не было больше времени, не смог оставить больше подсказок для Марстона. Ему просто пришлось бы объяснить это ему в лицо прямо перед тем, как он убил его.


И тут его осенило. Он мог оставить американца в живых. Он мог бы все это объяснить, а затем, пока человек был связан, он мог бы закончить свой проект. Осознание пришло подобно взрыву в его голове. Как прекрасно завершить это, вернуть ее к жизни через смерть других и оставить позади единственного человека, который мог бы понять!


* * *


В его квартире пожилая женщина над ним прикрепила к его двери записку, в которой снова жаловалась на свой водонагреватель. Скарабей жил здесь бесплатно, без бумажной волокиты или чего-то такого, но сделка заключалась в том, что он все уладил. Он дважды чинил ее водонагреватель, откручивал крышку в ее туалете, даже заменил окно. Эта сука думала, что он работает на нее.


Люди внизу, они ему нравились. Двое мужчин и мальчик. Он предположил, что они гомосексуалисты, но они оставили его в покое и починили свои собственные вещи, поэтому они ему понравились.


Сначала он постучал в дверь гей-пары, терпеливо подождал, прежде чем постучать во второй раз, затем в третий. Ему повезло, они были на свободе. Пожилая женщина была внутри и не слишком вежлива.


"Я думал, ты это починил, не ? Почему это все еще не работает?"


"Давайте посмотрим, не так ли. Ты можешь открыть кран с горячей водой для своей ванны?"


"Моя ванна?"


"Si . Покажи мне."


Он последовал за ней в узкую ванную. Она наклонилась, чтобы открыть кран с горячей водой, и он перевалил ее слабое тело через край в ванну. Она не сопротивлялась, потому что не понимала, что происходит, ее морщинистый рот открылся в знак протеста только тогда, когда она ударилась о дно фарфоровой ванны. Вид пистолета в его руке заставил ее замолчать, и он подумал, что никогда не видел таких больших глаз.


Впрочем, не слишком большой, потому что ему удалось всадить пулю прямо между ними, с глухим стуком ударив ее головой о бортик ванны. Он наблюдал, как она откинулась назад, кровь заполнила канализацию. Как раз перед тем, как он ушел, хрип сорвался с ее потрескавшихся губ, и это заставило его улыбнуться.


Он вернулся в свою квартиру и выбросил ее записку в мусорный контейнер, который держал под раковиной, затем подошел к неряшливому дивану в гостиной, его глаза пробежались по двери в его убежище. Еще две ночи и еще два дополнения. Один сложный, другой легкий.


Сегодня все просто.


Он поднял телефонную трубку и набрал номер. Она была здесь однажды раньше, и он был нежен, очень нежен, а потом переплатил, убедившись, что она запомнит и будет счастлива вернуться. Не то чтобы у людей были проблемы с его запоминанием - обычно проблемой было возвращение.


"Ты можешь скоро быть здесь?" он спросил. Это не заняло бы много времени, но ему предстояла долгая поездка, пустой дом, который требовал уборки. Потрошение.


"Ты подстригся", - сказала она, когда пришла час спустя. Она дружески провела рукой по его голове. "Мне это нравится".


У нее было жесткое лицо, симпатичное, но как будто она перескочила из детства в средний возраст, пропустив юность и мягкие годы ранней взрослости. Он подумал, может быть, у нее был такой же отец, как у него, но ему было неудобно поддерживать разговор. Не то, в чем он был хорош. Она была его роста, с узкой талией и большими грудью и бедрами, поэтому он не принял ее за наркоманку. Ее волосы были разноцветными, он мог сказать это по тому, какими ломкими они были, когда он прикасался к ним, как отдельные волоски меняли цвет от светлого до грязно-рыжего, затем черного и обратно. Раньше они были светлыми, теперь в основном рыжими.


"Пойдем в спальню?" - спросила она.


"Нет", - сказал он немного слишком быстро. Это святилище, а не спальня.


"Это твои деньги, чéри, сколько и где ты захочешь".


Эта идея вызвала у него отвращение, воспоминание о прошлом разе, о том, как он проделал все это, просто чтобы увидеть, убедиться, что она была права. Но она была идеальна. Не таким образом, но для того, что ему было нужно сегодня, и в ее рекламе указывалось, что она согласится. В основном.


"Ты принес свою сумку с ..."


Она подмигнула. "Mais oui, toujours ." Она расстегнула молнию на матерчатой сумке через плечо и широко распахнула ее, чтобы он мог видеть. "Что нам следует использовать?"


"Я думаю, - сказал он, действуя сейчас как неуверенный неофит, - наручники?"


"Bien . Я или ты?"


Он мог бы просто убить ее, конечно. Но чем ближе он подходил к этому дню, тем совершеннее он хотел, чтобы все было. Тем свежее он хотел свои подношения. И вот он возился с наручниками, улыбаясь, когда она ворковала и показывала ему, как это делается, ее большие груди покачивались, как оскорбление памяти его матери, и он несколько раз взглянул на закрытую дверь в святилище, как будто она уже была жива и смотрела на него.


Она лежала на полу, обнаженная, и он лежал рядом с ней, тоже обнаженный. Она посмотрела ему между ног. "Не получаешь удовольствия. Что я могу сделать?"


"Перевернись", - сказал он, его голос был нежным.


"Бьен сûр. Комильфо ?" Она перевернулась на живот, ее руки вытянулись над головой, металл наручников гремел, когда она двигалась. Она приподняла зад и улыбнулась, когда Скарабей резко вдохнул.


"Идеально", - прошептал он.


"Merci bien . Я рад, что тебе это нравится ".


Но он наслаждался не ее задом. "Ты когда-нибудь танцевал?" спросил он, и ее глаза широко раскрылись от удивления.


"Нет, не совсем".


"Ты сможешь", - вздохнул он. "Все в порядке, ты справишься".


"Ты хочешь потанцевать сейчас?"


В ее голосе было замешательство, поэтому он улыбнулся ей. "Нет. У меня есть ... игрушка. Могу ли я им воспользоваться?"


Его голос успокоил ее, и она улыбнулась. "Уверенность", - промурлыкала она. "Я был непослушным?"


"Нет", - сказал он, лаская ее спину. "Ты был хорош. И ты будешь еще лучше для меня. Позволь мне все же воспользоваться твоей повязкой на глазах."


Он залез в ее сумку и надел шелковую повязку ей на голову, пока она хихикала и жеманничала, поправляя ее так, чтобы ей было удобно. Он встал и подошел к кофейному столику, открывая ящик так тихо, как только мог, чтобы достать свой охотничий нож.


"Куда ты ходил, ч éри ?" - спросила она, но не казалась слишком обеспокоенной.


Он отодвинулся, опускаясь на колени рядом с ней. "Я здесь. Ты готов?"


"Всегда", - сказала она, выгибая спину. "Что мы собираемся делать?"


"Немного порезался", - прошептал он.


Она напряглась. "Немного чего?"


Он положил левую руку ей на затылок и прижал ее лицом к ковру. Она застонала и начала извиваться. Скарабей улыбнулся, зная, что она приходит к осознанию того, что наручники и повязка на глазах больше не для игры. Он скользнул к ее ногам и ударил ее один раз, сильно, по затылку рукоятью своего ножа. Она издала долгий, низкий стон и лежала там, всхлипывая.


Скарабей снова улыбнулся и провел пальцами по ее спине, восхищаясь татуировкой, которая тянулась от верхней части ягодиц до шеи, изображающей рычащего льва в оранжевых, желтых и черных тонах, чьи передние лапы опирались на камень, и чья величественная голова была высоко поднята, рыча на мир, показывая свой голос и длинные, опасные зубы. Конечно, это был не леопард, но король джунглей был хорошей заменой. Она бы поняла.


Он вонзил нож ей в бок, на два дюйма от татуировки - опыт показал ему, как кожа сжимается, немного разрывается, поэтому был необходим запас - и когда она взбрыкнула, он ударил ее снова.


Он аккуратно разрезал ее, считая себя хирургом, отделяя кожу от ее тела короткими, ласкающими надрезами. Он удерживал ее неподвижно весом своего тела и твердым концом ножа, и вскоре ее бульканье превратилось в фоновый шум. Однажды, в самом начале, он подумал, что ее вот-вот вырвет, поэтому быстро сорвал чехол с подушки и засунул ее как можно глубже ей в рот. Вскоре после этого она вообще перестала протестовать.


Когда он закончил, он отнес свой трофей в ванную, чтобы почистить его, восхищаясь полотном в своих руках. Когда он вышел, он посмотрел на нее, задаваясь вопросом, не сдвинулась ли она каким-то образом. Неужели он оставил ее прямо там?


Его нож теперь тоже был чист, но он не мог рисковать, чтобы его не потревожили, поэтому он встал над ней, приставил кончик ножа к ее окровавленной спине, над тем местом, где, как он думал, могло быть ее сердце, и надавил, позволяя весу своего тела сделать всю работу. Ее ноги слегка дернулись, и из ее горла вырвался странный жидкий звук. Он оставил нож там, по рукоять в ее спине, и направился к двери своего святилища. Прежде чем войти, он оглянулся на девушку на полу и улыбнулся.


"Спасибо, ма чéри" .


Глава тридцать вторая


Хьюго сидел в своем любимом кресле, напротив Тома, который развалился на диване. Он выглядел усталым, но на его лицо вернулся какой-то цвет. Между ними на кофейном столике лежало досье на мертвую девушку, Элейн Фурнье.


"Я не собираюсь прислуживать тебе по рукам и ногам, ты ведь знаешь это, верно?" Хьюго улыбнулся, но только наполовину в шутку. Каким он был в последнее время, Том потребовал бы мартини и виски, как будто он был в баре.


"Я знаю, о чем ты думаешь, и на этот счет ты можешь оказать мне одну услугу".


"Немного рановато для начала дня, не так ли?"


"Зависит от услуги".


"Достаточно верно", - сказал Хьюго. "Что это?"


"Я бы хотел, чтобы вы убрали весь алкоголь из этого места".


Хьюго склонил голову набок. "Ты серьезно?"


"Очень. Послушай, я был трезв два дня. Это было тяжело, но в то же время и хорошо ".


Хьюго подался вперед, едва веря своим ушам. "Конечно, Том, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь".


"Я пробую еду. Видит цвета. Думаю о чем-то другом, кроме как выпить. Это чертовски потрясающе ".


"Том, ты вот-вот доведешь меня до слез. Или обнять тебя."


"Пожалуйста, не надо, ты загоняешь меня обратно к бутылке".


Хьюго поднял руки в знак капитуляции, все еще улыбаясь. Он подошел к телефону и набрал номер консьержа. "Димитриос. Хьюго Марстон. Когда у тебя день рождения?"


"Три недели назад, месье. Pourquoi ?"


"У меня есть для тебя подарок, если ты любишь односолодовый скотч, вино и пиво. Кое-что из этого открылось."


"Bien sûr, merci bien ."


"Не благодари меня, ты делаешь нам одолжение. Но тебе придется прийти и забрать его, развернутым."


"Я поднимусь через некоторое время, месье" .


"Bien ." Хьюго повесил трубку. "Ты только что сделал грека очень счастливым".


"Это то, ради чего я живу, делать людей счастливыми".


Хьюго откинулся на спинку стула. "Что, черт возьми, они сделали с тобой в больнице?"


"Они упоминали что-то о том, чтобы починить сердце, которое было на два размера меньше". Том изменил свое положение и поморщился. "Они также упомянули, что ты завладел ..." он бросил на Хьюго застенчивый взгляд.


"Твои вещи?" - закончил Хьюго. "Да, я это сделал. Покраснел."


"Я так и думал".


"Кокаин - это плохо, Том. Ты и от этого отказываешься, верно?"


"Честно говоря, я едва начал заниматься этим", - его голос был оборонительным, но смягчился. "Что означает сказать "да"."


"Тогда дело закрыто".


"Спасибо. Теперь давайте поговорим о работе. Где дела со Скарабеем?"


"Я работаю с Гарсией. Он пытается найти свою мать, может быть, она сможет привести нас к нему. Или помоги нам вычислить его, что может помочь нам идентифицировать его следующую жертву, прежде чем он доберется до нее."


"До сих пор они были довольно случайными", - сказал Том. "Те двое в Père Лашез, вчерашняя девушка. Плюс кости, старые и новые. Какова общая теория, что он воссоздает монстра Франкенштейна?"


Хьюго улыбнулся. "Это то, что сказал Гарсия. И он может быть прав. Я предполагаю, что он использует кости, чтобы сделать скелет, и снял кожу с той бедной девушки из-за татуировки ".


"Что оставляет нас там, где?"


"В его выборе этих костей есть смысл. Джейн Аврил и Ла Гулю. Однако Элейн Фурнье не была танцовщицей."


"Ее выбрали из-за этой татуировки?" Спросил Том.


"Да".


"Почему он не убил соседа по комнате? Он, должно быть, знал, что она сможет его опознать. Почему он оставил отпечатки пальцев, если на то пошло?"


"Потому что это почти закончилось".


"Что такое?"


"Что бы он ни делал. И у меня сложилось отчетливое впечатление, что добром это не закончится. Этот парень слишком долго действовал в тени, в буквальном смысле. Он собирается уйти с треском ".


"Тогда тебе лучше выяснить, какого рода взрыв. И где. И убедись, что меня не будет поблизости." Том сел прямо, положив руку на грудь. "У тебя вообще есть план?"


"Я верю", - сказал Хьюго. "Я собираюсь спуститься туда".


"Где?"


"Обращаясь к Кастету. Там все это началось, и это лучший шанс, который у меня есть, выяснить, кто этот парень на самом деле ".


"Что ж, - сказал Том, поглаживая подбородок, - теперь, когда мы убили нашего нетеррориста, я вне цепочки командования. Но держу пари, я смогу раздобыть самолет, чтобы доставить тебя туда. Завтра утром?"


"Конечно. Может ли он перевозить двух пассажиров?"


"Спасибо, но я не в той форме, чтобы путешествовать".


Хьюго ухмыльнулся. "Я сам до этого додумался. Я имел в виду кое-кого другого."


* * *


Клаудия появилась в квартире как раз в тот момент, когда Димитриос убегал со своим запасом выпивки. Она придержала для него дверь и посмотрела на Хьюго, приподняв бровь.


"Том прервал меня", - сказал он.


"Только из-за алкоголя?" - спросила она, затем улыбнулась. "Я надеюсь, что мы все еще можем найти здесь проституток".


"Чертовски верно", - сказал Том, теперь лежа плашмя на диване. "На самом деле, если мы не будем пить, мы можем получить их еще больше".


Она подошла к нему и сказала: "Теперь ты знаешь, каково это". В прошлом году она была ранена в плечо, пуля предназначалась Хьюго.


"Ты собираешься остаться и ухаживать за мной, пока красавчик уйдет?" Спросил Том, кивая на Хьюго.


"И куда направляется красавчик?" Она вопросительно посмотрела на Хьюго, и поза "руки на бедрах" сказала Хьюго, что она не хотела оставаться в стороне.


"Поездка для мальчиков", - сказал он. "Я беру напрокат самолет ЦРУ и направляюсь в Кастет, откуда родом наш Скарабей".


"Разве французская полиция не прочесала деревню?" - спросила она.


"Пока нет. Я только что говорил с Гарсией, он просит местных воздержаться."


"Я иду", - сказала она.


Хьюго улыбнулся. Это был не первый раз, когда они танцевали этот танец, и не последний раз, когда она добивалась своего. "Я бы хотел, чтобы ты пришла", - сказал он. "Но, как я уже сказал, это самолет ЦРУ, и они не пускают иностранцев на борт".


Она посмотрела на Тома, но он был лучшим другом Хьюго и более чем счастлив, что прекрасная Клаудия будет нянчиться с ним в Париже день или два. "То, что он сказал. Они просто кучка бюрократов с оружием ".


"Что, если я последую за тобой?" - спросила она.


"Что, если я пристегну тебя наручниками к стулу?" Ответил Хьюго, затем увидел выражение лица Тома. "Ты слишком наслаждаешься этим разговором".


"Я только начал", - усмехнулся он. "Пожалуйста, продолжайте. Что-то о Клаудии и наручниках."


"Это тот человек, с которым ты собираешься оставить меня?" Сказала Клаудия, не в силах скрыть улыбку.


"Я переосмысливаю это", - сказал Хьюго. У него зазвонил телефон, и он пошел на кухню, чтобы ответить. "Рауль, прокомментируй &# 231; версию ?"


"Бьен", - сказал Гарсия. "Я получил твое сообщение".


"Есть что-нибудь о матери Скарабея?"


"Ничего конкретного о ней. Но дом семьи Вилье все еще стоит там. Никогда не продавался и, по данным местной полиции, не заселен. Ты думаешь, он живет там, под радаром?"


Хьюго на мгновение задумался. "Я сомневаюсь в этом. Во-первых, это маленькая деревня, и любая активность будет немедленно замечена. Во-вторых, он действует в Париже, что говорит мне о том, что он почти наверняка живет здесь. Но дом расскажет нам кое-что, я уверен в этом."


"Мы?"


"Верно", - сказал Хьюго. "Я позвонил тебе раньше, потому что хочу съездить туда, и я подумал, что со мной понадобится полицейский. Особенно после того, что ты мне только что рассказал."


"Определенно. Когда мы отправляемся?"


Глава тридцать третья


Хьюго забрал Гарсию незадолго до пяти утра у его дома в Бельвилле, к северо-востоку от центра города. Воздух был холодным, как будто пока они спали, над Парижем прошел фронт, и Гарсия оделся по этому случаю. На нем, как всегда, был галстук-бабочка, но более повседневные брюки цвета хаки и ветровка. Жена капитана стояла в дверях и смотрела, как они уходят.


"В прошлый раз, когда я отправился с тобой в приключение, я вернулся с пулевым отверстием", - сказал Гарсия. "Она помнит это".


"Сегодня ты в безопасности", - улыбнулся Хьюго. "Хотя мы перевернем его дом вверх дном, так что, я полагаю, всегда есть опасность порезаться бумагой".


"Увы, я надену перчатки".


Гарсия замолчал, когда Хьюго направился к взлетно-посадочной полосе в пятнадцати милях к востоку. Через несколько минут Хьюго оглянулся. "Ты хорошо себя чувствуешь? Ты выглядишь бледной."


"Меня укачивает в машине. Со мной все будет в порядке ".


"Машина заболела?"


"Да, и это не смешно. Ты знаешь, почему раньше в автомобилях вставляли эти маленькие боковые окна?"


"Я полагаю, чтобы помочь водителю выглянуть наружу".


"Нет, это было сделано для того, чтобы капитаны с нежными желудками могли блевать, не мешая ходу расследования. Жаль, что в современных автомобилях их нет ".


"Да, " Хьюго улыбнулся, "большой позор. Итак, как у вас дела на маленьких самолетах?"


"Хуже. Но тебе просто нужно будет побеспокоиться о себе."


"Почему это?"


"Потому что," Гарсия слабо улыбнулся, " в самолетах также нет маленьких окон. Что означает, что ты будешь страдать так же сильно, как и я."


* * *


Они взлетели, когда лучи восходящего солнца проникали в окно кабины шестиместного Piper Meridian. Летний шторм, бушевавший в центральной Франции, унес их в сотню миль к востоку от Парижа, в сторону Шâлона. Пилот, более словоохотливый, чем большинство сотрудников ЦРУ, возможно, за исключением Тома Грина, снизил их, как только они покинули город.


"Есть кое-что, на что вы должны посмотреть", - сказал он в микрофон. "История".


Хьюго заметил, что Гарсия уже сосредоточился на окне, но больше для самогипноза, чем для вида.


"Вот так", - сказал пилот. "Ты видишь это?"


Хьюго выглянул наружу, его глаза блуждали по квадратам зеленых пастбищ внизу. "Я верю".


Весенние дожди сохранили пышность местности, и с такой высоты земля выглядела как чья-то ухоженная лужайка. Гладкость земли была нарушена складками на траве, волнистой линией, извивающейся на протяжении полумили, исчезающей, затем появляющейся снова, насколько он мог видеть.


"Окопы Первой мировой войны", - сказал пилот. "Дальше на восток находится Верден, где шли одни из самых тяжелых боев".


"Я думаю, мы только что пролетели над тем местом, где сражался мой дед", - сказал Хьюго. "Белло Вуд".


"Это так?"


"Он солгал о своем возрасте, но сумел остаться в живых", - сказал Хьюго.


"Это было довольно распространенным явлением в Европе и у нас на родине". Пилот ухмыльнулся. "Ложь, а не то, чтобы остаться в живых. Я историк-любитель; Первая мировая война - моя любимая тема. Ты знаешь, сколько людей погибло на Западном фронте?"


"Миллионы", - сказал Хьюго, удивленный, что это был лучший ответ, который он мог дать.


"Они разделили это на категории, включая смерти военных и гражданских. Но чтобы дать вам представление, хорошие парни потеряли почти шесть миллионов солдат. Это мы, лайми, французы, вплоть до нескольких тысяч португальцев ".


"А плохие парни?"


"Четыре миллиона". Пилот оглянулся через плечо. "И мы сходим с ума, преследуя парня, который убил четырех человек. Не говорю, что мы не должны, конечно, но это показывает ситуацию в перспективе, не так ли?"


"Ты мог бы взглянуть на это с другой стороны", - сказал Хьюго. "Может быть, трагедия потери этих четырех жизней показывает истинный ужас той войны в перспективе".


Самолет накренился вправо, унося их на юг по дуге вокруг движущегося шторма, и почти через три часа после вылета из Парижа они снижались к частной посадочной полосе всего в пяти милях от Кастета. Гарсия вздрогнул и закрыл глаза, когда по обе стороны от них поднялись пирамиды, направляя крошечный самолет вдоль зеленой долины, усеянной каменными зданиями и группами домов.


На земле к щекам Гарсии вернулся румянец, и они стояли рядом с газоном, когда подъехала полицейская машина. Офицер в форме выбрался с водительского сиденья, и Гарсия выхватил у него ключи, бросив удовлетворенный взгляд на Хьюго, который просто улыбнулся.


Гарсия поговорил с полицейским. "Тебя куда-нибудь подвезти?"


"Merci, non . Они сказали, что ты спешил. Коллега заедет за мной ".


"И ты принес..."


"Да, месье, в сундуке".


"Хорошо". Капитан кивнул. "Мы позвоним в участок, когда закончим, если можно оставить машину здесь".


"Да, сэр, конечно".


Хьюго подошел к пассажирской двери белого "Рено" и остановился.


"Залезай", - сказал Гарсия. "Я сейчас подойду к тебе".


Хьюго послушался и посмотрел через плечо на заднюю часть машины, но багажник был открыт, загораживая ему вид на Гарсию. Минуту спустя багажник с глухим стуком закрылся, и Гарсия забрался на водительское сиденье. В руке он держал Sig Sauer 44-го калибра, засунутый в нейлоновую кобуру.


"Ты собираешься пристрелить меня?" - Спросил Хьюго.


"Обычно я ношу с собой пистолет 32-го калибра", - сказал Гарсия. "Но я устал от того, что меня перехитрили. Я попросил их принести мне один из них."


"Ты мог бы принести свой собственный", - сказал Хьюго.


"Нет". Он открыл подлокотник между ними и положил пистолет внутрь. "У меня его нет, и они начали бы задавать вопросы, если бы я одолжил его. Я не люблю, когда другие люди задают мне вопросы, это моя работа ".


"И ты рассчитываешь стрелять в эту тварь?"


"Никогда не знаешь наверняка", - сказал Гарсия. "Что это за выражение? Ах да, "надейся на лучшее, но готовься к худшему." Очень разумный совет."


Хьюго рассмеялся. "Кто-нибудь когда-нибудь говорил, что вы напоминаете им Эркюля Пуаро?"


Гарсия сверкнул глазами с упреком. "Он был бельгийцем, а не французом".


"Да", - сказал Хьюго. "Я помню, как он это говорил".


Гарсия покачал головой, преувеличенный жест разочарования. "Alors , ты знаешь, куда мы направляемся?"


Дорога от взлетно-посадочной полосы вилась между пастбищами, на которых паслось всего несколько коров и лошадей, которым летом полагалось пастись на высоких полях. Хьюго опустил окно, чтобы впустить прохладный воздух, и он мог слышать слабое и гулкое динь-динь колокольчиков, которые животные носили на шеях.


Они прошли через R éb & # 233;nacq, а затем вышли к чистой воде Гав д'Оссо, чьи рыбаки сидели или стояли вдоль берега и отмечали проезжающую полицейскую машину глазами, но без выражения.


"Здесь налево", - сказал Хьюго, направляя Гарсию вниз по узкой улочке. Рядом с ними появилась пекарня, но чувство срочности взяло верх. Они были слишком близко для случайных остановок. "Правильно, тогда деревня в миле впереди, дорога в основном заканчивается тупиком в нее".


Они завернули за угол, и Хьюго узнал церковь впереди, справа от них, высоко на холме, с ее кладбищем, выходящим на озеро Кастет. Кладбище, которое было осквернено, меньше недели назад, человеком, за которым они охотились.


"Где все?" Хьюго размышлял вслух.


"Если это похоже на большинство других маленьких деревень, " сказал Гарсия, - то большинство этих домов будут пустовать".


"Миграция в города?"


"Немного. Но французский закон сделает все остальное. Нам не разрешается оставлять наши дома на попечение того или иного ребенка. По закону все дети получают равную долю. И когда дети не могут решить, кому там жить, продавать ли им, сдавать ли в аренду, тогда дом остается неиспользованным неделю, затем месяц. Скоро проходит год, и дому требуется больше ремонта, чем любой ребенок хочет заплатить за ". Он пожал плечами. "Ты видишь, как это происходит".


"И это объясняет, почему никто не спешил что-либо делать с домом Вилье".


"Exactement . Пустой дом, даже в течение десяти лет, не является чем-то странным в таком месте, как это."


Они ехали между каменными домами, дорога была едва достаточно широкой, чтобы могли проехать две маленькие машины. Табличка на двойных дверях рекламировала продажу меда, другая, через три двери, предлагала ломтики свежего сыра бребис. Менее чем через минуту Гарсия направил машину на участок бетона, на котором стояли только грязно-синий Citro & # 235; n и два металлических контейнера, один для мусора, другой для переработки. Они были в середине деревни, которая простиралась всего на сотню ярдов по обе стороны от них, и они не видели ни души.


Они вышли из машины, пересекли узкую улочку и начали подниматься на холм к церкви.


"Наверху слева", - сказал Хьюго. Дом был центральным в ряду из трех каменных домов. Крошащиеся кирпичные стены разделяли маленькие и заросшие сады, которые выходили на каждый из них. Было невозможно сказать, был ли какой-либо из домов занят, просто взглянув, но Гарсия сделал свою домашнюю работу.


"В первом живет пожилая пара. Средний дом принадлежит ему, конечный дом тоже пуст."


"Так что, даже если он был здесь, " сказал Хьюго, " если он приехал ночью и припарковался там, где мы, маловероятно, что кто-нибудь его видел".


Деревянные ворота прогнили, и их металлические петли протестующе заскрипели, когда Хьюго толкнул их, открывая. Он быстро справился с тяжелым железным замком, для этого потребовалось больше силы, чем точности. Гарсия стоял рядом с ним, его рука была в кармане, крепко сжимая пистолет 44-го калибра.


Деревянная дверь распахнулась, и они сморщили носы от сырого воздуха, который приветствовал их. Хьюго заглянул в комнату, смог различить очертания, которые он принял за мебель, но было слишком темно, чтобы многое разглядеть. Он нащупал стену и щелкнул выключателем, и слабый желтый свет разлился по комнате.


"Электричество", - сказал Гарсия. "Это не должно быть включено".


"Хорошее замечание". Но глаза Хьюго блуждали по стенам маленькой прямоугольной гостиной.


"Merde", - сказал Гарсия, его взгляд скользнул по Хьюго. "Что, черт возьми, здесь происходит?"


Двое мужчин молча вошли в дом и закрыли за собой дверь.


Глава тридцать четвертая


Поезд шел слишком медленно, и он не осмелился взять напрокат машину или улететь. Они знали, как он выглядит, поэтому ему нужно было оставаться вне поля зрения. Он не беспокоился об отпечатках пальцев - конечно, они у них были, но он провел некоторое исследование и предположил, что потребуется несколько дней, чтобы установить его личность.


И это путешествие должно было быть совершено, его последнее путешествие домой. Когда-либо.


Завернув тело шлюхи в одеяло и отнеся ее в квартиру пожилой женщины, он отправился на поиски машины. Он бродил по жилым улицам вокруг своего дома, расширяя круг, ожидая подходящего момента. Это заняло два часа.


Она разгружала продукты у обочины, багажник ее синего Ситроена был открыт, сумки валялись на тротуаре рядом с ней. Ключи от машины все еще были в замке багажника, а входная дверь в ее дом была открыта, должно быть, она сделала это, чтобы легче было занести сумки, и он на секунду задумался о том, чтобы взять машину, когда она будет внутри. Но это не сработает, она заметит пропажу машины и предупредит полицию. Они, вероятно, поймали бы его до того, как он покинул Париж.


Поэтому он ждал за ближайшим фургоном, наблюдая. Она внесла последние две сумки внутрь, затем вышла и встала за машиной. Она потянулась, чтобы закрыть сундук, остановившись, когда услышала его голос.


"Извините меня, мадам" .


Она повернулась, и Скарабей выстрелил ей один раз в лицо, заталкивая ее падающее тело на заднее сиденье машины. Он выстрелил в нее еще раз, пока она лежала там, затем закрыл багажник. Он вынул ключи из замка и подошел к ее входной двери. Он прислушался на мгновение, улыбаясь тишине, затем осторожно закрыл дверь. Он повернулся, подошел к передней части машины, сел в нее и уехал.


* * *


Он провел ночь в своей старой комнате, впервые он сделал это с тех пор, как был ребенком. Он не возражал против запаха сырости в доме, потому что затхлость всегда была там. Теперь это было сильнее, но это потому, что толстые каменные стены были пропитаны воспоминаниями о хороших временах, которые он провел здесь со своей матерью. Но он не осмелился зайти в другую спальню, ту, что через холл, потому что из всех комнат в маленьком доме эта хранила тьму его духа.


Утром он вышел из дома еще до рассвета. Маловероятно, что полиция найдет это место, но если они найдут, то чем меньше времени он проведет здесь, тем лучше. В темные часы он подошел к кладбищу и перепрыгнул через низкую стену. Ему было любопытно посмотреть, что они сделали с могилой его отца, были ли какие-либо следы крови смотрителя на земле. Но место раскопок было очищено, и могила, теперь пустая, выглядела так, как выглядела до того, как он эксгумировал эти наполненные злом кости.


Он повернулся и пошел обратно мимо своего дома, свернув направо на главную улицу, затем налево по извилистой маленькой дороге, которая вела к Порт-де-Кастет, пространству лугов высоко над деревней, разделенному гравийной дорожкой, которой пользовались только четвероногие и их смотрители.


Потребовался час, чтобы добраться до порта, и он тяжело дышал к тому времени, когда дорога превратилась в гравий, выровнявшись на несколько сотен ярдов, прежде чем перейти в горы. Он съехал с дорожки и начал взбираться на крутой холм. На полпути он остановился, чтобы оглянуться на долину внизу, где на противоположном склоне горы сверкали огни деревень Билле и Билхèрес.


Он сидел, пока солнце не взошло у него за спиной, теплые пальцы прошлись по его плечам и спине, вытаскивая его из задумчивости. Это было их место, куда они с матерью пришли на пикник, чтобы спастись от монстра в холодном каменном доме, который был вне поля зрения отсюда. Он подумал о разговорах, которые у них были, о ее запинающихся извинениях за ... что? Его жизнь? Да, подумал Скарабей, за жизнь со своим отцом, грубияном. Она рассказала ему, с тоской в голосе, о своих днях работы в Тулузе, По, Валенсе, и как она встретила уродливого мужчину, который был первым, кто относился к ней как к леди, первым, кто заставил ее почувствовать себя красивой внутри. О, деньги, она рассмеялась, у него тогда было так много денег, и они потратили их на шампанское и смех. В этот момент она бы замолчала, поскольку заново пережила столь быструю перемену в человеке, который захватил ее, как огр, приковал цепью вместе с ребенком и запер в своей темнице в Пиренеях. #233;n ées. Она гладила грубую головку своего маленького скарабея, чтобы он знал, что это не его вина, на самом деле нет, и чтобы он знал, что ее любовь к нему была настоящей. Но он также чувствовал негодование, боль, которую она испытывала там, высоко на холме, за тысячу миль от своих снов.


Он встал и потянулся, затем пошел выше в горы, пока его дыхание не стало прерывистым. Скоро он ничего не почувствует, поэтому сейчас он хотел почувствовать все. Боль, удовольствие и воспоминания, которые были и тем, и другим, воспоминания, которые волнами высвобождались горами вокруг него.


Когда его ноги слишком устали, чтобы идти дальше, когда его грудь вздымалась от боли при дыхании, он отдыхал на полуразрушенных камнях заброшенного сарая на склоне холма. И когда источник его слез иссяк, он повернул домой.


Глава тридцать пятая


Страницы были из дневника, написанные от руки. Они были расклеены по всем стенам первого этажа, по обе стороны узкой гостиной.


"Ты думаешь, это он их повесил?" Спросил Гарсия.


Хьюго приложил палец к губам, затем прошептал. "Давайте очистим дом".


Он пошел первым, его "Глок" был у него в руке. Нижний этаж состоял только из жилого помещения, а за ним - кухни и ванной комнаты. Внутри кухни, слева, было маленькое окно с тремя железными решетками безопасности, когда-то выкрашенными в белый цвет, снаружи. Рядом с окном была запертая на засов дверь, которая, как предположил Хьюго, вела на задний двор. Он проверил холодильник, в то время как Гарсия сунул голову в маленькую ванную, которая находилась в задней части дома.


"Там что-нибудь есть?" - Спросил Хьюго.


"Ванна и туалет. В противном случае, нет."


Хьюго оглядел маленькую кухню и провел пальцем по столешнице, чувствуя мягкую пыль на своей коже.


Гарсия присоединился к нему. "Не похоже, что здесь кто-то был, уж точно не для того, чтобы жить. Но, без сомнения, ты захочешь посмотреть наверху."


"Правильно". И снова Хьюго шел впереди. Лестница была немногим больше дубовых досок, и они скрипели от старости и неиспользования. Дыхание Хьюго участилось, когда он приблизился к вершине, как будто сама тьма давила ему на грудь. Он остановился на небольшой лестничной площадке, закрыв двери по обе стороны от себя. Он выбрал того, кто был справа от него. Ручка легко повернулась, но сама дверь застряла в косяке, пока он не толкнул ее плечом. Он описал пистолетом широкую дугу, напряженно вглядываясь в признаки движения.


Позади него Гарсия прошептал: "Я включаю свет".


Слабый желтый туман заполнил комнату, вытекая из старой лампочки, покрытой пылью. Они перешли в маленькую комнату, обставленную двуспальной кроватью, маленьким приставным столиком и потрепанным ящиком для одеял в ногах кровати. Желтое пятно на потолке подсказало Хьюго, что крыша нуждается в ремонте. Изношенный ковер покрывал пол, не позволяя Хьюго увидеть, была ли потревожена пыль. Кровать представляла собой скомканные одеяла, влажные на ощупь, и они могли пролежать там ночь или год.


На стене висела большая фотография в рамке. Он был цветным и показывал линию танцовщиц, хористок, высоко отбивающих ногами в унисон. Хьюго изучил фотографию и поманил Гарсию к себе.


"Посмотри на это", - прошептал он.


"Прокомментировать ?" Гарсия наклонился, чтобы посмотреть.


"Это в "Мулен Руж". Я видел именно эту фотографию, когда был там."


"Что этозначит?"


"Без понятия", - сказал Хьюго. "Возможно, совпадение. Мальчик с изображением хорошеньких танцующих девушек - это не новость, но это было бы чертовски удачным совпадением ".


"C"est vrai . Давай продолжим ". Гарсия тронул его за локоть, и они двинулись к двери, не сводя глаз с другой спальни. На этот раз Гарсия вошел первым, двигаясь более ловко, чем Хьюго мог бы от него ожидать.


Эта спальня была больше. Двуспальная кровать на латунном каркасе доминировала в комнате. Слева от них, когда они стояли лицом к кровати, был высокий сосновый шкаф, а на другой стороне комнаты дверь вела в то, что Хьюго счел ванной. Он очистил его, отметив сухие раковину и ванну, пока Гарсия проверял под кроватью и открывал пустой шкаф.


"Если он и был здесь, то сейчас его нет", - сказал Гарсия. Они оба убрали оружие, и Хьюго начал спускаться по лестнице, Гарсия прямо за ним.


Звук позади него, не более чем царапанье, заставил волосы на шее Хьюго встать дыбом, но его реакция пришла слишком поздно.


"Как ты нашел меня?" Голос был скрипучим, злым.


Хьюго повернулся, потянувшись за своим оружием, но замер, прежде чем смог вытащить его. Скарабей стоял на лестничной площадке, кончик его пистолета калибра 22 был в дюйме от левого уха капитана.


"Месье Вилье", - сказал Хьюго.


"Ты не проверил сундук с одеялами", - сказал Вилье, и улыбка скользнула по его толстым губам. "И я очень хорошо умею прятаться".


"Мы заметили", - сказал Гарсия. "Теперь, ты не против убрать эту штуку?"


Скарабей невесело рассмеялся. "Я возражаю. Пожалуйста, спускайся по лестнице, медленно. Если кто-нибудь из вас попытается что-нибудь предпринять, лысый умрет."


В гостиной Хьюго повернулся лицом к Скарабею. Мужчина выглядел усталым и неопрятным, но его глаза блестели. "Что теперь?" - Спросил Хьюго.


Вилье проигнорировал его. "Я задал тебе вопрос. Как ты нашел меня?"


"Отпечатки пальцев", - сказал Гарсия.


"Так скоро?" Вилье выглядел удивленным. "Фильмы более эффективны, чем я думал".


"Почему ты здесь?" - Спросил Хьюго. Он хотел разговорить Вилье, попытаться направить их на безопасную почву. Не многие люди смотрели в дуло пистолета на серийного убийцу и оставались в живых, чтобы рассказать об этом, но этот человек оставил в живых одного человека, поэтому Хьюго нужно было выяснить, может ли этот убийца сделать то же самое для них. Он сомневался в этом, но на данный момент это был единственный вариант.


"Это мой дом. Почему бы мне не быть здесь?"


"Достаточно справедливо. Я спрошу по-другому. Почему ты сейчас здесь? Сегодня."


"Не . Вопросов больше нет." Вилье покачал головой. "Не от тебя. Сядьте на диван, вы оба." Они наклонились, пристально наблюдая за ним, когда он переместился, чтобы встать рядом с Гарсией, его 22-й калибр снова за ухом капитана. "Теперь, Марстон, достань свой пистолет и положи его на пол между ног".


Хьюго сделал паузу. "Ты знаешь мое имя".


Губы Виллье скривились. "Mais oui . В конце концов, ты знаешь мою, так что это только справедливо, не так ли? Увы, пистолет."


Вилльер наблюдал, как Хьюго подчинился, затем постучал Гарсию по голове стволом своего оружия. "Теперь ты".


"Хорошо, хорошо", - сказал Гарсия. Хьюго не понравилась нотка паники в голосе его друга.


Когда оба пистолета оказались на полу, Скарабей переместился, чтобы встать перед ними. "Теперь пни их мне".


Пистолеты загремели по деревянному полу, и Хьюго почувствовал себя так, словно был перерезан спасательный круг. "Ты повесил бумаги? Кто они?"


Вилье уставился на него на мгновение, как будто раздумывая, отвечать ли. Затем он кивнул. "Салауд, который вырастил меня. Он вел дневник. Я не знал, пока он не умер. Он составил каталог всех вещей, которые он сделал со мной и моей матерью. Больной ублюдок получал удовольствие, причиняя нам боль, а затем снова получал удовольствие, записывая это ". Он махнул пистолетом в сторону стен. "Каждая из этих страниц описывает то, что он сделал с одним из нас".


"Зачем наклеивать их на стены?" - Спросил Хьюго.


"Чтобы я мог смотреть, как они горят".


"Ты собираешься поджечь дом? Что бы сказала по этому поводу твоя мать?"


"Моя мать?" Виллье рассмеялся, но опять без юмора. "Она бы не возражала".


"Где она?" Сказал Гарсия, его голос был тверд.


"Мама ?" Черные глаза повернулись, чтобы посмотреть на капитана. "Моя мать мертва. Она мертва уже тринадцать лет."


"Мне жаль это слышать. Как это произошло?"


Хьюго увидел, как напряглась челюсть Вилье, и мужчина внезапно ощетинился. "Ты хочешь сказать, что есть что-то, чего ты не знаешь, американец?"


"Я многого не знаю", - сказал Хьюго, сохраняя нейтральный тон. "Чертовски много. Ты не мог бы просветить меня?"


"Бьен сûр", - усмехнулся Вилье. "Я расскажу тебе, как она умерла. Или ты хочешь угадать?"


"Не", - сказал Хьюго. "Я не хочу гадать. Почему бы тебе просто не сказать мне?"


"Очень хорошо". Скарабей медленно кивнул, улыбка растянулась на его толстых губах. "Я сделал это сам. Я убил свою мать ".


Глава тридцать шестая


"Я тебе не верю", - сказал Хьюго. И он не сделал этого, потому что это не имело смысла и потому что эта улыбка была слишком натянутой, как будто Вилье пытался превратить себя в монстра, просто чтобы напугать их.


"Меня не волнует, во что ты веришь", - усмехнулся Вилье.


"Зачем тебе убивать собственную мать?" Хьюго настаивал. Все, что он предполагал об этом человеке, говорило Хьюго о том, что он боготворил свою мать. Убийство ее не вписывалось в схему, особенно если он сделал это дюжину лет назад, когда был чуть старше мальчика.


"Тебе не понять. Ты вряд ли сможешь понять, и я не собираюсь тебе ничего рассказывать." Щелочки, которые были глазами Скарабея, переместились, когда он огляделся вокруг. Улыбка, более искренняя и та, которая Хьюго не понравилась, расплылась по его лицу. Он снова перевел взгляд на двух мужчин на диване и направился к столу у входной двери. Деревянный стул с прямой спинкой преградил ему путь, поэтому он перенес его в комнату. Он открыл ящик и, пошарив внутри, вытащил лист бумаги, ручку и английскую булавку.


Он вернулся на середину комнаты. Он сложил листок бумаги на четыре квадрата, все еще держа пистолет в руке, затем оторвал один из квадратов, уронив остальную бумагу на пол.


Он посмотрел на Хьюго и сказал: "Я хотел, чтобы ты жил. Это правда, я сделал."


Хьюго поморщился. "Я надеюсь, что ты все еще любишь".


"Посмотрим".


"Почему?" Хьюго упрекнул себя за свой предыдущий ответ. Быть умником не значило выиграть день, ему нужно было проникнуть в голову этого человека. "Alors , скажи мне, почему ты хочешь, чтобы я жил?"


"Мне нравятся американцы, которые говорят по-французски".


"Нет, правда. Мне любопытно."


"Кажется, обо всем". Он посмотрел Хьюго в глаза. "Вы подошли ближе всего к тому, чтобы поймать меня. Ты профайлер, ты знаешь о поведении и о том, почему люди что-то делают."


"Иногда, да".


"Твоя работа, это попытаться выяснить все заранее, чтобы ты мог поймать таких людей, как я, прежде чем они причинят вред другим".


"Раньше это была моя работа, да. По крайней мере, часть этого."


"Другая часть заключается в том, что ты не мог понять это заранее. Вы бы потом сложили пазл, чтобы понять, объяснить и поймать убийцу."


"В принципе, да".


Вилье улыбнулся. "Это та часть работы, которую я собирался тебе поручить. Не часть захвата, но разберитесь с этим позже и объясните это миру ". Он пожал плечами. "Если миру не все равно".


"По моему опыту, мир очарован такими людьми, как вы", - сказал Хьюго. "Тем, что ты делаешь и почему ты это делаешь".


Гарсия пошевелился рядом с ним, и Вилье посмотрел на полицейского. "Что ты хочешь сказать?" Вилье усмехнулся. "Ты просто хочешь прокатиться?"


"В значительной степени. Я с нетерпением ждал возможности пристрелить тебя, как только он тебя поймает."


Хьюго застонал внутри. Противостояние Вилльеру не помогло бы их ситуации. Он прочистил горло. "Послушайте, я ничего не могу рассказать миру. Я понятия не имею, что, черт возьми, происходит. У тебя есть какой-то план?"


"Уверенность", - сказал Вилье. "Ты действительно понятия не имеешь, не так ли?"


"Мы действительно не знаем", - сказал Хьюго. "И если ты не скажешь мне, мир никогда не поймет тебя".


"Я в это не верю. Если я оставлю тебя в живых, ты поймешь это. Но я боюсь, что твой глупый трюк, чтобы узнать заранее, не сработает. Я не так умен, как вы, месье Марстон, но я также не так глуп, как вы думаете. " Он махнул рукой, указывая на обе стены. "Ты видел это. Ты знаешь, кто они такие. И ты знаешь, что я убил свою мать. Я предполагаю, что ты сможешь разобраться в этом сам, рано или поздно."


"Сколько у нас времени?"


Вилье поднял бровь. "Мы? О, нет, я никогда не планировал, что вас останется двое. Нет, это никогда не входило в план." Он бросил Хьюго ручку и бумагу. "Нарисуй на нем круг. Такой большой. " Он поднял левую руку, соприкоснув указательный и большой пальцы.


"Круг? Почему?"


"Сделай это". Он наблюдал, как Хьюго рисует, а затем сказал: "Теперь брось ручку сюда". Ручка приземлилась у его ноги, и он пнул ее по полу, подальше от мужчин на диване. Он двинулся назад, все время наблюдая за ними, пока не достиг рабочего кресла. Он положил руку на корешок и перевернул его. "Полицейский, подойди и сядь сюда".


Хьюго обменялся взглядами с Гарсией. Ему не понравился тон Виллье, равно как и то, что он упомянул своего друга таким безличным образом. Это не предвещало ничего хорошего.


"Он не просто полицейский", - сказал Хьюго. "Он также муж и отец".


Скарабей обратил свои черные глаза на Хьюго, глаза животного, которому было наплевать на подобные связи. Он махнул пистолетом в сторону Гарсии, который поднялся, вытянув руки по бокам. Вилье тоже пошевелился, его пистолет переместился между двумя пленниками, когда французский полицейский медленно прошел и сел на деревянный стул.


"Руки за голову", - сказал Вилье. Когда Гарсия подчинился, настала очередь Хьюго. Вилье бросил в него английскую булавку. "Вставай очень медленно. Подойди к своему другу и приколи круг над его сердцем." Глаза Скарабея заблестели, когда он улыбнулся. "И не пытайся быть умным. Если вы узнали что-нибудь обо мне, вы должны знать, что мои знания человеческой анатомии быстро улучшаются ".


"Вилльер, нет, это ... Это неправильно", - сказал Хьюго. "Кое-что еще, что я знаю о тебе, это то, что ты не убиваешь невинных людей".


"Ах, так ты узнаешь казнь, когда видишь ее? Разве там, откуда ты родом, этим не занимаются?"


"Нет, они этого не делают", - сказал Хьюго сквозь стиснутые зубы. Он стоял посреди комнаты, прикидывая свои шансы добраться до Скарабея прежде, чем мужчина сможет застрелить их обоих. Ему не нравились шансы. По крайней мере, пока.


Вилье направил пистолет на Гарсию, и его голос стал жестче. "Сделай это сейчас".


Словно во сне, Хьюго подплыл к Гарсии, его глаза умоляли друга о прощении, о плане, о любом признаке надежды. Гарсия посмотрел прямо на него, и Хьюго увидел в глазах мужчины спокойствие, даже принятие.


И впервые за все время Гарсия заговорил с ним по-английски. "Все в порядке, мой друг. Делай, как он говорит. Все в порядке."


Внутри Хьюго пылал гнев, и он знал, что если Скарабей оставит его в живых, он выследит этого человека и уничтожит его лично. Тренировки Хьюго, годы преследования и поимки убийц с полным бесстрастием и отстраненностью, все это было разрушено этим человеком-крысой, заставившим Хьюго приколоть мишень к груди своего друга. Он сделал, как было приказано, оставив руку на плече своего друга, когда тот выпрямился.


"Возвращайся на диван. Vite ." Он наблюдал, как Хьюго сел, затем перевел взгляд с одного мужчины на другого. "Ты знаешь, что это такое, верно? Видишь, теперь я вспомнил. В Юте стреляют в людей, но ты из Техаса. Так что, я думаю, это близко ".


"Единственные люди, которых они казнят, - это виновные", - сказал Хьюго. "У Рауля есть жена. У него двое маленьких детей, ради всего святого." Хьюго показалось, что он увидел, как уголки рта Гарсии дернулись от удовольствия от этой лжи. "Вилльер, ты ничего не выиграешь, убив его. Ради Бога, подумай о его семье."


"Ему следовало найти более безопасную работу", - сказал Вилье. "Я не могу нести ответственность за его семью. Они - его ответственность, и только его."


"Месье", - начал Гарсия. Он остановился, когда Вилье поднял пистолет и прицелился ему в грудь.


"Я скучал по тебе на кладбище", - сказал Вилье, взглянув на Хьюго. "Но я практиковался".


В замедленной съемке Хьюго увидел, как палец мужчины сомкнулся на спусковом крючке, увидел, как его голова повернулась в сторону Гарсии, услышал треск выстрела, увидел круг, который он нарисовал, пробитый пулей, попавшей в грудь Гарсии.


Вилье немедленно вернул пистолет Хьюго, который мог только наблюдать, как его друг откинулся назад на стуле, его голова ударилась о стол, когда он упал на пол.


В доме воцарилась тишина, когда Рауль Гарсия лежал неподвижно, под ним растекалась лужа крови, окрашивая деревянный пол в еще более темный оттенок коричневого.


Глава тридцать седьмая


Скарабей пнул упавшего Гарсию, улыбаясь, когда не получил никакой реакции.


"Ты сукин сын", - сказал Хьюго по-английски.


"Прокомментировать ?" Вилье уставился на него. "Вы удивлены? Вы приходите в мой дом с оружием, хотите причинить мне боль. Ты удивлен, что я сделал это?"


"Я удивляюсь каждый раз, когда кого-то хладнокровно убивают. Каждый раз." Хьюго перевел дыхание. "Что происходит сейчас? Что со мной происходит?"


"Мы можем начать с этого". Он наклонился над Гарсией и похлопал полицейского по талии, протягивая ему комплект наручников. Он бросил их Хьюго. "Надень это. Только одно запястье."


Хьюго последовал инструкции, затем вытянул руку, расстегнутая манжета болталась перед ним. "А теперь?"


"К его запястью". Вилье попятился к входной двери, сохраняя расстояние между собой и Хьюго, пока американец пристегивал себя наручниками к неподвижному Гарсии. Хьюго посмотрел вниз на своего друга и заметил, что у него больше не идет кровь. Хьюго знал, что когда сердце остановилось, остановился и поток крови.


"Сядь". Хьюго подчинился, у него не было особого выбора. Скарабей пробежал мимо, направив пистолет на Хьюго, и подобрал два пистолета по пути на кухню. Когда он вернулся, Вилье держал в руках только свой пистолет 22-го калибра и красный газовый баллончик. "Тащи его сюда, к кухне".


Хьюго сделал это так нежно, как только мог, одной рукой держа Гарсию за руку, другую у себя подмышкой, голова капитана мягко покоилась у него на животе. "Ты собираешься сжечь это место сейчас?"


"Я говорил тебе, что сделаю это", - сказал Вилье. "И мы предоставим судьбе посмотреть, что с тобой произойдет".


"Я не верю в судьбу", - сказал Хьюго.


"Я тоже. Но я верю в силу огня. Я видел, как это уничтожило самую ценную вещь в мире. Огонь сам по себе - живое существо, ты знал это?"


"Живой?"


"Oui . Как и нам, ему нужен воздух, чтобы дышать. Как и мы, он не может проникнуть сквозь металл и кирпич. И, как и мы, он разрушает, не заботясь о том, что хорошо, а что плохо ".


"Как ты, ты имеешь в виду. Некоторым из нас не все равно ".


"И я полагаю, тебе решать, кто хороший, а кто плохой?" Вилье усмехнулся. "Нет, эти решения не для нас. Это то, что делает огонь таким чистым, он не выносит таких суждений ".


Он прошел мимо Хьюго к столу, обойдя лужу крови. Он наклонился и вытащил холщовый мешок, аккуратно положив его на стол.


"Это твой дом", - сказал Хьюго. "Дом твоего детства. Как ты можешь его уничтожить?"


Вилье выглядел удивленным. "Зачем мне это нужно? Здесь для меня ничего нет. Все, что мне нужно, я ношу с собой. На самом деле, - он открыл пакет, - это единственное, что мне действительно нужно." Он вытащил бирюзовое украшение и показал его Хьюго, гладкая и знакомая форма заполнила руку Вилье.


"Жук-скарабей", - сказал Хьюго. "Вы не собираетесь оставить один с капитаном Гарсией?"


Вилье покачал головой. "Тебе бы это понравилось. Чтобы я подошел к тебе так близко. На данный момент терять нечего, не так ли? "


Хьюго продолжал, его голос был низким и спокойным. "Ты приберегаешь это для кого-то другого?"


"О да, этот ..." Вилье перевел взгляд на него и остановился. "Этот действительно очень особенный". Он поднял глаза. "Мы теряем время, у меня есть работа, которую нужно сделать".


"Какого рода работа?"


Но Вилье не слушал. Он положил пистолет на стол, рядом со своей сумкой, и отвинтил крышку газового баллона. Он пролил немного на диван, затем на деревянный пол, воздвигая барьер между собой и Хьюго. Сразу же маленькая комната наполнилась сильным запахом бензина, и Хьюго инстинктивно начал делать неглубокие вдохи. Он видел, что делает газ в закрытом помещении - убийца детей Натан Монтгомери облил себя этим веществом за час до того, как Хьюго догнал его, сидя на переднем сиденье его машины. Как только он зажег спичку, его легкие были испепелены, пары обуглили нежные ткани буквально во вспышке. Хьюго не хотел, чтобы с ним случилось то же самое, не тогда, когда Вилье давал ему хоть малейшую надежду на выживание.


Когда он опустошил банку, он посмотрел на Хьюго. "Глупый я, я кое-что забыл".


"Спички?" Сказал Хьюго.


"Твой мобильный телефон. И его."


Последний спасательный круг Хьюго. Его так и подмывало сказать Вилльеру, чтобы он пришел и забрал их, но он знал, что это может привести только к его расстрелу. Он неохотно положил их на пол. Вилльер собрал их и бросил вместе со своим пистолетом прямо в сумку. Когда он вытащил руку, в ней была зажигалка, и он убедился, что Хьюго наблюдает за тем, как он открывает крышку. Окинув комнату долгим взглядом, Скарабей взял свою сумку, открыл дверь и начал пятиться к выходу, не сводя глаз с Хьюго. "Хороший шанс", - сказал он, его голос был шепотом. "Давайте проверим наше неверие в судьбу".


Скарабей бросил Хьюго ключи от наручников и поднял руку, в которой держал зажигалку. В этот момент тишины Хьюго услышал, как маховик заскрежетал по кремню. Он задержал дыхание и изогнулся всем телом, когда рев заполнил его уши, Хьюго прижался лицом к Гарсии, защищая их обоих от внезапной вспышки света и жара, которые опалили его спину. Он лежал так пять долгих секунд, пока позади него усиливались хлопки и треск пламени, убеждаясь, что все пары сгорели, прежде чем сделать вдох.


Когда он был уверен, что может двигаться безопасно, он перекатился на бок и потащил Гарсию на кухню, паника нарастала, когда жар окатил их. Со стен и потолка посыпалась штукатурка, горящие оранжевые ошметки, которые взрывались, падая на пол.


Хьюго ударился головой о дверной косяк и почувствовал, как у него перехватило горло, когда дым потек над его головой в кухню. Мгновение спустя Хьюго уже стоял на коленях в дверном проеме. Он схватил Гарсию за ноги и втащил его внутрь, затем пинком захлопнул дверь, спасаясь от ада, бушующего в гостиной.


Он наклонился, ключи дрожали в его руках, Хьюго заставил себя оставаться достаточно спокойным, чтобы вставить крошечный кусочек металла в замок. Он справился со вторым ударом, вывернув запястье из металлической манжеты и автоматически потирая его. Он быстро шагнул к боковой двери, которую он проверил ранее, которая вела, как он предположил, в наружный переулок, который приведет его к задней части дома. Он протянул руку и отодвинул засов, затем проделал то же самое у основания двери. Он повернул ручку и потянул, но дверь не поддалась. Он поискал на прилавке ключ, выдвинул ящик и порылся в нем, но ничего не нашел. Он вернулся к двери и снова потянул, используя всю свою силу, но она не сдвинулась. Он распахнул маленькое окно и проверил решетки, мгновенно поняв, что они сильнее его.


Он посмотрел в сторону гостиной и увидел языки пламени, лижущие нижнюю часть кухонной двери, угрожая расплавить ее яростным жаром, который уничтожал гостиную. Он выругался себе под нос, затем перешагнул через обмякшее тело капитана к раковине. Он подключил его и открыл оба крана, затем начал открывать ящики. Он нашел устройство для измельчения мяса, похожее на маленький металлический молоток, и сунул его в задний карман.


Он схватил Гарсию за запястья и потащил его в ванную. Хьюго схватил тонкое полотенце, бросил его в таз и позволил воде стекать по нему, закрывая дверь ванной. Как только полотенце намокло, он просунул его под дверь - слабый и временный барьер для дыма, который уже проникал в крошечное помещение.


Он опустил одну ногу в ванну и прицелился в маленькое окно. Он даже не был уверен, что пролезет, но это был единственный выход и его единственный источник свежего, пригодного для дыхания воздуха. Он занес молоток над плечом и нацелил его в центр стекла. Она поддалась, и крупные осколки упали в ванну, разлетевшись у его ног. Он раскачивался снова и снова, теперь более контролируемо, воодушевленный свежим воздухом, который ворвался в комнату, обдувая его лицо. Окно было широко разбито, Хьюго провел молотком по раме, убирая стекло, не заботясь о том, что оно упало на его одежду. Когда все видимые фрагменты были убраны, он снял куртку и вытер ею самые маленькие осколки, затем бросил ее на пол.


Он бросил еще один взгляд на Гарсию, и его сердце дрогнуло. "Я не собираюсь оставлять тебя здесь, мой друг . Я вернусь, я обещаю ".


Он говорил серьезно, но Хьюго понятия не имел, как он собирается сдержать это обещание. Дым ослабил его, и он не думал, что у него хватит сил дотащить полицейского до окна, и он был уверен, что даже если бы он это сделал, округлая фигура Гарсии не пролезла бы внутрь.


Он повернулся к окну и подтянулся. Его мышцы ныли от напряжения, а край оконной рамы грыз и царапал его плоть, но, извиваясь и пиная, он протиснул верхнюю часть тела через небольшую щель. Остальные его части легко последовали за ним, и, измученный, он упал в неухоженный двор. Он не остановился, чтобы передохнуть. Он вскочил и побежал к низкой кирпичной стене, которая отделяла задний сад Вилье от двора фермы за ним.


Двое мужчин, возможно, отец и сын, вышли из задней части фермерского дома, когда Хьюго добрался до стены. Они указали на дом Вилье, из каждой поры которого сочился дым.


"Что происходит?" закричал мужчина постарше. "Кто ты?"


"Полиция", - крикнул Хьюго. "Внутри мужчина, еще один полицейский. Он ранен." Это слово звенело у него в голове, как будто, произнеся его, можно было сделать его правдой.


Двое мужчин переглянулись и побежали к низкой кирпичной стене. "Чем мы можем помочь?" - спросил молодой человек.


"Пожалуйста, нам нужна скорая помощь и пожарные". Хьюго оглянулся на окно, которое он только что взломал, и с облегчением увидел тонкую струйку дыма и отсутствие пламени. Дверь пока держалась.


Мужчины снова переглянулись. "Месье", - сказал старший. "Это невозможно.Пожарные машины не могут подъехать к дому. Улица слишком узкая. Если есть что-то, что должно быть сделано, " он пожал плечами, " это должны сделать мы.


Хьюго хотелось кричать. "Мужчина внутри, он в задней ванной, но он не может выйти. Он ранен и не пролезет в окно."


Они обернулись на громкий треск и увидели, как крыша в передней части дома рухнула, наполнив воздух искрами и густым столбом черного дыма, и выпустив яростные языки пламени, которые взметнулись к небу.


"Что бы это ни было, нам нужно поторопиться", - сказал старик.


"Я тебя знаю", - сказал молодой человек, указывая на ванную. "Раньше у них была пристройка, ванная была дополнением. Кирпич, не камень."


Он повернулся и побежал в открытый сарай, который стоял позади фермерского дома. Взревел двигатель, и секундой позже трактор с грохотом вырулил из-за угла во двор фермы, три длинных шипа были направлены на них из полуоткрытых рычагов фронтального погрузчика.


"Бейл Спирс", - ухмыльнулся старик. "Для сена. Мой сын - гений ".


Молодой фермер завел двигатель и махнул Хьюго и старику, чтобы они убирались с дороги, и они сдали назад, когда трактор набрал скорость.


Садовая стена раскололась, как фанера, едва притормозив трактор, когда он отскочил к дому Вилье и стене ванной. Хьюго поморщился, наблюдая за атакой, надеясь, что Гарсия будет в безопасности от этих устрашающих шипов и всего, что они выбили. Он пробежал через дыру в садовой стене и остановился, когда тяжелый металл оружия врезался в дом под маленьким окном ванной. Двигатель трактора взревел, когда фермер дал задний ход, копья бейла забодали дом и не хотели отказываться от своей покупки. Но трактор, наконец, взбрыкнул, когда зубцы освободились, и оконная рама рухнула, кирпичи и штукатурка посыпались во двор.


Фермер заглушил двигатель и выбросился из кабины, присоединившись к Хьюго, который протискивался в дыру в стене дома. Они остановились, когда над ними поднялось облако пыли и дыма, вынудившее их вернуться на открытый воздух, задыхаясь и отплевываясь.


Хьюго стянул с себя рубашку и обернул ею нос и рот, затем нырнул обратно в осыпающуюся дыру, заваливаясь боком в ванну, поцарапав бок и локоть о набитые в нее обломки. Он выбрался наружу и спрыгнул на пол, приземлившись на ноги Гарсии. Хьюго заставил себя занять позицию и подтянул своего друга к отверстию, его глаза щипало от дыма и струящихся слез, его единственным ориентиром в безопасности был ореол света, созданный фермером.


Хьюго неуклюже подошел к пролому в стене, где ждал молодой фермер. Хьюго вздрогнул, когда очередная балка или секция крыши рухнула позади него, обдав его спину волной жара, подобной печи. Дверь ванной хлопнула один раз и распахнулась, в ванную хлынул дым, как будто это было живое существо, стремящееся задушить свою жертву.


"Vite! Vite! " закричал фермер, его толстые руки тянулись в щель. Хьюго упал на них и обнаружил, что его вытащили в сад, где он катался по траве, чтобы рассеять жар, который опалил его спину, шею и волосы, хватая ртом чистый воздух и откашливаясь от сажи и дыма из горящего дома.


Он на четвереньках прополз в заднюю часть двора, где двое фермеров опустились на колени рядом с Гарсией, пепел и горящие обломки дождем сыпались вокруг них.


Он услышал голоса и, подняв голову, увидел полдюжины мужчин, протягивающих к ним два садовых шланга со двора фермы. Хьюго знал, что дом Виллье был уже мертв, их единственной целью было обеспечить выживание фермы и соседних домов. Когда Хьюго встал рядом с Гарсией, отец и сын некоторое время стояли и смотрели.


"Лежи спокойно и отдыхай. Там ты будешь в безопасности, " сказал старик Хьюго. Затем он кивнул на неподвижную фигуру Гарсии, и двое мужчин быстро прошли через брешь в садовой стене, взяв на себя руководство деревенскими пожарными.


Хьюго лежал на спине рядом с Гарсией, его легкие были тяжелыми, мышцы и ссадины от обломков горели. Он повернулся, чтобы посмотреть на своего друга, их головы почти соприкасались. Он почувствовал, как подступают слезы, и закрыл глаза.


Голос в его ухе был едва слышен, едва ли шепот. "Хьюго".


Глава тридцать восьмая


Хьюго повернулся на бок и уставился на Гарсию, уверенный, что его разум играет с ним злую шутку. Он наклонился и взял француза за запястье, но его собственные руки слишком сильно дрожали, чтобы нащупать пульс.


Все, что Хьюго мог делать, это смотреть, пока его разум совершал кульбиты. Это было невозможно, он видел, как Гарсия был убит выстрелом в грудь. В сердце .


Затем Гарсия застонал и снова прошептал: "Хьюго".


Хьюго заставил себя сесть, не веря своим ушам. "Рауль? Ты меня слышишь?" Он разорвал ветровку Гарсии, а затем рубашку под ней. Он почти рассмеялся от облегчения.


"Они причиняют боль", - голос Гарсии был слабым, надтреснутым. "Моя голова, моя грудь".


"Неудивительно, ты хитрый старый ублюдок. Когда, черт возьми, ты успел это надеть?"


Гарсия секунду смотрел на него, как будто не торопился сосредоточиться, понять. "О, жилет". Тонкая улыбка. "Я был смущен. Он был в багажнике машины вместе с .44. Черт, этот ублюдок тоже выстрелил мне в голову?"


"Нет, ты ударился об нее, когда падал назад. У тебя было много крови, и я подумал ..." Он взял Гарсию за руку. "Ты напугал меня, Рауль. Ты напугал меня до чертиков ".


Гарсия проворчал, затем: "Почему мы здесь? Где Вилье?"


"Он поджег дом. И он ушел."


"Увы, иди и приведи его. Почему ты ждешь?"


"Я был занят тем, что добирался до тебя". Но он был прав, Хьюго знал. В горах у Вилье было ограниченное количество доступных ему маршрутов, но чем дальше на север он продвигался, в сторону Парижа, тем труднее было его поймать. Он вспомнил синий Citroen ën и проклял себя за то, что не записал номерной знак или даже не отметил модель.


"Messieurs ." Хьюго поднял глаза и увидел двух медиков, перешагивающих через кирпичи в сад. Один из них нес оранжевые, легкие носилки. Рядом с ними усталой походкой и в мятом костюме приближался полицейский, почти вышедший на пенсию, его глаза были настороженными.


"Внимание", - сказал полицейский, и медики остановились. Он посмотрел на Хьюго. "Месье Базен, фермер, сказал мне, что вы полицейские".


"Я начальник службы безопасности посольства США", - сказал Хьюго, кивая в сторону Гарсии. "Он полицейский".


"Alors , вы те, кто прилетел из Парижа".


"Да", - сказал Хьюго.


"Я слышал об этом, но никто не знал, почему ты здесь".


"Вы слышали о серийном убийце, которого называют Скарабеем?" Когда полицейский кивнул, Хьюго продолжил. "Скарабей - это Клод Вилье. Он был здесь, сделал все это."


"Я живу в этом регионе сорок лет, большую часть этого времени был полицейским". Он покачал головой и посмотрел на горящий дом. "Это всегда было темное место. Чем я могу помочь?"


"Мне нужно воспользоваться телефоном. И если вы сможете предупредить каждого полицейского в машине, чтобы он искал синий Ситро, направляющийся в Париж ". Хьюго поднял руку. "Я знаю, их будут тысячи, но это все, что у нас есть прямо сейчас".


"Бьен, я буду звонить из своей машины". Он полез в карман и достал свой сотовый телефон. Он передал его Хьюго. "Вот, ты можешь использовать это.


"Мерси" . Хьюго открыл его и набрал номер Тома, желая, чтобы тот взял трубку. После четвертого гудка на линии раздался сонный голос.


"Том Грин. Кто это?"


"Том, это Хьюго. Ты не спишь?"


"Теперь я, ты, ублюдок. Чей это телефон?"


"Местный полицейский. Послушай, мне нужна твоя помощь. Вильер напал на нас, он застрелил Гарсию и оставил нас гореть в его доме ".


"Срань господня", - сказал Том. "Скажи мне, что с Раулем все в порядке".


"С ним все будет в порядке. Но этот ублюдок сбежал, и нам нужно быстро его найти."


"Как, черт возьми, ему удалось на тебя напасть?" Слово снова повисло в воздухе.


"Да, я тоже не в восторге от этого, Том, но если ты не возражаешь, мы оставим разбор полетов на потом".


"Прекрасно. Что, черт возьми, я могу сделать?"


"Сначала поищи мать Вилье. Он утверждал, что она мертва, если это правда, у французов каким-то образом будет запись об этом. Я хочу знать как можно больше. Гарсия, вероятно, проверял, когда искал ее, но у тебя больше ресурсов."


"Я верю. Считай, что дело сделано. Следующий?"


"Он забрал наши мобильные телефоны, так что, если вы все еще можете отследить мой, это может привести нас прямо к нему".


"Я предполагаю, что у него и твой пистолет тоже".


"Верно. Кажется, у каждого своя очередь."


"Надеюсь, тебе удалось не снять штаны?"


"Забавно, Том. Отследи мой мобильный телефон и позвони по этому номеру, когда у тебя будет что сказать полезного."


Пятнадцать минут спустя Гарсия сидел на заднем сиденье машины скорой помощи, споря с медиками о своем лечении. Когда казалось, что Гарсия может поднять рейтинг и победить, Хьюго вмешался.


"Посмотри на это с другой стороны, Рауль", - сказал он. "Если ты поедешь с ними и осмотришь эту голову, ты можешь не лететь самолетом, а просто сесть на машину или поездом вернуться в Париж позже".


Гарсия кивнул, затем поморщился. "Вы умеете убеждать, мне нравится эта идея. Что ты собираешься делать?"


"Том отслеживает мой телефон. Если это не приведет нас к нему, я прилечу обратно в Париж и попытаюсь разгадать его следующий ход ".


"Судя по тому, как он говорил, ты думаешь, это будет его последний ход?"


"Да", - сказал Хьюго. "Что меня беспокоит, так это то, что это может принадлежать и кому-то другому".


"Ты уверен, что он будет в Париже?"


"Вот где он сосредоточил все. Он приехал сюда, чтобы покончить с домом, но что бы он ни задумал, он сделает это в Париже ".


"К сожалению, друг мой, иди туда и разберись с этим. Найдите его и остановите."


Они пожали друг другу руки, и Хьюго отошел от машины скорой помощи в поисках попутки на взлетно-посадочную полосу. Телефон в его кармане зазвонил, и он узнал номер Тома.


"Сообщи мне какие-нибудь хорошие новости", - сказал Хьюго.


"Если она мертва, французские власти об этом не знают. Сделал все, что может сделать ведьмак, так что либо она жива, либо о ее смерти никто не сообщал."


"Хорошо, спасибо. Мобильный телефон?"


"Он у нас на радаре", - сказал Том. "Он в горах, похоже, направляется к границе".


"В Испанию?" Хьюго покачал головой. "Нет, это неправильно. Этого не может быть."


"Мы узнаем примерно через десять минут. Французский пограничный патруль задержит его, когда он доберется туда ".


"Если ты прав, он нужен мне живым".


"Хьюго, они из пограничного патруля. В них стреляют баскские террористы и контрабандисты наркотиков, они не собираются рисковать с этим парнем. И он застрелил полицейского, долбаного капитана французской полиции, одного из их собственных. Если они знают это, а тебе лучше поверить, что они узнают, мне не нравятся его шансы выйти из этих гор живым."


Глава тридцать девятая


Хьюго послушался своих инстинктов и нашел попутку до взлетно-посадочной полосы. Он возвращал телефон его владельцу, помятому полицейскому, который отвез его туда, когда телефон зазвонил.


"Том. Что случилось?"


"Это точно был твой телефон", - сказал Том. "Они остановили машину под дулом пистолета и обнаружили двух очень удивленных бабушку и дедушку, отправившихся за вином в Испанию. Похоже, он выбросил телефоны в открытое окно. Ублюдок".


"Хорошо. В этом больше смысла, чем в том, что он бежал к границе."


"Если ты так говоришь. Ты сейчас возвращаешься?"


"Да", - сказал Хьюго. "Я буду там через пару часов".


"Хорошо, Клаудии надоело заботиться обо мне".


"Прошел целый день, я не виню ее. Посмотри, не останется ли она и не приготовит ли ужин, ладно?"


"Что, не нравится моя стряпня?"


"Никогда не пробовал этого, и я не вижу причин начинать сейчас". Хьюго сделал паузу. "И еще кое-что. Как там дела?"


"Как ты и сказал, прошел целый день. Но пока все идет хорошо ".


* * *


Сразу после четырех часов Клодия приветствовала его у двери, чмокнув в обе щеки и налив стакан чего-то густого и желтого, что Хьюго не узнал.


"Это называется манговое ласси". Она ткнула большим пальцем в Тома, который помахал ей с дивана. "Что-то о замене старых ритуалов новыми".


"Похоже, в нем должен быть маленький розовый зонтик. Обычно я не пью то, в чем есть розовые зонтики."


"Пошел ты", - сказал Том. "Тебе нужно быть более благосклонным. И если вы не хотите стакан воды, в этой квартире больше ничего нельзя выпить ". Он покосился на Хьюго. "Господи, ты ужасно выглядишь и пахнешь".


"Я не собиралась упоминать об этом", - сказала Клаудия. "Но если ты примешь душ, я пожарю немного морских гребешков".


Они поужинали рано в гостиной, заставив Тома соблюдать предписания врача оставаться на месте в течение двадцати четырех часов, но составив ему компанию.


"Отличные гребешки", - сказал Хьюго. "Я не успел пообедать, так что спасибо, что сделал это".


"Конечно", - сказала Клаудия. "А теперь дай мне что-нибудь, что я могу вставить в историю".


Хьюго вытер свою тарелку куском хлеба. Он откинулся на спинку стула и рассказал им, что произошло. Откуда-то Клаудия достала блокнот и записывала, пока он говорил.


"Значит, с Раулем все будет в порядке?" спросила она, когда он закончил.


"Вероятно, сотрясение мозга", - сказал Хьюго. "И несколько выходных на работе, но да. Прекрасно."


"Куда мы пойдем отсюда?" Спросил Том. "Если ты прав, этот кусок дерьма выходит на свободу с треском и планирует забрать с собой еще одну жертву".


"Я хотел бы узнать больше о том, как умерла его мать. Он сказал, что убил ее, но почему-то я так не думаю." Хьюго щелкнул пальцами. "Мулен Руж".


"Не слишком ли ты устал для этого?" Спросила Клаудия, подмигнув.


"Нет. Я видел картину в его комнате, ту же картину, что я видел в "Мулен Руж". Мне нужно идентифицировать женщин в нем." Он встал. "Я думаю, что одна из них могла быть его матерью".


Клаудия вела их, ее маленькая машина прокладывала себе путь в вечернем движении понедельника, как деловитый муравей, пробирающийся к голове колонны. Хьюго был впечатлен.


Было шесть часов, когда они прибыли, и Пьер Гальван ждал, одетый в новую пару подтяжек и другой оттенок полосатого костюма, но все еще нервничающий - особенно из-за угрозы, что Скарабей-убийца будет связан с его драгоценной труппой. На самом деле, когда Хьюго позвонил, Гальван заявил, что был слишком занят, что он ничего не знает, что он не может помочь. Его тон изменился, как только Хьюго упомянул СМИ.


"Вы бы не хотели, чтобы Скарабея связали с "Мулен Руж", и чтобы люди думали, что вы не будете сотрудничать. Ты бы стал?"


Итак, Гальван стоял в своем кабинете, все групповые фотографии были разложены в ряд на его столе и на красном велюровом диване, готовые к просмотру Хьюго. Он заметил это сразу, четыре женщины в ряд, все кайфуют и улыбаются.


"Кто они?" - Спросил Хьюго.


Гальван нахмурился, глядя на фотографию, медленно качая головой. "Извините, я их не знаю. Я здесь всего пятнадцать лет, и я никого из них не узнаю."


"Кто это сделает?" - Спросил Хьюго. "Здесь должен быть кто-то ..."


"О, подождите", - прервал Гальван. Он склонился над картиной, прищурившись. "Я беру свои слова обратно, тот, что слева".


"Ее имя?"


"Луиза Брод. Это был ее сценический псевдоним. Многие из этих девушек приходят сюда, чтобы начать что-то новое, так что, возможно, это было не ее настоящее имя. Мы как Иностранный легион, только с боа из перьев вместо пушек ". Его улыбка исчезла, когда он увидел выражение лица Хьюго.


"Когда она покинула репертуар?" Спросила Клаудия.


"На самом деле она не уходила", - сказал Гальван. "Она была убита".


Волосы на затылке Хьюго встали дыбом. "Где, когда и как?"


"Десять лет назад. Может быть, пятнадцать. Гальван поднял руки, сдаваясь. "Все, что я знаю, это то, что она умерла. Если я правильно помню историю, она вернулась домой на несколько дней, на неделю, а потом так и не вернулась. Звонил ее муж. Он сказал, что она погибла в результате несчастного случая. Я думаю, это был пожар."


"Впечатляющая память", - сказала Клаудия.


"О, вовсе нет". Гальван был серьезен. "Она была блестящей танцовщицей. Предполагалось, что это была следующая Джейн Аврил, все так говорили. Если я правильно помню, она немного потанцевала на юге, в Тулузе или, может быть, в По, затем она внезапно появилась на нашем пороге, попробовала себя и всех сразила наповал ".


"Так хорошо?" Сказала Клаудия.


"О да. И не только это, но она была единственным человеком, которого я знаю, чье идеальное тело было улучшено потрясающими татуировками ".


"Татуировки?" - Спросил Хьюго. "Ты случайно не помнишь кого-нибудь из них?"


"Да", - сказал Гальван. "У нее было только два, но они были большими и красивыми. Змея спереди и гепард ... нет, леопард. Это был леопард, у нее на спине. Они были произведениями искусства, они танцевали, когда танцевала она ". Он вздохнул. "Люди все еще говорят о том, какой это была потеря - ее смерть такой молодой". Он перевел взгляд с Клаудии на Хьюго. "Тебе еще что-нибудь нужно?"


* * *


Кафе é было переполнено туристами, набиравшимися храбрости для похода в одно из непристойных заведений, которое Пигаль называла своим домом. Местные жители проносились мимо по дороге домой с работы или по пути на нее, заглядывая в выпивку, откусывая багет или разговаривая по телефону.


Хьюго и Клаудия втиснулись за угловой столик, заказав графин красного, чтобы официанту не приходилось постоянно подкрадываться к ним на цыпочках, рискуя жизнью и здоровьем, переступая через брошенные пакеты и зажженные сигареты, которыми размахивали драматичные галльские руки.


Телефон Клаудии лежал на столе перед ними, их глаза требовали, чтобы он зазвонил и предоставил ответы на вопросы, которые они задали Тому, когда покидали "Мулен Руж".


Клаудия доедала последние бесплатные оливки, когда дисплей загорелся. Хьюго ответил до первого звонка, затем нажал кнопку громкой связи. Они оба наклонились, чтобы послушать.


"Что у тебя есть?" - Спросил Хьюго.


На этот раз, никаких шуток от Тома. "То же, что и раньше. Новое имя не сообщило мне ничего нового - по-прежнему нет сведений о смерти леди."


Хьюго выругался. "Как кто-то может...?"


"Подожди", - сказал Том. "Ты слишком торопился убраться из Кастета. Я позвонил тому старому полицейскому, о котором ты мне рассказывал. Чувак, эти парни - лучший гребаный ресурс на планете, когда хочешь узнать о ком-то. Лучше, чем любая модная база данных, принадлежащая любой модной разведывательной службе. За исключением Моссада, они чертовски хороши ".


"Том".


"О, точно. В любом случае, я забрал то, что ты получил от этого говнюка Вилье и парня из "Мулен Руж". Рассказал все полицейскому, расспрашивал о несчастных случаях, пожарах, обо всем, что могло быть связано с самим Вилье или его отцом. Оказывается, у старика Вилье был сарай где-то высоко на холме. Он сгорел дотла ".


Хьюго кивнул. "И дай угадаю, после этого он больше никогда не видел мадам Вилье".


"Тебе следовало бы быть копом. Хочешь действительно захватывающие новости?"


"Конечно".


"Я попросил его просмотреть отчеты службы экстренной помощи. Теперь все компьютеризировано, даже там, внизу. Пожар был замечен, но на нем не присутствовали."


"Что это значит?"


"Что означает, что какой-то добропорядочный гражданин сообщил об этом, затем какой-то другой добросовестный чиновник написал об этом отчет, но никто не удосужился отправиться в горы тушить пожар в сарае".


"Как тебе эта захватывающая новость?"


"Послушай, Додо. Если этот пожар что-то значит для нашего человека, сегодня тринадцатая годовщина ".


Глава сороковая


Хьюго и Клаудия уставились друг на друга поверх своих недопитых напитков. Том подписался, чтобы связаться с французской стороной расследования, передать новую информацию и посмотреть, выяснили ли они что-нибудь полезное.


"Чтобы быть уверенным, что сегодня та самая ночь", - медленно произнесла Клаудия, - "мы должны знать, что число тринадцать имеет значение, верно?"


Хьюго позволил себе улыбнуться. "Ты быстро учишься".


"Спасибо, но это все, что я смог узнать. Остальное зависит от тебя ".


"Я не понимаю, как могут быть какие-либо сомнения", - сказал Хьюго. "Парень запустил процесс, который включает в себя соединение мертвых тканей с, ну, недавно умершими".


"Татуировки и кости". Клаудия склонила голову набок. "Ты знаешь, в теле тринадцать основных суставов, если это что-нибудь значит".


"Я этого не знал", - сказал Хьюго, - "и это может быть. Мы знаем, что традиционно тринадцать - это самое значимое число, которое существует, как для хорошего, так и для плохого. " Хьюго вскинул голову. "Важен круг, а не число".


"Круг?"


"Да. Ему было тринадцать, когда она ушла от него. Он ждал тринадцать лет, чтобы сделать все это, ждал тринадцатой годовщины ее смерти."


"Прекрасно, но что именно означает "все это"?"


"Круг жизни. Он воссоздает ее, собирает воедино, используя кости Джейн Аврил и Ла Гулю ".


"Как это может быть?"


Хьюго вспомнил, порывшись в памяти в поисках дела, о котором он читал. "Это произошло во Флориде, столетие назад, или что-то очень похожее на это".


"Что ты имеешь в виду? Собираешь части тела?"


"Его звали Карл Танцлер. Он был врачом, который влюбился в пациентку. Она умерла, а два года спустя он выкопал ее и отвез домой на игрушечном фургоне. Он нарядил ее, использовал шелковую ткань, пропитанную воском, чтобы заменить разложившуюся кожу, даже дал ей парик из человеческих волос ".


"Это... невероятно".


"Да. Он также использовал провода, чтобы соединить ее кости, и покупал ей платья и украшения, держал ее в своей постели ". Хьюго покачал головой. "Он воссоздавал любовь всей своей жизни, точно так же, как Вилье воссоздает единственную женщину, которая имела для него значение".


"Безумие, это просто ... безумие. А как насчет татуировок? Они фигурируют в его плане?"


"Да. То, что сказал Гальван, подтверждает, что у матери Вилье была татуировка, точно такая же, как та, которую он снял с той бедной девушки ".


"Merde", - сказала Клаудия. "Слабое утешение, но она была мертва, когда он это сделал".


Хьюго сказал: "Это тоже имеет смысл, только если посмотреть на то, что он делает, и на тот факт, что он почти сказал, что это скоро закончится. Зачем было втискивать эти рейды на кладбище так близко друг к другу, если у него не было надвигающейся развязки? И я знаю, что я прав насчет того, что его мать была в центре всего. Готов поспорить на хорошие деньги, что она защищала его от отца, как могла. Но потом она ушла, стала танцовщицей. Каким-то образом старик нашел ее и заставил вернуться в Кастет, и, я полагаю, Клод Вилье убил ее."


"Ты думаешь, он разозлился из-за того, что его бросили?"


"Может быть. Я все еще думаю, что за этим кроется нечто большее, мне не укладывается в голове, что именно он убил ее. "


"Зачем ему лгать об этом?"


"Я не знаю. Но я счастлив работать, исходя из предположения, что сегодняшняя ночь - кульминация его маленького плана ".


"Какой будет эта кульминация?" Спросила Клаудия.


Хьюго прокрутил в голове свой разговор с Вилье, но не смог найти в словах мужчины ничего, что могло бы выдать его последнюю игру. Он представил жесткое, жестокое лицо, неестественно большие руки, держащие ...


"Скарабей", - выпалил Хьюго.


Клаудия подняла глаза, удивленная его тоном. "А что насчет него?"


"Не он, это . Объект."


"Это его подпись, не ? Как и у всех серийных убийц."


"Это так, но это нечто большее. Я думаю-"


"О, Боже, Хьюго, я такая глупая". Клаудия покачала головой, как будто разочарованная собой. "Скарабей египетский, верно?"


"Да, это то, к чему я клонил".


"Извини, но я полностью пропустил это. В Древнем Египте число тринадцать символизировало трансформацию, воскрешение и возрождение. Новая жизнь."


"Ну вот, вы поняли", - сказал Хьюго. "И он планирует использовать скарабея". Он увидел недоумение в ее глазах и продолжил. "Скарабей также был символом новой жизни и воскрешения. Но это был амулет, который они использовали при захоронениях, он защищал сердце." Клаудия взяла свой телефон, открыла Интернет и набрала пару слов.


"Послушай это". Клаудия начала читать со своего телефона. "О мое сердце, которое досталось мне от моей матери! О, мое сердце разных эпох! Не выступай свидетелем против меня, не выступай против меня в суде, не будь враждебен ко мне в присутствии Хранителя Равновесия, ибо ты - мой Ка, который был в моем теле, защитник, который сделал мои члены здоровыми. Отправляйся в счастливое место, куда мы спешим".


"Счастливое место ... Откуда это?"


"Книга мертвых . И это было бы начертано на обратной стороне тех амулетов со скарабеями, о которых ты только что упомянул."


"Ссылка на мать и место, "куда мы спешим", это именно то, что нужно", - сказал Хьюго. "Слава небесам за Интернет, это подтверждает, каким будет его последний шаг".


"О, нет, Хьюго. Конечно, нет." Клаудия взяла его за руку, в ее глазах отразился ужас. "Ты думаешь, он собирается забрать чье-то сердце?"


"Я видел амулет", - сказал Хьюго. "Я думаю, это именно то, что он собирается сделать".


"Но кто? Как мы можем остановить его?"


Хьюго уже вытащил свой бумажник. Он засунул банкноту в двадцать евро под блюдо с оливками. "Ему нужно только одно сердце". Он не сводил глаз с Клаудии. "Это мог быть только один человек".


Глава сорок первая


Когда Том не взял трубку, Хьюго оставил сообщение, назвав подробности по телефону, пока они бежали к машине Клаудии.


"А как насчет полиции?" спросила она. "Мы должны позвонить им".


"Нет", - крикнул Хьюго в ответ. "Мы, вероятно, побьем там копов, и если он услышит, что они приближаются, он убьет ее прямо там".


"Ты уверен в этом?"


"Да. Позволь мне вести?" Это был вопрос, который заслужил мрачный взгляд. "Я знаю дорогу", - объяснил он. "Так будет быстрее".


Они были почти у машины, и она дистанционно открыла ее на бегу, прежде чем бросить ему ключи. Через несколько секунд они уже мчались по бульвару Клиши.


"Когда мы доберемся туда". Хьюго взглянул на нее. "Есть ли какой-то смысл просить тебя остаться в машине?"


"Никаких", - сказала она. "И если бы я сказал, что сделаю это, я бы солгал. Просто чтобы ты знал."


"Клаудия, это неразумно".


"Это если ты не позвонишь в полицию. Я подожду, я позвоню им, если ... Ну, ты знаешь."


Если меня подстрелят. "Хорошо. Я могу жить, когда ты держишься в стороне ", - сказал он.


Хьюго свернул налево, прочь от оживленного бульвара, затем выругался, когда двое мужчин, уже пьяных, вышли на улицу перед ним. Они услышали автомобильный гудок и влетели головой вперед в припаркованный мотоцикл, когда он пронесся мимо, пара олимпийских прыгунов, бросивших форму ради функции.


Хьюго втиснул машину в место для инвалидов, и они оба выскочили, Хьюго потянулся за своим запасным оружием, Смит-и-Вессоном с деревянной рукояткой, который казался тяжелым в его руке. Они вбежали в здание, Хьюго почувствовал облегчение, что если она не будет сидеть тихо, то позволит ему вести. Они поднимались по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, замедляясь по мере приближения к квартире, Хьюго переключился на скрытность, а не на скорость. Когда они свернули в коридор, Клаудия остановилась, и Хьюго благодарно кивнул ей.


Он медленно продвигался к двери, держа пистолет поднятым и прижимаясь спиной к стене. Когда он дошел до нее, он остановился, чтобы прислушаться. Ничего. Он попробовал ручку, но дверь была заперта. У него не было выбора, кроме как постучать, убедившись, что он держится подальше от двери на случай, если Скарабей был внутри и вооружен.


На его стук никто не ответил. Он забарабанил в дверь прикладом своего пистолета.


"Мадемуазель Руссо", - позвал он. "Амелия, это Хьюго Марстон".


Он подождал и обменялся взглядами с Клаудией, которая стояла в конце коридора, нервно наблюдая.


"Амелия, я вхожу". Он прицелился из 44-го калибра в замок и дважды выстрелил. От этого звука у него зазвенело в ушах, но он не колебался, распахнул плечом дверь и ворвался в квартиру.


Все выглядело так же, как когда он оставил его, никаких признаков беспорядка, ничего неуместного. Он проверил каждую комнату, ища признаки того, что ее долго не было, или, возможно, ее похитили против ее воли.


В дверях появилась Клаудия. "Не здесь?"


Хьюго покачал головой. "И невозможно сказать, когда она вернется".


"Если вообще когда-нибудь".


"Верно".


"Мы понятия не имеем, где живет этот парень?"


"Том этим занимается. Пока он не придумает что-нибудь, мы должны пойти в самое лучшее место ".


"Который из них?"


"Она рассказала мне о барже Аль Закири, но сказала, что никогда ее не видела, никогда там не была. Она лгала."


"Откуда ты знаешь?"


"Я видел цветы, когда был там".


"Ах. И, как мы все знаем, мужчины не покупают себе цветы." Она улыбнулась. "Во всяком случае, не такие люди, как ты и Аль Закири".


"Именно. Давайте отправимся к реке."


"Ты думаешь, Вилье отвез бы ее туда?"


"Нет, он взял бы ее к себе", - сказал Хьюго. "Я думаю, она отправилась бы в плавучий дом, чтобы уехать на несколько дней и быть поближе к Аль-Закири".


Они направились обратно по коридору к лестнице. "Мог ли Виллье знать о лодке?"


"Он готовился некоторое время. Возможно, он последовал за ней, узнал ее. Он, вероятно, знает о ней намного больше, чем мы. " Он остановился как вкопанный. Размытое изображение человека на мосту растворилось и стало четким. Это были глаза, которые запечатали это. "Он видел лодку", - сказал он, сжав челюсти.


"Это не очень обнадеживает", - сказала она. Когда они вышли из здания, она протянула руку. "Хочешь, я поведу?"


* * *


Хьюго вытянул шею, чтобы найти баржу, когда они проезжали по мосту Александр, но там было слишком оживленное движение, слишком много пешеходов, чтобы разглядеть что-нибудь.


Клаудия знала, где парковаться в Париже - как журналист, у которого были жесткие сроки, она должна была это делать, - и она поставила машину на свободное место на улице Сюркуф, в двух кварталах от набережной. Хьюго набрал номер Тома, когда выбирался из машины.


"Есть что-нибудь о том, где живет этот ублюдок?" он спросил.


"Пока нет. Мы проверяем все варианты его имени, какие только можем придумать, раздали описания полицейским на улице, используя наши лучшие предположения о том, где он может жить."


"Который из них?"


"Где-нибудь рядом со станцией метро, не в центре города. Ему приходится жить одному, учитывая то, чем он занимается, но если его имя не указано в договоре аренды, то он использует наличные, а в Латинском квартале этого не делают ".


"Это не сильно сужает круг поисков".


"Ни хрена. Есть еще предложения?"


Хьюго на мгновение задумался. "Знаешь, я мог бы. Хотя это маловероятно."


"Моя специальность. Что у тебя есть?"


"Когда мы уходили, Пьер Гальван сказал нам, что мать Вилье была известна двумя красивыми татуировками: змея спереди и леопард на спине".


"Мы знаем, что он добыл змею".


"Я предполагаю, что он также получил леопарда, мы просто не знаем об этом. Если вы можете получить все отчеты о смерти за последние пару недель, просто на всякий случай, просмотрите описания, поищите татуировку, похожую на эту ".


"Чувак, мы не дураки", - сказал Том. "Мы уже искали тела с изуродованными телами или без татуировок".


"Затем расширьте это до пропавших без вести. Я гарантирую, что у него есть эта татуировка в его коллекции, и кому бы она ни принадлежала, он мертв. Что означает, что кто-то, где-то, скучает по ней." Он поднял глаза, когда они остановились на перекрестке. "И если ее тело не было найдено, это, скорее всего, наркоманка, проститутка, кто-то, кто живет один, или чьи передвижения не отслеживаются".


"Я занимаюсь этим. Где ты?"


"Вниз по реке. Квартира Руссо была пуста, и я не видел никаких признаков борьбы, так что, надеюсь, она ушла своим ходом ".


"Ты проверяешь баржу?"


"Ага. Я позвоню, если мы что-нибудь найдем."


Хьюго повесил трубку, и они трусцой перешли улицу, чувствуя, как вечерний бриз поднимается с реки им навстречу, принося с собой запахи города, ароматы готовящейся пищи, поскольку близлежащие кафе и бистро включили свои кухни, которые боролись с едким удушьем вечернего движения и металлическим запахом самой Сены.


Они остановились у низкой стены, которая выходила на набережную, оглядываясь в обе стороны в поисках потрепанной баржи.


"Я этого не вижу", - сказал Хьюго.


Клаудия указала налево от них. "Река изгибается после моста Альма. Может быть, это не за горами."


"Я был бы удивлен, если бы она знала, как его переместить".


"Потому что девушки не умеют водить лодки?"


"Ты можешь?"


"Я бы с этим разобрался. Если бы меня преследовали люди из-за моего мертвого парня, я бы быстро во всем разобралась ".


Хьюго направился к каменным ступеням, ведущим вниз, к дорожке. "Пойдем посмотрим".


Они быстро шли, направляясь к мосту Инвалидов, а затем под ним, осматривая реку в поисках плавучего дома. Вечер начал опускаться на город, сглаживая свет и мешая им быть уверенными в том, что они видят, сине-черные домики выглядели так же, как зеленые, когда они сидели так низко в воде.


Старик в поношенном сером пальто сидел, свесив ноги с края дорожки, с удочкой над водой. Хьюго подошел к нему.


"Извините меня, месье", - сказал он. "Ты часто здесь рыбачишь?"


"Немного", - сказал мужчина, не поднимая глаз.


"Я ищу плавучий дом, который был пришвартован здесь недавно, довольно старый, но с недавно выкрашенной в зеленый цвет кабиной".


"Здесь много плавучих домов", - сказал он. "Они приходят и уходят".


"Этот принадлежал высокому пакистанцу. Возможно, вы видели, как на борт поднялась очень красивая леди."


"Ah oui", - сказал он. "Теперь я знаю, кто это".


"Ты знаешь, где это?"


"Полиция забрала это. Кажется, вчера."


"Я понимаю. Спасибо тебе."


"Я предполагаю, что человек, которому это принадлежало, в беде".


"Можно сказать и так", - сказал Хьюго. Он повернулся, чтобы уйти. "Merci bien. Et bonne chance ."


"Я все же надеюсь, что они отпустят его девушку". Старик покачал головой. "Слишком хорошенькая, чтобы сидеть в тюрьме, эта".


Хьюго обернулся. "Что ты имеешь в виду?"


"Она была здесь час назад. Арестован."


Арестован?Это было неправильно, если бы она была под стражей, Том бы знал. И Хьюго тоже. "Полиция арестовала ее здесь?"


"Oui ." Старик вытер пальцем у себя под носом. "Не прошло и часа назад. Она спустилась сюда, ища лодку. Флик ждал ее."


"Подожди, ты сказал "фильм" . Только один полицейский?"


"Oui ."


"Как он выглядел?"


"Не похож ни на одного полицейского, которого я видел раньше. Не в форме, так что я предполагаю, что он под прикрытием или что-то в этомроде. Маленький человечек, неприятного вида. У него были короткие волосы, бегающие глаза и такие большие руки ". Он снова покачал головой. "Я был прямо там, когда это случилось. Бедная девочка, она была в ужасе. Не сопротивлялась, но он все равно угрожал ей пистолетом."


"Он надел на нее наручники?"


"Да", - сказал мужчина.


Сердце Хьюго упало, и он снова поблагодарил мужчину, подошел к Клаудии и попросил ее телефон.


"Том, это Хьюго. Мы опоздали, он похитил Амелию Руссо с набережной час назад."


"Это верно? Тогда запрыгивай на своего скакуна, мой друг, потому что я только что узнал, где живет этот ублюдок."


Глава сорок вторая


Скарабей держал ее за руку, пока они поднимались по лестнице. Он не думал, что она будет сопротивляться; дело было не в этом. Больше потому, что он хотел, чтобы она не боялась, доверяла ему и понимала, как она важна для него.


Однажды она поскользнулась, и он упрекнул себя за то, что не содержал это место в чистоте, но запах мочи и мусора, казалось, впитался в сам бетон. Она была такой красивой, такой нежной, такой совершенной. Только внутри они были бы в безопасности от всего мира.


Когда он отпер входную дверь, она увидела, что лежит внутри, и с тихим вскриком выдернула свою руку из его и отступила назад, ее красивые глаза расширились от страха.


"Приди. Бояться нечего", - сказал он. Когда она покачала головой, Скарабей ухватился за цепь между наручниками и притянул ее ближе. "Это не поможет. Ничто не изменит того, что должно произойти ".


"Почему это там?" Ее голос был шепотом. "Что ты собираешься делать?"


Он улыбнулся, желая успокоить ее, но вместо этого она отшатнулась, и его лицо посуровело. Он подвел ее к старому радиатору в гостиной, наблюдая, как ее глаза бегают по комнате, как будто ища опасность или, как ему показалось, надежду.


Он разомкнул одно запястье и обернул расстегнутую манжету вокруг металлической трубы, по которой подавалась вода в радиатор, наслаждаясь звуком закрывающихся стальных зубцов.


"Подождите здесь, пожалуйста", - сказал он, как будто у нее был выбор.


Он вышел из квартиры и поднялся наверх, зашел в квартиру пожилой женщины и огляделся, убеждаясь, что там больше никого не было. Из ванной донесся запах, от которого у него сморщился нос, как будто мясо, слишком долго оставленное без присмотра, готовилось испортиться.


Девушка все еще была завернута, одеяло было грязным и липким. Он поднял ее, баюкая, как младенца, глядя на пряди рыжих волос, выбившиеся из-под ее накидки. Он начал спускаться по лестнице, но когда он приблизился к двери своей квартиры, он услышал шаги, поднимающиеся ему навстречу. Он спрыгнул с последних нескольких ступенек и плечом распахнул дверь.


Девушка повернула к нему голову и подняла свободную руку, чтобы прикрыть рот. Ее взгляд остановился на теле, которое он нес, и она медленно покачала головой, не веря своим глазам.


"Non, non ..."


"Тихо!" - прошипел он.


Он положил мертвую девушку на пол и вышел на лестничную площадку. Он держал руку на пистолете 22 калибра в кармане и ждал, когда его сосед снизу доберется до него.


"Салют", - сказал мужчина. "Мне показалось, я слышал что-то странное из вашего дома, я хотел убедиться, что кто-то не вламывается".


"Все в порядке", - сказал Скарабей.


Мужчина колебался. "Bien . Тогда я оставлю тебя с этим." Он начал уходить, но обернулся. "Вы не знаете, собирается ли кто-нибудь что-нибудь предпринять по поводу запаха на этой лестнице?"


"Да, мой", - сказал Вилье. "Я собираюсь позаботиться об этом сегодня".


"О, хорошо. Мы уезжаем из города, собираемся на неделю в поход на Луаре. Будет приятно вернуться в более чистое место ".


"Когда ты уезжаешь?" - Спросил Вилье.


"Прямо сейчас". Он указал через плечо. "Они ждут в машине, мы собирали вещи, когда я услышал ... эти звуки". Он на мгновение взглянул на Вилье. "Ты уверен, что все в порядке?"


Скарабей крепче сжал пистолет. "Да".


"Согласие . Я был в подвале, там мы держим нашу палатку. Я видел несколько пучков с торчащими из них проводами." Он ухмыльнулся, но в его глазах была неуверенность. "Ты же не собираешься взорвать это место, не так ли?"


"Не" . Вилльер заставил себя улыбнуться. "Это дымовые шашки, для насекомых. Я увидел несколько тараканов, подумал, что должен избавиться от них, пока они не распространились. Хорошо, что ты уезжаешь, я прослежу, чтобы все было сделано к тому времени, как ты вернешься. Счастливого пути."


"Мы сделаем". Мужчина махнул рукой, когда начал спускаться по лестнице, и Виллье наблюдал за ним всю дорогу, перегнувшись через железные перила, чтобы увидеть, как он садится на пассажирское сиденье красной машины пары. Он улыбнулся, когда они выехали со стоянки и свернули на улицу. В здании не должно было быть людей для того, что должно было произойти.


Он вернулся внутрь и обнаружил девушку, скорчившуюся на полу и рыдающую, одна рука поднята к радиатору, как будто у нее был вопрос. Она подняла на него глаза. "Если ты не отпустишь меня, я закричу. Я буду кричать, пока кто-нибудь меня не услышит ".


Слезы заглушали ее слова, но он мог видеть, что она говорила искренне. Он покачал головой, желая быть добрым. "Никто тебя не услышит. Но, пожалуйста, не кричи, это все испортит. Немного."


Ее голова опустилась, и он наклонился, чтобы поднять шлюху, ее запах заполнил его ноздри. Он оставил дверь открытой, чтобы доказать девушке, что там никто не слышал ее криков, и отнес шлюху вниз по лестнице и через парковку к мусорному контейнеру. Он втащил ее внутрь, пожав своими квадратными плечами, шлепнув ее по ноге рукой, когда она свесилась с края. Он направился обратно в здание и поднялся в квартиру пожилой женщины. Он поднял ее тело из ванны, отметив, что от нее пахло по-другому, как будто смерть поселилась в ней быстрее. Она тоже была легче, что помогло.


Он остановился, чтобы взглянуть на Мими, которая вскрикнула, когда увидела старую женщину в его руках. "Я не собираюсь делать это с тобой", - сказал он. "Я обещаю".


Не совсем .


Когда он бросил старуху на шлюху, он поднялся по лестнице, осознавая, что теперь все вокруг него налаживается. Он стоял на лестничной площадке и смотрел на парковку, подняв глаза к темнеющему небу и улыбаясь оранжевому цвету, который растекался по горизонту. Несколько облаков впитали цвет своими краями, как губки, надеясь раскрасить для него остальное небо.


Он вздрогнул от звука двигателя, снижающего обороты, звука, который он слышал каждый раз, когда машина заезжала на парковку. Надеюсь, его соседи. Может быть, они что-то забыли. Но двигатель заглох, и он прошел до конца площадки, чтобы посмотреть через защитное стекло, продетое в проволоку, чтобы увидеть, кто это был. Волна гнева обожгла его желудок, когда он увидел американца, сидящего внутри автомобиля. Он знал, что этот человек может выжить, был доволен тем, что сможет рассказать миру историю Луизы Брод, объяснить, как она воссоединилась со своим сыном.


Однако он не ожидал, что Марстон найдет его, не здесь, не сейчас. Это было слишком рано.


Он наблюдал, как открылась пассажирская дверь. Все могло бы быть в порядке, подумал он, если это всего лишь Марстон . Его тело не осквернило бы погребальный костер. Скарабей не мог рисковать тем, что его прах и прах Мими смешаются с прахом шлюхи или старой женщины, но Марстон обладал некоторыми качествами, которые он хотел, физическими и интеллектуальными. Нет, прах Марстона не мог причинить вреда, но женщина, с которой он был, ну, другая женщина никак не могла быть частью церемонии.


Скарабей наблюдал, прижавшись лицом к стеклу, как двое людей на парковке оживленно разговаривали в машине. Он знал, что они принимали важное решение.


Если он поднимется один, он может быть частью этого. Если они оба поднимутся, они умрут от пули.


Да, подумал он. Это было важное решение для всех них.


Глава сорок третья


Клаудия вела машину, пока Хьюго передавал указания Тома. Пока они ждали на красный свет, кипя от нетерпения, Хьюго спросил Тома, как он нашел это место.


"Мы вышли на девушку по вызову, которая пропала", - сказал Том. "У нее была татуировка на спине, большой старый лев".


"Лев?"


"Король джунглей, детка. Надери задницу леопарду в любой день ".


"Я не уверен, что в этом весь смысл".


"Да, я знаю. Но это то, что у нас есть, и у нас даже есть немного больше ".


"Что-то, что связывает ее со Скарабеем?"


"Я не уверен на сто процентов, но у меня есть последний адрес, по которому она ходила. Она была там однажды раньше, по словам парня, который сообщил о ее исчезновении. Он называл себя ее парнем, но я предполагаю, что он ее сутенер. В любом случае, я навел кое-какие справки об адресе. Это трехэтажное заведение со старой леди на верхнем этаже и гей-парой на первом ".


"Средний этаж пустует?" - Спросил Хьюго.


"Нет, это тот, к которому она ходила, так что там должен быть кто-то, кто живет неофициально, неофициально. Как ты и сказал. И вы должны увидеть здание, это дерьмовая дыра, эта уродливая архитектура шестидесятых, которую нужно снести. Но со стороны это выглядит как чертова пирамида ".


"Серьезно, пирамида? Отличная работа, Том, она идеально подходит ".


"Да, как мокрая варежка".


Клаудия завела двигатель, когда загорелся зеленый.


"Местные полицейские знают?" - Спросил Хьюго.


"Да, я использовал некоторые из их ресурсов", - сказал Том. "И это еще одна причина, по которой вам нужно поторопиться, они собирают армию, чтобы совершить налет на это место. Полагаю, у вас есть около тридцати минут, меньше, если я скажу им, что он похитил девушку."


"Тогда не говори им", - сказал Хьюго. "Ты не хуже меня знаешь, что произойдет, если кавалерия нападет".


"Они могут и не ворваться, ты думал об этом? Они могли бы попробовать путь переговоров."


"Не имеет значения", - сказал Хьюго. "Каким-то образом этот парень уходит в сиянии славы, и он хочет сделать Амелию Руссо частью этого. Ничто не сделало бы его счастливее, чем иметь кучу парней из спецназа, ошивающихся вокруг и ведущих светскую беседу у его порога ".


"Ты уверен насчет "сияния славы"?"


"Да. И эта пропавшая девушка по вызову вселяет в меня еще большую уверенность. Каким бы осторожным и подготовленным он ни был, он оставил свой адрес сутенеру девушки по вызову. Он бы знал, что кто-то постучится, но ему все равно. И для этого есть причина ".


"Я поверю тебе на слово. Но будь осторожен, ладно? Если он склонен к самоубийству, просто разнеси ему голову при первом удобном случае ".


"Я планирую", - сказал Хьюго.


"И держи Клаудию подальше от этого, ради всего святого. Каждый раз, когда ты встречаешь этого парня, кого-то подстреливают, и самое время, чтобы это был ты. Так что заставь ее остаться в этой чертовой машине ".


"Я знаю, я знаю". Хьюго взглянул на нее. "Но это легче сказать, чем сделать".


* * *


Они свернули с улицы на парковку, участок бетона с восемью плохо обозначенными местами, окруженный высокой стеной. Хьюго указал на квартиру Скарабея, и она остановила машину в таком месте, которое, как он надеялся, не будет видно, если Вилье выглянет из окна. На секунду Хьюго показалось, что он заметил движение на лестничной площадке второго этажа, но они с минуту сидели неподвижно, наблюдая, и никого не увидели.


Хьюго открыл дверь своего номера и повернулся к Клаудии. "Я не уверен, что он задумал, и у нас на двоих всего один пистолет".


"Том сказал тебе заставить меня остаться?"


"Да. И он прав."


"Мы сделаем то, что делали раньше, я зайду тебе за спину, прикрою твою спину".


"Раньше мы спешили, а эта ситуация совсем другая", - сказал Хьюго. "Он либо в квартире, либо где-то совсем в другом месте, так что следить нужно будет за моим фасадом. И я чертовски уверен, что не хочу, чтобы ты это делал ".


Она скептически подняла бровь. "Значит, я просто сижу здесь и жду, когда ты вернешься?"


"Нет. Если я не выйду через пять минут, вызывай кавалерию. Том сказал, что они уже в пути, просто заставь их поторопиться ".


"И как мне это сделать?"


"Том или Рауль должны быть в состоянии помочь тебе в этом".


"Ты помнишь, что Рауль учил меня стрелять, верно? Как насчет того, чтобы я зашел с тобой в здание, просто остановись там."


Хьюго высунул ногу из машины. "Нет. Но спасибо за предложение." Он потянулся и взял ее руку, поднося к своим губам. "Пожелай мне удачи", - сказал он.


Она кивнула. "Будь осторожен, Хьюго. Этот - зло."


Хьюго быстро пересек парковку, свернув внутрь, поближе к зданию, чтобы было меньше шансов быть замеченным. Справа от себя он заметил мусорный контейнер и, втиснутый за ним рядом с высокой стеной, синий Citro ën. Значит, он дома .


С пистолетом в руке Хьюго метнулся к лестнице и двинулся вверх. Он держал свое оружие направленным на дверь, формулируя свой план, пока крался вперед. Лучше всего было осмотреть интерьер, заглянув в окно у двери, на верхней площадке лестницы. Если Амелия Руссо была там, живая, ему, возможно, просто нужно было прислушаться к совету Тома и стрелять на поражение.


Его обдувал ветерок, принося с собой запах грязи и разложения. Он остановился, услышав шум из квартиры, женский крик, но негромкий. Нарастал гнев, и Хьюго боролся с ним, зная, что не сможет контролировать эту разворачивающуюся ситуацию, если не будет контролировать себя.


Он снова двинулся вперед, его глаза метались между дверью и окном. На этот раз он услышал шаги, тяжелые, приближающиеся к нему, как будто Скарабей готовился открыть окно и выглянуть наружу.


Хьюго замер. Он услышал тяжелый лязг, когда дверь в квартиру была отперта изнутри, и он наблюдал, как она медленно открылась. Он схватил пистолет обеими руками и прицелился.


"Месье Марстон" . Голос Скарабея, резкий и гортанный. "Заходи внутрь. Ты можешь принести свое оружие, si voulez с собой вул."


Это было мимолетно, но чувство пронзило Хьюго, то, что велело ему бежать, развернуться и уйти, дождаться французской полиции. Он знал, что никогда раньше не встречал такого человека, как этот, кого-то настолько равнодушного к человеческой жизни, кого так тянет убивать. Не один на один, лицом к лицу. И уж точно не на территории самого убийцы.


Он позволил чувству уйти, зная, что не было никакой возможности, что он оставит Амелию Руссо наедине с таким человеком, как этот.


"Как насчет того, чтобы ты отпустил ее, и тогда я войду?" Звонил Хьюго.


"У нас не так много времени. Если вы хотите быть частью этого, я предлагаю вам войти сейчас ".


"Часть чего?"


"Позволь мне выразить это по-другому", - сказал Скарабей. "Если ты не войдешь, тогда я убью танцовщицу. У тебя есть пять секунд и мое слово, что тебя не застрелят, когда ты войдешь в дверь ".


"Слово серийного убийцы для меня немногого стоит, Вилье".


"Это все, что я могу предложить. И я хочу, чтобы вы увидели это, поэтому, пожалуйста, заходите ".


Это было сказано как приказ, но за резким тоном Хьюго услышал мольбу. Он прошел мимо окна к открытой двери. Подняв пистолет, он заглянул в квартиру.


В гостиной было темно, ее освещали только красные свечи, которые Виллье прикрепил к каждой стене, по меньшей мере, двадцать. Он также очистил помещение от мебели, за исключением козел, на которых стоял деревянный гроб. Ножки выглядели неустойчивыми, деревянные доски были прибиты в форме буквы "А", а под одним концом козелка находился старинный шахтерский поршень с удлиненной ручкой. Провода вели от верхней части устройства, исчезая в направлении задней стены. За гробом на полу сидела Амелия Руссо, ее глаза покраснели от слез, но теперь открылись и смотрели на Хьюго, в них мерцала надежда.


Скарабей стоял в конце козел, положив одну руку на гроб. Его пистолет лежал на козлах, и у Хьюго скрутило живот, когда он увидел рядом с ним несколько больших ножей и что-то похожее на сложенный лист пластика. Скарабей привязал кусок веревки к ближайшим к нему козлам.


"Ты можешь пристрелить меня", - сказал Вилье. "И тогда я упаду, отнимая ноги. Ты можешь догадаться, что происходит после этого?"


Взгляд Хьюго переместился на поршень.


"И это, - сказал Вилье, - прибито гвоздями, так что не утруждайте себя попытками убрать это с дороги. Ты можешь ударить по нему пару раз, но ты не уничтожишь его прежде, чем я смогу добраться до него."


"Что ты делаешь?" - Спросил Хьюго.


Вилье поднял амулет со скарабеем. "Ты еще не понял этого?"


Хьюго, конечно, знал, но он не собирался говорить это вслух, чтобы сказать Амелии Руссо, что ее сердце предназначено для шкатулки. Вместо этого он сказал: "Знаешь, это не сработает".


Скарабей рассмеялся. "Ты понятия не имеешь о том, что работает, а что нет".


"Твоя мать мертва. Ничто не может этого изменить. Это, " он махнул рукой на гроб, " эта коллекция костей и кожи. Это все, чем они являются. Убивая ее, убиваешь меня. Даже убив себя, ничто не изменит того факта, что твоя мать мертва."


"Это то, чему вас учат в Америке?" Вилье усмехнулся. "Откуда они знают, что происходит, как кто-то может знать?" Его пальцы коснулись верхней части поршня. "Никто не должен знать, пока это не будет сделано. Я чувствую силу этих костей каждый раз, когда прикасаюсь к ним. И ты действительно думаешь, что я единственный? Зачем бы нам сохранять их, если бы они были бесполезны? Нет, это не просто кости, как ты говоришь. Зачем бы нам в одном только этом городе сотни акров, заполненных костями достойных, если бы мы не верили, что в них что-то лежит?"


"Вот почему у нас есть кремация", - сказал Хьюго. "Большинство людей поняли, что все, что делает нас людьми, называйте это духом или душой, как хотите, исчезает навсегда, когда мы умираем. Для нас нет воскресения, Вилье. Не для меня, не для тебя. И не для твоей матери."


"Кремация?" Виллье рассмеялся. "Даже когда люди кремируют своих близких, они относят прах в специальное место, чтобы развеять его, или хоронят на семейных участках рядом с костями своих предков".


"Суеверие, вот и все. Эти действия совершаются для живых, а не для мертвых, что означает, что ты ничего не получишь, убив ту девушку. Или даже ты сам."


"Ах, потому что это твоя работа. Чтобы убить меня."


"Я бы предпочел этого не делать", - сказал Хьюго.


"Я тебе не верю. После того, как я убил твоего друга, полицейского, я уверен, ты хотел бы отомстить. Вы приехали из единственной цивилизованной страны в мире со смертной казнью, что это, как не месть? Это фирменное блюдо американцев".


Хьюго позволил себе легкую улыбку. "За исключением того, что капитан Гарсия не мертв".


Лицо Вилье было каменным. "Ты думаешь, я поверю в это? Я выстрелил ему в сердце ".


"Ты выстрелил ему в пуленепробиваемый жилет".


"Ты лжешь".


"Ты хочешь позвонить ему и посмотреть?"


Неуверенность промелькнула в глазах Скарабея, как пелена дождя, которая внезапно исчезает. "Это не имеет значения. Все это не имеет значения."


Хьюго распознал решительность в голосе Вилье, но ему нужно было поддержать разговор. "Какое место я занимаю в этом?"


"У тебя есть некоторые качества, которыми я восхищаюсь. Сначала я хотел, чтобы вы рассказали всем, почему я это сделал. Вот почему я не убил тебя в Кастете. Теперь, когда вы поняли это, я предполагаю, что вы уже рассказали людям. Чтобы ты мог слиться со мной ".


"Слиться?"


"Когда мы поднимемся наверх, мы поднимемся вместе и останемся такими навсегда". Улыбка, похожая на треск камня, растеклась по губам Вилье. "Ты готов?"


Глава сорок четвертая


Амелия Руссо взвизгнула, когда Скарабей поднял свой пистолет. Он медленно повернул его к ней, не сводя глаз с Хьюго.


"Не, пожалуйста, пожалуйста", - умоляла она, металлические наручники гремели по трубе, когда она отчаянно дергала.


"Подожди", - сказал Хьюго. Его пистолет был направлен в грудь Вилье, но он не хотел стрелять, не осмеливался стрелять. Ему нужно было выиграть больше времени. "Ты сказал, что хочешь, чтобы я понял, ты сказал, что я обо всем догадался. Но я этого не сделал."


Палец Вилье дернулся над спусковым крючком, но он удержал взгляд Хьюго. "Что?"


"Ты говоришь мне, что к этим проводам прикреплена взрывчатка".


"Oui ."


"Я не понимаю. Зачем идти на все эти неприятности?"


Скарабей слегка склонил голову набок, как будто он не мог понять, почему Хьюго спрашивает, как будто ответ был очевиден. "Мне нужен огонь", - сказал он. "Для этого мне нужен огонь. Если у меня здесь взрывчатка, вот как я умру, разорванный на куски. Я не могу допустить, чтобы это было так, потому что не может быть никакого слияния, никакого воссоздания при взрыве. Мне нужна магия огня."


"Итак, взрывчатка внизу, она создает ваш магический огонь".


"Если я все сделал правильно, это место превратится в ад примерно через семь секунд. Внизу много бензина." Он сделал паузу. "Вот как она умерла, так и я должен умереть, чтобы мы снова были вместе".


"Почему бы просто не устроить пожар? Ради всего святого, используй бензин или зажигательные смеси, как ты делал в Кастете ".


"В Кастете я разрушал. Здесь, я только что сказал вам, я должен сделать это таким же образом ".


"Таким же образом, как что? Каким именно ты видишь этот финал?"


"Это просто", - сказал Вилье. "Ты поменяешься с ней местами. Тогда я смогу опустить гроб на землю и, " он посмотрел на Амелию Руссо, " забрать ее сердце".


"А кто нажимает на поршень?"


"Ты делаешь", - сказал Вилье как ни в чем не бывало.


"Какого черта я должен это делать?"


"Потому что ты будешь прикован цепью, и если ты этого не сделаешь, я пристрелю тебя". Легчайший из пожимает плечами. "Если ты это сделаешь, есть шанс, что ты переживешь взрыв и пожар. Это возможно ".


"А если бы я не пришел?"


"Тогда эстакада сработала бы. Я дергаю за веревку, и это происходит автоматически ".


"Тщательно спланировано", - сказал Хьюго. "Но я все еще не верю, что ты убил свою мать. Это не имеет смысла ".


"Я же сказал тебе, что сделал". Голос Вилье стал жестче. "Я не лгу".


"Каким-то образом он создал тебя, твоего отца. Расскажи мне, что случилось."


"Я только что сказал тебе. Точно так же, как мы делаем это сегодня." Вилльер облизнул губы, его взгляд метнулся через плечо Хьюго, как будто проверяя, что они все еще одни. "Потребовалось время, годы, но он нашел ее и вернул обратно. Сказал ей, что я в беде. Он отвел ее в сарай, сказал, что я был там и не хотел спускаться."


"Он говорил правду", - сказал Хьюго. "Ты был там", - сказал Хьюго.


"Да, после того, как она уже была внутри". губы Вилье скривились, когда он вспомнил. "Он сказал мне, что сарай опасен и его нужно разрушить. Он поджег динамит, но я не знал, что она была там." Его голос дрогнул, а затем смягчился. "Он позволил мне нажать на поршень".


"Она погибла в огне, а не от взрыва?"


"Я слышал ее крики. Я видел, как ее пожирало пламя." Тело Вилье, казалось, гудело от воспоминаний. "Я убил ее, все в порядке. Я должен был догадаться."


Хьюго старался говорить низким, нежным тоном. "Сколько тебе было лет?"


"Тринадцать".


"Мне жаль, Клод. Я действительно такой. " Он медленно опустил пистолет, желая подбодрить Вилье. "Но это не ответ. Сделав с Амелией то, что ты сделал со своей матерью, это не вернет ее. Все, что ты делаешь, это причиняешь кому-то другому ту же боль, которую тебе пришлось вынести. Неважно, во что ты хочешь верить."


"Во что я верю?" Вилье улыбнулся. "Я знаю, во что я верю, и я знаю, что у меня есть один шанс сделать это правильно". Он поднял амулет. "Это. Тысячи лет это использовалось для обеспечения жизни после смерти. Ты думаешь, они не знают, какой силой это обладает?"


"Я думаю, что многие люди верили во многие вещи, которые не являются правдой. Они это сделали, и они все еще делают ".


"Что ж", - сказал Вилье. "Давайте выясним".


Скарабей улыбнулся один раз, затем повернул голову, чтобы посмотреть на Руссо, прицеливаясь вдоль ствола, целясь ей в голову. Хьюго вскинул пистолет, зная, что не может позволить Вилье застрелить ее, надеясь, что каким-то образом мужчина совершил ошибку, что они смогут избежать ада, который он спланировал для этой квартиры.


Хьюго выстрелил один раз, попав Скарабею в центр тяжести в грудь. Сила пули отбросила его назад, его руки взлетели вверх, а ноги подкосились. С колотящимся сердцем Хьюго наблюдал, как веревка натянулась, а затем вытащила шаткие деревянные ножки из-под козел. Он двинулся вперед, но, прежде чем он смог нырнуть за поршень, гроб накренился и наехал на ручку.


Поршень подержал секунду, а затем начал исчезать в коробке, и Хьюго понял, что не сможет это остановить. Все еще двигаясь, но в замедленной съемке, он завороженно наблюдал, как она со щелчком опускается, и он остановился, готовясь к взрыву, как будто что-то удерживало его на месте, пока не начался пожар.


Затем чары рассеялись, и он побежал к Амелии Руссо, перепрыгивая через груду костей и кожи, скопившихся в конце гроба. Голова Руссо была прижата к стене, как можно дальше от пистолета Вилье, и Хьюго подумал, что она, возможно, потеряла сознание. Он схватил ее за плечи и встряхнул.


"Амелия, мы должны выбираться отсюда. Сейчас."


Она повернула голову, пораженная тем, что все еще жива. "Я не понимаю".


"Ложись на спину". Но он не стал дожидаться, пока она это сделает, он одной рукой оттащил ее от батареи и приставил дуло пистолета к цепи наручников. Он выстрелил, и металл сломался. "Давай".


Он рывком поднял ее на ноги, и они направились к двери. Когда они подошли к гробу, она посмотрела вниз, и ее ноги подкосились, едва не унося ее в гроб. "О, мой бог".


"Не смотри", - сказал Хьюго, таща ее к двери. Он сказал семь секунд, но пожара нет. Почему нет огня?


Хьюго распахнул дверь, и они, пошатываясь, вышли на площадку вместе, направляясь к лестнице. Когда они начали спускаться, Хьюго поднял глаза и увидел Клаудию, ожидающую у нижней ступеньки.


"Что происходит?" Спросила Клаудия. "Я слышал выстрел".


"Нам нужно убираться отсюда, он ранен, но он заложил взрывчатку под здание".


"Я знаю", - сказала Клаудия. "Я нашел их".


Они спустились по лестнице, и Клаудия протянула руку, чтобы помочь рыдающей Амелии Руссо.


"Нашел их?" - Спросил Хьюго. "Что ты имеешь в виду?"


"Только то, что я нашел их и разоружил".


Хьюго подталкивал их троих вперед, но это заставило его остановиться. "Ты обезвредил взрывчатку?"


"Да". Она быстро объяснила. "Я не хотел просто сидеть там, поэтому я побрел к зданию. Очевидно, я планирую написать историю обо всем этом, поэтому я хотел получить хорошее описание места. Я увидел провода, идущие со стороны его квартиры, поэтому я последовал за ними и нашел подвал. Когда я добрался туда, я позвонил Тому, и он рассказал мне об этом ".


"Он говорил с тобой через ..."


"Перерезал провода".


"Ты издеваешься надо мной. Он позволил тебе это сделать?"


"Да. Все в порядке, Хьюго, это было просто."


Он покачал головой. "Хорошо, конечно. Слушай, ты можешь отвести ее к машине? Если нет опасности взрыва, я хочу присмотреть за нашим другом ".


"Разве ты не застрелил его?"


"Да, но я не задержался поблизости, чтобы проверить его состояние. Несмотря ни на что, я не хочу, чтобы он истек кровью до смерти, если я могу этому помочь."


"Я не знаю, почему нет", - пробормотала Клаудия, но взяла Амелию Руссо за руку и повела ее к машине.


Хьюго быстро вернулся к лестнице и начал подниматься. Он притормозил у вершины и вытащил пистолет, не в настроении рисковать с человеком, который уже несколько раз доказал, насколько хорош в выживании. Когда он приблизился к окну, ему показалось, что он услышал движение внутри, и отблески свечей, казалось, пульсировали на стекле. Он высоко поднял пистолет и заглянул в квартиру.


Скарабей стоял в центре комнаты, его лицо исказилось в агонии, когда огонь охватил его тело и вырвался из пола вокруг него. Хьюго почувствовал, как жар проникает через окно, но не смог оторваться, его глаза были прикованы к Вилье, который, пошатываясь, подошел к изголовью гроба, затем медленно повернулся к нему спиной и воздел руки к потолку. Теперь вся комната была объята пламенем, но Хьюго смог мельком увидеть рваную дыру в верхней части груди Вилье, когда тот повернулся, поток крови не мог сравниться с бушующим вокруг него огнем.


Пламя охватило торс Вилье, и Хьюго увидел, как кожа на его шее почернела. Скарабей вскрикнул один раз, раскачивался взад-вперед в течение двух долгих секунд, пока все его тело пылало, затем его колени, казалось, подогнулись, и он, как пылающий факел, рухнул в гроб.


Глава сорок пятая


Следующей ночью они встретились в заведении, где подавали вино - Том настоял на этом.


Это был небольшой ресторан в трех улицах от Мулен Руж, места, известного своим фондю. Они посадили Гарсию на один конец стола, Тома на другой, отдавая дань уважения пострадавшим. Хьюго сел рядом с Клаудией с одной стороны, а напротив них посол Тейлор сел рядом с Амелией Руссо.


Хьюго наблюдал, как Том налил себе большой стакан воды и поднял его, за столом воцарилась тишина. "До конца плохого человека, - сказал он, - и до конца пьяного человека".


Хьюго поднял свой стакан воды, налил в знак солидарности. "Скатертью дорога обоим".


Клаудия потянулась за картой вин, затем подозвала официанта. "Нам это не понадобится", - сказала она.


"Я не знаю". Амелия Руссо улыбнулась ей. "Ошиваться с этими парнями, похоже, означает неприятности, они могут понадобиться мне через несколько минут".


"Фондю на стол?" - спросил официант, и шесть голов кивнули в унисон.


Отдав приказ, Хьюго смерил Тома суровым взглядом. "Я поддерживаю твое воздержание, Том, но у тебя возникнут другие проблемы со здоровьем, если ты когда-нибудь попросишь Клаудию обезвредить еще одну бомбу".


"Заботливый американский мужчина", - сказала Амелия Руссо. "Значит, они все еще существуют".


Том подмигнул. "Я прямо здесь".


"Теперь подождите минутку", - вмешался Тейлор. "Я такой же защитник, как и любой другой американский мужчина. И я не хожу вокруг да около, чтобы в меня не стреляли ".


Возникла неловкая пауза, комментарий посла напомнил им всем о ненужной смерти Аль Закири. "Мне жаль, моя дорогая", - тихо сказал Тейлор. "Это было бесчувственно".


Они ждали, что она примет извинения, и она приняла с грустной улыбкой. "Знаешь, в нем всегда была эта атмосфера трагедии", - сказала она. "Я думаю, что это было частью привлекательности для меня, у него была такая драматичная история, грустная. В некотором смысле, и это может показаться странным, я не удивлен, что нечто подобное могло произойти ".


"Что ж, - сказал Том, - я, например, очень сожалею, что мы не послушали Хьюго. Не просто послушай его, но поступи правильно и оставь Мохаммеда в покое. За это я приношу извинения ".


"Здесь то же самое", - сказал посол Тейлор. Его тон внезапно смягчился. "И это напомнило мне, что я хочу призвать всех съесть как можно больше, а затем выбрать самый дорогой десерт в меню".


"Ты оплачиваешь счет?" - Спросил Хьюго.


"Ты знаешь меня лучше, чем это", - улыбнулся Тейлор. "Нет, наш друг сенатор Норрис Холмс попросил меня передать его сожаления по поводу того, что его здесь нет. Он также попросил, чтобы я передал его благодарность за то, что он нашел человека, который убил его сына, и чтобы мы позволили ему угостить всех нас этим блюдом ".


"Запрос принят", - сказал Хьюго. "До тех пор, пока мы не забудем, зачем мы здесь".


"Чушь собачья", - сказал Том. "Мы должны, по крайней мере, на сегодняшний вечер". Он озорно ухмыльнулся. "Иначе нам совсем не будет весело".


"Увы". Амелия Руссо рассмеялась. "Я думаю, что если я смогу забыть о боли и кровопролитии на несколько часов, то для всех вас будет нормально сделать то же самое".


Под столом Клаудия взяла Хьюго за руку и прижалась к нему. "Не волнуйся, - прошептала она, - в следующий раз я позволю тебе провести обезвреживание".


"У меня есть идея получше". Хьюго сжал ее руку. "В следующий раз мы позволим вашему инструктору по взрывчатке сделать это самому".


Хьюго посмотрел на Тома, ожидая реакции, но понял, что его друг не слушает, все его внимание было приковано к бутылке вина, которую медленно откупоривал официант за соседним столиком. Хьюго продолжал наблюдать, и через несколько секунд Том глубоко вздохнул и, казалось, отвел взгляд, вернулся к столу, а затем поднял его на Хьюго. Улыбка тронула уголок рта Тома, и он поднял свой стакан с водой в знак приветствия.


Он удерживал взгляд Хьюго, когда говорил, и его слова были тихими, как будто только для себя и Хьюго. "За то, чтобы избежать саморазрушения. Во всех его проявлениях".


Благодарности


Как всегда, множество добрых и щедрых людей сделали эту книгу возможной. Прежде всего, моя жена Сара, которая поощряет и поддерживает меня на каждом шагу этого пути. Как и профессионалы в моей жизни, Энн Коллетт и Дэн Майер: глубокая и постоянная благодарность вам за то, что вы привели Хьюго Марстона в мир.


Искренняя и конкретная благодарность Крейгу Уитфилду, другу, которого я приобрел во время работы над этой книгой. Я благодарен за фотографии и информацию о Джейн Аврил и Париже (и его кладбищах), которыми, я знаю, вы восхищаетесь так же сильно, как и я.


Также спасибо Специальному агенту Сьюзан Гарст за ее помощь со всеми костлявыми и разлагающимися вещами. Я ничего не знал о судебной антропологии, а теперь я знаю больше, чем большинство - возможно, больше, чем это полезно для меня.


И, как всегда, моя благодарность коллегам-писателям Дженнифер Шуберт и Элизабет Сильвер за то, что они всегда были доступны и всегда подбадривали меня. Вы тренеры, чирлидерши и фанаты в одном лице ... двое.


Пуговичный человек

Кровавое обещание


Николе,


от всего сердца и с любовью, потому что каждый день ты заставляешь меня смеяться,


каждый день ты напоминаешь мне быть глупым, и потому что ...


ты англичанин, так и есть!


ГЛАВА ПЕРВАЯ


ЛОНДОН, Англия, 2008


Хьюго свернул за угол на Гейбл-стрит, шум вечернего лондонского транспорта затих за его спиной. Зимнее солнце зашло час назад, и сырой вечер уютно опустился на город, принеся с собой один из знаменитых лондонских туманов, медленной ползучкой следовавший за Хьюго с вокзала Уайтчепел, преследуя его на каждом шагу.


К тому времени, как он достиг входа в переулок в южном конце Гейбл-стрит, туман поглотил первый из домов с террасами позади него. Хьюго оглянулся на оставшиеся дома в поисках признаков жизни; несколько окон светились желтым за плотно задернутыми шторами, но и только.


Он стоял в начале переулка, причина, по которой он был здесь, и вглядывался в его темноту. Под его ногами серый бетон тротуара уступил место древним булыжникам, гладко истертым ногами человека и животного, теперь блестящим от вечерней сырости. Ночное небо над головой было безлунным, звезды уже скрылись за сгущающимся туманом. Когда Хьюго вглядывался в переулок, темнота просачивалась по булыжникам к нему.


Он поднял плечи и поежился от холода, который был реальным, или почти реальным. Над его головой легкий ветерок шелестел ветвями старого дуба, который тянулся с соседнего кладбища, посылая на его шляпу мягкие струи дождя.


Он протянул руку и провел пальцами по грубой кирпичной стене. Она была влажной, и кончики его пальцев стали грязными. Двести лет лондонской копоти, подумал он, и Гейбл-стрит очень мало изменилась за это время.


Он читал об этом месте, но никогда здесь не был. Впервые он услышал об этом от коллеги из отдела поведенческого профилирования ФБР, человека, почти такого же одержимого нераскрытыми убийствами, как Хьюго. И теперь он был здесь по той же причине, по которой всегда посещал место преступления: чтобы установить контакт с жертвой и с убийцей. Он специально пришел в сумерках, в то время, когда чувства наиболее обострены. Он не верил в сверхъестественное, но в конце дня, в час восхода ночи всегда было что-то такое, что затрагивало ту часть Хьюго, которая легче всего связывалась с теми, на кого он охотился.


Или раньше охотился. Он больше этим не занимался, у него были дела. Он раскрыл свое последнее дело всего за два дня до того, как уволился из бюро Госдепартамента, и теперь, будучи главой службы безопасности посольства США в Лондоне, у него были обязанности, сотрудники и встречи на высоком уровне с ЦРУ. Но никаких дел.


Убийство столетней давности на грязных лондонских задворках в любом случае было бы не его. Хорошая вещь, учитывая, что это было почти неразрешимо. Конечно, не осталось никаких улик, нечего было пометить и упаковать, даже посмотреть, так что единственная связь, которую он мог установить, была через те безымянные органы чувств, которые передавали информацию в нервы и более темные уголки мозга. Практически все, что Хьюго мог сделать, без доказательств и без юрисдикции, это стоять в темном переулке, когда вокруг него клубился туман, и надеяться, что он сможет воссоздать страх, породить и испытать подкрадывающееся чувство угрозы, которое жило в самом мрачном Лондоне, в местах, подобных этому, где совершались злодеяния и где время, казалось, не могло их стереть.


Он направился в переулок, булыжники были твердыми и гладкими под подошвами его ковбойских сапог. Свет с Гейбл-стрит померк, и он остановился, чтобы дать глазам привыкнуть к полумраку. Мягкий, влажный запах достиг его ноздрей: влажная земля и что-то гниющее. Овощ, не животное. Справа от него двадцатифутовая кирпичная стена ограждала периметр бывшего угольного склада, места, которое сейчас используется в основном как свалка старых автомобилей. Слева от него другая высокая стена не пускала бродяг и бездельников с кладбища Уайтчепел. Он двинулся вперед, его левая рука была глубоко засунута в карман пальто, пальцы сжимали фонарик, не включенный, потому что он не хотел портить настроение. Пройдя три четверти пути по переулку, он остановился, снял шляпу и посмотрел вниз. Здесь, на правой стороне переулка, ее нашли, спрятавшейся с подветренной стороны стены, вытянутой в сторону Гейбл-стрит, ее ноги указывали в сторону железных ворот литейного цеха, которые заканчивались тупиком в переулке.


Всего лишь пьяница и проститутка, она умерла в декабре 1905 года от рук неизвестного убийцы, который, как настаивала полиция, не был Джеком Потрошителем. Ее голова была раскроена, один или два сильных удара раздробили череп, а горло перерезано до позвоночника. Будучи полуголой и без обуви, полицейский хирург не нашел никаких доказательств того, что она подверглась сексуальному насилию. Она истекла кровью на булыжниках, ее нашла коллега-проститутка, которая зашла в переулок с клиентом и вышла оттуда в шоке. Мертвой женщиной была Мег Прескотт, ее тело опознала женщина, которая иногда делила с ней крошечную комнату на первом этаже на Дорсет-стрит - в двух шагах отсюда, и которую Daily Mail в то время назвала "худшей улицей Лондона". Там две женщины проводили свои дни, выпивая до изнеможения и развлекая мужчин. Или, как сказал полиции друг, они работали "швеями", вежливая выдумка, которую полиция соблюдала тогда, по крайней мере, до тех пор, пока все не стало по-настоящему скверно. Как ни странно, когда полиция обыскивала ее дом в ночь, когда она была убита, полиция обнаружила дверь незапертой и кровь на кровати Мэг Прескотт.


Хьюго опустился на колени и положил правую руку на холодные камни, другой рукой наконец достав фонарик. Он включил его, свет выцвел на булыжниках, ничего ему не показав. Бедная Мэг, ее смерть не отмщена, ее убийство забыто. Это даже не часть многочисленных туров Ripper, которые на мгновение охладили дух омерзительных посетителей Лондона. Он оглянулся на тот путь, которым пришел, на то, как сбежал убийца той зимней ночью.


"Я бы поймал тебя", - тихо сказал он. "Джек или нет".


Он встал и осветил все вокруг себя. Струйка воды от послеполуденного моросящего дождя стекала по желобу в канализацию, но больше смотреть было не на что. Когда он посмотрел вниз на место последнего упокоения Мег Прескотт, еще один холодок пробежал по его плечам, и он стряхнул его, прежде чем направиться обратно к Гейбл-стрит, его шаги мягко отдавались эхом в узких пределах переулка.


Он повернул направо, идя вдоль низкой кирпичной стены, увенчанной железными перилами, которая отделяла улицу от кладбища. Пройдя тридцать ярдов, он достиг входа - высоких двойных ворот, которые кто-то забыл закрыть. Он остановился и положил руку на холодное железо, но, когда начал закрывать его, остановился. Он не был готов ни сбросить жуткий плащ, который натянул на себя, ни полностью покинуть дух Мег Прескотт. Он посмотрел на часы. Еще нет шести. Уйма времени до его встречи в пабе "Кучер" в миле отсюда. Он толкнул ворота и вошел внутрь. Тропинка перед ним сворачивала влево, пересекая по диагонали кладбище без церквей, чьи надгробия накренились во все стороны, кроме прямой, за десятилетия, даже столетия, подвижной земли и сырых дней, вандалов, от которых не мог уберечься ни один кладбищенский сторож.


Кладбище было большим для центра Лондона, размером и формой с футбольное поле, но близость поднимающегося тумана и сильный холод уменьшали его, делая более интимным и личным. Хьюго на мгновение остановился. Он положил одну руку на покрытое мхом надгробие и обратил внимание на отсутствие движения, строительного шума; стоя здесь, Лондон был тих. Через мгновение он нажал на кнопку и пошел по гравийной дорожке вглубь между неровными рядами маркеров, время от времени останавливаясь, чтобы попытаться прочитать более старые, прослеживая свой проводит пальцами по мягким, истертым камням и твердому, уродующему лишайнику. Он был способен расшифровывать имена или фамилии, редко оба, а иногда и даты. Никаких броских эпитафий или скорбных последних слов. Просто выцветший каталог мертвых, сложенный в тихом, обсаженном деревьями уголке Лондона, возможно, ожидающий утилизации, когда этот клочок земли станет слишком ценным и когда потомки тех, кто здесь лежал, откажутся от всяких претензий на последующий уход. Или, может быть, сами покинули ряды живых.


"Хорошая ночь для призраков", - сказал Хьюго вслух, улыбаясь неожиданному узлу в животе. Несмотря на его скептицизм по отношению к эфемерным телам, он должен был признать, что призраки тумана, которые дрейфовали вокруг него, скрывая огни города и окутывая темнотой, создавали призрачную сцену первого порядка. Он ускорил шаг, возвращаясь на дорожку и направляясь к дальней стороне кладбища, где, как он предполагал, другие ворота выпустят его обратно в лондонское движение в час пик, и немного ближе к пабу.


Он поднялся на небольшой холм и увидел перед собой, в двадцати ярдах, ворота, похожие на те, что впустили его. Он вздохнул с облегчением и попытался угадать, какая главная улица будет ближайшей, но резко остановился, когда увидел движение справа от себя.


Он вгляделся в темноту, но не увидел ничего, кроме последних рядов отметок и, за ними, ряда дубов, таких же старых и искривленных, как камни. Туман рассеялся, когда легкий ветерок пошевелил верхние ветви дубов, и он снова увидел движение, заметное не из-за того, насколько сильно оно двигалось, а из-за способа, которым оно двигалось. Длинный, узкий предмет, свисающий с средних ветвей, слегка покачивающийся взад-вперед.


Хьюго глубже засунул руки в карманы пальто, ощущая успокаивающий вес своего фонарика. Он двинулся вперед, его челюсть сжалась. Снова поднялся ветер, и несколько последних листьев пролетели мимо его лица, когда ветви над головой застучали громче. На секунду он потерял объект из виду, но, подойдя ближе, услышал слабый скрип веревки над собой. Он поднял глаза, его взгляд был прикован к силуэту, который медленно вращался перед ним, фигуре, которая покачивалась на ветру. Словно изображение в калейдоскопе, черные ветви дуба отошли на задний план, и очертания обрели четкие очертания человеческой фигуры, человека, висящего на веревке, которая обвивалась вокруг его шеи.


Он быстро достал свой фонарик, и луч стрелой метнулся вверх, слабый свет в густой, давящей кладбищенской темноте. Пока он смотрел, тело повернулось к нему, и Хьюго собрался с духом, чтобы увидеть лицо мертвеца, увидеть запавшие впадины его глаз и осунувшийся взгляд, который Смерть придавала всем Его жертвам. Но когда оно повернулось к нему, тело оставалось безликим, луч фонарика Хьюго заканчивался в пустой лужице там, где должно было быть лицо. Хьюго присмотрелся внимательнее, не понимая, что он видит, пока мгновенное изменение ветра не дало ему более четкое представление о светлой ткани, покрывающей голову мертвеца.


ГЛАВА ВТОРАЯ


Хьюго снял шляпу, автоматически проявляя уважение. Он быстро огляделся, хотя и не в поисках чего-либо или кого-то конкретно, затем подошел ближе к болтающейся фигуре. На долю секунды он подумал о том, чтобы схватить тело за ноги, высоко поднять его на случай, если его владелец еще не мертв, на случай, если есть шанс, что дыхание и жизнь еще могут быть восстановлены. Он поборол желание и вместо этого прижал пальцы к голой коже у лодыжки, и холодная кожа сказала ему, что артерия, которую он искал, больше не пульсирует. По правде говоря, Хьюго понял по неподвижности фигуры, что Смерть пришла и ушла, Его сердце было холодным и без раскаяния, его заботило только то, что эта пустая оболочка, кем бы она ни была, осталась на Его кладбище такой же безжизненной, как и другие его обитатели. Унизительность смерти этого человека будет рассмотрена позже, священные обряды живых, наложенные на этот труп семьей и друзьями. На данный момент, однако, ничто не могло быть нарушено, потому что для Хьюго единственной вещью, более священной, чем смерть, было место преступления.


На него упали новые капли дождя, и он начал беспокоиться о сохранении улик. Его разум унес его прочь от жуткой сцены, отключив эмоциональные чувства и включив физические, позволив ему положиться на тщательное наблюдение, чтобы отвлечься от ужаса человеческого существа, повешенного на дереве, и поместить его в защитную зону, в которой он жил, будучи агентом ФБР. Он огляделся, обшаривая глазами землю, не уверенный, что искать, кроме того, чего там не должно быть. Но земля ничего не выдавала, она была усыпана опавшими листьями, усеяна сломанными сучьями и случайными ветками. Он не мог разглядеть даже собственных следов на влажной земле, но он знал, каким путем пришел, и медленно двинулся в обратном направлении. Он остановился в десяти ярдах, еще раз взглянул на болтающуюся фигуру и достал свой мобильный телефон. Медленно и спокойно он представился оператору службы экстренной помощи и объяснил, что он обнаружил. Пока он говорил, снова поднялся ветер, медленно поворачивая тело и заставляя ветви дубов возбужденно трепетать.


* * *


Он последовал за пожилой парой в паб, придерживая для них дверь, пока они вытирали ноги о коврик снаружи. Пока он ждал с терпеливой улыбкой на лице, он заглянул в комнату в поисках человека, который привез его в Лондон шесть месяцев назад, посла Джона Делани Купера. Он увидел его, сидящим за маленьким столиком у камина и разговаривающим с хозяином, Элом Графтоном. Старый трактирщик стоял на коленях у очага, чиркая спичками о скомканные комочки слегка отсыревшей газеты, которые, как он клялся, было труднее разжечь, но горели жарче, если их зажечь. Комната уже светилась золотом от желтых ламп, и Хьюго почувствовал, как тепло разливается ему навстречу.


Пожилая женщина наконец закончила вытирать ноги и потянулась к руке мужа, извиняющейся улыбкой одарив Хьюго и кивком благодарности. Внутри комнаты они снова остановились, на этот раз, чтобы помочь друг другу снять пальто, но отошли в сторону от двери, пропуская Хьюго.


Хьюго подошел к своему боссу. "Мистер Посол, " сказал он, протягивая руку.


"Я уже говорил вам раньше, это Джон", - поправил сидящий мужчина. Это была их рутина; Купер был "мистером Посол" в посольстве, но настаивал на "Джоне" в нерабочее время. У Купера была гибкая фигура, большие грустные глаза и под стать им обвисшие усы, хотя его личность была далека от одиночества. На самом деле, до их встречи Хьюго предупреждали о дипломате-плейбое, и не было никаких сомнений в том, что посол Купер имел склонность к удовольствиям в жизни. Это включало в себя неусыпный взгляд и частые ночные визиты в резиденцию посла целой вереницы разных дам, которые снабжали его сотрудников бесконечными сплетнями. Неформальный в одежде и манерах, он предпочитал пабы на задворках ресторанам уайтлайнена, и Хьюго находил его скорее безобидным эпикурейцем, чем бесцеремонным распутником. Хорошая компания в такие холодные ночи, как эта.


"Пиво?" - Спросил Купер.


"Я достану это. Тебе налить еще?"


"Ты знаешь, что да. У меня работает вкладка, прикрепи их к ней ".


"Да, сэр, господин посол", - улыбнулся Хьюго.


Он бросил шляпу и пальто на третий стул за столом и направился к бару. Они приходили сюда раз в неделю, иногда чаще, за выпивкой, едой и двумя симпатичными барменшами. Щедрые чаевые Купера были немедленно приняты, и американцы вскоре были на "ты" с Люси и Джен. Президент Джордж У. Буша показывали по телевизору за стойкой бара, ближе к концу его второго президентства, и он выглядел усталым, подумал Хьюго. Политика достаточно часто касалась его собственной работы, и Хьюго не мог понять, какое давление оказывалось на самого могущественного человека в мире.


"Привет, Хьюго. Как обычно?" Спросила Джен, едва подняв взгляд.


"Пожалуйста". Хьюго огляделся в ожидании. Посол Купер лениво откинулся на спинку своего кресла, вытянув ноги к огню. Ал, отец Люси, сумел разжечь огонь, и пламя пожирало остатки газеты и щепок, потрескивая и хлопая, как и положено молодому костру. Остальные пятнадцать или около того столиков заполнялись медленно: городские жители быстро хватали пинту пива, прежде чем отправиться домой, и ранние посетители, которые знали, что домашний пирог будет готов к восьми, а может, и раньше. В дальнем углу комнаты в одиночестве сидел мужчина, широкоплечий и настороженный, перед ним на столе лежали газета и стакан воды. Хьюго поймал его взгляд и кивнул. Мужчина кивнул в ответ, сложил газету и встал. Хьюго ждал, пока тот нес свой стакан к бару.


"Извини, что заставил тебя ждать, Барт", - сказал Хьюго мужчине. "Меня задержали, я расскажу тебе об этом завтра".


"Нет проблем, сэр".


"Останешься и выпьешь с нами?"


"Не сегодня, сэр". Барт подмигнул. "Найму няню для Эми и приглашу на свидание в театр".


"Тогда начинай". Хьюго был рад услышать, что его коллега и друг собирается на свидание. Денум растил свою дочь Эми в одиночку с тех пор, как его жена погибла в той же автокатастрофе, что и жена Хьюго, Элли. С тех пор Денум сосредоточил все свое внимание на своей дочери, заворачивая ее в вату и не подпуская ни одну другую женщину к себе или своей драгоценной девочке. Хьюго улыбнулся. "Рад это слышать. Повеселись и попроси ее позвонить мне, если она расстроится из-за твоего опоздания.


"Я так и сделаю. Спокойной ночи, сэр."


"Спокойной ночи". Он повернулся к бару, когда появилась Джен с напитками.


"Держи, милая", - сказала она. "Счет Джона?"


"Это тот самый. Спасибо."


Купер сел, когда Хьюго подошел с кувшинами пива. Он кивнул в сторону двери, которую Барт только что закрыл за собой. "Если мне придется иметь телохранителя, куда бы я ни пошел, не могли бы вы, по крайней мере, найти того, кто посидит со мной и выпьет пива?"


"Конечно", - сказал Хьюго, усаживаясь напротив своего босса спиной к стене. "Конечно, если бы я увидел, как он это делает, мне пришлось бы его уволить".


"Нет, если я уволю тебя первым".


"Верно. Итак, мне нужно сказать вам, почему я опоздал ".


"Не беспокойся об этом". Купер поднял руку, призывая к молчанию. "Ты захочешь услышать о небольшом задании, которое у меня есть для тебя".


"Верно, ты сказал по телефону, что у тебя есть для меня кое-что новое и интересное".


"Да". Купер наклонился к своему пиву, привычным прихлебыванием откусывая от него верхний дюйм. Он откинулся на спинку стула и вытер усы тыльной стороной ладони. "Хорошая штука. Это дело немного громкое, вот почему я хочу, чтобы ты в нем участвовал. Лично."


Хьюго поднял бровь. "Не уверен, что мне нравится, как это звучит".


"Честно говоря, я тоже. Но у меня тоже есть босс, и на этот раз она уделяет мне внимание ".


"Хорошо". Хьюго наблюдал за Купером поверх края своего пивного бокала.


"Тот маленький несчастный случай, который попал на первые полосы", - сказал Купер.


"Несчастный случай?"


"Да, тот, в котором участвуют Дейтон Харпер и его очаровательная жена".


"Джинни Ферро. Какое это имеет отношение к нам?" В аварию, о которой говорил Купер, были вовлечены две подающие надежды голливудские кинозвезды. Двумя днями ранее, во время съемок фильма в Хартфордшире, они исчезли со съемочной площадки в кабриолете Harper's Jag. Газетные статьи были скудными, но заголовки кричали всему миру, что они сбили местного фермера и умчались, оставив его истекать кровью в канаве рядом с извилистой проселочной дорогой. Свидетель и поврежденный капюшон привели полицию к Харперу и Ферро, которые быстро сознались и, выйдя из тюрьмы, отдались на милость британской общественности.


"Это то, о чем я думал", - нахмурился Купер. "Только кажется, что наш Дейтон Харпер родился как Дейтон Горовиц, сын некоего Джаспера Горовица".


"Парень, которому принадлежит половина Техаса, большая часть его нефти и почти все права на водные ресурсы".


"Ты его знаешь?"


"О нем. Как и все, кто вырос в Техасе. И ты либо любишь его, либо ненавидишь ".


"Что это для тебя?"


Хьюго улыбнулся в свою пинту. "Без комментариев".


"Не то чтобы это имело значение. Джаспер Горовиц также является большим сторонником босса моего босса. Не то чтобы госсекретарь или президент оказывали на меня какое-либо давление напрямую, конечно ".


"О, нет, конечно, нет. Но если ты знаешь, что для тебя хорошо, ты внесешь свою лепту, верно?"


"Верно. И вот тут ты вступаешь в игру ".


Хьюго откинулся на спинку стула и посмотрел на своего босса. "Подожди. Не говори мне ... "


"Боюсь, что да. Харпер выходит из тюрьмы завтра утром, и мне нужно, чтобы ты присмотрел за ним ".


"Как долго?"


"Столько, сколько потребуется. Хотя я не знаю, что "это" означает в данной ситуации ". Купер отхлебнул пива. "Как ты, возможно, знаешь, а если не знаешь, то скоро узнаешь, большая часть твоей работы будет заключаться в присмотре за детьми".


"Все в порядке, я не возражаю".


"Я ценю это. Кинозвезда могла бы быть интересной, если бы немного требовала повышенного ухода."


"Лучше быть актером, чем политиком", - сказал Хьюго с улыбкой.


"О, ты получишь одну из них рано или поздно, не волнуйся".


"Я справлюсь. Значит, таблоиды здорово разозлили людей из-за этого несчастного случая, да?"


"Это мягко сказано". Купер поморщился. "Ему повезло, что у них здесь нет смертной казни".


"Может быть". Мысль поразила Хьюго. "Разве у него нет собственных телохранителей? Он, безусловно, может себе это позволить ".


"Возможно. Но последний сет не спас его от неприятностей. И даже если они у него есть, и им удастся остаться с ним, последнее, что нам нужно, это полдюжины американских телохранителей-фрилансеров, избивающих возмущенных представителей британской общественности. Купер осушил свой бокал и облизал губы. "Он гражданин США, обвиняемый в серьезном преступлении и в потенциальной опасности самосуда. Кинозвезда он или нет, он заслуживает нашей защиты ".


"Достаточно справедливо". Хьюго улыбнулся, чтобы показать, что не испытывает никаких обид. "Но я был бы счастлив держаться поближе к его жене".


Купер усмехнулся. "Ты и весь остальной мужской мир". Он прочистил горло и оглядел паб. "И вот тут все становится немного щекотливым".


"Как же так?"


"Ее уже освободили. Этим утром. На самом деле, это своего рода административная ошибка. За нее был внесен залог, и ее должны были держать под стражей до завтра, когда она и ее муженек отправятся с нами домой. С тобой."


"Так что случилось?"


"Мы не слишком уверены. Это деликатная часть. Очевидно, какой-то лакей просмотрел ее документы, открыл дверь ее камеры и вручил ей проездной на автобус до Лондона. Без сомнения, она прячется где-нибудь в салоне красоты или кафе. Хорошая стрижка, если повезет".


"Понятно", - кивнул Хьюго. "И ты не хочешь, чтобы муженек знал, что она сама по себе".


"Правильно. Если он узнает, его отец узнает ... "


"Твой босс узнает".


Купер пожал плечами. "Вот в чем суть этого. Плюс, чем больше людей знают, тем больше вероятность, что СМИ узнают. Поговорим о самосуде." Он вздрогнул, затем взял свой пустой стакан. "Тем не менее, это дело завтрашнего дня". Он посмотрел на часы, а затем в сторону бара. "Домашний пирог все еще должен быть в наличии. Я угощаю ".


Хьюго встал и собрал их бокалы. "Я закажу и принесу еще".


* * *


Секрет, который Эл рассказал им несколько месяцев назад, заключался в том, чтобы использовать баранину, а не баранину, и дать ей пропитаться красным вином в течение нескольких часов. Теплое красное вино, по-видимому. И много чеснока в картофельном пюре, которым был покрыт тушеный пирог. "Спасибо чертовым лягушкам за этот лакомый кусочек", - смеялся он. Хьюго благодарил их и Ала каждый раз, когда ел это блюдо.


Когда они принялись за еду, Хьюго сказал: "Возможно, нам придется отказаться от пива и перейти на что-нибудь покрепче".


"Я не против, но почему?"


"Я нашел тело на кладбище". Он начал свой рассказ, на время опустив свою поездку в переулок и рассказав Куперу о кладбище рядом с ним, о своей прогулке по окутанной туманом тропинке и о теле, подвешенном на конце веревки в дальних дубах.


Купер слушал, его рот открывался шире с каждой деталью. "Господи. Неудивительно, что ты опоздал. И вот я был здесь, полностью озабоченный своими собственными проблемами ".


"Я видел это раньше, Джон, все в порядке".


"Я полагаю, у тебя есть, но все же." Он покачал головой. "Итак, кто он был?"


"Понятия не имею. Я ушел, как только мне позволили, и я не видел, чтобы люди с места преступления нашли какие-либо документы. Они оставили капюшон на месте, чтобы не повредить улики судебной экспертизы ".


"Капюшон, Господи. Ты думаешь о самоубийстве или нет?"


"Трудно сказать, но я сомневаюсь в этом". Хьюго нахмурился. "Капюшон, расположение ... Необычное, если это так".


"Что ты там делал?"


"Ну, кладбище находится недалеко от Гейбл-стрит". Хьюго застенчиво улыбнулся. Купер знал о его маленькой одержимости.


"Хьюго, я восхищаюсь твоим исследовательским духом. Действительно. Но сотня историков и любителей криминалистики изучили каждый дюйм каждого трупа в Лондоне того периода. Если бы она была жертвой Потрошителя, кто-нибудь бы так сказал. Кто-то другой, кроме тебя."


"Ты забываешь, что я не любитель".


"Нет, ты не такой. Ты упрямый сукин сын ". Он наколол на вилку кусочек баранины. "Что общего было у всех известных жертв Потрошителя?"


"Ты имеешь в виду порезы на животе".


"У твоей девушки их не было".


"Я знаю. И я знаю, как сильно были изуродованы другие жертвы, в то время как Мэг Прескотт - нет ".


"Ну вот и все".


"Джек, возможно, был встревожен, от него убежал прохожий".


"В тупиковом переулке?" Купер покачал головой. "А как насчет времени?"


"Почти на семнадцать лет позже остальных, я знаю. Но серийные убийцы действительно впадают в спячку, вы знаете, они попадают в тюрьму, или заболевают, или отправляются куда-то еще. Или они контролируют побуждение, или, может быть, даже эволюционируют, чтобы их не поймали, до такой степени, что их преступления даже не раскрываются. Они становятся мастерами своего дела".


"Теперь это искусство, не так ли?"


Хьюго улыбнулся. "Ты знаешь, что я имею в виду. Возможно, что Мэг Прескотт была поздней жертвой и что другие убитые за годы до нее просто не были найдены, или все эти убийства в 1888 году напугали его до бездействия на несколько лет, пока он не смог остановиться. Это возможно, Джон, ты должен признать ".


"Ты говоришь как юрист, Хьюго. Я признаю, что такие вещи возможны, и что вы эксперт. Они просто кажутся не очень правдоподобными ". Он отхлебнул пива. "Послушай, я понимаю. Это нераскрытое убийство, которое выводит тебя из себя. Но я не понимаю, почему это так лично для тебя. Хьюго, дело в том, что ты сам по себе. Не будет никаких новых доказательств, подтверждающих вашу позицию, а существующих доказательств недостаточно, чтобы доказать вашу правоту ".


"Или неправильно". Хьюго откинулся назад и сложил руки на животе. Он бы завтра разогнал пирог, если бы не дождь. "Я знаю, ты прав. Но позволь мне продолжать биться головой об эту кирпичную стену, пока она не расшатается, а ты?"


Купер поднял руки вверх, сдаваясь. "Это твоя голова". Купер посмотрел в свой почти пустой стакан. "Как ты сказал, пришло время для чего-нибудь покрепче".


"Хорошая идея", - сказал Хьюго. "Я угощаю".


"Спасибо. Я буду то же, что и ты ". На столе у Купера зажужжал сотовый телефон, и, сдержанно рыгнув, он поднял его и ответил. Его взгляд метнулся к Хьюго, который догадался, что речь шла о Дейтоне Харпере. Он слушал целую минуту, прежде чем заговорить. "Понятно", - сказал Купер. "Спасибо, что дали мне знать, суперинтендант". Он повесил трубку и посмотрел на Хьюго. "Тебе лучше сделать эти дубли".


"Ах, да? Что-то случилось с Харпером?"


"Не Харпер, его жена".


"Они нашли ее?" - Спросил Хьюго.


"Нет", - сказал Купер. Его взгляд на мгновение остановился на Хьюго. "Они не нашли ее, Хьюго, это сделал ты. Два часа назад, повешен на кладбище."


ГЛАВА ТРЕТЬЯ


Они перевезли Дейтона Харпера ночью, обнаружив его бодрствующим и съежившимся на своей койке. Его единственное знание о тюрьме пришло с экрана, из просмотра и небольшой актерской игры, и он верил в рассказы о нечестных охранниках, открывающих тюремные двери для жаждущих крови заключенных, и мало верил в реальность тяжелого металла и толстого стекла, которые удерживали его внутри, а других снаружи.


Они повели его по длинному, узкому коридору, обычно предназначенному для охранников, перемещающихся между мужским и женским отделениями тюрьмы Уайтчепел. Там, в камере с открытой дверью, он переоделся в гражданскую одежду, прежде чем идти в ногу со своими охранниками к лифту, который доставил их на подземную парковку. Один из охранников придержал для него дверцу машины, другой пожал ему руку, и Дейтон Харпер забрался на заднее сиденье ожидавшей его полицейской машины без опознавательных знаков. Пятнадцатью минутами позже он был в полицейском участке Хаммерсмита, куда его ввели через задний вход и заперли, для его собственной безопасности, в камере кремового цвета с чашкой чая и пачкой печенья. Он не был удивлен, и его почему-то успокаивали любопытные глаза, которые заглядывали в него каждые несколько минут. Особенно меня успокоили мягкие карие глаза, которые были подведены тушью и задержались немного дольше, чем у других.


Незадолго до десяти утра он проснулся от звука поворачивающихся в замке ключей. Рыжеволосый полицейский, ростом с любого полузащитника, вошел в камеру и вручил ему коричневый бумажный пакет. "Ваши вещи, сэр. Если бы вы расписались за них ".


Харпер взял у продавца планшет и ручку и расписался.


"Благодарю вас, сэр. А теперь, пожалуйста, следуйте за мной."


Они вышли из камер и прошли мимо нескольких полицейских в форме, которые уставились на них, две из них - женщины-констебли, которые неловко переминались с ноги на ногу, пытаясь не улыбаться кинозвезде. У задней двери крупный полицейский остановился. Они постояли там мгновение, а затем его рация затрещала, слово "Чисто" было единственным, которое Харпер мог понять. Констебль отпер дверь и отступил в сторону. "Вон та черная - ваша машина, сэр. Нигде нет средств массовой информации, и ради тебя дождь прекратился ".


Харпер вышел на мокрую улицу и повернулся, чтобы пожать полицейскому руку, но дверь захлопнулась у него перед носом. Он бросил взгляд на небо, сплошное серое, низко нависшее над городом, и направился к черному внедорожнику, который стоял на холостом ходу у обочины. Он улыбнулся, когда увидел эмблему Cadillac. Он подошел к задней двери, но прежде чем он смог ее открыть, переднее стекло опустилось.


"Сядьте, пожалуйста, спереди", - сказал водитель. "Я твоя няня, а не шофер".


Харпер два дня выполнял приказы, как рядовой по призыву, и отреагировал автоматически, открыв переднюю пассажирскую дверь и забравшись внутрь. Водитель, крепко сложенный мужчина с каштановыми волосами, посмотрел на него. "Как к тебе относились британцы?" - спросил мужчина.


"Отлично. Думаю, все в порядке ". У этого мужчины было лицо, которое понравилось бы его жене и коллеге по фильму, Джинни. Сильная челюсть, умные карие глаза и отцовские качества, которыми он, Харпер, с его тонкими чертами лица, никогда бы не обладал. "Простите, кто вы такой?"


Мужчина полез в карман своего пальто и вытащил черный бумажник. Он открыл его, и Харпер осмотрел бронзовый значок. "Служба безопасности посольства США", - прочитал он вслух. "Вы меня сейчас арестовываете?"


"Нет. Как я уже сказал, я твоя помощница по хозяйству."


"Зачем мне один из них?"


Мужчина включил передачу и начал отъезжать от бордюра. "Ты пьешь?"


"Какое это имеет отношение к чему-либо?"


"Я объясню, зачем я вам нужен, когда мы доберемся до посольства. И, если ты пьешь, возможно, тебе захочется начать сегодня пораньше ".


Харпер выглянул в окно. Ни один город, подумал он, никогда не выглядел таким унылым, как Лондон в дождливый день. Может быть, потому, что их было так много, день за днем, год за годом, что со зданий и людей просто смыло краски. "Ты не сказал мне своего имени".


"О, точно", - сказал мужчина, оглядываясь и улыбаясь, хотя Харпер не мог сказать, было ли это искренне. "Где мои манеры? Я Хьюго Марстон."


* * *


Из-за легкой мороси дворники "Кадиллака" автоматически включились, когда Хьюго повернул машину с Парк-лейн на Аппер-Брук-стрит. Он выбрал обходной путь, отчасти по соображениям безопасности, но в основном потому, что ему не очень хотелось делить свою квартиру с избалованной кинозвездой, обвиняемой в убийстве на дороге. Или что там было в британском эквиваленте.


Политика посольства США в Лондоне, как он ее видел, вынудила его жить в кампусе. Ему предоставили квартиру с тремя спальнями в посольском комплексе, полностью обставленную предыдущим жильцом и частично заново обставленную его женой Кристин. Соотношение ситца и кожи теперь изменилось не в ту сторону, но Хьюго ничего не сказал - достаточный вызов, чтобы доставить Кристин в Лондон в первую очередь. Он надеялся, тщетно, как он подозревал, что эмоциональные вложения в изящные стулья и вазы из дутого стекла убедят ее использовать это место не только как перевалочный пункт для походов по магазинам. Но с ее семейными деньгами и друзьями в Далласе, где она сейчас находилась, его надежды были невелики.


Внутри комплекса Хьюго помахал своим паролем и подождал, пока решетка поднимется, чтобы пропустить их на подземную парковку. Харпер, насколько мог судить Хьюго, был в оцепенении, регистрируя события и достопримечательности с некоторой задержкой. Он задал вопрос о Гайд-парке через несколько минут после того, как они свернули с Парк-лейн, которая граничила с зеленой зоной. Теперь актер покачал головой и посмотрел, как Хьюго заезжает на свое парковочное место. "Это посольство США?" он спросил.


"Ага", - сказал Хьюго.


"Мы должны поехать в мой отель", - мягко запротестовал Харпер. "Все мои вещи там. У меня забронирован номер на всю съемку ".


"Больше нет". Хьюго открыл свою дверцу и выбрался наружу. Он наклонился и посмотрел на пустое лицо актера. "Теперь ты остаешься со мной. Твои вещи уже здесь ". Он закрыл дверь и подождал, пока Харпер отстегнется и выйдет из машины. "Лифт в той стороне, следуйте за мной".


Харпер плелся в нескольких шагах позади, прижимая к груди бумажный пакет. Он посмотрел на Хьюго, когда лифт медленно поднимал их на четвертый этаж. "Джинни здесь? Ее уже выпустили под залог, верно?"


"Да", - сказал Хьюго. "Ее уже выпустили под залог".


"Она уже здесь?"


"Нет". К счастью, лифт остановился, и двери открылись в отделанный мрамором вестибюль квартиры Хьюго. Перед ними огромная гостиная, светлая даже в пасмурные дни благодаря пуленепробиваемым окнам высотой до потолка, выходящим на Гросвенор-Гарденс.


"Милое местечко", - сказал Харпер, его голос звучал отстраненно.


"Спасибо. Кухня и моя спальня налево. Твоя комната рядом с гостиной, первая дверь справа. Ванная комната разделена с третьей спальней, которую я использую как кабинет."


"Верно. Спасибо." Харпер подошел к окну и выглянул наружу, затем повернулся и положил свой бумажный пакет на кофейный столик, который Кристин купила в антикварном магазине в Камдене. Он подошел к белоснежному креслу и повернулся к Хьюго. "Где Джинни?"


Хьюго уже делал это раньше. Много раз. Слишком много раз. На какое-то время стало легче, но не больше, не сейчас. Прошли годы с тех пор, как он смотрел кому-то в глаза и сообщал им худшие новости, которые человек мог услышать. Он налил в стакан немного бренди и подошел к Харперу, вложив напиток ему в руку и усадив его в кресло.


"Это нелегко сказать", - начал Хьюго, его голос смягчился впервые с тех пор, как они встретились. "Мне очень жаль, но Джинни мертва".


"Что?" Глаза Харпера расширились. "Нет, она не такая. Она не может быть."


"Мне жаль, но она такая".


"Но она была просто ... в тюрьме, она была под защитой, верно? Таким, каким я был ".


"Да, она была, но -"


"Значит, с ней ничего не могло случиться, вот почему ..." Его голос затих. "Это неправильно. Этого не может быть ".


"Это произошло не в тюрьме", - мягко сказал Хьюго. "Это случилось после того, как ее освободили".


"Случилось? Что случилось? Разве она не приходила сюда?"


"Нет. Таков был план, но ... " Хьюго развел руками. "Кто-то облажался. Они просто отпустили ее, не сказав нам ".


Харпер поднял взгляд на Хьюго, его глаза были влажными, на лице все еще читались замешательство и неверие. "Что ... что случилось?"


Хьюго сел в кресло напротив него. "Мы точно не уверены, пока нет. Но ее нашли на кладбище." Хьюго глубоко вздохнул. "Она висела на дереве".


Рука Харпера взлетела ко рту, бокал с бренди со стуком упал на ковер. "О нет, нет." Он начал качать головой, не сводя глаз с Хьюго. "Она сделала это ... сама?"


"Мы пока не знаем, но это возможно".


Харпер поднялся на ноги, и Хьюго увидел, что у него дрожат колени. Актер медленно подошел к большим окнам, где полосы дождя затуманивали обзор, и Хьюго наблюдал, как Харпер прижался лбом к стеклу. Мгновение спустя его плечи начали трястись, и он опустился на колени. Он стукнул слабым кулаком по окну, а затем обхватил себя руками, снова и снова бормоча имя своей жены. Хьюго беспомощно наблюдал, как Харпер перекатился на бок и свернулся в клубок на полированном деревянном полу Кристины, его тело сотрясали отчаянные рыдания маленького ребенка.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Доктор пришел и ушел, а Хьюго сидел и смотрел "Основные моменты" крикета, пока усыпленный Харпер спал в комнате для гостей. Время от времени Хьюго переключал каналы в поисках хорошего фильма, но в игре в крикет было что-то такое, что развлекало его. Медленный темп был гипнотическим, как балет на половинной скорости, и ему нравилось выяснять правила, не просматривая их.


Во время обеденного перерыва в игре канал Хьюго снова зашел в серфинг, остановившись на национальных новостях, когда услышал знакомое имя. Некогда печально известный убийца по имени Шон Байуотер был найден мертвым в доме престарелых в Ливерпуле. Набирающий силу серийный убийца Байуотер был пойман после трех убийств, но его "подпись" - вырезание своих инициалов на спине жертвы и хирургически чистое использование зубила для убийства - дошла до тренировочных площадок ФБР в Куантико, штат Вирджиния, десятилетия спустя. Хьюго сам пытался получить доступ к Байуотеру, чтобы взять у него интервью, но тот отвергал все попытки. Хьюго не был удивлен, потому что после приговора убийце он погрузился в молчание, которое нарушал всего несколько раз, в основном, нанося удары ножом другим заключенным.


На момент суда Байуотер был героем плаката о восстановлении смертной казни: его преступления были совершены в 1965 году, всего через несколько недель после отмены. Согласно сегодняшнему новостному сообщению, и это немного иронично, подумал Хьюго, всего через две недели после освобождения он повесился в доме престарелых, с плохим здоровьем и сорока годами заключения в психиатрической больнице - это слишком много даже для серийного убийцы. Он не оставил после себя ни денег, ни друзей, ни семьи, и даже записки; только слово "ИЗВИНИТЕ", вырезанное на стене его крошечной комнаты. Приятный штрих, учитывая его бывшую профессию, подумал Хьюго. Ведущий завершил сюжет, отметив, что другой печально известный убийца, бывшая модель Джун Мишель Стэнтон, должна была быть освобождена через три дня на попечение своей сестры-близнеца и дочери, которой было всего два года, когда ее мать была приговорена к сорока годам за убийство полицейского во время неудачного ограбления. Он переключился обратно на матч по крикету перед тем, как закончился выпуск новостей - не то, что Харперу нужно было видеть, если он проснется и забредет туда.


Час спустя, в два часа, Харпер все еще был в своей комнате, когда зазвонил телефон. Хьюго снял трубку, услышав голос посла.


"Все в целости и сохранности, Хьюго?"


"Спит как младенец".


"Хорошо. Я бы позвонил раньше, но ты знаешь, как это бывает ".


"Нет, но я поверю тебе на слово".


"Достаточно хорош". Посол усмехнулся. "Какой он из себя?"


"Он похож на украшение для свадебного торта, но с яркими голубыми глазами. На самом деле, примерно того же роста."


"Будь милым, Хьюго. Как он воспринял новость?"


"Так, как вы ожидаете, должен отреагировать женатый мужчина, когда вы говорите ему, что его жена была найдена повешенной на дереве".


"Бедный ублюдок".


"Да". Хьюго прочистил горло. "Итак, не хочу показаться бессердечным и просто из любопытства, как долго мне придется нянчиться с этим бедным парнем?"


"Я не уверен. Мы надеемся на быстрое разрешение его уголовного дела. Но я уверен, что ты понимаешь, Хьюго, смерть его жены все усложнила."


"Нужно закончить еще одно расследование".


"Верно. И средства массовой информации сойдут с ума, когда узнают о ее смерти ".


"Вы думали о том, чтобы отправить его обратно в Соединенные Штаты на некоторое время, а затем заставить его вернуться, чтобы предстать перед своими обвинениями?"


Посол Купер положил трубку на рычаг. "Возможно, это неплохая идея, хотя британцев пришлось бы убедить".


"Разве это не то, чем ты зарабатываешь на жизнь?" Хьюго улыбнулся.


"Так они мне говорят. Между тем, сегодня днем у вас будет посетитель."


"О?"


"Ваш местный член парламента. Или, точнее, член парламента от района Уайтчепел, где вы нашли ее тело. Грэм Стопфорд-Пендрит."


"Чего он хочет?"


"Он бывший сотрудник МИ-5, довольно большая шишка в Палате общин. Он лорд, с приятным акцентом, усами британской армии и в твидовом костюме, но он предпочитает действовать как выборное должностное лицо, а не потому, что его папочка дал ему титул ".


"Очень благородно".


"Да. В любом случае, он долгое время был сторонником Америки и мог бы быть полезен. Так что будь с ним поласковее ".


"Конечно, но я все еще не понимаю", - сказал Хьюго. "Почему именно он придет?"


"Потому что он хочет, чтобы его видели за каким-нибудь делом, расследованием смерти того бедного фермера и, когда новости выйдут наружу, смерти Джинни Ферро".


"Другими словами, политика".


"Можно сказать и так, хотя я думаю, что его интерес искренен".


"Любезничаю с членами парламента, теперь я выполняю вашу работу за вас, господин посол?"


"Я возьму следующий пастуший пирог".


"Полагаю, этого хватит", - сказал Хьюго. "Когда он приедет, я приготовлю ему чашечку хорошего чая".


"Я знаю его пару лет. Ты мог бы начать с чего-нибудь покрепче ".


* * *


Хьюго вернулся к телевизору и наблюдал, как гигантский вест-индиец подбежал, чтобы ударить человека, закованного в защитную подкладку. Мяч вонзился в землю и ударил в голову игрока с битой, его руки и бита взлетели, когда он бросился прочь с пути опасности. Хьюго ждал, когда игрок с битой атакует боулера и наносит удары, но, кроме негромких аплодисментов толпы, ничего не произошло. Хьюго услышал шум позади себя и обернулся.


"У тебя есть что-нибудь поесть?" Харпер стоял в дверях своей спальни, его знаменито идеальные каштановые волосы торчали во все стороны, как будто они пытались избежать не только своей репутации, но и головы Харпера в целом.


"Конечно. Холодная пицца в холодильнике. Думаю, у меня есть яйца, хлеб и хлопья, если вы предпочитаете. Угощайтесь сами".


"Спасибо". Харпер прошел через гостиную на кухню. После того, как несколько дверц буфета захлопнулись, он появился снова с тарелкой и двумя ломтиками пиццы. Он стоял позади Хьюго, рассматривая фотографии на приставном столике. "Ты женат?"


"Да".


"Где она?"


"Даллас". Хьюго отложил пульт от телевизора, остановившись на гольфе.


"Ох. Она не живет с тобой?"


"Да, она любит. Иногда."


"Не мое дело, да? Достаточно справедливо." Харпер отошел от стола и сел. Он вытянул ноги и откусил большой кусок пиццы, наблюдая за Хьюго, пока тот жевал. "Я все еще не могу в это поверить". Он покачал головой. "Что теперь происходит?"


"Что ж, мы залегаем на дно, пока британцы проводят тщательное расследование. Потом, что бы они ни придумали, мы с этим разберемся ".


"Смириться с этим? Почему мы не можем вернуться в Америку и разобраться с этим оттуда?"


Хьюго не был уверен, говорит ли он серьезно, или успокоительное нарушило ход его мыслей. "Вы понимаете, что вас все еще обвиняют в серьезном преступлении, верно?"


Харпер наклонился вперед, поставив локти на колени, и провел рукой по волосам. Его яркие голубые глаза посмотрели на Хьюго. "Это гребаное безумие. Это был несчастный случай. Гребаный фермер случайно встал у меня на пути, и я случайно ударил его." Он широко развел руки. "Несчастный случай. Гребаный несчастный случай ".


"Я не думаю, что ты можешь это решать", - сказал Хьюго. "И звали его Куинси Дринкер. Было бы мило, если бы вы могли использовать это вместо того, чтобы называть его "фермер ".


"Это был гребаный несчастный случай", - повторил Харпер. "А потом моя жена совершает самоубийство. Моя жена, черт возьми! Какого хрена еще им от меня нужно?"


Хьюго откинулся на спинку стула. "Возможно, извинения были бы хорошим началом".


"Я это уже сделал", - сказал Харпер. "Около пятидесяти гребаных раз. И мне жаль, что фермер ... мистер Пьяница мертв. Иисус. Я же не гребаный серийный убийца или что-то в этом роде ".


В тебе столько же раскаяния, сколько и в одном человеке, подумал Хьюго. Тело его жены едва остыло, а он беспокоится о собственной шее. "Через час или около того приедет член парламента. Тебе следует привести себя в порядок и нацепить свое дружелюбное выражение "Я-люблю-британцев". Знаешь, " сказал Хьюго, вставая, " веди себя прилично. Я слышал, ты умеешь играть ".


Харпер тоже встал, и его голубые глаза вспыхнули мимолетным негодованием. "Ты "слышишь", что я могу играть? Забавно." Он похлопал себя по карману. "Знаешь, для меня это ремесло. Прямо здесь я ношу блокнот, чтобы записывать небольшие моменты, мысли, которые я могу использовать для своих персонажей. Сценаристы делают это, но я не знаю ни одного другого актера, который делает. Не говори мне, что ты никогда не видел ни одного из моих фильмов ".


"Конечно, я видел такого. Что-то об убийстве в Риме."


"Семь холмов" .


"Звучит правильно. Я действительно не помню ваше выступление, извините ". Хьюго улыбнулся, не в силах удержаться. "Теперь, исполнительница главной женской роли, ее я помню. Феноменально ".


"Да, она была хороша", - пробормотал Харпер. Он откинулся на спинку стула. "Я встретил Джинни на съемках этого фильма. У той итальянской цыпочки были сиськи и задница, конечно, но Джинни была классной. Ты знал, что она родилась здесь, в Англии?"


"Я этого не знал. И ты из Техаса, моего родного штата ".


"Родился в Юте, хотя вся моя семья из Техаса. Лыжная прогулка для моего отца, пока я был у мамы в ближайшей больнице, где-то за пределами Парк-Сити ".


"Когда Джинни переехала в Штаты?"


"Когда ей было пятнадцать. Происходил из хорошей английской семьи, хорошо воспитанный, знаете ли. Она потеряла свой акцент, но не свой класс ". Он снова покачал головой. "Противоположность всем остальным, кого я когда-либо встречал в Голливуде. Весь образ. В этом нет ничего особенного; все дело в имидже ".


"Могу себе представить", - сухо сказал Хьюго.


"Нет, ты не можешь". Харпер серьезно покачал головой, как будто объясняя что-то действительно важное. "Чопорные актрисы-примадонны, которые проводят свои дни, приказывая людям приносить им очищенную воду и органический виноград, а затем проводят ночи, нюхая кока-колу и прихлебывая джин. Есть режиссеры, которых вы наверняка знаете, которые нанимают череду хорошеньких ассистенток, каждая моложе предыдущей, каждая выглядит все более и более напуганной, чем предыдущая. И эти герои боевиков, напрягающие свои мускулы на экране для дам, а затем экспериментирующие со своими дублерами, когда гаснет свет ".


"Гей ведет? Я думал, нас это больше не волнует ".


"Вы, может быть, и такие, но не те могущественные люди, которые правят моим миром, особенно в том, что касается главных мужских ролей". Харпер с удивлением посмотрел на Хьюго. "Ты действительно думаешь, что они наняли бы актера-гея на роль Человека-паука или Джеймса Бонда? Никаких шансов, потому что каждый раз, когда он целовал девушку, публика хихикала. Имидж - это все, абсолютно все. Знаете, кто зарабатывает в Голливуде больше денег, чем кто-либо другой? Консультанты по имиджу. Вы думаете, что политики знают, как раскручивать дела, видели бы вы этих парней за работой ".


"Я понятия не имел", - честно признался Хьюго.


"Эти парни зарабатывают миллионы", - сказал Харпер с печальной улыбкой. "Но тогда они также единственные в Голливуде, кто действительно работает за свои деньги. Поверь мне, все дело в имидже ".


"А ты? Я полагаю, ты - маяк морали и добра ".


"Я? Нет. В том-то и дело. У каждого на планете есть что-то, о чем они не хотят, чтобы мир знал. Я ничем не отличаюсь ". Он бросил на Хьюго острый взгляд, затем улыбнулся. "И нет, я не гей, если это то, что тебя интересует".


Хьюго пожал плечами. "Я бы не возражал, если бы ты был."


"Нет. Я и Джинни, мы настоящие." Голос Харпер сорвался. "Были настоящими. Господи, я не могу поверить, что она ушла ".


"Я знаю. Мне очень жаль ". Хьюго почувствовал укол вины за то, что подколол его. Эгоцентричное поведение Харпера не оправдывало бесчувственность Хьюго, и ему нужно было помнить, что даже у актеров есть чувства.


"Могу я увидеть ее? Я чувствую, что это не реально, как будто мне нужно увидеть ее, чтобы поверить в это. И сказать... до свидания ".


"Я не знаю", - сказал Хьюго. "Честно говоря, я не знаю, но я могу спросить".


Оба мужчины подняли глаза, когда зазвонил телефон. Хьюго поднял трубку и кивнул, когда охранник сказал ему, что к нему пришел Грэм Стопфорд-Пендрит.


"Конечно", - сказал Хьюго. "Он рано, но пришлите его прямо сейчас".


Хьюго подошел к телевизору и выключил его.


"Кто это?" Спросил Харпер.


"Наш посетитель".


"Кто?" Харпер встал, заметно нервничая. "Полиция?"


"Нет. Ты на территории США, помни. Копы не собираются просто прийти и забрать тебя ". Пока нет, хотел сказать он.


Двери лифта открылись, и из-за двери появилась голова с красным носом, покрытым оспинами, и усиками, о которых упоминал Купер. "Привет. Грэм Стопфорд-Пендрит."


"Войдите, милорд", - сказал Хьюго, продвигаясь вперед и надеясь, что использовал правильную форму обращения.


Стопфорд-Пендрит переступил порог, протягивая руку. "Не надо этой чепухи про "лорда", старина. Меня зовут Пендрит."


"Ты лорд? Настоящий?" Харпер двинулся вперед, руками приводя в порядок свои волосы. "Дейтон Харпер, приятно познакомиться".


"Мне очень приятно, старина". сказал Пендрит, пожимая его руку. "Никогда раньше не встречал кинозвезду, это так волнующе".


"Ты видел мои фильмы?" Харпер искоса взглянул на Хьюго.


"Господи, нет, терпеть не могу кино. Подождите, я действительно видел одно, что-то о хулиганах в Чикаго. Ты играл..."


"Джонни Моретти. Пуговичный человек ".


"Что?" - Спросил Пендрит.


"Бандит низкого ранга", - объяснил Харпер. "Я был солдатом мафии. Начинал с низкого уровня и продвигался вверх. Закончил тем, что переспал с женой босса, из-за чего меня убили в конце ".


"Хорошо, если ты так говоришь. Обычно не смотрите фильмы, все это публичное жевание и липкие полы, это совершенно нецивилизованно. Даже если так, кинозвезда. Изумительно". Он, наконец, отпустил руку Харпера и подошел к Хьюго. "Много слышал о вас, сэр. В восторге ".


Мужчины пожали друг другу руки, и Хьюго подвел его к дивану. "Чашечку чая?"


"Я думаю, что-нибудь покрепче, чтобы отметить это событие, а что? Что у тебя есть?"


"Достойный Макаллан".


"Великолепно". Пендрит повернулся обратно к Харперу, и улыбка на его лице растаяла. "Боже мой, Харпер, я дурак. Пожалуйста, примите мои соболезнования. Мне ужасно жаль, я так увлекся встречей с тобой, что ... забылся. Ужасно извиняюсь, старина. Самоубийство. Невообразимо". Он медленно покачал головой, затем посмотрел на Хьюго. "Всего пару камешков, Марстон, если ты не возражаешь. Не люблю слишком загрязнять хорошие вещи ".


"Да, сэр", - сказал Хьюго. "Дейтон?"


"Нет, спасибо, я в порядке. Подожди, у тебя есть пиво?"


"Холодильник", - сказал Хьюго. Харпер встал, чтобы налить себе, и рука Хьюго зависла на бутылке, раздумывая, стоит ли ему. С таким же успехом можно было бы присоединиться к вечеринке, подумал он.


Пендрит пробормотал слова благодарности, когда Хьюго протянул ему свой напиток. "Чертовски отвратительный поступок", - сказал он, снова качая головой. "Как он держится?"


"Трудно сказать", - честно ответил Хьюго. "Люди по-разному справляются с такого рода вещами".


"Я полагаю, у вас есть некоторый опыт общения с более неприглядной стороной жизни".


Хьюго улыбнулся. Он не мог не наслаждаться мастерством британца в преуменьшении. "Да, я видел свою долю".


"Более чем, я уверен", - сказал Пендрит. Он встал и поднял свой стакан, когда Харпер вернулся в комнату с открытой бутылкой пива в руке. "За вашу добрую даму, мистер Харпер. Пусть она покоится с миром ".


На самом деле это было довольно трогательно, подумал Хьюго. Очевидная искренность Пендрита и удивление Харпера словами англичанина. Он поднял свой бокал.


"Хорошо, может, поговорим о работе?" Сказал Пендрит, устраиваясь поудобнее на диване. Хьюго сидел в своем кресле, Харпер слева от него. "Немного ужасно то, что произошло в Хартфордшире", - продолжил он.


"Да. Я действительно очень сожалею о том, что произошло ", - сказал Харпер, глядя в свое пиво. "Сочувствую мистеру Пьянице и его семье". Он посмотрел на Пендрита. "Но это был несчастный случай".


"Да, конечно. Без сомнения. Дело в том, что весь этот бизнес заключается в том, чтобы не останавливаться, чтобы помочь, не звонить в полицию, не повышать голос и не брать на себя ответственность ". Он сжал губы. "Видите ли, это отдает высокомерием кинозвезды. Люди немного раздражены всем этим ".


"Тот фермер-"


"Это еще одна вещь", - перебил Пендрит. "Это был не просто какой-то старый фермер. Парень был единственным сыном довольно важного землевладельца."


"Это что-нибудь меняет?" - спросил Хьюго.


"Я хотел бы сказать "нет", но честность запрещает. У парня есть тяга, и он не хочет, чтобы этот инцидент тихо затянулся на ночь, так сказать."


"Что это значит?" - Спросил Хьюго.


"Это скорее то, что нам нужно обсудить".


Харпер посмотрел на Пендрита. "Я хочу домой", - сказал он резким голосом. "Я хочу забрать Джинни и пойти домой".


Хьюго увидел страдание в глазах Пендрита. "Да, я уверен, что ты понимаешь, старина. Боюсь, на пути к этому есть несколько препятствий ".


"Препятствия?" Харпер переводил взгляд с одного на другого. "О чем ты говоришь?"


"Дело в том, что мне, скорее, нужно, чтобы ты немного задержался".


"О чем ты говоришь?" Харпер снова сказал. "Почему я не могу просто заплатить большой штраф, получить испытательный срок и отправиться домой?"


"Ну", - Пендрит нахмурился, глядя на свой скотч. "Видишь ли, в работе было что-то вроде гаечного ключа".


"Что, черт возьми, это значит?" Сказал Харпер.


"Послушай, - начал Пендрит, - я не уверен, как тебе это сказать, но ты не можешь никуда идти какое-то время. Недели, наверное." Он прочистил горло и посмотрел на Харпера. "Теперь это расследование убийства".


"Убийство?" - хором переспросили Хьюго и Харпер.


"Это был гребаный несчастный случай!" Харпер вскочил на ноги. "Ладно, я был пьян, я признаю это. Два пива, может быть, три. К черту все: четыре. Но Иисус Христос, неужели вы, люди, не можете понять? Это был чертов несчастный случай. Теперь ты говоришь, что я убил того фермера?"


Пендрит смотрел на Харпера широко раскрытыми и неподвижными глазами. Если Харпер не понял, то Хьюго понял, и он положил руку на рукав Харпера, мягко потянув его обратно на свое место. "Нет, он не такой".


"Да, это он. Он, блядь, только что это сказал. Убийство, черт возьми."


"Нет, Дейтон. Он говорит, что кто-то убил вашу жену."


ГЛАВА ПЯТАЯ


Харпер переводил взгляд с одного на другого. Тишину нарушил телефонный звонок в кабинете, но Хьюго проигнорировал его.


"Я думал, ты сказал "самоубийство"?" - Сказал Харпер Хьюго. Актер подошел к большим окнам и уставился на серый мир снаружи.


"Я не думаю, что кто-то может быть уверен на данном этапе", - мягко сказал Хьюго. Он повернулся к Пендриту, который наполнял свой стакан. "Почему ты говоришь об убийстве?"


Англичанин посмотрел на Харпера, а затем снова на Хьюго, как бы говоря, должны ли мы сделать это у него на глазах? Хьюго прошел мимо актера, погруженного глубоко в свой собственный мир, и встал рядом с Пендритом, который пробормотал: "Дело в том, что мы не уверены. Все это немного странно, но, учитывая все вместе, ребята из Скотленд-Ярда считают, что лучше всего расследовать это как убийство ".


"Какие вещи?" - Спросил Хьюго.


"Странное место, чтобы повеситься, например. Затем отсутствие записки или какого-либо сообщения." Пендрит наклонился вперед, его голос перешел на шепот. "И у нее на лице был капюшон".


Хьюго склонил голову. Итак, я был прав насчет этого.


"Шелк. Сумка. По-моему, чертовски странно, " сказал Пендрит. "Весь этот бизнес". Его усы беспокойно подергивались, успокаиваемые только постоянным глотком виски.


Итак, я застрял с ним на некоторое время, подумал Хьюго, тут же упрекая себя за то, что был немилосерден. Он посмотрел на Харпера, который стоял, уставившись в пространство, мегазвезда для миллионов, но сегодня беспризорник с ввалившимися глазами, супергероя, которого засосало в небытие, оставив после себя хрупкую оболочку.


Харпер поймал его взгляд. "Я возвращаюсь в тюрьму?" - спросил он.


"Теперь ты на американской земле, старина", - сказал Пендрит. "Честно говоря, я предлагаю тебе остаться здесь". Он нахмурил брови. "Почему ты думаешь, что вернешься в тюрьму?"


"Разве ты не обвиняешь меня в ее убийстве?"


Хьюго и Пендрит обменялись взглядами. "Ты был в тюрьме, когда она умерла", - сказал Хьюго. "Ты знаешь что-нибудь о том, что произошло?"


Пустой взгляд на лице Харпера дал ответ задолго до того, как актер покачал головой. "Боже, нет. Кто мог это сделать?" - пробормотал он. "Почему?"


"И как, вот что я хочу знать", - сказал Пендрит. "Честно говоря, мне это кажется маловероятным. Убийство через повешение? Вряд ли."


Хьюго молча согласился. Он никогда не видел этого, а он видел больше убийств, чем любой другой полицейский или судмедэксперт, которого он когда-либо встречал. И, будучи одним из ученых-бихевиористов ФБР, он побывал по всей Америке на самых странных местах преступлений, которые только можно вообразить. Никаких повешений, ни одного. "И что теперь происходит?" - спросил он Пендрита.


"Боюсь, мне придется попросить у него паспорт. Парни из Скотланд-Ярда хотели прийти сюда, познакомиться с парнем, знаете, сделать это сами. Сказал им, чтобы они держали свои книжечки для автографов дома, я заберу их и избавлю беднягу от дальнейших издевательств ".


Хьюго кивнул. "Спасибо". Он знал, что кто-нибудь придет за паспортом Харпера, и именно по этой причине хранил его отдельно от других своих вещей. "Они действительно думают об убийстве?"


Они оба повернулись, когда Харпер встал и медленно прошел мимо них в сторону запасной спальни, опустив голову. Дойдя до двери, он остановился и оглянулся на них. Хьюго не осознавал, насколько бледным выглядел этот человек, как на резкие черты лица легла тяжесть событий, состаривших его на десять лет. Харпер провел рукой по лицу и медленно покачал головой. Появился призрак улыбки.


"Это похоже на кино, не так ли?"


Затем он ушел в свою комнату и закрыл дверь, не дожидаясь ответа.


"Бедняга", - сказал Пендрит, поглаживая пальцем усы. "Послушай, ты собираешься сопровождать его, пока он здесь?"


"Похоже на то", - сказал Хьюго с гримасой. "Мой босс так думает, я думаю, это то, что имеет значение".


"Да ладно, он Дейтон Харпер, чертова кинозвезда. Я бы сказал, очень волнующий. Возможно, я сам заскочу на пару визитов, если тебе все равно."


"Конечно. Пусть он останется с тобой, если хочешь, " с надеждой предложил Хьюго.


"С удовольствием, старина, но, как я уже сказал, лучше ему остаться на американской земле. Настроение сейчас немного непредсказуемое ".


"Чье настроение? Общественность или полиция?"


"Да, ну, вообще-то, проницательный вопрос". Он обхватил пальцами свой стакан. "Вы спрашивали раньше, действительно ли они думают, что это убийство. Я не уверен, что они это делают ".


"О чем ты говоришь?" Хьюго любил Англию и англичан, но никогда не чувствовал, что понимает их. Казалось, что они шли по жизни, полные решимости скрывать свои истинные мотивы и мысли, раскрываясь только при крайней необходимости, а может быть, и не тогда. Это больше относилось к высшим классам, людям вроде Пендрита, воспитанным в убеждении, что откровенная честность - грубое и ненужное оскорбление цивилизованного общества. Каждый представитель правящего класса был воспитан действовать как шпион; вежливый, даже дружелюбный, но со скрытыми намерениями, которые вы не обнаруживали, пока вас не раздели, не проткнули на вертеле и не поджарили.


"Маловероятный сценарий убийства, как я уже говорил", - говорил Пендрит. "Вы знали, что ее сестру убил пьяный водитель?"


"У Джинни Ферро?"


"Да. Я так понимаю, семья сошла с ума после того, как ее убили. Мама винила папу, папа винил маму, и маленькая Джинни оказалась посередине. Или, скорее, оставлен посередине и проигнорирован. Суть в том, что семья разрушена всем этим ".


"Ты много знаешь о семейной динамике", - сказал Хьюго, приподняв бровь.


Пендрит улыбнулся. "Знаешь, не только ФБР делает свою домашнюю работу".


Ах, да. Бывший сотрудник MI5. "Достаточно справедливо", - сказал Хьюго. "Так зачем говорить Харперу, что это убийство, если ты так не думаешь?"


Пендрит выглядел удивленным. "Лучше, чем самоубийство, не так ли?"


"Неужели это?"


"Будь я проклят, если знаю".


Хьюго поставил свой стакан на стол. "Ты чего-то не договариваешь мне".


"Что заставляет тебя так говорить?"


"Ты ходишь кругами. Ты противоречишь сам себе, пытаясь понять, что я чувствую по поводу ... чего-то ".


"Я такой?"


"Да. Я был бы признателен, если бы вы рассказали мне, что происходит ".


"Понятия не имею, о чем ты говоришь, старина".


Вот почему ты не смотришь на меня, подумал Хьюго. И тут ему в голову пришло кое-что еще. "Господи, ты ведь не со мной играешь, не так ли?"


Пендрит ничего не сказал, но улыбка тронула его губы.


"Это вообще не я, не так ли?" Хьюго повторил. "Это он. Самоубийство, затем убийство. Никто так не делает ".


"Что делает, старина?"


"Позволяет мужчине думать, что его жена совершила самоубийство, а затем сказать ему, что она была убита".


"Не я менял схемы. Поблагодарите за это коронера ".


"Нет, Пендрит, когда ты пришел сюда, ты сказал "самоубийство", прекрасно зная, что это не так. А может и не быть. Ты из MI5. Вы знаете, какой смысл несут эти слова, и вы не используете их, если не уверены. Или, если вы не очень уверены."


"Теперь кто говорит по кругу?" Пендрит вернулся к своему виски.


"Вопрос не в том, что, по-твоему, произошло, не так ли? Вопрос в том, что, по его мнению, произошло. Почему?"


"Купер был прав, ты умный парень". Пендрит бросил взгляд на закрытую дверь Харпера. "Смотри. Я не знаю, была ли она убита или покончила с собой. Но ее смерть - настолько громкая трагедия, насколько вы можете себе представить, и если он что-то знает, что угодно, я хотел бы выяснить. Я не всегда действую так изощренно, как следовало бы, но потом я был обучен этому дерьму несколько сотен лет назад ".


"Эй, я понял", - сказал Хьюго, поднимая руки. "Ты любишь излагать факты прямо, я просто не уверен, что играть с головой скорбящего человека - лучший выход".


"Да, ну, как я и сказал. Сто лет назад." Пендрит поднял взгляд. "И мне действительно нравится этот парень, я восхищаюсь им. И его жена тоже."


"Да, - улыбнулся Хьюго, - я заметил, что ты в него влюблена".


"Что?" Пендрит раскраснелся. "Что за абсолютная чушь. Действительно, Краш, никогда не слышал такой болтовни ".


"Конечно, хорошо". Хьюго отвернулся, чтобы удержаться от смеха. Мгновение спустя они оба обернулись, когда дверь Харпера открылась. Он остановился в дверях и посмотрел на них, и Хьюго заметил, что он переоделся и идеально причесался. "Вы, ребята, думаете, мы могли бы выбраться отсюда? Чувствую себя как бы взаперти ".


""Отсюда" куда?" - Спросил Хьюго.


"Куда угодно. Экскурсия по Лондону или что-то в этом роде. Мне просто нужно что-то делать, смотреть на что-то другое, а не на эти стены ". Он улыбнулся. "Я не очень хорошо умею сидеть на месте, ты довольно быстро это обо мне узнаешь".


"Что ж, " сказал Хьюго, " нам нужно оставаться на территории США, чтобы мы могли прогуляться по территории посольства".


Харпер указал на залитое дождем окно. "Да, звучит потрясающе. Мы не можем прокатиться по городу?"


"Нет", - сказал Хьюго. "Не очень хорошая идея".


Пендрит прочистил горло. "О, перестань, Марстон. Небольшая прогулка по нашему прекрасному городу не повредит. Может быть, прокатимся по Челси, где я живу. У вас на машине дипломатические номера, да?"


"Да", - сказал Хьюго. Идея провести вечер в компании скорбящего и страдающего биполярным расстройством Харпера была еще менее привлекательной, чем поездка под дождем по Лондону. Но посольство было безопасной зоной.


"Ну что ж. И я тоже пойду с тобой, буду твоим гидом. В этом нет ничего плохого, а?" Пендрит разговаривал с Харпером, и актер поднял два больших пальца и исчез в своей комнате. Пендрит оглянулся на Хьюго. "Что? О, ради всего святого, не начинай это снова. Я просто пытаюсь помочь. Международная вежливость и все такое."


"Да, конечно", - сказал Хьюго, сдерживая улыбку. "Знаешь, у меня есть ручка и бумага, если ты хочешь взять у него автограф, прежде чем мы уйдем".


"Тише, чувак, " фыркнул Пендрит, " ты ведешь себя нелепо".


* * *


Хьюго вел "Кадиллак", рядом с ним сидел Пендрит; Харпер настоял на том, чтобы сесть на заднее сиденье. "Я много переезжаю, хочу все увидеть", - сказал он. Они молча ехали по Сент-Одри-стрит в сторону Пикадилли, лавируя в потоке машин, единственными звуками которого были шорох дворников на лобовом стекле и редкое, тяжелое тиканье автомобильных поворотников. Хьюго всегда удивлялся, как англичане остаются в здравом уме в такую погоду, под бесконечными дождями и моросью, а солнце садится до четырех часов в разгар зимы. Однажды он попытался избавиться от хандры с помощью солярия, как это делают скандинавы, но остаток того дня он провел, ощущая запах горелой свинины, поэтому больше так не делал.


Им засигналила машина, когда он сворачивал на Хартфорд-стрит, в сторону Парк-лейн и Гайд-Парк-Корнер, одна из тысяч низкорослых машин, над которыми в Америке посмеялись бы, съехав с дороги, но которые здесь, Хьюго вынужден был признать, были гораздо разумнее, чем кусок металла, которым ему приходилось управлять. Он резко затормозил, когда машина выскочила перед ними, замигали красные стоп-сигналы. Разумный, но податливый, он не мог не думать.


"Чертов дурак", - пробормотал Пендрит. "Перед ним никого нет, почему он тормозит?"


Хьюго почувствовал, как холодная рука сжала его живот, когда двери маленькой машины распахнулись. Он посмотрел в зеркало заднего вида, но фургон с плоским носом находился в нескольких дюймах от его бампера, не давая ему возможности дать задний ход. Он оглянулся на двух мужчин, которые теперь вышли из машины, оба в длинных пальто и шляпах.


"Пригнитесь, вы оба", - рявкнул он, доставая свой пистолет посольского образца. Стук дождя затуманил лобовое стекло, но Хьюго увидел черный предмет в правой руке одного из мужчин, пассажира машины. Разум Хьюго кричал Пистолет! и все его тело напряглось, когда мужчина поднял его.


Хьюго потянулся к дверной щеколде и распахнул дверь, инстинктивно нажимая на кнопку, чтобы опустить окно и очистить обзор. Через две секунды он уже сидел на корточках за открытой дверью, крича мужчинам, чтобы они стояли смирно, его глаза моргали от дождя. Яркая вспышка, затем еще одна от пассажира, и Хьюго сразу понял, что совершил ошибку. Он тихо выругался и быстро сунул пистолет обратно в наплечную кобуру.


"Это Дейтон Харпер в машине?" - спросил водитель машины. "Пусть он выйдет. Мы - пресса. У нас всего лишь несколько вопросов ".


"Вы блокируете движение", - сказал Хьюго.


"И ты размахиваешь пистолетом в общественном месте, придурок", - огрызнулся фотограф.


"Заткнись, Гэри, он просто делает свою работу", - сказал водитель. Он поднял обе руки, миротворец. "Я Фил Ларсон, Daily Express . Ты его телохранитель?"


"Приятно познакомиться с тобой, Фил", - сказал Хьюго. "Извините, мы не можем остаться и поболтать".


"Так когда он вышел из тюрьмы?"


"Позвоните в нашу пресс-службу, они ответят на все ваши вопросы".


"Чья пресс-служба? И нет, они этого не сделают, приятель. Ты это знаешь. Если мне нужна информация, то последнее место, куда я иду, это чей-то чертов пресс-офис. Давай, сделай мне одолжение, дай мне что-нибудь. Куда ты его ведешь?"


"Что заставляет вас думать, что он в машине?"


"Наводка и некоторое наблюдение".


"Подсказка от кого?" Хьюго это не особо волновало, но он хотел оставить репортера и фотографа там, где они были, пока он не придумает выход из этого положения. Сзади "кадиллака" раздался звуковой сигнал, и фотограф переступил с ноги на ногу.


"Не могу сказать, ты это знаешь", - сказал Ларсон.


"Конечно, нет", - сказал Хьюго. "Но нет ничего плохого в том, чтобы спросить. Слушай, почему бы тебе не оставить мне свою визитку, и мы сможем поговорить позже ".


"Сейчас лучше". Тон Ларсона был вежливым, даже мягким, но он не сдвинулся с места. Фотограф слева от Хьюго двинулся вперед, очевидно устав от вежливости, намереваясь выполнять свою работу, нравится это Хьюго или нет. Когда он подошел к пассажирской стороне автомобиля, Пендрит вышел. Фотограф остановился и посмотрел на Ларсона, вид члена парламента в компании американского офицера безопасности и недавно вышедшей на свободу кинозвезды был слишком впечатляющим, чтобы его можно было принять. Но ненадолго. Его камера метнулась к его лицу, и Хьюго услышал жужжание затвора, щелк-щелк, когда Пендрит был запечатлен для публики, стоящим рядом с блестящим черным кадиллаком.


Позади Хьюго открылась другая дверь, и он оглянулся через плечо, чтобы увидеть, как Харпер выскальзывает из машины. Хьюго повернулся к Ларсону, раздраженный тем, что ситуация развивается в совершенно неправильном направлении.


На глазах у Хьюго фотограф уронил камеру на бок, и Ларсон двинулся вперед, указывая пальцем. Хьюго повернулся и увидел, что задняя пассажирская дверь все еще открыта и никаких признаков Харпера.


Пендрит подошел к задней части машины и услышал хор гудков от разочарованных водителей, а его звонки Харперу были потеряны в общем гаме. Хьюго подбежал, чтобы присоединиться к нему, и сразу же был окружен журналистами.


"Что, черт возьми, происходит?" Ларсон повернулся к Хьюго. "Он просто убежал. Дейтон Харпер только что сбежал ".


"Ни хрена". Хьюго уже возвращался на водительское сиденье, закрывал дверь Харпера и кричал Пендриту, чтобы тот садился. Хьюго взглянул в зеркала заднего вида, высматривая небольшой перерыв в движении. Когда он никого не увидел, он все равно с визгом развернулся, задев задний бампер репортера и вызвав сердитый хор из машин на другой стороне Хартфорд-стрит. Он проигнорировал их, ища глазами Харпер. "Во что, черт возьми, он играет?"


"Вот так!" Пендрит указал через лобовое стекло, и Хьюго увидел, как он бежит в тридцати ярдах впереди, очевидно, пытаясь удержать движущийся фургон между ним и ними. Харпер обернулся и посмотрел через плечо, его волосы были распущены, а лицо блестело под моросящим дождем, и он ускорил шаг. Хьюго вывернул руль и протащил машину мимо велосипедиста.


"Осторожный человек, это мои избиратели", - сказал Пендрит.


"Не стесняйтесь выходить в любое время, когда захотите", - ответил Хьюго. "Я беру на себя всю ответственность. А пока держись крепче". Он дернул руль вправо, и шины завизжали, когда он последовал за Харпером на Даун-стрит.


"Я говорю, остановись!" Пендрит схватился за приборную панель. "Господи, чувак, это улица с односторонним движением".


Хьюго стиснул зубы. "Я иду только в одну сторону". Он нажал на клаксон, чтобы дать Харперу понять, что он не сдается, и столкнул встречный Mini с бордюра на узкий тротуар. "Когда я доберусь до этого маленького дерьма ..." Если он попадется мне в руки, подумал он. Если я этого не сделаю, Купер будет тем, кто будет регулировать.


Харпер все еще был в тридцати ярдах впереди, железные ограждения, которые окружали дома из красного кирпича, не давали ему вильнуть влево или вправо. Хьюго посмотрел вперед и увидел деревья по другую сторону главной дороги. "Что впереди?"


"Это Пикадилли. А Грин-Парк - это другая сторона всего этого ".


"Парк? Черт."


Теперь они были прямо за Харпером, Хьюго мог видеть, как его волосы развеваются на бегу. В десяти ярдах от перекрестка с Пикадилли Хьюго сбавил скорость, затем нажал на тормоз, когда справа замаячил синий грузовик. Но Харпер едва остановился, проскочив между задней частью грузовика и парой мотоциклистов, которые одновременно вильнули, чтобы разминуться с ним. Он перепрыгнул металлический барьер, разделявший дорогу, и Хьюго с Пендритом ничего не могли поделать, кроме как смотреть, как он трусцой пересек улицу и исчез среди деревьев.


ГЛАВА ШЕСТАЯ


"Кадиллак" пронесся по Конститьюшн-Хилл, холмистой местности Букингемского дворца, садов, видимых сквозь деревья справа от них. Но красота тщательно ухоженной зеленой зоны была проигнорирована, когда Пендрит и Хьюго вглядывались в темноту, пытаясь разглядеть Дейтона Харпера.


Когда они подъехали к мраморному мемориалу Виктории, Хьюго плавно развернулся, чтобы направиться обратно тем путем, которым они пришли. Когда он выпрямился, они проехали мимо полицейского на велосипеде, остановившего красный Mini для точно такого же маневра. Хьюго забыл, что развороты в Англии запрещены. Он посмотрел на Пендрита и поморщился, затем с беспокойством наблюдал, как англичанин достает свой телефон.


"Кому ты звонишь?" - Спросил Хьюго.


"Тебе это не понравится, но я думаю, нам нужно привлечь полицию". Пендрит поднял руку: "Это не идеально, я знаю, но что еще мы можем сделать?"


"Подожди минутку". Хьюго свернул на обочину дороги и остановился. Он уставился на Пендрита. "Примерно через двадцать секунд после того, как вы вызовете полицию, пресса узнает, что Дейтон Харпер, киношная икона и убийца фермеров, бродит по улицам Лондона. Каждый человек к северу от экватора будет искать его, и как ты думаешь, что они будут делать, когда найдут его?"


"Понятия не имею, старина. Раньше не был в такой ситуации ".


"Я тоже, но у мафии есть три варианта: убить его, спрятать или передать властям. Ты готов поставить на то, что они выберут номер три?"


"И ваше предложение", - тихо сказал Пендрит, " заключалось бы в том, чтобы колесить по Лондону, пока мы его не найдем? Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь там заметит его и узнает?"


"Это правда". Хьюго откинулся на спинку стула. "Нам нужно найти его в течение следующего часа. После этого мы вызовем кавалерию ".


"Согласен". Пендрит потер подбородок. "Эти чертовы репортеры".


Хьюго на мгновение забыл причину, по которой Харпер смог сбежать - журналисты, которые были непосредственными свидетелями бегства Харпера. "Давайте сначала найдем их".


"Высади меня там, где мы видели их в последний раз", - сказал Пендрит. "Я разберусь с этими ублюдками, пока ты ищешь Харпера. Если я их не найду, у меня будет некоторое влияние на их босса. Может быть, я смогу придержать эту историю на некоторое время ".


"Хорошо. Запиши свой номер телефона и возьми мой ". Хьюго продиктовал свой номер, когда снова влился в поток машин. "Я начну с предположения, что он направляется в какое-то знакомое место. Может быть, в его отеле."


"Я полагаю, он снял номера в "Ритце"".


"Это верно", - сказал Хьюго. "Но откуда ты это знаешь?"


"Домашнее задание, старина", - сказал Пендрит с легкой улыбкой. "Всегда делай свою домашнюю работу".


* * *


Хьюго медленно ехал по Пикадилли, оглядывая мокрый от дождя тротуар в поисках Харпера, время от времени прикасаясь к тормозам, когда пешеходы, пригибаясь, переходили дорогу перед ним, спеша к островкам безопасности между волнами пыхтящих смогом автомобилей и автобусов. Пустые лица пеших соответствовали невыразительному небу, и Хьюго на мгновение задумался, засияет ли солнце когда-нибудь снова. Дождь в Техасе был передышкой, долгожданным и случайным избавлением от вездесущей угрозы засухи, угрозы, которая реализовывалась практически каждое лето, когда равнины и холмы, окружающие Остин, день за днем пекли под безжалостным солнцем.


Но не здесь. В Англии, особенно в Лондоне, казалось, что тяжелое небо и постоянный моросящий дождь были частью пейзажа, такими же постоянными и серыми достопримечательностями, как парламент или собор Святого Павла. Он страстно желал сбежать, хотя бы на выходные, и был убежден, что его обычно позитивное настроение - даже его оптимистичный взгляд на мир - медленно, но верно таяло, подтачиваемое непрекращающейся моросью и вечно затянутым облаками небом.


Вскоре слева от него замаячил лондонский отель "Ритц", и Хьюго не в первый раз задумался, почему один из самых известных отелей Лондона был построен так, чтобы напоминать французский замок. Не то чтобы он возражал: сложная каменная архитектура Парижа всегда была для него более привлекательной, чем лондонская мешанина случайной красоты, вклинившаяся в послевоенную посредственность.


Он съехал на обочину, не доезжая до обозначенной автобусной остановки, надеясь, что его машину не раздавят и не отбуксируют. Когда он вылезал из машины, к нему устремился сотрудник в белых перчатках и униформе.


"Вы гость, сэр? Боюсь, власти не разрешают автомобили ..."


Хьюго указал на дипломатические номера на передней части "кадиллака" и с улыбкой пронесся мимо него. Ему не хотелось злоупотреблять привилегией, но это была чрезвычайная ситуация.


Он взбежал по ступенькам и кивнул в знак благодарности старику, придерживающему для него дверь. Трое гостей ожидали обслуживания у стойки регистрации, поэтому он направился прямо к консьержу, где двое элегантно одетых сотрудников, мужчина и женщина, стояли, глядя на экраны компьютеров и тихо разговаривая.


"Да, сэр", - сказал молодой человек. У него были усталые, с похмелья глаза и клинышек черных волос, густо намазанный гелем. Золотой бейдж с именем идентифицировал его как Калеба. Его коллега-женщина была очень худой и бледной, с большими миндалевидными зелеными глазами, которые говорили об азиатском происхождении, в настоящее время подведенными черной подводкой. Густые черные волосы были собраны в узел и стянуты на затылке. Гот в свободное время? Хьюго задумался. Если так, то она была готичкой по имени Мерлин, согласно ее бирке.


Хьюго огляделся, чтобы выиграть себе немного времени. Он понял, что не спланировал, что сказать, как выяснить, был ли здесь Харпер, не вызывая переполоха. Он оглянулся на выжидающие лица и улыбнулся.


"Я работаю в посольстве Соединенных Штатов", - сказал он, доставая из кармана свои удостоверения и незаметно раскладывая их на стойке. "Я хотел бы знать, есть ли у Дейтона Харпера здесь еще комната".


"Дейтон Харпер?" Сказал Калеб. Он обменялся взглядами со своим коллегой. "Его не было здесь несколько дней. Неделю. Я думал, у него какие-то неприятности ".


"Можно и так сказать", - улыбнулся Хьюго. "Мне просто нужно знать, есть ли у него здесь еще комната".


Калеб взглянул на значок Хьюго, а затем на свой компьютер. "Я не думаю, что я должен ..."


"Я понимаю", - сказал Хьюго. "Знаменитости и все такое, вам нужно уважать их частную жизнь".


"Да, сэр, именно так", - сказал Калеб с явным облегчением.


"Вот почему вам было бы гораздо проще сказать мне, есть ли у него еще комната, вы знаете, чтобы уберечь четырех вооруженных полицейских, ожидающих снаружи, от того, чтобы пройти сюда и приставать к вашему начальнику".


"Вооружен...?"


Хьюго знал, что англичане не привыкли к оружию, даже в руках правоохранительных органов, поэтому перспектива подставить своего босса под удар привела парня в ужас.


"С другой стороны, " мягко сказал Хьюго, " простое "да" или "нет" могло бы избавить всех от множества неприятностей, тебе не кажется?"


"Он выписался два дня назад", - сказала Мерлин, отрываясь от своего компьютера. "Здесь говорится, что его бронирование на следующие две недели также было отменено".


Хьюго кивнул. "Это все, что мне нужно было знать, спасибо". Он начал уходить, затем повернул назад. "Подожди. Там сказано, кто его проверил и отменил бронирование?"


Мерлин опустил взгляд на компьютер. "Нет, извините". Говоря это, она мгновение смотрела на него, и у Хьюго возникло ощущение, что он задал не совсем правильный вопрос.


Хьюго еще раз поблагодарил их и направился обратно через приемную, глубоко задумавшись и не обращая внимания на окружающие его блестящие наряды. По правде говоря, ему никогда особо не нравились эти роскошные отели. Они были не только смехотворно дорогими, но он всегда чувствовал, что между большинством сотрудников и клиентами существует странная динамика: первые пытаются произвести впечатление роскошью помещений, вторые стремятся показать, что они достаточно богаты, чтобы принадлежать. Такого рода отели были прибежищем снобизма и снобизма наоборот, и Хьюго представлял, как постояльцы и служащие разгуливают, задрав носы так высоко, что роскошь вокруг них обнюхивают, но не видят.


"Прошу прощения, сэр?" Голос позади него был низким, но твердым, и он обернулся, чтобы увидеть Мерлина, следовавшего за ним.


"Да?" - сказал он.


Она наклонила голову, и он последовал за ней к выходу, остановившись возле мраморной колонны, как будто она не должна была с ним разговаривать.


"Не могли бы вы сказать мне, все ли с ним в порядке?" - спросила она.


"Харпер?" Гот и фанатка, подумал Хьюго. Отлично.


"Он хороший парень, и что случилось", она пожала плечами и отвела взгляд. "Похоже, люди относятся к нему очень сурово, потому что он такой знаменитый".


"Ты его знаешь?" - Спросил Хьюго.


"Немного". Она подняла на него глаза. "Вот почему я остановил тебя. Если вы из посольства, вы здесь, чтобы помочь ему, верно?"


"Да, это верно".


"Хорошо. Ну, я не знаю, что с ним происходит или что-то еще, но у него действительно есть комната. Он и его жена."


"Значит, он не выписался?"


"О, он сделал. Или кто-то сделал. Отсюда."


"Что это значит?"


"Это значит, что у него есть номер в другом отеле. В паре улиц отсюда. Он и его жена используют это как побег, я думаю. Они кажутся действительно милыми и влюбленными, так что, я полагаю, они хотят иметь возможность улизнуть так, чтобы никто не узнал ".


"Откуда ты это знаешь?" - Спросил Хьюго.


Она колебалась, но недолго. "Я тоже работаю в этом отеле. Шестичасовая смена здесь, затем одна там. Это приличные деньги, и они мне нужны ".


Хьюго почувствовал, как у него участился пульс. "Как называется отель?"


"Отель "Корк". Даже в миле отсюда, на Корк-стрит."


"Никогда не слышал об этом".


"Это бутик-отель", - сказала она. "Раньше был пабом, а по соседству есть мясная лавка. В отеле пятнадцать комнат и репутация тихого и осмотрительного человека."


"Что вы имеете в виду под "сдержанным"?"


Она снова наградила его тем же долгим взглядом и теперь подмигнула. "Толстые стены".


"Хорошо, спасибо".


Она кивнула. "Ты ... ты действительно пытаешься помочь ему, не так ли?"


"Да", - сказал Хьюго. "Я действительно такой. Вот почему мне нужно попасть туда прямо сейчас ".


Мерлин оглянулась через плечо, затем снова посмотрела на Хьюго. "Подожди здесь, я не на секунду".


"Я должен-"


"Ты ничего не добьешься там без меня", - бросила она через плечо, направляясь к Калебу. "Осторожный, помнишь?"


"Верно", - пробормотал Хьюго. "Сдержанный".


* * *


Она последовала за ним к машине и забралась на переднее сиденье.


"Значит, ты не высмеивал мое имя", - сказала она.


"Я не знал, что должен был".


"Ты, пожалуй, первый человек, который этого не сделал".


Пристегиваясь, он оглянулся. "Я предполагаю, что за этим стоит какая-то история. Твой отец был волшебником?"


"Я родилась Хейли", - сказала она. "Когда мне было десять, у моих родителей родился мальчик, и они назвали его Мерлин. Я думаю, они были под кайфом, когда дали ему имя, и, вероятно, когда зачали его. В любом случае, он умер, когда ему было пять. Я сменил имя, чтобы он всегда был рядом ".


"Мне жаль слышать, что он умер, но это очень мило с твоей стороны".


"Раньше я ненавидел это название. Высмеивал моих родителей за то, что они подарили это ему. Но теперь, каждый раз, когда я это слышу, я улыбаюсь ". Она пожала плечами и коснулась деревянной приборной панели автомобиля. "В любом случае, отличные колеса. Вам, янки, всегда достается самое большое и лучшее, да?"


Хьюго подавил улыбку. "Куда?" он спросил.


"На Корк-стрит одностороннее движение, так что, наверное, лучше всего спуститься по Албемарл-стрит и обойти ее". Она указала. "Вот этот".


Хьюго проверил зеркала и тронулся с места, шины под тяжелым автомобилем завизжали по мокрой дороге, когда он ускорялся, пересекая перекресток на Албемарл-стрит.


"Пройдите весь путь до конца, затем следуйте по дороге направо на Олд-Бонд-стрит".


Хьюго хмыкнул, его глаза осматривали тротуар в поисках неосторожных пешеходов, пока он мчался по узкой дороге, также высматривая Харпер. На всякий случай. Он направил машину за крутой угол, выводя их на Олд-Бонд-стрит, притормозил, когда увидел маленькую, стройную фигурку, закрывающую дверь красной телефонной будки, выругался себе под нос, когда увидел, что мужчина старше и лысый. Мерлин указал, и он свернул налево на Берлингтон-Гарденс, проехал один короткий квартал, затем снова налево на Корк-стрит.


"Справа есть переулок", - сказала она. "Припаркуйся там. Это тупик, так что не будет иметь значения, заблокируешь ли ты его. " Хьюго посмотрел на нее, и улыбка дрогнула на ее лице. "У вас, вероятно, дипломатические номера, не так ли?"


"Наверное, да", - сказал Хьюго, замедляя ход и сворачивая на боковую улицу, которая была едва шире его машины. "Так вкусно?" он спросил.


"Ага. Мы можем войти через служебный вход."


Выйдя из машины, они прошли еще двадцать ярдов по переулку, затем Мерлин остановился у пары безобидных зеленых металлических дверей. Мусорный бак высотой по пояс рядом с ними наполнял воздух запахом гниющей пищи, его круглая крышка была небрежно сдвинута под углом, как у пьяницы, который не может нацепить свою кепку. Она провела карточкой-ключом по блокноту на стене, и правая дверь щелкнула. Она открыла ее, и они вошли в то, что Хьюго увидел как складское помещение, плиточный пол которого был влажным от недавней уборки. Вдоль стен стояли ящики с фруктами и овощами, а впереди между ними и тем, что, как он предположил, было кухней, висела занавеска из толстых пластиковых полос.


"Следуй за мной", - сказал Мерлин. Она протиснулась сквозь пластиковую занавеску и прошла мимо двух мужчин в белых халатах, толстого пожилого мужчины с седыми волосами и тощего парнишки, который больше походил на ученика, чем на шеф-повара. Хьюго был прав насчет того, что это была кухня, компактная, с восьмикорпусной плитой справа, несколькими холодильниками и раковиной у левой стены. "Эй, ребята, не обращайте на нас внимания", - сказала она, помахав рукой.


Двое мужчин едва взглянули на Хьюго, прежде чем вернуться к работе: шеф-повар нарезал, а его помощник опускал грязные сковородки в раковину размером с бак, до краев наполненную пузырьками.


Они прошли из кухни в узкий коридор, плитка в котором была заменена каменными плитами, стены рядом с ним были из белого камня. Они остановились у арочного прохода; слева от них зона приема продолжила каменный мотив. Он мог видеть несколько арок, все украшенные замученными ангелами или гротескными демонами. Это напомнило Хьюго церковный склеп или подвал в старом монастыре. Он почти ожидал увидеть паутину на потолке и крыс, бегающих по каменному полу, но место было безупречным, а богато украшенная деревянная стойка администратора, почти черная, возможно, из тикового дерева, выглядела прочной и новой.


"Подожди, я достану ключ", - сказал Мерлин.


Хьюго ждал у арки и наблюдал, как Мерлин подошла к стойке администратора, оглядываясь вокруг, как будто она была удивлена, увидев ее без присмотра. Она обошла край стола и что-то напечатала на компьютере. Затем она взяла пустую карточку-ключ и пропустила ее через устройство, нажала еще пару кнопок на компьютере и вышла из-за стола.


Она остановилась как вкопанная, и Хьюго услышал женский голос, глубокий и скрипучий.


"Эй, парень, что ты здесь делаешь так рано?"


Невысокая, кругленькая женщина с тугими рыжими кудрями вперевалку появилась в поле зрения, игриво оттолкнув Мерлина бедром, когда она обогнула стойку регистрации. Она помахала пачкой наличных перед своим сотрудником и подмигнула, прежде чем спрятать их под стойкой. Мерлин бросила на Хьюго взгляд и снова и снова вертела в руках карточку-ключ.


"Привет, Роуз, как дела?"


Роуз остановилась перед компьютером и нахмурилась, затем посмотрела на Мерлина. Затем она увидела Хьюго и переводила взгляд с одного на другого. "Все в порядке, Хан?" - спросила она.


"Конечно", - сказал Мерлин. "Денди".


"Так кто же этот джентльмен? Регистрируешься?"


Хьюго шагнул вперед и бросил взгляд на Мерлина. Еще раз, выбор - лгать или быть откровенным.


"Меня зовут Хьюго Марстон", - сказал он. "Мерлин помогает мне с делом, которое является одновременно срочным и деликатным".


"Ах, да?" Роуз приподнял бровь. Она повернулась к Мерлину. "Что такого срочного и деликатного в моем отеле, о чем мне нельзя сказать?"


"Роуз, все в порядке, поверь мне", - сказал Мерлин.


"Доверять тебе в чем, мисси? Если это один из моих ключей, мне нужно знать, что происходит." Она уперла руки в бедра, и Хьюго увидел, что они зашли в тупик.


"У одного из ваших гостей большие неприятности", - сказал он.


"Что это значит?"


"Это значит, что нам нужно его найти", - сказал Хьюго. "И быстрый".


"Кто?"


Хьюго посмотрел на Мерлина и понял, что тот ищет подтверждения о надежности незнакомца у почти незнакомца. Но когда Мерлин кивнул ему, чтобы он продолжал, он понял, что у него не было выбора.


"Дейтон Харпер".


"Ну, теперь я знаю, что ты врешь", - сказала Роуз. "Он в тюрьме".


"Нет, это не так", - сказал Хьюго. "Сегодня его отпустили под мою опеку, и он исчез".


"Ты потерял его?" Роуз слегка улыбнулась. "И кто бы вы могли быть?"


"Я работаю на Государственный департамент США".


Роуз повернулась к Мерлину. "А откуда ты его знаешь, моя дорогая?"


"Он пришел в "Ритц" в поисках мистера Харпера", - сказал Мерлин.


"И вы поверили каждому его слову, я полагаю?"


Хьюго потянулся за своим значком и шагнул вперед. "Она сделала. И ты тоже должен. Как я уже сказал, я Хьюго Марстон и я ищу Дейтона Харпера. Мерлин сказал мне, что у него здесь есть комната. Мне нужно знать, возвращался ли он ".


"Почему?" Спросила Роза, не двигаясь. Бровь снова поползла вверх. "Национальная безопасность, я полагаю?"


"Не совсем", - сказал Хьюго. Он убрал свой значок и посмотрел ей в глаза. "Но его безопасность под большим вопросом".


"Как я уже сказал, я слышал, что он был в тюрьме".


"И, как я уже сказал, он не такой".


"Тогда он, вероятно, в спа-салоне или отсиживается со своей горячей женушкой".


"Нет", - сказал Хьюго, решив рискнуть. Он потратил впустую достаточно времени, и прежде всего ему нужно было найти Харпер. "Его жена мертва, и я планирую убедиться, что он не закончит так же".


"Мертв?" Сомнение промелькнуло на лице женщины, и она придвинулась ближе к кассовому аппарату, когда ее взгляд метнулся к Мерлину. Хьюго тоже посмотрел на нее и увидел, что кровь отхлынула от ее лица, ее бледные губы произносили безмолвный вопрос: Мертва?


Когда Хьюго оглянулся на Роуз, она смотрела на лестницу. У Харпер явно все еще была здесь комната, но почему она вот так отошла от него к кассе?


"Где ты взял эти деньги?" - Спросил Хьюго.


"Не твое дело", - ощетинилась она. Но опять же, взгляд в сторону лестницы.


Хьюго двинулся вперед, теперь его взгляд был прикован к Мерлину. "У вас есть его ключ и номер комнаты?"


"Да", - сказала она, впервые в ее голосе прозвучало сомнение. "Роуз, мы должны-"


"Он здесь", - сказал Хьюго. "Итак. Пошли, поторопись".


Роуз выплыла из-за прилавка, преграждая им путь к лестнице. "Нет, ты не должен, ты не имеешь права".


Хьюго, на фут выше и такой же широкоплечий, положил твердую руку ей на плечо и отвел в сторону. "Мы можем поговорить о правах позже".


Он начал подниматься по деревянной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Он оглянулся через плечо и увидел, что Мерлин проигнорировал свирепый взгляд Розы и последовал за ним. Лестница изгибалась вверх и вправо, обрываясь на площадке, прежде чем продолжить изгибаться до второго этажа. Хьюго остановился, чтобы позволить Мерлину догнать его и показать дорогу. Она призраком проскользнула мимо него и быстро посмотрела налево и направо, по каждому коридору, где Хьюго мог видеть двери, утопленные в камень.


"Сюда". Она направилась налево, и Хьюго последовал за ней, внезапно осознав звук своих шагов по деревянному полу. Ковбойские сапоги высоко ценились за комфорт, но менее высоко за скрытность, о чем ему не нужно было беспокоиться в течение нескольких лет. Мерлин замедлил шаг и кивнул в сторону двери. Комната Харпера. Она протянула ему ключ и отступила назад. Инстинктивно он прижал локоть к боку, чувствуя успокаивающий вес кобуры и SIG Sauer P229. Он не планировал использовать это, но, подобно долгим, медленным вдохам, которые он делал, чтобы успокоиться перед тем, как взломать дверь, напоминание о том, что у него есть оружие , успокоило его в последние секунды перед действием.


Он подошел вплотную к двери и прислушивался две, три, четыре секунды. Ни звука. Он поднес карточку к электронному замку, но замер, услышав звук позади себя, в дальнем конце другого коридора. Он оглянулся и увидел, что тяжелая металлическая дверь захлопывается.


"Куда ведет эта дверь?" Его голос был низким, настойчивым. И прежде чем Мерлин ответил, он увидел маленькие прямоугольные знаки, похожие на крошки печенья Гензеля и Гретель.


Указатели выхода на пожарную лестницу.


"Это он". Хьюго вложил ключ от номера ей в руку. "Оставайся здесь".


Хьюго помчался по коридору, не обращая внимания на шум. Он миновал несколько комнат, двери которых скрывались под каменными арками. Должно быть, он услышал наше приближение и притаился в одном из дверных проемов.


Хьюго с разбегу врезался в дверь, в ушах зазвенело, когда она врезалась в стену, распахиваясь. Он преодолевал ступеньки по две-три за раз, касаясь стены и металлических перил, чтобы удержаться на ногах, один раз поскользнувшись, когда его ботинки потеряли сцепление с дорогой. Когда он выпрямился, он услышал хлопок другой двери внизу.


Он был там меньше чем за десять секунд, ворвался внутрь и оказался в переулке, зеркальном отражении того, в котором он оставил свою машину. Он посмотрел направо, в сторону тупика, и не увидел никакого движения, затем налево, на Корк-стрит, но увидел только движение машин, проезжавших в конце узкого переулка в угасающем свете дня, их фары отбрасывали вспышки света на стену, когда они проезжали мимо.


Хьюго побежал в сторону Корк-стрит, гнев и разочарование смешались в его груди, и он изо всех сил старался оставаться сосредоточенным. У входа в переулок он снова остановился и посмотрел вверх и вниз по улице. Маленькие магазинчики выстроились по обе стороны слева и справа, и он увидел всего трех пешеходов, ни один из которых не был Харпером.


Какого черта он убегал? И куда?


Хьюго достал свой мобильный телефон и набрал номер Пендрита. Англичанин ответил после второго гудка.


"Пендрит слушает".


"Это Марстон. Я нашел его, но он снова в бегах ".


"Где?"


"Корк-стрит, он остановился в здешнем отеле".


"Я думал, он в "Ритце"?"


"Он был. Он снял вторую комнату, и я пришел проверить, здесь ли он. Он был, но услышал, что я иду, и сбежал ".


"Маленький засранец. Он думает, что это фильм или что-то в этом роде?"


"Понятия не имею, что он думает", - честно признался Хьюго. "Но мы должны догнать его или, по крайней мере, выяснить, куда он направляется".


"Я уже в пути".


"А как насчет средств массовой информации?"


Пендрит рассмеялся. "Не беспокойся о них. Нет лучшего хранителя морального кодекса Англии, чем репортер таблоида, пока он сам не совершит моральную неосмотрительность. Тогда он становится настоящим хранителем секретов. По крайней мере, на данный момент."


"О'кей, хорошая работа", - сказал Хьюго. "Я собираюсь проверить комнату Харпера; он вернулся сюда не просто так, и я не думаю, что у него что-то было с собой, когда он удирал. Может быть, он оставил что-то, что поможет нам найти его ".


"Подожди меня, ладно, старина? Вы немного выходите за рамки своей юрисдикции ".


"Возможно", - сказал Хьюго с улыбкой, прежде чем закрыть свой телефон.


Он направился по Корк-стрит к парадному входу в отель, удивленно притормозив, когда полицейская машина с мигающим синим светом врезалась в бордюр у входа. Двое констеблей в форме вошли в отель, на ходу натягивая кепи на головы. Хьюго двинулся вперед, теперь уже осторожно, но входная дверь отеля закрылась за полицейскими, так что он не мог заглянуть внутрь. Он предположил, что им позвонила Роуз, и последнее, чего он хотел, - это чтобы лондонская полиция начала на него охоту.


Он толкнул дверь из дерева и стекла и вошел в вестибюль. Мерлин угрюмо сидела на лестнице, а Роза сердито жестикулировала, крича на нее и офицеров. Они все повернулись и посмотрели на Хьюго, когда он закрыл за собой дверь и прошел дальше в комнату.


"Это он", - сказала Роуз, указывая дрожащим пальцем на Хьюго. "Будь осторожен, у него пистолет".


ГЛАВА СЕДЬМАЯ


Полицейские отошли от Розы к Хьюго, приближаясь к нему с каждой стороны, окружая его, насколько могли.


"Сэр, держите руки так, чтобы я мог их видеть". У полицейского справа было три нашивки на руке, и он двигался как кошка, не сводя с Хьюго холодных серых глаз.


"Я из службы безопасности посольства США", - сказал Хьюго. "У меня есть оружие и разрешение на него". Он стоял неподвижно и медленно поднял руки от тела, чтобы показать, что он не представляет угрозы. Полицейские не замедлили, привыкли к рассказам подозреваемых, доверяя только своим процедурам и подготовке.


Сержант остановился на расстоянии вытянутой руки от Хьюго. "Где ваши документы, сэр?"


"В кармане моего пальто. Правая сторона."


"Пожалуйста, достаньте их кончиками пальцев. Пожалуйста, медленно, сэр."


Всегда вежливый, подумал Хьюго и хотел сказать. Но он сделал так, как просил мужчина, позволив своему бумажнику раскрыться, когда он вытаскивал его. Когда сержант взял его, другой офицер небрежно протянул руку и вытащил пистолет Хьюго из кобуры, затем отступил, все еще не сводя глаз с Хьюго, ожидая указаний от своего старшего офицера. Хьюго был впечатлен и догадался, что оба мужчины служили в армии. В них была та спокойная уверенность, эффективный способ передвижения и хладнокровие, которые говорили: "Это ерунда, приятель, и ты вообще не представляешь угрозы".


Хьюго услышал, как позади него открылась дверь, и порыв прохладного воздуха прошелестел по его куртке. Он хотел осмотреться, но не смел пошевелиться. Однако он расслабился, когда услышал знакомый голос Пендрита.


"Что, черт возьми, здесь происходит? Оставь этого человека в покое ".


Пендрит производил впечатление человека авторитетного и, будучи членом парламента, слегка знакомого. Достаточно, чтобы офицеры в форме на секунду заколебались.


"Сэр? Могу я спросить, кто вы - " начал полицейский, державший пистолет Хьюго.


"Лорд Стопфорд-Пендрит?" Сержант заговорил, и Хьюго впервые увидел неуверенность на его лице. "Сэр, вы знаете этого американца?"


"Я верю, и мы работаем вместе. Нам нужно обыскать одну из комнат здесь, и мы должны сделать это сейчас."


"Вряд ли", - сказала Роуз, надвигаясь на мужчин. "Это мой отель, и я не собираюсь позволять какому-то любопытному янки размахивать пистолетом и запугивать меня и моих гостей. Они ожидают уединения и осмотрительности, когда приходят сюда, и если судья не скажет мне иначе, это то, что они получат ".


"У вас есть ордер, сэр?" - спросил сержант.


"Нет, - сказал Хьюго, " у нас неотложные обстоятельства. Комната, которую нам нужно обыскать, принадлежит человеку, которому может угрожать серьезная опасность. Он пропал, и если мы не найдем его в ближайшее время, это может быть хуже, чем просто пропажа ". Хьюго знал, что в Соединенных Штатах копы могут делать все, что им заблагорассудится, если они смогут сослаться на "чрезвычайные обстоятельства", но он понятия не имел, применимо ли то же правило здесь или нет. Судя по взглядам, которыми они стреляли друг в друга, копы тоже не были уверены - или не были уверены, соответствуют ли американские чрезвычайные обстоятельства требованиям.


Пендрит поймал взгляд Хьюго и подмигнул, затем взял инициативу в свои руки. "Сержант, вы знаете, как выглядит актер Дейтон Харпер?"


"Да", - сказал сержант. "Да, конечно. Разве он не в тюрьме?"


"Нет, это не так", - сказал Пендрит. "Он на свободе и очень близко отсюда. Я бы хотел, чтобы вы и ваш коллега вернулись в свою машину и поискали его. Постоянно расширяющиеся круги, с этим отелем в качестве точки опоры. Он был здесь десять минут назад и идет пешком."


"Он в опасности?" - спросил сержант. "Ты хочешь, чтобы я позвонил туда, прислал сюда кучу патрульных машин?"


"Нет. Для его собственной безопасности нам нужно, чтобы это осталось в тайне. И я действительно имею в виду тишину, я бы счел это личным одолжением, сержант ... "


"Аксельрод, сэр. Дэвид Аксельрод." Офицер кивнул в сторону своего напарника. "Констебль Майлз Стэндиш. Мы сразу приступим к этому, сэр. И не беспокойтесь о благоразумии - это не выходит за наши рамки ".


"Спасибо". Пендрит что-то строчил в блокноте, который вытащил из кармана куртки. Он вырвал страницу и протянул ее Аксельроду. "Номер моего мобильного. Звони каждые десять минут, и раньше, если найдешь его."


"Очень хорошо. Вы хотите, чтобы мы проследили за ним или задержали его, сэр?"


Хьюго заговорил. "Если он где-то, за кем ты можешь наблюдать, и быть уверенным, что он не уйдет, сделай это". Хьюго посмотрел на Пендрита. "Я хочу знать, что он задумал".


"Я тоже", - сказал Пендрит. Он повернулся к полицейским. "Ладно, ребята, приступайте к делу. И вы можете быть уверены, что ваше сотрудничество будет отмечено ".


Офицеры одновременно кивнули и направились к двери. Когда они ушли, Хьюго повернулся к Мерлину. "Ключ у тебя?"


"Какой ключ?" Сказала Роуз, все еще кипя от злости. "Ты можешь гоняться за этим милым молодым человеком по всему Лондону, мне все равно, но, черт возьми, оставь мой отель в покое".


Хьюго собирался устроить ей взбучку, когда заговорил Пендрит. "Конечно, мадам, пожалуйста, простите наше вторжение".


Хьюго не мог поверить своим ушам и повернулся, чтобы уставиться на англичанина, который едва заметно кивнул. Эти двое двинулись к двери, а позади них Роза набросилась на Мерлина.


"Что касается тебя, ты тоже можешь убираться к черту из моего отеля. Шныряешь повсюду, как маленький шпион, как ты смеешь? И верни мне этот чертов ключ, прямо сейчас ".


Они были у двери, и Пендрит положил руку на плечо Хьюго, чтобы остановить его. Англичанин повернулся и заговорил, его голос был достаточно сильным, чтобы Роза замерла на месте.


"Не забудьте оставить этот ключ в распоряжении властей", - сказал он. "Я полагаю, они будут здесь минут через тридцать или около того".


"Кто здесь будет?" Роуз нахмурилась, не уверенная, что ее снова обманывают. "Не смей мне угрожать только потому, что ты политик".


"Вовсе нет, моя добрая леди. Я уверен, вам нечего бояться команды по охране окружающей среды, независимо от того, насколько тщательно они работают. Пендрит потер подбородок. "Конечно, они могут попросить вас покинуть отель на день или два. Зависит от типа опасности, которую они ищут. Но это дает нам достаточно времени, чтобы получить ордер на обыск, на получении которого вы продолжаете настаивать ".


"Ты бы не..." - начала Роуз, но остановилась. По ее лицу Хьюго понял, что она поняла, что он, вероятно, так и сделает. Ее плечи поникли, и она покачала головой. "Отлично, продолжайте. Обыщите его комнату, какое мне дело? Он давно ушел, и, судя по вашему виду, он не вернется ".


Хьюго не стал дожидаться, пока она передумает, прошел мимо нее и взял ключ-карту из протянутой руки Мерлина. Он услышал, как Пендрит поднимается по деревянной лестнице позади него, и продолжал идти, пока не достиг двери в комнату Харпера, где, обернувшись, увидел, что Пендрит слегка запыхался.


"Готов?"


"Да", - сказал Пендрит. "Но почему у меня такое чувство, что нам нужна команда криминалистов с нами?"


"Будем надеяться, что нет. Но будь осторожен с тем, к чему прикасаешься, на всякий случай. То, как все зашло так далеко, что я предпочел бы перестраховаться, чем сожалеть ".


"В таком случае нам следует дождаться группы криминалистов и ордера на обыск".


Хьюго улыбнулся. "Не настолько безопасно". Он посмотрел через плечо Пендрита и увидел Мерлина и Роуз, стоящих наверху лестницы и наблюдающих. "Дамы, пожалуйста, оставайтесь здесь. Я не хочу, чтобы ваши отпечатки пальцев попали на то, что может оказаться уликой."


Хьюго вставил карточку в считывающее устройство и наблюдал, как маленький огонек с мягким щелчком сменил цвет с красного на зеленый . Он толкнул дверь и вошел внутрь.


Комната оказалась меньше, чем он ожидал, скудно обставленная в стиле отеля. Кровать была из темного дерева с балдахином и шелковым балдахином. Он стоял на толстом кремовом ковре, который покрывал весь пол. Стены были без украшений, из грязно-белого камня, который казался почти желтым, а потолок пересекали толстые балки. Пара кованых железных бра были привинчены к балкам, придавая готический вид, хотя Хьюго отметил, что в них были установлены энергосберегающие лампочки. Каменная арка с выгравированным замковым камнем венчала обитую железом деревянную дверь, которая, как предположил Хьюго, вела в ванную.


Он осмотрел все, что мог, прежде чем войти в комнату, отметив, что кровать застелена, а комната опрятна, но определенно занята. Пара обуви аккуратно стояла под главным окном напротив него, и с того места, где он стоял, он мог видеть, что открытый шкаф слева от него был заполнен одеждой, в основном черной. Мужские и женские, насколько он мог судить, ничего не трогая.


Он прошел дальше в комнату и в дальнем углу увидел небольшой письменный стол и портативный компьютер. Он шагнул к нему, когда Пендрит заговорил у него за спиной.


"Я проверю ванную, удостоверюсь, что в ванне нет тел". Хьюго знал, что англичанин шутит, но если там были тела, то Пендрит был рад их найти.


Хьюго сдвинул рычажок на передней панели ноутбука, но он не открывался. Он приложил немного больше силы и сумел открыть его, но нахмурился, когда увидел клавиатуру. По нему били тупым предметом, и когда Хьюго посмотрел налево, он увидел орудие убийства, телефон в стиле ретро, черный, тяжелый и очень сломанный. Пустая банка из-под кока-колы лежала на столе рядом с компьютером, и, проведя пальцами по изуродованной клавиатуре, Хьюго понял, что ее вылили на ноутбук. Избит и утонул, подумал он. Хьюго откинул компьютер назад и увидел, что жесткий диск все еще на месте. В этом была фишка компьютеров. Если бы вы ничего не знали о них, о том, как они работают или какую информацию они хранят, они бы достали вас каждый раз. Если Харпер пытался уничтожить улики преступления или какую-то другую тайну, ему удалось лишь временное уничтожение. Хьюго был почти уверен, что специалист-криминалист по компьютерам посмеялся бы над сломанными клавишами и липкой материнской платой.


С другой стороны, Хьюго не был специалистом по компьютерам и надеялся найти что-то, что помогло бы определить местонахождение Харпера сейчас, так что даже такое временное препятствие, как это, было победой для человека в бегах.


"Что-нибудь нашел?" - Спросил Пендрит, оглядываясь через плечо.


"Сломанный компьютер", - сказал Хьюго. "Это поправимо, но прямо сейчас нам это не нужно".


"Он не вынимал жесткий диск?"


"Очевидно, не очень разбирается в компьютерах".


"Несмотря на это, кокаин, похоже, сделал свое дело. Что за придурок".


"В ванной есть что-нибудь?"


"Ничего, что подсказало бы мне, куда направляется наш беглец".


Они разделились и начали обыскивать спальню, Хьюго наклонился, чтобы заглянуть под кровать, где он заметил чемодан. Он сунул руку под одеяло и вытащил его, затем бросил на кровать и откинул крышку.


Дело было легким, и теперь Хьюго понял почему. Он был пуст, если не считать полудюжины шелковых шарфов, все черного цвета. Кроме них, в чемодане был только один большой прозрачный пластиковый пакет и рулон оберточной бумаги Saran.


"Что вы об этом думаете?" - Сказал Хьюго Пендриту, который опустошил шкаф и стоял, нахмурившись, глядя на груду одежды на полу.


"Что у тебя там, старина?" Он подошел и встал у кровати, заглядывая в футляр. "Набор фокусника?"


"Я не вижу ни голубей, ни белого кролика, а ты?" - Сухо сказал Хьюго.


"Нет", - расхохотался Пендрит. "Но наш человек Харпер довольно хорош в старом трюке с исчезновением".


Хьюго кивнул, занес предметы в футляр на память и закрыл крышку. Как только он это сделал, маленький прямоугольник бумаги выпорхнул из подкладки и приземлился на покрывало.


"Что это, визитная карточка?" - спросил Пендрит.


"Похоже на то". Хьюго взял карточку за края и осмотрел обе стороны. Все, что в нем было, - это слова "Брэкстон" и "Уэстон" на одной стороне и номер телефона. Шрифт был тяжелым, а сама карточка непрочной. Дешевая визитная карточка с небольшим количеством информации, но это все, что у них было. Хьюго достал свой мобильный телефон и набрал основной номер службы безопасности посольства. К телефону подошел один из дежурных офицеров, Джереми Силестайн. Хьюго попросил его просмотреть имена и номер телефона и посмотреть, что получится.


"Это не рабочий номер, сэр, и, насколько я могу судить, никогда им не был. Префикс предназначен для ... Хартфордшир. А в Хартфордшире я показываю Брэкстон-холл, в деревне Уэстон. Это то, что ты ищешь?"


"Без понятия", - сказал Хьюго. Он повернулся к Пендриту. "Уэстон Виллидж, в Хартфордшире, когда-нибудь слышал о таком?"


"Да, на самом деле, я знаю это довольно хорошо", - сказал Пендрит. "У них там есть пара первоклассных подстреленных фазанов; я езжу туда два или три раза в год. Еще, если смогу. Какой у вас конкретный адрес?"


"Брэкстон Холл. По-видимому, нет номера улицы или даже названия улицы. Просто почтовый индекс."


"Не знаю этого", - нахмурился Пендрит.


Хьюго поблагодарил Силестину и закрыл телефон. "Отлично, расплывчатый адрес и никакой информации о людях, которые там живут".


"Набери номер", - предложил Пендрит.


"И что сказать? Кинозвезда в бегах в Лондоне, и мы нашли вашу карточку в его чемодане, не могли бы вы, пожалуйста, рассказать нам, что происходит? "


"У тебя есть предложение получше?"


"Может быть". Хьюго на мгновение задумался. "Хартфордшир. Разве не там он снимал фильм?"


"Да", - сказал Пендрит. "Но я не могу представить, что это было в Уэстоне. Или где-нибудь поблизости."


Хьюго сел в одно из кресел и снова открыл свой мобильный телефон. "Ну, мы в тупике, поэтому мне нужно сообщить моему боссу, что происходит".


"Посол?"


"Да".


"Был бы рад позвонить тебе, старина, я предполагаю, что он будет не слишком доволен, и я был бы рад смягчить удар".


Хьюго покачал головой и набрал номер секретаря посла. Он облажался, позволив Харперу сбежать, и он был совершенно готов сказать об этом своему боссу. Пока посол Купер позволял ему решать проблему, это было все, чего хотел Хьюго. Когда зазвонил телефон, Пендрит направился к двери.


"Я собираюсь поговорить с хозяйкой дома, посмотреть, может ли она быть немного более полезной". Он посмотрел на телефон в руке Хьюго. "Передай старичку мои наилучшие пожелания. И удачи".


* * *


Они почти сразу же отправились в путь, направляясь на север по Холлоуэй-роуд и направляясь к шоссе А1, которое вывело бы их прямо на север из Лондона в Хартфордшир. Пендрит заверил Хьюго, что при легком движении они будут на месте через час, может быть, меньше. Они неплохо провели время в центре Лондона, возглавив первую волну часа пик, возглавив атаку "ягуаров", "Порше" и "мерсов" тех, кому не требовалось разрешение уйти с работы пораньше, и они делали это каждый день, чтобы добраться до своих загородных домов в округах, окружающих столицу. Не для них тесные или дорогие лондонские квартиры, не для них глотать выхлопы автобусов и вялых седанов среднего класса.


Когда они преодолели последнюю пробку на севере Лондона и выехали на автостраду А1, Хьюго выехал на левую полосу, чтобы пропустить мчащееся такси. Это прекрасно, подумал он, пусть быстрые машины тренируют свои мускулы и расчищают дорогу голодным полицейским. Он припарковал "Кадиллак" на четыре машины позади "Рейнджровера", у которого уже на протяжении двух миль был включен правый поворотник, установил круиз-контроль на скорости семьдесят миль в час и смотрел в зеркала скорее по привычке, чем по необходимости. Однажды ему показалось, что он увидел знакомую машину, но, не будучи в состоянии определить ее местонахождение, он списал это на здоровую паранойю.


Что Хьюго действительно нравилось в Англии, так это внезапность, с которой, казалось, заканчивались ее города. Только что вы были по уши в пробке, пробираясь мимо шашлычных и зоомагазинов, а в следующую минуту дорога начинала изгибаться, увлекая вас через самую зеленую местность. Казалось, что эти древние английские городки на протяжении веков вкапывались в землю, слишком боясь или уважая сельскую местность, чтобы протянуть свои грязные пальцы к полям и лесам.


И вот, через двадцать минут после поворота ключа "кадиллака" в центре Лондона, Хьюго и Пендрит оказались летящими по сельской местности, бетон и стекло городских кварталов сменились свежевспаханными полями коричневого цвета, переплетенными извилистыми прядями зеленой изгороди, которая разделяла ландшафт вокруг них.


Когда они проезжали Уэлвин-Гарден-Сити, Хьюго дал Пендриту инструкции о том, как запрограммировать GPS автомобиля, и вскоре они перешли на автопилот. Хьюго просигналил съезжать с северной оконечности Стивенеджа, но Пендрит поругался с навигатором и сказал Хьюго свернуть на Летчвортский съезд.


"Я стреляю фазанов этим способом, помнишь? Знает маршрут лучше, чем этот чертов инструмент ".


Через две минуты после съезда с шоссе Хьюго повернул налево, на Лэннок-Хилл, узкую, крутую дорогу, обсаженную живой изгородью, которая объясняет небольшие автомобили в Англии. "Кадиллак" раздраженно взревел, и Хьюго сжал руль, надеясь, что никакая другая машина не перевалит через холм и не начнет спускаться к нему. Если не считать громоздких тракторов и автобусов, ходящих раз в день по этим дорогам, Хьюго полагал, что он будет крупнее и тяжелее всего, что ему встретится.


Они беспрепятственно добрались до вершины, и Хьюго сбросил мощность, чтобы направить машину через несколько поворотов. Затем дорога выпрямилась, и живые изгороди отступили, открыв им вид на зеленые пастбища слева и справа.


"Уэстон всего в паре миль впереди", - сказал Пендрит. "Тоже интересное место".


"Это так?" - спросил Хьюго.


"Это одна из тех замечательных легенд, которые существовали сотни лет назад. Парень по имени Джек О'Легс жил в четырнадцатом веке; говорят, он был великаном."


"Гигант".


"Действительно. Он грабил богатых путешественников и местных торговцев на той дороге, по которой мы только что проехали, на том холме. Затем он раздавал деньги или еду бедным, забрав свою долю ".


"Настоящий Робин Гуд?"


"Верно", - сказал Пендрит. "За исключением того, что все обернулось немного скверно для нашего человека Джека. Он был схвачен кооперативом пекарей, которым надоело, что он ворует их еду. Если я правильно помню историю, они ослепили его раскаленными кочергами и собирались убить его, когда он попросил разрешения выпустить последнюю стрелу из своего могучего лука, а затем быть похороненным там, куда она упала. Он выпустил свою стрелу, и она пролетела несколько миль в воздухе, пока не попала в крышу Уэстонской церкви и не отскочила на кладбище ".


"Как удобно".


"Тихо, чувак. Если вы мне не верите, вы можете увидеть это сами ".


"Что это значит?" Хьюго бросил на него вопросительный взгляд.


"Это значит, что его могила все еще там".


"Ты серьезно? У него действительно есть могила в церкви? Спустя шестьсот лет?"


"Это Англия, старина. Мы строим все на совесть, включая церкви и места захоронений. Вы, янки, могли бы кое-чему у нас поучиться ".


"Итак, насколько велика эта могила, если старина Джек был великаном?"


"Ну, есть два камня, отмечающие голову и ногу, и мне сказали, что их разделяет четырнадцать футов".


Хьюго улыбнулся. "Мне нравится эта история. Никто так и не откопал его, чтобы проверить?"


"Боже милостивый, нет!" Хьюго услышал настоящее возмущение в голосе мужчины. "Это было бы святотатством".


"Я не думаю, что он стал бы возражать спустя шестьсот лет".


"Ради всего святого, это же церковный двор". Пендрит наклонился вперед и посмотрел на экран GPS. "Похоже, место, куда мы направляемся, находится на другой стороне Уэстона".


Они сбавили скорость, когда дорога сузилась, по обе стороны из ниоткуда появились дома, рядовые дома из белого и красного кирпича, которые выглядели так, словно вросли в землю. Прислушиваясь к голосу GPS, Хьюго повернул налево мимо крошечного магазина, который одновременно служил почтовым отделением, затем остановился на остановке в четырех направлениях. Машина зарычала, когда он нажал на акселератор, и они подъехали к трактору, тарахтевшему по главной улице. Слева от них он увидел широкий треугольник, который был деревенской лужайкой, безукоризненно ухоженной, с прудом в центре. Три плакучие ивы склонились над впадиной, свесив свои ветви в воду, как будто ловили рыбу тралом или проверяли температуру. Справа от них была высокая кирпичная стена, которая тянулась на несколько сотен ярдов.


"Что там сзади?" - Спросил Хьюго.


"Не что, а кто", - ответил Пендрит. "Это Дансмор-Холл. Семье принадлежит холл, а также поместье Дансмор, Уэстон Лодж и дом викария."


"Нравится их уединение?"


"Разве не все мы? Так уж получилось, что очень приятные люди. Они были в деревне со времен самого старого Джека О'Легса. Вероятно, те, кто помогал его хоронить, " улыбнулся Пендрит. "Однако сейчас суперлюди очень активны в сообществе".


"И очень активный, " догадался Хьюго, " в бизнесе по отстрелу фазанов?"


Пендрит хмыкнул. "Здесь это традиция, а не бизнес. И они оказались отличными хозяевами ".


Минуту спустя местность справа от них поднялась, и дома по обе стороны уступили место живой изгороди и густеющему лесу.


"Это было все?" - спросил Хьюго.


"Это был Уэстон", - согласился Пендрит. "Если бы мы пошли прямо, а не мимо почтового отделения, мы бы увидели больше. Поле для крикета, пара пабов. Вон по той дороге находится церковь".


Хьюго посмотрел вперед и направо, куда показывал Пендрит. От дороги отходил узкий переулок, шедший параллельно ей на протяжении пятидесяти ярдов, прежде чем упереться прямо в несколько деревьев. Церковь и знаменитая могила Джека были вне поля зрения с дороги.


Они поехали дальше, и дорога сузилась и потемнела, когда по обе стороны выросли дубовые и березовые заросли. Деревья закончились через милю, но ощущение темноты и близости осталось, потому что сама дорога проходила низко между высокими берегами, увенчанными густыми изгородями. Примерно через каждые сто ярдов в земле была вырублена дорожка, чтобы машины могли разъезжаться.


В миле от Уэстона, по обе стороны от которого не было ничего, кроме грязно-коричневых полей, вежливый голос из GPS проинструктировал Хьюго повернуть налево. Он замедлил шаг, ища глазами въезд на дорогу. Вот она, дорожка, пробивающаяся сквозь живую изгородь им навстречу. Он взглянул на Пендрита, который просто пожал плечами. С таким же успехом можно войти.


"Кадиллак" протиснулся в узкий проем на полосу движения, но только-только. Сама дорожка была прямой, как стрела, и, возможно, когда-то была асфальтовой, но теперь в ней было больше гравия, чем чего-либо другого.


"Похоже на старую римскую дорогу", - сказал Пендрит. "Они пересекают здешнюю местность, все они прямые, насколько это возможно. Мой отец часто говорил мне, что они были натуралами, поэтому бритты не могли прятаться за углами и устраивать засады римским солдатам. Понятия не имею, правда это или нет ".


Серебристые березы выстроились вдоль дороги, как часовые, их ветви образовывали навес над автомобилем, еще больше окутывая их темнотой. Машину трясло и подбрасывало на выбоинах, шины разбрызгивали гравий по травяной насыпи, но через сотню ярдов Хьюго не увидел конца проселка.


"Вот так!" Пендрит указывал вперед и направо, на тропинку, уводящую от дороги в рощицу. У входа на тропинку Хьюго смог разглядеть темный силуэт мужчины. Он стоял, поставив одну ногу на пень давно засохшего вяза, дробовик свободно висел у него на поясе, но был направлен прямо на них. Хьюго остановил машину в двадцати ярдах от мужчины, на котором была зеленая куртка Barbour, а лицо скрывала низко надвинутая на глаза кепка.


"Эта машина пуленепробиваемая?" - Спросил Пендрит.


"Его дробовик не сделает ничего, кроме царапин на краске, так что у нас все должно быть в порядке", - сказал Хьюго. "Пока ты не выйдешь, конечно".


"Я?" - спросил Пендрит, не двигаясь.


"Конечно". Хьюго наклонился и отстегнул ремень безопасности Пендрита. "Он один из вас, судя по куртке и пистолету. Почему бы тебе не пойти и не поговорить с ним?"


"Я могу назвать одну вескую причину", - сказал Пендрит. "Что, если ему не нравятся нарушители?"


"Скорее всего, он этого не делает. Но я могу гарантировать, что ему больше не нравится вторгаться в чужие владения американцев ".


"Не могу сказать, что я его виню", - пробормотал Пендрит, открывая дверь. Он снова посмотрел на Хьюго. "Сделай мне одолжение, старина, ладно?"


"Конечно".


"Если он выстрелит в меня, раздави ублюдка своей большой американской машиной".


ГЛАВА ВОСЬМАЯ


Оранжевый уличный фонарь мигнул, когда красный Mini въехал на парковку паба "Восходящая луна" в Уэстоне. Гигантский внедорожник занял два места у дверей паба, который больше походил на соломенный коттедж, чем на гостиницу.


Мужчина припарковал свой Mini на противоположной стороне стоянки и выключил двигатель, затем сел и слушал, как он тихо тикает в тишине. Водительская дверь заскрипела, когда он, наконец, открыл ее, и вся машина содрогнулась, когда он захлопнул ее, что было необходимо из-за старых петель и одного-двух перекосов за прошедшие годы, которые изменили форму рамы. Это была старая машина, но мужчина любил ее, доверял ей. Иногда старый был просто лучше. Старый означал надежный - и даже когда эта старая машина не была надежной, это можно было исправить.


Впрочем, для загородной езды это было уже не слишком, старые усталые колеса и почти лысые шины слишком сильно прокрутились, когда он начал спускаться по грязной проселочной дороге. К счастью, у него хватило ума остановиться и продолжить путь пешком. Умный ход: эта полоса была абсолютно прямой, и они бы увидели, как он приближается, при тусклом свете или без. Как бы то ни было, он смог оказаться в пределах видимости и слышать разговор Пендрита с человеком с пистолетом - фермером, которому принадлежала земля, предположил мужчина.


Старый полицейский не успел далеко выйти из машины, как пистолет нацелился ему в пах, заставив даже тайного наблюдателя остановиться и вздрогнуть. Затем он услышал, как Пендрит окликнул его и представился. Вооруженный человек не ответил. Затем Пендрит сказал ему, что они ищут кое-кого, что это срочно, вопрос национального и международного значения. Этого было достаточно, чтобы заставить мужчину убрать ногу с обрубка, хотя пистолет ни разу не дрогнул. Вопрос о Брэкстон-холле не получил ответа, но заставил мужчину задуматься, не это ли находится в конце переулка. Даже когда Пендрит назвал фермеру название их добычи, единственным ответом, который он получил, было покачивание головой.


Бедный старина Пендрит наконец пожал плечами и повернулся обратно к машине, а наблюдатель поспешил обратно к своему Mini, его сердце ушло в пятки, когда колеса несколько раз соскользнули, прежде чем вытащить его с полосы движения. Он подождал на стоянке, пока выйдет Escalade, затем сделал несколько звонков, чтобы попытаться разузнать о фермере и его собственности. Он потерял кадиллак на несколько минут, но решил, что они направятся в единственный паб, где можно снять комнаты, и он оказался прав. В конце концов, это была его территория, была всей его жизнью. Вот почему ему показалось странным, что он не знал ни о каком Брэкстон Холле.


Мужчина подумал, не пора ли представиться американцу. Он проверил правый карман пальто на предмет блокнота и ручки, левый - на предмет бумажника, затем направился к входной двери паба. Звякнул колокольчик, когда он открыл ее, и двое мужчин на барных стульях, судя по одежде, местные, взглянули в его сторону, оглядели его с ног до головы, затем вернулись к своему пиву. Он подошел к бару и водрузил свое маленькое тело на барный стул, обязательно оставив его между местными жителями и собой. В конце концов, он был здесь не из-за них.


Мужчина заказал полпинты горького у хозяина паба, коренастого мужчины лет шестидесяти с небольшим, с носом любителя выпить и запахом курильщика. Судя по табличке и лицензиям за стойкой, его звали Джим Бухер. Его полпинты принесли быстро, и мужчина отхлебнул, стараясь не кривить лицо. Он повернулся, чтобы посмотреть на единственных других обитателей комнаты.


Он узнал бы Стопфорда-Пендрита где угодно. В конце концов, это была его работа - знать. И высокий парень был, в процессе исключения, американцем. Водитель "Кадиллака". Паркер из "Кадиллака".


Мужчина хотел подойти и поговорить с ними сейчас, но он выжидал своего времени. У американца и политика на столе перед ними стояло по пинте янтарной жидкости и по рюмке чего-то более темного. Они станут дружелюбнее, подумал мужчина, как только эти напитки немного опустятся в стакан.


Он сделал еще один глоток пива и посмотрел на трактирщика.


"Ты подаешь еду сегодня вечером?" - спросил мужчина.


Владелец паба кивнул. "Как я и говорил тем парням в углу. Моя жена обычно готовит, но она больна. Все, что у меня есть, это тушеное мясо в холодильнике вчерашней давности - это чертовски вкусно, если вы любите тушеное мясо. Сейчас я разогреваю для них немного ".


"Что ж", - сказал мужчина. "Если это достаточно хорошо для них, то достаточно хорошо и для меня".


* * *


Хьюго поднял глаза, когда в паб вошел невысокий худощавый мужчина и направился к стойке. На вид ему было за шестьдесят, примерно того же возраста, что и Пендрит, но без румянца, свидетельствующего о хорошем здоровье члена парламента. Мужчина носил очки в проволочной оправе, и, пока Хьюго наблюдал, он снял их, протер носовым платком, затем водрузил обратно на нос костлявым пальцем.


Не обычный, подумал Хьюго, судя по плащу городского покроя, грязи на его деловых ботинках и тому, как местные парни проверяли его, а затем игнорировали. Хьюго наклонился вперед, но мог видеть только половину плохо освещенной парковки через окно и вообще не мог разглядеть машину мужчины. Он сказал себе расслабиться и насладиться вечером в пабе с несколькими хорошими напитками и интересным политиком. Пендрит жаловался на своих коллег в парламенте около двадцати минут, хотя Хьюго было ясно, что старику нравится быть членом парламента.


"Но попробуй заставить их работать над чем-нибудь, что имеет значение, удачи, черт возьми", - говорил Пендрит. "В ужасе от того, что чертова пресса будет критиковать или высмеивать их. Чертовы олухи дорвались до власти, а потом слишком боятся ею воспользоваться ".


"Так что же тогда имеет значение?" - Спросил Хьюго. "Когда люди так говорят, они обычно имеют в виду что-то конкретное".


"Абсолютно. Законодательный акт, над которым я работал некоторое время. Вероятно, для тебя это проклятие как для янки, особенно как для техасца, где все готовы на все ".


"Отбивная?"


"Казнь, дорогой мальчик". Пендрит махнул рукой. "Раньше я был полностью за это, но я думаю, что мы немного продвинулись, каким бы заманчивым решением это ни было. Цивилизация побуждает нас спасать жизни, а не обрывать их, если хотите знать мое мнение. Я знаю, что ты не отрубаешь людям головы, не волнуйся. Но ты же их задеваешь, протыкаешь иголкой или еще какой-нибудь чертовой штукой. Что ж, это один из способов добиться успеха, но либералы и благотворители здесь положили конец сворачиванию шей еще в шестидесятые. Теперь у нас тюрьмы, набитые пенсионерами. Все оглядываются по сторонам, пытаясь сэкономить деньги, заставить правительство тратить меньше, и все это время мы помещаем стариков в тюремные камеры и, смею сказать, предоставляем им еду, медицинскую помощь и бесплатные подгузники ".


"И ваше решение?"


"Что ж, " сказал Пендрит, разговаривая со своим пивом, " они не позволят нам застрелить их, поэтому я предлагаю освободить их".


"Что ты имеешь в виду? Просто выпустить их?"


"Да. Почему бы и нет? Отправьте их домой к их семьям, пусть они платят за еду и жилье. Государство, вероятно, в любом случае останется без медицинской помощи, но мы, вероятно, могли бы закрыть несколько тюрем, если бы отпустили всех стариков ".


"Я могу понять, почему у вас возникли проблемы с получением поддержки для этого", - сказал Хьюго.


"Ну, я, черт возьми, не могу". Пендрит молча кипел от злости, когда появился хозяин паба с подносом, уставленным едой и напитками.


"Ваше пиво, джентльмены, но я не могу вспомнить, кто что заказывал, так что разберитесь сами". Он поставил на стол два пинтовых стакана, две миски с тушеным мясом и корзиночку с французским хлебом. Когда хозяин ушел, Пендрит снова начал.


"Что это, бледный эль? Ужасная дрянь, разбавленная водой для мытья посуды ".


"Каждому свое".


"В любом случае, на чем я остановился? Ах да, что плохого в том, чтобы выпускать пожилых заключенных на свободу? В чем обратная сторона?"


"Во-первых, - сказал Хьюго, - если предположить, что эти люди больше не опасны, и если предположить, что они провели в тюрьме несколько десятилетий, что заставляет вас думать, что они будут знать, как выжить на свободе?"


"Выжить?" Пендрит посмотрел на него широко раскрытыми глазами. "Мне плевать, выживут они или нет! Это не какая-то изнеженная идея позволить бедному старому Джо-Душителю провести свои последние годы на пляже в Клактоне-он-Си. Это способ сэкономить кучу денег для правительства. Единственные, на кого это может повлиять негативно, - это те, кого выпустили, и, честно говоря, я не понимаю, почему мы должны слишком сильно беспокоиться о них ".


"Я видел новости этим утром", - кивнул Хьюго. "Ты знаешь, кто такой Шон Байуотер?"


"Имя знакомое", - сказал Пендрит. "Что с ним?"


"Убийца, известный в моей профессии, только что покончил с собой после освобождения. В отчете в основном говорилось, что ему не для чего было жить на воле ".


"Да? Скатертью дорога, если хотите знать мое мнение ".


"Может быть. Я уверен, что многие согласились бы, но вы хотя бы думаете, что у этих людей будут семьи, которые примут их после десятилетий в тюрьме?"


"Смотри", - сказал Пендрит, наклоняясь вперед. "Я просто хочу сказать, что бесхребетные проныры у власти прямо сейчас так боятся выглядеть мягкотелыми по отношению к преступности, что не видят этого таким, какое оно есть. Ради всего святого, это жестко по отношению к преступности. Для этого требуется куча дряхлых бездельников, которые сами о себе заботятся, и в процессе это экономит кучу денег правительству. И все же все, что они видят, потому что все репортеры скажут, это то, что мы впускаем в общество шайку убийц ".


Пендрит покачал головой и ткнул ложкой в рагу, помешивая его и выпуская струйку пара. Несколько минут они ели в тишине, Хьюго быстро пришел к выводу, что тушеное мясо двухдневной давности, как и предполагал хозяин, все еще очень съедобно. Он не был так уверен в хлебе, чья хрупкая корочка и жевательный вкус внутри наводили на мысль о том, что винтаж очень похож на вкус мяса. Но он ел с аппетитом и нашел пиво комнатной температуры прекрасным дополнением.


"Кстати, об убийстве", - сказал Хьюго. "Как бы я получил информацию о старом деле? Информация, которой располагает только полиция ".


"Сколько ему лет?"


"Конец 1800-х".


"Штучки Потрошителя? Я думаю, большая часть этого находится в музее ".


"Нет, на самом деле это не Риппер. По крайней мере, не официально. Немного позже, в 1905 году."


"Думаю, я могу вам помочь". Пендрит достал ручку из кармана пиджака и написал имя и номер на бумажной салфетке. "Парень - архивариус, работал в Сомерсет-хаусе и Скотланд-Ярде. Обожает все эти криминальные штучки. Назовите мое имя, и он достанет вам то, что вам нужно, хотя это может стоить вам бутылки кларета ".


Хьюго поблагодарил его и сунул салфетку в карман.


Когда они вытирали тарелки остатками хлеба, Хьюго заметил движение у стойки. Мужчина, который сидел в одиночестве, направлялся к ним с улыбкой на лице и по полной пинте пива в каждой руке.


"Джентльмены", - сказал мужчина. "Вы не возражаете, если я присоединюсь к вам на минуту или две? Я пришел с подарками ". Он поставил пиво на переполненный стол, пинты горького для обоих мужчин. Он протянул им руку. "Меня зовут Гарри Уолтон. Я независимый репортер. Собирал материал о маленьком происшествии, в которое попали двое ваших соотечественников в этом направлении. Я видел вашу большую машину снаружи, слышал ваш акцент, и я знаю лорда Стопфорда-Пендрита по телевизору. Итак, я складываю два и два и удивляюсь, почему вы находитесь в Хартфордшире, но не особенно близко к месту аварии."


"У вас здесь слишком много предположений, мистер Уолтон".


"Предположения и исследования".


Хьюго откинулся на спинку стула. "Под исследованием, я полагаю, вы подразумеваете слежку за нами. Прав ли я, думая, что ты водишь красный Mini?"


"Очень впечатляет", - сказал Уолтон.


"Красный Мини"?" Пендрит переводил взгляд с одного мужчины на другого. "Какое, черт возьми, это имеет отношение к чему-либо?" Он наклонился к Хьюго. "И как ты узнал, что у него есть пуговица?"


"Он следил за нами в Лондоне", - сказал Хьюго. "Получил штраф за незаконный разворот, если я правильно помню. Затем я снова увидел его ранее на трассе А1, но не уловил связи."


"Преследует нас?" Пендрит надулся. "Какого дьявола...?"


"Давайте просто скажем, что мы двигались в одном направлении". Уолтон невинно улыбнулся. "В любом случае, я не знаю, известно ли вам мое имя, но в последнее время я все больше снимаюсь со знаменитостями. По большей части это дерьмо, но платит хорошо и не слишком обременительно для фрилансеров вроде меня. И хотя вы могли бы подумать, что мы должны охотиться повсюду и покушаться на частную жизнь наших замечательных знаменитостей, большинство из них - шлюхи из СМИ и любят внимание ".


"Я уверен, что так оно и есть", - сказал Хьюго. "Я также предполагаю, что мы можем сделать для вас что-то конкретное?"


Уолтон откинулся назад, когда появился хозяин паба с подносом и начал заполнять его пустыми пивными бокалами и мисками из-под тушеного мяса. Когда круглолицый мужчина ушел, Уолтон прочистил горло. "Как вы можете видеть, я не весенний цыпленок, хотя я мог бы гоняться за вами по всему христианскому миру, если бы захотел. Однако в последнее время я обнаружил, что прямой подход работает лучше всего, экономит время и усилия каждого ". Он ухмыльнулся. "В конце концов, если ты скажешь мне убираться, я все равно смогу следовать за тобой по всему христианскому миру, верно?"


"Черта с два ты сможешь", - сказал Пендрит.


"В любом случае, это не то, чем я хочу заниматься", - сказал Уолтон. "Я здесь благодаря некоторым хорошо поставленным источникам, которые сообщили мне, что пару очень известных американских гостей выпустили из тюрьмы и передали под опеку посольства США".


"И я не предполагаю, что вы потрудитесь раскрыть личность этих хорошо осведомленных источников?" - Спросил Хьюго.


"Забавная вещь", - сказал Уолтон. "Присутствующий здесь лорд Пендрит был тем, кто помог усилить наши законы о защите прессы, так что мне не нужно. Милая ирония, ты не находишь?"


"Очень мило", - сказал Хьюго. "Вы собирались сказать нам, чего вы хотели".


"Я полагаю, то же самое, что и вы", - сказал Уолтон. "Я хочу найти нашего друга Харпера и поболтать с ним. Может быть, небольшое интервью, прежде чем вы увезете его в недра американского посольства ".


"И чего бы вы хотели взамен?" - спросил Хьюго.


"Я ничего не скажу о том, что вы его потеряли. Похоже, это вызвало бы некоторое безумие, тебе не кажется?"


"Ничего не поделаешь, старина", - сказал Пендрит. "Предполагая, что вы получили информацию от пары знакомых мне лондонских репортеров, я также предполагаю, что вы были бы признательны за то, что я уже заключил с ними эту сделку. Итак, вы можете подписываться на нас сколько угодно, писать, что вам нравится, и в значительной степени идти к черту ".


Уолтон откинулся на спинку стула и погладил подбородок, склонив голову набок, когда уставился на Пендрита. "Вот как я это вижу. Рассказав мне о твоей маленькой выходке в центре Лондона, они нарушили свое обещание хранить молчание. Что означает, что ты им ничего не должен. И, конечно, они не узнают, что у вас со мной сделка, потому что я не настолько глуп, чтобы рассказать им. Он повернулся к Хьюго. "Я также предполагаю, что поиск вашего потерянного подопечного является приоритетом номер один, и что обман пары лондонских хакеров не вызвал бы большого беспокойства у американского посла. Я прав?"


"В этом вы совершенно правы, мистер Уолтон". Хьюго наклонился к нему с легкой улыбкой на лице. "Я также могу заверить вас, что посол ни в малейшей степени не стал бы возражать против того, чтобы маленький красный автомобиль был случайно раздавлен большим американским на парковке тихого английского паба. Он был бы слегка расстроен, если бы кто-то был в той маленькой красной машине, но он справился бы с этим, когда узнал, что это журналист ".


"Мистер Марстон, вы мне угрожаете?"


"Да", - сказал Хьюго. "Очень даже. Мне не нравится шантаж, мистер Уолтон. Ни капельки, и, по моему опыту, шантажист почти всегда заканчивается тем, что его раздавливает либо его предполагаемая жертва, либо закон. Иногда и то, и другое."


"Ну что ж." Уолтон потер руки и откинулся на спинку стула. "Если вы меня извините, мне нужно написать историю. Я не совсем в курсе всего, что связано с Интернетом, но я предполагаю, что если вы здесь, вы думаете, что Дейтон Харпер здесь. И это означает, что любой, кто прочитает мою историю, тоже так подумает, собрав около двух тысяч человек в этой деревне к рассвету. Как вы справитесь, мистер Марстон, когда две тысячи человек следят за каждым вашим шагом?"


Когда Уолтон встал, Хьюго боролся с желанием схватить его за шею и придушить. Они с Пендритом сидели и смотрели, как Уолтон остановился, чтобы оплатить свой счет в баре, затем медленно вышел из паба, не оглядываясь.


"Должен выскочить и перерезать шины этому ублюдку", - сказал Пендрит. "И, возможно, его окровавленное горло".


"Заманчиво, - сказал Хьюго, - но создало бы плохую прессу".


"Говоря об этом, я не уверен, что он неправ".


"По поводу чего?"


"О том, что нам лучше иметь его рядом, чем тысячу орущих фанатов Harper, приезжающих из Лондона, и еще тысячу местных жителей, жаждущих его крови. И все это в этой маленькой деревне".


"Это дерьмо шантажирует нас, Пендрит. Мне это не нравится ".


"Я знаю, я знаю, и я тоже". Он встал. "Послушай, тебе не нужно беспокоиться о избирателях, но тебе, черт возьми, действительно нужно беспокоиться о Харпер. Если этот маленький придурок Уолтон предаст это огласке прямо сейчас, это плохо кончится ни для кого из нас ".


"Куда ты идешь?"


"Завербовать этого ублюдка, чтобы он помог нам".


"Мне не нужна его помощь". Хьюго осушил свой стакан виски и встал, потянувшись за бумажником. Он бросил на стол три десятифунтовые банкноты, и оба мужчины быстро двинулись вслед за Уолтоном, надевая пальто и кивая владельцу паба по пути мимо бара. "Сейчас вернусь", - сказал Хьюго мужчине.


Порыв ветра приподнял шляпу Хьюго, когда они распахнули дверь и двинулись через парковку. Он поспешно застегнул пальто, спасаясь от холода, и на мгновение задумался, сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к сочетанию постоянной сырости и пронизывающих ветров, которые, казалось, по очереди били его по телу и портили настроение. Он мог видеть, как Уолтон вставляет свой ключ в дверцу Mini, и он посмотрел на свой собственный автомобиль. Он мог раздавить маленькую крысу, едва оставив вмятину на кадиллаке, и мир потерял бы всего лишь старый красный Mini и одного стареющего журналиста-кровососа.


ГЛАВА ДЕВЯТАЯ


В пабе было три комнаты для гостей, все на третьем этаже, и все вариации на одну тему: маленькие. В каждом номере был голый деревянный пол, который скрипел под ногами, и односпальная кровать, заправленная под наклонный потолок, который угрожал крепко поцеловать своего гостя в макушку, если он попытается сесть в постели. Насколько они могли судить, нигде наверху не было ни телевизора, ни телефона. И единственной другой мебелью в комнате Хьюго был потрепанный шкаф, который не открывался и который прислонялся к чуть более крепкому дубовому комоду, как пожилая пара, ожидающая автобуса, который не придет, усталый и немощный старик, использующий свою невысокую, пухлую жену для поддержки. Из узких, но чистых окон открывался вид на парковку или пивной сад на заднем дворе. При осмотре номеров Хьюго позволил Пендриту выбрать первым, и за его доброту американцу достался вид на парковку.


Дверь в каждую комнату открывалась в фойе, которое было больше, чем все три комнаты вместе взятые, и обставлено двумя креслами, обитыми ситцем, и матерчатым диваном, от которого слегка пахло пивом - и гораздо менее ощутимо плесенью. Из этой гостиной также можно было попасть в общую ванную комнату, а Уолтону досталась спальня рядом с ней.


Заверив хозяина, что эти номера подойдут на ночь, они взяли у него ключ от входной двери. Они подождали, пока он спустился по лестнице мимо своих жилых помещений обратно в бар, всю дорогу бормоча о том, что ему приходится одновременно управлять пабом и ухаживать за больной женщиной.


Хьюго и Пендрит заняли по креслу каждый, Уолтон слишком поздно заметил запах, чтобы обойти диван. Он сел и сморщил нос, и Хьюго подавил улыбку.


"Я хотел сказать", - начал Уолтон. "Я большой поклонник всего американского; я знаю, что иногда англичане могут быть немного снобами".


"Я не заметил, - сказал Хьюго, - но я рад, что мы вам нравимся".


"Вы, наверное, слышали это раньше, но без вас, люди, мир кино был бы в плачевном состоянии".


"Некоторые говорят, что он в плохом состоянии из-за янки", - вмешался Пендрит.


"Чепуха", - сказал Уолтон. "Лучшие фильмы приходят оттуда. Мои любимые фильмы о старых ковбоях и их современная версия, фильмы о гангстерах."


"Мы хорошо работаем с ними", - сказал Хьюго.


"Я всегда был очарован теми, кто живет на дикой стороне, может быть, потому, что я иногда пишу о них. Но не плохие парни, те, что в черных шляпах или раздают подарки, покуривая толстые сигары. Нет, меня больше интересует, почему люди, стоящие ниже в иерархии, делают то, что они делают. Те, кто едет позади злодея и грабит поезд вместе с ним. Человек, который выполняет приказы дона, вытряхивая бизнесменов и избивая соперников."


"Пуговичный человек", - сказал Хьюго.


"Верно", - кивнул Уолтон. "Пуговичный человек. Итак, как вам нравится наша маленькая деревня, мистер Марстон? Так сказать, не для протокола".


"Я не видел многого из этого. Почему ты спрашиваешь?"


"Без причины. У вас есть ваши фильмы, у нас есть наша история, и меня всегда забавляет то, что американцы вкладывают в прошлое, как они впечатлены тем, что наши коттеджи и пабы старше, чем вся их нация ".


"Ты думаешь, они не должны быть впечатлены?"


"О, нет, совсем наоборот. Я думаю, что Англия была бы лучшим местом, если бы ее граждане немного больше смотрели в прошлое, чем в будущее. Вы слышали историю о Джеке О'Легсе, например?"


"На самом деле, да".


"Замечательная, поучительная история". Уолтон потер подбородок. "Однако я всегда думал, что на самом деле его казнили в самой церкви. Я имею в виду, имеет смысл делать дело там, где расположена дырка, верно? "


"Никогда по-настоящему не думал об этом", - сказал Хьюго.


"Тогда ладно", - перебил Пендрит. "Я полагаю, что сейчас самое подходящее время начать беспокоиться о будущем, особенно о нашем юном друге в бегах. Каков наш план?"


"Я не совсем уверен", - сказал Хьюго. "У вас, ребята, есть какие-нибудь блестящие идеи?" Он кивнул в сторону ботинок Уолтона. "Я предполагаю, судя по их состоянию и по свежей грязи, забрызгавшей всю нижнюю часть вашей машины, что вы выехали за нами на полосу?"


Уолтон ухмыльнулся. "Настоящий Шерлок Холмс, не так ли?"


"Вряд ли", - сказал Хьюго. "Если бы я был, я бы знал, что ты следишь за нами". Он откинулся назад и посмотрел прямо на Уолтона. "Итак, что ты знаешь о Брэкстон-Холле?"


"Ни черта", - сказал репортер. "Я вырос где-то здесь, получил свою первую газетную работу в Hitchin Gazette, но я никогда не слышал об этом месте".


Пендрит прочистил горло. "Мы предполагаем, что из-за его названия, Брэкстон Холл, он должен быть старым. Может быть, и нет. За последние десять лет все эти деревни были яппифицированы, люди переезжали сюда из города и ездили на работу каждый день. Люди с деньгами. Вполне возможно, что какой-нибудь банкир или адвокат купил несколько акров и построил себе особняк."


"Верно", - сказал Уолтон. "Ведется достаточное строительство, десятки спальных районов, вы могли бы легко построить дом в лесу или посреди поля площадью в сто акров, и никто бы не обратил особого внимания".


Пендрит огляделся вокруг, как будто в поисках чего-то, что он потерял, затем встал и пошел в свою комнату, бормоча что-то себе под нос. Двое других смотрели ему вслед.


"Почему он в этом замешан?" - Спросил Уолтон.


"Похоже, это вопрос к нему". Хьюго посмотрел на журналиста. "Так что произойдет, если мы найдем Харпера, а он не захочет давать тебе интервью? Ты рисковал упустить эксклюзив ни за что ".


"На некоторые риски стоит пойти, мистер Марстон". Уолтон пожал плечами. "Если я смогу раскрыть историю о его побеге и получить интервью в придачу, я буду в каждой новостной программе в течение недели. Я слишком стар, чтобы гоняться за старлетками и их пьяными мужьями, я хочу, чтобы они знали, кто я, пришли найти меня для разнообразия ".


"Ты давно этим занимаешься?"


"Не совсем это, нет. Криминал - это мой главный интерес, можно сказать, мой первый удар. Мне нравится время от времени приукрашивать это преследованием какой-нибудь знаменитости ". Он ухмыльнулся. "И вы были бы поражены, как часто эти две темы пересекаются".


Они оглянулись, когда Пендрит вернулся в комнату, запер дверь своей спальни с хмурым выражением лица. "Паб, и в нем нет ни капли, чтобы выпить. Кровавый позор". Он откинулся на спинку стула, затем повернулся к Уолтону. "Будь хорошим парнем, сбегай вниз и захвати бутылку чего-нибудь крепкого и три стакана. За мой счет."


"Ты серьезно?" Спросил Уолтон, широко раскрыв глаза.


"Господи, да", - сказал Пендрит. "У меня не было времени упаковать зубную щетку, не говоря уже о том, чтобы запастись другими предметами первой необходимости. Нет смысла слишком сильно высыхать здесь, особенно если мы собираемся выработать какой-то план действий. В конце концов, мы не дикари ".


Уолтон сначала неуверенно постоял, затем начал спускаться по ступенькам. На полпути он обернулся, как будто хотел что-то сказать, но, видимо, передумал и вскоре исчез из виду. Пендрит посмотрел на Хьюго.


"Итак, что мы собираемся делать?" - спросил он.


"Брэкстон Холл - единственная зацепка, которая у нас есть", - сказал Хьюго. "И поскольку мы официально не желанный гость, наши возможности ограничены".


"Вы, случайно, не предлагаете тайный визит?"


"Нет, если у тебя есть идея получше".


"Нет, старина, я не знаю. Но я не думаю, что мы хотим, чтобы наш пронырливый друг был с нами, когда мы уйдем, не так ли?"


"Ты думаешь, он будет настаивать на том, чтобы прийти?"


"Давай не будем выяснять".


Они забрали свои куртки из своих комнат, Пендрит снова запер свою, криво улыбнувшись Хьюго, и встретились в гостиной. Хьюго тоже закрыл дверь в свою комнату, затем пошел в ванную, открыл кран холодной воды и оставил его включенным, когда закрывал за собой дверь. Он кивнул Пендриту, и двое мужчин тихо спустились по лестнице. На лестничной площадке второго этажа Хьюго заметил ванную, которая, как он предположил, принадлежала владельцу и его жене. Дверь была открыта, и он не мог видеть никакого движения где-либо еще в квартире, поэтому он поманил Пендрита следовать за ним. Они вошли в маленькую комнату и почти полностью закрыли дверь, Хьюго наблюдал за Уолтоном через небольшое отверстие. Он знал, что у них не так много времени, может быть, минута или две, прежде чем Уолтон поймет, что они ушли.


Журналист проковылял мимо несколько секунд спустя, неся бутылку виски Bell's и три стеклянных бокала. За спиной Хьюго Пендрит вздохнул по поводу качества выпивки, которую раздобыл Уолтон, и Хьюго заставил его замолчать, толкнув локтем. Когда ноги Уолтона исчезли на последнем пролете, ведущем в их комнаты, Хьюго вышел в коридор, и двое мужчин быстро спустились по лестнице в бар.


Паб был полон с тех пор, как они поднялись наверх, группа буйных молодых людей разглядывала большую группу еще более буйных молодых женщин, немного старше и одетых для девичника, подумал Хьюго. Они помахали измученному трактирщику, проходившему мимо, но он был слишком занят, чтобы обращать внимание на то, что они делали. Хьюго оглянулся, когда они выходили из парадной двери, и не увидел никаких признаков Уолтона, только краснолицего хозяина, балансирующего бутылкой белого вина и слишком большим количеством бокалов на маленьком подносе.


Хьюго вздрогнул от звукового сигнала "кадиллака", когда он отпирал его, и они быстро забрались внутрь. Двери закрылись с легким хлопком , и через три секунды они выехали со стоянки.


"Он может догадаться, куда мы направляемся, и последовать за нами", - сказал Пендрит.


"Он мог бы. Но он также знает, что его задницу может нашпиговать картечью, если он пойдет обратно по той дорожке. Предполагая, что его Mini даже доберется туда ".


"Есть какая-нибудь конкретная причина, по которой мы сами не попадем под свинцовый укол?"


"Вообще-то, да".


"Не хочешь поделиться?" Сказал Пендрит.


"Давайте предположим, что вы правы насчет того, что Брэкстон-Холл довольно новый. Как строители туда попали? Это было не на той римской дороге, я почти уверен в этом ".


"Другой вход", - кивнул Пендрит. "Но как нам его найти?"


"Полегче", - сказал Хьюго, похлопывая по своему GPS-монитору. "Эта штука".


"Ну, раньше он этого не находил".


"Это потому, что он определяет самый прямой маршрут, в зависимости от того, откуда вы прибываете. Итак, из Лондона этот переулок был самым прямым маршрутом. Все, что нам нужно сделать, это обогнуть деревню и зайти с противоположной стороны. Тогда эта милая леди пригласит нас войти ".


"Я говорю", - сказал Пендрит. "Как умно".


"Ага", - сказал Хьюго. "Но сначала мы должны перейти на низкотехнологичные технологии. В бардачке должна быть карта - не могли бы вы отвезти нас на заднюю часть Уэстона?"


"Карта не нужна, старина. Нам просто нужно отправиться на лучшую охоту на фазана в родных округах, и ты можешь поспорить на свой последний неряшливый американский доллар, что я смогу доставить нас хотя бы туда ".


ГЛАВА ДЕСЯТАЯ


На этот раз они напали на это место с севера. Как и предсказывал Хьюго, как только они оказались на Болдок-роуд, система GPS зафиксировала почтовый индекс и направила их внутрь, мягкость голоса женщины контрастировала с настойчивостью, которую ощущали ее потерянные объекты, как будто повествование для фильма о природе каким-то образом было дублировано на триллер Хичкока.


Последний поворот, который она заставила их сделать, был на явно новой дороге, обозначенной как Брэкстон-лейн.


"Я должен был догадаться об этом", - сказал Пендрит.


Дорога шла прямо, как римская дорога, но низко между двумя полями, по обе стороны от которых изредка виднелись живые изгороди. Она была широкой, определенно достаточно широкой для строительной техники, хотя Хьюго заметил, что на дороге начали зарастать травянистые насыпи, что говорило ему о том, что ею не слишком часто пользовались или за ней не ухаживали. Они не увидели никаких признаков домов или других соединяющих дорог, как будто Брэкстон-лейн на самом деле была расширенной подъездной дорожкой к холлу. Через милю дорога поднялась, чтобы стать ровной с окружающей местностью, а затем плавно повернула влево, прежде чем закончиться перед высокими зарешеченными воротами, которые были единственным проломом, который они могли видеть в пятнадцатифутовой кирпичной стене, по-видимому, окружающей собственность. Хьюго развернул машину параллельно воротам и потушил фары.


"Безопасно", - сказал Пендрит. "Много кирпичей".


"Удивлен?" Хьюго вглядывался в темноту в поисках входа в заведение, но из машины ничего не увидел.


"Вряд ли. Тем не менее, я не вижу людей с оружием, так что это улучшение ". Пендрит открыл свою дверь. "Должны ли мы?"


Они стояли у главных ворот, и Хьюго осмотрел металлическую панель, содержащую клавиатуру и экран. Он наклонился и зачерпнул пригоршню грязи, затем размазал ее по верхней части экрана, где, как он подозревал, должна была находиться камера. Он посмотрел на Пендрита и пожал плечами. "На всякий случай. Видишь какие-нибудь другие камеры?"


"Нет, но здесь у них, скорее всего, есть собаки. Хотя, если бы они это сделали, мы бы уже их слышали ".


"Верно. Они были бы не первыми, кто полагался бы на большие ворота и кирпичную стену ".


Они стояли у ворот и смотрели в сторону дома, громоздкого силуэта на вершине невысокого здания прямо перед ними, может быть, в сотне ярдов от ворот. Это был особняк в эдвардианском стиле, по меньшей мере, с дюжиной спален, судя по длинному ряду окон на верхнем этаже.


"Итак, как нам попасть внутрь?" - Спросил Пендрит.


Хьюго взглянул на него. "Ты Джеймс Бонд - я полагал, ты должен знать".


"Он был в МИ-6 - я в МИ-5".


"Отделение, которому нужны ключи".


"Очевидно. У ФБР есть какие-нибудь уловки?"


"Нет, это должно быть ЦРУ. Единственное, о чем я могу думать ... " Хьюго порылся в кармане и вытащил визитную карточку, которую они нашли в чемодане Харпера.


"Ты собираешься позвонить им и попросить код?" Недоверчиво спросил Пендрит.


"Надеюсь, не придется". Он держал карточку так, чтобы видеть ее в лунном свете, затем набрал последние четыре цифры телефонного номера на клавиатуре. Секунду ничего не происходило, затем ворота дернулись один раз и начали отъезжать внутрь, к дому.


"Отличная работа", - сказал Пендрит, когда они забирались обратно в "Кадиллак".


"Ну, казалось, что они принимали половинчатые меры безопасности, без охраны, камер или собак, и посмотрите на размеры заведения".


"Что это значит?"


Хьюго не выключил фары, но включил ходовые огни, когда проезжал между кирпичными столбами и медленно выезжал на подъездную дорожку. "Это означает, что к ним, вероятно, приходит и уходит много людей, поэтому им нужен код, который легко запомнить или легко распространять. Вот почему он вернулся как ненастоящий телефонный номер."


"Правильно, потому что это не один. И никаких собак, потому что им не нужны дикие звери, нападающие на их гостей ", - сказал Пендрит. "Я понимаю".


"Верно. С другой стороны, есть вероятность, что открытие ворот предупредило кого-то о нашем прибытии ". Он ударил по тормозам и выключил ходовые огни. "Вон, быстро".


"Что за...?"


Но Хьюго был у его двери, вытаскивая его. "Ты за рулем".


"Что ты делаешь?"


"Я собираюсь спрятаться за тобой или где-нибудь в кустах, а затем проверить это место. Когда ты найдешь кого-нибудь, с кем можно поговорить, скажи прямо, чем мы здесь занимаемся, но если тебе откажут, просто возвращайся на Брэкстон-лейн в полумиле и жди. Я позвоню или просто появлюсь. И если я не выйду к утру, вызови полицию ".


"Подожди, мы не обсуждали-"


"Нет времени на планирование. И я должен быть тем, кто это сделает - нехорошо, если члена парламента поймают, когда он крадется в темноте. А теперь начинай ".


Хьюго трусил за машиной, пока Пендрит медленно ехал по гравийной дорожке к входной двери. В сорока ярдах справа от него выросла живая изгородь из бирючины высотой по пояс, и он свернул за нее, следуя в сторону от подъездной дорожки, но параллельно дому.


Живая изгородь тянулась ярдов на тридцать и заканчивалась у пагоды, давая Хьюго возможность пробраться к фасаду дома. Он прошелся по конструкции, проведя пальцами по нескольким балкам. Новое дерево.


Он направился через лужайку, сейчас погруженный в темноту, но незащищенный, если включатся огни охраны. Через несколько секунд он был достаточно близко, чтобы заглянуть внутрь некоторых нижних окон, а прямо перед собой он смог заглянуть в библиотеку. Рядом с ним, слева от него, был длинный коридор, а справа находилась столовая. Он остановился, чтобы осмотреть ту комнату, и это кое-что сказало ему о том, как использовался дом: в ней был один длинный стол, а не их куча, так что это не был отель или коммерческая недвижимость.


Он поднял глаза, прежде чем двинуться дальше, но не смог заглянуть ни в одну из комнат наверху, окна представляли собой непрозрачные прямоугольники, которые светились желтым за задернутыми шторами.


Все еще скрытый в темноте, Хьюго посмотрел налево и увидел Пендрита перед главным входом, разговаривающего с дородным и необычайно низким мужчиной, который, хотя и стоял на третьей или четвертой ступеньке, все еще был на уровне глаз члена парламента.


Хьюго опустился на одно колено и мгновение наблюдал. Лица мужчин были в тени, а их голоса слишком тихими, чтобы он мог разобрать какие-либо слова, но по жестам коротышки было ясно, что он не собирается впускать незнакомца. Единственный вопрос заключался в том, получал ли Пендрит какую-либо полезную информацию, в чем Хьюго также сомневался.


Хьюго не видел другого входа в дом, поэтому он двинулся направо, оглядываясь через плечо, чтобы оценить продвижение Пендрита. Когда Хьюго дошел до угла дома, он оглянулся и увидел, как член парламента садится обратно в "кадиллак". Я так и думал. Хьюго посмотрел вдоль стены дома и увидел внутренний дворик, в котором не было ни людей, ни мебели. Он двинулся дальше, держась поближе к дому, мимо нескольких окон, на которых были задернуты шторы, загораживающие ему обзор. Он предположил, что они заглянули в столовую, и, когда он добрался до патио, он увидел свет, проникающий через две закрытые французские двери. Он отошел от стены и заглянул в комнату. Он был прав, столовая. Два человека в белых куртках двигались вокруг длинного стола, расставляя тарелки и столовое серебро. Слуги? Хьюго задумался. В наше время?


Он обогнул внутренний дворик, держась подальше от слабого света, падавшего из столовой. У дальнего угла дома он остановился и посмотрел вдоль задней стороны дома. Трава уступила место гравию, и дюжина машин была припаркована аккуратной линией. Каменная пристройка находилась на другой стороне парковки, но Хьюго не мог разглядеть ни двери, ни окна в это место.


Он достал свой мобильный телефон, подождал мгновение и, не заметив никакого движения, набрал номер Пендрита.


"Это Хьюго. Не повезло?"


"Нет. Грубиян тоже не сказал, кто он такой, и вообще не дал мне никакой информации ".


"У него есть свои права, Пендрит".


"Вы, американцы, и ваши права. Если подумать, у него тоже есть право застрелить тебя."


Хьюго не смог удержаться от улыбки. "Хорошая мысль. Что ты можешь мне сказать?"


"Не очень. Он невысокий, толстый и курит хорошие сигары. Но он не пил, что странно ".


"Так и есть?"


"Конечно. В это время ночи курить сигары без стакана чего-нибудь очень странно. Кроме того, он с севера. Йоркшир или Ланкашир, я никогда не смогу отличить ".


"Ладно, это все?"


"Боюсь, что так, старина. Где ты?"


"Подходит к задней части дома. Смотрю на гравийную парковку и что-то вроде сарая."


"И каков твой план?"


"Я надеялся найти способ проникнуть внутрь".


"А потом?"


"Не слишком уверен", - вынужден был признать Хьюго.


"Звучит как отличный план".


"Спасибо, я позвоню тебе, если что-нибудь найду. Где ты?"


"На стоянке примерно в пятидесяти ярдах от ворот. Я останусь здесь так долго, как смогу ".


Хьюго закрыл свой телефон и еще мгновение наблюдал, прежде чем двинуться по гравию. Он прошел десять ярдов, прежде чем с дальней стороны дома растущий круг света сигнализировал о приближении машины. Он огляделся в поисках места, где можно спрятаться, и, не увидев ничего, метнулся в тень, прижимаясь к стене дома. Несколько секунд спустя на парковку въехала маленькая машина. Городской автомобиль, один из тех двухместных, которые он когда-либо видел только в Лондоне. Он думал, что это называется "Умная машина". Он медленно двинулся назад тем же путем, каким пришел, прижимаясь спиной к камню, и когда он достиг угла, он увидел, как водитель выходит из маленькой машины и направляется к дому. Загорелся индикатор безопасности, на мгновение ослепив его и заставив водителя, женщину, прикрыть глаза. Хьюго прищурился, но не смог разглядеть ее лица, и через несколько секунд она исчезла.


Это был его шанс. Он побежал к входу, которым она воспользовалась, больше не беспокоясь о включении охранных огней, которые оставались включенными, когда он двигался. Он добрался до двери за долю секунды до того, как она закрылась, и увидел, что она должна была самозапираться. Кем бы она ни была, у нее был ключ.


Оказавшись внутри, он оказался в небольшом фойе. Пол был мраморный, а стены выкрашены в насыщенный красный цвет. Впереди одна из двух застекленных двойных дверей была открыта, открывая Хьюго вид на тускло освещенный коридор, который вел в столовую и мимо нее. Справа от него широкая лестница вела наверх, за нижними ступенями присматривала деревянная сова, примостившаяся на конце перил и вырезанная в них.


Хьюго колебался. Он не хотел столкнуться с женщиной, и, хотя он не мог сказать, в какую сторону она пошла, он предположил, что новоприбывшая не направилась бы прямо наверх; скорее всего, она сообщила бы о своем прибытии тому, кто там жил. Или управлял этим местом. Или кто там еще.


Хьюго начал подниматься по лестнице. Он пересек площадку, не сводя глаз со следующего пролета, прислушиваясь к любому звуку. Он преодолевал по две ступеньки за раз, а на вершине следующего сета остановился и огляделся. Он находился в небольшой гостиной, обставленной плюшевым бархатным диваном и двумя богато украшенными креслами фирмы berg ère. За диваном был книжный шкаф, и даже беглый взгляд подсказал Хьюго, коллекционеру-любителю книг, что в нем несколько дорогих томов. Впереди перед ним открылся длинный и широкий коридор, и он мог видеть с обеих сторон высокие двойные двери, как будто он попал в лучшие апартаменты в лучшем отеле. Посреди коридора с деревянным полом лежал ковер в восточном стиле, а пространство между дверями заполняли изящные столики.


Хьюго стоял там, решая свой следующий ход. Что-то было не так, подумал он, что-то странное, чего он никак не мог понять. И тогда он понял, как было тихо. Из-за всех машин на стоянке, женщины, которая только что вошла, слуг внизу, готовящихся к ужину, здесь вообще не было слышно ни звука. Единственное, что он мог придумать, это подслушать у нескольких дверей, хотя эта идея заставляла его чувствовать себя скорее вуайеристом, чем полицейским. Вот что происходит, когда у тебя нет плана, подумал он.


Он двинулся вперед, его ноги бесшумно ступали по ковру, уши навострились на звук, и как только он достиг первого ряда двойных дверей слева от него, одна распахнулась, и оттуда вышла фигура. Они несколько секунд стояли лицом к лицу, прежде чем Хьюго смог заговорить.


"Какого черта ты здесь делаешь?" он сказал.


Миниатюрная фигурка пожала плечами. "Я предполагаю то же самое, что и ты".


ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ


Она распустила волосы и переоделась, надев джинсы и кашемировый свитер, что казалось странным, потому что она, должно быть, поспешила сюда.


"Давай сядем вон там", - сказала она, указывая на бархатный диван наверху лестницы. Она повернулась, чтобы убедиться, что дверь в ее комнату закрыта должным образом, и Хьюго попытался не замечать, как хорошо сидят на ней джинсы. Он ошибался насчет того, что она была тонкой, как жердь.


Они направились к зоне отдыха наверху лестницы, двигаясь в тишине, и когда они сели, Хьюго был удивлен, увидев гнев на ее лице.


"Ты нашел его?" - спросила она.


"Пока нет. Судя по твоему вопросу, я предполагаю, что ты тоже этого не сделал."


Она не ответила, просто посмотрела на него своими настороженными зелеными глазами.


Хьюго перевел дыхание, чтобы унять свое разочарование. "Мерлин, мне нужно знать, что происходит. Мне нужно найти его, прежде чем он попадет в беду ".


"Что за неприятности? Чего ты мне не договариваешь?"


"Боюсь, много. И я не понимаю, от чего, по-твоему, ты его защищаешь ".


"Ты, я полагаю".


Хьюго откинулся на спинку стула. "Хорошо, давайте немного поделимся информацией. Я начну. Я хочу найти Дейтона Харпера, потому что я должен присматривать за ним, пока не будут решены его уголовные обвинения здесь. Я волнуюсь, потому что его жена мертва, и он находится в неустойчивом душевном состоянии. И потому, что я понятия не имею, где он и что делает. Твоя очередь."


"Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?"


"Ты сказал, что не знаешь, где он, и я тебе верю. Но я хочу знать о твоих отношениях с Ферро и Дейтоном, насколько хорошо ты их знал ".


Она кивнула. "Это все?"


"Нет. Я хочу знать, что это за место."


"Хорошо". Она на секунду прикусила губу. "Ты помнишь, что я сказал об отеле "Корк"? Слово, которое я использовал?"


Хьюго на секунду задумался. "Да, ты сказал, что это было "незаметно"."


"Верно. То же самое и здесь, но в большей степени. Это частная резиденция, которая используется для определенных ... групп. Чтобы сдавать в аренду."


"Группы?"


"Да. Мне жаль, но я не могу быть намного конкретнее, чем это. " Она наблюдала за ним мгновение. "Ты слышал о Вайлах или Обществе Януса?"


"Нет, не могу сказать, что видел", - сказал Хьюго.


"Я так не думала". Она пожала плечами. "Погуглите их, и вы поймете, о каких людях я говорю. Хорошие люди, которые разделяют определенные интересы. Всякого рода."


"Это мне не очень помогает, Мерлин. Зачем ему приходить сюда?"


"По той же причине, по которой все приходят сюда. Для уединения и в то же время для того, чтобы делиться с другими, чувствовать себя принятым и немного повеселиться ".


"Весело? Господи, Мерлин, у него только что умерла жена, как, черт возьми, он мог ...


"Нет, Хьюго, успокойся. Я не это имел в виду. Перед тем, как она умерла, вот почему он пришел. Зачем они пришли."


"Тогда скажи мне, он был здесь сегодня?"


Она откинулась назад, отодвигаясь от него в том, что Хьюго распознал как подсознательную попытку что-то скрыть.


"Что бы ты мне ни недоговаривал, Мерлин, это прекрасно. Но мне нужно знать, был ли он здесь сегодня, мне нужно это знать ".


"Нет", - сказала она. "Я его не видел".


Хьюго ей не поверил, или, по крайней мере, не был убежден. Она что-то скрывала, и ему нужно было выяснить, что именно. "Знаешь, ты никогда не спрашивал меня, как умерла Джинни".


"У меня не было шанса. Если бы я знал, ты бы мне сказал?"


"Возможно, нет, но я сделаю это сейчас. Она была найдена повешенной на кладбище в центре Лондона. Я нашел ее ".


У Мерлина отвисла челюсть. "Повешен? Кладбище? О, Господи, я не знал." Ее голова опустилась на руки, а затем она села и обхватила себя руками. "Это ... невероятно".


"Да, это так". Хьюго посвятил ее в детали, затем добавил: "Если она была убита, что вполне возможно, тот, кто ее убил, мог искать Харпер".


Она на мгновение задержала на нем взгляд, затем встала. "Пойдем со мной".


* * *


Это было за каменным сараем, аккуратно ухоженным кладбищем, окруженным намеренно ветхой стеной, тщательно построенной, чтобы воспроизвести вид церковного двора, который можно найти в любой английской деревне. Или Голливудская история о привидениях. Ночное небо над головой подыгрывало им, его бдительные звезды выглядывали из-за призрачных клочьев черных облаков, а холодный ветерок подкрадывался сзади и касался щеки Хьюго.


Мерлин толкнул деревянные ворота, которые, конечно же, заскрипели, и они пошли по гравийной дорожке между беспорядочно расставленными надгробиями и бетонными крестами. Впереди, прямо в центре, был мавзолей.


"Я предполагаю, что на самом деле под всеми этими камнями нет людей", - сказал Хьюго.


"Нет, конечно, нет. Видишь это, - она указала на мавзолей, - это ведет вниз, в специальную камеру.


"И все это для?"


"Разыгрывай из себя", - сказала она. "Не просто секс, я знаю, о чем ты думаешь. Люди слышат слово "фантазия" и просто предполагают, что это о сексе, но это не так. Не всегда. Иногда это просто быть кем-то другим, быть тем, кем ты не можешь быть в своей обычной жизни ".


"И быть кем-то другим - это хорошо?"


"Мы все что-то скрываем, Хьюго. Долгое время геям приходилось скрывать это, но они не единственные. Люди увлекаются поркой, связыванием, инфантилизмом ". Она пожала плечами. "Как ни крути, людям это нравится. И хотя все происходит по обоюдному согласию, ванильный мир этого не понимает и, как правило, не хочет понимать. Здесь люди могут по-настоящему быть самими собой, тем другим "я", которого мир не одобряет. И экспериментируйте, узнавайте больше о себе ".


"Раздвигай границы, пробуй что-то новое", - сказал Хьюго, кивая.


Мерлин остановилась и посмотрела на него, в ее глазах блеснул огонек. "Значит, ты понимаешь. По крайней мере, немного."


"Я пытаюсь", - сказал Хьюго. Но прежде чем он смог задать следующий вопрос, в кармане у него зажужжал телефон. Он проигнорировал это на секунду, но затем представил Пендрита, сидящего в темном закутке. Он выудил его и посмотрел на экран. Он пропустил звонок от своей жены Кристин.


"Вы получаете здесь много пропущенных сообщений", - сказал Мерлин. "В сельской местности прием не очень хороший, во всяком случае, здесь. И они блокируют сотовую связь в доме. Вопрос конфиденциальности ".


Хьюго кивнул и решил перезвонить Крису позже. Он улыбнулся при этой мысли. Извини, дорогая, я занят разговором с симпатичной молодой девушкой о ролевых играх для взрослых на фальшивом кладбище.Он сунул телефон обратно в карман и посмотрел на Мерлина. "Я думаю, ты собирался рассказать мне о Дейтоне Харпере".


"Да, хорошо. Он и Джинни, они ... экспериментировали. Их фишкой было аутоэротическое удушение. Знаете ли вы, что в викторианском Лондоне раньше были так называемые клубы повешенных? В принципе, проститутки оказывали бы услуги по удушению в безопасной обстановке. В любом случае, в безопасности, насколько это возможно."


"Очевидно, я многого не знаю", - сказал Хьюго, нахмурившись.


Она коснулась его руки. "Все в порядке. Но посмотри вокруг, что ты видишь?"


"Я вижу, что это дело движется в неправильном направлении, становясь все более и более запутанным. Вы говорите, что существует вероятность того, что Джинни Ферро случайно погибла на том кладбище? Как ты это называешь, игра с дыханием?"


"Да".


"Я думал, этим занимаются только мужчины. Это то, о чем ты всегда читаешь ... "


"Хьюго, ради всего святого. Почему это должно нравиться только мужчинам? Это не просто сексизм, в этом нет никакого смысла ".


"Ладно, хорошо. Но ты говоришь, что это может быть из-за того, что время воспроизведения пошло не так?"


"Без понятия", - сказал Мерлин. "Я действительно не знаю. И не кажется очень вероятным, что она будет играть там и тогда, я просто подумала, что вам стоит это увидеть." Она вздохнула и огляделась. "Мне нравится это место. Это мирно. И в безопасности".


"Я вижу это", - сказал Хьюго. "Так как же ты и они оказались втянутыми во все это?"


"Ну, я видел Джинни и Дейтона, разумеется, в "Ритце", а затем снова в "Корке". Они узнали меня, мы разговорились, и одно привело к другому ".


"Дейтон попросил тебя присоединиться к ним", - заключил Хьюго.


"Дейтон?" Мерлин рассмеялся. "Нет, нет. Я бы сказал, что из них двоих он более ванильный ".


"Ванильный?"


"Да", - сказал Мерлин. "Ты знаешь. Как и ты ".


"Спасибо. Итак, в чем ваш... - он поискал подходящее слово, " интерес?"


"Мой?" Она выгнула бровь. "Это не твое дело".


Настала очередь Хьюго рассмеяться. "Достаточно справедливо". Он посмотрел на часы. "Ладно, мне пора убираться отсюда, мне нужно найти пропавшую кинозвезду". Он начал возвращаться в том направлении, откуда они пришли, но Мерлин не последовал за ним. Он остановился. "Все в порядке?"


"Я хочу пойти с тобой".


"Извините. Останься здесь на ночь, возвращайся в Лондон, как захочешь, и я позвоню тебе, когда найду его. Я обещаю. Но ты не можешь прийти ".


"Я тоже не могу ехать домой".


"У тебя есть машина, не так ли?"


"Нет, на самом деле я не знаю". Она посмотрела на землю, затем снова на Хьюго. "Больше нет".


Хьюго уставился на нее, пока кусочки мозаики вставали на свои места. "О, нет, Мерлин, ты этого не делал".


"Мне жаль, Хьюго".


"Господи, Мерлин..." Он покачал головой. "Правду, пожалуйста".


"Он был в комнате. Вот почему я привел тебя сюда. В любом случае, у нас не было возможности поговорить. Он видел, как ты вошел за мной, он наблюдал через окно. Прости, я не знал, к чему все это, и я доверял ему. Я хотел помочь ему. Я действительно думал, что именно это я и делаю, помогая ему ".


"Ты дал ему ключи от своей машины".


"Да. Он приехал на такси."


Мчащееся такси, подумал Хьюго. Черт . "Ты знаешь, куда он направляется?" - Спросил Хьюго.


Она кивнула. "Ферма, где был убит этот человек. Он хочет извиниться лично. Знаешь, он действительно чувствует себя плохо ".


"Без сомнения. Ты знаешь, где это?"


"Да, я помог ему найти это на карте. Это достаточно просто, " сказала она, " хотя он, кажется, плохо ориентируется, так что, вероятно, заблудится по дороге. В любом случае, может быть, это даст нам время поймать его? " с надеждой спросила она.


"Может быть". Хьюго представил себе разгневанного отца, фермера с винтовкой и злобой, лицом к лицу с человеком, который убил его единственного сына. "Тогда будем надеяться, что он заблудится", - сказал Хьюго. "Совсем чуть-чуть".


* * *


Он неохотно позволил Мерлину пойти с ним. Она справедливо указала, что если Харпер увидит Хьюго или Пендрита, он снова исчезнет, тогда как, если он увидит ее первым, что ж, возможно, она смогла бы поговорить с ним, образумить его.


Они пошли тем же путем к главным воротам, которым Хьюго шел раньше, через лужайку и через пагоду. Не потому, что им это было нужно - Мерлин знал невысокого толстяка, который заправлял этим заведением, - а просто потому, что Хьюго не хотел новых ограблений. По словам Мерлина, ферма, на которой произошел несчастный случай, находилась недалеко от Бишопс-Стортфорда, что было не так далеко, как долетела ворона, но у Харпера была фора, и они не были воронами.


Хуже того, Мерлин понятия не имел, каковы были планы Харпера после его извинений, предполагая, что он это переживет.


У выхода Хьюго позвонил Пендриту, оставив сообщение, что они уже в пути. Затем он набрал код на клавиатуре, и, когда ворота распахнулись, они двинулись по дороге. Мерлин подошла к нему вплотную, ближе, чем ей было нужно, и через минуту Хьюго подумал, что, возможно, она хочет поговорить.


"Итак, расскажите мне об отеле "Корк"."


"Что ты хочешь знать?"


"Ну, это похоже на то место, Брэкстон Холл? Ты продолжал говорить о благоразумии, так что я подумал, может быть, там то же самое ".


"Нет, - сказала она, - не совсем. Я имею в виду, они очень осторожны, это их фишка. Но это не такое место, как Брэкстон Холл, на самом деле нет ".


"Я просто подумал, " сказал Хьюго, " что это за каменные арки и повсюду железные решетки".


"Похоже на подземелье, да?" - сказала она. "Может быть, именно поэтому мне это так нравится". Ее голос понизился. "Думаю, я закончил там работать. Роуз был очень зол."


"Я заметил", - сказал Хьюго. "Не могу ее винить - мы действительно ворвались туда и застали ее врасплох. Может быть, я смогу помочь ей все уладить, когда мы вернемся ".


"Да, конечно", - сказала Мерлин, ее голос был полон сарказма. "Она просто любит тебя".


Хьюго улыбнулся, и быстрый взгляд сказал ему, что Мерлин тоже улыбается. Он достал свой мобильный телефон и снова набрал номер Пендрита, но ответа по-прежнему не было. Они шли молча и через пять минут достигли стоянки. Они одновременно остановились у высокого берега, и Хьюго вгляделся в темноту, сначала задаваясь вопросом, не играют ли с ним черные тени злую шутку.


Ни его машины, ни Пендрита там не было.


ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ


Гарри Уолтону потребовалось меньше минуты, чтобы у него лопнуло терпение и он постучал в дверь спальни Пендрита в пабе. Растущее чувство тревоги заставило его уставиться на закрытую дверь ванной, пока он ждал ответа. Не получив ни одной, он подошел и позвал.


"Пендрит? Марстон?" Он подождал у двери, но снова не получил ответа. "Кто там внутри?"


Он догадался, что они сделали, и ворвался в комнату Марстона, не потрудившись постучать. Он направился прямо к окну и выглянул как раз вовремя, чтобы увидеть, как "кадиллак" выезжает задним ходом со своего места. Он в гневе стиснул челюсти. Отчасти на себя, но в основном на них. У них была сделка. У них была чертовски выгодная сделка. Типично для американца и политика отказываться от гребаной сделки, эти придурки.


Но он знал, куда они направляются. Было только одно место, куда они могли направиться, и он, черт возьми, увидел бы их там.


Если только они не забрали его ключи.


Он направился в свою комнату, готовый кричать от ярости, но нашел ключи там, где оставил их, в верхнем ящике комода. Он схватил их и похлопал себя по карману, чтобы убедиться, что бумажник на месте. Все остальное, что ему могло понадобиться, уже было в его машине, поэтому он сбежал вниз по лестнице и прошел через бар, не обращая внимания на испуганный взгляд трактирщика.


К тому времени, как он въехал на парковку, кадиллака уже не было, и он почти ожидал услышать сердитые гудки местного транспорта, когда чудовищная американская машина вытолкнула их с узкой полосы.


Уолтон открыл свою машину, а затем остановился, задаваясь вопросом, как именно он собирается это исправить. Часть его - большая часть его прямо сейчас - хотела позвонить своему редактору новостей и опубликовать эту историю, размазать ее по первым полосам. Он успевал к ранним выпускам, и к середине утра толпа фермеров с вилами прочесывала поля и леса в поисках кинозвезды. И, в зависимости от того, как он написал историю, преследуя высокомерного американца и его комнатную собачку Пендрит. Уолтон улыбнулся, представив их троих в кузове телеги с сеном, руки прижаты к бокам веревкой, выхваченной из чьего-то сарая, лошадь ржет, когда ее подводят под крепкий дубовый сук. В Уэстонской церкви, например. Он знал о старом дубе, который прекрасно подошел бы. Правосудие старомодным способом, как и должно быть, подумали некоторые.


Но у него были на уме более высокие цели. По крайней мере, выше с его точки зрения. Статья, напечатанная завтра, к выходным была бы не более чем упаковкой для рыбы с жареным картофелем, потому что реальность заключалась в том, что Дейтон Харпер и Хьюго Марстон прокрались бы обратно в свое посольство и были бы вывезены в Америку в целости и сохранности. Не было бы справедливости.


Так что он подождет и получит свою историю. Он дал бы этой коварной паре еще один шанс выполнить свою сделку, и это раздражало его, потому что он знал, что у него не было особого выбора. Знали ли они об этом? Знали ли они, что это была его большая возможность? Журналистов вокруг него отпускали, и он не собирался менять карьеру, если его услуги больше не требовались. Нет, он видел это раньше.


Он сидел в своем Mini, одна рука на руле, другая сжимает ключи, его дыхание маленькими облачками приходило и уходило перед глазами, нежные облачка тепла в холодную ночь. Он сидел там и думал о своем отце, человеке, которого боялись и уважали, на вершине своей профессии. Слишком гордый, или упрямый, или еще что-то в этом роде, чтобы понять, что за этим последует. Он не просто потерял работу, но и вся эта чертова профессия пошла коту под хвост, и тогда, как и сейчас, это происходило повсюду. Тогда технология не была виновата, но Уолтон не собирался быть пойманным на мушке, как его старик. Без работы и сидит дома в своем кресле с бутылкой в одной руке и стаканом, которым он так и не удосужился воспользоваться, в другой. На это у него ушло всего шесть месяцев, и однажды утром его нашли в нижнем белье, лежащим у кресла, под ним пустая бутылка, его кожа пожелтела и покрылась синяками размером с кулак, которые заставили юного Гарри, который шесть месяцев назад хотел быть таким же, как его отец, подумать, что старика ночью забили до смерти.


Он был, вроде того. Побежденный временем. Безжалостно избиваемый изнутри содержимым нескольких сотен бутылок дешевого виски.


Но у Гарри все еще был шанс все исправить. Если бы только старик был рядом, чтобы увидеть.


* * *


Красный Mini с визгом шин выехал со стоянки паба. Гнев вернулся, и Гарри Уолтону захотелось догнать американский танк, прежде чем он уйдет слишком далеко вперед. Но гвоздь, всего лишь маленький кусочек металла, положил конец его преследованию через полмили, когда машину накренило вправо, и Уолтону пришлось повозиться с рулем, когда он остановил машину, чтобы посмотреть, что к чему.


Он быстро сменил колесо, несмотря на темноту, его движения были эффективными, точными и подпитывались гневом и отчаянием. В старых автомобилях, даже маленьких, были настоящие запчасти, не то что эти дурацкие колесики-бублики, которые ставят на новые машины. Нет, Уолтон отключился на несколько минут, но он не вышел. Никаких шансов догнать, но он знал, куда они направляются, так что он встретит их там.


На мгновение он задумался, что бы они сделали, если бы снова столкнулись с человеком с пистолетом. Он не понимал, что у них может быть на уме, если это произойдет. Но это была их проблема, и, возможно, этого было бы достаточно, чтобы замедлить их и позволить ему наверстать упущенное.


Спущенное колесо для него и человек с пистолетом для них. Звучало справедливо.


Но когда он свернул на грязную полосу, он не увидел ни машины, ни человека. Уолтон вел машину медленно, внезапно осознав, что израсходовал запасную, зная, что камешки или мусор, накопившиеся за тысячу лет движения по трассе, могут врезаться в старые резиновые шины и оставить его в затруднительном положении.


Вот тогда-то и появится мистер Дробовик, подумал он. Это было бы просто моей удачей.


Впереди него деревья танцевали в тенях, отбрасываемых его фарами, и темнота вдали от лучей казалась полной. Мерцающие ветви, тянущиеся вперед, а затем отдергивающиеся назад, вызвали у него желание прорваться через это жуткое место, но он поборол это желание. Осторожность была необходима, он знал. Во всем.


И призраки были ненастоящими.


Вспышка света прямо перед ним заставила Уолтона нажать на тормоз, и маленькую машину немного занесло, прежде чем она остановилась. Кто-то, машина, была направлена прямо на него, кто-то, кто только что включил фары.


Этот проклятый мистер Дробовик, Уолтон просто знал это. Вероятно, сидит на обочине в потрепанном старом "Лендровере", просто ожидая, когда кто-нибудь выстрелит.


Затем огни на мгновение повернулись в сторону, и Уолтон понял, что транспортное средство съехало с трассы, чтобы пропустить его. Или заманите его поближе.


Он включил передачу и двинулся вперед, медленно приближаясь к огням, не уверенный, много ли там места для проезда, если оно вообще есть. Но потом они оказались нос к носу, как любовники, осторожно проехав мимо, его машина раскачивалась на выбоинах даже на такой скорости. Это был вовсе не "Лендровер", и когда его окно поравнялось с окном другого водителя, он почувствовал себя обязанным выглянуть, обязанным увидеть и, ради вежливости, признать другого мужчину.


Но Гарри Уолтон не помахал рукой, как и другой водитель. Лицо, такое знакомое, но в то же время такое суровое и бледное, эти знаменитые глаза, горящие вперед, как будто человек мог заставить себя ехать по переулку, глядя через лобовое стекло. Даже волосы казались знакомыми, как у потрепанного щенка, зашедшего в дом в дождливый день.


Рот Гарри Уолтона приоткрылся, совсем чуть-чуть, прежде чем он нажал на педаль тормоза и остановился рядом с мистером Дейтоном Харпером, когда-то кинозвездой, когда-то беглецом, и история жизни которого теперь стала единственным достоянием Гарри Уолтона, внештатного репортера, который собирался стать действительно очень известным журналистом.


ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ


Впервые за очень долгое время Хьюго был в полной растерянности. Он стоял в кромешной тьме с почти незнакомым человеком, в незнакомом месте, без машины.


Он знал, что главная дорога, ведущая в город Болдок, находится примерно в миле отсюда, по этой дороге ночью идти медленно и не очень безопасно, но он не знал, что еще можно сделать. Если бы Пендрит отправился на поиски еды, туалета, даже бутылки чего-нибудь, он вернулся бы этим путем.


Они пошли, их шаги были единственным звуком на покрытой грязью дороге. Они проехали меньше сотни ярдов, когда двойные фары прорезали темноту, ослепив их. Хьюго протянул руку и схватил Мерлина, прижимая их тела к берегу, чтобы избежать удара. Когда до машины оставалось тридцать ярдов, нос опустился, и двигатель успокоился, как будто водитель их увидел. Секундой позже Хьюго понял, что в кадиллаке был Пендрит.


"Ужасно сожалею", - сказал Пендрит через открытое окно. "Пытался дозвониться, но звонок не прошел. Обежал вокруг дома, гадая, может быть, ты направился в ту сторону, но снова увидел мерзавца с пистолетом, и ему пришлось повернуть обратно."


"Рад, что ты это сделал", - сказал Хьюго. "Теперь выпрыгивай и дай мне сесть за руль. И поздоровайся с нашим пассажиром ".


Пендрит повернулся на водительском сиденье и посмотрел через плечо Хьюго. "Я говорю, какого черта она здесь делает?"


"Я расскажу тебе по дороге". Хьюго обошел машину, открыл дверцу со стороны водителя и подождал, пока Пендрит вылезет. Когда все пристегнулись, Хьюго помчался к стоянке и выполнил быстрый разворот на три очка. "Итак, Мерлин", - сказал он. "Куда?"


* * *


Она назвала это фермой, но это было слишком деревенское слово. Это был особняк из красного кирпича в симметричном георгианском стиле с пятью большими прямоугольными окнами на верхнем этаже и мансардными окнами, которые, как предположил Хьюго, когда-то предназначались для прислуги и были встроены в крышу. Густой плющ, карабкающийся по кирпичным стенам, и трещины, в которых пробивались цепляющиеся зеленые усики, наводили на мысль, что слуг здесь нет ни сейчас, ни в течение некоторого времени. Торцы дома были увенчаны высокими дымовыми трубами, и, судя по запаху древесного дыма в воздухе, по крайней мере, одна из них все еще работала.


Хьюго постучал в дверь, и после десяти секунд молчания посетители обменялись взглядами. Хьюго посмотрел мимо них и не увидел ни машин, ни признаков того, что дом занят. Просто дым из трубы.


"Подожди здесь", - сказал Хьюго, - "Я проверю за домом".


Мерлин начала что-то говорить, затем передумала. Она ждала вместе с Пендритом, пока Хьюго отходил направо, заглядывая в каждое окно, мимо которого проходил. До сих пор все было темно. Он добрался до переднего правого угла дома и, вглядевшись в ночь, смог разглядеть лужайку, уходящую в темноту, когда она доходила до задней части дома. Он постоял там мгновение, затем вернулся к входной двери и, ничего не говоря, повернул ручку.


"Ты уверен, что это хорошая идея?" Сказал Пендрит.


"Нет", - сказал Хьюго. "Но у меня нет других".


Дверь бесшумно открылась, и Хьюго вошел в дом. Пендрит последовал за ним, а Мерлин стоял в дверном проеме с широко раскрытыми и обеспокоенными глазами.


"Полиция!" Звонил Хьюго. "Есть кто-нибудь дома?"


Пендрит искоса взглянул на него. "Полиция"?" - прошептал он.


Хьюго повернулся и сверкнул быстрой улыбкой. "Ты бы предпочел, чтобы я объявил нас грабителями?"


Они вышли в коридор. Справа лестница, изогнутая, вела на площадку, а затем на второй этаж. Дверь слева от них была открыта, и Хьюго вошел через нее в неопрятный кабинет. Перед ним стоял большой деревянный стол, заваленный ручками и стеклянными пресс-папье. Покосившиеся картонные коробки выстроились вдоль стены слева, а напротив них стопки пожелтевших бумаг были разбросаны по кожаному дивану, который тоже знавал лучшие дни.


Он присоединился к двум другим и провел их мимо лестницы в большую комнату, которая занимала заднюю половину дома и при дневном свете выходила окнами в сад за домом. Левая половина помещения с высоким потолком использовалась как столовая, и в ней доминировал огромный стол, покрытый скатертью, которая когда-то была белой, и дюжина стульев, аккуратно заправленных под нее. Бывшие поколения семьи Дринкер смотрели друг на друга через стол, мрачные и официальные в своих позолоченных рамах. С правой стороны находилась гостиная, заставленная обтянутыми тканью диванами и несколькими креслами, ровным сочетанием потрескавшейся кожи и выцветших цветочных принтов. Здесь родственники с бледными лицами уступили место различным буколическим сценам, нескольким написанным тяжелым маслом и горстке акварелей поменьше и повеселее. Одно из больших окон было переделано во французские двери, и он предположил, что прямо снаружи находится внутренний дворик.


В комнате пахло плесенью, даже пылью, и Хьюго увидел, что встроенный камин светится оранжевым. Он прислушался, но никого не услышал, вообще никаких звуков. И все же он был уверен, что они здесь не единственные. Он двинулся налево, направляясь через столовую туда, где, как он думал, должна была находиться кухня, когда внезапный стук сверху остановил их. Слабый крик просочился сквозь потолок, и они услышали еще один удар, затем тишину.


Хьюго протиснулся мимо Пендрита и Мерлина, направляясь обратно к лестнице. Он схватился за перила и начал подниматься, перепрыгивая через них двоих за раз и вытаскивая пистолет на бегу. Он остановился наверху и посмотрел в обе стороны. Он никого не увидел, но звук раздался снова, слева от него, поэтому он пошел в ту сторону, теперь медленнее, осторожнее. Он услышал Пендрита позади себя и понадеялся, что у англичанина хватило ума заставить Мерлина ждать у подножия лестницы.


Коридор был широким и полутемным, и с каждой стороны было по две закрытые двери, ведущие в спальни или ванные комнаты, предположил Хьюго. У одного из них, слева от него, из-под двери просачивался свет. Он посмотрел в конец коридора, но остальные, казалось, были темными. Он встал сбоку от двери и жестом показал Пендриту остановиться там, где он был, в десяти футах от него. Хьюго постучал в дверь рукояткой пистолета.


"Там есть кто-нибудь?" он позвонил. "Здесь полиция".


Из глубины комнаты они услышали еще один крик, и Хьюго узнал крик человека, страдающего от боли. Он наклонился и попробовал ручку, и она повернулась в его руке. Все еще стоя в стороне, он толкнул дверь, и в коридор хлынул свет. Хьюго шагнул в дверной проем, подняв пистолет, и оказался в большой спальне.


Прямо напротив него, прислонившись спиной к деревянному комоду, сидел мужчина, держась за живот. Левую руку мужчины покрывала кровь, а в правой он держал предмет, который Хьюго не смог сразу узнать. Его ноги торчали прямо к двери, а глаза медленно закатились, когда Хьюго подошел ближе. У них был остекленевший взгляд, который Хьюго видел несколько раз раньше, когда он был в ФБР, взгляд, который говорил о человеке в глубоком физическом шоке, на волосок от смерти.


Хьюго обернулся, услышав позади себя голос Пендрита. "Я вызову скорую".


"Хорошо", - сказал Хьюго. "Скажи им, чтобы поторопились". Он повернулся к раненому мужчине. "Вы Брайан Дринкер?"


Мужчина, казалось, кивнул, но Хьюго не был уверен. На его нижней губе появились красные пузырьки, и мужчина застонал, затем смог прошептать. "Да".


"Брайан, кто это сделал?" Хьюго сказал. "Ты можешь рассказать мне, что произошло?"


Пьющий поморщился, и его взгляд скользнул вниз и вправо, к предмету в его руке. Хьюго посмотрел и увидел открытый сотовый телефон, кнопки которого были скользкими от крови. "Я пытался ... не смог ..."


"Все в порядке", - сказал Хьюго низким и спокойным голосом. "Помощь уже в пути. Мне просто нужно, чтобы ты рассказал мне, что произошло, ты можешь это сделать? "


"Он пришел сюда", - выдохнул Пьяница. "Я не собирался его впускать".


"Кто?" Хьюго настаивал.


"Но он сказал ... он извинился". Пьющий внезапно схватил запястье Хьюго своей окровавленной левой рукой. "Он сказал, что сожалеет".


"Харпер? Ты хочешь сказать, что это сделал Дейтон Харпер?"


Пьющий застонал и отвел взгляд, затем его рука упала с запястья Хьюго. Он кашлянул один раз, а затем поднял глаза.


"Это не должно было случиться таким образом", - сказал Дринкер. "Это то, что он мне сказал." Он повернулся к Хьюго, его глаза были широко раскрыты и полны слез, голос хриплый. "Я не понимаю. Почему он стрелял в меня? Я ничего не делал ".


Пьющий закрыл глаза, и дыхание с хрипом застряло у него в горле. Хьюго посмотрел на рану в животе фермера, но не прикоснулся к ней. Кровотечение, похоже, прекратилось, и Хьюго не хотел возобновлять его, усиливая давление. Он посмотрел на Пендрита, который покачал головой и тихо заговорил.


"Мы за городом, машине скорой помощи потребуется двадцать минут, чтобы добраться сюда. Наверное, то же самое касается полиции."


"Я не против подождать скорую помощь, но у нас нет времени объяснять это полиции", - сказал Хьюго. "И Харпер не может быть слишком далеко".


"Ты иди", - сказал Пендрит. "Я подожду с ним. Я могу позвонить некоторым людям, с которыми раньше работал, и убедиться, что полиция держит это в секрете - по крайней мере, пока."


Хьюго встал и посмотрел через плечо Пендрита, чтобы увидеть Мерлина, стоящего в коридоре. Она была бледна, и ее большие глаза были похожи на глаза оленя, встретившегося лицом к лицу со своим охотником.


"Что происходит?" она сказала.


"Будь я проклят, если знаю", - сказал Пендрит, когда двое мужчин вошли в холл. "Хьюго, зачем Харперу стрелять в этого человека?"


"Хотел бы я знать", - сказал Хьюго. "Это не имеет смысла".


"Он совершенно обезумел", - сказал Пендрит. "Слетел с катушек".


Хьюго кивнул. "Это, пожалуй, все, что я тоже могу придумать. Тем больше у меня причин найти его ".


"Чертовски верно", - сказал Пендрит. "И чем скорее, тем лучше".


Они оглянулись в комнату, когда Брайан Дринкер застонал и открыл глаза. Он пытался что-то сказать, но Пендрит шагнул в дверной проем впереди Хьюго. Англичанин оглянулся и кивнул в сторону Мерлин, которая зажимала рот рукой. "Уходи", - сказал Пендрит Хьюго. "И тебе лучше взять ее с собой".


"Хорошо", - сказал Хьюго. "Но, ради Бога, позвони мне, если он скажет что-нибудь еще. Если я не поймаю Харпер, я сразу вернусь за тобой. " Хьюго слегка улыбнулся ему. "Будем надеяться, что я не увижу тебя какое-то время". Он взял Мерлин за руку и повел ее по коридору и вниз по лестнице.


В самом низу Мерлин остановил его.


"Я не понимаю, что происходит", - сказала она.


Хьюго посмотрел на нее, не зная, что сказать. "Хотел бы я сказать тебе".


"Ты хочешь сказать, что знаешь и не будешь?"


"Нет", - улыбнулся он. "Я не знаю, поэтому я не могу. Давай, поехали".


Она медленно двинулась за ним. "Вы действительно думаете, что Дейтон застрелил того человека?"


"А ты нет?"


"Но зачем ему это?"


"Без понятия", - сказал он. "Вот почему нам нужно уйти, и прямо сейчас. Нам нужно найти его и выяснить, что происходит, прежде чем пострадает кто-нибудь еще. И если мы его найдем, ты можешь быть дружелюбным лицом, которое ему понадобится ".


Она кивнула, и они направились к входной двери. Как раз в тот момент, когда он собирался открыть его, свет прорезался через окно напротив лестницы, белые вспышки от фар автомобиля, проезжающего перед домом.


"Скорая помощь"?" Мерлин сказал.


"Нет". Хьюго остановил ее. Кто бы это ни был, он вышел из-за дома и направлялся к главной дороге. "Это должен быть он. Дейтон Харпер."


ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ


Они выбежали из фермерского дома и направились прямо к машине Хьюго, гравий взлетал у них за спиной, когда они бежали. Открывая дверь со стороны водителя, Хьюго поискал глазами задние фонари автомобиля Smart, но ничего не увидел. Слабый звук, который мог быть просто шумом ветра, был единственным предположением о том, в каком направлении мог пойти Харпер.


Колеса огромной машины на секунду крутанулись, прежде чем зацепиться за рыхлую поверхность, и они понеслись прочь от дома по короткой подъездной дорожке к главной дороге. Хьюго уже решил, что Харпер, скорее всего, отправится обратно в Лондон, и он был в этом еще больше уверен, когда знак в конце подъездной дорожки указал на город Стивенедж, отправную точку на шоссе А1, главную дорогу оттуда в столицу. Хьюго был уверен, что Харпер позаботился обо всех своих делах в сельской местности Хартфордшира, здесь, на ферме, и в Брэкстон-холле, что означало, что единственным логичным направлением для Харпера был Лондон, место, которое актер знал и где он мог быть в относительной безопасности.


Но когда Хьюго вел машину на крутом повороте на главную дорогу, он знал, что его теория основана на том, что Харпер действовал логично. И в последнее время было не так уж много свидетельств этого.


Он набрал Лондон в своем GPS-устройстве и увидел, что Мерлин смотрит на него.


"Ты в порядке?" - спросил он.


"Конечно. Я думаю. Я просто не понимаю, что происходит ".


"Я тоже, но я предполагаю, что он на пути обратно в Лондон".


"Почему?"


Он пристально посмотрел на нее. "Есть ли еще место, куда он мог пойти?"


"Нет", - быстро сказала она. "Насколько я знаю, нет. Ты думаешь, он сдается полиции?"


"Понятия не имею". Он вцепился в руль, когда машина понеслась по извилистой проселочной дороге в сторону Стивенеджа. "Вообще без понятия".


Хьюго смотрел сквозь ветровое стекло на дорогу перед ним, черную ленту, которая тянулась через деревни, пустую трассу без каких-либо признаков его добычи. Он ехал так быстро, как позволяли машина и извилистое шоссе, но этого было недостаточно, и вскоре он почувствовал себя борзой, преследующей кролика, который уже убежал в свою нору.


Они мчались пять минут, долгие минуты, ловя машины, как светлячков, но каждый комплект задних фонарей был разочарованием. Чувство отчаяния и пессимизма Хьюго возрастало с каждым.


Мерлин, казалось, думал о том же. "Разве мы не должны были догнать его к настоящему времени?" - спросила она, когда они поравнялись с грузовиком для скота.


"Да, наверное". Он думал о том же. "Это самый прямой путь в Лондон".


На вершине крутого холма Хьюго проверил, нет ли встречного движения, затем развернул "кадиллак" на встречную полосу. Он включил дальний свет и дал им обзор по крайней мере на полмили, вниз по склону и обратно вверх по склону напротив них. Не маленькая машина. Он спрятался за грузовиком для скота и дождался выезда на поле, на которое въехал и с неохотой, которая была почти болезненной, развернул машину и поехал обратно на ферму. Харпер сбежал.


* * *


Когда они приехали, фермерский дом был залит огнями, и Хьюго пришлось припарковать машину на траве, окаймлявшей подъездную дорожку к дому. Они с Мерлином направились к скоплению полицейских машин, Хьюго осматривал небольшую толпу в поисках Пендрита. Он увидел, как тот разговаривал с одним из офицеров в штатском, и решил не присоединяться к группе.


Офицеру в форме потребовалось меньше минуты, чтобы заметить Хьюго и Мерлина, притаившихся на краю поляны, и когда он подошел к ним, у Хьюго была готова история. Он должен был предположить, что Пендрит сказал им, что он поехал туда один, его высадили. Он был достаточно умен, чтобы не обострять ситуацию, вовлекая еще двух участников, один из которых был вооруженным сотрудником посольства США.


"Могу я вам помочь?" - спросил офицер.


"Конечно", - сказал Хьюго. "Констебль...?"


"Кристи. Ты кто?"


Хьюго достал свои удостоверения, и пока офицер проверял их, Хьюго подозвал Мерлина. "И она со мной".


На лице констебля Кристи отразилась неуверенность. "Да, сэр. Вам нужно поговорить с кем-нибудь из руководства?"


"Нет", - сказал Хьюго. "Я просто жду лорда Стопфорда-Пендрита. Можно сказать, что на сегодня я его шофер."


"Да, сэр. Он просто дает показания, он должен скоро закончить. Я дам ему знать, что ты здесь ". Он начал отходить, но обернулся, вытаскивая маленький блокнот и ручку из нагрудного кармана. "Извините, сэр, но вам что-нибудь известно о том, что здесь произошло?"


"Нет, не могу сказать, что люблю", - добродушно ответил Хьюго. "Мы только что прибыли, я уверен, что я не могу сказать вам ничего такого, чего вы уже не знаете".


Кристи переводил взгляд с одного на другого, затем сунул блокнот и ручку обратно в карман пиджака. "Очень хорошо, сэр".


Они смотрели, как он возвращается к офицерам, окружавшим Пендрита, который повернулся и посмотрел на них, ничем не выдавая себя. Через минуту к ним направлялся сам член парламента.


"Я говорю, что за кровавое месиво", - сказал он. "Бедняга без сознания, но держится. По крайней мере, на данный момент. Местные парни не часто получают такие, поэтому они вызывают начальство ".


Хьюго поморщился. "Что ты им сказал?"


"Только то, что я был здесь с миссией доброй воли, своего рода связующим звеном, чтобы разобраться с неразберихой с Харпером. Я сказал им, что ты высадил меня перед домом, планируя забрать меня или зайти и встретиться с мистером Дринкером, если он согласится. Я сказал, что дверь была открыта, когда я пришел сюда, и поэтому я вошел и нашел его. Никаких упоминаний о том, что Харпер был здесь, не волнуйся ". Пендрит пожал плечами. "Пока они на это купились, но, боюсь, как только начнут прибывать большие парни, крышка с этого маленького плавильного котла слетит".


Хьюго посмотрел на происходящее вокруг него. Мужчине прострелили живот, мужчине, который оказался известным местным фермером и отцом человека, недавно убитого двумя кинозвездами. Хьюго покачал головой при мысли о том, что высокопоставленные чиновники выстраиваются в очередь, чтобы потребовать быстрого решения. Сам главный констебль, вероятно, прибудет с минуты на минуту.


"Итак", - сказал Пендрит. "Обратно в Лондон? Не туда ли, как ты думал, направлялся Харпер?"


"Да", - сказал Хьюго. "Именно так я и думал". Он на мгновение оглядел своих спутников. Левая сторона дома и садов была окружена кирпичной стеной, которая отделяла собственность от поля. Деревянный указатель в двадцати ярдах от них указывал в поле, а Хьюго достаточно погулял по сельской местности, чтобы узнать общественную пешеходную дорожку, когда увидел таковую. Если повезет, эта тропинка приведет их к задней части дома. "Кто-нибудь хочет прогуляться после всех этих волнений?" - весело спросил он.


"Прогуляться?" Пендрит уставился на него, вытаращив глаза. "О чем, черт возьми, ты говоришь? Нам нужно двигаться дальше, возвращаться в Лондон ".


"Он думал, что Дейтон поехал в Лондон", - вставил Мерлин. "Прошедшее время. Мне кажется, он больше так не думает ".


"Тогда куда, черт возьми, направляется этот чертов человек?" - Спросил Пендрит.


"Понятия не имею". Мерлин пожал плечами, затем ткнул большим пальцем в сторону Хьюго. "Спроси янки".


"Следуйте за мной, и я расскажу вам", - сказал Хьюго. Он открыл пассажирскую дверь "кадиллака" и порылся в бардачке, вытаскивая фонарик. Он включил его, проверяя, затем выключил. "Поехали".


Не обращая внимания на бормотание Пендрита, Хьюго повел их через подъездную дорожку к пастбищу. Он протиснулся через ржавые ворота для поцелуев и подождал, пока они последуют за ним. Когда они это сделали, он отправился в направлении, указанном на указателе, параллельно стене, которая окружала ту сторону фермерского дома. Они начали идти.


"Так о чем ты думаешь?" - Спросил Пендрит, следуя за Мерлином.


"Это просто идея, не более того, " сказал Хьюго, " но, как заметил Мерлин в машине, если бы он направлялся в Лондон, мы бы его догнали".


"Может быть, он свернул не туда", - предположил Пендрит.


"Возможно, но, похоже, он этого еще не сделал. И указатель в конце этой дороги указывает на Стивенедж, который находится прямо рядом с трассой А1, по которой мы все приехали. Так что, даже если бы он не знал, что это правильное направление, знак сказал бы ему об этом. И по моему опыту, люди, которые не очень хорошо ориентируются в направлениях, особенно усердно ищут указатели. "


"Значит, если он случайно не свернул не в ту сторону, вы думаете, может быть, он специально пошел куда-то еще?" Мерлин сказал.


"Это возможно", - сказал Хьюго, - "но где? Харпер сбежал от нас и приехал сюда под влиянием момента; он сбежал сюда. У него не было времени спланировать маршрут, наметить, куда он направляется и когда. И он не может сейчас рисковать, неожиданно появляясь в месте, где люди его узнают ".


"Который находится практически где угодно", - сказал Мерлин.


"Верно", - согласился Хьюго.


"Ну и что?" Пендрит позвонил с конца линии.


"Так, может быть, он не покидал ферму", - предположил Хьюго. "Или вообще прийти сюда".


"Тогда чью машину мы видели?" - Спросил Мерлин.


"Я не знаю. Мы предполагали, что это его машина, но было темно, и все, что я увидел, была маленькая машина." Хьюго натянуто улыбнулся, затем сказал: "По крайней мере, я думаю, что это была маленькая машина".


"Но этот Пьяница, - настаивал Пендрит, - он сказал, что Харпер был здесь и, черт возьми, застрелил его".


Хьюго хмыкнул, глубоко задумавшись, и троица поплелась дальше, пока ночная тишина окутывала их, как плащ. Они шли пять минут, их глаза уже привыкли к темноте, но даже так они время от времени спотыкались на неровной земле. Однажды Мерлин застыла на месте, пораженная внезапным криком фазана неподалеку. Пендрит быстро успокоил ее, и они снова двинулись дальше в тишине. Тропинка проходила по внешней стороне осыпающейся кирпичной стены, и иногда Хьюго задавался вопросом, смогут ли они втроем просто перелезть через нее. Но хрупкость стены означала, что любая попытка взобраться на нее могла быть опасной.


Проехав четверть мили, Пендрит остановился. "К чему, черт возьми, это нас приводит?"


Хьюго включил фонарик. Он провел лучом света по узкой тропе, начиная от своих ног и направляя его вдоль наезженной колеи. Запах влажной земли под их ногами и крушение черных деревьев впереди вызвали у Хьюго ощущение потерянности, незадачливого странника в незнакомой стране.


Которым, подумал он, я в значительной степени и являюсь.


Позади них темный силуэт стены поворачивал направо, но тропинка шла прямо вперед, деля пополам бугристое пастбище. Хьюго направил луч на стену и с расстояния двадцати ярдов увидел, что она заканчивается зарослями плюща, который свисал с кирпичей и обвивался вокруг деревянного забора высотой по пояс, предназначенного для того, чтобы скот не забредал на территорию.


"Поехали", - сказал он.


Он перелез первым, протянув руку помощи Мерлину, который принял ее, и Пендриту, который проигнорировал это с ворчанием, которое Хьюго принял за возмущение. Все благополучно закончилось, Хьюго посмотрел в сторону задней части дома. Они стояли на краю сада, по крайней мере, в шестидесяти ярдах от дома, который казался серой громадой, окаймленной белым от огней полицейской деятельности перед домом.


Хьюго шел впереди, включал фонарик каждые несколько секунд, ровно настолько, чтобы убедиться, что путь свободен. Всего через несколько шагов Пендрит подал голос.


"Какого черта мы ищем?"


"Пристройка с включенным светом, - сказал Хьюго, - или дом на дереве, в котором люди шепчутся. Используй свое воображение ". Для бывшего офицера МИ-5 у Пендрита были очень острые следственные способности, подумал Хьюго.


"Я вижу пруд, как это?" Сказал Пендрит, останавливаясь, чтобы указать. Хьюго включил свет слева от себя и увидел круглый пруд тридцати ярдов в поперечнике. Пологий берег спускался примерно на два фута к тяжелой на вид поверхности, и Хьюго предположил, что она покрыта ряской или, может быть, сплошным слоем листьев кувшинок. Он придвинулся ближе, напрягая зрение в тусклом свете. В нескольких футах от пруда его лодыжка согнулась, когда он стоял на том, что казалось углублением в лужайке. Он провел фонариком по земле, и его желудок сжался.


"Ребята, оставайтесь на местах", - сказал он низким и настойчивым голосом. Он сделал два шага назад, а затем направил фонарик на поверхность пруда. На краю, от которого он только что отступил, темная вода поглотила луч, сказав Хьюго, что в отражающей зелени на ее поверхности есть просвет. Он переместился влево, к краю пруда, и опустился на колени. Свободный от сорняков участок воды был в десяти футах от него, и он держал свет на нем, вытаскивая монету из кармана. Он прицелился и метнул его исподтишка в сторону заплаты, проследив за его полетом лучом фонарика. Монета описала дугу над зеленым рядом с его ногами и упала в темную воду, приземлившись с мягким звоном и, казалось, зависнув на мгновение на ее поверхности, прежде чем ускользнуть от Хьюго, по-видимому, по поверхности воды, прежде чем исчезнуть из поля зрения.


"Там что-то есть под этим", - сказал Пендрит из-за плеча Хьюго.


"Есть", - сказал Хьюго. "И, боюсь, я знаю, что это такое".


"Ты делаешь?" - Сказал Пендрит, помогая Хьюго подняться. Они стояли бок о бок, глядя на пруд, затем Пендрит снова заговорил. "Это была крыша автомобиля, не так ли?"


"Это мое предположение", - сказал Хьюго.


"Вопрос в том, чья машина?" - Пробормотал Пендрит.


"Машина?" Мерлин шагнул вперед и коснулся руки Хьюго. "Боже мой. В этом кто-то есть?"


"Это, - мрачно сказал Хьюго, - другой вопрос".


* * *


Полиции потребовалось тридцать минут, чтобы переместить свою батарею фонарей на заднюю лужайку и чтобы появился эвакуатор. Хьюго, Пендрит и Мерлин стояли в стороне, выдерживая подозрительные взгляды полицейских, которые были заняты извлечением того, что находилось под поверхностью пруда.


"Тебе придется кое-что объяснить", - сказал Хьюго старший детектив-инспектор Клайв Аптон, которому, по мнению Хьюго, было приятнее погрозить пальцем американцу, чем полицейскому или перепуганному гражданскому лицу. Симпатичный, испуганного вида гражданский. Сначала Аптон был в ярости, крался через лужайку за Пендритом, который пошел за ним. Но старший офицер почти инстинктивно отвернулся от следов шин и обратил свое внимание на небольшое количество видимых улик, прежде чем повернуться к Хьюго. И даже тогда, после первоначального возмущения тем, что кто-то, кроме одного из его людей, нашел важную улику, возможно, новое место преступления, Аптон успокоился и кивал, пока Хьюго объяснял, зачем они здесь, придерживаясь версии Пендрита, насколько мог.


Старший инспектор Аптон держался как старший сержант, выпрямившись, как шомпол, и расправив плечи линейкой. Его волосы казались белыми в темноте, но глаза были ясными, как у молодого человека, твердыми и серебристыми, хотя при дневном свете, возможно, бледно-голубыми, его кожа была достаточно гладкой, чтобы вызвать зависть даже у Дейтона Харпера. И когда Хьюго закончил, Аптон некоторое время наблюдал за ним, как бы решая, верить или нет его истории, просить большего или довольствоваться тем, что у него было на данный момент.


Хьюго почувствовал облегчение, когда остановился на последнем. Аптон вызвал по рации цепочку констеблей, чтобы они пробирались через обширную лужайку к пруду, прочесывая траву в поисках дальнейших улик. Аптон прикрикнул на одного молодого констебля, который подошел слишком близко к следам шин, заставив констебля отскочить назад в строй, не сказав ни слова, кроме, как показалось Хьюго, тихого проклятия, адресованного ему самому.


Тонкая синяя линия поиска протянулась вокруг пруда и остановилась у кромки воды, ничего не найдя, и все стояли, ожидая и наблюдая, как два грузовика с бортовой платформой объехали дом и расположились в тридцати ярдах от пруда, с обеих сторон. С щелкающим звуком, за которым последовал хлопок, дюжина огней окрасила сцену в желто-зеленый цвет, заставляя ночь вернуться к забору, который Хьюго пересек полчаса назад. Появился специалист по месту преступления и начал фотографировать землю вокруг пруда, а также сам пруд, дюжина мужчин наблюдали за его неуклонным продвижением по месту происшествия.


Вскоре к ним через лужайку поплелся одинокий полицейский, ведя за собой эвакуатор, дизельный двигатель которого нетерпеливо рычал при медленном ползании по безопасному пути к пруду. Когда машина добралась до места, водитель заглушил двигатель и выпрыгнул из кабины по указанию своего гида. Невысокий, круглый мужчина в промасленном комбинезоне, он выглядел неуверенно, что сказало Хьюго, что он не привык вытаскивать машины из воды, особенно когда в них могли быть тела.


Техник с места преступления, наконец, опустился на колени, чтобы положить свою камеру в сумку, и все они смотрели, как он достал видеокамеру и направился к дальней стороне пруда. Через несколько мгновений после того, как он установил его на треноге, его голос затрещал по радио Аптона, сообщая, что он готов. Аптон повернулся к беспокойному водителю эвакуатора.


"Поехали, мистер Крауч. Красиво и просто, мы хотели бы сохранить все, что там есть, как можно более нетронутым ".


Водитель поколебался, затем посмотрел на пруд. "Ты хочешь, чтобы я зашел туда и подключил это?"


"Правильно".


"Что, если он повернут не в ту сторону?"


Аптон слабо улыбнулся. "Ты эксперт, который берет с нас сто фунтов в час. Итак, я хочу, чтобы ты надел свои болотные сапоги, зашел туда и закрепил это ".


Крауч облизнул губы и кивнул, затем направился к задней части своего грузовика. Он боролся с парой болотных сапог, дважды теряя равновесие, прежде чем правильно их надеть. Он склонился над какими-то кнопками управления, и Хьюго услышал лязг металла о металл.


Крауч неуверенно подошел к краю пруда с подъемным тросом в руке, затем ступил в пруд. Он зашаркал вперед, нащупывая пальцами ноги, но все равно скользнул вперед и застыл там, внезапно оказавшись по пояс в воде, с широко раскрытыми от холода глазами. Крауч на секунду огляделся, затем пожал плечами, словно смиряясь с неизбежным, и окунул правую сторону под воду, ощупывая вокруг себя. Он снова шагнул вперед, затем наклонился так, что вода поднялась ему до плеч, и Хьюго слышал, как он отдувается, его круглый подбородок касался холодной воды, пока он работал. Казалось, он оставался в таком положении долгое время, борясь с тросом и поднимая поддон обеими руками.


Затем он выбрался из воды и направился к своему грузовику, наклонился за кабиной и потянул за рычаг, который наклонил плоскую платформу на угол сорок пять градусов. Он потянул за другой рычаг, и трос натянулся, барабан со скрежещущим звуком намотал его. Все взгляды обратились туда, где трос поднимался из воды и дрожал, пучки водорослей падали с натянутой стальной веревки, когда она натягивалась.


Затем, с наклоном и приливом воды, зеленая поверхность пруда расступилась, и темная масса вырвалась на поверхность. По кольцу полицейских вокруг пруда пробежал ропот, но вскоре они стихли, когда продвижение остановилось. Двигатель лебедки изменил высоту вращения в зависимости от усилия перетаскивания груза. Маленький пруд с илистым дном и крутыми бортиками не хотел расставаться со своим призом. Хьюго осознал, что затаил дыхание, и представил, что все остальные тоже. Он оглянулся на борьбу, происходящую у кромки воды, и услышал хлюпающий звук, за которым последовал внезапный свист, когда пруд, наконец, признал свое поражение.


Хьюго почувствовал руку на своей руке. Он посмотрел вниз на бледное лицо Мерлин и увидел смятение и гнев в ее глазах, когда ее маленькую машину протащило через край пруда. Он лежал там, облепленный сорняками и истекающий кровью из пруда, крошечная капсула с непрозрачными окнами, сундук с сокровищами или гроб, извлеченный из глубины.


Лебедка замолчала, и старший инспектор Аптон направился к пассажирской двери. Он посветил фонариком в окно, но никак не показал, что увидел.


"Где моя команда на месте преступления?" - позвал он и кивнул, когда фотограф и еще один офицер появились рядом с ним. Аптон потянулся к дверной ручке, затем потянул за нее, распахивая дверцу машины и отступая назад. Поток грязной воды выплеснулся наружу, и все, кто был с той стороны машины, включая Хьюго и Мерлина, наклонились вперед, чтобы заглянуть внутрь.


Мерлин вздохнула с облегчением, увидев пустые места, без сомнения, радуясь, что ее подруга не побывала под этой бурлящей водой. Но она не видела того, что видел Хьюго: временную победу и знак того, что им нужно вернуться на дорогу.


"Слава Богу!" - прошептал Мерлин. "К черту машину, я просто рад, что Дейтона там не было".


"И это означает, что он где-то в другом месте", - пробормотал Хьюго. Он посмотрел на Пендрита, стоявшего на полпути между ним и Аптоном, и прочел облегчение на его лице. Пендрит направился к ним, движение привлекло внимание Аптона. Полицейский наклонился к дородному офицеру рядом с ним и отдал быстрый приказ, и констебль подбежал к троице.


"Вы не планируете уходить, не так ли, сэр?" - обратился он к Хьюго.


"Вообще-то, да", - ответил Хьюго. "Места, которые нужно посетить, людей, которых нужно найти. Ты знаешь, как это бывает ".


"О, я знаю, сэр", - весело сказал констебль. "Дело в том, что старший инспектор Аптон может и не быть. Может быть, перекинешься с ним парой слов, прежде чем уйдешь." Это не было предложением.


"Подождите здесь", - сказал Хьюго Пендриту и Мерлину. "Я ненадолго". Он быстро зашагал туда, где Аптон давал указания своим техникам с места преступления. "Шеф, нам нужно отправляться в путь. Лорд Стопфорд-Пендрит уже сделал заявление, так что, я полагаю, мы вам не понадобимся."


Аптон обратил холодные серые глаза на Хьюго, оценивая его. "Верно. Потому что все, что вы сделали, это нашли недавно затопленную машину в пруду посреди ночи. Как у меня вообще могут быть к вам еще какие-то вопросы?"


"Послушай, я скажу тебе, что могу", - сказал Хьюго. "Я ищу кое-кого, того, кто был за рулем этой машины".


Аптон ткнул большим пальцем в сторону дома. "Да, я думаю, мы его тоже ищем, предполагая, что он ввел того фермера в кому. Кто это?"


Хьюго покачал головой. "Я не думаю, что человек, которого я ищу, сделал это. По крайней мере, я не могу представить, зачем ему это было нужно. Мы с вами ищем двух разных людей, инспектор."


"И я должен поверить тебе на слово в этом?"


Хьюго посмотрел на него, пытаясь придумать способ убедить Аптона. "Послушай, я заключу с тобой сделку. Если я найду водителя этой машины, я привезу его туда, куда ты захочешь, для интервью. Я могу гарантировать, что вы поймете, почему он не ваш стрелок ".


"Мне нужно имя, мистер Марстон. Сейчас."


"Он не ваш человек, инспектор. Позволь мне найти его и задержать, а ты начинай отсюда и ищи стрелявшего. Настоящий стрелок ".


"Имя. У тебя есть три секунды".


"Поговори с Пендритом. Ты совершаешь ошибку, потому что все, что я пытаюсь сделать, это помочь тебе -"


Хьюго замолчал, когда его руки были схвачены по бокам и заведены ему за спину. У него не было времени сопротивляться, когда дородный констебль защелкнул наручники на его запястьях. Хьюго оглянулся через плечо на испуганное выражение лица Пендрита. Старик двинулся вперед, но путь ему преградили двое констеблей, гораздо более сильных и проворных. Хьюго повернулся обратно к Аптону и твердо заговорил, изо всех сил стараясь контролировать поднимающийся в нем гнев.


"Я агент службы безопасности посольства США. Я нахожусь по официальному делу Госдепартамента, и у меня дипломатический иммунитет. Я не люблю повышать свой ранг, старший инспектор, но у нас где-то здесь двое мужчин, один пытается убить другого и с радостью застрелит любого, кто встанет у него на пути. У нас нет времени на это дерьмо, так что сними эти наручники ".


Аптон протянул руку и похлопал Хьюго по плечу, на его губах играла улыбка.


"Это так, мистер Марстон? Ну, вот в чем дело. Вы сейчас находитесь в Хартфордшире, а не в своем посольстве США, так что потребуется некоторое время, чтобы подтвердить ваш иммунитет. А пока мы можем выпить по чашечке чая и поговорить об этом в участке ".


ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ


Хьюго сидел на заднем сиденье полицейской машины, наблюдая через окно, как Пендрит разговаривает со старшим инспектором Аптоном. Мерлин парила в промежутке между ними, приближаясь к полицейскому и политику только для того, чтобы получать взгляды типа "оставьте нас в покое", которые подталкивали ее к машине, пока тот или иной офицер в форме вежливо, но твердо не попросил ее не подходить слишком близко.


Сначала Аптон стоял и бесстрастно слушал, время от времени оглядываясь через одно плечо на Хьюго, но чаще - через другое, чтобы проверить, как продвигаются его техники на месте преступления. После пяти минут этого один из техников прервал Пендрита, чтобы сделать его отчет. Аптон выслушал и, очевидно, отпустил мужчину, затем посмотрел на свои часы. Теперь заговорил он, и Пендрит согласно кивнул. Наконец, констебля отправили к машине, и он сел на водительское сиденье. Он спокойно ждал, пока не прибыл сам Аптон, сев рядом со своим констеблем впереди.


"Что они нашли в машине?" - спросил Хьюго. Он наклонился вперед и громко заговорил через разделявшее их пластиковое окно, не уверенный, насколько эффективными могут быть маленькие отверстия.


Аптон полуобернулся и посмотрел на Хьюго. "Разве ты не хочешь знать, куда мы направляемся?"


"Ты уже говорил мне", - сказал Хьюго.


"План меняется. Вы счастливый человек, мистер Марстон ".


"Зовите меня Хьюго. И ты имеешь в виду вмешательство Пендрита?"


"Нет. Так случилось, что "Восходящая луна" - это мой местный паб. Мы собираемся выпить пива и поболтать ".


Хьюго откинулся на спинку стула, не желая, чтобы Аптон увидел облегчение на его лице. "Мне подходит", - сказал он. "Означает ли это, что вы не нашли пистолет в машине?"


Аптон поднял бровь. "Пендрит прав, ты умный парень. И он немного рассказал мне о твоем друге Харпере."


Хьюго молча проклял Пендрита, но знал, что у него, вероятно, не было особого выбора, если он хотел освободить Хьюго. Хьюго обратился мыслями к тому, что означало отсутствие оружия, но вслух произнес: "Либо Харпер не был за рулем машины, либо он не стрелял в Пьяницу, либо он сделал и то, и другое, и ..." Следующий вариант был его наименее любимым.


"Верно", - закончил мысль Аптон. "И если только он не выбросил его в пруд, а мы посмотрим, он там с пистолетом в руке. Но независимо от того, сделал он это или нет, у нас есть человек с оружием, бродящий по сельской местности. Кто-то, вполне желающий и способный это использовать. Кажется, это достаточный повод для того, чтобы выпить и поболтать, не так ли?"


"Здесь не о чем спорить", - сказал Хьюго.


* * *


Старший инспектор Аптон и хозяин "Восходящей луны" поприветствовали друг друга как старые друзья, хотя в глазах Джима Бухера было уважение, которое подсказало Марстону, что их встречи не всегда происходили в пабе. Они прибыли, когда Бухер запирал магазин, но он без колебаний оставил их четверых в баре одних, полагая, что они заплатят сейчас или, если ему понадобится услуга от людей в синем, вернут ему долг позже. Хьюго нравилось, что в стране все по-прежнему работает таким образом, но ему было интересно увидеть, что его первоначальная оценка Аптона была неверной. Он не был обычным полицейским, как Хьюго сначала подумал. Этот человек также был ориентирован на результат.


Бухер в какой-то момент тем вечером собрался разжечь камин, и Пендрит вернул его к жизни ногой и двумя новыми поленьями. Затем они встали вокруг ближайшего стола и посмотрели на Мерлина.


"Возможно, она знает что-то, что поможет нам", - сказал Хьюго, видя желание Аптон отстранить ее от разговора. "Она знает о Харпер намного больше, чем мы".


Аптон кивнул в знак согласия, затем сыграл роль бармена, не принимая заказов, просто достав бутылку виски из-под стойки и четыре стакана. Подходя к столу, Хьюго позабавился, увидев, как Аптон бросил вопросительный взгляд на Мерлина, который выглядел раздраженным. Да, я девушка, которая пьет виски.


Закончив разливать, Аптон сделал глоток, не произнося тоста. "Я расскажу тебе то, что знаю, а ты допиши остальное", - сказал он.


Хьюго кивнул. "Достаточно справедливо".


"Я знаю, что старый мистер Пьяница без сознания с чьим-то свинцом в теле. Я знаю, что вы, ребята, ищете здесь Дейтона Харпера. Я знаю, что Харпер и его жена неделю назад задавили сына Пьяницы. С остальным, " он пожал плечами, " тебе придется мне помочь".


Хьюго посмотрел на Пендрита, который откинулся назад со стаканом в руке.


"Стреляй, старина", - сказал Пендрит. "Он твой подопечный, не мой".


"Дейтон Харпер должен был быть на моем попечении", - сказал Хьюго и начал с Джинни Ферро и ее ужасного конца.


"Это определенно было убийство?" Сказал Аптон. "Есть шанс, что это было самоубийство?"


"Ну, вот тут-то все и усложняется", - сказал Хьюго. "Сначала мы предположили самоубийство, а затем из-за ситуации с Фермером Дринкером мы подумали, что это могло быть убийство. Ткань на ее лице помогла с этим. Но теперь это возможно, просто возможно, это был несчастный случай ".


"Несчастный случай? Ее случайно повесили на дереве на кладбище?" Аптон оглядел сидящих за столом, чтобы посмотреть, кто еще смеется. Когда он не увидел ничего, кроме невозмутимых лиц, он сухо добавил: "Что она делала, подрезала?"


"Позвольте мне объяснить", - сказал Хьюго, успокаивающе подняв руку. "Как я уже сказал, я должен был взять под опеку Харпера после его освобождения, чтобы убедиться, что он в безопасности, и держать его подальше от глаз общественности, пока не уладится эта неразбериха с Дринкером. Но потом он узнал о своей жене и, видимо, решил, что у него здесь есть дела, о которых нужно позаботиться. Мы шли по его пятам и выследили его здесь, в месте под названием Брэкстон Холл ".


Брови Аптона поползли вверх. "Я слышал об этом месте, хотя одному Богу известно, что правда, а что нет".


"Вероятно, большая часть из того, что я видел и слышал, правда", - сказал Хьюго, стреляя улыбкой в Мерлина. "В любом случае, похоже, что он, Джинни Ферро и небольшая группа их друзей увлекались асфиксофилией".


"Игра с дыханием. Я сталкивался с этим несколько раз, но обычно это сольная деятельность ", - сказал Аптон. "Или я так думал".


"Это может быть", - вмешался Мерлин. "Я предполагаю, что большая часть вашего опыта связана с поиском мертвых людей, верно?"


"В значительной степени", - сказал Аптон.


"Что объясняет, почему ты думаешь, что это одиночная практика. Послушай, единственный безопасный способ - пригласить кого-то еще, потому что, если все пойдет не так, ты окажешься на первых полосах. Рядом с кем-то другим ты в гораздо большей безопасности. Или, " добавила она, пожимая плечами, " несколько других людей там. Это усиливает аспект безопасности, а также эротичность. Для некоторых людей." Еще одно уклончивое пожатие плечами, но на этот раз с легкой улыбкой.


"Так какое это имеет отношение к чему-либо?" Аптон посмотрел прямо на нее и кивнул. "Харпер и Ферро замешаны в этом?"


"Помимо всего прочего, да", - сказал Мерлин. "Обычная фигня со связыванием, имитация заключения. Она была довольно дикой даже для той толпы ".


Она рассказала Аптону о кладбище в Брэкстон-холле, склепе, который был специально создан для того, чтобы гости могли наслаждаться любым способом, который они сочтут нужным, включая воссоздание сцен смерти с помощью игры с дыханием.


"У вас там устраиваются настоящие вечеринки вроде этой?" - Спросил Аптон. Хьюго подумал, что он очень старается не казаться осуждающим.


"Да", - сказал Мерлин. "Я знаю, для тебя это прозвучит странно, но никто никогда не пострадал". Снова эта легкая улыбка. "В плохом смысле, я имею в виду".


"И именно поэтому вы задались вопросом о том, что смерть Джинни Ферро была несчастным случаем. Кажется немного ... маловероятным, не так ли?"


"Какая часть?" Сказал Хьюго с улыбкой.


"Что ж", - сказал Аптон, поглаживая подбородок. "Теперь я вижу, что она могла бы получить что-то от веревки и настоящего кладбища. Но ночь ее освобождения из тюрьмы?"


"Да, я тоже так подумал", - сказал Хьюго. "Но подумай об этом с другой стороны. Она получает определенное эмоциональное и физическое удовлетворение от мнимого заключения, верно? Что ж, если ее посадили по-настоящему, но с ней хорошо обращались, что, по общему мнению, и было, то она, возможно, была на высоте, выйдя оттуда. Возможно, она хотела продлить этот опыт, разыгрывая еще одну фантазию в реальной обстановке ".


"Но с кем?" - спросил Аптон. "Разве ей не нужен был бы кто-то другой?"


"Не обязательно", - сказал Мерлин. "Все, что ей было нужно, это лестница и веревка, в значительной степени. Но у нее также были друзья там, внизу, друзья по этому делу. Быстрый телефонный звонок заставил бы дюжину людей сбежаться туда, чтобы поиграть с ней ".


"Играть?" Сказал Аптон.


"Да, мы называем это игрой. Потому что так оно обычно и есть." Мерлин сделала глоток своего виски. "Послушай, суть в том, что она могла бы назначить кому-нибудь встречу с ней там в течение часа, а то и меньше. Она знаменитая кинозвезда, черт возьми, любой на этой сцене, как мужчина, так и женщина, отдал бы левую руку, чтобы поиграть с ней ".


"В буквальном смысле, а что?" Пендрит фыркнул, затем уткнулся носом в свой стакан, когда увидел, что смеется только он.


Они посидели в тишине с минуту, затем Хьюго поднял глаза. "Черт, а как же Уолтон?"


"Кто это?" - Спросил Аптон.


"Заноза в заднице репортера, который следовал за нами сюда", - сказал Пендрит.


"Он знает о Харпере?" - Спросил Аптон.


"Да", - сказал Хьюго. "К сожалению, он это делает. Он согласился ничего не говорить, если мы поможем ему взять интервью, когда получим Харпер ".


"Очень любезно с его стороны", - сказал Аптон. "Где он сейчас?"


"Трудно сказать", - снова усмехнулся Пендрит. "Мы ускользнули от него ранее, отправили его с каким-то липовым поручением. Наверное, плачет в свой рыбный суп. Я сбегаю наверх и посмотрю, здесь ли еще этот ублюдок ".


"Хорошая идея", - сказал Хьюго.


Как только он исчез за дверью, Аптон повернулся к Хьюго. "Если вы не возражаете, я спрошу, какова роль его светлости во всем этом?"


"Я совсем не возражаю", - сказал Хьюго. "Я думаю, что он влюблен в Харпер, с одной стороны. Кроме того, Пендрит был другом Соединенных Штатов, как выразился посол, в течение нескольких лет. Мне сказали, что он работает в разведке, что, несомненно, может быть полезно прямо сейчас." Хьюго улыбнулся, увидев хмурое выражение лица Аптона. "Не позволяйте одурачить себя дурацким поведением высшего класса, старший инспектор".


"Все напоказ?"


"Нет, на самом деле я думаю, что часть высшего класса реальна. Хотя он не придурок, этот кусочек просто для того, чтобы тебя одурачить ".


"Что ж, нам не помешала бы любая помощь, которую мы можем получить, - сказал Аптон, - хотя я понимаю, почему ты был так чертовски уклончив там, на ферме".


Хьюго кивнул. "Если станет известно, что Харпер разгуливает по Англии, возможно, вооруженный и, возможно, опасный ..." Он покачал головой. "Я волновался раньше, когда думал, что, возможно, его просто забьют до смерти фанаты или, возможно, вздернут несколько местных жителей. Но сейчас, ну, об этом невыносимо думать ".


"Согласен", - сказал Аптон. "Каждый мужчина, женщина и ребенок в округе схватили бы горящий факел и отправились бы на его поиски".


Они подняли глаза, когда Пендрит снова появился. "Все хорошо", - сказал он. "Уолтон спит как младенец".


"Хорошо". Аптон посмотрел в свой стакан, но не сделал ни глотка. "Итак, нам нужно выяснить, кто застрелил Дринкера, что, черт возьми, Харпер делает, и поднимаем ли мы тревогу. И я думаю, мы все согласны с тем, что пока нет необходимости в публичном объявлении ".


"Конечно, нет", - сказал Пендрит. Он повернулся, чтобы посмотреть на Хьюго. "Ты раньше говорил, что не думаешь, что он застрелил Дринкера. Все еще так думаешь?"


"Я не совсем уверен, что и думать". Он повернулся к Аптону. "Сказали ли парамедики, выживет ли Пьющий?"


"Нет. К тому времени, как мы добрались до него, он был без сознания. Все, что мы знаем, это то, что он сказал вам, ребята. Я позвоню и узнаю, произошли ли какие-нибудь изменения, но прямо сейчас то, что он сказал, указывает прямо на Харпера. Позволь мне позвонить ".


Аптон встал и отошел от стола, и они сидели в тишине, пока полицейский связывался с подчиненным в участке. Он спросил о Дринкере и некоторое время молча слушал. Затем он сказал: "Вы уверены, что он был там? Ты уверен, что это был он?" Он кивнул в ответ и повесил трубку, затем вернулся к столу.


"Новости?" - спросил Пендрит.


"Совершенно определенно", - сказал Аптон, обхватывая пальцами свой стакан. Но на этот раз он сделал большой глоток. "Он был в сознании несколько минут, прежде чем они отправились в операционную. В сознании и достаточно связный, чтобы рассказать своему сопровождающему то, что он сказал вам: Харпер был в том доме сегодня вечером. "


"И?" - нажал Пендрит.


"А потом Дринкер умер во время операции", - сказал Аптон.


В последовавшей тишине все стаканы были опустошены.


ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ


Звонок, которого так боялся Хьюго, раздался в шесть утра следующего дня.


Он уже встал и был на парковке, ища общественную пешеходную дорожку, которая могла бы вывести его на прогулку в милю или две, прежде чем мир проснется, момент, чтобы позволить деревенскому воздуху пробежать по его организму, и шанс либо сбежать, либо помочь разгадать завладевшую им тайну.


Он ответил, не задумываясь и не проверяя, кто звонит. "Хьюго Марстон".


"Это старший инспектор Аптон. Где ты?"


Все надежды на утреннюю прогулку испарились, когда Хьюго услышал его тон. "В пабе. Все в порядке?"


"Нет, не длинным мелом. Ты знаешь, где находится Уэстонская церковь?"


Хьюго почти улыбнулся. Вот где похоронен Джек О'Легс, подумал он. Но он просто сказал: "Да".


"Хорошо. Я сейчас направляюсь туда, встретимся ".


"Конечно, я захвачу Пендрита, хотя он, возможно, все еще спит". Хьюго посмотрел на часы и увидел, что было чуть больше шести.


"Нет времени", - сказал Аптон. "Просто приезжай сюда как можно скорее, я пришлю за ним машину позже".


"Что происходит, Клайв?"


"Эта гребаная ситуация выходит из-под контроля, вот что происходит. Так что сделай мне одолжение и поторопись ".


Хьюго похлопал себя по карманам. Бумажник и ключи , это все, что ему нужно. Он оглянулся на паб, немного виноватый из-за того, что оставил Пендрита здесь, и наполовину надеющийся увидеть его у окна, жестом призывающего Хьюго подождать. Но похожий на коттедж паб дремал в утреннем тумане, беззвучный и тихий.


Хьюго свернул со стоянки направо и медленно поехал к церкви, которая, как он помнил, находилась примерно в двух милях отсюда. Дорога казалась более ветреной и узкой, чем раньше, и дважды ему пришлось притормозить, когда кролики проносились перед ним, спасаясь в живой изгороди у дороги, их завтрак был прерван мурлыкающим бегемотом, которым была машина Хьюго.


Маленький указатель предупредил Хьюго о повороте к месту назначения, и он направил машину на Черч-лейн, которая резко поднималась под углом. Он проехал сорок ярдов, а затем увидел полицейские машины с странно выключенными фарами на крышах, учитывая, что это, по-видимому, была чрезвычайная ситуация. Когда Хьюго искал место для парковки, он увидел в зеркале заднего вида машину скорой помощи, следовавшую за ним по гравийной стоянке. Двое полицейских отделились от железных ворот, которые служили входом в церковь, один направился к нему, другой - к машине скорой помощи.


Констебль придержал дверь Хьюго, когда тот вылезал, но заблокировал любое дальнейшее движение. Он был индийцем или пакистанцем, подумал Хьюго, но говорил с дикцией английского джентльмена. "Доброе утро, сэр, боюсь, мне придется попросить вас на некоторое время покинуть территорию церкви. Прямо сейчас у нас небольшая ситуация ".


От ворот донесся голос старшего инспектора Аптона, одетого в зеленую куртку Barbour и плоскую кепку.


"Он со мной, Агарвал, приведи его сюда".


Агарвал извиняющимся жестом махнул рукой Аптону, затем повернулся к Хьюго. "Извините, сэр, я понятия не имел. Сюда."


Хьюго проследовал за констеблем через ворота и огляделся. Церковь находилась впереди и справа от него, занимая верхний угол участка. Остальное было занято большим, полным людей и ухоженным кладбищем, через которое к дверям церкви вела покрытая шлаком дорожка. Низкая каменная стена, такая же старая, как и сама церковь, не давала кладбищу перекинуться на соседнее поле, изрезанное недавно вспаханными бороздами.


Он сделал несколько шагов внутрь, посмотрел налево и остановился. Вот оно, гордость Уэстон-Виллидж, место последнего упокоения легенды, которую до сих пор рассказывают.


"Вы слышали о Джеке О'Легсе, сэр?" - Сказал Агарвал, останавливаясь рядом с Хьюго.


"Люди продолжают спрашивать меня об этом. Да, у меня есть."


"Я немного историк-любитель. Отличная история, хотя я всегда удивлялся, почему никто не откопал его, чтобы увидеть, каким большим он был на самом деле ".


Хьюго улыбнулся. "Я задавался тем же вопросом, и на меня накричали за то, что я так сказал".


"У меня была такая же реакция". Агарвал поднял глаза. "Нам пора идти, сэр".


Впереди, на дальней стороне кладбища, полдюжины полицейских слонялись вокруг, как будто ожидая указаний. Двое полицейских прислонились к кладбищенской стене, которая была там повыше, и выглядели так, как будто хотели закурить, но не решались. Рядом с ними над стеной возвышался огромный дуб, массивные ветви которого простирались над надгробиями, как будто для того, чтобы обеспечить как можно больше тени и укрытия усопшим Уэстоном.


Аптон ждал у входа в церковь, стоя с молодой женщиной, одетой в джинсы и толстый свитер. В левой руке она держала книгу, а правую протянула Хьюго для рукопожатия, пока Аптон представлял их друг другу.


"Это преподобный Киннисон - она здешний викарий. Она нашла его. Преподобный Киннисон, познакомьтесь с Хьюго Марстоном."


"Зови меня Кристи. Как поживаете?"


Ее хватка была крепкой, и Хьюго увидел, что книга была Библией. Более интересной была татуировка, которая окружала ее запястье, змея, которая выглядела так, как будто она скользила вверх по ее предплечью. "Приятно познакомиться", - сказал он, затем повернулся к Аптону. "Клайв, какого черта - прошу прощения, какого черта здесь происходит? Кого она нашла?"


"Я думаю, вы были правы в первый раз", - сказал достопочтенный Киннисон. "Вы, ребята, идите и делайте свое дело - приходите поговорить со мной, когда будете готовы. У меня есть чем заняться ". Она повернулась и пошла в церковь, не оглядываясь.


"Клайв?"


"Боюсь, она права. Это становится все хуже и хуже. Приходите и убедитесь сами ". Он направился к группе констеблей, затем повернулся к Агарвалу: "Мне нужно, чтобы ты отправился на Восходящую Луну и привел лорда Стопфорда-Пендрита. Ты знаешь, где это?"


"Да, сэр".


"Если повезет, он будет знать, что ты приедешь, и будет ждать на автостоянке. Я оставил для него сообщение около трех минут назад. Надеюсь, этот ублюдок проснулся. И если ты увидишь там молодую леди, она не приглашена. Мистер Марстон вернется за ней позже, понял?"


"Да, сэр". Агарвал кивнул и пошел обратно по дорожке к церковной парковке.


"Ладно, пошли", - сказал Аптон и молча повел Хьюго в дальний конец церковного двора.


Они прошли по дорожке до конца церкви, затем прошли еще двадцать ярдов, прежде чем ступили на траву, лавируя между надгробиями. Как и те, что он видел в Уайтчепеле, многие были древними и лишенными идентификаторов, или имена и даты были покрыты мхом или лишайником. Но, в отличие от лондонских, эти камни сидели прямо и гордо, как терпеливые собаки, присматривающие за своими павшими хозяевами, год за годом ожидая, когда они вернутся в мир живых. У основания многих новых камней лежат яркие цветовые вкрапления, проблески памяти или уважения к недавно ушедшим. Слева от него, на приличном расстоянии от полицейских действий, стояла пожилая женщина, наблюдавшая за ними, ее седые волосы были высоко собраны на голове, обе руки сжимали букет голубых цветов. Покойному, от почти ушедшего, подумал Хьюго.


Когда Хьюго и Аптон приблизились к месту преступления, констебли вытянулись по стойке смирно и расступились, как будто старший офицер был камешком, брошенным в пруд, а они - рябью. Он не заметил этого раньше, но сине-белая лента оцепила место происшествия, пластик высотой по пояс натянут между надгробиями.


Как только Хьюго нырнул под ленту, он увидел мертвеца. Он лежал, прислонившись спиной к каменной стене, руки на коленях, в груди, где когда-то билось его сердце, зияла кровавая дыра. Голову мужчины покрывал белый шелковый капюшон.


"Кто это?" - Спросил Хьюго.


"Мы его не трогали, поэтому пока ничего не подтвердили. Судя по обуви, он не местный, так что ..."


Значит, ты думаешь о том же, что и я . "Ваши люди с места преступления закончили?"


Аптон фыркнул. "Ленивых ублюдков здесь еще нет. Вероятно, это будет та же команда, что и на ферме прошлой ночью, так что немного тяжеловато просыпаться после ночной работы. Но именно поэтому мы его не трогали. Я чувствую, что это становится слишком большим; я не хотел, чтобы какой-нибудь неуклюжий полицейский испортил улики, сунув свои лапы туда, где им не место. И я говорю о себе, конечно ".


Хьюго слегка улыбнулся. "Хорошее решение. Но нам нужно знать, кто это ".


Они оба уже знали, вот почему, подумал Хьюго, Аптон просто кивнул и сказал: "Тогда угощайся".


Хьюго на ходу смотрел в землю, ища глазами следы или другие улики. Он делал это тысячу раз на местах преступлений, перемещаясь и трогая вещи до того, как прибыли техники со своими бумажными костюмами и пластиковыми пакетами. Но дюжина глаз наблюдала за ним сейчас, за иностранцем, действующим в чужой стране.


Хьюго двинулся под углом, оставляя свободным самый прямой путь к телу от тропинки, предполагая, что это был бы маршрут убийцы, предполагая, что кто-то, у кого больше времени и с увеличительным стеклом, найдет крупицу улики. В трех футах от тела он остановился и изучил местность вокруг мужчины. Он был маленького роста, но руки выдавали в нем мужчину, хотя бы просто. И обувь: дорогая и не откуда-нибудь поблизости отсюда. Аптон был прав насчет обуви.


По другую сторону тела от Хьюго лежала единственная видимая улика - пистолет. 22-го калибра, судя по виду, но кроме этого, ничего. Уверенный, что он не попирает улики, Хьюго опустился на колени возле тела и положил кончики пальцев на вывернутое запястье. Это был обычный жест, а не реальная надежда на жизнь, первые люди, которые нашли бы его, позаботились бы об этом.


Хьюго полез в карман и вытащил ручку. Осторожно, чтобы не нарушить позу мужчины, он медленно приподнял шелковый капюшон, скрывавший его лицо. Это тоже по большей части было формальностью. Они с Аптоном догадались, и вблизи Хьюго понял это еще до того, как посмотрел. Но визуальная идентификация тела была освященной временем традицией и ритуалом, который следовало соблюдать, несмотря ни на что.


Хьюго опустился на колени рядом с человеком, которого он поклялся защищать, и посмотрел в глаза, которые сделали его звездой, которые покорили сердца миллиона женщин, которые при жизни мерцали и танцевали на тысячах киноэкранов, но которые в смерти сохраняли холодное очарование двух детских шариков, невидящих, бесчувственных, и которые скоро исчезнут из памяти, затерянные с течением времени.


Хьюго позволил ткани упасть обратно на лицо Дейтона Харпера, чтобы фотограф мог запечатлеть его таким, каким его нашли, но он несколько секунд оставался на одном колене, прежде чем снова посмотреть на старшего инспектора Аптона.


Это были простые кивки, общий момент печали между двумя мужчинами, которые сталкивались с этим ежедневно, но так и не смогли к этому привыкнуть.


ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ


Хьюго и старший инспектор Аптон вернулись в церковь, когда команда криминалистов приступила к съемкам и сбору улик. Это была та же пара, что и прошлой ночью, и они извинились за опоздание, но также вопросительно посмотрели на Хьюго и Аптона, как будто задаваясь вопросом об американском косце, который дважды отвлек их от обычной череды грабежей.


Они не получили никаких объяснений, потому что они не нуждались в них для выполнения своей работы и потому что их не было - по крайней мере, хороших.


Хьюго и Аптон опустились на грубые деревянные скамьи на крыльце перед главной дверью церкви, подальше от других офицеров, на мгновение замолчали, обдумывая все, что могли. Наконец Аптон заговорил, всего одно слово.


"Застрелен".


"Я не видел никакой другой травмы", - сказал Хьюго. "Выглядело так, словно один выстрел пришелся в сердце".


"Самоубийство?"


"Может быть".


"Это подходит. Любовь всей его жизни мертва, его мучает чувство вины за убийство юного Куинси Дринкера, и он застрелил отца по какой-то чертовой причине. Его актерская карьера закончена, ему светит длительный срок в тюрьме ..." Аптон пожал плечами. "Кажется, подходит".


"Да", - кивнул Хьюго. "Кажется, подходит". И все же этого не произошло. Если бы Харпер застрелил старика Дринкера, это могло бы. Но он этого не сделал, и, по мнению Хьюго, из-за этого остальная часть головоломки развалилась на части.


"Скоро мы узнаем больше. Они возьмут мазки с его рук на предмет следов пороха - это нам кое-что скажет ".


"Немного", - сказал Хьюго. "Предполагая, что ваши ребята сделают это примерно через четыре часа после его смерти и они что-нибудь найдут, это скажет нам, что у него был разряженный пистолет. О котором мы вроде как уже знаем ".


"У меня не было большого опыта в этой конкретной науке", - застенчиво сказал Аптон. "Стрелял из большого количества оружия, но нам не часто удается насладиться прелестями GSR в Хартфордшире. Слава Богу".


"Как и вся полицейская работа, - сказал Хьюго, - это не то, что по телевизору. Как вы знаете, я уверен. Мы часто видим это дома, слишком часто, когда в кого-то стреляют, и в итоге он оказывается со свинцом в груди и остатками пороха на коже. Был случай, когда парень выстрелил из АК-47 с заднего сиденья микроавтобуса и убил двух человек. Его приятели перед фургоном также дали положительный результат на GSR, создав хорошую защиту для стрелка ".


"Отлично", - сказал Аптон. "Посмотрим, сможем ли мы отследить пистолет - это может нас к чему-нибудь привести. Где, черт возьми, голливудской звезде раздобыть оружие посреди английской сельской местности?"


Хьюго думал об этом. "Ну, учитывая, что он кинозвезда, он, вероятно, просто должен был спросить. Кто скажет "нет"? Но сначала ему нужно было бы найти кого-то, у кого есть оружие."


"Это оружие из фильмов", - сказал Аптон. "Они настоящие? Если это так, и они стреляют холостыми, кажется, что достать несколько пуль может быть проще, чем сам пистолет ".


"Без понятия", - сказал Хьюго. "Хотя я уверен, что мы можем это выяснить".


"Есть какие-нибудь проблемы с тем, чтобы это стало известно СМИ?" - Спросил Аптон. "Даже если эти молодые копы еще не выяснили, кто он такой, они довольно скоро выяснят, и достаточно одному из них заговорить".


Хьюго покачал головой, но от разочарования, а не от несогласия. В прошлом он участвовал в своей доле громких дел, составляя профили и ловя нескольких серийных убийц, а также помогая раскрыть заговор с целью убийства российского посла в Вашингтоне. Но ничего подобного. Он знал, что политика и насилие доминировали в заголовках, но не так, как знаменитости. И в этой истории было бы все: секс, трагедия, любовь и убийство. Некоторые из которых он мог бы предотвратить. Должен был предотвратить.


Он поднялся. "Мне нужно позвонить послу Куперу, сообщить ему, что произошло".


"Звучит как забавный звонок", - сказал Аптон.


"Если тебе нравится, что тебя отправили в Бангладеш, конечно", - мрачно улыбнулся Хьюго. "Что касается меня, я начинаю привыкать к дождю".


"Не волнуйся, у них там тоже бывает дождь. Хочешь, я поговорю с ним?"


"Я понял". Он вытащил свой телефон, но остановился, когда увидел двух человек, шагающих к ним. Констебль Агарвал почти бежал, чтобы не отстать от фигуры впереди него, направлявшейся прямиком к Хьюго и Аптону.


"Я сказал ему, что она не была приглашена", - сказал Аптон, вставая и выходя на дорожку. "Агарвал, я же говорил тебе-"


"Все в порядке", - сказал Хьюго. "Никто не пострадал".


Мерлин добрался до них, запыхавшийся и кипящий. "Что, черт возьми, происходит? Если бы не я, вы бы до сих пор гонялись за своими гребаными хвостами ". Она заметила активность в дальнем конце кладбища. "Что это значит?"


Хьюго взял ее за локоть и вывел на крыльцо, усадив рядом с собой. Он рассказал ей медленно и нежно, взяв ее за руку, когда ее лицо побледнело, спокойно подождав мгновение, держа ее за руки, когда она рыдала. Через мгновение он встал и подошел туда, где Аптон и Агарвал были погружены в дискуссию.


"Пендрит решил отлить на деревьях или что-то в этом роде?" - Спросил Хьюго.


Аптон повернулся и посмотрел на него, на его лице не было и следа улыбки. "Его не было в пабе".


"Что?"


"Его там не было, сэр", - подтвердил Агарвал. "Хозяин квартиры его не видел, как и молодая леди. Никто не видел его со вчерашнего вечера."


"Ты проверил его комнату?"


"Да, сэр. Все прибирал и убирал, там вообще ничего нет. Он даже застелил постель перед уходом ".


* * *


Хозяин сказал Хьюго и старшему инспектору Аптону то же самое, что он сказал констеблю, добавив в пользу Хьюго замечание о том, что только потому, что гость ушел на закат или восход солнца, в зависимости от обстоятельств, и только потому, что все копы были обеспокоены, не означало, что за эти номера не нужно было платить.


Хьюго достал бумажник и протянул мужчине наличные, затем в третий раз за десять минут набрал номер Пендрита. Когда сообщение перешло на голосовую почту, Хьюго поднялся по лестнице вместе с Аптоном и остановился у входа в маленькую комнату Пендрита. Домовладелец заверил их, что комнаты не были тронуты, поскольку его жена заболела, и это была первая хорошая новость, которую Хьюго услышал за несколько часов. Кровать была заправлена, как и сказал Агарвал, и беглый обыск также подтвердил то, что было очевидно с самого начала: никаких указаний на то, куда ушел Пендрит или почему он ушел.


"Никаких признаков борьбы", - сказал Аптон. "Это уже что-то".


"Я думаю". Хьюго встал в изножье кровати и провел рукой по одеялу. Он посмотрел на нее сверху вниз. "Ты ходил в школу-интернат, Клайв?"


"Школа-интернат? Нет, почему?"


"А как насчет военных?"


"Нет. Местная средняя школа, местный университет, местная полиция. Моя жизнь в двух словах. Почему?"


"Посмотри на кровать, как она застелена".


"Как будто это сделала горничная", - пожал плечами Аптон. "Красиво застеленная кровать, ты хочешь сказать, что он не торопился?"


"Я хочу сказать, что, возможно, у него это не получилось".


"Объясни".


"ФБР славится своей подготовкой и применением поведенческих наук, верно?"


"Ты имеешь в виду профилирование. Да, это верно ".


"Но вы, британцы, тоже довольно хороши в этом. Я приехал сюда несколько лет назад и прошел курс обучения у парня из Скотленд-Ярда. В любом случае, профилирующие курсы и тренинги, естественно, полны примеров, примеров из реальной жизни, которые немного рассказывают о субъекте."


"Субъект?"


"Неизвестный субъект, извините", - улыбнулся Хьюго. "В любом случае, один пример, который привел нам этот парень из Скотленд-Ярда, действительно засел у меня в голове. В городке под названием Колчестер произошло несколько убийств, женщин насиловали и душили в их постелях. Местные жители понятия не имели, кто это сделал и почему, поэтому эти ребята из Скотланд-Ярда приехали и посмотрели фотографии с мест преступлений. Этот детектив видел то же, что видела местная полиция, что субъект убил этих женщин, а затем оставил их в кроватях, но переделал их, почти уложил. Но что увидел этот детектив из Скотленд-Ярда, так это то, как были застелены кровати. Углы были подвернуты определенным образом, я думаю, он назвал их больничными уголками ".


"Больничные углы, справа. Итак...?"


"Итак, мы знаем, что люди - существа привычки, особенно когда совершают действие, которое они могут совершить, не задумываясь, действие, которое они совершали тысячи раз прежде. Пендрит ходил в школу-интернат и служил в армии. В течение многих лет парень сам заправлял свою кровать, и каждый раз одним и тем же способом, что означает, что он застилал свою кровать больничными уголками, независимо от того, как сильно он спешил, потому что для него это было бы проще и быстрее. Он, вероятно, даже не подумал бы об этом ".


"И это не больничные уголки".


"Правильно".


"Это значит, что кто-то другой застелил ему постель". Мужчины посмотрели друг на друга, и Аптон поднял бровь. "Вы думаете, его похитили?"


"Я думаю, у него была какая-то компания. Однако давайте не будем делать поспешных выводов о похищении."


"Я открыт для предложений".


Хьюго погладил подбородок. "Ну, сначала мы должны быть вдвойне уверены, что его нет где-то здесь".


"Хорошо, я сейчас же прикажу своим людям обыскать территорию паба".


"Хорошо". Хьюго нахмурился. "И пусть они обшарят дома в округе. У Пендрита не было машины, так что, возможно, кто-то видел, как он шел по главной дороге, по одной из общественных тропинок, или, может быть, даже подвез его."


Аптон кивнул и начал спускаться по лестнице, оставив Хьюго пялиться в комнату Пендрита. Как всегда, когда ему не удавалось найти окончательную, полезную подсказку, он знал, что чего-то не хватает. И хотя больничные уголки были для него определяющими, он не рассматривал их как полезную подсказку, просто потому, что подсказка должна разрешить часть загадки, а не усложнять ее. Кому могло понадобиться похищать Пендрита? Более того, кто бы смог? Старина не ушел бы тихо, предположил Хьюго, и не попался бы на какую-нибудь уловку. Он был слишком хитер для этого.


Он повернулся в дверях и прошел через гостиную в комнату Уолтона. Репортера никто не видел со вчерашнего дня, и Хьюго не мог придумать ни единой причины в мире, по которой он захотел бы забрать Пендрита. И как, черт возьми, такой тощий маленький хорек справился бы с этим? Пистолет?


Возможно. Все было возможно, когда ты был на правильном конце пистолета, Хьюго убеждался в этом снова и снова.


Он медленно вошел в комнату Уолтона, поднял подушки с кровати, затем верхние одеяла и простыню. Они были скорее подняты, чем сделаны, как будто выпрямлены жильцом, а не домовладельцем или его женой. Здесь тоже нет больничных уголков, Хьюго улыбнулся про себя. Он открыл ящики комода и ничего не увидел, даже заглянул в две корзины для бумаг. Пусто. Исчез ли он в том же водовороте, который поглотил Пендрита? Они пошли вместе добровольно или один из них был принуждающим? Или кто-то другой ...?


Хьюго вернулся к креслу и опустился в него, сморщив нос от затхлого запаха, который окутал его, когда он сел. Он достал свой мобильный телефон и позвонил в свой офис, попросив соединить его с агентом, который был в пабе и присматривал за Купером, Бартом Денумом.


"Барт, это Хьюго. Занят?"


"Нет, на лондонском фронте все спокойно. Я слышал, ты все же был немного озабочен."


"Можно и так сказать. Мне нужна твоя помощь кое с чем. Разделись по-быстрому, если сможешь ".


"Конечно, все, что вам нужно".


"Ручка и бумага готовы?"


"Всегда".


"Хорошо". Хьюго зачитал номер телефона Пендрита. "Мне нужно, чтобы ты начал обзванивать вышки, чтобы посмотреть, сможем ли мы найти владельца. Мне также нужно, чтобы ты раскопал как можно больше о репортере по имени Гарри Уолтон. Ему около шестидесяти лет, он фрилансер. Боюсь, ничего большего я вам дать не могу ".


"Нет проблем. Можно использовать кого-нибудь из других парней здесь, или тебе нужно, чтобы это оставалось в тайне?"


"Используй всех, кого сможешь, из наших людей, конечно. Скорость здесь - ключ ко всему ".


"Подойдет. А босс?"


"В чем дело, Барт?"


"Был в Сети в последнее время?"


"Нет".


"О нашем странствующем менестреле пишут на всех новостных сайтах - история вышла".


Хьюго поморщился. "Это должно было случиться. Спасибо, Барт. Позвони мне, когда узнаешь что-нибудь по этому номеру или что-нибудь интересное об Уолтоне ".


"Подойдет. О, посол Купер попросил меня рассказать вам о вскрытии Ферро."


"Хорошо, что у тебя есть?"


"В том-то и дело", - сказал Денум. "Ничего. Похоже, здесь идет своего рода судебная баталия. Британцы хотят это сделать, поскольку она умерла на их территории и, как я понимаю, когда-то была гражданкой Великобритании. Мы хотим сделать это, потому что она теперь гражданка США и потому что мы не доверяем никому, кто не является американцем, чтобы сделать это правильно ".


Хьюго услышал улыбку в его голосе, но знал, что он шутит только наполовину. Тем не менее, именно из-за такого рода бюрократии Хьюго нервничал каждый раз, когда его повышали. А в Государственном департаменте он видел еще больше бюрократии, чем в ФБР, что он никогда не считал возможным.


"Тем временем, " сказал Хьюго, - она под подпиской о невыезде, и расследование ни к чему не приведет. Это абсурд, Барт."


"Да, я согласен. Но, честно говоря, я не думаю, что решение принимает Купер ".


Хьюго, по крайней мере, было приятно это слышать. "Хорошо, дай мне знать, если что-нибудь изменится". Он закрыл свой телефон, затем поднял глаза, когда старший инспектор Аптон поднялся по лестнице. "Есть успехи?" - Спросил Хьюго.


"Боюсь, что нет. Вообще никаких известий от Пендрита или о нем."


"И никаких признаков Гарри Уолтона?" он спросил.


"Ничего". Аптон опустился в пустое кресло и посмотрел на Хьюго. "Что, черт возьми, происходит?"


ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ


Хьюго придержал дверцу машины для Мерлин, оглянувшись через ее плечо, чтобы увидеть, как старший инспектор Аптон отдает честь высокой и мощно сложенной женщине в полицейской форме с короной на эполете. Главный констебль, босс Аптона, который прибежал, когда имя Дейтона Харпера попало в заголовки газет. Он был мертв всего несколько часов, и все знали, что это преступление, если это было то, что это было, должно быть раскрыто немедленно.


Внутри машины он повернулся к Мерлину. "У тебя все в порядке?"


"Ни хрена себе, что ты думаешь?"


"Именно так я и думал". Он завел двигатель. "Я также думаю, что нам нужно поговорить".


"Хорошо".


"Мне нужно заполнить некоторые пробелы, установить некоторые связи ..." Он махнул рукой. "Называйте это как хотите".


"Куда мы направляемся?"


"Для церкви". Он почувствовал, как она напряглась рядом с ним. "Все в порядке, они забрали его час назад. Я просто лучше всего соображаю на местах преступлений ".


"Это странно, Хьюго". Смутный намек на улыбку в ее голосе.


Он оглянулся и подмигнул. "От вас, Мисси, это комплимент".


Они ехали в тишине в течение пяти минут, которые потребовались, чтобы добраться до церкви. Полицейский констебль стоял на страже у входа, но узнал Хьюго и пропустил его с вежливым "Доброе утро, сэр".


Мерлин вздрогнула и обхватила себя руками, когда они начали подниматься по тропинке к церкви. Впервые за несколько дней Хьюго поднял глаза и увидел голубое небо, но безоблачная ночь принесла с собой мороз, который окрасил траву на церковном дворе в серебристо-белый цвет, а также покрыл гравием их ноги. Хьюго посмотрел вперед, на высокую каменную стену, к которой Дейтон Харпер либо прислонился сам, либо был оставлен кем-то другим. Крепкие ветви дуба стояли неподвижно, но на их кончиках голые и хрупкие веточки качались вверх и вниз, трусь друг о друга, как будто ища тепла. Они остановились у входа в церковь, и Хьюго повернулся к Мерлину.


"Мне нужно спросить тебя кое о чем", - сказал он.


"Конечно", - сказала она, бросив взгляд.


"Пендрит или Гарри Уолтон когда-нибудь бывали в Брэкстон-холле?"


"Ты имеешь в виду, в качестве гостей? Или взлом с проникновением, как это сделал ты?"


"В качестве гостей".


"Насколько я знаю, нет".


"Ты уверен? Я знаю, что тебе нужно защищать это место, но сейчас это важнее; какие бы секреты у тебя ни были, я могу попытаться сохранить, но люди мертвы, Мерлин, и это может еще не закончиться. Уолтон и Пендрит оба пропали, и я не знаю почему ".


"И ты думаешь, Брэкстон Холл имеет к этому какое-то отношение?"


"Понятия не имею. Я просто пытаюсь найти связи между всеми и вся. Брэкстон Холл может быть той связью ".


"Я не знаю всех, кто туда ходит, Хьюго. Как я мог? И я знаю, что это важно, важнее всего на свете ". Она пожала плечами. "Я помогу, как смогу, но я не знаю ответа на твой вопрос. Все, что я могу сказать, это то, что я никогда их там не видел ".


"Ведет ли учет парень, который этим управляет?"


"Его зовут Николас Брэкстон. И да. На самом деле, однажды он попросил меня поработать на него, в качестве хостесс-секретаря. Я отказался, потому что не хотел уезжать из Лондона. Плюс он немного жутковатый. В общем, он показал мне офис, и я знаю, что он ведет записи, потому что всякий раз, когда вы впервые приходите туда, вы должны назвать свое настоящее имя и предъявить какое-то удостоверение личности, которое он копирует и прячет. Он также заставляет всех подписывать соглашения о конфиденциальности и отказ от юридической ответственности ".


"Отказ?"


"Во всех БДСМ-подземельях так делают, на случай, если кто-то будет играть слишком грубо и пострадает. Кроме того, он использует инициалы людей, чтобы идентифицировать их на входе и для таких вещей, как настройка места и бронирование номеров. Я предполагаю, что у него где-то в сейфе хранится основной список, и я также предполагаю, что он не отдаст его добровольно ".


"Это безопасная ставка", - сказал Хьюго.


"Ордер на обыск?" - предположила она.


"Я думаю, что по английскому законодательству их легко получить, если у вас кто-то находится под стражей. Мы этого не делаем. На самом деле, мы даже не знаем, кого ищем, и ни один судья или магистрат не выдал бы нам ордер на обыск, чтобы обшарить чей-то дом в надежде, что мы что-нибудь найдем ".


"Особенно, если судья или магистрат является гостем в Брэкстон-холле", - сказал Мерлин.


"Именно. Это тот самый случай?"


"Я не скажу", - сказала она с улыбкой. "В любом случае, почему бы не спросить Аптона об ордере?"


"Потому что я не хочу, чтобы он знал. Я почти уверен, что мы бы его не получили, а это значит, что нам нужно поискать какой-нибудь другой способ. И я не знаю, как это работает здесь, но в Штатах любые доказательства, полученные правоохранительными органами без ордера, о чем мы говорим, недопустимы в суде ".


"Если ты так говоришь. Я ничего не знаю об этих вещах ".


"Я просто размышляю вслух". Он улыбнулся. "И я забегаю вперед. Дело в том, что мы не правоохранительные органы, поэтому, если мы случайно найдем что-нибудь в Брэкстон-холле, это может послужить доказательством в суде ".


"И ты думаешь, что если Аптон узнает, что мы собираемся пошарить вокруг ..."


"Совершенно верно", - сказал Хьюго. "Если он знает, мы становимся правоохранительными органами в глазах закона, и улики исключаются".


"Это так работает?"


"В Англии? Понятия не имею. Но это происходит в Соединенных Штатах, и наша система основана на вашей, так что лучше перестраховаться ".


"Тогда ладно", - сказала она. "Но как ты собираешься попасть в Брэкстон-холл?"


"Вот тут мне и нужна твоя помощь".


"Чтобы вломиться? Ты ожидаешь, что я тебя разоблачу? Никаких шансов, приятель. Этого не произойдет ". Она решительно покачала головой. Затем она повернулась к нему лицом. "Если только..."


"Если только что?" На ее лице появилась улыбка, а в глазах заплясали озорные огоньки. "О чем ты думаешь?" - Спросил Хьюго, внезапно насторожившись.


"Раз в месяц, в пятницу вечером, - сказала она, - здесь устраивается вечеринка".


"Вечеринка?"


"Не такой, к какому ты привык".


"Ты предлагаешь отвести меня в какое-то ..." Он даже не знал, как это назвать. "В эту пятницу? Подожди, это ... "


"Ага", - сказала она. "Сегодня вечером. Есть какие-нибудь безмозглые парни?"


"Отлично", - сказал он, закатывая глаза. "Я вижу, что это будет незабываемый опыт".


"Ты делаешь это ради короля и страны. Или что там в американской версии. И да, это, безусловно, будет незабываемый опыт ".


"Это звучит не как лучшая идея, так что давайте посмотрим, сможем ли мы придумать что-нибудь еще", - сказал он. "Тем временем, мне нужно пройтись на место преступления. Оставайся здесь, если хочешь ".


"Нет, все в порядке, я приду. Но что, если мы коснемся чего-то, чего не должны?"


"Ты имеешь в виду, загрязнить улики?" Он улыбнулся. "Хорошая мысль, но они уже обработали сцену. Или должен был иметь. Мы можем трогать то, что хотим ".


"Что не так уж много", - пробормотала она.


Они покинули защиту церкви и направились к сине-белой ленте, которая все еще была натянута среди надгробий, и по какой-то причине это сочетание заставило Хьюго подумать о зубной нити. Он прошел между маркерами и остановился у ленты, чтобы проверить, как там Мерлин. Она кивнула, что с ней все в порядке, и они нырнули под сине-белый кордон и сделали три шага вперед, взгляд Хьюго скользнул по земле. Он шел зигзагообразным маршрутом в том, что, как он подозревал, было бы бесплодным поиском. Но тщательность вошла в привычку, урок, усвоенный после того, как на местах преступлений много лет назад, за тысячи миль отсюда, были пропущены небольшие улики, смущение превратилось в рутину кропотливой заботы. Как только он закончил прочесывать место в поисках физических улик, он мог устроиться, чтобы впитать ощущение места, позволить ему говорить с ним своим собственным странным способом. Возможно, его собственный странный способ.


"Это странно, не так ли?" Мерлин говорил почти шепотом, стоя на том месте, где лежало тело Харпера.


"Что такое?"


"Что человек может умереть здесь всего несколько часов назад, и не останется никаких следов, кроме нескольких полос полицейской ленты. Если бы ты не знал, что это случилось ... " Она пожала плечами, "ты бы никогда не узнал, не так ли?"


Хьюго не ответил, вместо этого положив руку ей на плечо. Она была права, здесь ничего не было, ни зацепки, ни знака, ни даже ощущения. Единственное, что он мог сделать, это идти, поэтому он указал на старую стену и направился к ней. Они нырнули обратно под ленту, покидая место преступления, и Хьюго снова начал поиски улик, распространив их на все кладбище.


Они прошли меньше двадцати ярдов, когда он остановился. Впереди земля была взрыта, листья и палки были сложены на траве прямоугольной формы. Размером с человеческую могилу. Хьюго огляделся вокруг, его чувства были в состоянии повышенной готовности, но вокруг было тихо. Он протянул руку, молча говоря Мерлину оставаться на месте. Он мельком подумал позвонить Аптону, чтобы вызвать сюда свою команду на место преступления, но, возможно, это было ерундой. Он подошел ближе и увидел, что листья и другой мусор были разбросаны по зеленому брезенту, который, в свою очередь, был прикреплен к земле. Он опустился на колени у угла брезента и потянул за металлический колышек, который легко выскользнул из влажной земли. Он приподнял навес на шесть дюймов, и нежный запах влажной земли поднялся ему навстречу.


Если здесь и есть что-то мертвое, подумал он, то мертво это было совсем недавно.


Он приподнял брезент повыше и заглянул в дыру размером с гроб, глубиной в два фута. Он не был экспертом по рытью могил, но это не выглядело так, будто было вырезано профессионально. Корни и сучья торчали из его крутых боков, которые были неровными и зазубренными, а дно было округлым, а не плоским, как будто земля с боков была насыпана и затоптана. Он опустил покрывало и встал, оглядываясь вокруг. Лопаты нет. Других могил в радиусе десяти футов тоже нет, только древний дуб, стоящий на страже, тяжелый сук толщиной с его талию, уходящий вглубь кладбища и не более чем в восьми футах над его головой. Убежище? Хьюго задумался.


"Все в порядке, внутри никого", - сказал он Мерлин и увидел, как ее плечи с облегчением опустились.


Она придвинулась немного ближе, не сводя глаз с брезента. "Что это?"


"Похоже на начало могилы", - сказал он. "Довольно свежий, но не законченный, я бы предположил. С другой стороны, это может быть яма, вырытая детьми, чтобы зарыть пиратские сокровища ".


"Подожди. Как ты думаешь, это настоящая могила или нет?"


"Без понятия", - сказал Хьюго, доставая свой телефон. "Я позволю Аптону и его людям разобраться с этим". Он закончил за считанные секунды. "Клайв, это Хьюго. Ваши ребята обыскали кладбище, прежде чем убраться отсюда?"


"Конечно", - сказал Аптон. "Почему?"


"Они не упоминали, что нашли новую могилу примерно в пятидесяти ярдах от тела Харпера?"


"Нет", - медленно сказал Аптон. "Если бы в нем не было другого тела, я не уверен, что ожидал бы от них этого. В конце концов, это кладбище ".


"Да, это так. Но этот выглядит необычно ".


"Как?"


"Во-первых, он накрыт брезентом, который, возможно, здесь делают для защиты от дождя. Но сам брезент был покрыт травой и листьями, как будто для того, чтобы скрыть это ".


"Людям не нравится смотреть на свежие могилы, Хьюго".


"Они этого не делают. Но этот еще не был закончен. Всего в пару футов глубиной. Это просто кажется неправильным ".


"Ну, это достаточно легко проверить. Я попрошу кого-нибудь позвонить преподобному Киннисону и узнать, не ожидает ли кладбище новых жильцов. Она, вероятно, может свести меня с тем, кто роет могилы, и я смогу узнать, вырыл ли он твою. Где именно это находится?"


Хьюго объяснил его местоположение, как мог, пока Аптон хмыкал на другом конце провода, предположительно делая заметки.


"Понял", - сказал Аптон, когда Хьюго закончил. "Так что именно ты там делаешь?"


"Ничего особенного. Просто пытаюсь понять, что будет дальше ".


"Ну, мой босс думает, что следующим шагом будет, если ты вернешься в Лондон и оставишь это расследование нам".


"Серьезно?"


"Да. Как она выразилась, парень, за которым ты гонялся, мертв, так что ты больше ничего не можешь для него сделать. Если это самоубийство, в чем она подозревает, тогда мы проведем расследование. Если это убийство, то парень, который его убил, предположительно, жив и скрывается, и мы те, кто должны преследовать его ".


"Так ты думаешь, самоубийство?"


"Я не знаю, что и думать, и она тоже. А как насчет тебя?"


"Я не думал, что это вероятно для Джинни Ферро", - сказал Хьюго. "Но, Харпер, я не знаю. Он был очень опустошен ее смертью и с тех пор ведет себя как сумасшедший. Я думаю, что это возможно ".


"Предполагая отсутствие споров о юрисдикции, мы проведем вскрытие сегодня утром. Это может нам кое о чем рассказать ".


"Я сомневаюсь в этом", - сказал Хьюго. "Мы уже знаем причину смерти. Убедитесь, что они провели токсикологическую экспертизу - он мог быть под чем-то, что заставило его вести себя странно ".


"Мы сделаем. Я позвоню тебе, когда получу известие из офиса коронера. Какие у тебя планы?"


"Я не уверен". Хьюго посмотрел на Мерлина. "Я подозреваю, что собираюсь пройтись по магазинам".


"Ходить по магазинам? Для чего?"


"Мне нужно пойти на вечеринку", - сказал Хьюго. "И абсолютно нечего надеть".


ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ


Душным чикагским вечером, в августе 1999 года, Хьюго надел укороченную кожаную куртку и блестящие кожаные брюки, приклеил к подбородку острую черную бородку и вышел из мотеля, держа по проститутке под обе руки, с важным видом сутенера, которым он должен был быть.


Он устроился в ночном клубе, потягивал поддельный виски и очень много думал о своей первой жене Элли, которая была бы не против, если бы вокруг него крутились девушки, и даже нашла бы это забавным. Он никогда не считал себя чопорным, но когда его компаньоны, самые молодые и свежие агенты академии, расхаживали со своими вещами по клубу, а объект расследования приводил к нему череду красивых, полуобнаженных и, по-видимому, очень жаждущих понравиться женщин, он был шокирован разнообразием предлагаемых ему сексуальных деликатесов. Предполагалось, что он попробует их сам, а затем заключит сделки между чикагскими парнями и несколькими торговцами мясом в Лас-Вегасе, поддерживая постоянный поток женщин, который постоянно меняется. Чтобы клиенты были довольны, деньги текли рекой, а девушки были дезориентированы. Однако он отказался пробовать товар, сказав продавцу, что хочет что-то более молодое и свежее. И когда рядом с ним появился кто-то помоложе и посвежее, он попытался не придушить мужчину, который сидел за столом напротив, ухмыляясь, как шимпанзе, и облизывая губы, как будто девочка-подросток была стейком, который нужно съесть. Нет, Хьюго вел себя хладнокровно и коснулся подбородка маленькой девочки, посмотрел в ее сильно накрашенные глаза и распознал страх, скрывающийся за ее улыбкой.


"Она не говорит по-английски", - сказал мужчина. "Что делает его лучше, насколько я могу судить".


"Откуда?" Хьюго спросил его.


"Где-то в Восточной Европе, имеет ли это значение?"


"Нет. Но у тебя только один?"


"Черт, нет. Мы получаем их партиями по два и три. Сколько ты хочешь?" Мужчина наклонился вперед, теперь серьезно. "Должен вам сказать, они дорогие. Эта девственница, как и большинство малышей ". Хьюго заметил, что они называли их "малышами" вместо "юных". Он задавался вопросом, почему - у этих людей не было совести. "Хочешь три, четыре?" - спрашивал мужчина.


"Мне все равно. Сколько бы я вам ни заплатил, я беру со своих клиентов двойную плату ", - сказал Хьюго шимпанзе. "Дай мне столько, сколько у тебя есть".


"Завтра утром", - сказала обезьяна. "Я могу принести тебе девять. Девять девственниц. Звучит почти по-библейски, не так ли?"


Хьюго взял двенадцатилетнюю девочку по имени Маша с собой в ту ночь, сделав обезьяну счастливой и доверчивой, передав ее переводчику бюро, который представил ее консультанту и обеспечил безопасную кровать в мотеле на юге Чикаго, где была организована команда. Она спала через две двери от Хьюго, которому было приятно, что она так близко, что она защищена.


Они расправились с обезьяной утром возле мотеля, и Маша наблюдала изнутри, прижавшись носом к окну второго этажа, она тихо плакала, когда ее друзей и младшую сестру выводили из фургона под опеку федерального правительства.


Торговец людьми довольно быстро перестал ухмыляться и сделал все возможное, чтобы выложить все начистоту, чтобы спасти свою шкуру, но Хьюго и его коллеги знали, за кем они охотятся, и все доносы в мире не спасли этого ублюдка от загона. Очень долгое время находился в тюрьме, если Хьюго правильно помнил.


Он подумал об этой операции, вспомнил злобное лицо обезьяны и то ужасное чувство, которое вызывали у него эти молодые девушки, потому что это была его последняя операция под прикрытием, и потому что она так отличалась от этой. И воспоминание о девушках, которых он тогда помог спасти, сделало эту тайную экскурсию немного менее ... унизительной.


Мерлин отвез его в Стивенедж, унылый и бетонный городок, привел его к тихому ряду неопрятных магазинов, в которых продавались книги и журналы, которые он не покупал с тех пор, как был подростком. Он почувствовал некоторое облегчение, когда она повела его в самый новый и большой, в середине ряда. Он испытал меньшее облегчение, когда она показала ему вешалки с одеждой, из которых ему нужно было выбирать, чтобы попасть на вечеринку.


"У них правило восьмидесяти процентов", - сказала она. "Ты должен быть на восемьдесят процентов из кожи".


"А ты?"


"То же правило. Что означает, что ты будешь покупать и для меня тоже ". Она подмигнула. "Ты ведь сможешь оплатить это, верно? Так что не беспокойся ".


"Способен, конечно. Осмелюсь ли я на это - другой вопрос ".


Как будто выбирать было недостаточно, она заставила его примерить все, хотя он и не позволил ей посмотреть. Он отказался от костюма с ремешками, за который выступал Мерлин, и выбрал кожаные штаны и жилет в тон, хотя, к сожалению, у них была только версия с кисточками его размера.


"Твои ковбойские сапоги идеально подходят", - сказала она. "Кто бы мог подумать?"


Затем она оставила его у "игрушек" и исчезла в женской раздевалке с охапкой одежды для примерки. Когда она снова появилась в своей собственной одежде, и он спросил, что она наденет, она посмотрела на него взглядом "подожди и увидишь".


Хьюго решил не возвращаться в паб, вместо этого снял комнату в мотеле на юго-восточной стороне Летчворта, недалеко от Уэстона. Они поели в индийском ресторане в городе, поздний ланч "шведский стол", который, вероятно, был неплохим часом или двумя ранее. За двумя другими столиками все еще ели, оба вчетвером, мужчины и женщины в рабочей одежде, и когда они сели друг напротив друга в кабинке, Мерлин поблагодарил его за угощение.


"Мне также любопытно узнать о вашей жене", - сказала она. "Мы вместе уже пару дней, и ты ни разу ей не позвонил".


"О котором ты знаешь". Хьюго поморщился, вспомнив звонок, который он проигнорировал на ложном кладбище Брэкстон-Холла.


"Так ты ей звонил?"


"Это не твое дело, не так ли?" Он говорил, но они говорили не больше минуты, холодность с ее стороны, резкость с его.


"Да ладно тебе. В чем дело?"


Хьюго на мгновение задумался. Он сам толком не знал, в чем заключалась сделка, так что объяснить это было бы нелегко, но он был не прочь попытаться. "Она сейчас в Далласе. Она... интересный человек, любит путешествовать, любит ходить по магазинам." Он пожал плечами. "Я не знаю, что ты хочешь знать".


"Мы могли бы начать с ее имени".


"Кристина".


"И как долго вы женаты?"


"С мая прошлого года". Он увидел, что она открыла рот, ожидая новых вопросов, поэтому вкратце изложил ей суть дела. "Мы познакомились в Вашингтоне, округ Колумбия, и поженились в Далласе, откуда она родом. Я из Остина, который находится примерно в трех часах езды к югу от Далласа. Она моя вторая жена ".


"Новая и блестящая трофейная жена?"


"Не совсем, нет". Хьюго попытался согнуть кусок наанского хлеба, но он сломался. "Немного устарел из-за этой еды".


"Не меняй тему. Почему ты развелся со своей первой женой?"


"Я этого не делал".


"Она развелась с тобой".


"Нет, она погибла в автомобильной аварии. За четыре года до того, как я встретил Кристин."


"О". Она опустила взгляд на свою тарелку. "Прости, это было бестактно". Она снова подняла глаза, ее голос стал мягче. "У тебя есть дети?"


"Нет", - сказал Хьюго, и он был удивлен, почувствовав сожаление в своем голосе. Он прочистил горло. "А как насчет тебя? Какова твоя история?"


"Родился и вырос в Лондоне. Единственный выживший ребенок; моя мать - дочь банкира из Гонконга, а мой отец - банкир из Патни. Понятия не имею, кем я хочу быть, когда вырасту. Не банкир."


"Сколько тебе лет?"


"Двадцатьпять. Ни детей, ни парня, ни домашних животных."


Он улыбнулся. "И никакой машины".


"Спасибо за напоминание. Черт, полиция сохранит это?"


"На какое-то время, я бы предположил. Пока они не обработают это на предмет каких-либо улик."


"Они могут оставить это себе". Она вздрогнула, затем потянулась за своей колой. "Ты думаешь, я симпатичный?"


Она не напрашивается на комплимент, подумал Хьюго; она спросила так, как попросила бы его передать соль или понравились ли ему "Битлз".


"Да, я знаю".


"Я никогда не могу решить. Вся эта история со смешанной расой иногда становится своего рода проклятием ". Она пожала плечами. "Ну что ж. Мы должны поговорить о сегодняшнем вечере, чтобы ты знал, чего ожидать. Для вас там может получиться довольно дико, мистер Ваниль. "


"Все в порядке, я не планирую оставаться надолго. И я, конечно, не планирую долго тусоваться ".


Она склонила голову набок и указала на него вилкой, когда улыбка расплылась по ее лицу. "Это, мой друг, большой позор".


* * *


Когда они проезжали через ворота Брэкстон-холла, Хьюго внезапно забеспокоился, что кто-нибудь узнает его машину. Возможно, Николас Брэкстон записал номер своей машины или запомнил дипломатические номера и был начеку.


Но, насколько он мог видеть, никто не проверял номера. Три машины следовали за ним по подъездной дорожке, и Мерлин указал ему на свободное место в ряду припаркованных машин.


"Популярная вечеринка", - сказал он.


"Да, люди приезжают из Лондона, Кембриджа, отовсюду".


"Как, черт возьми, ему удается сохранять это в тайне?"


"Это имеет смысл, если подумать об этом", - сказала она. "Если ты знаешь о вечеринках, то это потому, что ты приходишь. И если ты придешь, ты же не хочешь, чтобы какой-нибудь репортер или клоун с камерой снимал тебя ".


"Я думаю, это большое облегчение", - сказал Хьюго, глядя вниз на свои обтянутые кожей ноги. "Мы оставим наши пальто здесь?"


"Нет, глупый, у них будет кто-то, кто проверит их на входе".


"Я полагаю, именно там они проводят восьмидесятипроцентную проверку".


"Верно. Ты в порядке, ты выкладываешься на все сто процентов, ты получаешь золотую звезду ".


"Не на сто процентов", - пробормотал Хьюго. "Просто для протокола".


"Нижнее белье? В моем случае это не проблема ".


"Я думал о своих носках", - сказал он. "Но спасибо за информацию. И перестань думать о моем нижнем белье - я женат ".


"Да", - сказала она, закатывая глаза. "За цыпочку из Далласа".


Они пересекли гравийную подъездную дорожку и поднялись по каменной лестнице к главному входу, где стояла женщина в черном костюме из ПВХ с планшетом.


"Доктор медицинских наук из Патни", - сказал ей Мерлин. "И гость".


"Красивый гость", - промурлыкала женщина. "Оба на восемьдесят процентов? Пальто вон там." Она указала ручкой через плечо, не сводя глаз с Хьюго.


Когда они приблизились к прилавку с одеждой, Хьюго почувствовал трепет в животе. Он все еще не видел наряд Мерлина и делал все возможное, чтобы не смотреть, а затем изображал безразличие, когда все-таки смотрел. Она сняла с плеч свое длинное пальто и передала его молодому человеку, одетому во что-то похожее на резиновые шорты. На Мерлин был черный кожаный бюстгальтер, простой и хорошо сидящий, и юбка в тон, которая облегала ее тело и заканчивалась чуть-чуть ниже изгиба ее ягодиц. Пара простых черных ботинок до колена завершила образ, и Хьюго почувствовал облегчение, не увидев туфель на шпильках, но по какой-то причине, которую он не смог бы сформулировать.


Его тайное восхищение Мерлином закончилось, когда молодой человек подошел, чтобы помочь Хьюго снять пальто, американец внезапно осознал, как нелепо он себя чувствует в собственном наряде. Он бросил взгляд на Мерлин и увидел, что она борется с улыбкой. Он нахмурился, глядя на нее, а затем понял, что если он собирается бороться со своим эго всю ночь, он проигрывает битву. Он сменил хмурый взгляд на застенчивую улыбку и пожал плечами. В конце концов, работа под прикрытием есть работа под прикрытием, подумал он. Не имеет значения обложка .


"По коридору и вниз по лестнице", - говорил молодой человек, дополняя это шепелявостью и взмахом руки. "Мне кажется, я видел вас раньше, юная леди. Ты знаешь дорогу."


"Конечно, хочу. И это Мерлин, " она улыбнулась. "Запомни это имя, потому что ты увидишь меня снова. Может быть, увидимся снова." Не дожидаясь ответа, она взяла Хьюго за руку и потащила его через темную арку по короткому коридору. Их ноги стучали по красному кафельному полу, звук улавливался и отдавался в них узким коридором с низким потолком. Впереди этаж исчез за лестницей, и тяжелый ритм музыки прокатился им навстречу. Хьюго осознал, что все еще держит Мерлина за руку, но не отпускает. Под прикрытием, напомнил он себе.


Они медленно спускались по лестнице, музыка становилась все громче и громче, оранжевое сияние освещало их путь и вело их в то, что Мерлин называл "Подвалом". Другая каменная арка отмечала вход, и, оказавшись внутри, Хьюго отошел в сторону, чтобы осмотреться. Слева от него длинная стойка тянулась по всей длине комнаты, которая была по меньшей мере в тысячу квадратных футов. Справа от него, напротив бара, ряд арок вел в другое помещение, о котором Мерлин предупредил его, что оно будет отведено для игр и за которым будут присматривать DM, или Мастера подземелий, которые следят за тем, чтобы все играли безопасно. Он подозревал, что ему нужно выпить, прежде чем идти туда, хотя ему определенно было любопытно. Мерлин сказал, что в игровом пространстве не будет много народу до тех пор, пока люди не пообщаются и не установят связи, и прямо сейчас он мог видеть, как несколько человек прогуливаются, чтобы взглянуть на территорию, хорошее время, чтобы взглянуть на оборудование, прежде чем приступить к работе, подумал он.


Но он еще не мог работать. Несмотря на ряд машин перед входом, в Подвале было не более двадцати человек, и он предположил, что многие из завсегдатаев вечеринок остались на ночь в комнатах наверху, все еще готовясь. Он внимательно посмотрел на тех, кто уже был внизу, заинтересовавшись профилем, и еще больше заинтересовался, когда не увидел ни одного. Они представляли собой хорошее сочетание возрастов, мужчин было несколько больше, чем женщин, и все придерживались правила ношения кожи, хотя, похоже, были исключения из ПВХ и резины. На одном пожилом мужчине было кожаное пальто длиной до щиколоток. Хьюго одобрительно кивнул. Жаль, что я не подумал об этом.


Он повернулся, когда в комнату рядом с ним вошла молодая пара, мужчина в безукоризненном вечернем костюме, черном смокинге и галстуке-бабочке, отутюженных брюках и туфлях, в которых отражался слабый свет, проникавший в комнату. Его спутницей была красивая брюнетка в струящемся красном платье без бретелек, открывавшем молочно-белое декольте. Ее шею украшал малиновый бархатный воротник, подчеркивающий белизну ее кожи и дополняющий ее пухлые, кроваво-красные губы. Ее подведенные черным глаза задержались на Хьюго, затем переместились на Мерлина, и две женщины обменялись приглушенными улыбками. Молодая пара ворвалась в зал, и мужчина повел ее к бару, положив левую руку ей на поясницу.


"Красивое платье", - пробормотал Мерлин Хьюго.


"Не могли бы вы сказать мне, почему они не одеты в кожу?"


"Конечно". Озорная улыбка появилась на лице Мерлина. "Тебе не обязательно носить кожу, если ты носишь смокинг. Разве я тебе этого не говорил?"


Хьюго упер руки в бедра и покачал головой. "Нет. Ты мне этого не говорил ".


"О, извините". Она пожала плечами и отвела взгляд. "Я думал, что у меня есть. Должно быть, вылетело у меня из головы ".


Без сомнения, подумал Хьюго, но улыбнулся про себя в темноте. "Хочешь выпить?" он спросил.


"Я думал, ты никогда не спросишь".


Хьюго взял у бармена бутылку воды, пока Мерлин отпивал глоток джина с тоником. Он кивнул в сторону игровой площадки. "Давайте взглянем", - сказал он.


"Ах, да?"


"Да. Я ищу выходы или другие дверные проемы. Я не вижу другого пути наверх отсюда."


Они прошли через одну из арок и остановились. Казалось, что там было четыре отдельных помещения, в каждом из которых было разное оборудование. Мерлин увидел, как он смотрит.


"Хочешь несколько объяснений?" - спросила она.


"Я не уверен".


"Не говори глупостей, все, что происходит, касается взрослых и происходит по обоюдному согласию. Итак, вон там." Она указала на область в крайнем правом углу, над которой возвышался большой деревянный крест в форме буквы X. "Это крест Святого Андрея. Это круто, потому что с обеих сторон есть ремешки на запястьях и лодыжках, так что им могут пользоваться два человека одновременно ".


"Очень круто", - вежливо согласился Хьюго.


"Нет, крутая вещь - это платформа, на которой она установлена. Он вращается, что создает отличное шоу ".


"Держу пари".


"Рядом с этим набор акций, которые вы, вероятно, узнаете".


"Куда бросать гнилые помидоры?" - Спросил Хьюго.


"Очень смешно. Так вот, те две штуки рядом с колодками - это козлы для пилы, им будет много применения. И, наконец, шкатулка Гудини ".


"По-моему, все выглядит немного средневеково".


Она ткнула его локтем в ребра. "В том-то и дело".


Они повернулись, когда музыка усилилась на несколько тактов. За последние несколько минут в бар зашел поток людей, и заведение начало заполняться. Большинство были в коже, и на выставке было много обнаженной кожи, но если отбросить декорации и платья, это выглядело как любая другая вечеринка. Люди держали бокалы с вином, пивом и смешанными напитками и наклонялись, чтобы услышать друг друга, смеялись над шутками и хвалили наряды друг друга. Пара людей держала поводки, которые были прикреплены к ошейникам на шеях их партнеров, но даже эти люди улыбались и смеялись так, как будто они были в местном пабе или у друга выпить.


"Мне нужна новая порция", - сказал Мерлин. "Можем ли мы?"


Хьюго кивнул, но прежде чем отвернуться, он еще раз быстро осмотрел игровую площадку в поисках дверей. Он увидел одну на дальней левой стене и одну справа. Над обоими были таблички с надписью "Выход", но невозможно было определить, вели ли они прямо наружу или в другую часть здания. Не похоже, что они включили бы какую-либо сигнализацию, если бы их открыли, что было облегчением.


Они кивали и улыбались, направляясь к бару, и терпеливо ждали, пока обнаженные до пояса бармены извивались и флиртовали со своими клиентами, добираясь до двадцатифунтовой банкноты Хьюго в свое удовольствие. Хьюго не возражал против задержки; он беспокоился, что, как только у нее в руках окажется напиток, Мерлин захочет познакомиться с людьми.


Он почувствовал давление на свою левую руку и, повернувшись, увидел брюнетку в красном платье.


"Привет, не возражаешь, если я втиснусь рядом с тобой?" - спросила она, уже находясь там.


"Нет, вовсе нет". Он внезапно почувствовал себя не в своей тарелке, как старшеклассник на выпускном вечере, надевший свой первый смокинг и внезапно оказавшийся лицом к лицу с самой хорошенькой чирлидершей в школе. Рядом с ним Мерлин толкнула его локтем, но когда он оглянулся, она улыбалась в свой бокал. Хьюго был уверен, что она точно знала, что он чувствует, и наслаждалась этим.


"Я Аннабель", - говорила женщина в красном платье.


"Хьюго", - сказал он, автоматически протягивая руку. "Приятно познакомиться". Мы должны пожать друг другу руки? Используем наши настоящие имена? Но она взяла его за руку и улыбнулась.


"Вы американец?"


"Да".


"Ловко. Доминирующий, вспомогательный или переключающий?"


"Прошу прощения?"


Мерлин обошел его и ухмыльнулся Аннабель. "Он ванильный. Потакаешь мне".


"Я понимаю". Аннабель изогнула изящную бровь, затем наклонилась к Мерлину, ее голос звучал заговорщически. "Думаешь, мы могли бы обратить его?"


Они засмеялись, и Хьюго улыбнулся вместе с ними, терпимый чужак, которого терпят.


* * *


Хьюго заметил его почти сразу, обеспокоенный взгляд Брэкстона вызвал в голове Хьюго тревожный звоночек. Мужчина был одет в смокинг, который был слишком мал, его маленькая толстая голова торчала из воротника рубашки, который сжимал его шею, как петля. Мужчина махнул рукой женщине-бармену, чтобы та приглушила музыку, когда он проходил между группами и парами, говоря несколько слов каждой, но Хьюго был уверен, что это не слова приветствия.


Он повернулся к Мерлину. "Машина. Он узнал машину, когда мы были здесь прошлой ночью ".


"Откуда ты знаешь?"


"Я не знаю, но когда я нахожусь на чужой территории под ложным предлогом, я предполагаю худшее. Кроме того, у наличия дипломатических номеров есть обратная сторона ".


"Люди помнят их", - сказал Мерлин.


"Правильно".


"Ты думаешь, он спрашивает людей, их ли это машина?"


"Это мое предположение". Он посмотрел в сторону игрового пространства. "Мне нужно покопаться в этом. Как только я поднимусь наверх, где его кабинет?"


"В западном конце здания. Его квартира тоже в этом конце дома."


"Ладно, с этого момента лучше, чтобы тебя со мной не видели. Встретимся на крыльце через двадцать минут, хорошо?"


"Позволь мне пойти с тобой".


"Нет, ты был здесь раньше и не можешь прикидываться дурачком, я могу".


"О да, глупый американец", - усмехнулась она. "Двадцать минут".


Он оставил Мерлина в компании Аннабель и ее парня, Дженсена, и направился к игровому пространству, которое теперь работало вовсю. Он остановился под аркой, чтобы решить, в какую дверь войти. Справа от него выход был уже открыт, и он мог видеть людей, входящих и выходящих через него, вытаскивающих пачки сигарет, когда они направлялись на улицу, жующих жвачку, когда они входили. Дверь слева, напротив, оставалась закрытой. Это мое, подумал он.


Направляясь к двери, он не мог не любоваться сценами, разворачивающимися перед ним. Андреевский крест был у мускулистого молодого человека, полностью обнаженного, и кольцо людей стояло, наблюдая, как стройная женщина в ярко-красной коже поправляет ремешки на запястьях и лодыжках. Это было так, как если бы они наблюдали за открытием картины или восхищались скульптурой, подумал он. Перед ним пожилой мужчина помогал своей жене забраться на то, что Мерлин назвал козлами для пилы. На ремешке у него на запястье висела ракетка, и Хьюго, наблюдая за ней, игриво шлепнул ее, чтобы поторопить занять позицию.


Хьюго улыбнулся и повернул налево, к двери. Когда он добрался туда, он остановился, чтобы проверить, нет ли любопытных глаз, и, не увидев никого, толкнул дверь и выскользнул из Подвала.


Он оказался в маленькой нише. Дверь, ведущая наружу, была справа от него, а слева от него были каменные ступени - пожарная лестница, предположил он. Он побежал вверх по лестнице, шаркая ногами по камню, навострив уши в поисках звука. Он поднялся на первую лестничную площадку и остановился у двери, на которой висела табличка с надписью: "Частная резиденция. Держись подальше ". Он приложил ухо к двери. Все было тихо, поэтому он нажал на металлическую панель и открыл ее. По словам Мерлина, это была половина дома Николаса Брэкстона, и пока сам толстый человечек находился в подвале, друзья, семья или гости все еще могли быть здесь.


Хьюго на мгновение замер, наблюдая, прислушиваясь. Слева от него тянулся коридор, ведущий в нечто, похожее на гостиную, и справа, где он заканчивался большими двойными дверями. Хьюго предположил, что двери открывались в более людную часть дома, что означало, что они могли быть его путем отхода на более безопасную территорию, даже к входной двери.


Он двинулся влево, ступая по ковру, который проходил по центру деревянного пола. Полуоткрытая дверь справа заставила его остановиться, но там было темно и тихо. Он просунул голову внутрь и подождал, пока глаза привыкнут. Новичку везет, подумал Хьюго, когда обнаружил, что заглядывает в кабинет Брэкстона. Если бы там должен был быть список членов зала или стопка отказов, то они были бы здесь.


И что-то его беспокоило. У него не было реальной причины думать, что Пендрит как-то связан с этим местом, но совпадения всегда заставляли его колебаться. Конечно, могло быть случайностью, что Пендрит ввязался в это расследование, не зная никого из игроков, но его интерес к Харперу казался ... необычным. И вот Хьюго был здесь, в секретном особняке на той самой территории, которую, как утверждал Пендрит, так хорошо знал. И если Пендрит действительно был честен и ничего не скрывал, как получилось, что он исчез в облаке дыма? Хьюго подумал, не лежит ли в этой комнате ответ на один из этих вопросов, или хотя бы намек на ответ.


Что насчет Уолтона? Он определился со своей историей и уехал в Лондон? Почему-то Хьюго так не думал, хотя опять же он не мог придумать ни одной причины, по которой Уолтон должен был бы замышлять что-то плохое. Внутренний инстинкт, подумал Хьюго, не больше и не меньше . И он никогда полностью не отвергал эти инстинкты, пока не был уверен, что они сбивают его с пути истинного.


Он закрыл за собой дверь, прежде чем включить верхний свет. Высокие шкафы для документов располагались по бокам от двери, а прямо напротив находился впечатляющий деревянный стол. Тяжелые зеленые шторы закрывали ряд окон справа от него, а в дальнем углу, за письменным столом и напротив окон, на корточках примостился сейф высотой по плечо.


Он проигнорировал сейф, зная, что у него не было времени возиться с ним и почти наверняка не было навыков, чтобы открыть его. Образ хорошего друга, которого он не видел некоторое время, слишком долго, всплыл в его голове; Том Грин, его сосед по комнате в Академии ФБР и с тех пор близкий друг, сможет так или иначе проникнуть в сейф. Хьюго обошел стол и выдвинул ящики, роясь в бумагах, но не увидел ничего похожего на список участников. Он обратил свое внимание на картотечные шкафы, начав сверху и продвигаясь вниз. Он нашел копии счетов и старых юридических документов, брошюры по недвижимости в Лондоне и другие, касающиеся оборудования, которое Хьюго видел в Подвале.


Но нет списка имен.


Хьюго стоял у двери, держа руку на выключателе, когда заметил гроссбух в кожаном переплете, лежащий на крышке сейфа, у задней стенки. Он подошел и открыл его, улыбнувшись про себя, когда увидел длинный список инициалов.


Что там сказал Мерлин, когда они регистрировались? Доктор медицинских наук из Патни.Список был длиной в три страницы и написан в том же формате, что и самоописание Мерлина Женщине-кошке у двери. Просто столбец инициалов, за которым следует список городов. Он убедился, что смотрит на нужную вещь, найдя инициалы Мерлина. Ему пришла в голову мысль, и он поискал инициалы Гарри Уолтона, зная, что репортер родом из района Хартфордшир. Но в списке нет HW. Затем он прочесал его в поисках Пендрита.


Так оно и было, несомненно. ВСП. Челси/Париж.


Париж? Хьюго знал, что Пендрит живет в Челси, он сказал об этом во время короткой поездки на машине с Харпером. Но Париж? Неудивительно, что у него были деньги, чтобы купить там место - богатство было еще одним признаком того, что, возможно, этим GSP действительно был Грэм Стопфорд-Пендрит. Неудивительно, что он ввязался в это расследование, подумал Хьюго. Он вспомнил очевидную искренность члена парламента, мягкость в его голосе, когда он выразил Харперу сочувствие в связи со смертью его жены. Они знали друг друга.


Он повернулся, когда дверь в кабинет открылась у него за спиной. Дверной проем был заполнен лысым и очень мускулистым мужчиной в обтягивающей черной футболке и джинсах, примерно на дюйм ниже Хьюго, но на сорок фунтов массивнее. Не одет для вечеринки, отметил Хьюго. Одетый как охранник, с планшетом в руке.


"Кто ты?" - спросил мужчина.


"Майкл Саддут", - солгал Хьюго, намеренно маскируя свой акцент.


Мужчина инстинктивно опустил взгляд на планшет, и Хьюго понял, что он правильно догадался, что это список гостей. "Второе имя и откуда, пожалуйста".


"Гарри, из Патни".


Мужчина хмыкнул и поднял глаза, очевидно, удовлетворенный MHS Putney, который, как знал Хьюго, был в списке. "Что ты здесь делаешь?"


"Что-то ищу", - сказал Хьюго. "Но я нашел это, спасибо". Он направился к двери, но мужчина не сдвинулся с места.


Глаза мужчины сузились. "Вы американец?"


"Вообще-то, техасец. Ты?"


"Забавный человек, да?"


Хьюго пожал плечами и улыбнулся. "Я пытаюсь. В конце концов, посмотри, что на мне надето ".


"Оставайся на месте, приятель, я не хочу причинить тебе боль".


"Это делает нас двоих", - сказал Хьюго. "Но мне пора возвращаться на вечеринку".


Улыбка на лице Хьюго исчезла, когда мужчина потянулся за спину и потянул за что-то у себя за поясом. Мужчина достал портативную рацию, его глаза не отрывались от Хьюго. "Я поймал его. кабинет мистера Б.". Послышался треск шума и слова "Держите его там". Мужчина никому не кивнул и убрал рацию подальше. Он стоял в дверном проеме, как часовой, скрестив руки на груди, широко расставив ноги, словно корни старого вяза, удерживающие его на земле.


"Дело вот в чем", - сказал Хьюго. "У меня нет претензий к вам, вашему боссу или к тому, что вы, ребята, здесь вытворяете. Вообще никаких. Но я ищу кое-кого, кто пропал без вести, и я несу ответственность за его безопасность ". Это не совсем правда, но Хьюго действительно чувствовал, что он должен был предвидеть или каким-то образом предотвратить исчезновение Пендрита.


"Ты можешь рассказать об этом боссу".


"Да, только у меня нет на это времени".


"О?" Сардоническая улыбка тронула губы мужчины. "Собираешься выброситься из окна? Я бы не стал заморачиваться, они из армированного стекла."


"Все в порядке", - сказал Хьюго, подходя к мужчине на расстояние двух футов. "Я думаю, я сыграю как обычно". Хьюго взмахнул левой рукой в воздухе, простой, но эффективный отвлекающий маневр, который дал ему долю секунды, необходимую для того, чтобы вогнать первый и второй кулаки в грудину мужчины. Размер не имеет значения, когда ты не можешь дышать, урок, который Хьюго усвоил для себя в прошлом.


Когда лысый мужчина согнулся пополам, хватая ртом воздух, Хьюго нанес ему следующий удар в бок, под ребра, и мужчина, как бревно, рухнул на пол. Хьюго обошел его и заглянул в дверной проем. Он предположил, что подкрепление ворвется через главную дверь в квартиру Брэкстона, поэтому направился обратно тем же путем, каким пришел, пробежав по коридору и ворвавшись через пожарную дверь на лестничную клетку.


Он скользнул обратно в игровую зону и позволил ритму и темноте Подвала окутать его защитным щитом, превратив в еще один анонимный набор инициалов в море кожаных тел. Он прошелся по комнате, которая значительно заполнилась за те десять минут, что он был наверху, в поисках Мерлина. Он застал ее болтающей с красавчиком Дженсеном, который затягивал тяжелый ремень вокруг талии Аннабель, когда она лежала лицом вниз на одном из козлов для пилы.


"Привет", - сказала Аннабель, оглядываясь через плечо. "Пришел поиграть?"


Хьюго улыбнулся, но не знал, что сказать, не уверенный точно, какая игра затевается. Он взял Мерлин за руку и что-то сказал ей на ухо.


"Я кое-что нашел. Не так много, но хоть что-то. Проблема в том, что они нашли меня, так что я должен уйти ".


"Я тоже иду", - сказала она.


"Плохая идея. Они не знают, что ты со мной, так что ты в безопасности, оставайся здесь ".


Она посмотрела на Аннабель, а затем снова на Хьюго. "Заманчиво, но нет. Я хочу знать, что происходит ".


"Ну, этого я пока не могу вам сказать", - сказал Хьюго. У него не было времени спорить, поэтому он махнул рукой их новым друзьям и направился к выходу. Дженсен окликнул их, но его голос потонул в нарастающем потоке музыки, который увлек их к двери.


"А как насчет наших пальто?" - Спросил Мерлин.


"Нам придется вернуться за ними". Он похлопал себя по жилету. "Наконец-то я рад всем этим карманам и молниям".


"Ключи и бумажник?"


"Именно". Оказавшись снаружи, Хьюго приобнял Мерлина за плечи. "Двое влюбленных вышли подышать свежим воздухом".


"Немного холодновато для этого, не так ли?"


Она была права. Все тепло, которое было создано днем, улетучилось в ночь, оставив в воздухе мстительный холод, который покусывал обнаженные руки Хьюго.


Когда они приблизились к ряду машин, Хьюго увидел мужчину, стоящего с пассажирской стороны своего кадиллака, почти в той же позе, скрестив руки на груди, которую принял лысый мужчина, блокируя Хьюго выход из кабинета Брэкстона.


"Пора приносить пользу", - сказал Хьюго.


"Как же так?"


"Все просто. Веди себя так, как будто ты садишься в машину рядом с моей. Сделай вид, что ты уронил ключи и не можешь дотянуться до них под машиной. Покажи немного плоти, если хочешь ".


"Хьюго, как будто!"


"Да, я знаю. В любом случае, как только он поможет тебе искать, я запрыгну в свою машину и поеду достаточно медленно, чтобы он побежал за мной. Ты иди в другую сторону, я просто сделаю круг и заберу тебя ".


"Ты думаешь, он будет настолько глуп?"


"Нет, это психология. Все, что он делает, будет основано на инстинкте, и если мы будем продолжать менять стимулы, у него не будет времени понять, что его разыгрывают ". Он достал свои ключи и снял один из них с "кадиллака". "Помашите этим перед ним, когда будете приближаться. И если ты можешь просто притвориться, что теряешь их, я был бы благодарен ".


Мерлин взял ключи и улыбнулся ему. "Вы даете мне ключи от своей квартиры, мистер?"


Хьюго погрозил пальцем. "Женат, не забывай".


Мерлин продолжала улыбаться, но пожала плечами, направляясь к одинокому охраннику. Хьюго встал в ряд машин, чтобы оставаться вне поля зрения, прокладывая себе путь к "кадиллаку", опустив голову. Подойдя ближе, он услышал голос Мерлина и низкий, неразборчивый ответ охранника. Хьюго опустился на одно колено и заглянул под две машины между ним и ними. Он увидел голени Мерлина и подошвы мужских ботинок. Он бесшумно поднялся на ноги и прошел мимо оставшихся машин к своей, вставляя ключ в замок так тихо, как только мог. Он не мог сказать, услышал ли мужчина громкий щелчок, но он не стал ждать, чтобы выяснить. Он сел за руль и завел двигатель, выезжая со своего парковочного места на подъездную дорожку, направляясь через переднюю часть дома.


Он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел силуэт мужчины, приближающегося к задней части кадиллака. Хьюго нажал на педаль газа, и мужчина отпрянул, поэтому он снова замедлился, слишком сильно, и мужчина догнал его и ударил кулаками по заднему стеклу. Достаточно хорошо, подумал Хьюго, резко сворачивая с подъездной дорожки на полосу газона перед домом, прокручивая колеса на траве и оставляя свой "чейзер" стоять в свете ламп системы безопасности, сбитый с ног и, без сомнения, разъяренный.


Хьюго заглушил двигатель, когда четверо человек скатились по каменным ступеням главного входа в дом, рассыпавшись веером по гравийной дорожке, угрожая преградить ему путь к свободе и, что более важно, к Мерлину. Он включил фары на яркий свет, заставив четверку подумать, что он повернул к ним, задержав их на секунду, которая потребовалась, чтобы обогнать их и добраться до поворота подъездной дорожки раньше, чем они смогли. Через несколько мгновений он миновал их, направляясь к главным воротам, и впереди увидел стройную фигуру, бегущую по траве и машущую рукой. Он проехал мимо нее, а затем нажал на тормоза, и через секунду она была рядом с ним, тяжело дыша, улыбаясь, ее первый высокооктановый опыт попустительства и обмана в продвижении их миссии.


"Это было весело", - сказала она, затаив дыхание и улыбаясь. Она потянулась к ремню безопасности, когда они проезжали через ворота и выезжали на узкую дорогу в Болдок. "Куда теперь?"


"Ненадолго остановлюсь в Лондоне, а потом в Париже. Первым делом с утра."


"Париж?" Она откинулась на спинку стула, и Хьюго распознал волнение в ее голосе. "Вот это круто. Мы летим или садимся на поезд?"


"Поезд", - сказал он. "И это не "мы"."


"Что ты имеешь в виду?" Она повернулась на своем месте, чтобы свирепо взглянуть на него.


"Я пойду один, прости".


"О, нет. Ни за что. Я сильно рисковал, заполучив тебя сегодня, и ты не бросаешь меня сейчас. Я играл на каждом этапе этого пути и заслуживаю того, чтобы довести это дело до конца ". Она все еще свирепо смотрела на него. "Так что давайте просто сделаем нашу короткую остановку в Лондоне и отправимся в путь. Я закажу билеты, просто чтобы показать, что я все еще могу сыграть свою роль ".


"Это не игра, Мерлин". Он оглянулся и увидел гнев в ее глазах. "Извини, но высадить тебя - это ближайшая остановка в Лондоне".


ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ


В семь утра следующего дня Хьюго прибыл на обновленный вокзал Сент-Панкрас. Недавно открытое для бизнеса здание в викторианском готическом стиле заменило Ватерлоо в качестве пункта отправления поездов, следующих из Лондона к Ла-Маншу и далее во Францию.


Он устроился в маленьком патио возле кафе Carluccio é с небольшим количеством панеттоне, тарелкой пармской ветчины и большой порцией латте. Он наблюдал за приливом и отливом толпы перед ним, потоками бегущих ног, которые затопляли платформу, когда прибывал поезд, а затем отступали, когда отходил другой. Его позабавил диапазон и легкая предсказуемость выражений; вытянутые лица путешественников с чемоданами, уставших, но стремящихся добраться до места назначения, бросающих злобные взгляды, когда их быстрым шагам мешают молодые люди с широко раскрытыми глазами, щеголяющие рюкзаками. Спокойные и решительные пожилые пары, пришедшие в город за покупками, или, возможно, на приеме у врача, связанные друг с другом переплетенными руками, дрейфующие по терминалу, когда их уносило течением, терпеливо стоящие в стороне, когда все шло не так. Самые обеспокоенные лица, возможно, измученные, принадлежали родителям и их детям, которые цеплялись друг за друга, как будто боялись, что прилив унесет малышей на рельсы или под колеса громоздких багажных тележек, этих вокзальных китов, приводимых в движение усталыми, но жизнерадостными носильщиками, которые наклонялись, когда толкали, прокладывая себе путь сквозь шквалы путешественников с неуклюжей точностью опытных капитанов буксирных судов.


Потягивая кофе, Хьюго наполовину ожидал увидеть, как перед ним появится Мерлин, ее миндалевидные глаза смеются над ним за то, что он думал, что ему сойдет с рук такое путешествие в одиночку. Она была несчастна всю дорогу из Хартфордшира в Лондон, и они ехали почти в полном молчании. Высадив ее, Хьюго позвонил в офис и послал двух человек по адресу Пендрита в Челси, получив телефонный звонок двадцать минут спустя, чтобы сообщить ему то, что он ожидал: никого нет дома, и никаких признаков того, что кто-то был дома. Быстрый взгляд через прорезь для почты на почту, сваленную в кучу у его двери, с помощью ручной камеры snake, подсказал им это.


Так что, может быть, только может быть, старик был в Париже.


Хьюго встал из-за своего столика и зарегистрировался в терминале Eurostar за тридцать минут до отправления поезда, по пути купив в открытом киоске книгу в мягкой обложке. Не в восторге от своего выбора чтения, он был рад добраться до своего места и найти почти новый экземпляр Bookdealer , отраслевого журнала для книготорговцев. Знающий, хотя и нечастый коллекционер старых книг, Хьюго погрузился в тонкие страницы журнала с тем же восторгом, с каким его жена просматривала каталоги покупок, длинные статьи и старомодные объявления антикварных дилеров, манившие его в знакомый и безопасный мир.


Но Кристин была у него на уме с тех пор, как они поговорили несколькими часами ранее, совсем ненадолго, когда он ждал такси на территории посольства. Она была занята и казалась счастливой, больше говорила, чем слушала, и Хьюго знал, не спрашивая, что это были признаки того, что у нее нет ближайших планов возвращаться в Лондон.


Она была и всегда была, без сомнения, его самым интересным исследованием. Серийные убийцы, психопаты и поджигатели всегда бросали вызов, притягивали его. Но, хотя их конкретные поступки были разными, у всех них были нити сходства, которые связывали их вместе, знакомые истории о пренебрежении в младенчестве, жестоком обращении в детстве, брошенности в подростковом возрасте.


Кристина, с другой стороны, представляла собой множество противоречий, в которых ему еще предстояло разобраться, но это изначально привлекло его к ней. Она была светской львицей из Далласа, питавшей слабость к обездоленным, ее благотворительная деятельность шла от сердца, а не напоказ. Она тоже путешествовала, проявляла интерес к миру и, возможно, из-за этого обладала уверенностью в своем месте в нем, что было редкостью среди ее избалованных друзей. В конечном счете, Хьюго знал, что ее место в Далласе, рядом с ее семьей, ее работой, теми же друзьями. Она любила ходить по магазинам и поэтому должна любить Лондон и Париж, по крайней мере, такова была логика, которую он применил к ситуации, и которую он использовал, чтобы понравиться ей. Но Логик и Кристина были случайными друзьями, встречались при благоприятных обстоятельствах, а не искали друг друга по указке других, включая Хьюго. Лондон ей понравился совсем немного, Париж - еще меньше.


Он попытался сосредоточиться на журнале, просматривая рецензии и статью о французском поэте Артуре Рембо и его любовной связи с Полем Верленом, кратких отношениях, подпитываемых страстью, абсентом и гашишем. Но Хьюго не мог полностью отвлечься от настоящего, его взгляд блуждал по платформе за окном, мягкое шипение дверей шепотом напоминало о том, что Пендрит и Уолтон были где-то там, возможно, наблюдали за ним или, возможно, за ними наблюдал кто-то другой, некий безликий человек, ответственный за растущий список погибших и исчезнувших.


Голос станционного диктора эхом разнесся с платформы, передавая традиционное "Все на борт!" Хьюго оглянулся через плечо, услышав разговор позади себя, и увидел красивую пару лет пятидесяти, проверяющую номера мест в своих билетах.


В их мире все хорошо, подумал он, внезапно осознав, куда он идет и зачем. Поскольку никаких признаков Пендрита или Уолтона не было, несмотря на полицейские расследования в отношении обоих мужчин, тревожный звоночек, звенящий в глубине его сознания, становился только громче. Его грудь сжалась от внезапного и сильного беспокойства. Может быть, ему следовало позволить Мерлину прийти. Что, если она, по какой-то причине, которую он пока не мог понять, была следующим человеком в этом странном деле, который исчезнет без следа?


* * *


Хьюго не заметил, когда поезд начал отходить от станции, так плавно, как будто рука матери ласкала лоб спящего ребенка, и он был на мгновение дезориентирован тем, что он принял за движение на платформе.


Однако почти сразу же он почувствовал знакомый толчок, когда поезд набрал скорость, направляясь на север от станции, прежде чем сделать решительный правый поворот мимо высоких и неприглядных газометров за железнодорожной станцией Кингс-Кросс, а затем въехал на крытый мост, который направил изящный поезд под землю, огни мерцали за темными окнами.


Хьюго моргнул от внезапного возвращения на поверхность, чувствуя себя кротом или, что еще лучше, длинным червем, вылезающим из земли на дневной свет. Разочарованный червяк, подумал он, когда мимо проносились грязные кирпичные и каменные здания восточного Лондона, вид, полный складов и ветхих жилых комплексов, унылый и унылый, пока он не заметил великолепный подвесной мост королевы Елизаветы II, по которому проходила автомагистраль М25, дорога, огибающая город, через реку Темзу. Поезд, однако, нырнул вниз, а не вверх, снова углубляясь, чтобы увести их под Темзу, вырываясь обратно на другую сторону, в сельскую местность, деревья и изгороди которой теперь превратились в размытое пятно, а движение на автостраде рядом с ними вялое, неторопливое.


Когда поезд мчался на юг через сельский Кент, Хьюго почувствовал, что расслабляется на своем сиденье, зелень и коричневые тона сельской местности улучшали его настроение, деревни, спрятавшиеся среди меловых холмов, появлялись и исчезали, как успокаивающие миражи в пустыне, но предлагали ему реальный, а не воображаемый комфорт.


Почувствовав себя лучше, Хьюго решил потратить время в пути с пользой. Он уже позвонил Барту Денуму, своему подчиненному в посольстве, и поделился с ним некоторыми исследованиями. Он хотел узнать больше о жизни Джинни Ферро, а также получить некоторую информацию о Пендрите и Уолтоне. По его опыту, действия людей уходили корнями в прошлое, их мотивы были связаны с событиями, которые они, возможно, даже не помнят. Даже при том, что он был ошеломлен большей частью происходящего, Хьюго подумал, что, возможно, он мог бы вернуться назад во времени и ухватиться за один из этих корней и нащупать свой путь к некоторым надежным ответам.


Ожидая ответного звонка Барта, Хьюго полез в свою дорожную сумку за ручкой и бумагой. Если бы у него были ресурсы, он бы создал буквальную мозаику головоломки, которая поставила его в тупик, квадраты бумаги, которые он мог бы разложить и соединить физически, чтобы создать картину происходящего. И, что более важно, почему это происходило. Но сейчас, пожалуй, хватит нескольких заметок. Слова, которые он написал, были, по большей части, неважными, действуя как напоминания о главных проблемах и вопрошаниях, а также как триггеры для его мыслительного процесса. Когда он начал, его с силой поразило, что недостающие детали были разными для каждого случая.


Он начал с Джинни Ферро. Она была мертва, но было непонятно почему. Самоубийство казалось маловероятным, но возможным. Несчастный случай казался столь же маловероятным, но возможным. И если это не было ни тем, ни другим, ему оставалось убийство.


Но кто мог убить Джинни Ферро? И почему?


Хьюго перескочил к собственной смерти Харпера на церковном дворе. Конечно, это могло быть самоубийством. Хьюго видел много самоубийств, которые выглядели именно так. И, учитывая склонность пары кинозвезд к кладбищам, место казалось идеальным. Но Хьюго это казалось неправильным, хотя он и не мог точно сказать, почему.


И где, черт возьми, были Пендрит и Уолтон?


Хьюго в отчаянии постучал по своему блокноту, раздраженный тем, что не может установить правильные связи, вообще какие-либо установить. Его прервал звонок телефона, на экране высветился номер посольства. Он молча надеялся, что это был не посол Купер.


"Хьюго, это Барт".


"Эй, Барт, немного поспал?"


"Не очень, а ты?"


"Нет. Итак, что ты нашел?"


"Боюсь, тебе это не понравится".


"Попробуй меня".


"Во-первых, вы должны знать, что английские копы пытаются вывести вас из-под контроля. Они что-то нашли и, очевидно, не сказали тебе ".


"Я ничего от них не слышал, так что ты, вероятно, прав". Хьюго инстинктивно откинулся назад, когда поезд с громким стуком влетел в туннель . "Я думаю, мы достигли Ла-Манша, поэтому я позвоню, когда мы прибудем во Францию примерно через двадцать минут".


"Хорошо, но прежде чем ты уйдешь, ты, возможно, захочешь узнать, что они нашли".


"Ты меня дразнишь, Барт. В чем дело?"


"Не просто что, а кто. Они нашли машину того репортера с телом в ней."


"Чье тело? У Гарри Уолтона?" Не получив ответа, он посмотрел на свой телефон. Сигнал пропал. Он захлопнул ее с тихим проклятием и устроился поудобнее на мучительные двадцать минут. Его нацарапанные заметки лежали на столе перед ним, как незаконченный кроссворд, кроссворд, в котором начинали скрываться даже подсказки.


* * *


Поезд мчался по Франции со скоростью сто миль в час, взбираясь на колени французской сельской местности только для того, чтобы разогнаться на специально спроектированной высокоскоростной железнодорожной линии, которая держит поезд вплотную к контурам местности, преодолевая подъемы и спускаясь по ее неглубоким долинам.


Хьюго вернул Барта на линию.


"Извините, босс, я не хотел играть с вами в игры; я подумал, что в поезде у них есть маршрутизаторы, и мы сможем поговорить".


"Нет проблем. Итак, расскажи мне об Уолтоне. Я полагаю, это был он в машине?"


"Они так думают. Он обгорел до хрустящей корочки, так что они проведут совпадения по зубам, возможно, проверят ДНК, если смогут. Но размер тела был правильным ".


"Есть еще какие-нибудь признаки травмы?"


"Как пулевые ранения?"


"Что угодно".


"Насколько я знаю, нет". Барт колебался. "Босс, что именно происходит?"


"Хотел бы я знать. Слишком много людей исчезает и умирает, это я могу вам сказать точно. Где была найдена машина Уолтона?"


"На церковной парковке, в Уэйкфилде".


"Церковь?"


"Ну, не совсем церковь. Это были здания, принадлежащие Англиканской церкви ".


"Но не настоящая церковь или кладбище?"


"Нет. Я просмотрел несколько фотографий, зная о вашем маленьком инциденте в стране, а вы даже не знали, что они принадлежат церкви. Извини."


"Хорошо, спасибо", - сказал Хьюго. "Дайте мне знать, как только они подтвердят личность".


"Будет сделано".


"И, возможно, это не имеет значения, но вы много узнали об Уолтоне?"


"Немного. Позвольте мне получить мои заметки здесь. Ты записываешь это, или хочешь, чтобы я отправил это тебе?"


"Я буду делать заметки, так что просто пробегись по ним для меня".


"Хорошо. Его отец был солдатом в первой части Второй мировой войны, отправлен домой, когда потерял ногу. Мать -домохозяйка, которая умерла, когда ему было пять. У него не было братьев и сестер, он вырос со своим отцом, религиозно относился к посещению церкви. А у его отца была интересная работа после армии. Он был палачом, как насчет этого?"


"Восхитительно", - сказал Хьюго. "Мрачный жнец с деревянной ногой".


"Верно. Увидев это, я прочитал о процессе, и, по-видимому, у них было по два на каждую казнь и полдюжины в бухгалтерских книгах Министерства внутренних дел. Они звонили им, когда им нужно было размять шею ".


"Восхитительно, как я уже сказал. А Гарри Уолтон, каким был его карьерный путь?"


"Начал работать в Hitchin Gazette , оставался там несколько лет, прежде чем переехать в Лондон, чтобы работать посменно в таблоидах. Сохранил крышу над головой, работая в некоторых туристических достопримечательностях, таких как музей Мадам Тюссо, где есть восковая фигура его отца, последнего палача, и Лондонский Тауэр. Вообще-то, целый год в музее Тюссо, но он уже несколько лет работает фрилансером ".


"Никакой грязи или криминального прошлого?"


"Нет, по крайней мере, не как таковой. Только одна странная вещь, может быть, даже не настолько странная. Думаю, вы бы назвали это везением. Пару лет назад он выиграл в лотерею, а это значит, что ему не нужно много работать. Должно быть, взял небольшой отпуск после победы, потому что он не писал. Уволился примерно на год, насколько я могу судить ".


"Не могу винить его за это. А Пендрит?"


"О нем трудно что-либо найти, я думаю, из-за его прошлого. Большая часть его официальных материалов засекречена, но при регулярном поиске в Интернете я не увидел ничего интересного. Не то чтобы я знал, что ищу."


"Я тоже, Барт, прости. Каковы его основные проблемы?"


"Политически? Ну, он большой сторонник закона и порядка. Но тогда, кто им не является? До того, как его избрали, он был сторонником восстановления смертной казни, но, по-видимому, прочитал кучу исследований и обратился, сказал, что это пустая трата денег и варварство. Некоторые думали, что это была циничная смена мнений, чтобы быть избранным, некоторые думали, что это реально. Я думаю, электорат думал, что это реально, и с тех пор он придерживается нового взгляда, всегда голосуя против восстановления. Давайте посмотрим, он также одобрял недавние войны на Ближнем Востоке, но ему не нравится, сколько они стоят. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что следующей его главной заботой были проблемы с бюджетом. Прижимистый ублюдок".


"Неплохая черта для политика", - улыбнулся Хьюго. "Что-нибудь еще?"


"Не на нем. Но я говорил с твоим приятелем Аптоном, он звонил тебе. На самом деле, казалось, что. В любом случае, он отправил мне по факсу копию отчета о вскрытии Дейтона Харпера."


"Он сделал?" Хьюго внезапно разволновался. "И что?"


"Умер от одного выстрела в сердце. В его организме нет наркотиков, никаких других признаков физического повреждения. У него на руках огнестрельное оружие и его отпечатки пальцев на пистолете."


"Это можно сделать посмертно", - сказал Хьюго. "Что еще?"


"Я смотрю на это сейчас. В ране не найдено ничего, кроме крошечных кусочков одежды и ... хм, бумаги."


"Бумага?"


"Вот что здесь написано. Может быть, у него был при себе блокнот, пуля прошла сквозь него?"


"Возможно". Хьюго вспомнил их разговор в своей квартире. "Знаешь, возможно, ты прав, я почти уверен, что он носил с собой такую же. У вас есть список его вещей, найденных при нем на церковном кладбище?"


"Нет, только отчет о вскрытии".


"Хорошо. Есть еще новости?"


"Нет. О, они разрешили фиаско с Джинни Ферро. Вмешался посол и сказал нашим людям перестать валять дурака, так что вскрытие проводят британцы. Или сделал это, я понятия не имею, что именно."


"Ты можешь это выяснить?"


"Я могу попробовать".


"Достаточно хорош. Спасибо за вашу помощь, и держите свой мобильный телефон заряженным, возможно, вы мне снова понадобитесь ".


Хьюго повесил трубку и откинулся на спинку стула. Он выглянул в окно, новая информация просачивалась по мере того, как мимо проносились холмистые земли северной Франции. Он был далек от каких-либо реальных ответов, но начал видеть концы нескольких корней, распознавать закономерности, которые могли быть совпадениями или иметь значение. Он посмотрел на часы. Тридцать минут до Парижа, так что времени как раз хватит на чашечку кофе. Может быть, даже достаточно времени, чтобы Барт перезвонил ему по поводу тела в "Мини", звонок, который, он был почти уверен, подтвердил бы растущее подозрение: кто бы ни сгорел в той машине, у Хьюго было сильное чувство, что это не Гарри Уолтон.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ


Адрес Пендрита пришлось с трудом найти, но Барт справился с этим, дав Хьюго название улицы и номер квартиры в Латинском квартале, на втором этаже четырехэтажного здания на оживленной улице Монж, к югу от реки Сены.


Когда поезд прибыл в Гар-дю-Нор, Хьюго подумал о том, чтобы пройтись пешком или сесть на метро, чтобы увидеть город и прочувствовать его. Это была мимолетная мысль; у него просто не было на это времени. Вместо этого он взял такси у железнодорожного вокзала, попросив водителя высадить его на ближайшей к Сорбоннскому университету станции метро. Он устроился на заднем сиденье, по крайней мере, на несколько минут, чтобы понаблюдать за проносящимся мимо городом.


Что-то в Париже захватило Хьюго, когда он впервые приехал сюда десять лет назад, и он возвращался при каждом удобном случае, даже если на день или около того. По его мнению, это был самый привлекательный с визуальной точки зрения город в мире, в центре которого не было уродливых бетонных блоков, которые сошли за здания в таких городах, как Лондон и Нью-Йорк. Он тоже любил этот язык и научился говорить на нем до такой степени, что был на ступеньку или две ниже уровня беглости. И ему нравились люди, несмотря на то, что другие говорили о них как о грубых, не обращая внимания на их замкнутость, потому что ему тоже нравилось свое пространство. Его любимым времяпрепровождением в Париже было посидеть в кафе é а люди наблюдают, развлекаясь тем, что сочинял истории о тех, кто проходил мимо, используя подсказки, которые люди носили с собой или на спине.


Однако сегодня романтика Парижа была испорчена. Пешеходы, перебегающие дорогу перед такси, и петляющие велосипедисты были помехой, а не парижским колоритом.


Такси со скрипом тормозов подъехало к обочине, и Хьюго выбрался наружу, расплатившись с водителем и подняв воротник пальто от холода. Тяжелое серое небо низко нависло над головой, и две крупные капли дождя упали ему на щеку, когда он начал идти на юг по улице Монж. У него не было никакого конкретного плана, кроме как посмотреть, занято ли место Пендрита или было занято недавно. Он чувствовал, что зашел в тупик, и это был его последний шанс найти политика.


Он проверил цифры, написанные высоко на зданиях, и увидел, что он был близок, понял, что у него нет реального плана действий. Звонок в дверь больше не казался чем-то особенным, и он был уверен, что есть способ получше, если он только сможет его придумать. Он почувствовал облегчение, увидев кафе &# 233; на своей стороне улицы, почти прямо напротив входа в здание Пендрита. Место, где можно подумать.


Внутри было многолюдно, но тепло, и он занял место за единственным свободным столиком у окна, откуда открывался вид на апартаменты через улицу. Он заказал мне кофе é кр èм и сэндвич, меньше беспокоясь о времени теперь, когда он присмотрел заведение, более довольный возможностью подумать несколько минут и, может быть, совсем немного, окунуться в Париж.


Несмотря на это, он оставался настороже, осматривая тротуар через оживленную дорогу в поисках знакомой фигуры Пендрита, понимая, что хватается за соломинку.


И тогда он увидел его.


Он пропустил дородную фигуру, потому что тот находился на той же стороне улицы, что и кафе &# 233;, а не в его квартире, и теперь он был в нескольких футах от окна. Хьюго поднял чашку, чтобы прикрыть лицо, и развернулся на своем сиденье так, чтобы оказаться спиной к тротуару. Секундой позже он услышал, как позади него открылась дверь.


Конечно, это кафе по соседству с ним &# 233; .


Хьюго не знал, вскочить и противостоять ему или сидеть тихо, посмотреть, один ли Пендрит здесь. Это решение было принято, когда пальто англичанина в клетку задело стол Хьюго. Он не видел американца, не ожидал увидеть, намереваясь только найти место, где можно посидеть.


"Пендрит".


Англичанин резко обернулся, его рот открылся при виде Хьюго, смотрящего на него снизу вверх, и когда он заговорил, его голос был хриплым. "Марстон. Что ... что ты здесь делаешь?"


"Ищу тебя. Садись." Хьюго махнул рукой на пустое место напротив него.


Пендрит оглядел кафеé, как будто проверяя, нет ли других сюрпризов. "Как ты меня нашел?"


"Немного удачи и немного изобретательности".


Пендрит кивнул. "Ты, наверное, хочешь знать, что происходит".


"Хорошая догадка".


К Пендриту вернулось самообладание, и он сидел, наблюдая за Хьюго, поджав губы в раздумье. "Вот в чем дело, старина. Грэм Стопфорд-Пендрит вляпался по уши. Несколько человек ищут его, и ему нужно исчезнуть ".


"Кто? И почему?"


"Не могу сказать тебе ни того, ни другого". Пендрит поднял глаза, когда официант возник у него за плечом. "Rien, merci. Je pars ."


"Уже уходишь? Я так не думаю, Пендрит; тебе придется многое объяснить."


"Я уверен, что ты так думаешь. Я не один из плохих парней, Хьюго, вот что я тебе скажу. Я действительно не такой. Я надеюсь, ты это понимаешь ".


"Объясни это мне".


"У меня нет времени. Мне нужно упаковать кое-какие сумки и успеть на самолет ".


"И ты ожидаешь, что я просто позволю тебе исчезнуть?"


"Я верю". Пендрит прочистил горло, затем наклонился вперед. "Я полагаю, вы не взяли с собой оружие? Ты немного ковбой, но в основном следуешь правилам, и я подозреваю, что ты бы потерял работу, если бы какая-нибудь жаба застукала тебя здесь с пистолетом, я прав? "


"Может быть".


"Тогда у меня есть преимущество. И он направлен тебе в пах ".


Хьюго не заметил, как Пендрит сунул руки в карманы, но теперь они были там. Хьюго знал, что он может блефовать, но когда дело доходило до оружия, он не рисковал. Пока он оставался в общественном месте и делал то, о чем его просили, Пендрит ничего не делал. "Значит, ты наставляешь на меня пистолет, и ты один из хороших парней?"


"В режиме самосохранения. Как сказал ваш Томас Джефферсон: "Мы держим волка за уши, и мы не можем ни удержать его, ни безопасно отпустить. Справедливость на одной чаше весов, а самосохранение - на другой".


"Это загадка, Пендрит, а не объяснение".


"Подумай об этом". Он откинулся на спинку стула. "Я полагаю, вы знаете, где находится моя квартира?"


"Правильно".


"И я предполагаю, что как только я больше не буду направлять на тебя этот пистолет, ты отправишься туда?"


"Я хочу знать, кто убил Джинни Ферро и Брайана Дринкера. И, я полагаю, Дейтон Харпер". Глаза Пендрита ничего не выдавали, поэтому Хьюго разыграл другую карту. "Я также хочу знать, кто убил Гарри Уолтона".


Тень промелькнула в глазах Пендрита, но только на секунду. "Уолтон?"


"Да, они нашли его сгоревшую машину, в ней тело. Подходит под его описание ".


Пендрит улыбнулся. "Но они еще не установили личность?"


"Пока нет, но они будут".


"Надежда вечно рождается в человеческой груди".


"Да, Александр Поуп, очень умный. Ты не думаешь, что Уолтон мертв?"


"А ты?"


"Нет, я не знаю. Я думаю, это он пытается тебя найти ".


"Это так? Какова твоя теория?"


"Незаконченный. Но я почти уверен, что вы двое знаете друг друга. Может быть, из Брэкстон-Холла, может быть, нет. Но вы оба полностью посвятили себя расследованию, которое вас не касалось. Уолтон даже рисковал потерять статью, когда у него мог быть заголовок на первой полосе, общенациональный. Журналисты так не поступают ".


"Так что заставляет тебя думать, что мы знаем друг друга?"


"Две вещи; одна большая, другая маленькая. Очевидный из них заключается в том, что у вас не было возможности покинуть "Восходящую луну". Похоже, вы не понравились друг другу, поэтому, когда вы оба ушли примерно в одно и то же время, я даже не подумал, что вы могли уйти вместе. Но ты это сделал, не так ли? У тебя не было другого способа покинуть деревню ".


Пендрит сначала не ответил, затем спросил: "А маленькая штучка?"


"Кое-что, что я должен был заметить, или обратить внимание, также в пабе, когда Уолтон принес нам пиво".


"Что насчет этого?"


"Если бы он спросил владельца паба, что мы пили, тот бы не вспомнил. Он сказал нам, что забыл, у кого какой напиток, когда доставлял еду. И если бы Уолтон обратил внимание на то, что мы пили, он бы принес мне светлого эля. Я думаю, он знает о твоих сильных чувствах к пиву и, решившись на это, принес две пинты того, что, как он знает, ты любишь ".


"Немного перегибаешь палку, старина".


"Тогда скажи мне, что я ошибаюсь".


Пендрит мгновение изучал Хьюго, как будто решая. "Это долгая история. Длинная и грязная, и, даст Бог, это история, которая никогда не будет рассказана. Конечно, не мной ".


"Вот почему ты исчезаешь. Значит, тебе не обязательно встречаться с ним лицом к лицу или рассказывать эту грязную историю?" Когда Пендрит не ответил, Хьюго спросил: "Так куда ты сейчас направляешься?"


"Чтобы забрать кое-какие пожитки, а потом потолковать".


"Ты вот так просто оставляешь всю свою жизнь позади?"


"Альтернатива, согласно моему анализу, - это жизнь за решеткой. С одним я могу справиться, с другим - нет. Так что да, я воспользуюсь своим шансом в бегах ".


"Полагаю, у тебя в сумке новое удостоверение личности?"


"Это самое замечательное, что есть сейчас в Европе. Можно мотаться из страны в страну и не беспокоиться о паспортах и тому подобном ".


"Вам понадобится один, чтобы попасть в Швейцарию".


Пендрит улыбнулся. "О, ты умный парень".


"Я не знаю, где еще человек в бегах мог бы хранить свои деньги. Они найдут тебя".


"Вероятно, рано или поздно. Но если это случится позже, то все к лучшему. Дает мне время написать мемуары, расставить все точки над "i". Он встал. "Я хочу, чтобы ты знал, Хьюго, я никого из них не убивал. Ни одного."


"Тогда почему ты не можешь рассказать мне, что происходит? Если ты невиновен, я могу помочь тебе, Пендрит, ради Бога -"


Пендрит покачал головой с грустной улыбкой на лице. "Я не говорил, что я невиновен, не так ли?"


"Тогда-"


"Не будь первым, старина. Я не хочу, чтобы твоя кровь была на моих руках, не больше, чем я хотел тех, других. Не ходи за мной, ты прекрасно знаешь, что я посмотрю, сделаешь ли ты это. " Он похлопал себя по карману. "И я действительно не хочу тебя видеть".


"Пендрит, две кинозвезды мертвы. Каждый полицейский на планете будет охотиться за тобой. Одному Богу известно, какая награда или даже сколько наград будет предложено за вашу поимку. Если ты никого не убивал, то ты знаешь так же хорошо, как и я, что есть очень хороший шанс ...


"Отлично". Пендрит поднял руку. "Ты прав. Послушай, я должен сначала позаботиться о некоторых вещах. Встретимся здесь через час."


"Откуда мне знать, что ты будешь здесь?"


"Ты не понимаешь. Но это лучшее предложение, которое ты можешь получить ".


Хьюго кивнул, затем наблюдал через большое окно, как Пендрит прошел мимо кафе é и направился на север, к реке Сене, прочь от своей квартиры. Старик шел, глубоко засунув руки в карманы и ссутулив плечи, как будто пытался стать меньше, как будто боялся, что за ним может наблюдать пара глаз, отличных от глаз Хьюго.


* * *


Хьюго подождал пять минут, затем заплатил за еду и ушел. Он шел тем же путем, что и Пендрит, и выругался, когда увидел боковую дорогу, которая поворачивала обратно к дому старика. В конце концов, он туда ходил . Хьюго, однако, держался прямо, намереваясь сдержать свое слово и вернуться в кафе &# 233; через час. Он подумал о том, чтобы остаться на месте, сохранив свой наблюдательный пункт над передней частью заведения. Но с какой целью? Хьюго был уверен, что там должен быть запасной выход, которым Пендрит воспользуется теперь, когда он знал, что Хьюго там. И если у него действительно был пистолет, был небольшой шанс, что он им воспользуется.


В любом случае, час сидеть и ждать было бы пыткой. Лучше отправиться в Париж, потренировать ноги и разум и позволить холодному ноябрьскому воздуху сотворить свое волшебство с его чувствами. Он пересек оживленный перекресток с бульваром Сен-Жермен, где ароматы Парижа приветствовали его, когда он проходил мимо: теплый запах выпечки, затхлость сырной лавки и свежие, почти металлические запахи рыбного магазина poissonerie и его соседа, мясника.


А потом он оказался на набережной Монтебелло, стоял возле кафе "Панис" и ждал, когда сменится сигнал светофора. Напротив него был Пон-о-Дубль, мост, предназначенный только для пешеходов, по которому можно было добраться до собора Нотр-Дам, который он мог видеть с того места, где стоял.


В перерыве движения он пересек дорогу и пошел на запад, прочь от моста, вскоре остановившись у книжного киоска на набережной. Эти киоски были парижскими достопримечательностями, каждая из которых состояла из четырех металлических ящиков, прикрепленных к каменной стене с видом на Сену. Коробки были зеленого цвета, каждая длиной около шести футов, и в них было полно открыток, брелоков и других безделушек, а также подержанных книг. Продавец, букинист, приветственно улыбнулся, и Хьюго попрактиковался во французском, спросив, был ли у них снег, и поинтересовавшись, как продвигаются дела. После нескольких минут просмотра Хьюго купил открытку, смутно представляя Мерлина, затем продолжил свой путь по тротуару.


По пути он бросил взгляд на реку Сену справа от себя. Вода была высокой, подтверждая рассказ букиниста о том, что снега не было, а шел обильный дождь, и Хьюго на мгновение остановился, прислонившись к каменной балюстраде, наблюдая, как течением уносит мусор. Река выглядела тяжелой, вялой, лениво катящейся мимо него, зажатая своими каменными берегами, как угольная краска, выдавленная из тюбика на палитру художника.


Он выпрямился и посмотрел на часы, затем продолжил движение, когда увидел, как мало времени прошло. Приближаясь к самому историческому из мостов, Пон-Неф, он заметил еще один букинист, открытый для бизнеса, и замедлил ход. Продавцом был пожилой мужчина с большим красным носом и шаркающей походкой. Его голова была увенчана традиционным беретом, и Хьюго подумал, что это только для туристов, таких же, как он.


"Бонжур, месье", - сказал Хьюго. Он остановился перед вторым из металлических ящиков, привинченных к стене.


"Бонжур", - сказал старик. "Я éрикен?"


"Да", - сказал Хьюго, продолжая по-французски, - "Это так очевидно?"


Мужчина улыбнулся и кивнул вниз, в сторону ковбойских сапог Хьюго, затем вернулся к обустройству своего прилавка. Хьюго просмотрел книги, удивленный, увидев больше, чем потрепанные копии классики и популярных триллеров. Одна книга особенно привлекла его внимание, отчасти потому, что она была одной из немногих на английском языке. Это была книга в твердом переплете, карманного формата, но толстая, озаглавленная "Скрытый ужас: самые злые и наименее известные серийные убийцы в мире" . Тема, близкая его собственному сердцу. Он взял книгу и начал ее листать.


Он, конечно, слышал о большинстве упомянутых мужчин и женщин, но, тем не менее, был впечатлен исследованиями, вошедшими в книгу. Даже беглый взгляд рассказал ему кое-что новое о техасце Джо Болле, который скармливал своих жертв своим ручным аллигаторам, и об Элизабет Батори, которая пытала и убила сотни девушек в различных замках Венгрии в 1500-х годах.


И тут его взгляд упал на фотографию Нового Орлеана, рисунок, изображающий Французский квартал таким, каким он выглядел в 1916 году. Он начал читать текст и почувствовал нарастающее волнение, когда несколько фрагментов информации потянулись к нему и схватили, полностью втягивая его в историю об убийце из "Большой изи".


Ему нужно было купить эту книгу, чтобы остановить себя от прочтения всего этого здесь, но он перешел к концу отрывка, чтобы узнать один факт: убийца из Нового Орлеана так и не был опознан.


Хьюго поднял книгу. "Combien ?" Сколько?


Старик подошел, шаркая ногами. "Это написано на обороте, не ?"


Хьюго посмотрел. "Только не этот".


"Merde" . Продавец забрал книгу. "Я не знаю, может быть, пять евро?"


Хьюго подумал, что ослышался. Книга была в хорошем состоянии, возможно, даже не подержанная, поэтому он достал банкноту в десять евро и протянул ее. "Сдачу оставьте себе".


"Ты хочешь что-нибудь еще за свои деньги? Может быть, что-нибудь по-французски, - старик подмигнул, - вы хорошо говорите на нем, я полагаю, вы можете это прочитать?"


"С помощью словаря", - сказал Хьюго. Он протянул руку. "Хьюго Марстон".


Старик, похоже, удивился, но взял Хьюго за руку. "Макс". Он снова подмигнул. "Просто Макс".


"Зачаровыватьé" .


"Вы здесь живете, месье?"


"Нет. Хотя я бы хотел. Может быть, я смогу это устроить ".


"Если так, я думаю, тебе придется купить какую-нибудь настоящую обувь".


"Тогда, может быть, я не буду", - улыбнулся Хьюго. "Они очень удобные, и я ношу ковбойские ботинки последние сорок лет. Я не уверен, что мои ноги оценили бы модные французские туфли на данный момент ".


Пару минут они говорили о книгах, потом о погоде, пока Хьюго не посмотрел на часы и не сказал, что ему пора идти. Они снова пожали друг другу руки, и Хьюго направился обратно тем путем, которым пришел, слева от него катилась Сена, унося пару туристических лодок к острову Сит é впереди него. Он похлопал по книге в кармане, его разум хотел поиграть с возможностями, которые обрушились на него с ее страниц, шепотом говоря о возможной связи с первым убийством, которое привлекло его интерес в Англии, убийством, которому было уже сто лет.


Но сначала - загадка Пендрита.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ


Хьюго ждал в кафе é тридцать минут. Чувство неловкости поселилось в нем задолго до этого, почти сразу, как он сел и заказал кофе, чувство, которое быстро переросло в разочарование, а затем и раздражение.


Он проверял часы каждые две минуты, сопротивляясь желанию делать это чаще, его взгляд был прикован к фасаду здания Пендрита, отрываясь только для того, чтобы осмотреть тротуар. Очевидным выводом было то, что его обманули. Тоже легко, хотя в то время у него не было особого выбора, кроме как согласиться с договоренностью Пендрита. Но, тем не менее, обманутый.


Когда стало ясно, что Пендрит не появится, Хьюго оставалось только одно. Он оплатил свой счет в кафе &# 233; во второй раз и пересек оживленную улицу Монж к многоквартирному дому Пендрита. Две каменные ступеньки вели к двойным парадным дверям, а двенадцать кнопок справа от дверей соединяли внешний мир с внутренним. Он отметил, что имени Пендрита в списке не было, и все имена были французскими. Он начал нажимать кнопки, и тот, кто жил за восьмой, впустил его без каких-либо вопросов.


В выложенном черно-белой плиткой подъезде были почтовые отделения для жильцов, а перед ним находился еще один ряд дверей. Он протиснулся сквозь толпу и поднялся прямо по лестнице на второй этаж. Это было справа, на самом верху лестницы, с видом на улицу Монж.


Он остановился у двери и прислушался, но ничего не услышал. Он посмотрел на нижнюю часть двери, но не увидел ни света, ни движущихся теней. Ничего. Он встал сбоку от двери, жалея, что у него нет пистолета, и постучал костяшками пальцев по дереву. Не получив ответа, он постучал во второй раз, громче, а затем в третий. После полной минуты молчания он протянул руку и попробовал ручку.


Дверь была открыта, и его желудок сжался. Пендрит ушел и оставил свою квартиру открытой? Маловероятно, подумал Хьюго. Очень маловероятно .


Он толкнул дверь, оставаясь в стороне, не желая становиться мишенью. Он подождал мгновение, затем нырнул внутрь, окидывая взглядом комнату.


Он сразу увидел Пендрита, сидящего напротив входной двери в большом кожаном кресле, положив ноги на оттоманку, как будто ожидал приема гостей. Из единственного пулевого отверстия на его правой щеке и ухе сочилась кровь. Хьюго подошел ближе и увидел, что кожа вокруг самой дыры была обожжена выстрелом с близкого расстояния. На полу рядом со стулом лежал пистолет.


Хьюго потянулся к своему телефону, затем заколебался. Он даже не был уверен, кому теперь звонить. Он огляделся и увидел бумаги на столе в одном конце гостиной. Он позвонил бы в местную полицию, но сначала ему нужно было осмотреться. Он оставил свой телефон в кармане и быстро прошелся по квартире, убедившись, что он один.


Когда он вернулся в главную комнату, он включил свет. Он достал из кармана носовой платок и использовал его, чтобы методично открывать ящики, проверять каждую поверхность и сканировать каждый лист бумаги. Он не был уверен, что искал - возможно, связь с хаосом, творившимся по ту сторону Канала, возможно, просто какое-то указание на то, что кончина Пендрита была не такой, какой казалась.


Единственной необычной вещью был стол Пендрита. Сверху были выложены новостные статьи и другие газеты, и Хьюго сел изучать их, стараясь держать руки на коленях.


Большинство из них посвящено освобождению осужденных преступников в Англии, в основном убийц, но несколько насильников, которые были освобождены и совершили новые преступления, заголовки кричали о кровавом убийстве. Два рассказа были написаны Гарри Уолтоном, и, судя по их тону и выбору интервьюируемых, Уолтон не одобрял освобождение заключенных, что было характерно для его творчества в стиле "я вам уже говорил".


Хьюго также ознакомился с исследованием рецидивизма, посвященным всем типам преступников, от грабителей и наркоторговцев вплоть до убийц. Рядом с ним на столе лежал черновик законопроекта, который отстаивал Пендрит, законопроекта, который выступал за освобождение престарелых заключенных Англии.


Хьюго откинулся на спинку стула и задумался. Многое из этого не имело смысла. Его глаза снова блуждали по рабочему столу, его мучило чувство, что он чего-то не хватает. Он встал и подошел к Пендриту. Осторожно, не двигая его и не прикасаясь к чему-либо, на чем могли остаться отпечатки пальцев, Хьюго обыскал карманы мертвеца. В одном кармане темно-синей куртки был бумажник, а в другом - паспорт. Где был его телефон? Хьюго задержал дыхание, когда он переместил тело достаточно, чтобы убедиться, что карманы его брюк пусты, внезапно осознав недостойный запах мочи, который исходил от тела Пендрита, изгнание столь же естественное и неизбежное, как его последний вздох.


Хьюго обыскал свои передний и задний карманы, но все они были пусты. Он выпрямился и снова начал обыскивать комнату, зная, что легче что-то найти, когда знаешь, что ищешь. И все же, спустя десять минут он все еще не нашел это. Он вернулся к Пендриту и стоял, глядя на него, затем опустился на колени перед телом и провел руками по бокам подушки сиденья. Когда он протянул пальцы к спинке сиденья, его левая рука коснулась чего-то холодного, чего-то, засунутого так глубоко, как только могло. Телефон Пендрита.


Он вытащил его, внезапно осознав, что на нем повсюду его отпечатки. Слишком поздно, чтобы предотвратить это, он бы стер это позже. Хьюго не перешел на телефоны такого типа, с сенсорным экраном. Он все еще пользовался раскладным телефоном, не писал смс и даже никогда не держал такого в руках. Он коснулся экрана и обнаружил, что смотрит на учетную запись электронной почты Пендрита, и собирался открыть сообщение, когда его собственный телефон зажужжал в кармане, вибрируя у его ноги. Он выудил его и посмотрел на идентификатор вызывающего абонента. Мерлин.


"Привет", - сказал Хьюго. "Как у тебя дела?"


"Все еще зол. Где ты?"


"Париж".


"Я знаю это, ты, задница. Где именно и что делает?"


Хьюго посмотрел на Пендрита сверху вниз. Мерлин прошла через гораздо большее, чем она заслуживала, и все же она не заслуживала, чтобы ей лгали. "Ты садишься?"


"Да. И пьет. В чем дело?"


"Я нашел Пендрита".


"Что этот напыщенный осел сказал в свое оправдание?"


"Мерлин, подожди. Послушай, мне жаль тебе это говорить, но Пендрит мертв ".


Тишина, затем ее голос вернулся, теперь приглушенный. "О, Хьюго, нет. И не он тоже ".


"Мне жаль, да".


"Как? Кто это сделал?"


Хьюго осмотрел место происшествия. "Это похоже на самоубийство. Один выстрел в голову, пистолет на полу рядом с ним. Но ... "


"Но что?"


"Что-то не так. У него на столе аккуратно разложены бумаги, как будто он хотел, чтобы кто-нибудь их увидел. Найти их, когда они нашли его."


"И что?"


"Так почему бы просто не оставить записку?"


"Там не было ни одного?"


"Нет. И, честно говоря, если бы Пендрит собирался покончить с собой, я бы ожидал увидеть записку, докуренную сигару и пустой стакан из-под чего-нибудь." Хьюго посмотрел на свою левую руку. "И я нашел его телефон, брошенный сбоку от сиденья, что кажется странным".


"Могла ли она упасть туда, если он застрелился?"


"Я полагаю", - с сомнением сказал Хьюго. И тут его осенило. "Входная дверь была не заперта. Черт, Мерлин, входная дверь была не заперта."


"Может быть, он сделал это, чтобы кому-то было легче его найти, чтобы им не пришлось ломать дверь".


"Хорошая идея, но я так не думаю", - сказал Хьюго. Он просматривал журнал звонков Пендрита и ничего не увидел за два часа, прошедшие с момента их встречи в кафе & # 233;. "Потому что, если он мертв, зачем ему беспокоиться о взломанном замке? И если бы он хотел убедиться, что кто-то его нашел, он бы позвонил в полицию прямо перед тем, как нажать на курок. Нет, помнишь, когда мы останавливались в том пабе? Каждый раз, когда он входил или выходил из своей комнаты, он запирал дверь - для него это был инстинкт. Я не думаю, что он каким-либо образом мог оставить свою квартиру незапертой, особенно если он оставлял важные бумаги и планировал застрелиться. Это могло бы подойти некоторым людям, но не Пендриту ".


"О чем ты говоришь, Хьюго?"


"Что его убил кто-то другой. Кто-то другой последовал за ним и застрелил его здесь ".


"Кто-то, кого он знал?"


"Возможно. Я не уверен, что Пендрит впустил бы незнакомца в свою квартиру, учитывая, что происходит. Он сказал мне, что планирует исчезнуть, так что я сомневаюсь, что он даже откроет дверь ".


"Подожди, когда он тебе это сказал?"


"Я видел его. Сегодня, всего час назад."


"Боже мой, Хьюго, это безумие". Она на минуту замолчала. "Подождите, так это означает, что либо он знал этого человека, либо кто-то приставил пистолет к его затылку в дверном проеме".


"Первое. Я думаю, он знал, кто бы это ни был ". Уолтон . "Помнишь телефон?"


"Что насчет этого?" - Спросил Мерлин.


"Если кто-то застал его врасплох у его двери, кто-то, кого он не знал, я не вижу, чтобы он вытаскивал свой телефон, чтобы бросить его сбоку от кресла".


"Но кто вообще знал, что он в Париже?" - спросила она. "Кто, черт возьми, мог хотеть причинить ему вред?"


В этой игре был только один человек, единственная костяшка домино, которая не упала и не была опрокинута. "Я пока не уверен", - сказал он Мерлин, не имея достаточного объяснения, чтобы оправдать упоминание ей имени Уолтона. Чтобы быть уверенным, ему нужно было бы выяснить, кто погиб в красном Мини.


"Это все безумие", - сказала она. Хьюго услышал слабый звуковой сигнал, затем снова голос Мерлина. "Кто-то звонит, могу я перевести вас в режим ожидания?"


"Не нужно, просто перезвони мне, когда закончишь. Мне нужно еще немного покопаться здесь, а я не могу этого сделать, пока у меня в руках телефон ". Внезапная мысль. "Кто звонит?"


"Я посмотрю". Ее голос стал тише, когда она проверила идентификатор вызывающего абонента и заговорила. "Святое дерьмо, это тот самый репортер, Гарри Уолтон. Какого черта ему нужно?"


"Мерлин, подожди-"


"Я знаю, я знаю. Расскажу тебе, что он говорит. Я позвоню, не волнуйся - я сразу же перезвоню. Пока, Хьюго."


"Мерлин, подожди!" Хьюго услышал отчаяние в своем собственном голосе, почувствовал, как страх сжимает его горло, и он боролся с паникой, которая поднялась в его груди, когда он увидел, что связь с Мерлином потеряна.


Она ушла.


* * *


Он пытался дозвониться до нее, но был отправлен прямо на голосовую почту. Он попытался через две минуты, затем еще через две минуты после этого. Он оставил три сообщения, в которых просил ее перезвонить ему, просил оставаться там, где она была, просил никуда ни с кем не ходить, несмотря ни на что. Он не сказал ей, что Уолтон был убийцей, он даже не был уверен, что был прав.


Но больше ничего не имело никакого смысла.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ


В голосе старшего инспектора Аптона звучало одновременно облегчение и раздражение, когда он услышал Хьюго. Но его профессионализм дал о себе знать, когда Хьюго попросил его, почти приказал ему, послать офицеров в квартиру Мерлина.


"Я сделаю это, Хьюго, но я хочу объяснений".


"Отлично. Сначала сделай это, а потом перезвони мне ".


Это заняло минуту, затем у Хьюго зазвонил телефон. "У меня уже в пути униформа, огни и сирены, работы".


"Спасибо. Дай мне знать, когда она будет в безопасности ".


"Подойдет. Послушайте, главный констебль хочет припереть меня к стенке. Что происходит?"


"Хотел бы я знать. Я работаю над этим, и когда я узнаю, обещаю, ты узнаешь первым ".


"Почему-то это не очень обнадеживает. Где ты сейчас?"


"Я в Париже. В квартире Пендрита."


"Он с тобой?"


"Вроде того. Он мертв ".


"Господи, Хьюго, во что ты ввязался? Ты звонил местным?"


"Пока нет, я не представляю, что меня прямо сейчас втягивают в расследование парижского убийства".


"Убийство? Что, черт возьми, произошло?"


"Я думаю, Уолтон - наш человек. Я думаю, что в его отношениях с Пендритом было нечто большее, чем мы знали. Я думаю, что в Пендрите было больше, чем мы знали ".


"Уолтон мертв, Хьюго. Мы нашли его тело в машине, сгоревшее дотла. Я рассказал об этом одному из твоих парней, он тебе не сказал?"


"Он сказал мне, что вы нашли обугленное тело в машине Уолтона, которое соответствовало росту и телосложению Уолтона. Вы уже подтвердили личность?"


"Нет, но кто еще это мог быть?"


"Без понятия", - сказал Хьюго. "Но я не думаю, что это он. И если я прав, мы захотим узнать больше о его связи с Пендритом ".


"Хорошо, пока мы не опознаем тело, я могу поручить некоторым людям заняться этим, но о чем ты думаешь? Какова твоя теория?"


"У Пендрита на столе была куча бумаг, все они имели отношение к рецидивам".


"И что?"


"В пабе он рассказал мне о законопроекте, который он пытался протолкнуть, чтобы освободить больше заключенных, пожилых, даже тех, кто был осужден за убийство". Хьюго подошел к столу Пендрита. Какое отношение все это имеет к Уолтону? "Можете ли вы попросить кого-нибудь просмотреть все статьи Уолтона за последние несколько лет? Все, что связано с тюрьмами, уголовным правосудием и тому подобными вещами ".


"Конечно, что мы ищем?"


"Я пока не уверен. Но взгляните на его прошлое немного подробнее. Мне интересно, что он делал в свой год отдыха, где он был. Мы упустили кое-что важное о нем. Я прикажу своим людям тоже поискать, но у вас будет больше ресурсов, чем у меня ".


"Вы действительно думаете, что Уолтон убил всех этих людей? Харпер, Джинни Ферро, Брайан Дринкер? А теперь Пендрит?"


"Я знаю, о чем ты думаешь".


"Мне интересно, какая, черт возьми, связь, мотив".


"Я тоже. Но я думаю, что если мы достаточно внимательно присмотримся к Уолтону, мы найдем это. Или найти что-то, что приведет нас к этому. Кстати, не могли бы вы послать несколько человек к нему домой, или на квартиру, или где бы он там ни жил?"


"Ты думаешь, мы что-нибудь найдем?"


"Да, но убедитесь, что у вас достаточно для надлежащего ордера. Мне бы не хотелось найти улику и выбросить ее, потому что мы не зафиксировали след должным образом ".


"Я посмотрю, сможем ли мы найти дружелюбного судью. Ты сразу вернешься?"


"Да. Но мне нужно снова позвонить Мерлину, и я буду продолжать звонить всю дорогу до туннеля под Ла-Маншем ".


"Наши люди должны быть у нее примерно через десять минут. Я позвоню и дам тебе знать, когда она будет у них, но ты должен позвонить местным в Париж, пусть они приедут и позаботятся о Пендрит. И ни к чему не прикасайтесь, ради бога".


"Я не буду", - сказал Хьюго, засовывая телефон Пендрита в карман. "И я позвоню в полицию, как только найду телефон-автомат".


* * *


Он зашагал к станции метро Maubert-Mutualit é, опустив голову и засунув руки глубоко в карманы, невосприимчивый к вечернему потоку машин, начинающему загромождать улицы Парижа. Время от времени капли дождя заставляли его моргать, но теплое сияние кафе на тротуаре оставалось незамеченным, поскольку разум Хьюго боролся с приливом сна, который затуманивал его мозг и лишал его способности находить какое-либо удовольствие в его любимом городе.


Чтобы добраться до станции метро, потребовалось меньше десяти минут, и он сразу же поискал телефон, зная, что общедоступный позволит полицейским записать звонок, но не вывести его на него. Он глубоко вздохнул и набрал номер полиции, благодарный за шарканье и шарканье занятых ног вокруг него, которые обеспечивали маску анонимности, в которой он нуждался.


Позвонив, он стал ждать свой поезд, идущий на юг, сидя в одном из необычных оранжевых кресел, уникальных для станции, целый ряд которых больше походил на диски, чем на стулья. Поезд отвезет его на юг, на вокзал Аустерлиц, где он пересядет на другую линию и направится на север, в Северный сад, а оттуда вернется на поезде в Лондон.


Поезда грохотали вокруг него, и он сидел, погруженный в свои мысли, затем вздрогнул, когда его телефон снова зажужжал, удивленный тем, что его принимают под землей. Он сразу узнал номер.


"Аптон, это Хьюго. Она у тебя?"


"Хьюго". Он звучит уставшим. Держу пари, я тоже так думаю . "Нет, извините, ее там не было".


"Черт возьми".


"Я знаю. Наши полицейские добрались туда и попытались установить контакт. Она не подошла к двери, поэтому, после того, что вы сказали, мы беспокоились о ситуации с заложниками. Я отправил тактическую группу за полицейскими, и когда они вошли, ее уже не было ".


"Как исчез, есть идеи?"


"По ее собственному желанию, насколько мы можем судить. Никаких следов борьбы, в квартире ничего не сломано."


"Я бы не ожидал, что там была борьба", - сказал Хьюго. "Это не то, о чем я беспокоюсь".


"Что ты имеешь в виду?"


"Если Уолтон убил Пендрита, он даже не на английской земле", - сказал он, раздраженный необходимостью объяснять, еще больше раздраженный тем, что оставил Мерлина без защиты. "Он сказал ей пойти куда-нибудь, и она пошла".


"Она все еще не отвечает на звонки?"


"Нет. Он, вероятно, сказал ей выключить его, сказал, что она в опасности и ее могут отследить, если ее телефон включен. Хьюго покачал головой. "Если бы я хотел, чтобы кто-то исчез из поля зрения, я бы так и сделал".


"Подлый ублюдок".


"Это он и есть", - сказал Хьюго. "Должно быть, он сказал ей где-то встретиться с ним. Нам нужно выяснить, где."


"Зачем ему причинять ей боль? В чем дело?"


"Я не знаю, в чем дело, но он может предположить, что Пендрит рассказал ей. Может быть, он знает, что они оба были посетителями Брэкстон-холла, считает, что они были каким-то образом в сговоре, что она что-то знает. Что бы ни случилось, мы должны найти ее ". Хьюго услышал нотки отчаяния в собственном голосе, и это его немного потрясло.


"Подождите, какое отношение к этому имеет Брэкстон Холл?"


"Кое-что из этого имеет смысл, но я не знаю точно ... И я все еще не знаю, зачем он это делает. Если вы сможете раздобыть мне что-нибудь об Уолтоне, из отдела исследований и из его дома, может быть, это поможет. У меня есть телефон Пендрита, может быть, я смогу найти на нем что-нибудь, что соединит их. " Он почувствовал, как отчаяние возвращается в его голос. "А пока найди Мерлина. Она невиновна в этом ".


Аптон сделал паузу, прежде чем заговорить. "Ты уверен в этом, Хьюго? Если мы не знаем, что происходит, как мы можем знать о ней наверняка?"


"Я знаю это", - сказал Хьюго. Но он не рассматривал альтернативу, это даже никогда не приходило ему в голову.


"Ну, я не знаю. Она такая же замешанная во всем этом, как Пендрит и Уолтон, и помните, вы сказали мне, что именно она появилась в Брэкстон-холле."


"Она так и сделала, это правда. Но я втянул ее в это, Клайв, я уверен, что она на нашей стороне ". Произнося эти слова, он знал, что отчасти был неправ, он знал, что не должен исключать Мерлина из общего ряда на основании какого-то внутреннего чутья, и все же он делал именно это. "Это Уолтон, а не Мерлин", - сказал Хьюго. "И мы должны найти ее раньше, чем это сделает он. Если я прав, он приезжает из Франции. Разве ты не можешь следить за границей, поездами и паромами?"


"Я сделаю, что смогу", - сказал Аптон.


"Возможно, он использует другое имя, и, если так, в его доме могут быть доказательства этого. Еще одна причина посмотреть, и посмотреть сейчас ".


"Как я уже сказал, я сделаю все, что смогу. Но помните, границы уже не те, что были раньше ".


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


Хьюго последним сел на поезд обратно в Лондон, поспешил дальше и едва успел сесть, когда платформа за его окном начала ускользать.


Он хотел отдохнуть, закрыть глаза и дать своему разуму и телу несколько мгновений, чтобы наверстать упущенное и перезарядиться. Он не спал два дня, и бархатный покров темноты, окутавший поезд, когда он покидал яркие огни города, казалось, окутал и его измученное тело, его мягкость и покачивание поезда были неотразимой колыбельной, усыпляющей его уставшие конечности и разум. Ему потребовалась огромная сила воли, чтобы найти свой телефон и позвонить Мерлину, еще раз. По-прежнему нет ответа.


Он мало что мог сделать. Барт и старший инспектор Аптон оба копались в жизни Уолтона, пытаясь связать его с Пендритом, найти что-то у них общее, что-то, что привлекло внимание Пендрита к Уолтону, найти то, из-за чего убили члена парламента.


Хьюго наклонился вперед, мысленно возвращая энергию в свое тело и борясь с желанием закрыть глаза. Он вытащил телефон Пендрита из кармана и включил его, затуманенным глазам потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусироваться на экране. Он бы начал с электронных писем этого человека.


Две минуты спустя Хьюго просмотрел всю корреспонденцию, то немногое, что там было. Несколько сообщений сотрудникам, но ничего личного. Казалось очевидным, что Пендрит не был силен в рассылках по электронной почте - неудивительно для человека его поколения.


Так зачем же иметь смартфон вместо обычного? Хьюго задумался. Он обратился к другим приложениям, открыв веб-браузер, чтобы попытаться увидеть, где, если вообще где, Пендрит занимался серфингом в Интернете. Но плохое знание Хьюго технических вещей было препятствием, и вскоре он разочаровался, смирившись с тем фактом, что одному из его технарей придется искать в нем какие-либо данные.


Он просмотрел другие приложения, и одно из них выглядело как записная книжка, поэтому он открыл его и начал читать. Самые первые слова ужалили его, выбросили адреналин в кровь и заставили его голову закружиться.


Я должен начать с того, что людям не суждено было умереть. Во всяком случае, не те люди, и уж точно не так, как они это делали. За этими событиями стояла большая цель, которая, я боюсь, будет омрачена смертью невинных; или относительно невинных. Эта первоначальная цель, возможно, по иронии судьбы, все еще жива, вот почему я должен оставаться неопределенным.


Разве наполовину извинение чего-нибудь стоит? Кто знает. Возможно, я удалю все это и попытаюсь справиться с последствиями, так или иначе, наилучшим из возможных способов. Но, пожалуйста, знайте, что я работал на общее благо, всегда, даже в этом ужасе, который развернулся. И если все факты, каждый поворот в истории, станут известны, тогда вы должны знать, что я видел, понимал и оплакивал глубокую иронию в этой игре.


Это было признание. По крайней мере, своего рода признание, хотя Хьюго понятия не имел, что Пендрит собирался с этим делать. Отправить это в СМИ? Его коллеги в парламенте? Полиция? Хуже того, это не дало ответа ни на один из существенных вопросов, вертевшихся в голове Хьюго, хотя, возможно, изменило одно из его заключений. В конце концов, признание, написанное человеком, которого нашли с пистолетом на боку, обычно называли предсмертной запиской. Читая и перечитывая эти слова, Хьюго задавался вопросом, не ошибся ли он, не покончил ли Пендрит в конце концов с собой.


Но потом он вспомнил, где нашел телефон, и волна облегчения удивила его. Телефон был сдвинут сбоку от кресла, спрятан. Скрытый от того, кто его убил.


Хьюго снова просмотрел сообщение и попытался абстрагироваться от ситуации, притвориться, что нашел записку на другом месте преступления, где он не знал жертв лично. Что сказали ему эти слова? Проанализируй это, подумал он, проанализируй сообщение по частям .


Прежде чем он смог начать, зазвонил его телефон. Барт.


"Привет, Барт, я возвращаюсь домой".


"Все в порядке?"


"Не совсем. Мерлин пропал, Пендрит мертв, а Уолтон на свободе. Это только вопрос времени, когда мы его заполучим, но пока, я думаю, он нацелился на Мерлина ".


"Господи, неужели? Я говорил с тобой всего пару часов назад, что, черт возьми, произошло?"


"Да, дело продвигается быстро. Слишком быстро. Я видел Пендрита за час до того, как его убили. Он сказал мне, что планировал исчезнуть, но я пришел к нему домой и нашел его мертвым ". Хьюго описал сцену и мог слышать скрип ручки Барта, когда тот делал заметки.


"Ты уверен, что это не было самоубийством?" - Спросил Барт.


Другая мысль поразила Хьюго, укрепив его во мнении, что это не так. "При нем был его паспорт. Теперь я думаю об этом, я не проверял, чтобы увидеть название, но это, вероятно, подделка. Это означает, однако, что, когда он сказал мне, что планирует исчезнуть, он имел в виду именно это. Зачем ему носить паспорт, а потом застрелиться?


"Хорошая мысль. Но зачем кому-то стрелять в него, обставлять это как самоубийство, но не проверять его карманы?"


"Несколько причин. Потому что стрелок не профессионал, или потому что он был слишком занят поисками чего-то другого ".


"Например?"


"Телефон Пендрита. Который я нашел, с чем-то на нем. Я хочу знать ваше мнение ". Он прочитал записку Барту, медленно, чтобы тот мог скопировать ее слово в слово.


"Читается как предсмертная записка", - сказал Барт. "Я не говорю, что ты не прав, но это определенно ..." Он замолчал, подыскивая подходящее слово.


"Признание?"


"Да, в значительной степени".


"Я думаю, что дело не только в этом. Пендрит работал над достижением цели, и он работал не в одиночку ".


"Уолтон?"


"Верно. Должен быть. Это сбивает с толку, потому что Пендрит предполагает, что погибли не те люди. Ты читаешь это таким образом?"


Минутное молчание. "Я верю. Но что он имеет в виду, говоря "цель все еще жива"?"


"Я думаю, это прямая отсылка к Уолтону, к тому, что он делает. И я думаю, именно поэтому записка такая расплывчатая, потому что он не хочет раскрывать свои карты, выдавать их грандиозный план и просить нас остановить его ".


"Как будто он извиняется за Уолтона, но все еще хочет, чтобы тот добился успеха".


"Совершенно верно", - сказал Хьюго. "Умный парень, вот почему я тебя нанял".


"Спасибо, но посол нанял меня".


"Заткнись, Барт, и помоги мне разобраться в последней строке, ключе к этой маленькой неразберихе: каким бы ни было высшее благо, это то, что делает Уолтон. Если мы сможем это выяснить, возможно, мы сможем найти его и Мерлина ".


"Согласен, но вы - мозг этой операции, так что просто скажите мне, что делать".


"Я уже поручил это дело инспектору Аптону, но я хочу знать все возможное о Пендрите и Уолтоне. Может быть, поработаешь с ним, чтобы не дублировать, и позвонишь мне, когда узнаешь что-нибудь, чего не знаю я. Я сижу здесь и бездельничаю, поэтому, если я получу двадцать звонков с крошечными кусочками информации, я совсем не возражаю. Скажи Аптону и это тоже ".


"Да, сэр. Надеюсь, скоро поговорим с тобой ".


Хьюго откинулся на спинку стула и выдохнул. Хорошие люди усердно работали над тем, чтобы найти Мерлина, найти Уолтона и выяснить, что задумали он и Пендрит. На данный момент Хьюго больше ничего не мог сделать. Он смотрел в окно, как мимо проплывает французская сельская местность, ее города и поселки, невидимые за завесой ночи, которая окружала поезд, темнота снова давила на Хьюго, и случайные, пронзительные вспышки света от уличных фонарей и автомобилей побуждали его закрыть глаза, свет и тьма работали вместе, погружая его в приятный сон.


* * *


Он проснулся от металлического голоса, объявляющего об их скором прибытии в Сент-Панкрас, слова эхом отдавались в его голове и не фиксировались четко, вместо этого вызывая вспышку паники и дезориентации, которую не смогли рассеять темнота снаружи и тишина внутри поезда.


Он выпрямился на своем стуле, и воспоминания о том дне обрушились на него, как стрелы, каждое из которых было сигналом тревоги. Он нащупал свой телефон на маленьком столике перед ним, но нашел только сложенный пополам листок бумаги. Страх поднялся к его горлу, как желчь, когда он открыл его.


Я мог бы убить тебя, но дело не в этом. Тебя это больше не касается, и как только я изложу свою точку зрения, я положу этому конец. Но тебе нужно остановиться сейчас.


Оно не было подписано, но не было никаких сомнений, что Гарри Уолтон был в этом поезде. Уолтон стоял прямо здесь, рядом с ним, возможно, даже готовый убить, если бы Хьюго не спал.


Хьюго поднялся со своего места, его ноги были негнущимися, как доски, и он усилием воли заставил свое тело успокоиться, когда еще раз обыскал карманы в поисках своего телефона, затем телефона Пендрита. Он наклонился и порылся в своей дорожной сумке, зная, что ничего там не найдет.


Уолтон не только был в поезде, но и лишил Хьюго способности сообщать кому угодно.


Хьюго посмотрел вверх и вниз по проходам, решая, в какую сторону пойти. Но прежде чем он успел пошевелиться, луч света скользнул по поезду, и окна заполнились колоннами и металлоконструкциями вокзала Сент-Панкрас. Через несколько секунд поезд замер, и Хьюго отказался от всякой мысли обыскать его купе в поисках Уолтона. Он поспешил к двери и стал ждать, выйдя, как только они открылись, осматривая дорожку в поисках любого признака присутствия мужчины. Платформа медленно заполнялась отдыхающими и сплетничающими пассажирами, и Хьюго понял, что он не сможет увидеть каждое купе, когда оно опустеет, не сможет возможно, поймать Уолтона, если только ... Он выругался. Уолтон пошел бы в начало поезда, чтобы быть ближе к выходу. Хьюго повернулся и побежал в ту сторону. Головы повернулись, когда он промелькнул мимо, и Хьюго обнаружил, что его путь внезапно преградила команда игроков в регби, которые веером рассыпались по платформе, мощные плечи и ноги, похожие на стволы деревьев, на несколько драгоценных секунд сделали проход невозможным. К тому времени, как он разобрался с ними и в процессе заработал себе несколько отборных словечек, Хьюго понял, что у него возникла другая проблема.


Как только он доберется до выхода, либо ему придется ждать, пока платформа опустеет, на случай, если Уолтон задержится в конце очереди пассажиров, либо он может продолжать идти, продолжать искать Уолтона и, возможно, найти телефон-автомат, чтобы вызвать подкрепление. Второй вариант казался гораздо предпочтительнее. Ожидание не было идеей Хьюго взять все под свой контроль.


Он вбежал в главный вестибюль, всматриваясь в каждое лицо, проходя мимо людей, которых он уже проверил, не видя их снова, задевая плечи и сумки, извиняясь вполголоса, когда гнев и отчаяние росли.


Через пять минут он прекратил охоту, как рыбак, наконец-то отпустивший брыкающуюся рыбу, слишком скользкую, чтобы ее можно было ухватить. Ему нужна была сеть. Он нашел телефон-автомат и, проявив некоторое терпение, добился, чтобы оператор соединил его с посольством США, где его соединили с Бартом.


"Хьюго, где ты? Я звоню уже час."


"Я знаю, этот ублюдок забрал мой телефон у меня из-под носа, пока я спал".


"Господи, он был в том же поезде?"


"Да, он был. И я позволил ему уйти ".


"Мы найдем его", - сказал Барт. "Ты сейчас на станции?"


"Сент-Панкрас, да, и он тоже".


"Ты хочешь кавалерию? Мы можем закрыть это место, но это займет некоторое время, мне придется спросить посла, прежде чем мы вызовем английскую полицию. Думаю, я мог бы позвонить Аптону, пойти прямо к нему ".


Хьюго огляделся вокруг, наблюдая, как одинокие путешественники и группы людей кружатся по станции. "Забудь об этом, Барт. Его уже нет, у него есть метро, автобусы, другие поезда, такси. Все, что ему было нужно, - это минутное преимущество, и я дал ему в пять раз больше." Он провел рукой по лбу. "Я найду такси и зайду. Я полагаю, вы не нашли Мерлина?"


"Нет, мы этого не делали. Я пытался дозвониться, чтобы сообщить вам, что у Аптона проблемы с поиском дружелюбного лица, которое подписало бы ордер на обыск. Я также звонил, чтобы сообщить вам, что если вы выйдете из участка и найдете стоянку такси, вас будет ждать полицейская машина." Его голос стал извиняющимся. "Извини, Хьюго, тебе пока не до отдыха. Может быть, ты сможешь поспать в машине ".


"Куда?"


"Аптон подумал, что ты захочешь присутствовать, когда они, наконец, получат ордер на обыск дома Уолтона. Он сказал, что они будут ждать столько, сколько смогут ".


"Где живет этот ублюдок?"


"В каком-то местечке под названием Уокерн, к северу от Лондона".


"Никогда не слышал об этом. Я позвоню тебе с - черт возьми, с моего телефона. Барт, отследи мой телефон. Может быть, он забыл его выключить. У него тоже есть телефон Пендрита, так что отследи их обоих."


"Подойдет. И я раздобуду для тебя новый, на случай, если ты не получишь свой обратно ".


Хьюго повесил трубку и вышел на улицу, радуясь холодному ночному воздуху, который прогнал его усталость, по крайней мере, на несколько секунд. Он заметил бордовый "Воксхолл", который стоял рядом с линией такси, как овчарка, присматривающая за своим стадом, нервные глаза таксистов, переводящих взгляд с него на выход со станции, пока они ждали оплаты проезда.


Хьюго улыбнулся, когда задняя дверь машины открылась и из нее вышел старший инспектор Аптон. Они пожали друг другу руки.


"Это немного выходит за рамки вашей юрисдикции, не так ли?" Хьюго сказал.


Аптон улыбнулся. "Я всегда думал, что вы, янки, больше разбираетесь в этом юрисдикционном дерьме, чем мы. По крайней мере, так это выглядит в фильмах ".


"И Бог свидетель, они не показывают ничего, кроме правды".


Аптон отошел в сторону и пригласил Хьюго сесть на удобные кожаные сиденья Vauxhall. Он видел, что это была полицейская машина для перевозки начальства, а не преступников, направляющихся в тюрьму. "Отличные колеса. Не возражаешь, если я вздремну?"


"У нас час езды, так что будь моим гостем". Он кивнул водителю, который повернулся на своем сиденье и улыбнулся Хьюго.


"Рад видеть вас снова, сэр. Констебль Агарвал, из церкви в Уэстоне." Он повернулся назад и щелкнул выключателем, зажигая верхний свет в машине. "Сирены тоже, сэр?"


"Нет, пока кто-нибудь не встанет у нас на пути", - сказал Аптон. Он пристегнул ремень безопасности и повернулся к Хьюго. "Итак, что, черт возьми, происходит? И почему ты не отвечаешь на звонки?"


Хьюго рассказал ему о записке и своем телефоне, а также о том, что Уолтон был на борту поезда.


"Насыщенный событиями день", - сказал Аптон. "Однако что-то здесь не имеет смысла".


"Некоторые вещи не имеют смысла", - устало сказал Хьюго. "О ком из них ты говоришь?"


"Если Уолтон какой-то маньяк-убийца, почему он не перерезал тебе горло, пока у него была такая возможность? Ради всего святого, он оставил чертову записку. Записка."


"Я знаю, и я тоже этого не понимаю. Хотя, даже для него, убить кого-то в движущемся поезде было бы опрометчиво. Его бы точно поймали. С другой стороны, может быть, у него не было оружия? Не то чтобы он мог задушить меня, я бы проснулся и выбил из него все дерьмо ".


Аптон мрачно улыбнулся. "Это верно, но если мы правы насчет него, парень хладнокровно убил нескольких человек, и я не могу представить, что так сложно найти что-то тяжелое или острое, чтобы убить спящего человека, даже Хьюго Марстона".


"Я согласен. Может быть, он знает, что убийство копов, или, в моем случае, бывших копов, превратит это из розыска в нечто такое, из чего он никогда не выберется живым ".


"Убийцы полицейских, как правило, не очень-то справедливы, когда их ловят, это правда", - сказал Аптон. "Ты думаешь, это все?"


Хьюго только покачал головой. Он на мгновение задумался и спросил: "Что вы на него нашли?"


Аптон открыл портфель, стоявший у его ног, и вытащил папку из манильской бумаги, затем включил свет у себя над головой. "Большую часть этого ты знаешь. Вырос в Уэстоне, Хартфордшир, семья религиозная, отец...


"Если не возражаешь, перейдем к последнему материалу, я все еще надеюсь вздремнуть", - сказал Хьюго с нежной улыбкой.


"Хорошо, хорошо, ты помнишь, как он взял годичный отпуск, после того, как выиграл свою небольшую сумму в лотерею? Оказывается, это было не для того, чтобы немного отдохнуть, по крайней мере, не в традиционном смысле. Он немного сошел с ума и провел восемь месяцев в психиатрической клинике ".


"Когда это было?"


"Три года назад. Никаких серьезных повреждений, и он никому не причинил вреда. Звучит уместно?"


"Черт возьми, да. Был ли он предан суду или сам обратился за лечением?"


"Он был предан. Найден бродящим по улицам, покрытым грязью, и когда какой-то местный попытался ему помочь, он начал вопить о Боге и церкви. Затем, согласно моим отчетам, он просто стал каким-то молчаливым и задумчивым. В течение нескольких месяцев."


"Бог и церковь, да?"


"Обычная тема для сумасшедших", - сказал Аптон. "Это и инопланетяне".


"Что-нибудь еще?" - Спросил Хьюго.


"Не совсем. На свой выигрыш он купил квартиру в Лондоне, заплатил налоги, затем купил это место, куда мы направляемся, в Уокерне, и вскоре после этого продал семейный дом в Уэстоне ".


"Эти две деревни близко?"


"Я бы сказал, меньше пяти миль. Почему?"


"Любопытно, что он переехал из семейного дома куда-нибудь поближе. Есть там друзья? Это модный новый дом?"


"Насколько я знаю, у него нет друзей или подружек. И его новый дом почти такой же, как его старый, просто в другой деревне ".


"Зачем ему это делать?"


"Без понятия", - сказал Аптон. "Но пока я не забыл, викарий Уэстонской церкви подтвердил, что найденная вами могила не предназначалась ни для одного из ее прихожан и не была вырыта ее могильщиком".


"Должно быть, это снова был Уолтон. Кстати, что за дела с викарием? Женщина, да еще с татуировками, должно быть, довольно необычна в сельской местности ".


Аптон пожал плечами. "Не совсем. Не так уж близко к Лондону, а Уэстон сейчас в значительной степени пригород. В любом случае, она была впереди и не имеет никакого отношения к этим людям. Интересная предыстория, раз уж тебе интересно узнать о ее татуировках."


"О? Обязательно расскажи ".


"На самом деле, все довольно трагично. Она была замужем за каким-то парнем несколько лет назад, в Дорсете. Он был жестоким, и однажды ей это надоело, и она положила этому конец с помощью дробовика ".


"Не могу винить ее за это".


"Нет, за исключением того, что несколько пуль попали в открытую дверь и убили их единственного сына, я думаю, он был малышом. Она похоронила своего мужа в саду за домом, но когда появилась полиция, она баюкала того маленького мальчика, находящегося в кататоническом состоянии. Она отсидела некоторое время, совсем немного, а когда вышла, то изменила свою жизнь и, как говорится, отдала себя Богу ".


"Тюремные татуировки на викарии? Почему-то это меня щекочет. Но я рад, что там для нее это не было проблемой ".


"Она серьезная, заботится о людях днем и ночью и произносит интересные проповеди".


"Держу пари". Хьюго на мгновение задумался, но у него не было немедленных вопросов об Уолтоне. Он надеялся, что обыск в доме этого человека даст больше результатов. "Есть что-нибудь о Пендрите?"


"Боюсь, еще больший пробел, чем Уолтон. Холост, предан своей работе, страстно боролся за то, во что верил ". Аптон поднял руки в знак капитуляции. "Кроме этого, ничего".


"Каковы были эти причины?"


"Я полагаю, он не очень любит мусульман, по крайней мере в наши дни". Аптон сослался на свои записи. "Но несколько лет назад это были скорее бытовые вещи, вроде компенсации жертвам преступлений, особенно детям. Он ужесточил законы о вождении в нетрезвом виде. Теперь он в ударе, чтобы вытащить заключенных из тюрьмы, прежде чем системе придется позаботиться о них ".


"Что ты об этом думаешь?"


"Я? По мне, так это чертовски хорошая идея, но, видимо, я в меньшинстве. Идея выглядит как мягкая по отношению к преступлению, и Пендрита за это пригвоздили к позорному столбу ".


"В парламенте или в прессе?"


"И то, и другое. В основном его коллеги и оппоненты в правительстве, потому что часть либеральной прессы поддерживает эту идею. Но, если ты покажешься таким мягким к преступлениям, далеко не продвинешься в наши дни ".


"Попробуй это в Техасе", - сухо сказал Хьюго.


Сидевший рядом с ним Аптон посмотрел на часы и потянулся, чтобы выключить лампу для чтения. "По моим подсчетам, у нас есть около тридцати минут".


Хьюго откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. "На данный момент этого достаточно".


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ


Аптон разбудил его, когда они проезжали через деревню Уэстон, предложив ему чашку сладкого черного кофе из фляжки, которую водитель Агарвал держал на переднем пассажирском сиденье. Хьюго взял чашку и держал ее в руках, пока пелена сна медленно спадала с него, аромат заставил его желудок сначала почувствовать тошноту, а затем заурчать от голода. Он отпил жидкости и наслаждался теплом и энергией, которые она ему давала.


Стоявший рядом с Хьюго Аптон полез в карман, когда зазвонил его телефон. Полицейский слушал, качая головой. "Это смешно. Ты абсолютно уверен?" Больше слушаю. "Любой паб или отель в Уокерне, мне все равно. Просто подъезжай поближе к его дому и первым делом с утра достань мне этот чертов ордер ".


"Плохие новости?" - Спросил Хьюго, когда Аптон убрал свой телефон.


"Сегодня ордера нет, нам придется отсиживаться до утра. По-видимому, ни один судья или магистрат не открывает дверь в это время ночи в выходные. Во всяком случае, не дружелюбный. Мой человек обещает, что это будет ранним утром, когда один из них выгуливает свою чертову собаку или отправляется на пробежку ".


Хьюго хмыкнул, раздраженный задержкой, но глубоко благодарный за возможность немного отдохнуть. Снаружи пронеслась ясная ночь, до краев наполненная крошечными искорками звездного света, которые никогда не были так заметны из города. В какой-то момент Агарвал выключил мигалку полицейской машины, возможно, чтобы дать ему поспать. Когда они проезжали мимо холмистых сельскохозяйственных угодий, Хьюго осушил чашку и вернул ее водителю со словами благодарности. Агарвал чуть не уронил чашку, когда зазвонил его телефон, и он поспешил ответить на него, послушал мгновение, а затем просто сказал: "Да, сэр. Он протянул руку назад и передал открытый телефон Хьюго.


"Это для вас, сэр. Ваше посольство". Когда он увидел недоуменный взгляд на лице Хьюго, он улыбнулся. "Мы дали им мой номер, чтобы не подключать телефон старшего инспектора Аптона, когда ты им понадобишься. Моя жена - единственная, кто, вероятно, будет испытывать неудобства ".


Хьюго улыбнулся. "Очень разумно, и передайте ей мои извинения". Ему нравился констебль Агарвал, способный, умный и обладающий тем вездесущим юмором, который необходим хорошему полицейскому. Он взял трубку, ожидая услышать голос Барта Денума, но это была служба ночных сообщений.


"Мистер Марстон?" Голос принадлежал молодому человеку, который немного опасался разговаривать с начальником службы безопасности своего посольства.


"Да, что случилось?"


"Сэр, для вас было оставлено сообщение десять минут назад. Когда мистер Денум ушел домой, он сказал, что вы были по важному делу, поэтому я подумал, что позвоню и дам вам знать, на случай, если это что-то важное ".


"От кого это?"


"Она не сказала, сэр, просто оставила то, что звучит как кодовое имя".


Хьюго выпрямился. "Мерлин?"


"Да, сэр". Молодой человек казался удивленным. "Еще секунда, и я включу это".


Хьюго прибавил громкость и держал телефон между собой и Аптоном, чтобы англичанин мог слышать. Они подождали пять секунд, затем услышали ее голос. "Хьюго, просто хотел сообщить тебе, что все в порядке. Гарри сказал, что ты позвонил ему и попросил убедиться, что я в безопасности. Спасибо, что делаешь это. В любом случае, он предложил мне оставить сообщение для тебя здесь, а не на твоем телефоне. Я держу свой выключенным, чтобы они не могли меня отследить. В любом случае, я не буду говорить, где мы находимся, на случай, если кто-нибудь услышит это сообщение, но он сказал, что я могу сказать вам, что это то место, о котором вы говорили. В Эдинбурге."


На мгновение воцарилось молчание, прежде чем молодой человек вернулся в Сеть. "Это все, сэр. Ты хочешь услышать это снова?"


"Нет, но мне нужно, чтобы ты напечатал это слово в слово и отправил по электронной почте Барту Денуму, затем пусть он перешлет это старшему инспектору Аптону".


"Сию минуту, сэр".


"Как тебя зовут, сынок?"


"Крис Коллингс, сэр".


"Ты поступил правильно, Крис, хорошая работа".


Хьюго закрыл телефон и передал его Агарвалу.


Аптон достал свой собственный телефон и позвонил, дав указания полицейским следить за каждой остановкой по пути к железнодорожному вокзалу Эдинбурга, включая его. Закончив, он повернулся к Хьюго. "Очевидно, что слишком много дорог, чтобы следить, вероятно, так они и путешествуют. Итак, что в Эдинбурге?"


"Понятия не имею. Мы никогда ни о чем подобном не говорили ".


"Ты уверен? Даже в мимолетной беседе?"


"У нас было не так уж много этого". Хьюго нахмурился, глубоко задумавшись, затем покачал головой. "Во что, черт возьми, он играет?"


"Я не знаю, " сказал Аптон, " но мы здесь".


Еще одна маленькая гостиница, очень похожая на "Восходящую луну", но пока в ней были кровати, Хьюго не заботили другие ее причуды, причудливые или нет.


* * *


Хьюго спал, положив телефон Агарвала рядом с собой, но он не звонил, а если и звонил, то он его не слышал. На следующее утро его разбудил Аптон, стучавший в его дверь с кружкой черного кофе в руке. Кофе был слишком сладким, но, тем не менее, желанным.


"Который час?" - спросил Хьюго, заставляя себя сесть.


"Шесть. Одевайся - мы при деле", - сказал Аптон, направляясь к двери.


Хьюго выбрался из кровати, плеснул на лицо водой из маленькой раковины в своей комнате и быстро натянул вчерашнюю одежду между глотками кофе.


Он был внизу через пять минут, и они молча забрались в машину Агарвала. Констебль наблюдал, как он пристегнулся, затем выехал со стоянки и быстро поехал к дому Уолтона, в полумиле от него, фары прорезали утреннюю темноту. Хьюго подался вперед, глядя через лобовое стекло, когда они замедлились, сворачивая на дорогу поменьше, а затем протискиваясь между двумя полицейскими машинами, перекрывшими улицу. Еще две машины выполнили ту же работу на другом конце, и дюжина офицеров в военной форме двигались, как силуэты в темноте, образуя кольцо вокруг дома, карабины Heckler & Koch G36 висели у них на груди. Агарвал остановил машину перед домом рядом с домом Уолтона. Вооруженные офицеры открыли двери машины, и Аптон и Хьюго вышли. Один из офицеров протянул Аптону листок бумаги и сказал: "Ордер подписан, сэр".


Аптон посмотрел на Хьюго. "Готов?"


"Да. Внутри никого нет, верно?"


"Правильно". Аптон мрачно улыбнулся. "Если только он не мертв там".


"Только на этот раз, я думаю, мы обойдемся без трупов", - сказал Хьюго, возвращая натянутую улыбку. "Итак, давайте действовать медленно, кавалерия не нужна. Я хочу увидеть это место таким, каким он его оставил, а не после того, как ваши штурмовики перевернули все вверх дном ".


"Мы должны позволить паре из них взять инициативу в свои руки, Хьюго. Если мы ошибаемся насчет того, что там пусто, и вы поймаете лидерство, то я буду руководить трафиком до конца своей карьеры ".


Хьюго покачал головой. "Нет, ваши парни могут открыть его и громко кричать, но я хочу войти первым".


"Хьюго". Аптон повернулся и встал прямо перед ним, его голос был низким, но твердым. "Моя операция, Хьюго, мы делаем это по-моему. Я помогаю тебе всем, чем могу, но не настаивай, хорошо?"


На секунду их взгляды встретились, и Хьюго понял, что ступил на тонкий лед. Он кивнул.


"Спасибо", - сказал Аптон. "Мы прорвемся с четырьмя людьми в точке входа, затем я попрошу только двух человек очистить место, ничего не трогая. И тогда ты сможешь войти ".


"Это работает", - сказал Хьюго. "И ты знаешь, я ценю твою помощь, Клайв. Думаю, мне просто нужно поработать над тем, чтобы показать это ".


"Забудь об этом, мы оба устали". Он посмотрел через плечо Хьюго на своих людей. "Хорошо, давайте покончим с этим".


Они двинулись по короткой дорожке к входной двери, группа взломщиков из четырех человек шла впереди, Аптон за ними, Хьюго замыкал шествие. Дом Уолтона представлял собой рядный каменный дом, построенный, вероятно, в 1930-х годах и мало тронутый временем. Небольшие трещины годами заделывали раствором, но с тех пор, как оконные рамы красили, прошло немало времени. Входная дверь выглядела достаточно прочной, но двое полицейских, стоявших впереди, и их дизайнерский таран быстро справились с ней.


Хьюго ждал рядом с Аптоном и двумя полицейскими в боевой форме, стараясь не показывать своего нетерпения, и всего через три минуты передовая пара вернулась и заверила Аптона, что в доме никого нет.


Хьюго вошел первым, Аптон следовал за ним. Они двинулись по коридору, который тянулся по всей длине дома, слева от него была лестница. Хьюго начал свои поиски в маленькой гостиной, где стоял письменный стол и шкаф для хранения документов с двумя выдвижными ящиками рядом с ним.


"Займи стол, я посмотрю его файлы", - сказал Хьюго. Он выдвинул верхний ящик и пробежал пальцами по ряду висящих папок, начиная с передней части и продвигаясь назад. "Бытовые мелочи, счета за телефон и электричество, налоги ..." Он добрался до конца ящика и задвинул его, открыв нижний. Рядом с ним Аптон открывал и закрывал ящики стола, перелистывая стопки бумаг на рабочем столе. "У тебя есть что-нибудь?" - спросил Хьюго.


"Я не совсем уверен, что ищу, - сказал Аптон, - но ничего особенного".


"Я тоже. Что угодно, на чем есть имя Пендрита, любой дневник или бессвязно безумный манифест ". Он увидел поднятую бровь Аптона. "Эй, это может случиться. Просто спроси Унабомбера ".


"Вот". Аптон вытащил тонкий портативный компьютер из нижнего ящика стола. "Это может нам кое о чем рассказать".


"Отлично, взгляни на это, если сможешь".


Аптон придвинул стул к столу и сел, открыв маленький компьютер. Хьюго вернулся к картотеке. Уолтон вел тщательные записи о своей внештатной работе, ксерокопии чеков, бухгалтерскую книгу с датами и платежами и копии всего, что было опубликовано им, каждая статья была аккуратно наклеена на лист бумаги и вставлена в альбом для вырезок.


В задней части ящика Хьюго обнаружил нечто, похожее на рукопись, стопку бумаги, покрытую печатным шрифтом, скрепленную красной лентой, обвязанной посередине. Похоже на старомодную юридическую справку, подумал Хьюго. Он вытащил ее и провел пальцами по первой странице. Набранный, а не распечатанный с компьютера.


"Что-нибудь еще в том ящике стола?" Хьюго спросил Аптона.


"Нет, ничего такого, что я видел, кроме старой пишущей машинки".


Хьюго встал у стола с рукописью в руках и развязал ленту. Он начал читать, выкладывая страницы лицевой стороной вниз на стол, когда дочитывал каждую. Аптон прекратил то, что делал, и поднял глаза.


"Манифест, на который вы надеялись?"


"Не совсем", - сказал Хьюго. "Я не уверен, биография это, автобиография или вымысел. Но в любом случае, это о его отце ".


Аптон взял страницу со стола. "Он напечатал это? На этой пишущей машинке?"


"Да".


"Зачем ему это делать, когда у него есть компьютер?"


"Я думаю, это было сделано очень преднамеренно. И я вижу закономерность ".


"Какой узор?"


"Наш человек Уолтон - это атавизм. Анахронизм ". Хьюго прочитал еще одну страницу. "Кажется, что ... Я думаю, он превращается в своего отца ".


"Как это возможно?"


"Все возможно, если у вас правильное состояние ума. Или не тот."


"Хьюго, о чем, черт возьми, ты говоришь?"


Прежде чем Хьюго смог ответить, у Аптона зазвонил телефон. Он послушал мгновение, затем закрыл его. "Люди на месте".


"Мужчины?"


"Да, в Эдинбурге, помнишь?"


Хьюго погладил подбородок. "Отзовите их. Они впустую тратят свое время ".


"Почему?"


"Уолтон не поедет в Эдинбург. Может быть, Мерлин, но она сама по себе, и он не собирается причинять ей боль. Он никогда не планировал причинить ей боль ".


"Хьюго, ради всего святого, о чем ты говоришь?"


"Она была отвлекающим фактором. Отвлекающий маневр. Он хотел, чтобы мы отправились в Шотландию, чтобы спасти девицу, попавшую в беду."


"Хотя, по твоим словам, он никогда не планировал причинять ей боль".


"Верно. Именно."


"Ладно, значит, он хотел убрать нас с дороги. Почему?"


Хьюго положил рукопись на стол. Он поднял глаза и встретился со стально-серыми глазами Аптона. "Книга начинается с рассказа о крещении Уолтона. О роли церкви в жизни его и его отца после смерти матери. Это не литература, но он к чему-то стремится этим, вы можете почувствовать боль, даже гнев, вырывающийся со страницы ".


"Только не говори мне, что он написал концовку и сейчас ее воплощает", - сказал Аптон. "Это было бы немного чересчур".


"Нет", - сказал Хьюго. "Не то, эта обличительная речь выглядит незаконченной. И я бы предположил, что он знает достаточно, чтобы понять, что он все равно не может контролировать концовку, то, как все обернется. Помните также, что это не о нем, это о его отце ".


"Тогда мы должны изучить книгу, попросить нескольких психиатров взглянуть на нее. И как можно скорее".


"Нет времени. Если он хочет, чтобы мы отправились в Шотландию охотиться на Мерлина, значит, он что-то замышляет." Хьюго пролистал рукопись большим пальцем. "Церковь", - пробормотал он. "Церковь ... И сегодня воскресенье". Он схватил Аптона за руку, напугав его. "Мы должны идти, сейчас".


"Где?"


"Уэстон Черч". Хьюго выбежал из комнаты, по коридору и наружу, где солнце даже не попыталось согнать ночь. Он остановился и повернулся к Аптону, который шел совсем рядом. "Пусть ваши люди присмотрят за этим местом, никто не входит и не выходит. Мы можем вернуться позже ". Если нам понадобится.


Удивленный Агарвал подбежал к машине, когда увидел, что его подопечные направляются к ней. "Господа?"


"Уэстон Черч", - сказал Хьюго. "Огни, сирены, работы".


Когда они уселись в машину, Аптон заговорил. "Что происходит? Что в церкви?"


"Уолтон разыгрывает своего рода вендетту. Это пока не имеет полного смысла, но церковь находится в центре этого. Это было началом его рукописи, это было главным в его взрослении. И он переехал из Уэстона в Уокерн, когда преподобный Киннисон поселился там."


"Ему не нравятся женщины-священники?"


"Ему что-то в ней не нравится, и каждый раз, когда ему кто-то не нравится, они умирают".


"Это безумие. Он убил бы ее, потому что она женщина?"


"Нет, это мне не подходит".


"Тогда что?"


"Я не уверен". Хьюго мысленно вернулся к напечатанной рукописи. "Если это о его отце, то это может быть о работе его отца".


"Как солдат?"


"Нет. В роли палача ".


"Господи, о чем ты говоришь?"


"Я не уверен, но в этом есть смысл. Произошло сразу несколько вещей, верно? Уолтон выиграл в лотерею, у него был психический срыв, и Кристи Киннисон заняла место в Уэстон Черч ".


"Ладно, все это правда".


"Когда кто-то с психотическими наклонностями начинает действовать в соответствии с ними, обычно есть спусковой крючок. Что-то, что выводит его из себя ".


"И здесь у нас есть несколько триггеров. Но ни один из них не имеет отношения к его отцу ".


"На самом деле, я думаю, что они все так делают, как и его одержимость возвращением в прошлое, воссозданием истории, так сказать".


"Объясни".


"Его отец казнил убийц, душегубов. Но его уволили, когда смертная казнь была отменена. Герой войны и государственный служащий, единственный родитель Гарри Уолтона, был уничтожен этим законом. Если рукопись что-нибудь значит, то вскоре после этого старик фактически спился до смерти ".


"И что?"


"Я бы поспорил, что, когда Гарри Уолтон выиграл в лотерею, это было в знаменательную дату или близко к ней. Давайте проверим". Он достал телефон Агарвала и набрал номер Барта Денума. "Ты в офисе, Барт?"


"Да, сэр. Мне нужно еще кое-что сделать, плюс я подумал, что тебе может понадобиться помощь. И жена проводит утро в церкви, так что мне не нужно идти ".


Хьюго улыбнулся. "Хороший человек. Что у тебя есть на Уолтона?"


"Хронология его жизни, а также-"


"Временная шкала идеальна", - прервал Хьюго. "Я ищу связь между датой, когда он выиграл в лотерею, и его отцом".


"Дай-ка я посмотрю". Барт тихонько напевал, пока смотрел. Машина нырнула и поднялась, Агарвал наклонился вперед, изо всех сил сосредоточившись на дороге. "Что ж, - сказал Барт, - вот еще что. Но дело не только в его отце ".


"Что ты имеешь в виду?"


"Его выигрышные лотерейные номера были опубликованы вскоре после пятидесятой годовщины смерти его матери, которая, как я теперь вижу, была той же датой, что и у его отца, с разницей всего в пару десятилетий. Боже, как я раньше этого не замечал?"


"И вот оно, у вас получилось. Спасибо, Барт." Он наклонился вперед и бросил телефон Агарвала на переднее пассажирское сиденье. "Как далеко до церкви?"


"Меньше пяти минут", - сказал Агарвал.


Хьюго откинулся на спинку стула и повернулся к Аптону. "Его мать и отец умерли в один и тот же день и месяц. Уолтон выиграл свою маленькую заначку сразу после пятидесятилетней годовщины ее смерти. Я предполагаю, что его отец тоже покончил с собой из-за выпивки, буквально, в ее годовщину ".


"Похоже, это трудно спланировать".


"Нет, если ты знаешь, что твоя печень уже прострелена".


"Достаточно справедливо. И поэтому это важное свидание для него ".


"И если он получил деньги вскоре после годовщины, я предполагаю, что он купил билет именно в эту дату".


"Вот это было бы чем-то вроде совпадения. Особенно для него ".


"Да", - сказал Хьюго. "Совпадения много значат для тех, кто ищет причину, и вдобавок к этому, примерно в то же время женщина занимает место в его любимой церкви".


"Я все еще не понимаю гендерной связи".


Хьюго тоже не знал, поэтому он подумал о преподобном Киннисоне. Что он знал о ней, что мог знать Уолтон. Самое интересное в ней было ... Он поднял глаза. "Я был прав. Дело не в том, что она женщина. Дело в том, что она бывшая заключенная ".


"Ты думаешь?"


"И не просто какой-нибудь бывший заключенный. Она убила двух человек, верно?"


"Ну, да, но-"


"Посмотри на всех людей, которые умерли", - сказал Хьюго. "Забудь пока о пьющих, о других. Назови их."


"Ну, Джинни Ферро, Дейтон Харпер, Пендрит".


"Верно. И все они были ответственны за смерть другого ".


"Только не Пендрит".


"Я не совсем уверен", - сказал Хьюго. "Если он был в сговоре с Уолтоном, то мы не можем быть уверены, что он натворил. И, возможно, Уолтон знает что-то о днях Пендрита в МИ-5. В любом случае, я бы не стал вычеркивать его из списка. И если он действительно принадлежит к этому, то в старые времена, по прошлому, о котором тоскует Уолтон, эти люди, вероятно, закончили бы на эшафоте ".


"А если мы не забудем Брайана Дринкера?"


"Он другой". Хьюго покачал головой. "Я думаю, он оказался не в том месте не в то время. Помнишь, что он нам сказал?"


"Он сказал, что Харпер был там, и что он извинился, сказал, что ему жаль. Что оставляет Харпера человеком, который убил Дринкера, но я понятия не имею, почему."


"Хотя, подожди. Харпер был там, да. Пьяница сказал нам это, он сказал, что не собирался его впускать. Но что, если Уолтон тоже был там? Что, если Уолтон был тем, кто извинился?"


"За то, что застрелил Пьяницу? Могло бы быть. Либо случайно, когда охотился за Харпером, либо специально, чтобы его нельзя было опознать."


"Именно. Подумай также о том, как погибли Харпер и Ферро ".


"Разными способами", - сказал Аптон. "Разве у серийных убийц нет методологии, которой они придерживаются?" Он поморщился, когда Агарвал повернул машину на узкую церковную улочку. "Ставит дыру в твоей теории, не так ли?"


"Нет, на самом деле, это не так. Ферро была повешена, как ее казнили бы за убийство в пятидесятые. И Харпер был застрелен. Через сердце".


"В чем разница?"


"Потому что Ферро родился в Англии. Уолтон казнил ее в соответствии с историей, а Харпер - так, как это сделали бы в Юте, где он родился ". Ему в голову пришла мысль. "Бумага. Во время вскрытия в его сердце нашли крошечные кусочки бумаги ".


"Что это значит?"


"То есть это была не совсем бумага. Они обычно прикрепляли карточку над сердцем, маленьким кружочком мишени, в которую целилась расстрельная команда. Он сделал то же самое для Харпера, прижал его к каменной стене церкви и застрелил, точно так же, как они делали это в старые времена ".


"Он действительно псих".


"Да", - сказал Хьюго. "Он действительно такой. Готов к еще большему веселью и играм?"


Полицейская машина резко затормозила на церковной парковке, и все трое мужчин выскочили из нее. Хьюго первым прошел через ворота, Аптон и Агарвал следовали за ним. Он побежал прямо по дорожке к передней части церкви. Он остановился на крыльце и оперся на тяжелую деревянную дверь. Она легко распахнулась, и они быстро вошли в неф. Заведение выглядело пустым, и в тишине Хьюго внезапно услышал звук их шагов, особенно его ботинок, по черно-красной плитке пола. Пространство вокруг них было освещено, но едва-едва, желтые пятна просачивались по стенам снизу вверх, как будто детские ночники были расставлены примерно через каждые двадцать футов вдоль боковых стен.


Хьюго повернулся к Аптону. "Во сколько утренняя служба?"


"Понятия не имею, почему?"


"Становится поздно, так что, похоже, преподобный Киннисон уже должен быть здесь. Давай разделимся. И будь осторожен - если Уолтон здесь, у него будет пистолет ".


"Мы должны подождать, привести сюда кого-нибудь из людей из дома Уолтона".


"Нет времени", - сказал Хьюго. "Если я прав насчет него, он не хочет причинять вред людям, которые, по его мнению, не совершали убийства".


"Скажи это Брайану Дринкеру", - пробормотал Аптон, осматривая тусклый интерьер церкви.


"Справедливое замечание", - сказал Хьюго, делая шаг вперед. "Если он увидит тебя, убедись, что он знает, что ты безоружен, но в компании. Мы хотим, чтобы он бежал, а не стрелял ".


Агарвал кивнул, затем перешел в дальнюю часть церкви, которая была отделена от нефа толстыми каменными колоннами. Аптон пошел направо, оставив Хьюго медленно продвигаться между скамьями к святилищу. Воздух внутри был спокоен, свет в этой части церкви тусклый, а от деревянных скамей исходил нежный запах полироли. Они продвигались в очереди, проверяя друг друга не меньше, чем церковь, и быстро собрались в святилище, где стояла старая кафедра из темного дерева, ожидающая своего служителя.


Они молча двинулись дальше между хорами, их глаза были прикованы к полоске света, которая пробивалась из-под простой деревянной двери справа от них.


"В офисе?" Прошептал Хьюго.


"Это мое предположение", - ответил Аптон. "Ты уверен, что не хочешь подождать?"


"Для Киннисона может быть плохо, если мы это сделаем".


Аптон кивнул, и Хьюго посмотрел на Агарвала, его лицо было пепельным и напряженным. Неплохая реакция на первую встречу с серийным убийцей, подумал Хьюго.


Они двинулись к двери, Хьюго с одной стороны, а английские полицейские с другой. Они слушали три, четыре, пять секунд, но не услышали никаких звуков. Хьюго наклонился и положил руку на дверную ручку. Он повернул его на четверть дюйма.


Разблокирован.


Он сделал долгий, медленный вдох, чтобы успокоиться, затем кивнул Аптону и Агарвалу. Он полностью повернул ручку и распахнул дверь, нырнув за нее, двое полицейских за ним.


Маленькая комната была пуста, верхний свет освещал только мебель, книги и бумаги, кресло викария повернулось набок, как будто она вставала совсем не в спешке, просто забыла придвинуть его обратно к столу.


Хьюго еще раз оглядел комнату. Еще одна дверь .


Аптон проследил за его взглядом и сказал: "Это выходит наружу".


Хьюго направился к нему, затем остановился, его желудок скрутило от тошнотворного осознания.


"Неглубокая могила", - сказал он. "Это для нее. Это под толстой веткой, и оба предназначены для преподобного Киннисона ".


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ


Он побежал к двери, не дожидаясь ответа. На нем было два засова, и оба были открыты, как будто кто-то прошел этим маршрутом до него. Насколько перед ним стоял вопрос, и когда он выбежал из церкви на кладбище, он посмотрел туда, где, как он помнил, была неглубокая могила.


Снаружи все еще было плохо освещено, слабое зимнее солнце изо всех сил пыталось пробиться сквозь тьму, и фигуры впереди Хьюго были именно такими, бесформенными и изменяющимися по мере того, как он бежал, неопознаваемыми. Он услышал топот бегущих ног Аптона и Агарвала позади себя, и все они направились в одном направлении, пересекая гравийную дорожку и петляя между надгробиями, приличия уступили место срочности. Однажды слева от него Агарвал споткнулся и исчез, затем появился снова, ругаясь.


Аптон нашел ее первым. Хьюго ушел слишком далеко влево, Агарвал еще дальше. Они услышали его крик, и когда они добрались до него, он стоял верхом на могиле, теперь уже свободной от кустарника. Он держал ее за талию и пытался поднять, чтобы снять напряжение с веревки, его голова была у нее на груди, его лицо напряглось от тяжести и его собственного страдания.


"Агарвал, сюда, быстро". Хьюго наклонился, его руки образовали стремя, в которое ступил Агарвал. "На счет три". Хьюго сосчитал вслух и поднял констебля достаточно высоко, чтобы тот перекинул руки через сук. Агарвал подтянулся, когда Хьюго пошел помогать Аптону, напрягаясь, чтобы поддержать обмякшее тело викария. Агарвал скользил по ветке, пока не оказался прямо над ними, и, когда Хьюго и Аптон подняли Киннисон так высоко, как только могли, он наклонился и ослабил петлю, затем накинул ее ей на голову. Они положили ее на землю рядом с могилой, которая предназначалась для нее, и Хьюго коснулся кончиками пальцев ее шеи.


"Мне кажется, я что-то чувствую", - сказал он, хотя из-за адреналина, бушующего в его теле, трудно было быть уверенным.


Агарвал уже звонил по телефону, вызывая скорую помощь и подкрепление полиции, а Аптон помчался на парковку на случай, если Уолтон все еще там. Он вернулся через несколько минут, тяжело дыша.


"Никаких признаков его присутствия. Этот ублюдок, насколько злым он может быть?"


"Он так на это не смотрит", - сказал Хьюго, опускаясь на колени рядом с Киннисоном. "На самом деле, он видит в ней злодейку, убийцу, которой все сошло с рук. Он просто делает то, что, по его мнению, сделал бы его отец, должен был быть способен сделать ".


"Палач".


"Правильно".


"Ты уверен, что это то, что происходит?"


"Я такой и есть".


"Но зачем ей могила? Он не выкопал ни одной для других ".


"Потому что она похоронила своего мертвого мужа в их саду. Но забудь об этом, нам нужно выяснить, кто следующий ".


"Ты думаешь, есть что-то еще?"


Хьюго снова прикоснулся к горлу преподобного Киннисона, уверенный, что на этот раз нащупал пульс; ее кожа определенно была теплой. Он поднял глаза. "Я не знаю. Я также не понимаю причастности Пендрита к этому. Как будто они должны быть по разные стороны баррикад, ты так не думаешь?"


"Верно. Пендрит хотел досрочно выпустить осужденных убийц из тюрьмы, а Уолтон хотел, чтобы их всех повесили. Они находились на противоположных концах шкалы закона и порядка ".


"Если только они не были такими". Хьюго встал. "Пойдем со мной. Агарвал, ты не мог бы побыть с ней минутку?"


"Да, сэр, конечно".


Хьюго почувствовал, как в его голове загорелась идея, проблеск, который ему нужно было взрастить и воплотить в жизнь, но не рядом с израненной фигурой преподобного Киннисона. Каким-то образом, иметь дело с гипотезами и теориями, какими бы необходимыми они ни были, казалось неуважительным в пределах слышимости того, где она лежала, борясь за свою жизнь.


"Что, если их цель была одинаковой, но они просто добивались ее разными путями?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Следуйте моей логике, посмотрим, что вы думаете об этом: по какой-то причине Пендрит был в сговоре с Уолтоном, и я могу только думать, что это было потому, что он делал что-то, о чем не хотел, чтобы люди знали ".


"Конечно, в этом есть смысл".


"Так вот, когда ты заключаешь сделку с дьяволом, иногда все идет не так, как ты хочешь".


"Дьявол может быть коварным", - сказал Аптон. "Это своего рода его фишка".


"Верно. Грехи Уолтона были вызваны каким-то психотическим срывом, о масштабах которого Пендрит не обязательно мог знать и уж точно не мог контролировать ".


"Ладно, продолжай ..."


"Я не думаю, что Пендрит предвидел какое-либо убийство. Ради бога, он член парламента, избранный политик. Нет, я думаю, он проводил маленькую подлую пиар-кампанию с Уолтоном, почти кампанию против пиара ".


"Теперь ты меня потерял".


Хьюго смотрел на поля, когда далекий вой сирены прорезал пасмурное утро. "По сути, я думаю, что они оба преследовали одну и ту же цель. Возвращение смертной казни ".


"Ты серьезно?"


"Да. До того, как он стал членом парламента, Пендрит был сторонником этого, но отказался от этой должности, потому что это делало его невыбираемым. Само собой разумеется, что Уолтон тоже хотел, чтобы его восстановили ".


"Итак, как вы объясните законопроект Пендрита об освобождении убийц?"


"Простая обратная психология. Он, вероятно, думал, что они выйдут и будут представлять опасность для общества, возможно, даже надеялся, что они это сделают ".


Аптон кивнул. "Я признаю, что ничто так не возбуждает людей, как выпущенный из тюрьмы убийца, который убивает снова. Вы не можете купить такую рекламу ".


"Верно. Но я думаю, что Уолтон напортачил с этой схемой, у него было свое видение справедливости, которое встало у него на пути ".


"Эти самоубийства. Шон Байуотер повесился после освобождения."


"Верно. За исключением того, что, держу пари, к этому приложил руку Гарри Уолтон. Если я помню историю, Байуотер якобы вырезал на стене слово "ИЗВИНИТЕ".


"Кажется уместным, учитывая то, что он делал со своими жертвами", - сказал Аптон.


"Верно, но если ты Уолтон, это также хороший способ избежать необходимости подделывать предсмертную записку. И Байуотер не единственный, кто умер после освобождения ".


Аптон щелкнул пальцами, теперь уже возбужденный. "Машина Уолтона. Помнишь, где это было найдено?"


"Церковная автостоянка или автостоянка, принадлежащая церкви".


"Именно. Не церковь, а приют на полпути, управляемый Англиканской церковью ".


"Итак, чтобы выяснить, кто сгорел в машине, нам просто нужно посмотреть, кто зарегистрировался в доме престарелых за последнюю неделю или две и его не видели несколько дней".


Сирена теперь была громкой, и Хьюго мог слышать еще несколько близко позади.


"Сюда идет кавалерия", - сказал Аптон. "Давай вернемся".


Они пробрались между дюжиной надгробий к тому месту, где Агарвал сидел на земле, держа Киннисон за руку, и тихо разговаривал с ней, его голос успокаивал, подбадривал. Хьюго снова опустился на колени, коснулся ее шеи и покачал головой. Он постоял там мгновение, затем встал и тихо заговорил с Аптоном. "Слабый пульс. Мы должны надеяться, что у него не слишком много структурных повреждений или, не дай Бог, повреждения мозга ".


"Боже упаси. Мы также должны выяснить, что будет дальше ", - тихо сказал Аптон. "Он что, так и будет продолжать убивать?"


Хьюго наблюдал, как Агарвал плотнее запахнул пальто преподобного Киннисона, когда машина скорой помощи въехала на парковку и ее сирена смолкла. "Я так не думаю", - сказал он Аптону. "Честно говоря, если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он уходит с треском. Он знает, что игра окончена, и он захочет как можно большей известности, как можно большего освещения в СМИ ".


"Значит, он собирается совершить еще одно убийство?"


Хьюго кивнул. "Но я не могу представить -"


Служители закона расступились, когда мимо прошли два парамедика, и подошли к Киннисон, склонившись над ней, когда они приступили к работе.


"Вы должны понимать, что, хотя мы и называем профилирование поведенческой наукой, правда в том, что многое из этого - догадки, основанные на опыте".


"Итак, дай мне свое лучшее предположение".


"Я думаю, у него есть еще одно желание убить. Кто-то, кто разнесет газеты и будет держать телекамеры поблизости, чтобы запечатлеть последствия ". Он посмотрел Аптону в глаза. "Может быть, даже запечатлеть само убийство".


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ


Они не давали никаких обещаний, но парамедики сказали, что она будет жить, что побудило Хьюго и двух английских полицейских обменяться взглядами облегчения. После того, как преподобного Киннисона осторожно положили на носилки, все трое медленно последовали за ним и решили вернуться в свою гостиницу, чтобы обсудить, что делать дальше. И, может быть, выпьем кофе.


Они немного поболтали в столовой, пока их хозяин, коренастый и улыбчивый хозяин паба, наливал свежий кофе и передавал заказы на завтрак своей жене на кухню. Когда его чашка была вновь наполнена, Хьюго хотел перейти к единственному вопросу, который им нужно было решить: кто был следующим в списке Уолтона?


Прежде чем сесть за стол, он и Аптон позвонили в свои соответствующие офисы и попросили их проверить всех осужденных убийц на пути возвращения в общество в предыдущие и предстоящие две недели, информация, которая им может понадобиться, прежде чем можно будет ответить на этот вопрос.


Аптон вытирал остатки жидкого желтка со своей тарелки кусочком тоста, когда зазвонил его телефон. Он слушал почти минуту, отодвинув тарелку, чтобы сделать заметки в маленьком блокноте с кожаной обложкой. Когда он повесил трубку, он посмотрел на Хьюго и Агарвала. "У нас есть всего пять имен со всей Англии и Шотландии, которые соответствуют нашим критериям. Четверо мужчин и одна женщина."


"Кто эта женщина?" - Спросил Хьюго, всегда склонный исследовать что-то необычное.


Аптон просмотрел свои записи. "Стэнтон. Джун Мишель Стэнтон", - сказал он.


"Джун Стэнтон". Название плыло в тумане, знакомое Хьюго, но он не сразу понял, почему. И тут до него дошло. "Она убила офицера полиции, не так ли?" Теперь он мог представить ее лицо на экране телевизора, лицо, которое он видел в тот же день, когда встретил Харпер.


"Она получила сорок лет", - кивнул Аптон. "Она отсидела двадцать пять лет, теперь выходит. Раньше была великолепна, но подсела на наркотики, потеряла модельные контракты и закончила тем, что грабила банки со своим парнем. Довольно нисходящая спираль, и это не обернулось хорошо ни для одного из них. Он был убит во время ограбления, а ее арестовали в машине на улице."


"А остальные четверо?" Хьюго хотел быть доскональным, не делать поспешных выводов, потому что он узнал одного человека. Аптон зачитал их, и Хьюго сказал: "Имена ничего не значат, но, может быть, их преступления ...?"


"Один убийца, трое насильников. Никто из них не знаменит, их преступления не особенно отвратительны. Условно говоря, конечно."


"Конечно. Так что, если хочешь произвести фурор, выбирай Стэнтона ".


"Ага", - сказал Аптон. "Что означает, что нам нужно ее найти".


"Откуда ее освободили, когда и знаем ли мы, куда она направляется?"


"Да". Аптон просмотрел свои записи. "Из второго корпуса, тюрьмы Ее Величества в Питерборо. Иисус - вчера."


"Вот почему Уолтон хотел, чтобы мы были в Эдинбурге, подальше от того, что он планировал. Куда она направляется?"


"Согласно этому, ее отпустили прошлой ночью к ее дочери и сестре, которые живут в Хендоне".


"Это северный Лондон, не так ли?" - спросил Хьюго, вспоминая свою поездку за город.


"Верно. Так сказать, не моя сфера деятельности ".


"Серьезно?" Хьюго поднял глаза. "Я думал, вы, ребята, не беспокоитесь о всякой ерунде с юрисдикцией".


Аптон улыбнулся. "Я не такой. Некоторые другие могли бы быть."


"Что ж, пока они не заговорят, это ты, я и констебль Агарвал". Хьюго повернулся к констеблю. "У тебя ведь есть имя, верно?"


"Нет, сэр". Агарвал встал и взял свою кепку с соседнего сиденья, готовый идти. "Нет, пока я не стану сержантом".


"Не должно быть долго. Просто скажи мне, что ты знаешь, как добраться до Хендона."


"Это я делаю".


"Превосходно", - сказал Хьюго. "Тогда ты поведешь машину, а я воспользуюсь твоим телефоном".


Они быстро пересекли парковку по направлению к "Воксхоллу" Аптона и только открыли двери, как две полицейские машины развернулись и направились к ним. Первый остановился в нескольких ярдах от нас, и задняя дверь открылась за мгновение до того, как машина остановилась. Солидная фигура босса Аптона, главного констебля, вышла и направилась к ним.


"О черт", - пробормотал Аптон. "Это нехорошо".


Она добралась до того места, где Хьюго и Аптон стояли у открытых задних дверей машины, и остановилась, уперев руки в широкие бедра. Хьюго хотел улыбнуться, когда Агарвал скользнул за руль, словно ища укрытия от надвигающейся бури.


"Куда-то собрались, детектив старший инспектор?"


"Шеф Блейзи, я не знал, что вы придете".


"Откуда ты мог знать", - сказала она, высоко подняв густую бровь, - "ты был немного не на связи в последнее время".


"Ну, у нас появилась кое-какая новая информация о -"


"Я не думаю, что нам нужно вести этот разговор в присутствии нашего американского кузена", - ледяным тоном сказал Блейзи. "Почему бы нам не зайти внутрь?" Она повернулась к Хьюго: "Пожалуйста, извините нас, мистер Марстон, нам нужно обсудить дела полиции".


" Главный констебль, если позволите, - начал Хьюго, " старший инспектор Аптон был ...


"Я хорошо осведомлен о том, кем он был и кем не был", - сказал Блейзи. "И хотя я ценю, что вы, американцы, не собирались создавать все эти проблемы, тем не менее, несколько человек погибли, и до сих пор вы не проделали самую тщательную работу по выяснению, кто или почему, поэтому вы простите меня, если британская полиция вернется к выполнению приказов своего британского начальства. Возможно, у нас не так много убийств, как у вас, но мы довольно хороши в раскрытии тех, которые у нас есть. Как я уже сказал, пожалуйста, извините нас, пока мы обсуждаем полицейские дела внутри." Она бросила ледяной взгляд на Агарвала, когда он вылез из машины и встал по стойке смирно. "Вы тоже, констебль".


Она развернулась на каблуках и направилась к пабу, и Аптон быстро взглянул на Хьюго, прежде чем последовать за ним, его пустое выражение лица говорило о многом. Агарвал тоже последовал за ним, обогнув машину спереди и пройдя рядом с Хьюго со стороны пассажира. Хьюго начал отходить с его пути, затем увидел ключи в его раскрытой ладони, увидел выражение глаз Агарвала. Он сжимал в руке ключи, как шпион, когда мимо проходил констебль, и боролся с желанием улыбнуться словам, произнесенным шепотом.


"Помни, - сказал Агарвал, - мы едем налево".


Водитель главного констебля Блейзи и двое других полицейских в форме последовали за Агарвалом в паб, оставив Хьюго одного на парковке. Он обошел машину со стороны водителя и скользнул за руль. Первый шаг - отправиться в Лондон. Второй шаг, позвоните Барту Денуму, чтобы узнать адрес и указания . Но когда он завел двигатель, он увидел, что Агарвал сел в машину не просто так: он запрограммировал систему GPS на адрес Стэнтона.


Он выехал со стоянки и последовал за спокойным и направляющим голосом, который вел его через паутину проселочных дорог к автомагистрали А1 и Лондону. Когда он проходил мимо первого съезда, он заметил, что его бензобак был почти пуст. Он улыбнулся. Если он брал напрокат полицейскую машину, меньшее, что он мог сделать, это заправить ее.


Он съехал с шоссе у следующего указателя на заправку, обогнав синий "Форд" у единственной открытой колонки. Ему потребовалось время, чтобы найти нужные кнопки и нужное топливо, затем он терпеливо стоял, пока машина рядом с ним пульсировала и из бака поднимался приятный запах бензина. Он оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, нашел ли Форд насос, чувствуя себя немного виноватым из-за того, что кричал в начале очереди. Но "Форд" был зажат между двумя внедорожниками перед круглосуточным магазином на вокзале, занимаясь другими делами.


Он сосредоточился на том, что собирался сказать Стэнтону, осознавая, что попадает в эту ситуацию без полномочий, без доказательств и без оружия. Но, по крайней мере, он мог предупредить ее, позволить ей исчезнуть по собственному желанию, пока все это не закончится.


Когда насос автоматически отключился, Хьюго почувствовал внезапное давление в пояснице. Слова, произнесенные близко к его шее, звучали как шипение змеи.


"Он заряжен, и ты знаешь, что я готов им воспользоваться. На данный момент у меня нет причин не делать этого ".


"Я верю тебе, Уолтон, не волнуйся. Что ты хочешь, чтобы я сделал?"


"Заканчивай здесь и возвращайся в машину. И не делай ничего глупого. Даже если тебе удастся сбежать от меня, я вижу еще нескольких человек, которых могу пристрелить ".


"Сдается мне, вы не стреляете в невинных". Хьюго повернулся к нему лицом и почувствовал дуло пистолета в животе. "Я прав? Разве не в этом смысл всего этого?"


"Невиновен" - понятие относительное, - прорычал Уолтон. "И прямо сейчас то, что я запланировал, важнее. Если хотите, более широкую картину."


Хьюго задержал на нем взгляд и медленно кивнул. "Отлично. Куда мы направляемся?"


"Заканчивай и садись", - сказал Уолтон. Он сунул пистолет обратно в карман пальто. Уверен, что я подчинюсь. Что означает, что он отчаянный и опасный.


Хьюго вставил насадку обратно в гнездо, забрал свою квитанцию из насоса и направился к двери водителя. Он посмотрел на синий "Форд", задаваясь вопросом, откуда Уолтон его украл, в ярости от того, что не заметил слежки. Уолтон подошел к передней части полицейской машины, пристально глядя на Хьюго, который сел за руль и вставил ключ в замок зажигания. Затем журналист подошел к задней двери и проскользнул за пассажирское сиденье. Через плечо у него была перекинута легкая дорожная сумка.


"Ты наблюдал за нами в пабе?" - Спросил Хьюго.


"Ну, я же не мог пойти домой, не так ли? Вы забываете, что просмотр - это то, чем я зарабатываю на жизнь, а вы, люди, работаете на моей территории ", - сказал Уолтон. "Тебе лучше поверить, что я был".


- А "Форд"? - спросил я.


Уолтон слегка улыбнулся. "Знаешь, я тоже беру машины напрокат. Если нам случится поймать "хвост", быстрый сигнал по радио перенаправит их сюда, к нему. Приятное развлечение для всех нас ".


"Отличная работа", - сказал Хьюго. "Куда теперь?"


"Просто возвращайся на автостраду и не пристегивайся".


Чтобы я не разбился намеренно, подумал Хьюго. Опять же, умный ход . Хьюго медленно выехал с заправки и направился обратно на шоссе А1, осторожно сливаясь с попутным транспортом, давая Уолтону понять, что он собирается сотрудничать и не хочет рисковать пулей в спину, которая, вероятно, убьет не только его на таких скоростях.


По мере того, как они двигались на юг, движение становилось плотнее, грузовики и фургоны забивали медленные полосы, в то время как более быстрые машины уворачивались от них, нажимая на тормоза, когда они поняли, что Vauxhall - полицейская машина. Дважды они проезжали мимо патрульных, стоявших на обочине дороги, но ни один из них не двинулся им навстречу. Хьюго не ожидал от них этого, не совсем. Главный констебль Блейзи объявила бы в розыск, если бы знала, что Хьюго был за рулем одной из ее машин, но Агарвал и Аптон сделают все возможное, чтобы она не узнала - как ради себя, так и ради него.


"В этом есть какая-то ирония, не так ли?" Сказал Уолтон из-за левого уха Хьюго.


"Что такое?"


"Все эти люди замедляют ход вокруг нас, боясь, что мы набросимся. И все же это ты, находящийся в центре власти, насколько это касается их, сидишь там и умоляешь полицейского осветить нас ".


"Попрошайничаешь?" Сказал Хьюго, приподняв бровь. "Вряд ли".


"Нет?" Голос Уолтона был мягким, но стал жестким. "Тогда это твоя ошибка".


"Мне любопытна одна вещь", - сказал Хьюго. Он хотел заставить Уолтона говорить, не с какой-то конкретной целью, а потому, что тот ничему не научился бы, сидя в тишине. И тишина также дала Уолтону больше времени для планирования, для размышлений. "Какова роль Пендрита во всем этом?"


"Во всем что? Ты думаешь, что знаешь, что происходит?"


"Я думаю, ты живешь в прошлом, Гарри. Вы действительно думаете, что есть шанс в аду, что смертная казнь будет восстановлена?"


"Это была фишка Пендрита, не моя".


"Чушь собачья. Я прочитал некоторые из ваших статей, или мне следует назвать их разглагольствованиями? Вы хотите вернуть Британию в шестидесятые, в старые добрые времена, когда виновных мужчин и женщин вешали за их преступления ".


"Заткнись, Марстон. Ты ни черта не знаешь ".


"Тогда просвети меня, Гарри. Введи меня в курс дела. " Он рискнул оглянуться через плечо, но Уолтон не сдвинулся с места, сидя подавшись вперед, упершись левым плечом в пассажирское сиденье, его взгляд блуждал между руками Хьюго, устройством GPS и дорогой впереди. Хьюго пришла в голову мысль, которую он решил опробовать на Уолтоне. "Так Пендрит тебя обманул? Начал ли он верить в свое новое дело? Ты поэтому убил его?"


"Я, убить Пендрита?" В зеркале Уолтон изобразил ухмылку. "Он совершил самоубийство".


"Верно, с паспортом в кармане и через час после того, как сказал мне, что бежит из страны. Никто не купится на эту историю, Гарри."


"Как я уже говорил раньше, ты ничего не знаешь о Пендрите. Он был двуличным ублюдком и заботился об одном: о лорде Стопфорде-Пендрите. Вы знаете, почему он боролся против восстановления смертной казни, когда впервые баллотировался в парламент? Потому что он чертовски хорошо знал, что это популярное занятие. Он ни за что не победил бы, если бы продолжал поддерживать это, и он был бы шулером, если бы просто перешел на другую сторону, поэтому ему пришлось публично увидеть свет, стать чемпионом против повешения ". Уолтон фыркнул. "Представьте себе это, лживый политик".


"Менее оригинальный, чем журналист-убийца, я согласен с вами", - сказал Хьюго.


"Убийственный? Исходит от американца, который довольно богат. Место с самым высоким уровнем убийств в мире, где каждый имеет право носить оружие, а вы, тупые ублюдки, удивляетесь, почему у вас на душу населения больше убийств, чем где-либо еще, блядь. И ты, ты, выходец из штата, который счастливо выполняет ... сколько человек в год? Больше, чем гребаный Китай, вот сколько. Нет, нет, ты не можешь называть кого-то еще убийцей ". Уолтон наклонился ближе, слюна слетела с его губ, как яд разъяренной кобры. "И это не убийство, когда ты убиваешь киллеров. Это правосудие ".


"Итак, Харпер, Ферро и Пендрит. Они все заслуживали смертной казни?"


"Чертовски верно". Уолтон снова откинулся на спинку стула, не сводя глаз с дороги. "Если бы я не вмешался, вы бы тайно вывезли этих избалованных голливудских сопляков обратно в Америку, где им был бы оказан героический прием, как будто они диссиденты, вернувшиеся домой из ГУЛАГа, а не обычные преступники, которым сходит с рук убийство".


"Я бы пронес их контрабандой? Итак, кем это делает меня?"


"Теперь ты понимаешь свою ситуацию". Голос Уолтона был спокойным, на самом деле. "Соучастник убийства, разумеется".


"А как насчет Пьяницы? Ты убил скорбящего отца, человека, который ничего не сделал, кроме потери своего единственного сына. Кем это делает тебя, Гарри?"


Наступила пауза, и когда он заговорил, голос Уолтона дрогнул. "Это было неизбежно. И все же каким-то образом... совершенная ирония ".


"Ирония судьбы? Ты оборвал мужскую жизнь, а не чертову иронию."


"Заткнись", - рявкнул Уолтон. "Тебе следовало бы немного больше бояться меня, Хьюго Марстон".


Хьюго сохранял ровный тон. "Ты думаешь, это первый раз, когда я сижу рядом с серийным убийцей? Я занимался этим десять лет, Гарри, и единственное, чему я научился, это тому, что при дневном свете, когда они заканчивают шнырять по ночам, они ничем не отличаются от других людей. Сумасшедший, конечно, но из плоти и крови ".


"Ты думаешь, я серийный убийца?" Уолтон рассмеялся сухим, трескучим смехом.


"Ты убил целую серию людей, Гарри. Очнись, ты не какой-нибудь линчеватель, вершащий правосудие. Ты психически больной человек с пистолетом и жаждой вендетты ".


"Теперь я психически болен? Ты знаешь, кто я на самом деле, Марстон?"


"Я только что сказал тебе, Гарри, хотя могу придумать и другие слова, если хочешь".


"Я гребаный палач, вот кто я такой. Таким был мой отец, пока эти мокрые, трусливые благодетели не решили, что убийцы имеют право забирать жизни других людей, но цепляться за свою собственную. Какой, блядь, в этом смысл? А?"


"Гарри-"


"Нет, это ты заткнись и слушай, Марстон. Потому что скоро они могут сделать то же самое и в вашей стране, посадить кучу порочных людей в клетку и выпустить их, одного за другим, глубокой ночью или ранним утром. Посадите их вместе в клетку, чтобы они могли поделиться своими злодеяниями и быть лучше подготовленными, когда снова выберутся убивать, и на этот раз делать это так, чтобы их не поймали. Вот к чему все идет, мой американский друг, не заблуждайся. Направлялся в то место, где мы были в 1965 году, когда они вернули жизнь хладнокровным убийцам и в процессе забрали ее у моего отца. С таким же успехом могли бы сами влить ему в глотку напиток, а не столько пенсию. У меня тоже отобрали карьеру. К счастью, мой отец давал интервью кому-то в Hitchin Gazette , так что он нашел мне работу там вместо этого. Писать об убийстве вместо того, чтобы положить этому конец ". Насмешка в его голосе была безошибочной, как будто репортаж о преступлении был равнозначен его совершению.


"Ты? Ты собирался стать палачом?"


"Я был. Как и Pierrepoints, сохраните это в семье. Мой отец научил меня всему, что мне нужно знать, куда надевать петлю, какой вид веревки и, что самое важное, расчетам для сброса ".


"Вот почему Джинни Ферро умерла немедленно. Ты приложил столько усилий, следуя за ней, раздобыв веревку нужной длины, даже маску на ее лице." Хьюго поднял глаза и увидел ухмылку Уолтона в зеркале.


"Мне понравилось это прикосновение. Большинство людей думают, что это была черная ткань, которой они закрывали лицо, но это не так. Это правда, что судья надел кусок черной ткани себе на голову, когда выносил приговор, но для приведения приговора в исполнение это был белый шелковый мешок. Вы присутствовали при вскрытии? Она умерла сразу, верно?"


Хьюго почувствовал тошнотворный комок в животе, тот самый, который он испытывал каждый раз, когда серийный убийца выражал гордость за дело своих рук. Да, Ферро умерла сразу, как и предполагалось, но он не собирался доставлять Уолтону удовольствие узнать об этом.


"Значит, Стэнтон следующий?" Хьюго сказал.


Уолтон похлопал по своей сумке. "Она такая. И, без сомнения, ты думаешь, что можешь остановить меня, но помни, как ты близок к смертному приговору. Каждый раз, когда я нажимаю на курок, это оправдано ".


"В твоем сумасшедшем мире, Гарри. Но как ты думаешь, что произойдет потом? Они знают, что это ты, так что скорее рано, чем поздно ты окажешься в тюремной камере ".


"Смотрящий телевизор и получающий еду, одежду и медицинскую помощь". Уолтон рассмеялся. "И благодаря Пендриту, они выпустят меня через несколько лет".


"Не ты, Гарри. У меня такое чувство, что ты будешь сидеть внутри, пока тебя не вынесут в деревянном ящике ".


"Так и должно быть!" Уолтон закричал. Он стукнул кулаком по переднему сиденью, а затем плюхнулся обратно. "Вы, идиоты, понятия не имеете. К тому времени, как я закончу, люди поймут, каким это должно быть. Ты просто посмотри, если они этого не сделают ".


"Ты оказываешь обществу услугу, не так ли?"


"Тебе лучше поверить в это. Прямо как мой отец, только я не жду, что кто-то будет благодарен. Мы делаем грязную работу и ничего за это не получаем, за исключением, в моем случае, может быть, тюремной камеры ".


"Пуговичный человек общества, не так ли?"


"О да, пуговичный человек общества". Уолтон невесело усмехнулся. "Мне это нравится. И ты просто подожди и увидишь, подожди и увидишь, что произойдет ".


"Подожди, ты сказал "возможно, тюремная камера". Что-то щелкнуло в голове Хьюго, но сначала он не мог подобрать слов, осознание безумного плана Уолтона, наконец, дошло. "Это твоя смерть, не так ли? Ты хочешь вернуть повешение, и ты хочешь, чтобы они начали с тебя ". Позади него Уолтон хранил молчание. "Это все, не так ли? Ты действительно думаешь, что люди будут настолько возмущены твоим убийством Харпер и Ферро, что они призовут к повторному повешению? Это действительно то, что, по вашему мнению, должно произойти ".


Глядя в боковое окно, Гарри Уолтон просто улыбнулся.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ


Дом Джун Стэнтон был маленьким и выкрашен в белый цвет, двухэтажный особняк без травы перед входом, только бетонная площадка для парковки автомобилей - место, которое было пустым, когда Гарри Уолтон направил туда полицейскую машину. Уолтону не нравилась эта часть Лондона, та часть, в которой не было достопримечательностей, достойных внимания, и не было сельской местности, чтобы смягчить бесконечные ряды домов, вдоль которых тянулись широкие дороги на многие мили. Эти унылые бульвары раньше были пригородами Лондона, но теперь в домах жили студенты, по двое в комнате, или большие семьи пакистанцев, или другие "синие воротнички", которые не могли позволить себе жить близко к центру города и не могли позволить себе цены в новых пригородах, где дома были больше, а пространства между ними зеленее.


Единственным спасением для этого конкретного периода анонимности был клочок скошенной травы у пруда, прямо через дорогу от дома Стэнтона. Круг серой воды, окруженный таким же количеством мусорных баков, как и деревьев, пруд, которому Уолтон нашел бы хорошее применение всего за несколько минут.


Припарковавшись перед домом, Гарри Уолтон некоторое время тихо сидел в машине, прежде чем медленно вылезти и окинуть взглядом соседские дома. Удовлетворившись, он подошел к входной двери Стэнтона и постучал, затем постучал еще раз, когда не получил ответа. Он подождал целую минуту, прежде чем пройти вдоль фасада дома, чтобы заглянуть в окна, но белые сетчатые занавески закрывали ему обзор и практически ничего не давали разглядеть. Но свет был выключен, он мог это видеть.


Поскольку дома никого не было, его планом было подождать, поэтому он вернулся к полицейской машине и завел ее, быстро разогнавшись на сто восемьдесят, так что машина стояла лицом к дороге, а ее задний бампер нависал над клумбой у переднего окна. Он хотел, чтобы на этом месте было достаточно места для парковки второй машины и хороший обзор того, кто приедет. Он выключил двигатель и расслабился, мир и покой окутывали его, пока он смотрел на дорогу.


Это заняло всего десять минут. Белый "Рено" въехал на подъездную дорожку, остановился, когда его водитель увидел полицейскую машину, затем снова двинулся вперед, чтобы убрать хвост с главной дороги. Он остановился в десяти футах от полицейской машины, Уолтон наблюдал за ним всю дорогу, довольный, что водитель был один.


Из машины вышла женщина, и Уолтон сразу узнал ее: лицо, которое когда-то было красивым, изношено возрастом и тяжелой жизнью, глаза с подозрением смотрят на полицейскую машину. У нее были другие волосы - она уже покрасила их в черный цвет - и длинное оливковое пальто, накинутое на плечи. Она остановилась недалеко от полицейской машины, и Уолтон знал, о чем она, должно быть, думает, что каким-то образом ее освобождение было ошибкой, что ее краткий вкус свободы закончился. Чертовски верно .


Когда она оказалась в шести футах от полицейской машины, Уолтон выскользнул ей навстречу.


"Кто ты?" - спросила она. "Полиция?"


Уолтон ухмыльнулся. "Не совсем. Думайте об этом как о настоящей справедливости ".


"Чего ты хочешь?"


"Я только что сказал вам", - сказал Уолтон. Он вытащил руку из кармана и направил пистолет ей в живот. "Зайди в дом, сейчас же".


Стэнтон прижала руку ко рту, ее глаза расширились. "О Боже, нет, ты не понимаешь, пожалуйста, я -"


"Тихо!" Это был первый раз, когда Уолтону понадобилось повысить голос, и это его разозлило. Люди должны следовать инструкциям, когда на них направлено оружие. Американец, по крайней мере, знал, как это сделать. Забавно, казалось, что чем больше люди знали об оружии, чем больше они были с ним знакомы, тем больше они были напуганы. Или, может быть, все было наоборот. Стэнтон была убийцей, но она была слишком глупа, чтобы бояться оружия. Какой в этом был смысл?


Как только они оказались в помещении, Уолтон почувствовал теплый прилив облегчения. Вершить правосудие над теми, кто этого не хотел, никогда не было легко, и в нескольких случаях ему везло с обстоятельствами, достаточно толстой веткой дерева, хорошей каменной стеной. И снова здесь, лестница, выходящая в холл, с железными балясинами толщиной в полдюйма.


"Поднимайся по лестнице", - сказал он.


"Пожалуйста, просто скажи мне, чего ты хочешь".


Уолтон поднял пистолет. "Вверх по лестнице". Он наблюдал, как она начала подниматься, остановилась на второй ступеньке, затем продолжила. Он подумал, не подогнутся ли у нее ноги, они так сильно дрожали. Он подождал, пока она не преодолела три четверти пути наверх. "Этого достаточно. Сядь, опершись на руки."


Когда она подчинилась, он сам начал подниматься по лестнице, снимая сумку с плеча, пока поднимался, глаза и пистолет были направлены на Стэнтон. На полпути он остановился и пнул носком ботинка одну из железных балясин. Достаточно солидный, это точно. Он опустился на колени и левой рукой вытряхнул содержимое пакета, наблюдая за Стэнтон, не потому, что хотел увидеть ужас на ее лице, а потому, что не хотел, чтобы она сбежала. Он почувствовал белый шелк маски под пальцами и почти улыбнулся. Его старый ум был не таким острым, как раньше, но время от времени к нему приходили хорошие идеи. Он бросил капюшон Стэнтон, и она смотрела широко раскрытыми глазами, как он приземлился на ее правое колено.


"Нет, подожди, ты совершаешь ошибку. Я уже говорил тебе раньше, я не - "


"Тихо", - прошипел он. Раздраженный, он полез в сумку и вытащил кляп с шариками. Глупая секс-игрушка, но единственная, как заверило его описание, которая заставит человека подчиниться и замолчать. Он надеялся не использовать это, но у Стэнтона были соседи и, очевидно, не было желания уходить тихо. Через несколько секунд красный шарик заполнил ее рот, ремешок туго стянул ее затылок. Он махнул пистолетом в сторону шелкового капюшона. "Надень это на голову", - сказал он. "Сделай это".


Ее глаза расширились еще больше, наполнившись страхом, и, не отводя взгляда от Уолтона, она потянулась к капюшону, ее пальцы отдернулись от прикосновения к нему.


"Я сказал, надень это, если не хочешь, чтобы я тебя пристрелил". Он привстал и направил на нее пистолет, наблюдая, как ее дрожащие пальцы снова потянулись, чтобы коснуться скользкого материала. Ее ноздри раздувались, когда она дышала тяжело и быстро, ее глаза закрылись, когда пакет скользнул по ее лбу, затем вниз по носу и рту. Уолтон улыбнулся, увидев, как ткань раздувается, маленькие вздохи страха, которые давно назрели.


Он принялся за работу с веревкой, продев один конец в петлю, которую он уже закрепил на другом конце, и протянул ее, образуя петлю. Опытными пальцами он прицепил свободный конец к балясине и потянул на себя всем своим весом, чтобы убедиться, что она не поддастся. Этого не произошло. Все было готово.


Стэнтон вздрогнула, когда он достиг ступеньки, на которой она стояла, отстранилась, когда он заставил ее встать, и зарыдала, когда почувствовала, как твердая сталь пистолета упирается ей в живот. Уолтон знал, что у него было больше времени, чтобы позаботиться о Стэнтон, чем о Ферро, не много, но достаточно, и он почувствовал волнение внизу, прилив тепла и внезапную одышку, которых он не чувствовал уже несколько лет. Он постоял рядом с ней мгновение, его глаза пробежались по ее телу, задержавшись на ее грудях, которые вздымались и тряслись, когда она всхлипывала, заметив, какой плоский у нее живот, который он чувствовал под прицелом пистолета. Он хотел прикоснуться к ней, обладать ею.


Но он был здесь не для этого. Он был здесь, чтобы сделать то, что следовало сделать десятилетия назад. Он глубоко вздохнул и положил руку ей на плечо, отворачивая ее от себя, удерживая ее, когда она ахнула и пошатнулась, на мимолетную секунду потеряв равновесие, поддерживая ее, чтобы она не упала. Пока. Он приставил пистолет ей между лопаток.


"Убери руки за спину". Он был удивлен, услышав твердость в своем голосе, раздраженный на себя за то, что заметил ее как женщину, за то, что подумал, что она была без такого общения даже дольше, чем он. Ее тело и его сила были афродизиаками, да, но теми, которые ему нужно было игнорировать.


Стэнтон подчинился, руки дрожали, пальцы постукивали друг о друга, словно для утешения, и он молча наклонился и положил пистолет на ступеньку, заменив его застежкой-молнией, которую он уже превратил в петлю, миниатюрную пластиковую петлю. Он схватил ее запястья и держал их вместе, накинув петлю на ее руки и позволив своим пальцам задержаться на ее коже, позволив им коснуться тесноты ее джинсов, снова вызывая тот порыв. Она вздрогнула, и он вспомнил, почему он был там, почему она была там, и эта вспышка возбуждения на этот раз разозлила его. Он потянул застежку-молнию вниз, сильно, пластик врезался в ее кожу, когда она застонала от боли.


Все в порядке, это не будет долго болеть.


Ее стоны превратились в всхлипы, и она начала бормотать в кляп, неразборчивые слова, застрявшие под тканью, на которой теперь были видны три пятна влаги от ее дыхания и слез, серые пятна, портящие совершенство белого шелка, заставляя Уолтона радоваться, что ему не пришлось использовать его повторно. Но ему не понравилось, как она звучала, он беспокоился, что у нее может начаться учащенное дыхание или, что еще хуже, обморок.


Он не мог оставить ее без сознания до приведения приговора в исполнение.


Он взял ее за руки чуть ниже плеч, наполовину потянув, наполовину направив ее вниз на четыре ступеньки, туда, где ждала петля. Он осторожно поставил ее спиной к перилам, ее ноги были плотно прижаты друг к другу на одной ступеньке.


Она вздрогнула, когда петля скользнула по ее голове и упала на плечи, и низкий стон вырвался из-под капюшона, когда он опустился перед ней на колени. Молитва слетела с его губ, и он обнял ее тело.


Когда он прижал ее крепче, она снова заскулила, начиная с низкого горлового и повышая тон, в последний раз взывая к милосердию, которое закончилось, когда Гарри Уолтон, сын последнего палача Британии, подхватил дрожащую фигуру своей жертвы и перекатил ее через перила. Он наблюдал, как она упала, преодолев пять футов три дюйма длины своего тела и дополнительные два фута, рекомендованные Официальной таблицей падений Министерства внутренних дел в издании 1913 года.


Уолтон на мгновение замерла, как будто желая позволить ее духу уйти с миром. Он глубоко вздохнул и перепаковал свою сумку. Спускаясь по лестнице, он услышал глухой звук снизу. Он посмотрел вниз и налево, заметив движение веревки. Его кровь застыла, когда он услышал стонущий звук. Он быстро спустился на первый этаж, ругаясь при осознании того, что что-то пошло не так. Оценка веса?он задумался. Мои расчеты по сбросу?


Он обогнул конец лестницы и увидел, как Стэнтон пинается в поисках пола, до которого ей никогда не добраться, ее ноги цепляются за единственно возможную опору - гладкую стену позади нее. Уолтон успокоился, затем обхватил руками ноги взбрыкивающей женщины и крепко сжал их. Его разум заблокировал удушающие звуки, доносящиеся из шелкового мешка, и он закрыл глаза, принимая на себя ее вес, напрягаясь, чтобы приподнять ее на шесть дюймов, затем еще на шесть. Когда он поднял ее так высоко, как только мог, он упал на колени, используя свой вес и ее, чтобы завершить работу. Ее последний, приглушенный крик оборвался с мягким щелчком ее спинного мозга, когда он сломался, и они оставались так на мгновение в тишине ее дома, сцепленные вместе, один грешник мертв, а другой на коленях.


* * *


Уолтон не верил в Бога, не сильно, больше нет, но Библия, которую Стэнтон сбросил на пол, и приставной столик, под которым она лежала, нуждались в починке. Это была, как и все остальное, эстетическая коррекция. Может быть, даже в качестве доказательства. Когда прибудет полиция, они должны увидеть что-то одно, сосредоточиться на чем-то одном, а не отвлекаться на беспорядок и гадать, была ли там борьба. Потому что такого не было. На самом деле, теперь, когда он подумал об этом, она даже не поняла, что происходило до конца. Но опять же, конец, завершившийся таким образом, был не только для нее.


Сначала он взял стол, придвинул его к стене, затем положил на него Библию. Поглаживая пальцами картонную обложку, он задумался, не следует ли ему открыть определенную страницу, найти отрывок или строфу со смыслом. Выделите или подчеркните это, даже. Но это тоже не было связано с библейской местью, и разве он только что не сказал себе, что не хочет оставлять позади отвлекающие факторы, не относящиеся к делу?


Это желание было новым для него, растущее стремление, которого он не испытывал до сегодняшнего дня, оставить после себя больше, чем было его первоначальным намерением. Потребность, порожденная, возможно, тем, что должно было произойти дальше, но, безусловно, побуждение, с которым он должен был бороться, если он хотел оставаться на курсе.


И "по курсу" означало долгую прогулку до станции метро "Хендон", сразу после столкновения с полицейской машиной и человеком, лежащим в ее багажнике. Уолтон грустно улыбнулся. Стыдно обрывать жизнь кого-то за пределами намеченного круга, но это было не в первый раз. Он был почти уверен, что американец тоже отнимал жизни, и оправдывал это почти тем же способом: ради справедливости. Чтобы покончить со злом. Неважно. Однако, как повезло, что он нашел два удобных пруда именно тогда, когда они были ему нужны.


Он внезапно обернулся, услышав, как ключ поворачивается в замке входной двери. Его рука инстинктивно опустилась в карман пальто, но пистолета там не было, он лежал в сумке у его ног.


Он стоял там, как вкопанный, не сводя глаз с двери, его внутренности горели от страха. Не страх быть пойманным, а страх столкнуться с крушением своих планов, и только своими старыми, слабыми руками дать отпор.


У него перехватило дыхание, когда дверь открылась и в коридор вошла женщина. Сначала он не мог поверить своим глазам, сбитый с толку светлыми волосами, обрамлявшими лицо, которое когда-то было красивым, но теперь приобрело серую бледность десятилетий, проведенных в тюрьме, ее глаза посуровели от многих лет наблюдения за ее спиной.


Она посмотрела на Уолтона спокойно, оценивающе, затем ее взгляд переместился через его плечо туда, где ее сестра Анна, повисшая на шее, больше не двигалась. Она оглянулась на него еще раз, всего на секунду, а затем Джун Стэнтон повернулась и убежала.


ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ


Хьюго проснулся в темноте. Воздух вокруг него был спертым, душным, и у него болел затылок. Он лежал на левом боку в каком-то контейнере, от которого пахло маслом, кожей и грязью. Его главным ощущением было покалывание в запястьях, которые казались склеенными. Когда он пошевелил руками, боль усилилась.


Он лежал неподвижно, не желая рисковать, пока не узнает, где находится, кто может быть поблизости или даже наблюдать. Его мысли вернулись к последнему, что он мог вспомнить, - к тому, как Уолтон вез его в Лондон, съезжал с автострады А1 и проезжал через Хендон.


Следующим был отдых в Гендоне, тихом местечке. Хьюго останавливается в машине Аптона и, следуя инструкциям Уолтона, выходит, ожидая возможности подобраться к старику поближе, отобрать пистолет и покончить с этим.


Теперь Хьюго вспомнил взгляд Уолтона, как журналист следил за ним, как ястреб, и никогда не подходил ближе, чем на десять футов, пистолет всегда был направлен на Хьюго, когда они стояли сзади машины. Застежка-молния завязывается. Уолтон выудил одну из своей сумки и бросил Хьюго.


"Надень это", - сказал Уолтон. "Руки за спину".


"Я не могу", - сказал ему Хьюго. "Если ты хочешь, чтобы я затянул его, мне нужно использовать зубы. Это либо впереди, либо тебе придется это сделать ".


Уолтон сделал паузу, первый намек на сомнение пробежал по его лицу. "Тогда вперед", - решил Уолтон. "Плотно, чтобы я мог видеть".


Хьюго сделал, как ему сказали, с облегчением от того, что Уолтон полагался на застежки-молнии, а не на наручники. Из первых было относительно легко выбраться, из вторых практически невозможно без ключа. Они режут, как нож, когда слишком туго, поэтому он изменил свое положение, теперь уверенный, что находится в багажнике машины Аптона, пока не почувствовал, что давление ослабло и кровь вернулась к его рукам. Но когда боль утихла, его голова запульсировала сильнее, особенно когда он пошевелил ею. Уолтон, должно быть, ударил его, возможно, пистолетом, но когда? Он застегнул молнию, к удовлетворению Уолтона, затем ...


Багажник, он стоял лицом к нему, а Уолтон стоял у него за спиной. Он даже не слышал, как старик двинулся вперед, и уж точно не помнил, как его ударили. И Хьюго понятия не имел, как долго он был без сознания. В какой-то момент ему показалось, что он слышал голоса, но воспоминание было туманным и, возможно, ненастоящим.


Машину внезапно тряхнуло, когда одна из ее дверей с грохотом закрылась, и у Хьюго скрутило живот от звука заводящегося двигателя. Пол под ним начал вибрировать, и машина двинулась вперед.


Что бы Уолтон ни хотел сделать, он это сделал. И Хьюго знал, что теперь, возможно, его очередь. Он начал нащупывать вкладку аварийного разблокирования, которая, как он знал, была где-то там. Они были у каждой машины, хотя у него мелькнуло в голове, что полицейская машина, модифицированная некоторым образом, может и не быть. Но он должен был посмотреть.


Ему потребовалось несколько секунд, чтобы перевернуться на спину, и его методичный поиск был прерван на секунду, когда передняя часть автомобиля налетела на какой-то предмет, а секундой позже его снова отбросило на бок, когда задние шины врезались в тот же самый твердый предмет. Бордюр?


Гладкая дорога под ним превратилась во что-то более ухабистое, и Хьюго с трудом удерживал себя на месте, чтобы поискать защелку, машина раскачивалась и дергалась, но, по крайней мере, она двигалась медленно.


Затем это снова прекратилось. Хьюго затаил дыхание, гадая, увидит ли он сейчас лицо Уолтона, его пистолет. Вместо этого он услышал легкий стук, как будто кто-то положил руки на багажник над ним, и машина снова начала двигаться, дюйм за дюймом, постепенно набирая скорость, пока внезапно не замедлилась, как будто врезалась во что-то мягкое, перевернув Хьюго на правый бок, когда нос машины наклонился вниз.


В одно мгновение бульканье бегущей воды подсказало ему, где именно он находится и что происходит.


* * *


Прижатый углом к заднему сиденью, Хьюго имел больше места. Он знал, что у него есть минута, может, меньше, чтобы найти защелку и выбраться. Он понятия не имел, насколько глубока вода, но всего трех футов было бы достаточно, чтобы просочиться внутрь и утопить его.


Защелка. В новой машине он должен светиться в темноте, и с того места, где он лежал спиной к задним сиденьям автомобиля, он должен быть в состоянии это видеть. Он успокоил себя, попытался игнорировать звуки воды, заливающей машину, его глаза сканировали черноту перед его лицом. Почему он не мог этого увидеть?


Вот. Кусочек чего-то светящегося, но недостаточно большого, чтобы быть защелкой. Он начал шаркающей походкой приближаться к нему, но его руки наткнулись на что-то маленькое и твердое на пути. Он провел пальцами по предмету, пробуя его форму и на ощупь. Рулон скотча. Уолтон обмотал ленту вокруг защелки, чтобы он ее не видел. Спецификация, которая светилась, была его спасением.


Он пробирался к нему, надежда росла в нем. Он сомкнул руки вокруг нее, а затем крепко зажмурил глаза и рот, когда потянул. Багажник выдвинулся на дюйм, и на него хлынула вода. Хьюго задержал дыхание и встал, чтобы поднять крышку, упираясь спиной в пол. Его скованные руки надавили вверх, и вода немедленно заполнила его ноздри, угрожая задушить, однако крышка едва сдвинулась. Он нажал сильнее, паника начала заполнять его грудь, когда он задался вопросом, не принял ли он неверное решение, не привязал ли Уолтон каким-то образом багажник ...


А потом крышка была поднята, и он почувствовал руки на груди своего пальто, тянущие его вверх, недостаточно сильные, чтобы поднять, но достаточно сильные, чтобы помочь. Он моргнул, но вода попала ему в глаза, и он не смог разглядеть, кто это был. Задыхаясь, Хьюго скатился с багажника в пруд, незнакомец все еще тянул его, и вместе они пробились к берегу, где рухнули параллельными кучами, тяжело дыша и промокнув.


Прижавшись лицом к мокрой траве, Хьюго повернул голову, чтобы увидеть свою спасительницу, и когда он узнал ее, у него перехватило дыхание. Она тоже посмотрела на него, ее лицо застыло, мокрые пряди волос упали на щеки.


" Джун Стэнтон, - выдохнул он, тяжело дыша. "Он не ... нашел тебя?"


Она перекатилась на спину и закрыла глаза рукой. "Он нашел мою сестру. Кто бы это ни был, он убил ее вместо меня."


Хьюго крепко зажмурился. Еще одна смерть, которую он не смог предотвратить, а Уолтон все еще был на свободе. "Ты видел его? Где? Когда?"


"Я вошел в дом ... Я увидел, что он сделал, и убежал. Он пришел за мной, но он старый, он не убежал далеко. Я спрятался между двумя машинами и наблюдал, как он садится в эту и едет на ней к пруду. Я думал, он просто пытался это скрыть ".


"Как ты узнал, что я был там?" Хьюго сел, насквозь промокший от холода, который начал проникать в его кожу.


"Как раз перед тем, как столкнуть его в пруд, он осенил себя крестным знамением. Я мог сказать, что это была полицейская машина, и я подумал, что, возможно, полицейский, у которого он ее забрал, был внутри ".


"Достаточно близко", - сказал Хьюго. "И спасибо".


* * *


Они разрезали тело Анны Стэнтон и положили ее на пол в коридоре, прежде чем вызвать полицию. На самом деле не было места преступления, которое нужно было охранять, просто достоинство невинной женщины, которое нужно было восстановить. Джун сидела на полу, положив голову сестры себе на колени, и мягко раскачивалась взад-вперед, пока они ждали, когда услышат сирены. Она ничего не говорила, и ее глаза оставались сухими, но Хьюго знал, что ее сердце навсегда разбито и что она винила себя за это. В детстве они делили все: дом, еду, сами свои гены, но единственное, за что Джун была ответственна в одиночку, убило ее сестру-близнеца.


Хьюго хотел оставить ее там и немедленно отправиться за Уолтоном, но она только покачала головой и оглядела дом. Для Джун ее сестра была на первом месте, и Хьюго был обязан ей этим, этими несколькими минутами, чтобы попрощаться с ее близнецом, не подвергшимся нападению копов и специалистов с места преступления. Но Уолтон теперь был пешком, пожилой человек, у которого не было возможности путешествовать далеко или быстро, и Хьюго больше не мог ждать.


"Июнь. В какую сторону он пошел? После того, как он столкнул машину в пруд, в какую сторону он пошел?"


Она посмотрела на него, ее лицо ничего не выражало, глаза рассматривали его, как будто впервые. "Центральный офис Гендона. В направлении центра Гендона."


"В центре города?"


"Нет. Станция метро. Он пошел по Уайкем-роуд к станции."


"На какой линии это?"


"Северянин".


"Есть еще какие-нибудь?"


"Еще что-нибудь?"


"Это на каких-нибудь других железнодорожных линиях? Я должен быть уверен, в какую сторону он направляется ".


"Нет, Северная линия - единственная, которая выходит так далеко. Должно быть, он направляется в Лондон. Либо это, либо на север, в Эджвер. Но там ничего нет, зачем ему это делать?"


"Он бы не стал". Он положил руку ей на спину. "Я должен пойти, попытаться поймать его. Я не знаю, есть ли у него в списке еще имена, но если есть, я должен остановить его ".


"Подожди, ты промокла насквозь. Пусть полиция найдет его ".


"О, я так и сделаю", - сказал Хьюго. По правде говоря, он не хотел быть здесь, когда прибудет полиция, не хотел объяснять затопленную и угнанную полицейскую машину из другого округа. "Но он продолжает убегать от меня, и это меня бесит".


Она кивнула в сторону лестницы. "У Анны есть парень примерно твоего роста. Он хранит одежду там, наверху, тебе стоит взять что-нибудь ".


Он почти забыл о том, что он мокрый, но он не хотел терпеть взгляды других пассажиров метро и, вполне возможно, внимание любопытного полицейского. "Спасибо, я так и сделаю". Он поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и нашел комнату Анны, появившись через три минуты в позаимствованных джинсах, рубашке и шерстяном свитере. Его ботинки остались; они бывали и похуже и должны были высохнуть через час. Он выудил бумажник из промокшего пальто и повернулся к Джун Стэнтон. "У вас есть сотовый телефон, который я могу взять с собой?"


Она посмотрела на вешалку для пальто у двери. "Возьми у Анны, это, наверное, у нее в куртке".


Хьюго опытными руками обыскал куртку и вытащил раскладной телефон. "Спасибо", - сказал он. Звук сирен доносился через открытую дверь вместе с холодным ноябрьским воздухом. "Мне жаль, но я должен идти".


"Это должен был быть я", - сказала она с пола, гладя волосы Анны. "Это, так много погибших, только из-за меня".


"Неправда, Джун". Хьюго остановился в дверях. "Этот был полностью им".


ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ


Он набрал Аптон на бегу, сбавив скорость до шага, когда ответил старший детектив-инспектор, его тон был бодрым.


"Аптон слушает, кто это?"


"Клайв, это Хьюго".


"Хьюго, господи, неужели ты-"


"Я в порядке". Хьюго отошел в сторону, когда две пожилые женщины со своими миниатюрными дворняжками, одетые в одинаковые свитера с собачками, вразвалку прошли мимо него. Как только они прошли, не сказав ни слова благодарности, он снова зашагал быстрым шагом. "Слушай и делай, что можешь, как можно быстрее. Он снова убил и прямо сейчас находится на Северной линии в Хендон-Сентрал или направляется к ней. Он, должно быть, направляется в Лондон. Вы должны остановить поезда, пусть их обыщут ".


"Хьюго, это не так просто".


"Сделай это проще, Клайв. Я не знаю, куда он клонит, но он только что повесил невинную женщину ".


"Что он сделал?"


"Сестра Стэнтона. Он убил ее по ошибке, казнил ее. Дело в том, что...


"Хьюго, остановись. Я отстранен от дела. Они думают, что я отдал тебе свою машину и ... кстати, откуда у тебя моя машина?"


"Я взял это, Клайв, ты мне этого не давал. Что значит, ты отстранен от дела?"


"Главный констебль. Ей не нравилось, как шли дела ".


"Клайв, давай, у нас нет времени на это дерьмо. Уолтон только что убил кого-то и находится менее чем в миле от меня. И как только он окажется в Лондоне, Бог знает, что он сделает ".


"Я попробую Хьюго, но у меня нет сил останавливать поезда. И прямо сейчас я не в ладах ни с кем, кто это делает. Но я попытаюсь ".


"Хорошо. Сохраните этот номер и позвоните мне, если вам повезет или вы что-нибудь услышите. Должен ли я поговорить с твоим боссом?"


"Нет, нет, я ценю предложение, но это не помогло бы, поверьте мне. Что ты собираешься делать?"


"А какой у меня есть выбор?" Хьюго заметил вход на станцию метро и направился прямиком к ней. "Я возвращаюсь в Лондон и по дороге попытаюсь выяснить, что он задумал. Я позвоню тебе позже ".


"Хьюго, подожди. Мы получили известие от Мерлина. Наши коллеги из-за границы подобрали ее на вокзале Эдинбурга ".


"Как она?"


"Она довольно зла. Но в остальном с ней все в порядке. Хочешь, я дам ей этот номер?"


Хьюго на секунду задумался об этом, зная, что ему не нужно больше отвлекаться, хотя было бы приятно услышать ее. "Лучше не надо. Просто доставьте ее домой в целости и сохранности, тогда я с ней поговорю ".


"Хорошо. Ты хоть представляешь, что он делает? Я имею в виду Уолтона."


Хьюго сделал паузу, прежде чем заговорить. "Я думал, что Стэнтон станет его лебединой песней, но я ошибался на этот счет. Это было сделано в тайне, насколько я могу судить. И это означает, что у него в рукаве припрятан еще один трюк ".


"Еще одна жертва. Кто?"


"Это то, что я планирую выяснить в поезде".


"Это быстрая поездка, старина. Думай быстрее ".


* * *


Хьюго купил билет до центра Лондона, а затем быстро обыскал вокзал в поисках Уолтона. Он уже видел, как один поезд отходил от платформы в сторону центра Лондона, и он был почти уверен, что Уолтон был в нем. Цифровой указатель сообщил ему, что следующий поезд отправится через семь минут, поэтому он вышел из потока пешеходов. Он нашел свободную скамейку, планируя позвонить, но сидел, уставившись в грязный пол станции метро, собирая и пересобирая детали, вытаскивая те, которые не подходили, и пробуя улики, которые он игнорировал до сих пор или забыл о них.


Он верил, что Уолтон, в конце концов, сдастся или позволит себя поймать. Это была бы величайшая ирония, которую Уолтон хотел бы нарисовать крупно для своей читающей публики, идеальный способ донести свое безумное послание: Посмотрите на всех людей, которых я убил ... И теперь ваши налоги позволят мне жить! Но он сбежал после убийства Стэнтона. Потому что он убил не ту сестру?


Хьюго достал телефон Анны Стэнтон и набрал номер Барта Денума. "Это Хьюго".


"Привет, как дела? Ты был спокоен, все в порядке? Я как раз собирался тебе позвонить ".


"Почему?"


"Получил твой номер от Аптона, он по уши в дерьме, но все еще делает, что может".


"Он хороший парень. Посмотрим, сможем ли мы потянуть за какие-нибудь ниточки, чтобы помочь ему, когда все это закончится. Он действительно был хорошим полицейским, несмотря на то, что думает его босс ".


"Согласен", - сказал Денум. "В любом случае, британцы обработали ноутбук Уолтона и нашли блог".


"Уолтон? Блог?" Хьюго сел. "Почему мы не нашли это раньше? Для этого нам не нужен его компьютер ".


"Мы этого не делаем, ты прав. Но это только что было опубликовано. Я предполагаю, что он написал это некоторое время назад и настроил публикацию на определенную дату. Который был сегодня. Хочешь, я отправлю это тебе по электронной почте?"


Хьюго держал телефон Стэнтона подальше от своего лица. Базовая модель с маленьким экраном и, вероятно, без возможности отправки электронной почты. "Нет, я не думаю, что ты сможешь. Прямо сейчас я нахожусь между Хэмпстедом и Белсайз-парком. Не могли бы вы распечатать копию, а затем встретиться со мной на Кингс-Кросс, возле такси, примерно через пятнадцать минут?"


"Конечно. Это напомнило мне, что Аптону не везло с остановкой поездов. Он навел несколько первоначальных справок, но увидел, что это не сработает ".


"Я понял", - сказал Хьюго. Его путешествие было гладким и непрерывным, и никакой униформы не было видно. "Вы когда-нибудь получали список людей, освобождаемых из тюрьмы, той маленькой группы, в которую входил Стэнтон?"


"Конечно, ты попросил кого-нибудь прислать это мне по электронной почте".


"Хорошо, мне нужно, чтобы вы обсудили это более подробно, попытайтесь выяснить, есть ли там кто-то еще, за кем Уолтон мог бы охотиться".


"Какие-нибудь параметры?"


"Ну, во-первых, жертва может быть в Лондоне или направляется в него. Конечно, Уолтон может просто направиться в город, чтобы найти выход. Самолеты, поезда, автострады ... Так что не зацикливайтесь на этом. Думайте как Уолтон; спросите себя, воспринял бы он освобождение одного из четырех как особую несправедливость. Ты понимаешь, что я имею в виду, Барт, верно?"


"Конечно, я сделаю это прямо сейчас и позвоню, если мне что-нибудь станет известно".


"Нет, поручи это кому-нибудь другому, я хочу, чтобы ты встретился со мной на Кингс-Кросс. Но сначала скажи мне, что говорится в его блоге."


"Это всего лишь одна запись".


"Хорошо. Прочти это ".


* * *


Время меняет все, и не всегда к лучшему. Почему мы предполагаем, что изменения в обществе автоматически означают прогресс? Неужели мы настолько самонадеянны, чтобы думать, что не можем коллективно совершать ошибки? Что мы не должны пересматривать изменения в политике, несмотря ни на что?


Я сделал все, что мог, чтобы показать вам, что должно было произойти. Те, кто умер от моей руки, должны были умереть от имени государства. Ты можешь смотреть на меня со злобой, даже со страхом, но я сделал для тебя всю работу, точно так же, как делал мой отец, как я должен был уметь делать с ним. Он был вашим палачом тогда, и я был им сегодня. Я не жду твоей благодарности. Мой отец даже не получал пенсии.


Если ты поносишь меня, так тому и быть. Но подумайте о том, чтобы платить за мою еду, мое жилье, мой телевизор, мое медицинское обслуживание. Вместо куска веревки для моей шеи стоимостью всего в несколько фунтов, вы бы выручили пару миллионов.


Это не моральный вопрос, или им не должно быть. Каждый день наши слабые и робкие политики принимают решения, которые отправляют людей в могилу. Те, кто застрял в списках ожидания NHS, заболевают еще больше и умирают, потому что деньги направляются оборонным подрядчикам. Солдат посылают сражаться в войнах других людей и умирать. Мы не можем притворяться, что жизнь драгоценна, что мы так высоко ценим человеческую жизнь, что о казни убийц не может быть и речи. Больные люди и солдаты могут умереть, но не серийные убийцы? Объясните это родителям тех, кто погиб в Афганистане, или маленькой девочке, которая умирает, ожидая лечения в больнице Ньюкасла.


Не оплакивай меня или тех, кого я убил. Скорбим о смерти правосудия в этой стране.


* * *


Когда Хьюго вышел со станции Кингс-Кросс, его встретил поток холодного воздуха, и его уши наполнились шумом дождя, который барабанил по улице, барабаня по крышам черных такси, ожидающих своего часа, заполняя сточные канавы.


Хьюго заметил автомобиль посольства США, еще один черный Cadillac Escalade, когда тот протискивался под навес станции. Как только дождь закончился, Хьюго подбежал и скользнул на переднее пассажирское сиденье знакомого автомобиля, и мне показалось, что я вернулся домой. Хьюго и Барт пожали друг другу руки, что было выражением не меньшего облегчения, чем что-либо другое.


"Просто для протокола, " сказал Барт, " ваш босс одобрил вашу просьбу об отпуске, вступающем в силу немедленно".


Хьюго закрыл дверь, и шум дождя почти полностью стих, воцарилась тишина, затянутая в кожу. "Моя просьба о ...?"


"Именно. Несколько взъерошенных английских перьев, плюс у нас нет официального интереса ни к чему из этого прямо сейчас ".


"За исключением того, что этот ублюдок пытался убить меня".


"Это все еще вопрос к британцам, ты это знаешь".


Хьюго посмотрел на квадратную голову бывшего морского пехотинца, его большие руки на руле. Успокаивающее присутствие в любой ситуации. "Да, я знаю", - сказал Хьюго. "Ты принес распечатку его блога?"


"Да, только эта статья, как я уже сказал. Нашел какой-нибудь скрытый смысл?"


Такси засигналило позади них, не впечатленное дипломатическими номерами, озабоченное только своим местом в очереди.


"Пока нет", - сказал Хьюго. "Ты веди, а я прочитаю это еще раз. Может быть, что-нибудь выскочит наружу ".


"Подойдет. Где-нибудь конкретно?"


"Нет". Статья Хьюго уже лежала перед ним. Он прочитал его еще раз для общего впечатления, затем начал разбирать строчку за строчкой, позволяя всему, что он знал об Уолтоне, просочиться сквозь призму этого послания, подобно воде, стекающей с кофейной гущи. "Я был прав насчет его отца", - пробормотал Хьюго.


Денум посмотрел через стол. "Что ты имеешь в виду?"


"Он чувствует себя очень близким к нему, он хотел быть похожим на него, и когда у его отца отняли карьеру, а в конечном счете и жизнь, Гарри Уолтон почувствовал, что у него тоже отняли все".


"Я думал, серийные убийцы все время о своих матерях?"


Хьюго позволил себе улыбнуться. "Технически, я не думаю, что его можно квалифицировать как серийного убийцу". Несмотря на то, что я назвал его таковым в лицо.


"Почему бы и нет?"


"У него есть необходимое количество тел, но ФБР также предписывает период охлаждения между убийствами. И в преступлениях обычно присутствует сексуальный элемент, проявляющийся таким образом, который большинство людей не сочло бы сексуальным ".


"Так ты не думаешь, что он получает удовольствие от того, что он делает?"


"Он, конечно, получает удовлетворение, но не так, как Тед Банди или Дэвид Берковиц. Это почти профессиональное удовлетворение. И его мотивы кажутся политическими, а не сексуально извращенными ".


"Возможно, пришло время пересмотреть определение ФБР", - сказал Денум. "В конце концов, я не уверен, что жертвам насрать, почему он их убивает, не так ли?"


"Хорошая мысль. Но вопрос в том, что он собирается делать дальше?"


"Он должен знать, что сеть закрывается".


"Определенно". Хьюго уставился на листок бумаги в своей руке. "Он готовится к тюрьме. Для него это мягкий вариант. Он так долго возмущался тем, что убийцы попадают в тюрьму вместо повешения, что действительно считает это достойным концом для себя. И все же..."


"И все же что?"


"Я не знаю. Этот парень - журналист. Он планировал это годами ".


"И все же он не мог знать, что Ферро и Харпер будут вовлечены".


"О, нет, он не знал подробностей", - сказал Хьюго. "Но он ждал чего-то подобного, что вывело бы его из себя; возможно, он даже не знал этого. И как журналист, который не боится того, что с ним может случиться, почему он должен выходить с жалобным стоном?"


"У меня есть пара человек, работающих над этим списком, но когда я посмотрел на него, никто не выделялся. И я проверил перед отъездом - никто из них не из Лондона и не планирует направиться в Лондон, по крайней мере, согласно их досье об условно-досрочном освобождении."


"Ты просмотрел их файлы об условно-досрочном освобождении?"


Денум застенчиво улыбнулся. "Высокопоставленные друзья".


"Всегда готов помочь", - кивнул Хьюго. "Меня раздражает эта фраза: "Вместо того, чтобы купить веревку для моей шеи всего за несколько фунтов, вы бы выручили пару миллионов ".


"Тебя достает?"


"Он использует условное время". Хьюго постучал пальцем по бумаге и откинулся на спинку стула, размышляя. "Куда, черт возьми, он направляется?"


"В его квартире небезопасно. Его лицо уже будет во всех новостях и Интернете. Он должен пойти туда, где его не будут знать ".


Хьюго резко выпрямился. "И все же где-то он знает".


"И, судя по твоему тону, ты думал об этом месте".


"Это о его отце, он чувствует ответственность перед своим отцом, и я был прав, он действительно хочет покончить с этим с треском".


"Он снова собирается убивать?"


"Нет", - сказал Хьюго. "Его отец такой".


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ


К тому времени, как они вышли на Мэрилебон-роуд, дождь прекратился, тротуары снова заполнились покупателями и теми, кто вышел на дневную прогулку, взрослые вздохнули с облегчением, когда дождь прекратился, а дети радостно прыгали на двух ногах в неглубокие лужи.


Барт Денум умело управлял автомобилем, доставляя их как можно прямее к месту назначения, где, когда они оставили машину у входа, туристы уже снова выстроились в очередь, вытряхивая зонтики и с надеждой глядя на светлеющее небо.


"Как нам попасть внутрь?" - Спросил Денум, обходя машину спереди.


"Блестящие значки и отношение", - мрачно сказал Хьюго. "Если это не сработает, мы нажмем и позволим им вызвать полицию - они нам все равно понадобятся". Хьюго выбрал дверь, предназначенную для группового входа в музей, полагая, что будет легче иметь дело с людьми, уже находящимися в режиме овец, чем с десятками раздраженных одиночек и пар.


Их значки привлекли к ним первоначальное внимание, но именно бесцеремонный и настойчивый тон Хьюго завел их внутрь. Двое охранников уделили ему все свое внимание, когда он понизил голос до заговорщического шепота, передавая угрозу опасности, намного большей, чем просто впустить двух американских чиновников, не заплатив. Связавшись по рации со своим начальником, двое встревоженных охранников начали прогонять гостей и вывели тех, кто находился поблизости, обратно на улицу. Хьюго и Денум подошли к карте внутренних помещений.


"Я никогда раньше здесь не был, в какую сторону?" - спросил Хьюго.


"Я был здесь с женой и детьми, это должно быть ..." Денум быстро проследил путь от того места, где они стояли, до того, куда они направлялись. "Вот".


"Не совсем прямой. И одному Богу известно, как долго он уже здесь ".


"Если он вообще здесь". Денум огляделся. "Разве не было бы переполоха?"


"В этом вся прелесть, с его точки зрения. Он работал здесь и знает это место, в том числе и короткие пути. Он может пройти через всю свою странную установку, и никто и глазом не моргнет ".


"Хорошо, тогда я собираюсь попросить охрану очистить эту зону. Я знаю, я знаю." Денум поднял руку. "Тихо и не привлекая его внимания".


"Хорошо, но люди из службы безопасности могут не знать, кого они ищут, так что пусть они незаметно перекроют эту часть музея. Люди уйдут по собственной воле, поэтому нам просто нужно остановить людей, заходящих внутрь ".


"Вы не думаете, что кто-нибудь из туристов в опасности?" - Спросил Денум.


"А ты?"


"Нет, но ты, кажется, знаешь его лучше, чем я. Я просто хочу быть уверен в этом, если мы не собираемся нажать кнопку паники и очистить все место ".


"Мы делаем это, и он исчезает с толпой. Плохая идея, Барт, очень плохая."


"Хорошо, я надеюсь, что ты прав". Он кивнул широкоплечему мужчине лет пятидесяти пяти, высокому и худощавому, направлявшемуся в их сторону. "Вот командир кавалерии. Я начну отдавать приказы ".


"Хорошо, но я не собираюсь ждать".


Денум похлопал Хьюго по плечу. "Я никогда не думал, что ты это сделаешь".


Хьюго еще раз взглянул на карту, прокручивая в уме маршрут. Черт возьми, нужно подняться, прежде чем я смогу спуститься. Он кивнул Денуму и начал подниматься по лестнице к первому экспонату, его глаза автоматически обратились к окружающим его людям. Он проезжал мимо многих, которых не узнал, но несколько он узнал, и ему пришлось побороть искушение замедлиться; он был там не для того, чтобы заглянуть в сверкающие глаза Николь Кидман или оценить оттенок кожи Брэда Питта. Розовый свет окрасил всю комнату, и он прошел мимо туристов, которые смеялись и показывали на звезды, многие шли нос к носу со своими любимцами. Он последовал указаниям к следующему пространству, где преобладали красные и золотые цвета, за исключением нависающей зеленой фигуры Шрек и еще более зеленый и крупный Невероятный Халк. Хьюго искал выход, обходя зевак, которые задержались в промежутках между Мэрилин Монро и Человеком-пауком, в то время как гул голосов вокруг него придавал красочному залу атмосферу голливудской афтепати. Он заметил выход и быстро спустился по какой-то лестнице в спортивную зону, где выставка автоспорта Формулы 1, казалось, привлекала большинство зрителей, воскового Пеле почти не замечали, за исключением маленького мальчика, который стоял, глядя вверх, склонив голову набок, как будто пытаясь определить, где находится легенда футбола.


По мере того, как Хьюго продвигался вперед, ощущение сюрреальности окутывало его, как многослойное покрывало, сотканное из реалистичных изображений экспонатов Музея Тюссо, блаженного неведения восхищавшихся ими туристов, причудливой природы человека, которого он искал, и ужаса того, что этот человек запланировал. Хьюго уже отметил, что фотоаппараты были разрешены в музее - не просто разрешены, но их держали почти в каждой руке, на что Уолтон, без сомнения, рассчитывал.


На следующей выставке Хьюго столкнулся с немецкой парой, проходя мимо нескольких членов британской королевской семьи, чуть не споткнулся о маленькую девочку, проходившую какой-то интерактивный тест с Альбертом Эйнштейном, и хотел заткнуть уши музыкой, когда мчался через Зону музыкальных мегазвезд. Наконец, накачанный адреналином и едва способный думать среди толпы и визуальной стимуляции, Хьюго подошел к последней двери, выходу из Зала мировых лидеров. Двое мужчин стояли перед закрытой дверью, спокойно направляя клиентов к альтернативному выходу слева от них, их модные стрижки и холодные глаза были достаточно убедительны для большинства, их массивность и каменное молчание были достаточными сдерживающими факторами по крайней мере для одного разгневанного туриста, выходца из Восточной Европы, который заплатил за просмотр "Комнаты ужасов" и собирался либо увидеть это, либо получить свои деньги обратно.


Хьюго поймал взгляд охранника, стоявшего дальше всех от переполненного выхода, каменного мужчины, чьи узкие глаза выдавали азиатское происхождение, и показал ему свой значок службы безопасности США, надеясь, что этим парням сообщили о его приезде.


Мужчина посмотрел на него, не мигая, затем взял удостоверение Хьюго в мясистую лапу. Он вернул его, едва заметно кивнув. "Тебе нужна компания там, внизу?"


"Нет, со мной все будет в порядке". Если я прав насчет того, что он делает .


"Я слышу, как ты кричишь, я сейчас спущусь". Мужчина снова кивнул и отступил в сторону, открывая дверь ладонью. Хьюго начал спускаться по каменным ступеням.


* * *


Дверь в шумный выставочный зал закрылась за ним, погрузив лестничный пролет в темноту и принеся тишину, которой так не хватало последние пять минут. Хьюго сделал успокаивающий вдох и медленно двинулся вниз, чувствуя, как холодный воздух поднимается ему навстречу.


Лестница была широкой и сделана из камня, стены - гладкие гранитные блоки, как в средневековой темнице на берегу Темзы. Реалистичность его погружения в самую ужасную экспозицию музея усилила его прежнее сюрреалистическое ощущение, яркие цвета мира развлечений были вытеснены нечеткими черно-белыми образами, которые мелькали в глубине его сознания, создавая шизоидную и дихотомическую жуткость, которая превращала его либо в будущую жертву в фильме ужасов B & # 233; la Лугоши, либо в обреченного исследователя в реальном мире.


Он прикоснулся к холодной стене, чтобы вернуться в реальность, уверенный, что усталость помогла сыграть злую шутку с его разумом. Это музей, просто музей .


Его шаги мягко отдавались эхом на ступеньках, и он старался не шаркать ими. На полпути он остановился, прислушиваясь, радуясь тишине, потому что это означало, что экспозиция опустела. В любом случае, почти пуст. Когда он двинулся вперед, он услышал шаркающий звук у подножия лестницы, затем скрип открывающегося или закрывающегося чего-то металлического. Он продолжал идти, теперь он мог видеть мощеный пол камеры, жуткое свечение встроенного освещения, отбрасывающее тени перед ним.


Дойдя до последней ступеньки, он огляделся в поисках Уолтона, но его взгляд был прикован к мужчинам и женщинам, которые лежали или висели, мертвые и умирающие вокруг него. Пара оборванных фигур были привязаны к подвесным колесам, их хрупкие тела были изломаны палачами. Тощие фигуры, трудно различить, мужчины или женщины, слонялись по маленькой приемной, заключенные в ржавые виселицы на любование любопытных. Под ногами Хьюго заметил, что булыжники были уложены концентрическими кругами, кольцами, которые становились все меньше и меньше, последнее окружало решетку в полу, которая выглядела так, словно была бы рада крови замученных, свисающей со стен.


Единственной фигурой, не одетой в лохмотья, была восковая статуя мужчины, стоявшего в глубокой каменной нише и одетого в темный костюм и галстук, его воротник был высоко и туго затянут в стиле сороковых. Идеальные усы придавали характер в остальном безвольному лицу, маленький и тонкий нос, незначительный подбородок. Черные глаза сверлили Хьюго из-под шляпы-котелка, впиваясь в него взглядом, словно провоцируя его осмотреть веревку, которую он держал в правой руке, большим и указательным пальцами сжимая ее чуть ниже петли. В левой руке мужчина держал то, что Хьюго принял за белую шелковую сумку. Человек был помещен между двумя дубовыми балками, которые стояли вертикально, соединяя их поперечной балкой, а позади него была видна квадратная дыра в земле. Люк.


Нежный голос раздался над головой Хьюго. "Это мой отец. Ты видишь сходство?"


Хьюго отступил к подножию лестницы и посмотрел вверх. "Гарри. Да, я знаю. Ты очень похож на него ".


Уолтон сидел на поперечной балке, веревка была обмотана петлей вокруг его собственной шеи. "Как ты узнал?"


"Удачная догадка", - сказал Хьюго. "Как насчет того, чтобы ты спустился, и мы поговорим об этом?"


Уолтон ухмыльнулся. "Я спущусь через минуту, не волнуйся".


Хьюго огляделся и увидел лежащую на боку стремянку, опрокинутую ногой после того, как Уолтон подтянулся к месту высадки. Рядом с ним была большая сумка Уолтона. Хьюго сел на нижнюю из каменных ступенек и вытянул ноги. "Я не собираюсь останавливать тебя, Гарри. Ты убил много людей ".


"Нет!" Уолтон выкрикнул это слово. "Я казнил преступников. Они убийцы".


"Ты полон дерьма, Гарри. Если ты великий палач, тогда что ты там делаешь наверху? Если бы ты всего лишь вершил правосудие, тогда ты герой, а героев никто не вешает. Даже не в Техасе ".


Уолтон сменил позу, и Хьюго почувствовал, как у него внутри все сжалось. Но старик просто сидел, покусывая губу, наблюдая за Хьюго своими угольно-черными глазами.


"О, я понял", - сказал Хьюго. "Брайан Дринкер и Пендрит. Они не заслуживали смерти, так ты собираешься искупить свою вину за их убийство?"


"Это верно".


"Ты даже убил не того Стэнтона, не так ли?"


"Это была не моя вина", - выплюнул Уолтон. "Откуда мне было вообще знать? Она могла бы что-нибудь сказать, рассказала мне ".


"Ты засунул ей в рот кляп, Гарри", - сказал Хьюго холодным голосом. "Она не могла тебе сказать. И что бы ты сделал, если бы она настаивала, что она не Джун Стэнтон? Ты бы все равно ее повесил, просто чтобы быть уверенным."


"Цена справедливости высока. Ты хочешь сказать, что в Техасе никогда не убивали невинных людей?"


"Понятия не имею, Гарри, но когда мы забираем чью-то жизнь, мы чертовски уверены, кого именно убиваем". Хьюго указал на своего отца. "Ты думаешь, старик гордился бы тем, что ты делал?"


"Конечно, он бы так и сделал. Это то, чем он зарабатывал на жизнь. Это то, чего он хотел от меня ".


"Не совсем", - сказал Хьюго. "Так что бы он тогда почувствовал, увидев, что его сын висит у него на шее? Думаешь, это то, чего хочет старик?"


"Он знал о правосудии. И в любом случае, это касается не только меня или его ".


"Конечно, это так. Вот почему ты пришел сюда, чтобы быть с ним в конце. Брось, Гарри, это довольно очевидно даже для тупого янки ".


Уолтон внезапно ухмыльнулся. "Да, ты раскусил меня, не так ли?"


"Я также понял, что ты хочешь огласки. Но посмотри вокруг, здесь нет никого, кроме тебя и меня ".


Выражение беспокойства промелькнуло на лице Уолтона, и старик повернул голову, чтобы посмотреть через высокую арку справа от себя на следующую часть выставки. "Где ... где все?"


"Мы не могли позволить людям быть рядом с тобой, Гарри. Слишком многие заканчивают тем, что умирают таким образом. Вы знаете, во имя справедливости ".


Глаза Уолтона вспыхнули. "Я пришел сюда не для того, чтобы причинить кому-то еще боль, ты это знаешь. Но они нужны мне здесь ".


"Я знаю. Но вопреки всем моим инстинктам я должен убедить тебя не делать этого, Гарри. И мне кажется, что без того, чтобы кто-то здесь наблюдал, в этом нет смысла ".


"Верните их сюда!"


"Нет".


"У меня есть пистолет - делай, что я говорю".


"Во-первых, если ты меня пристрелишь, некому будет вернуть сюда твои обожающие толпы. Во-вторых, я предполагаю, что твой пистолет в твоей сумке, а не при тебе. Твой отец никогда бы не позволил вооруженному человеку отправиться на виселицу, не так ли?"


Уолтон рассмеялся. "Ты раскрыл мой блеф, очень мило. Проблема в том, и я знаю, что это правда, это всплывет наружу. Через несколько минут после того, как меня казнят, кто-нибудь сообщит СМИ, и тогда вы можете поспорить, что репортеры будут ползать повсюду. Сын палача, повешенный в музее Мадам Тюссо. Это прекрасная история, которая чудесно послужит моей цели ".


Хьюго смягчил тон. "Мы больше не проводим публичных казней. Они не вернутся, и, если ты умрешь сегодня, я обещаю, что просто прирежу тебя и скажу, что ты споткнулся на лестнице. Старый журналист, упавший с лестницы, даже в музее мадам Тюссо, - это не такая уж большая история, не так ли?"


"Ты бы солгал, Марстон?" Его голос снова изменился и теперь был более легким, почти насмешливым. "Вы бы солгали средствам массовой информации, полиции? Вы бы солгали под присягой на официальном расследовании? Почему-то я не думаю, что ты стал бы ".


Хьюго улыбнулся в ответ. "Теперь ты разоблачаешь мой блеф?"


"Ты следуешь правилам, ты делаешь все по книге. Вы не понимаете, что иногда, чтобы добиться справедливости, нужно наступить на несколько пальцев. Расколоть пару голов. Или шеи."


"Этого не случится, Гарри. Ты ничего не изменишь, особенно этим маленьким трюком. Лучше тебе отправиться в тюрьму, проповедуй оттуда. Держу пари, таким образом ты бы приобрел больше подписчиков ".


"Но это было бы несправедливо, не так ли? Это сделало бы меня лицемером, вот и все ".


Хьюго пожал плечами. "Я скажу это снова. Повеситься - это не правосудие, и это ничего там не изменит ".


"Хорошо", - тихо сказал Уолтон. "Я просто сделаю все, что в моих силах, а остальное предоставлю Богу".


Хьюго открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился, когда Уолтон снова сменил позу, положив обе руки плашмя на поперечную балку и глядя вниз на своего отца. Не говоря больше ни слова, Уолтон перенес свой вес вперед и соскользнул со своего высокого насеста на балке, его тело напряглось, руки по бокам, как будто он прыгал в озеро в жаркий летний день. Хьюго рванулся вперед, но не успел вовремя, не смог бы преодолеть пятнадцать футов мощеной земли за ту секунду, которая потребовалась Уолтону, чтобы опуститься на конец веревки, потому что петля под левой стороной его подбородка туго затянулась и откинула его голову назад, перерезав шейный отдел позвоночника так аккуратно, как будто нож хирурга сделал разрез.


Гарри Уолтон мягко раскачивался на конце своей собственной веревки, его ноги касались воскового изображения его отца, элегантно одетого мужчины, который вызывающе смотрел на Хьюго, как будто провоцируя его зарубить своего сына.


Хьюго на мгновение остановился перед ними обоими, сопротивляясь желанию заговорить с ними. Он покачал головой и прошел через остальную часть "Комнаты ужасов", следуя по пути, по которому до него прошли миллионы туристов, к выходу, где Барту Денуму, четырем сотрудникам музейной охраны и дюжине вооруженных полицейских было нетрудно прочитать выражение его лица.


ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ


Они смотрели пресс-конференцию в пабе Coachman по телевизору, который Эл недавно установил, чтобы его клиенты могли смотреть футбольные матчи выходного дня.


Главный констебль Дейна Блейзи стояла на трибуне и говорила, не прерывая зрительного контакта с различными журналистами, рассказывая им о роли ее подразделения в выслеживании и загнании в угол Гарри Уолтона. Хьюго сидел рядом с послом Купером, радуясь, что Блейзи присвоила себе заслуги, если это означало, что всем, кто плохо к ней относился, было отказано, включая Аптона и его самого.


"Работая в непосредственной близости с агентами американского посольства, " говорила она, " и с офицерами Скотленд-Ярда и столичной полиции, а также французскими властями в Париже, мы смогли обнаружить ..."


Купер сделал большой глоток своего вечернего пива. "Похоже, Уолтон все-таки добился своей известности".


"Я никогда в этом не сомневался", - сказал Хьюго. Его собственное пиво было нетронутым - он был слишком сосредоточен на том, что говорил Блейзи, надеясь, что его босса не оклеветают, что воспоминания убитых будут должным образом признаны. Для Хьюго в этом и заключалась проблема с этими операциями; подвиги пойманного или мертвого убийцы занимали большую часть шоу, и все, что оставалось, поглощалось теми, кто приписывал себе поимку или убийство. Который ничего не оставил тем, кто пострадал больше всех: мертвым и тем, кто пережил их.


Дверь паба открылась, и Хьюго оглянулся, затем остановился, когда знакомое лицо Клайва Аптона заглянуло внутрь.


"Я хотел тебе сказать", - сказал Купер, лукаво улыбаясь, "пара друзей уже в пути".


Аптон, одетый в твидовый пиджак и вельветовые брюки, вошел в паб, и Хьюго ухмыльнулся, когда увидел, кто стоит за ним. Мерлин стояла в дверях, уперев руки в бедра, бросая на него свой самый непристойный взгляд. Затем она улыбнулась и проскочила мимо Аптона, игнорируя протянутую руку Хьюго, чтобы по-медвежьи его обнять. Когда она, наконец, отпустила его, Мерлин встал на цыпочки и прошептал ему на ухо. "Не потрудился догнать меня до Эдинбурга, да? Я тебя за это достану".


Хьюго улыбнулся и указал ей на стул рядом с собой. "Я знал, что ты в безопасности", - сказал он. "Но я угощу тебя выпивкой, чтобы компенсировать это".


"Мой патрон", - произнес голос у него за спиной. Хьюго обернулся и увидел констебля Агарвала в джинсах и толстовке, но по-прежнему в прямой позе дежурного полицейского. Агарвал пожал ему руку. "Мистер Марстон, как поживаете, сэр?"


"Это Хьюго. И я в порядке, как поживаете вы, констебль Агарвал?"


"Теперь вы можете называть меня Сэнди, сэр".


"О?" Хьюго повернулся к Аптону. "Кого-нибудь повысили до сержанта?"


Аптон пожал Хьюго руку и ухмыльнулся. "Главный констебль не могла присвоить себе всю славу за поимку Уолтона, ей пришлось немного поделиться".


"Что означает, что ты теперь суперинтендант?" - Спросил Хьюго.


"Это значит, что меня похлопали по спине и не уволили за то, что я позволил тебе угнать мою машину".


Хьюго и Агарвал обменялись быстрыми взглядами, затем Агарвал извинился и направился к бару.


Хьюго занял свое место рядом с Мерлин, которая полезла в свою сумку и протянула ему книгу. "Я полагаю, это твое", - сказала она. "Клайв сказал мне, что ты оставил его в пабе на днях, когда гонялся за Уолтоном. И не я." Она сверкнула зубами, чтобы показать, что на самом деле не злится, и Хьюго взял книгу. Это был скрытый ужас , книга, которую он купил у С. М. по кличке Макс, в Париже.


"Спасибо", - сказал Хьюго, постукивая по книге кончиками пальцев. "Я почти забыл".


"Тебе этого недостаточно в реальном мире?" - Спросил Аптон.


Купер поднял свой бокал. "Аминь этому. Этот человек одержим. Расскажи им о своей маленькой леди в переулке, недалеко от Гейбл-стрит."


Хьюго улыбнулся и взял книгу. "Я купил это, потому что это может помочь мне в этом".


"У тебя новое дело?" Вмешался Мерлин.


"Нет, старый", - сказал Хьюго. "Очень старый. Женщина, убитая в том переулке сто лет назад, как раз во времена Потрошителя. Но, " он поднял палец, " убит не Потрошителем. Знаешь, в глубине души я задавался вопросом, была ли связь между ее смертью, Потрошителем и серийным убийцей, который преследовал мой родной город Остин примерно в то же время. Не то чтобы я был первым, кто предположил о связи, конечно; другие люди писали об этих смертях и о том, что убийца мог быть одним и тем же ".


"Уничтожитель служанок, разве не так они его называли?" - спросил Аптон.


"Да, вы знаете об этом деле?" Хьюго был удивлен. "В любом случае, на протяжении многих лет я задавался вопросом об этой связи и даже искал, есть ли какие-либо доказательства. Я так и не нашел ни одной, поэтому я искал другие возможности для трансатлантических перелетов, но и до них тоже не додумался. Но я всегда искал серийных убийц, случаи, в которых был какой-то явный сексуальный мотив. Затем появился Гарри Уолтон, и это заставило меня задуматься. Мотивы разные, и некоторые убийцы не классифицируются как серийные убийцы, или не классифицировались в прошлые годы, если их мотивы были более конкретными ".


"Нравится политика?" - Спросил Аптон.


"Правильно". Хьюго сделал паузу, когда Агарвал подошел с подносом пива, очевидно, заметив восхищенные выражения на лицах Аптона, Купера и Мерлина. Он поставил поднос на соседний столик, сел и спокойно раздал пинты. "И месть тоже", - сказал Хьюго. Он помахал книгой. "А потом я пролистал это и прочитал о таинственном убийце, известном как Человек с топором из Нового Орлеана".


"Я оттуда", - сказал Купер. "И мне неприятно опровергать твою теорию, но Человек с Дровосеком пробирался в дома людей и нападал на них в постели. Твою девушку нашли в переулке, и ты, как никто другой, должен уважать поведение серийного убийцы ".


"Справедливое замечание", - сказал Хьюго. "Но помните, моя жертва была найдена полуголой и без обуви. Ее дом был неподалеку, незаперт, и на ее кровати была найдена кровь. Возможно, что убийца проник в ее дом, напал на нее, не убивая, а когда она убежала, он загнал ее в переулок и прикончил. Это объяснило бы кровь и ее одежду - и это согласуется с тем, как он убил, и с периодом времени ".


"Но какая связь между Новым Орлеаном и Лондоном?" - Спросил Купер. "Есть какие-нибудь доказательства этого?"


Хьюго улыбнулся. "Пока нет. Это всего лишь теория, и теперь, когда это маленькое веселье закончилось, я могу ее исследовать ".


"Где была убита эта женщина?" - спросил Мерлин. "Ты сказал, Гейбл-стрит?"


"Верно", - сказал Хьюго. "Ты знаешь это? Это недалеко от того места, где умерла Джинни Ферро, рядом с кладбищем Уайтчепел."


"Мы можем пойти посмотреть?" - Спросил Мерлин. "Это дело звучит интересно, но я также хотел бы отдать дань уважения Джинни на месте ее смерти".


Хьюго поднял глаза на главного констебля Блейзи. Она заканчивала пресс-конференцию, отвечая на несколько последних вопросов, и с серьезным лицом сказала репортеру Би-би-си, что понятия не имеет, будет ли выставка Гарри Уолтона в музее Мадам Тюссо - ему придется задать этот вопрос музею.


"Конечно", - сказал Хьюго. "Сегодня прекрасный день для прогулки. Не могли бы вы, джентльмены, извинить нас?"


Агарвал, Аптон и Купер - все встали, когда Мерлин выбралась из-за стола. Хьюго кивнул в знак благодарности и повернулся к Куперу. "Я должен вернуться на работу на этой неделе, или я все еще в отпуске?"


Купер ухмыльнулся. "В обмен на ваше нетронутое пиво, вы можете вернуться к работе".


"Договорились", - сказал Хьюго. Он пожал руки Агарвалу и Аптону, затем помахал Элу и девушкам за стойкой, прежде чем последовать за Мерлином за дверь на яркое и теплое послеполуденное солнце.


* * *


Вокруг них начало скапливаться движение, выбрасывая в атмосферу серые выхлопные газы, поэтому Хьюго повел их менее прямым маршрутом, хотя и по более тихим и узким улочкам. Некоторое время они шли в тишине, уютной тишине, Мерлин с опущенной головой, очевидно, глубоко задумавшись. Когда они повернули за угол на Гейбл-стрит, она подняла глаза.


"Ты думаешь, это выйдет наружу? Чем они занимались?" - спросила она.


"Джинни и Дейтон?" Хьюго нахмурился. "Честно говоря, я не знаю. Здешняя пресса довольно неумолима, но в центре их истории Уолтон. Он их плохой парень, и как только они начнут изображать Джинни и Дейтона жертвами, что ж, будем надеяться, что они не захотят выставить себя тупицами, изображая их извращенцами ".


"Ты же не думаешь, что они извращенцы, не так ли?"


"Я?" Хьюго остановился и посмотрел на нее. "Нет. Насколько я понимаю, люди могут делать друг с другом, что хотят, при условии согласия обеих сторон. Почему меня это должно волновать?"


Она пожала плечами. "Хотя люди так и делают. Людям нравится судить ".


"Мне есть о чем судить многих других людей", - улыбнулся Хьюго. "Настоящие плохие парни. У меня нет времени быть пуританином ".


Когда они снова двинулись в путь, Мерлин обняла Хьюго за плечи. "Ты не возражаешь?" спросила она мягким голосом.


"Нет, конечно, нет. У тебя все в порядке?"


"Я так думаю. Довольно устал. Я подумывал о том, чтобы написать книгу обо всем, что произошло ".


"Значит, это интервью?"


Мерлин рассмеялся. "Нет, мы сделаем это в более подходящем месте, а не бродим по улицам Лондона".


"Например?"


"В моей квартире?" Ее глаза были широко раскрыты, полные надежды и дразнящие одновременно.


"Все еще женат, Мерлин. И все еще на несколько лет старше тебя."


"Меня не волнует возраст", - сказала она. "И твой брак - отстой".


"Кто сказал?"


"Я ошибаюсь?"


Хьюго проигнорировал вопрос. "Помимо книги, что у тебя дальше?"


"Есть пара вещей. Я подумываю о том, чтобы стать профессионалом ".


"Профессионал? Как в ...?"


"За домминга. Быть доминатрикс. Хорошие деньги и веселье. Правда, только на полставки, и, с ванильной стороны, я всегда интересовался историей, так что я могу попытаться получить степень по этому предмету. Я всегда хотел заняться генеалогией. Это очаровательно, ты не находишь?"


"Конечно. Многие люди в Штатах любят прослеживать историю своей семьи ".


"Это то, что я слышал. Я мог бы помочь им, может быть, заработать немного денег, пока я этим занимаюсь ".


"Ты должен это сделать. Начните такой бизнес." Он замедлил шаг и указал свободной рукой на вход в переулок. Они начали спускаться по ней и остановились там, где Мег Прескотт испустила свой последний вздох. "Вот", - сказал Хьюго. "Вот где они ее нашли".


Минуту они стояли тихо, но, как всегда, смотреть было не на что. Угроза, которая таилась в переулке темными ночами, когда низко нависали тучи или когда туман окутывал эту часть города, сегодня отсутствовала, и без атмосферы, которая могла бы их удержать, Хьюго и Мерлин повернулись, чтобы уйти.


Они шли вдоль кирпичной стены кладбища, пока Хьюго описывал, где он нашел Джинни Ферро. У ворот Мерлин остановился.


"Могу я открыть тебе секрет, Хьюго?"


"Конечно". Он улыбнулся. "Хотя, думаю, я знаю большинство из них".


"Ты делаешь". Легкая улыбка заиграла на ее губах. "Но это сведет тебя с ума".


"Стреляй дальше".


"Тогда ладно". Она склонила голову, оценивая его. "Итак, все то, что происходит в Брэкстон Холле. Тебе кажется, что ты это понимаешь?"


Хьюго вздохнул. "Мерлин, я не осуждаю тебя. Сколько раз я должен это повторять? Я не знаю, почему важно, что я думаю, но мне все равно, что ты делаешь. Меня не волнует, как ты или кто-либо другой получает кайф ".


Она удивила его, улыбнувшись. "Я просто хотела, чтобы ты знал, - сказала она, - что я девственница. Вот и все ".


Хьюго почувствовал, как у него отвисла челюсть, и увидел ухмылку Мерлина, когда тот быстро закрыл ее. Ее зеленые глаза сверкнули, и она сжала его руку.


Она посмотрела через плечо на кладбище. "Ты не возражаешь, если я войду одна?" - сказала она. "Джинни была единственным человеком, которому я это сказал. И у меня есть еще кое-что, что я хочу ей сказать, то, о чем ты не должен слышать. Во всяком случае, пока нет."


"Конечно, не торопись, я буду прямо здесь".


"Спасибо". Она сверкнула еще одной улыбкой, повернулась и оперлась на железные ворота. Она застряла на секунду, затем распахнулась с приветственным скрежетом.


Хьюго наблюдал, как она прогуливалась по гравийной дорожке, прежде чем свернуть между покосившимися надгробиями, ее пальцы небрежно коснулись верхушек нескольких более старых камней. Ее стройная фигура двигалась с непринужденной грацией, естественным покачиванием бедер и легкостью, которая бросала вызов ужасам, которые она пережила, пренебрегала торжественностью и мраком, которые окутывали кладбище подобно туману. Хьюго подумал, что с такого расстояния она кажется почти ребенком.


Он повернулся спиной к кладбищу, предоставляя Мерлин ее уединение, и улыбнулся про себя, присев на низкую каменную стену, чтобы подождать.


БЛАГОДАРНОСТИ


Как всегда, я выражаю свою благодарность добрым людям, которые нашли время прочитать рукопись и указать на ее недостатки и изыски: Дженнифер Шуберт и Терезе Холланд, ваши отзывы были бесценны. Я благодарю тебя.


Я также должен поблагодарить реальных людей, которые были так взволнованы тем, что стали персонажами: Дейну Блейзи, Криса Коллингса, Джеймса Бухера, Джереми Силестина и Барта Денума. В этой книге я оберегал тебя, но кто знает, что случится в следующей!


Также я выражаю благодарность инспектору Питеру Найту из полиции Хартфордшира, который предоставил быстрые и полезные ответы о полицейском оружии и транспортных средствах, и Лиз Эдвардс из Музея Мадам Тюссо за ее помощь в решении вопросов, связанных с восковыми фигурами. Также Саймону и Маргарет Армитидж за их вклад в дело Уэстон Черч.


Снова и навсегда Скотту Монтгомери и замечательным людям из Book People здесь, в Остине, которые продолжают вкладывать мои книги в руки нетерпеливых читателей с верой в то, что мои истории будут интересны. На самом деле, для книготорговцев всего мира: ты потрясающий.


И, наконец, профессионалам в моей жизни: Дэну, Джилл, Меган и всем остальным в "Книгах Седьмой улицы", а также моим агентам Энн Коллетт и Тарин Фагернесс, спасибо вам за все, что вы делаете!


Наконец, дорогим людям в моей жизни: Саре, Натали, Генри и Николе (это для вас!), я так сильно люблю вас всех и не смог бы сделать это без вас.


ОБ АВТОРЕ


Марк Прайор - автор книг "Книготорговец", "Похититель из склепа" и "Кровавое обещание", первых трех романов Хьюго Марстона, а также книги о настоящих преступлениях, когда она спала . Помощник окружного прокурора в офисе окружного прокурора округа Трэвис в Остине, штат Техас, он является создателем блога о реальных преступлениях D.A. Confidential . Он появлялся в программе CBS News "48 часов" и программе Discovery Channel "Discovery ID: хладнокровие" .


Марк Прайор

Книготорговец


Моей жене Саре


Примечание автора


Как бы сильно я ни любил Париж, я был вынужден время от времени позволять себе вольности с его историей и географией. События были созданы, а улицы придуманы для удовлетворения моих собственных эгоистичных потребностей. Все ошибки и искажения, преднамеренные и иные, являются моими и только моими.


Глава первая


Самый большой из колоколов Нотр-Дама пробил полдень, как раз когда Хьюго достиг конца моста, и хрупкий воздух, казалось, задержал последний звон дольше обычного. Он сделал паузу и посмотрел через оживленную парижскую улицу на кафе Панис. Желтые огни вагона над его окнами манили, когда внутри двигались неясные фигуры, клиенты выбирали столики, а официанты порхали вокруг, как танцоры.


Горячий кофе был заманчив, но это был первый день отпуска, которого Хьюго не хотел, когда нечего было делать и некуда идти, и ему не очень хотелось сидеть одному за столом и думать об этом.


Он расправил плечи, защищаясь от ветра, и повернул направо, оставив кафе позади, направляясь на запад вдоль реки. На ходу он бросил взгляд через парапет: снизу доносился рев моторного катера, когда пропеллеры лодки били по ледяным водам Сены. В такие холодные дни, как этот, он задавался вопросом, как долго человек может выжить в маслянистых водах реки, борясь с обманчиво сильным течением, прежде чем поддаться его ледяным тискам. Это была мрачная мысль, от которой он быстро отказался. В конце концов, это был Париж; здесь было слишком оживленное движение лодок, слишком много людей, подобных ему, любующихся рекой с ее множества мостов, чтобы размахивающий руками человек мог долго оставаться незамеченным.


Пять минут спустя он заметил книжный киоск на берегу реки, четыре зеленых металлических ящика, привинченных к низкой стене и битком набитых книгами, их разноцветные корешки, похожие на птичьи перья, веером лежали на полках, привлекая прохожих. Владелец ларька склонился над коробкой, подол его поношенного серого пальто касался тротуара. Шнурок на ботинке развязался, но мужчина проигнорировал это, даже когда его пальцы перебирали открытки в нескольких дюймах от него.


Шквал криков заставил продавца выпрямиться, и оба мужчины посмотрели на голоса, доносившиеся из киоска примерно в пятидесяти ярдах от них, через въезд на мост Пон-Неф. Мужчина, приземистый и дородный, ткнул пальцем и накричал на хозяйку ларька, женщину с пунцовым лицом, которая была укутана от холода и полна решимости дать как можно больше.


Старик покачал головой и вернулся к своему ящику. Хьюго тихонько кашлянул.


"Oui, monsieur ?" Голос продавца был грубым, но когда он поднял глаза и увидел Хьюго, на его лице появилась усмешка. "А, это ты. Где ты был, мой друг?"


"Салют, Макс". Хьюго снял перчатку и взял протянутую Максом руку, теплую, несмотря на дневной холод. Они говорили по-французски, хотя старик достаточно хорошо знал английский, когда это было удобно - например, когда хорошенькие американские девушки ходили по магазинам. "Из-за чего весь сыр-бор?" - Спросил Хьюго.


Макс не ответил, и они вместе повернулись, чтобы посмотреть. Женщина махала рукой, как бы говоря коренастому мужчине оставить ее в покое. Ответ мужчины шокировал Хьюго: он схватил ее за запястье и вывернул его достаточно сильно, чтобы она развернулась, и тем же движением выбил из-под нее ноги. Она упала прямо на колени и издала жалобный вопль, откинув голову назад от боли. Хьюго шагнул вперед, но почувствовал сильную руку, удерживающую его.


"Не", - сказал Макс. "Это не для тебя. Une affaire domestique ."


Хьюго отмахнулся от него. "Ей нужна помощь. Подожди здесь".


"Non", - снова сказал Макс, схватив Хьюго за руку с такой хваткой, которую американец почувствовал сквозь свое зимнее пальто. "Оставь ее в покое, Хьюго. Ей не нужна твоя помощь, поверь мне, когда я это говорю."


"Почему бы и нет? Кто он, черт возьми, такой?" Хьюго почувствовал напряжение в своем теле и поборол желание выплеснуть его на хулигана через улицу. Что-то в просьбе Макса нашло отклик, намек на то, что, ввязавшись в это дело, он мог все ухудшить. "В чем дело, Макс?" - повторил он.


Макс задержал на нем взгляд на долгое мгновение, затем отпустил руку Хьюго и отвел взгляд. Старик повернулся к своему прилавку и взял книгу, затем надел очки, чтобы прочитать обложку.


Хьюго повернулся к нему лицом и увидел, что левая линза отсутствует. "Господи, Макс. Пожалуйста, скажи мне, что этот парень не нанес тебе визит ".


"Я? Нет." Макс провел рукавом под своим выпуклым и рябым носом, но не встретился взглядом с Хьюго. "Зачем ему это?"


"Ты скажи мне". Хьюго знал, что набережная была центром притяжения сумасшедших, которых, как москитов, тянуло к воде и туристам, которые текли через центр города. А букинисты были легкой и частой мишенью.


"Без причины. Если ты беспокоишься о моих очках, то я просто уронил их, вот и все." Макс наконец посмотрел Хьюго в глаза, и улыбка вернулась. "Да, я становлюсь старым и неуклюжим, но я все еще могу позаботиться о себе. В любом случае, ваша работа - обеспечивать безопасность вашего посла, защищать ваше посольство, а не беспокоиться о стариках вроде меня ".


"Я не при исполнении, я могу беспокоиться о ком захочу".


Макс снова положил руку на плечо Хьюго, на этот раз успокаивая. "Я в порядке. Все в порядке".


"Согласие . Если ты так говоришь. " Хьюго посмотрел через улицу, чтобы увидеть, что женщина снова на ногах, руки мужчины обвились вокруг нее, но не прикасались. Хьюго неохотно решил пока оставить это. Он повернулся к выставленным книгам. "Вот как вы заботитесь о себе, обирая туристов, да ? У вас есть что-нибудь, что действительно стоит купить? Мне нужен подарок".


"У меня есть брелки, открытки и маленькие Эйфелевы башни".


"Это для Кристин".


"А". Макс поднял бровь и махнул рукой в сторону своего прилавка. "Тогда у меня здесь ничего нет".


"Ты прячешь хорошие вещи, да?" Хьюго заглянул через плечо своего друга и увидел, как дородный мужчина идет по набережной прочь от них, засунув руки в карманы. Его жертва, букинистка, выглядела нетвердо стоящей на ногах, и Хьюго увидел, как она рухнула на парусиновый стул рядом со своим прилавком, закрыв лицо руками. Пока Хьюго наблюдал, она запустила руку в пластиковый пакет рядом с собой и вытащила прозрачную бутылку размером с фляжку.


Когда он оглянулся, Макс наблюдал за ним. "В ее руке это ее самая большая проблема", - сказал старик. "Но здесь лучше не лезть не в свое дело". Он указал на свои книги. "Итак, вы покупаете или просто теряете время? И под этим я подразумеваю свою."


Хьюго снова обратил свое внимание на Макса. "Подарок, помнишь?"


"Бьен, дай мне посмотреть". Макс взял книгу в твердом переплете с черно-белыми фотографиями голливудских звезд 1920-1970-х годов. Он показал Хьюго обложку, на которой был изображен улыбающийся Кэри Грант, сплошные зубы и прилизанные волосы. "Похож на тебя, мой друг" .


Хьюго слышал это раньше от своей жены, хотя и предполагал, что она просто подшучивает. В подписи к фотографии говорилось, что Гранту был сорок один год, на год моложе Хьюго. При росте шесть футов один дюйм Грант был также на дюйм ниже Хьюго. Но у мужчин были одинаковые густые волосы, хотя у Хьюго были светло-каштановые - достаточно светлые, чтобы скрыть несколько недавних седых прядей. У него были густые волосы, которых никогда не касались капли геля, или чем там эти парни пользовались. На фотографии глаза Кэри Гранта сверкали, как драгоценные камни, жесткому взгляду Хьюго мог подражать, когда это было необходимо, но обычно его глаза были темнее и теплее карих, скорее задумчивых, чем притягательных. Глаза наблюдателя, а не игрока.


"Вот". Макс забрал книгу обратно, затем наклонился и достал стопку газет из потертого кожаного портфеля. "У меня там есть несколько книг. Угощайтесь сами".


Хьюго опустился на колени, расстегнул молнию на футляре и заглянул внутрь. "Агата Кристи?"


"Да", - кивнул Макс. "Первое издание, так что будь шер . Боюсь, такой скромный дипломат, как вы, не может себе этого позволить."


"Я полагаю, вы правы, но я знаю кое-кого, кому это понравилось бы".


Макс ухмыльнулся. "Ты имеешь в виду кого-то, кто мог бы любить тебя за то, что ты это подарил".


"Может быть и так". Хьюго повертел роман в руках. Он не был настоящим экспертом по редким книгам, но знал столько же, сколько многие букинисты, которые продавали свой товар вдоль реки. Это была "красавица", первое издание Смерти в облаках 1935 года, одной из загадок Эркюля Пуаро. Книга была переплетена в сафьяновую кожу темно-бордового цвета, окантована позолоченными буквами с мраморными форзацами, и Хьюго показалось, что у нее оригинальная тканевая полоска на обороте. Он заметил небольшой надрыв в углублении последнего рекламного листа, но в целом он был впечатлен. Это был явно прекрасный экземпляр. Хьюго поднял ее. "Сколько?"


"Для вас - четыреста евро".


"А для всех остальных?"


"Триста, конечно".


"В Америке мы обманываем незнакомцев, - сказал Хьюго, - но не наших друзей".


"Ты не в Америке". Глаза Макса блеснули. "Ты большой человек, Хьюго, достаточно большой, чтобы сбросить меня в реку. Я бы не посмел обмануть вас".


Хьюго хмыкнул и вытащил из сумки еще одну старую книгу. Обтянутый темно-синей тканью, он источал древность, и быстрая проверка внутри подтвердила, что: 1873. Надпись золотыми буквами на красной панели на корешке гласила: "О войне" , затем слово "Клаузевиц " . "Первый перевод на английский?"


"Merde !" Макс поспешил к Хьюго и выхватил книгу из его рук. "Эта книга не продается".


"Почему бы и нет?"


"Потому что". Он прижал книгу к груди, затем поднял руку в знак извинения. "Прошу прощения, это важно. Мне просто нужно взглянуть на это повнимательнее, прежде чем я приму решение ".


"Позвольте мне взглянуть на это для вас, буду рад дать совет", - сказал Хьюго намеренно легким тоном, чтобы скрыть любопытство. Это было не похоже на его друга - скрывать, оберегать свои слова.


"Не" . Макс крепко держал книгу. "Дело не в книге, а в ее ценности. Послушай, если я решу продать ее, я придержу ее для тебя. Согласие?"


"Конечно". Хьюго кивнул. "Спасибо".


"Бон" . Макс улыбнулся и указал на ковбойские сапоги на ногах Хьюго. "Ты единственный техасец, который разбирается в книгах, мой друг . Но вы недостаточно долго прожили во Франции, чтобы найти хорошую пару обуви?"


"Нет комплимента без оскорбления. Иногда я думаю, что ты англичанин."


Макс с отвращением сплюнул и пробормотал что-то неразборчивое.


"Давайте посмотрим", - продолжал Хьюго. "Что еще у вас есть?" Он снова порылся в кейсе и вытащил тонкий томик, заключенный в защитный пластиковый конверт. Хьюго осмотрел книгу, у которой, казалось, была оригинальная бумажная обложка. Она была грязновато-белой, возможно, слегка розоватой, с тонкой черной линией в форме прямоугольника примерно в дюйме от краев, внутри которого была представлена информация о книге. Имя автора и издателя также было напечатано черным шрифтом, но название было напечатано печатными буквами, которые когда-то были кроваво-красными.


"Une Saison En Enfer", - сказал Макс, оглядываясь через плечо. Сезон в аду . "Артура Рембо. Это не первое издание."


"Нет? Единственный коллекционный экземпляр этого, который я видел, - это раннее издание перевода Зельды Фитцджеральд ", - сказал Хьюго. Он также вспомнил, что пару лет назад читал о Рембо в поезде, направлявшемся в Париж из Лондона. "Могу я открыть пластиковую упаковку?"


"Разве я когда-нибудь позволял тебе?"


"Я знаю, я знаю. Я могу открыть его, когда куплю. Не могу винить человека за попытку."


"Если ты так говоришь", - сказал Макс. "Друг, который подарил ее мне, сказал, что она в хорошем состоянии, как вы можете видеть, но на ней какие-то каракули спереди". Макс махнул рукой. "Но он почти слеп, так что, может быть, вам повезет и вы найдете подпись автора".


Хьюго на мгновение задумался. Это была важная книга, если не для чтения, то для мира литературы. Это расширенное стихотворение, впервые опубликованное в 1873 году, на него повлиял как выбор автором наркотика, так и его страстная гомосексуальность. "Кристин действительно неравнодушна к Оскару Уайльду", - сказал он. "Это достаточно близко. Сколько?"


Макс посмотрел на него и пожал плечами. "Трудно сказать. Я ее не просматривал, она может стоить много или ничего."


"Очень услужливый. Как насчет того, чтобы я дал вам пятьсот евро за обе книги?"


"Как насчет того, чтобы просто вытащить пистолет и ограбить меня, а?"


"Тогда ты скажи мне". Хьюго улыбнулся. "Ты ведешь переговоры, как хитрая лиса, Макс".


"Тысяча за обоих. Сначала ты платишь, а потом благодаришь меня за привилегию платить ".


"Я в отпуске", - сказал Хьюго, роясь в кармане и вытаскивая бумажник. "Я думал о поездке в Штаты, доставить это лично, но ты забираешь все мои деньги на дорогу. Если я решу поехать, мне придется идти пешком из аэропорта ".


"Ах, но вам будет что почитать, когда вы отдохнете в пути".


"Люди не читают редких книг, Макс, ты это знаешь". Хьюго протянул старику пачку наличных. "Это все, что у меня есть с собой. Остальное я принесу тебе позже?"


"Те, кто не понимает, что они редки, - это те, кто их читает". Макс взял деньги, но не пересчитал их. "Вы знаете, у нас есть банки во Франции".


"Тогда, если вы можете подождать тридцать минут, я пойду поищу что-нибудь".


Макс развел руками. "Где еще мне быть, как не в ожидании тебя?" Он сделал паузу, разглядывая Хьюго. "Ты действительно думаешь, что едешь в Америку?"


"Почему бы и нет? Безумный романтический рывок на самом деле не в моем стиле, но и не сидеть же мне на заднице две недели ".


"Ты не хочешь отдохнуть от работы?"


"Используй это или потеряй, говорят мне. Не то чтобы я возражал потерять это, но Государственный департамент убежден, что мое психическое здоровье пострадает, если я пойду на работу, потому что хочу, а не потому, что должен ".


"Вы, американцы". Макс покачал головой. "Я понятия не имею, как ты стал править миром".


"У нас большие пушки", - сказал Хьюго. "И мы не сдаемся каждый раз, когда немцы вторгаются".


"Прикоснисьé", - захохотал Макс, затем снова указал на ноги Хьюго. "К сожалению, если ты решишь пойти, принеси мне пару этих ковбойских сапог, и в следующий раз я предложу тебе еще более выгодную сделку. Сорок первый размер, с твоей косой ."


"Bien ." Хьюго посмотрел на свои часы. "Я пойду ограблю банк, сделаю телефонный звонок и, надеюсь, вернусь меньше чем через час".


"Вы можете заплатить мне в другой раз. Рассматривайте эти книги как подарок, месье Хьюго, по крайней мере, пока. Если я передумаю, я знаю, где тебя найти ".


"Нет, ты можешь исчезнуть где-нибудь на пляже, а я не люблю быть должен людям деньги. Я сейчас вернусь ".


Они пожали друг другу руки, и Хьюго во второй раз увидел что-то в глазах Макса. Но старик быстро отвел взгляд, подняв его к облакам. "Я думаю, скоро пойдет снег", - сказал Макс ровным голосом.


Хьюго взглянул на небо, серое и тяжелое, и направился обратно тем же путем, каким пришел, с книгами в руках. Через тридцать ярдов он оглянулся на Макса. Старик шаркающей походкой шел по набережной к своему соседу, и, когда он переходил улицу, Макс оглянулся через плечо, как будто кто-то мог следовать за ним или наблюдать.


Ветер теребил шляпу Хьюго, казалось, поднимаясь вокруг него и меняя направление, кладя свои холодные руки ему на спину, толкая его вдоль набережной. Сначала он шел медленно, затем его шаги ускорились, и он вздрогнул, когда холодок пробежал по его шее, холодные пальцы распространились по позвоночнику. Он подошел к паре средних лет, одетых в одинаковые синие лыжные куртки, мужчина держал фотоаппарат и с надеждой оглядывался по сторонам. В любой другой день Хьюго остановился бы, предложил сфотографироваться, но он прошел мимо, не привлекая их внимания. Их потребность запечатлеть момент времени для своих детей или внуков не шла ни в какое сравнение с беспокойством, охватившим Хьюго, холодным ветром в спину, свинцовым небом над головой и растущим страхом, что ему следовало сильнее прижать Макса, убедиться, что все действительно было в порядке.


Глава вторая


Час спустя Хьюго стоял на обочине набережной Сен-Мишель, примерно в четверти мили от прилавка Макса. Он дождался перерыва в движении, прежде чем поспешно перейти улицу, направляясь в направлении своего друга. Он держал голову опущенной, защищаясь от ветра, но время от времени поднимал глаза, пытаясь мельком увидеть старика, но вскоре холодный ветер ослепил его собственными слезами.


Макс был в порядке, сказал он себе. Рассерженный мужчина в соседнем киоске и пара упавших очков, и, возможно, собственная потребность Хьюго найти действие там, где его не было. Он знал Макса несколько лет, они делили трапезы и не одну чашку кофе, обменивались историями о Париже и Техасе, находили точки соприкосновения в своей любви к книгам и слегка пресыщенном взгляде на мир. Хьюго все еще чувствовал прилив настойчивости, но логика замедлила его шаг и напомнила ему, что он в Париже, где нужно прогуливаться, а не шагать.


Справа от него заурчал двигатель туристического катера, отчалившего от дальнего берега. Хьюго наблюдал, как бато-муш, пыхтя, медленно выходит на середину реки, а его пассажиры сбились в кучу на открытой палубе - разноцветные пятна в унылый зимний день. Франция с лета переживала засуху, особенно к югу от Парижа, и из-за того, что в измученных жаждой винодельческих регионах осталось мало воды, туристические баржи сидели низко в реке, почти слишком низко, чтобы те, кто находился на борту, могли заглянуть через набережную и оценить величие Гран-Пале и Музея Орсе. Когда лодка проходила мимо, он увидел маленького мальчика на палубе, прижимающегося к отцу, чтобы согреться. Хьюго засунул руки поглубже в карманы. Он покупал кофе, заплатив Максу.


Он шел вдоль реки, и глаза его наполнились слезами, когда на него налетел ветерок, когда он направлялся к Пон-Неф. На мгновение ему преградили путь две пожилые леди, укутанные от холода, взявшиеся за руки и поцеловавшиеся в знак приветствия. Их красные носы мотались из стороны в сторону, но их маленькие тела были слишком холодными или слишком окоченевшими, чтобы закончить второе бису , поэтому они отказались от него, кивнув, и заковыляли прочь, держась за руки.


Подойдя к киоску Макса, Хьюго почувствовал облегчение. Старик складывал свой походный стул и ставил его рядом с одним из металлических ящиков. Он посмотрел на Хьюго. "Я предполагал, что ты сбежал. Извините, я хотел спросить раньше, когда вы упомянули ее. Что происходит с Кристин?"


"Ну, на самом деле я не уверен", - сказал Хьюго, заглядывая через плечо Макса. Букинистка через мост собрала вещи в свой киоск и ушла. "Крисси в Техасе, я здесь, и на этом все в значительной степени закончилось. Однако я только что позвонил и оставил сообщение о том, что собираюсь встретиться с ней, чтобы кое о чем поговорить."


"Это уже что-то", - сказал Макс.


"Это долгое путешествие на самолете, вот что это такое". Но учитывая, что предстояли две недели отпуска, бросок в Даллас в последнюю минуту действительно казался правдоподобным. Или только слегка идиотский. "Посмотрим, что получится", - сказал он. "В любом случае, вот остальные ваши деньги".


"Мерси" . Рука Макса проглотила пачку банкнот, как у опытного карманника. "Нужна квитанция?"


"Нет, если мне понадобится книга позже, я знаю, где тебя найти". Хьюго поколебался, затем положил руку на плечо своего друга. "Эй, ты бы сказал мне, если бы здесь что-то происходило?"


"Что происходит?"


"Со своим соседом. И я никогда не видел, чтобы ты что-нибудь ронял, Макс. Книга, деньги, твои очки. Назови это чувством".


"Ах" . Макс отвернулся и пожал плечами. "У тебя должны быть чувства к Кристине, а не ко мне. В любом случае, я подумываю об уходе на пенсию. Выбираюсь с улицы. Эта работа, я живу среди стольких сумасшедших, что иногда мне кажется, я могу стать одним из них ".


"Ты, уходишь в отставку? Ты серьезно?"


"Почему бы и нет?" Макс взял небольшую сумку с брелками и ухмыльнулся. "Сними хорошее местечко в сельской местности и напиши роман. Как насчет этого?"


"Звучит замечательно. Но я не уверен, что верю тебе."


Макс посмотрел мимо него, вдоль набережной, затем встретился с ним взглядом. "Каждый должен знать, когда нужно остановиться, Хьюго. Старик не может сражаться с силами зла в одиночку, ты знаешь, во всяком случае, недолго."


"Силы зла" звучит немного драматично. Ты серьезно?"


"Mais oui ." Макс сплюнул, а затем потер подбородок. "Холод зимой, жара летом, скупые туристы, бездельники, которые каждый день изводят меня из-за моих с трудом заработанных денег". Он отвел взгляд. "Существует много злых сил, вы должны это знать".


Хьюго покачал головой, не уверенный, насколько Макс серьезен, и немного постоял, наблюдая, как его друг суетится перед своим прилавком. Они оба посмотрели вверх, когда чайка низко прокричала над парапетом, кружась над водой. Хьюго подумал о Кристине и ее импульсивности. Может быть, ему стоит уйти.


"В течение часа пойдет снег", - сказал Макс, тыча пальцем в небо. "Я вижу это и я чувствую это".


"Тогда тебе следует собирать вещи, старый друг". Хьюго похлопал его по спине. "И, может быть, я пойду собирать чемодан".


Но Макс больше не слушал. Его взгляд был прикован к чему-то за плечом Хьюго, его старое лицо напряглось. Его рука разжалась сама по себе, и сумка с брелками упала на тротуар.


Хьюго настороженно повернулся вбок, в затылке у него покалывало, как будто сам дьявол дышал ему в затылок.


"Бонжур, Макс".


Мужчина был высоким и широкоплечим, с угловатым, точеным лицом и глубоко посаженными темными глазами. На нем был бежевый плащ и фетровая шляпа, очень похожая на шляпу Хьюго, но он был низко надвинут на лоб. Казалось, он намеренно игнорировал Хьюго, искусственная поза, которая усиливала образ Хьюго как плохого парня из комиксов.


Макс облизнул губы и выпрямился во весь рост, насколько мог, сознательное усилие над храбростью. "Ника, чего ты хочешь сейчас?"


Ника мгновение смотрел на книготорговца, затем, казалось, заметил Хьюго, слегка повернув голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В течение пяти долгих секунд ни один мужчина не отводил взгляда. Затем Ника улыбнулся и перевел взгляд на Макса. "Просто поговорить. У вас есть минутка?"


"Говори, что ты должен сказать", - сказал Макс. "Я занят".


Ника указала на каменные ступени в десяти ярдах от прилавка, ступени, которые вели вниз к дорожке у реки.


"Нам нужно поговорить наедине", - сказала Ника.


"Я не могу покинуть свой прилавок".


Ника посмотрела на Хьюго и снова улыбнулась. "Ваш друг может присмотреть за этим. Это не займет много времени ".


"Я не думаю, что он хочет куда-то идти", - сказал Хьюго.


"И я не думаю, что это какое-то твое дело".


"Ах, Хьюго, мой назойливый американец. Ça va , это не проблема." Макс кивнул на лестницу. "Тогда пойдем, давай поговорим".


Хьюго смотрел, как они спускаются по ступенькам, старые ботинки Макса громко шаркали по камню, когда он спускался, и Хьюго боролся с искушением подглядеть за ними. Он заставил себя развернуть старую парусиновую табуретку и сел на нее, временный букинист в кашемировом пальто и ковбойских сапогах.


Он сидел целую минуту, его мысли были заняты, но ноги онемели, когда он беспокоился о Максе. Воспользовавшись холодом как предлогом, он встал, подошел к каменной балюстраде и посмотрел вниз, на дорожку. Сначала он казался пустым, но затем из-под Нового моста донеслись голоса. Он перегнулся через парапет и увидел их в тени арки. Он прислушался на мгновение, не в силах разобрать слов, но узнав резкий тон.


Он колебался. Ника сказала, что это не его дело, и Макс хотел, чтобы он не вмешивался, но не помешало бы побродить там, просто чтобы убедиться. После почти двадцати лет работы в правоохранительных органах вмешиваться в чужие споры стало второй натурой, иногда он не мог сопротивляться желанию, особенно если спор казался односторонним. Было ли это стремление защитить невиновных или поймать виновных, больше не имело большого значения.


Хьюго начал спускаться по лестнице. Внизу он снова услышал их, теперь жалобный голос Макса. Он ускорил шаг и посмотрел мимо мужчин, когда услышал низкое ворчание из-под моста, где на реке позади них покачивался моторный катер. Его пропеллеры превращали серую воду в белую, когда невидимая рука направляла его против течения, удерживая поближе к берегу.


Он был всего в дюжине шагов от него, когда Макс поднял обе руки, его старческий голос надломился: "Ника, не" . Но Ника проигнорировала мольбы Макса и схватила книготорговца за лацканы, притягивая его ближе, пока их носы не соприкоснулись.


"Привет!" - Позвал Хьюго. Он попытался обуздать свой гнев, сохранить голос спокойным. Лучше рассеивать, чем разжигать, сказал он себе. "Что происходит?"


Ника отпустила Макса и повернулась. "Я же сказал тебе, это не имеет к тебе никакого отношения. Уходи".


"Прекрасно", - сказал Хьюго. "Но если вы все закончили, я провожу месье обратно в его киоск". Он выдержал мрачный взгляд мужчины и, не получив ответа, добавил: "Я увидел несколько открыток, которые хочу купить".


Движение было быстрым и неожиданным, размытым, которое закончилось тем, что Ника высоко поднял нож для колки льда, как будто гордился своим росчерком. Он провел острием между глаз Макса, затем направил его на Хьюго. "Иди. Бери все открытки, какие захочешь. Сегодня они свободны".


Хьюго колебался. Он мог бы сделать два шага назад и вытащить пистолет, но, пока он носил оружие, он никогда не начинал перестрелку, и у него не было желания начинать ее сейчас. И если бы он не был достаточно быстр, Макс мог быть ранен, возможно, убит. Даже если бы он выиграл перестрелку, он дорого заплатил бы, оправданно это или нет: его работой было защищать посла и высокопоставленных гостей, а не разыгрывать Уайатта Эрпа с хулиганами из Риверсайда.


Но он посмотрел на своего дрожащего друга и понял, что тот просто так не уйдет.


"Если это вопрос денег, " начал Хьюго, - то я немного обязан месье и был бы счастлив -"


"Хватит". Ника выплюнул эти слова, и насмешка пересекла его лицо, когда он повернул голову, чтобы посмотреть на лодку позади него. Без предупреждения он прижал Макса к высокой каменной стене и направился к Хьюго, двигаясь как боксер, ссутулив плечи, его шаги были мелкими и быстрыми, нож для колки льда вращался. Хьюго подавил желание отступить, вместо этого повернулся боком и сделал один крошечный шаг назад, когда мужчина приблизился к нему, острие кирки по спирали приближалось к его груди. Хьюго подождал еще долю секунды, затем подошел ближе, блокируя выпад Ники предплечьем, резко подняв ладонь вверх и вонзив ее в мягкую плоть под подбородком нападавшего. Голова Ники откинулась назад, колени подогнулись, и Хьюго подсек ему ноги, чтобы убедиться, что он сильно ударился о каменную дорожку. Ника катался по земле, схватившись за горло, нож для колки льда валялся на земле между ними.


Хьюго шагнул вперед, потянувшись за пистолетом, как раз в тот момент, когда Ника приподнялся на локте. Другая его рука метнулась к Хьюго, который остановился как вкопанный, его взгляд был прикован к резким чертам лица Ники, самодовольный из-за серебряного пистолета в кулаке.


"Если бы у этого был глушитель, ты был бы мертв", - прорычала Ника. Все еще наблюдая за Хьюго, Ника поднялся на ноги и махнул рукой в сторону лодки, которая дрейфовала в сотне футов или больше от них. Двигатель рявкнул, и нос корабля слегка приподнялся, когда он накренился вперед, его окна почернели в тени мостика. Ника схватила Макса за загривок и приставила дуло пистолета к его виску, прищурив глаза на Хьюго. "Оставайся здесь, пока я больше не смогу тебя видеть. Вы пытаетесь уйти, он уходит в воду."Как крабы, сцепившиеся вместе, двое мужчин попятились к лодке, двигаясь бочком по краю прохода. "Пока я не смогу тебя видеть", - позвала Ника. "И я буду наблюдать".


Хьюго посмотрел на лицо за пистолетом и почувствовал, как адреналин разливается по его телу, побуждая его действовать. Но он знал, что лучше не бросать вызов вооруженному человеку, он видел результаты этого раньше, поэтому он просто сжал челюсти и кивнул, запечатлевая черты Ники в памяти, прежде чем еще раз взглянуть на перепуганного Макса, чьи глаза умоляли Хьюго о помощи.


Меньше чем через минуту мужчины были на катере, оставив Хьюго беспомощным на дорожке, его руки тянулись к пистолету или, по крайней мере, к телефону. Но он не мог рисковать, отправляя "букиниста" в скользкую серую воду, поэтому он сделал, как ему сказали, и наблюдал, как лодка громко взревела и развернулась, направляясь на восток против течения, проходя по берегу Нотр-Дама.


Он был статуей на мостках, превращенной в камень фигурой на корме лодки, человеком с резкими чертами лица, который стоял, наблюдая за ним, а также за его жертвой, съежившейся фигурой старого букиниста у его ног. Хьюго сердито посмотрел в ответ, его глаза были прикованы к лодке, пока она, наконец, не обогнула оконечность острова Сит é и не исчезла из виду.


Глава третья


Хьюго стоял у прилавка Макса и рассказывал свою историю первому попавшемуся на глаза жандарму, беспризорнику, который не говорил по-английски и все время держал в руках ручку и блокнот, пока Хьюго говорил. За полицейским собралась небольшая толпа, с широко раскрытыми, но настороженными глазами, привлеченная, как мотыльки, синим светом, вспыхнувшим на крыше его маленькой белой машины.


"Подождите здесь, пожалуйста, сэр", - сказал полицейский. "Детектив в пути, он возьмет у вас показания".


"Послушайте, забудьте об этом заявлении. Прямо сейчас я хочу, чтобы ваша речная полиция поискала эту лодку, возможно, и вертолет тоже. Человек с пистолетом только что похитил моего друга средь бела дня и ...


"Я слышал вас, сэр", - прервал его жандарм. Он оглянулся через плечо, когда к нему подъехала машина без опознавательных знаков. "Вуаля, детектив. Поговори с ним об этом, у меня нет полномочий ".


Детектив был высоким и худощавым, с темной кожей и крючковатым носом, которые говорили об арабском происхождении. На нем был зеленый шерстяной свитер под расстегнутым пальто и подходящая к нему лыжная шапочка, низко надвинутая на уши. Он захлопнул дверцу своей машины, затем посмотрел на небо, вздохнул и медленно подошел к жандарму. Он стоял, нахмурившись, слушая торопливый брифинг, глубоко засунув руки в карманы. Когда жандарм закончил, детектив кивнул и подошел к Хьюго. Он вытащил руку из кармана и протянул ее Хьюго. Это был ледяной холод.


"Мне сказали, что ты один из нас, мой друг", - сказал он. Он говорил по-французски, его голос был низким и усталым, как будто он весь день курил сигареты без фильтра, которые Хьюго чувствовал на нем. "Меня зовут Дэвид Дюран".


"Хьюго Марстон. Что вы имеете в виду, говоря "один из нас"?" - Спросил Хьюго.


"Правоохранительные органы". Он кивнул в сторону жандарма. "Он говорит, что вы работаете в американском посольстве, свободно говорите по-французски и носите оружие".


"Бывший сотрудник ФБР, ныне начальник службы безопасности посольства", - сказал Хьюго. "Послушай, я не хочу показаться грубой, но-"


"Я отдал приказ нашей речной полиции искать лодку, которую вы описали. Если вертолет удастся найти, мы вышлем его на помощь. Но скоро стемнеет, и пилоты жалуются, когда мы заставляем их летать ночью, особенно так близко к центру города. Говорят, небезопасно." Он вздрогнул и огляделся. "Не могли бы вы подождать несколько минут? У нас есть свидетели, с которыми мне нужно поговорить."


"Конечно", - сказал Хьюго, наблюдая, как Дюран приближается к небольшой группе зрителей. Хьюго был утешен заверениями полицейских катеров и, возможно, вертолета, но в равной степени раздражен вялым отношением мужчины, его неторопливой походкой, как будто это была кража со взломом, а злоумышленники давно ушли.


Хьюго повернулся и посмотрел на воду, представляя Макса где-то там. Он вел себя как грубый, жесткий парень, и, возможно, когда-то был таким, но Макс уже не был молодым. Хьюго понятия не имел, чего хотел головорез Ника от своего друга, но это не было случайным вымогательством. Он хотел чего-то конкретного, и Хьюго задавался вопросом, что бы он сделал, чтобы это получить. Его лицо вспыхнуло от гнева, когда он представил, как они причиняют боль Максу, избивая слабого старика. Даже если бы у Хьюго хватило душевной твердости сопротивляться, он знал, что насилие по отношению к человеку возраста Макса, даже незначительное, может оказаться непосильным для старого сердца. У кого бы ни был Макс, кто бы ни хотел чего-то от него, он мог убить его, сам того не желая. Даже не пытаясь.


Хьюго резко обернулся, когда услышал позади себя голос детектива. Дюран нахмурился, и темно-зеленые глаза пристально посмотрели на Хьюго. "Monsieur, un problème . Я разговаривал с двумя людьми, которые утверждают, что ваш друг сел на судно по собственной воле ".


Хьюго уставился на детектива, гадая, ослышался ли он или его разум каким-то образом неправильно перевел. "Что ты сказал?"


"Два свидетеля, месье. Говорят, твой друг ушел по собственной воле."


"Нет, это невозможно, это не...Кто свидетели?"


"Почему? Вы планируете заставить их изменить свои истории?" Это было сказано легко, но настороженность в глазах Дюрана осталась.


"Конечно, нет". Хьюго подавил свой гнев. "Послушайте, у мужчины был пистолет, я могу дать вам описание, я могу выделить его из ряда. И я могу заверить вас, Макс не пошел с ним добровольно."


Детектив посмотрел на воду, черную ленту в сгущающихся сумерках. "Bien ." Он повернулся к жандарму. "Убедитесь, что у вас есть полное заявление, все возможные детали. Я пойду прослежу за поисками. Если они все еще на свободе, мы их найдем ".


"Oui, месье", - сказал офицер, открывая свой блокнот.


Дюран бросил последний взгляд на Хьюго, затем повернулся и пошел к своей машине, слово "если" повисло между ними.


* * *


Макс был прав - снег начал падать двадцать минут спустя, когда Хьюго шел домой. Он перешел улицу на улицу Жакоб и на мгновение остановился, ошеломленный и сердитый тем, что только что произошло, почему-то не желая наслаждаться, возможно, незаслуженно, теплом и уютом своей квартиры.


Он снял шляпу, чтобы хлопья могли пощекотать ему лицо, и открыл рот, как ребенок, позволяя им шипеть у себя на языке. Он шел дальше, ощущение нереальности, которое поселилось вокруг него, усиливалось по мере того, как падающий снег приглушал звук его шагов по тротуару. Он снова остановился, один раз, и ему показалось, что он слышит шипение, когда снег падает на землю и тает. Однако хлопья были крупными и прилипли к его пальто и волосам, так что он знал, что они довольно скоро осядут на землю.


У дверей своего многоквартирного дома он остановился и посмотрел вверх и вниз по улице. Воцарилась тишина, та тишина, которая приходит с началом сильного снегопада. Он повернулся, вытер ботинки о большой коврик и вышел в фойе, кивнув консьержу-критянину, который сидел за стойкой регистрации с романом в руке.


"Салют, Димитриос". Хьюго снял шляпу и стряхнул с нее снег.


"Bonsoir, monsieur ." Димитриос вскочил на ноги. Жилистый старик с усами щеточкой, он заботился о своих арендаторах так, как будто от этого зависела его жизнь. "Как дела? Планы на вечер пятницы?"


"Нет, на этой неделе у меня было свое волнение". Хьюго покачал головой и продолжил движение. "Спокойной ночи, Димитриос".


"Merci. Vous aussi, monsieur ."


Хьюго взбежал по лестнице в свою квартиру, пройдя прямо через гостиную в свою спальню. Он бросил Рембо и Агату Кристи на кровать, достал из кобуры свой пистолет "Глок 19" и положил его рядом с книгами. Затем он опустился на колени перед сейфом, который он специально изготовил. Замаскированный под его прикроватный столик, это был, по сути, стальной ящик с элегантной облицовкой из красного дерева, прикрепленный болтами к стене рядом с кроватью. Он открыл сейф и положил свой пистолет на узкую полку рядом с большим пистолетом "Смит и Вессон" с деревянной рукояткой.


Хьюго посмотрел на время: шесть часов, значит, в Америке полдень. Самое время снова позвонить Кристине, но сначала ему нужно было кое-что сделать. Он хотел позвонить Максу домой, пойти туда лично, просто чтобы доказать самому себе, что то, чему он был свидетелем, действительно произошло, что Макс не участвовал в собственном похищении. Но он понял, что даже не знает фамилии Макса, не говоря уже о его адресе или номере телефона. Смутное воспоминание о том, что они обменялись фамилиями, конечно, возможно, за кофе или пивом в их любимом заведении "Чез Маман", но это не вертелось у него на кончике языка, и ему было немного стыдно за это. Вместо этого он позвонил в полицейскую префектуру и попросил детектива Дюрана. Через три тупика на линии раздался мужской голос.


"Месье, вы ищете Дэвида Дюрана?"


"Oui ."


"К сожалению , он недоступен. Может ли кто-нибудь еще помочь вам?"


"Он на дежурстве и недоступен, или ушел-домой-на-день, недоступен?"


Голос колебался. "Я не уверен. Недоступен - это все, что я знаю. Не хотели бы вы оставить свое имя и номер телефона?"


"Это зависит", - натянуто сказал Хьюго. "Когда он получит сообщение?"


"Я не могу сказать наверняка. Я полагаю, когда он будет свободен. Я знаю, что он работает по воскресеньям."


Хьюго повесил трубку, выругался себе под нос и подумал о том, чтобы позвонить своему боссу, послу. Но у него не было реальной причины дергать за ниточки, по крайней мере, пока. Насколько он знал, Дюран искал Макса, руководя охотой на людей по обе стороны Сены. Но когда он представил себе вялого детектива, он не мог не усомниться в этом.


Вместо этого он присел на кровать и сделал успокаивающий вдох. Он не привык, чтобы его отстраняли от расследования, намеренно или из-за бюрократии, и это было особенно неприятно, когда его друг был тем, кто нуждался в помощи, кто очень сильно нуждался в спасении - и как можно скорее. Он посмотрел на телефон. Если он не мог помочь Максу, подумал он, то, возможно, он мог бы сделать что-то позитивное в ситуации с Кристин.


Он поднял телефонную трубку и набрал номер. Когда ее мобильный отправил его на голосовую почту, во второй раз за день он набрал ее домашний номер.


Ответил мужчина. "Алло?"


"Могу я поговорить с Кристиной, пожалуйста?"


"Конечно". Знакомый голос сделал паузу. "Это Хьюго?"


"Для вас это мистер Марстон, док".


"Послушай, я рад, что ты позвонил. У меня никогда не было возможности объяснить -"


"Тут нечего объяснять", - перебил Хьюго. "У вас был роман с замужней женщиной, которая также оказалась вашей пациенткой. И моя жена. А теперь передай ей трубку, потому что ты не можешь сказать ничего такого, что я хотел бы услышать, и все, что я должен сказать, будет невежливо ".


Мгновение спустя на линии появилась Кристин. "Хьюго?"


"Привет. Итак, добрый доктор теперь живет здесь постоянно?"


"Я разведенная женщина, помните. У тебя больше нет моральных устоев ".


"Забавная вещь, Кристин. Даже когда у меня были высокие моральные устои, ты был единственным, кто вел себя оскорбленно ". Он перевел дыхание. "Извините, я позвонил не для того, чтобы с вами спорить".


"Хорошо, я тоже этого не хочу. В твоем сообщении говорилось что-то о том, чтобы зайти."


"Да, но я не могу сейчас. Кое-что прояснилось".


Минута молчания. "Что ж, это сюрприз".


"Успокойся, Крисси, это не моя вина".


"Этого никогда не бывает". Теперь ее голос звучал устало. "Именно так это работает в вашем мире".


"И все же ты все еще винишь меня".


"Ты выбрал этот мир, не я".


"Я не хочу возобновлять старые споры, Крисси, я просто хотел бы иметь возможность подойти и поговорить с тобой. Если эта... ситуация разрешится."


"Хьюго, нет. Мне жаль, мне действительно жаль. Но...Я двигаюсь дальше ".


"Двинулся дальше? Полагаю, мне не следует винить тебя за это."


"Спасибо". Он мог слышать печаль в ее голосе, но смягченную улыбкой. "Ты всегда был невыносимо понимающим".


"Спасибо, но я хотел бы знать, есть ли какой-нибудь шанс, что ты вернешься".


"Нет, такого нет".


"Ты даже не хочешь говорить об этом?"


"Нет, Хьюго. Я действительно продвинулся дальше, так что больше не о чем говорить. Мне очень жаль."


На несколько секунд он подумал, не надавить ли на нее сильнее, но он знал ее достаточно хорошо, чтобы поверить ей на слово. "Ну, вы не можете винить меня за попытку", - сказал он. "Ты был настоящей находкой".


"Были? Большое спасибо ".


Он улыбнулся ее притворному возмущению и посмотрел на две книги рядом с ним. "Эй, это может показаться странным, но я купил тебе пару подарков. Ничего, если я отправлю их вам по почте?"


"Ох. Нет, я действительно не думаю-"


"Пара книг для твоей коллекции. Одна из них - детектив Эркюля Пуаро, первое издание, а другая ... что-то вроде Оскара Уайльда, но более личная."


"Вы очень внимательны. Но ты прав, это было бы странно. Пожалуйста, не отправляй их." Ее голос дрогнул, и он понял, что она вот-вот заплачет. "Пожалуйста, я думал, что со всем этим покончено, ты снова все усложняешь".


"Ладно, не беспокойся об этом. Я оставлю книги себе ".


"Мне жаль. Я действительно такой ".


"Я тоже. Береги себя".


Он повесил трубку и бросил телефон на кровать. Он взял Рембо и посмотрел на обложку, затем положил ее обратно. Ему тоже не очень понравилась гомосексуальная любовная поэзия.


Но чего он ожидал от Кристин, на самом деле? Их свели друзья-светские львицы после того, как распались их первые браки, и они говорили о любви из-за того, что им было весело и они занимались сексом. Но дошли ли они когда-нибудь до того, чтобы полюбить друг друга? Во второй раз брак казался легче, особенно без давления новой карьеры, которая отвлекала их. И глянец был толстым. Его работа в качестве начальника службы безопасности в Вашингтоне, округ Колумбия, была престижной, за ней последовали захватывающие два года в качестве главы службы безопасности в лондонском посольстве, с вечеринками и встречами с главами государств и знаменитостями со всего мира.


И, конечно, его истории из ФБР. Все это развлекало Кристину, радовало ее и производило впечатление. Она тоже была умной и привлекательной собеседницей, с кем он мог обсуждать международную политику, пока третий или четвертый бокал мартини не заглушал всякое подобие связной мысли.


Ему потребовалось некоторое время, чтобы обнаружить, что все, что она знала, пришло из книг или телевидения. Только в прошлом году он понял, что, несмотря на все ее замечательные черты, в ней отсутствовало чувство приключения. А приключения, любопытство лично исследовать место или вещь, прикоснуться к ним и увидеть собственными глазами, а не просто прочитать об этом, - вот что двигало Хьюго Марстоном. Конечно, они путешествовали, но с богатством ее семьи они делали это с комфортом, даже когда были в Мумбаи или Виндхуке. Возможно, особенно тогда. Хьюго, выходец из скромной семьи, соблазнился этим комфортом и перенял привычки своей жены путешествовать. Он слишком поздно заметил, что не вдыхал ароматов каирских рынков и не торговался неудачно с продавцом в центре Дели, а вместо этого наблюдал из машины, как их водитель делал это за него. Но даже зная все это, он все равно верил, что у них есть шанс, потому что знать кого-то было важнее, чем то, что в фильмах и романах описывается как любовь.


Он взял обе книги и положил их на прикроватный столик. В этот момент "Агата Кристи" раскрылась, и на пол упала визитная карточка. Он поднял ее: это была карточка парижского книготорговца, которого Хьюго посещал один, может быть, два раза за эти годы. На нем были указаны имя продавца, адрес и часы работы. Хьюго опустил взгляд на книги. Он хотел бы добавить их к своей скудной коллекции, но эти чертовы вещи только что стали памятью о распавшемся браке, и они также были печальным напоминанием о том, что только что произошло с Максом . Когда он представлял, как продает их, его разум искал причины не делать этого, и ничего не получалось. Одна мысль, смутная, заключалась в том, что они могли быть связаны с похищением Макса, но эту возможность было легко отбросить: букинистов похищали не ради книг стоимостью в несколько сотен долларов - если бы это было так, продавец пропадал бы каждый день. И если бы человек по имени Ника охотился за одной из книг, Макс просто сказал бы Хьюго отдать ее.


Хьюго провел рукой по лицу, расстроенный и усталый, и подумал о том, чтобы принять горячую ванну. Это то, что ему было нужно сейчас. Завтра утром он снова попытается найти ответы о том, что случилось с Максом. Он положил карточку поверх книг и направился в ванную.


Глава четвертая


Было еще темно, когда Хьюго позвонил в префектуру на следующее утро, в субботу, надеясь, что смена смены может также означать изменение отношения. После пяти минут ожидания ему сказали, на этот раз вежливо, что Дюран ушел с дежурства.


"Никто не отвечает за это расследование, месье. Это было помечено в системе как мистификация или ошибка ".


Хьюго швырнул трубку и долго сидел, уставившись на нее, прежде чем снова опуститься на кровать. Мистификация или ошибка? Они даже не искали Макса, не говоря уже о том, чтобы найти его, и страх за старика поднялся внутри Хьюго. Первые двадцать четыре часа расследования были самыми важными, и слишком много часов уже было потрачено впустую. Он знал, что на самом деле похитители Макса будут теми, кто определит, окажется ли он в безопасности.


Рядом с ним зазвонил телефон, и он схватил трубку, отчаянно надеясь, что это ответный звонок из префектуры или самого Дюрана, с извинениями за путаницу и информацией о результатах поиска. Ему потребовалось мгновение, чтобы узнать голос на другом конце провода, но слова были достаточно знакомыми.


"Хьюго. Черт возьми, это действительно ты?"


"Да. Это ... Том?"


Том Грин был его другом с тех пор, как они делили комнату в Академии ФБР в Куантико, почти двадцать лет назад. Худощавый мужчина, Том был выпускником юридической школы с тремя парами очков, большим количеством книг, чем одежды, и неожиданно сквернословящим. Поначалу его язык шокировал хорошо воспитанного техасца, но они разделяли сухое чувство юмора и определенный скептицизм более фанатичных новобранцев. Том прошел академическую часть обучения, но, вероятно, не добился бы успеха на стрельбище и на курсе физической подготовки без помощи Хьюго.


"Чертовски верно. Который там час?"


Хьюго взглянул на часы. "Шесть утра".


"Итак, здесь полночь. Не удосужился взглянуть на часы. Решил вместо этого позвонить тебе."


"Где ты, Том? Все в порядке?"


Они оба были назначены в местное отделение Лос-Анджелеса сразу после академии и поддерживали связь, даже когда Хьюго двенадцать лет спустя ушел из бюро в Государственный департамент, нанятый для управления безопасностью посольства США в Пакистане. Хьюго и раньше отклонял несколько подобных предложений, но когда его первая жена Элли погибла в автомобильной аварии, он ухватился за возможность подвергнуть себя опасности. Том был единственным, кто понял, что его друг искал повод, чтобы его взорвали, но он все равно отвез его в аэропорт. Месяц спустя Том ушел работать в ЦРУ, не имея возможности сказать Хьюго, куда он направляется или что он делает. Они не разговаривали больше года, и Хьюго сожалел об этом каждый раз, когда думал о Томе.


"В Штатах, не волнуйся. Полусонный на диване, если хотите подробностей."


"Вы не можете позволить себе кровать в эти дни?"


"Я в Америке, Хьюго. Старый, толстый парень, спящий на диване, не является чем-то новым ".


Толстый? Раньше он таким не был, и в его голосе было нечто большее, чем сон. Невнятно. "Ты пьян, Том?"


"Пока нет. Я ждал тебя".


"Забавно, что ты это говоришь. Я только что говорил с Кристин, я надеялся зайти, может быть, попытаться все уладить ".


"Проститутки становятся слишком дорогими для тебя?"


"Мы здесь говорим обо мне, Том", - ухмыльнулся Хьюго. "В любом случае, она не хочет, чтобы я возвращался".


"Это отстой. Она уже нашла кого-то другого?"


"Она переспала со своим психиатром".


"Черт, Хьюго, мне жаль".


"Спасибо. С этим ничего не поделаешь".


"Жизнь в одной гребаной стране могла бы помочь".


"Да, Кристин уже упоминала об этом".


"Она права. Ты все равно хочешь зайти? У меня полно времени и можно вдоволь выпить."


"Я подумаю об этом. Вчера произошло нечто странное, с чем мне приходится иметь дело. Если все сложится хорошо, тогда, возможно." Хьюго очень на это надеялся. "Подожди, откуда у тебя столько свободного времени? Тебя уволили?"


"Пошел ты". Последовала пауза. "Вообще-то, я сейчас на пенсии. Отошел от дел и умираю от скуки."


"Серьезно? Я не получил приглашения на вечеринку. Когда это произошло?"


"Ну, это недоделанный выход на пенсию. Время от времени консультируясь, в основном сидя без дела в ожидании телефонного звонка. Ты тратишь годы на то, чтобы научиться взламывать замки, следить за шпионами и пытать арабов, а затем, когда ты понимаешь, какого хрена ты делаешь, они дают тебе наручные часы и говорят тебе отвалить ".


"Это были хорошие часы?"


"Пошел ты. В любом случае, я умолял их не делать этого, поэтому они назначили меня консультантом в отдел Европы, как я и говорил. Прямо сейчас они положили глаз на парочку придурков, занимающихся корпоративным шпионажем в Марселе, так что я, возможно, заскочу и увижу тебя на днях. И у меня дома есть все мои коды доступа и шикарный новый компьютер, так что, если я могу чем-нибудь помочь с твоими вещами, просто позвони ".


"Спасибо. Я не думаю, что сейчас что-то есть, но никогда не знаешь наверняка."


"Хорошо. Искреннее предложение, так что позвоните, если я смогу помочь ".


Хьюго услышал незнакомую нотку в голосе своего друга, смесь разочарования и мольбы, как ребенок, нашедший свою вторую самую желанную игрушку под елкой на Рождество. Хьюго осторожно подтолкнул. "Ты уверен, что с тобой все в порядке?"


"Да, просто немного заскучал. Не хотел показаться нуждающимся, но вы знаете, как это бывает; похоже, что всех чудаков нашего поколения так или иначе отстраняют от работы. Большинство ведьмаков моего возраста на пенсии или мертвы, и в награду за то, что я остался в живых, они дали мне паршивую канцелярскую работу ".


"Оставаться в тепле, сухости и безопасности не так уж плохо. Это то, чем я занимаюсь ".


"Да, я продолжаю говорить себе это. Проблема в том, что я не слушаю. Но, черт возьми, мне повезло, что я все еще жив, так что я в порядке, просто выпускаю пар ".


Хьюго услышал, как его друг зевнул. "Хорошо", - сказал он. "Тогда я позволю тебе поспать".


"Да, для этого мне нужно ваше разрешение. Что-нибудь еще?"


"Да. Мне нравится идея, что ты можешь как-нибудь навестить меня. Позвони, если сможешь прийти. Или просто приходи, хорошо?"


* * *


Хьюго открыл большие окна в гостиной и вышел на маленький железный балкон, выходивший на улицу Жакоб. Он охотно доплатил за то, чтобы жить на пятом этаже, желая быть достаточно высоким, чтобы шум шагов и дорожного движения можно было заглушить или впустить, когда он захочет. Он глубоко вдохнул и позволил свежему воздуху проникнуть мимо него в его квартиру. Я вырос на ранчо за пределами Остина, к городской жизни пришлось привыкнуть. Независимо от погоды, он предпочитал, чтобы в квартире был свежий воздух. Это была одна из его причуд, которую Кристин, всегда холодная, не смогла оценить.


Улица была укрыта белым одеялом, и снег на нескольких припаркованных машинах свидетельствовал о том, что за ночь выпало добрых четыре дюйма. Серое небо теперь приобрело оттенок голубизны, и легкий ветерок время от времени сдувал с крыш белые облачка. Кто-то неподалеку разводил огонь, и в воздухе пахло древесным дымом. Через минуту он поежился и вошел внутрь, закрыв за собой окна. Он поставил на огонь второй кофейник и, пока кофе варился, стоял у газового камина в своей гостиной, размышляя о вчерашнем дне.


Кто сказал, что Макс сел на яхту добровольно? Были ли копы в его квартире и нашли ли его живым и здоровым? Он хотел пойти туда сам, но без помощи полиции у него не было реального способа выяснить, где жил старик.


Том. Конечно! Хьюго набрал номер своего друга, внезапно обрадовавшись возможности что-то сделать, но после пяти гудков он переключился на голосовую почту, и Хьюго в отчаянии захлопнул телефон. Он оглядел комнату, как будто вдохновение ждало, когда его обнаружат, внутри него росло чувство, что он должен что-то делать . Он вспомнил визитную карточку из романа Агаты Кристи, взял ее и отнес в спальню для гостей, которую превратил в свой кабинет. Еще одно разочарование. Магазин на улице Барро, рекламируемый на карточке, еще не открылся и не будет открыт в течение трех часов.


Хьюго сел за свой стол, чтобы выполнить кое-какую работу в посольстве. Это не нужно было делать, это могло подождать до окончания его отпуска, но пока он не мог что-то сделать для Макса, его разум нуждался в отвлечении.


Посланник из Зимбабве приезжал в Париж, чтобы встретиться с избранными американскими и европейскими высокопоставленными лицами. Поскольку Соединенные Штаты никогда не колонизировали какую-либо часть Африки, посольство США часто было хорошим местом для такого рода встреч, свободным от запятнанности историей. Хьюго всегда считал, что это иронично, учитывая ведущую роль Америки в работорговле и недавнее финансирование определенных политических лидеров в Конго. Но беспокоиться о политике не входило в его обязанности. Он должен был убедиться, что различные детали безопасности скоординированы так, чтобы не было пятидесяти телохранителей и двадцати бронированных автомобилей для трех высокопоставленных лиц. Особенно в посольстве США ему нравилось, когда его люди находились под пристальным наблюдением. По правде говоря, большинству посетителей из стран третьего мира это тоже понравилось. Они знали, насколько хорошо обучены его люди, и иногда не вполне доверяли своим собственным.


Он работал медленно, с несколькими перерывами на кофе и выходами на балкон, чтобы насладиться прохладным, но медленно прогревающимся днем. Ему потребовалось целых два часа, чтобы составить расписание посетителей и перестроить расписание своих главных агентов, чтобы убедиться, что каждый из них справился со сменой в течение пяти дней визита.


В половине девятого он выключил свой компьютер. До открытия книжного магазина оставался еще час, но сначала ему нужно было кое-куда сходить. Просто чтобы посмотреть.


Снаружи улица была пуста, если не считать пожилой пары, которая рукавом счищала снег со своей машины. Они не обратили на Хьюго никакого внимания, когда он проходил мимо, направляясь к улице де Бюси. Будучи техасцем, он все еще стремился здороваться с людьми на улице, но после многих лет, когда его игнорировали или смотрели на него так, как будто он что-то продавал, он научился поступать так, как это делают местные жители: опустить голову, смотреть под ноги и поступать по-своему.


Когда он свернул на Рю де Бюси, он уловил ароматы местного рынка. Самым привлекательным был прилавок со свежей рыбой. Ряды за рядами трески, пикши и осьминога, а за ними жилистый торговец рыбой, разглядывающий прохожих, размахивая окровавленным топором над разделочной доской, с фиолетовым шарфом, туго обмотанным вокруг шеи. Хьюго всегда забавляло, что рядом с рыбным магазином был цветочный киоск, ломящийся от диких и оранжерейных цветов. Еженедельная битва чувств, в которой мертвая рыба всегда побеждает умирающие цветы.


Он остановился у кафе é и купил круассан и чашку кофе, проглотив и то, и другое в баре, затем направился обратно на улицу.


В конце улицы де Бюси он повернул налево на улицу Дофин, названную в честь сына Генриха IV примерно четыреста лет назад, и направился на север, к Сене. На этой улице было оживленнее, и Хьюго поднял воротник, чтобы защититься от тающего снега, который сдувало с деревьев, чьи ветви колыхались и шелестели над головой, когда набирал силу ветер.


Он пробирался сквозь слякоть и тающий лед и через пять минут вернулся на набережную Гран-Огюстен, ожидая перерыва в движении. Он пересек улицу, и его сердце забилось быстрее, когда он заметил фигуру у открытого прилавка Макса, мужчину, принимающего деньги у молодой леди, которая трудилась с рюкзаком примерно того же размера, что и она. Хьюго поспешил к ним, едва осмеливаясь надеяться на невозможное.


В тридцати ярдах от него он остановился, и его сердце упало.


Мужчина отвернулся от девушки к Хьюго с ухмылкой на лице. Он был меньше и худее Макса и значительно моложе. Он был немного похож на почтальона, которого Хьюго знал в детстве, человека, прозванного родителями (довольно недоброжелательно, как ему всегда казалось) Хорьком. Хьюго снова двинулся вперед, вглядываясь в черты этого человека. У него был изящный и совсем не французский нос, слабая опора для тонких губ мужчины и близко посаженных глаз. Все его лицо казалось узким, подумал Хьюго, как будто он всю жизнь держал голову в руках.


Когда Хьюго подошел ближе, мужчина беззлобно оглядел его с головы до ног.


"Бонжур, месье", - сказал мужчина, не сводя глаз с одежды Хьюго. Хьюго подумал, не считает ли этот человек нитки на своем пальто, чтобы судить о полноте его кошелька. "Вы ищете что-нибудь конкретное? Видите ли, у меня много редких книг и несколько предметов более... зрелого характера, если месье это интересно.


Возвышаясь над этим человеком, Хьюго решил использовать один из самых мощных инструментов следователя - молчание. Хьюго проигнорировал его, внимательно изучая прилавок, оставив маленького человечка порхать вокруг, пытаясь казаться занятым, но в то же время готовым обслужить. "Vous avez choisi, monsieur ?" Вы что-то выбрали? Его акцент, подумал Хьюго, не был парижским. Он мотал свои рупии почти как испанец.


"Не", - сказал Хьюго. "Скажи мне, где Макс?"


"Макс?" Что-то закрылось в глазах продавца. Он сделал шаг назад и начал поглаживать свой подбородок. "Я не знаю никакого Макса, месье". Мужчина взял стопку открыток с потрепанного карточного столика и начал перебирать их.


"Нет? Ты работаешь в его киоске." Хьюго огляделся. "Он ваш покровитель, не ?"


"Я сам себе хозяин". Тон мужчины был резким, и он прекратил то, что делал, чтобы посмотреть на американца. "Извините, кто вы такой?"


"Друг Макса". Хьюго сделал шаг вперед. "И ты знаешь, кто он. Это его прилавок".


"Нет, это мой прилавок". Продавца было не запугать, несмотря на разницу в фут и пятьдесят фунтов. "Вы ведь не из полиции, не так ли?" Он придвинулся ближе к Хьюго, и его тонкие губы растянулись в легкой улыбке. "Я думаю, что нет, и я также думаю, что не обязан отвечать на ваши вопросы, месье. Так что, если вы не хотите купить книгу или, может быть, несколько открыток, пожалуйста, уходите ".


Хьюго снял шляпу и почистил поля. Отлично, тогда мы сделаем это таким образом . Он посмотрел на мужчину и сделал шаг назад.


"Я приношу извинения за свою грубость", - сказал Хьюго. "Я устал и немного разочарован, не найдя mon ami" . Он сверкнул своей самой обезоруживающей улыбкой. "У меня много друзей, которые ищут книги, я обязательно направлю их в ваш киоск, месье...?"


Мужчина переминался с ноги на ногу, его подозрения смягчались обаянием и искренностью изучающего поведенческие науки. "Шабо. Jean Chabot."


"К сожалению, месье Шабо, благодарю вас за уделенное время и, пожалуйста, примите мои извинения за любую грубость". Хьюго отвесил быстрый поклон и развернулся на каблуках, прежде чем Шабо смог ответить.


В десяти ярдах от букиниста путь Хьюго преградил другой пешеход, высокий худощавый мужчина в плаще и с тростью на костяной рукоятке. На нем были перчатки, но шляпы не было, и он уставился на Хьюго, не двигаясь. Это был необычный момент агрессии, проявленной пассивно в городе, где люди расступались друг перед другом как само собой разумеющееся.


Не в силах сдержаться, Хьюго воспользовался моментом, чтобы оценить парня. Много лет назад, работая в бюро, он прослушал курс, посвященный френологии, методике, основанной на идее, что по черепу можно что-то сказать о природе человека. Если бы это не было дискредитированной псевдонаукой, парень на тротуаре мог бы стать первым слайдом инструктора.


У него, подумал Хьюго, было одно из тех лиц, на которое невозможно не смотреть, и не потому, что оно было красивым. Он был совершенно лысым, с большими и очень круглыми глазами, окруженными глубокими темными кругами под широким лбом. Под выдающимся носом уголки его широкого рта опустились, как будто он привык хмуриться при виде жизненных разочарований. Актеры зарабатывали на жизнь с таким лицом, подумал Хьюго, играя тощего и точеного мошенника, чья голова заставляла думать о черепе .


Хьюго обошел мужчину, но достаточно близко, чтобы их пальто соприкоснулись, американец не желал полностью уступать. Проходя мимо него, Хьюго улыбнулся собственному мачизму. Кристин закатила бы глаза и сделала какой-нибудь комментарий по поводу размера члена, подумал он.


Он дошел до Пон-Неф и, оглянувшись на прилавок, с удивлением увидел букиниста, указывающего на него. Мужчина с тростью уставился в его сторону, пока книготорговец оживленно говорил. Хьюго колебался, раздумывая, стоит ли ему возвращаться. Возможно, продавец спрашивал, кто такой Макс, что означало, что этот парень мог знать. Но пока он наблюдал, высокий новичок отвел руку и ударил продавца по лицу. Реакция была столь же неожиданной, как и удар: Шабо поднял обе руки, как будто извиняясь.


Хьюго заставил себя продолжать идти. Каким бы любопытным он ни был, у него не было желания вмешиваться в какой бы то ни было спор, существовавший между этими людьми. И, что более важно, ему нужна была информация, прежде чем рисковать конфронтацией с кем-либо из них. Несмотря на его предыдущую неуклюжую попытку с Шабо, попасть впросак в ситуации было не тем способом, которым он обычно работал.


Он посмотрел через улицу, но коллега Макса, краснолицая женщина с бутылкой, не открыла свой киоск, возможно, ее отпугнула вчерашняя встреча или, может быть, холод. Он очень сильно хотел поговорить с ней о ее "домашнем деле", выяснить, имела ли эта стычка какое-либо отношение к Максу, и выяснить, была ли она одним из "свидетелей", которые рассказали полиции ложную историю. Он зайдет позже и, надеюсь, увидит ее тогда.


Когда Хьюго пересек улицу и пошел прочь от реки, вокруг него сгустилась темнота, и движение, люди исчезли из его непосредственного сознания. Все, о чем он мог думать, это о друге, которого у него забрали, буквально, друг, которого, казалось, никто не знал и о котором не заботился, и преступление, которое даже близко не подпадало под его юрисдикцию.


Глава пятая


Книжный магазин находился дальше, чем думал Хьюго, отчасти потому, что он предпочел более интересную прогулку по улице Сен-Жак, а не по более оживленной улице Монж, где снег уже превратился в серую слякоть. Чтобы добраться до улицы Барро, потребовался час, с короткой остановкой в деревянном кафе &# 233; за кофе на вынос и шоколадной выпечкой.


Когда он вошел, тихо звякнул колокольчик, и, когда дверь закрылась, его окутал знакомый и характерный аромат некогда любимых книг, затхлый запах бумаги и пыли, похожий на ладан, приветливое облако спокойствия и безмятежности. Хьюго огляделся. Вдоль боковых и задней стен стояли тяжелые деревянные книжные шкафы, заполненные красочным набором книг, в основном в кожаных переплетах, которые выглядели так, как будто их распределяли по размеру, а не по тематике. Несколько небольших столов занимали площадь пола, на каждом стояли один или два стеклянных шкафа, в которых под замком были выставлены наиболее ценные тома. Два книжных шкафа высотой до потолка в задней части комнаты стояли по обе стороны от закрытой двери. Хьюго прошелся по магазину, разглядывая книги, выставленные на продажу.


"Bonjour, monsieur ." Задняя дверь открылась, и на пороге появился улыбающийся мужчина. Он был невысокого роста, вероятно, лет пятидесяти, с полным круглым животом и аккуратно подстриженной белой бородой. "Мне показалось, я слышал, как кто-то вошел", - сказал он. Он вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Его движения были точными, осторожными, как будто он маневрировал в крошечной библиотеке, где книги стояли ненадежными стопками, а не были убраны на полки. На нем были мешковатые вельветовые брюки и пестрый жилет поверх рубашки, которая, как предположил Хьюго, когда-то была белой. На ногах у него пара тапочек. Когда он говорил, он сморщил нос так, что его очки в черепаховой оправе сдвинулись вверх, и он смог разглядеть предмет своего исследования. Его голос был таким же нежным, а дикция такой же точной, как и его движения. Он говорил по-французски. "Вы просто просматриваете, или я могу быть чем-то полезен?"


"Bonjour ." Хьюго поднял две книги. "Я хотел спросить вас об этом, если вы не возражаете".


"Bien sur ." Конечно. Старик склонил голову набок и заговорил по-английски. "Американец?"


"Да", - сказал Хьюго. "Ты?"


"Английский. Не выдержал погоды, поэтому заскочил сюда и открыл книжный магазин." Мужчина подошел и протянул руку. "Питер Кендалл. Это было тридцать два года назад, а я все еще ненавижу английскую погоду."


"Я тоже", - улыбнулся Хьюго, пожимая ему руку. "Хьюго Марстон".


"Я думаю, вы бывали здесь раньше. Итак, что у вас там есть?"


Хьюго показал Кендаллу обложки, желая оценить реакцию мужчины. Это было минимально. "Я подумал, видели ли вы эти книги раньше".


"Давайте взглянем". Кендалл взяла их и подошла к окну, где было лучше освещено. "Не возражаете, если я выну их из пластиковых обложек?"


"Вовсе нет. Я не знаю, много ли они стоят, но мне вроде как любопытно узнать, могу ли я ... "


"Тебя обворовали?"


"Заключил выгодную сделку, скажем так".


"Очень хорошо. Следуйте за мной." Кендалл направился к двери в задней части зала, и Хьюго последовал за ним в свой кабинет, который был вдвое меньше самого магазина и в котором доминировал большой стол красного дерева. Когда Кендалл обогнул его и опустился в свое кресло, Хьюго выбрал одно из двух кресел с подлокотниками напротив. Кендалл открыла ящик стола и достала увеличительное стекло и нож для вскрытия писем. "Вы не возражаете, если я спрошу, где вы их купили?" - сказал он.


"Букинист", - сказал Хьюго. "Я довольно хорошо знаю одного из продавцов и иногда покупаю у него". Хьюго внимательно наблюдал за человеком, формулируя его вопрос и ожидая реакции. "Вы знаете букиниста по имени Макс?"


Кендалл нахмурил брови, но его руки не двигались, а глаза ничего не выражали. "Я мог бы. Пон Неф?"


"Это он".


"Да, я купил у него несколько вещей. Не могу сказать, что хорошо его знаю, но скажу, что он кажется одним из немногих, кому не безразличны книги, которые он продает ". Кендалл откинулся на спинку стула и уставился в потолок. "Только что продал ему несколько книг о войне, если подумать. Старые, довольно сухие тома, хотя будь я проклят, если могу вспомнить, о чем они были."


"Все в порядке". Хьюго кивнул в сторону Агаты Кристи. "Я спрашиваю, потому что ваша карточка была в той книге".


"Ах, да", - улыбнулся Кендалл. "Она одна из моих любимых, и можно сказать, что ее книги - моя специальность. Видите ли, она дружила с моей матерью еще на родине."


"Я спрашиваю еще и потому, что Макс исчез".


Улыбка сползла с лица Кендалл. "Что вы имеете в виду?"


"Хотел бы я знать", - сказал Хьюго. "Я просто... беспокоюсь о нем".


"Мне очень жаль". Он широко развел руками. "Я не знаю, что вам сказать, я не видел его несколько недель".


Хьюго поверил ему. Язык его тела, его открытое лицо звучали так же правдиво, как и его слова. Итак: тупик.


Хьюго посмотрел на книги. "Можете ли вы сказать, много ли они стоят?"


"Я могу рискнуть предположить".


Хьюго наблюдал, как Кендалл орудует ножом для вскрытия писем, словно скальпелем, открывая упаковку "Агаты Кристи" ловкими движениями запястья. "Ну, это первое издание, как я уверен, вы знаете. Как те, что у меня есть в продаже. Я бы предположил, что это продалось бы примерно за триста евро. Плюс-минус. Это, безусловно, хороший экземпляр, и, поскольку это Агата Кристи, он должен продаваться достаточно быстро ".


"Приятно знать".


"Теперь давайте взглянем на это". Он взял Рембо и вытащил его из рукава на стол. Он потянулся за увеличительным стеклом и мгновение изучал книгу спереди и сзади. "Это странно". Он поднял глаза на Хьюго. "Вы сказали, сколько заплатили?"


"Я этого не делал. Я заплатил тысячу евро за оба ".


Кендалл наклонился и включил свой компьютер, взяв пару тонких белых перчаток, когда он вернулся к книге. Он надел их и открыл переднюю обложку, склонившись над ней со своим стаканом. "Ну, это уже кое-что".


Хьюго вспомнил слова Макса. "На обложке какие-то каракули".


"Есть". Кендалл наклонилась ближе над внутренней стороной обложки. "В любом случае, я предполагаю, что это скриббл".


"Что вы имеете в виду?"


"Он сказал вам, что это было первое издание?"


"Что?" Хьюго наклонился вперед. Макс сказал, что это не так, конечно, он бы знал.


"Я согласен, что это кажется маловероятным", - задумчиво произнес Кендалл. Он повернулся к своему компьютеру и потратил минуту на просмотр и нажатие. "Знаешь, я думаю, что это так. И, судя по тому, что мне сообщает Интернет, первое издание этой книги хорошего качества будет продаваться по цене от двадцати до сорока тысяч долларов США. Я полагаю, что тридцать тысяч - это реально."


"Серьезно?" Сказал Хьюго. По какой-то причине он не мог не представить ботинки, которые хотел бы купить Максу. Черт возьми, за эти деньги он мог бы доставить его в Форт-Уэрт первым классом и позволить ему выбирать самому.


"Ну вот и все". Кендалл поднял палец. "Ваш экземпляр в хорошем состоянии, но, похоже, в нем отсутствует оригинальная коробка, в которой он был продан. У тебя случайно нет этого, не так ли?"


"Я не знаю".


"Позор". Кендалл погладил обложку книги пальцами в перчатках. "Даже так, мистер Марстон. Что ж, позвольте мне провести небольшое исследование, но я думаю, что у вас здесь есть сокровище ".


"Послушайте, " сказал Хьюго, - есть ли шанс, что вы могли бы провести свое исследование, а затем заняться продажей для меня?"


Это было поспешное решение, которое Хьюго редко принимал. Но внезапно книги показались мне невезением. С тех пор, как он наложил на них руки, Макс был похищен, а Кристин навсегда закрыла дверь их брака у него перед носом. Его желание избавиться от них было инстинктивной реакцией, а не логичным решением, и он знал это. Он просто не хотел видеть эти книги, прикасаться к ним, когда-либо снова.


"Я?" Кендалл усмехнулся. "Я управляю книжным магазином, мистер Марстон, а не Форт-Ноксом. Самая ценная вещь, которая у меня здесь есть, стоит меньше тысячи евро. У меня просто нет средств безопасности для хранения такого рода драгоценностей. У меня есть знакомые в аукционных домах, так что я мог бы с вами связаться, если хотите ".


"Честно говоря, я счастлив доверить их вам. В вашем магазине так же безопасно, как в моей квартире, где я бы его и хранил ". Хьюго представил свой специально изготовленный сейф для оружия, зная, что безопасность для него не проблема, совсем нет. "И я не так уж беспокоюсь о денежной стороне вещей, даже несмотря на то, что это много. Если вы возьмете это на себя, я с радостью заплачу вам хорошие комиссионные ".


"Ну, это могло бы быть забавно". Кендалл погладил бороду кончиками пальцев. "И не похоже, что люди часто вламываются в магазины подержанных книг. Это случилось здесь всего один раз, и они совершили налет на кассу, а не на книги."


"Отлично, просто спрячьте это на самом видном месте на одной из полок".


"Тогда очень хорошо", - сказал Кендалл. "Мне придется проконсультироваться с одним моим знакомым из Christie's, но я действительно думаю, что аукцион - это ваш лучший выбор".


"Я оставляю это на ваше усмотрение".


"Очень хорошо, позвольте мне просто выписать вам чек". Минуту спустя он вручил Хьюго квитанцию, содержащую полное описание книги, дату и его собственную подпись. "Я надеюсь, этого будет достаточно. Если это вас хоть как-то утешит, я не просто зарабатываю на жизнь этой работой, мистер Марстон. Я делаю это, потому что мне нравится видеть, как книголюбы получают книги, которые они хотят ". Его глаза блеснули. "То, что я пытаюсь сказать, это ..."


"Что моя книга в ваших руках в безопасности. Я понимаю." Хьюго улыбнулся. "Я ценю вашу помощь, хотя мне было бы спокойнее, если бы вы брали приличный процент".


Кендалл на мгновение задумалась, затем потянулась за квитанцией. "Я добавлю здесь, что я могу вычесть расходы и сохранить гонорар в размере ... скажем, ста евро?"


"Вы можете сказать гораздо больше, чем это, если хотите", - сказал Хьюго.


"С вас сто евро", - сказал Кендалл, заканчивая росчерком ручки. Он посмотрел на Хьюго и улыбнулся. "Просто иметь в руках такую книгу - само по себе награда, я действительно это имею в виду. Ты хочешь, чтобы я тоже выставил Агату Кристи на продажу?"


"Да, пожалуйста. Я предполагаю, что это не пойдет на аукцион ".


"Наверное, нет".


"Спасибо". Мужчины пожали друг другу руки, и Хьюго полез в бумажник за визитной карточкой. "Здесь вся моя контактная информация". Он поднялся. "Дай мне знать, как все пройдет".


"Я так и сделаю. А мистер Марстон?"


"Да".


"Пожалуйста, если вы получите новости о Максе, я был бы признателен за телефонный звонок. Как я уже говорил, я не очень хорошо его знаю, но он...Я не знаю. Возможно, вымирающее поколение. Единственный в своем роде. Ты понимаешь, что я имею в виду?"


"Я верю", - сказал Хьюго. "Так и есть. И когда я найду его, я позвоню тебе ".


* * *


Хьюго провел остаток субботы, пытаясь найти дом Макса. Том по-прежнему не отвечал на звонки, но один из других букинистов назвал фамилию Хьюго Макса, или то, как он думал, что это было: Клош. Но четыре часа в Интернете с бесплатным поиском и использованием платных сайтов ничего ему не дали.


Глава шестая


В воскресенье утром Хьюго остановился на оживленном бульваре Пале, недалеко от выхода на ближайшую к префектуре полиции станцию метро. Он ходил большими кругами, постоянно держа в поле зрения полицейский участок, надеясь, что поток туристов в середине утра, а также его шляпа и воротник пальто придадут ему элемент неожиданности.


Он увидел своего мужчину, как только тот вышел из метро, худощавую фигуру в знакомом тяжелом пальто и шерстяной лыжной шапке. Хьюго поспешил через улицу и догнал его у крыльца префектуры.


"Извините меня, детектив Дюран", - сказал он.


Детектив повернулся, его полуприкрытым глазам потребовалось мгновение, чтобы установить связь. "Ах, месье Марстон. Чем я могу вам помочь?"


"Было бы неплохо получить отчет о проделанной работе". Хьюго решил оценить реакцию Дюрана, прежде чем упоминать о так называемом расследовании мистификации / ошибки.


"К сожалению, особо нечего сказать". Дюран нахмурился и опустил глаза, словно размышляя. "Той ночью мы обыскали реку, но не нашли лодки, соответствующей описанию, которое вы дали. Никого, похожего по описанию на предполагаемую жертву, также не обнаружили ни в больницах, ни в морге." Он перевел взгляд на Хьюго. "И, конечно, у нас все еще есть свидетели, которые утверждают, что ваш друг добровольно поднялся на борт".


"Я полагаю, вы не хотите назвать мне имена этих свидетелей", - сказал Хьюго, заставляя себя сохранять спокойствие.


"Я не могу, извините".


"Ты можешь", - сказал Хьюго. "Я один из нас, помни".


"Нет. Je m'excuse ." Дюран начал отворачиваться, но Хьюго схватил его за рукав.


"Значит, расследование закончено?"


"Не . Описание вашего друга и лодки остается у наших людей на улице. Если неизвестный человек появится в машине скорой помощи или катафалке, этот человек будет проверен, чтобы убедиться, что это он. Теперь, если вы не знаете чего-то, чего не говорите мне, я не совсем понимаю, что еще я могу сделать ".


"Вы можете начать с изменения назначения расследования. Это не мистификация и не ошибка ".


Дюран поднял бровь. "Кто тебе это сказал?"


"Какое это имеет значение?"


Детектив подошел ближе, и Хьюго почувствовал запах несвежих сигарет в его дыхании, увидел маленькие золотистые искорки в сердитых зеленых глазах. "Monsieur. Я ценю, что вы не привыкли находиться в такой ситуации и что обычно вы оказываетесь на моем месте. Однако я выполнил свою работу и буду продолжать ее делать. А теперь, пожалуйста, отпустите мою руку. Прямо сейчас".


За спиной Хьюго раздался новый голос. "Что здесь происходит?"


Дюран напрягся, в его глазах появилась настороженность.


Итак, новичок - ваш начальник . Хьюго повернулся, чтобы посмотреть на человека, который говорил. Он был невысоким и толстым, с галстуком-бабочкой в горошек, завязанным под самым низким из нескольких круглых подбородков. Он сразу напомнил Хьюго хитрого Эркюля Пуаро своими темными, настороженными глазами и лысеющей яйцевидной головой. У него также были усы, хотя у этого человека они были тонкой линией, а не густыми и смазанными, как у сыщика Агаты Кристи.


"Просто пытаюсь получить кое-какую информацию", - сказал Хьюго. "Ничего особенного".


"Я капитан Рауль Гарсия", - представился мужчина.


"Хьюго Марстон".


"Турист?"


"Начальник службы безопасности посольства США. Я здесь живу."


Гарсия кивнул и некоторое время наблюдал за Хьюго, затем его взгляд скользнул вниз, к руке Хьюго, которая все еще сжимала рукав Дюрана. Гарсия улыбнулся, как фокусник, скрывающий секрет волшебного трюка. "Bien . Рад с вами познакомиться. Однако, я уверен, вы понимаете, что даже американскому коллеге нет необходимости прибирать к рукам одного из моих детективов ".


Хьюго выдержал его взгляд. Это была оливковая ветвь, шанс для Хьюго отступить. Однако за мягкими словами было ясно, чью сторону примет Гарсия.


Хьюго отпустил рукав Дюрана и открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гарсия протиснулся мимо него и движением запястья направил своего младшего детектива в префектуру. Хьюго сжал челюсти и двинулся за ними, но другой жест Гарсии заставил двух жандармов в форме преградить ему путь. Хьюго не хотелось ввязываться в драку, а если его арестуют французские копы, придется объясняться с собственным боссом.


Он пошел прочь от префектуры, избегая набережной, хотя знал, что все киоски будут закрыты на весь день, поскольку воскресенье - день отдыха как для христиан, так и для грешников и букинистов.


Находясь в своей квартире, он оставлял сообщения в доме и офисе посла, надеясь, что его босс сможет потянуть за ниточки, сдвинуть расследование с мертвой точки. Два часа спустя ни на один из звонков не ответили.


Остаток дня его мысли были заняты работой, составлением списков сменщиков и утверждением времени отпуска, пока он не смог залезть в горячую ванну с холодным скотчем, события последних двух дней снова просачивались в его сознание через непроницаемый барьер посольских дел. Его охватила печаль, чувство безнадежности, пришедшее на смену срочности, которую он почувствовал сразу после похищения Макса. Он пытался подавить это, сказать себе, что еще есть шанс, но он знал, что надежда угасает. Если бы Макс был свободен, невредим, он бы уже разыскал Хьюго. А если бы он не был... В конце концов, Хьюго выбрался из ванны, его тело было истощено беспокойством, теплой водой и напитком. Он лег в постель задолго до полуночи, но спал урывками.


В понедельник Хьюго проснулся рано. Он был рад быть активным и прошел пешком полторы мили до посольства США, думая о Максе на каждом шагу, задаваясь вопросом, что он мог бы сделать - должен был сделать - чтобы помочь найти своего друга. Мрачная мысль посетила его, напомнив, что поиск людей - это не все, в чем он был хорош. Когда те, кто пропал без вести, не могли быть найдены, все, что оставалось, это поймать тех, кто причинил им вред. Учитывая возраст Макса и холодность в глазах Ники, Хьюго знал, что ему придется столкнуться с возможностью того, что поиск Макса больше не является его приоритетом.


Снег сошел с дорог, оттесненный теплым воскресеньем и рабочими, которые скребли и подметали городские улицы все выходные. На тротуаре через равные промежутки лежали кучи серой жижи, водянистой по краям, образуя паутину ручейков, которые расчерчивали тротуар и исчезали в сточных канавах. После вчерашней жары снова похолодало, температура колебалась на пару градусов выше нуля, и Хьюго подумал, не превратит ли морозный день мокрые улицы в ледяные катки.


Он воспользовался боковой дверью в посольстве, предъявив свои удостоверения при входе и пройдя через наименее загруженный металлоискатель. Это была формальность; он знал двух морских пехотинцев, охранявших этот вход больше года.


Войдя внутрь, Хьюго прошел по тихому коридору, слыша гул голосов и щелканье компьютерных клавиш за закрытыми дверями, радуясь, что никого не видит. Он не особенно хотел объяснять, почему он не наслаждался отпуском или не направлялся в Штаты, обычное место отдыха сотрудников посольства. Но если он хотел воспользоваться своим офисом, встречи с секретаршей было неизбежно.


В другую эпоху Эмму назвали бы красивой, и это было бы комплиментом. Ей было под пятьдесят, у нее была прямая осанка и ровные черты лица, которые придавали ей неподвластную времени привлекательность. Ее каштановые волосы до плеч всегда были на своем месте, и она наносила ровно столько макияжа, чтобы вы знали, что она приложила усилия. Они работали вместе два года, но, кроме ее неизменной оперативности и деловитости, Хьюго мало что знал о ней. У него был доступ ко всем существующим средствам обеспечения правопорядка и, без сомнения, он мог бы многому научиться, но он уважал ее частную жизнь так же, как она уважала и защищала его.


Он толкнул тяжелую деревянную дверь с надписью "Служба безопасности посольства США" и вошел, улыбаясь Эмме, когда она подняла глаза. Он ждал поднятой брови, пристального взгляда, зная, что она не спросит напрямую о его незапланированном присутствии.


"Сюрприз, сюрприз", - сказал Хьюго, закрывая за собой дверь.


"Ну да, это так". Эмма отложила журнал "Economist" . Для нее нет ничего лишнего.


Хьюго кивнул на это. "Тебе нечем заняться, пока меня не будет?"


"Много. Я просто не хочу этого делать. " Она посмотрела ему в глаза. "Все в порядке?"


"В основном. Я надеялся, что мне понадобится помощь адвоката посольства, чтобы отменить мой развод, но из этого ничего не вышло ".


"О, Хьюго". Губы Эммы сжались. "Мне очень жаль".


"Спасибо". Хьюго улыбнулся, давая ей понять, что все не так уж плохо. "Возможно, позже на неделе вы могли бы договориться о том, чтобы пара молодых леди зашли ко мне и помогли мне почувствовать себя лучше".


Эмма нахмурилась и цокнула языком, но попытки Хьюго возмутиться стали рутиной, частью их динамики и даже более обнадеживающими, чем его улыбка. "Ты ужасный человек, Хьюго Марстон".


"Спасибо, я стараюсь. Есть что-нибудь, о чем мне нужно знать?"


"Да. За те несколько часов, что вас не было в офисе, все оружие посольства было украдено, посол был съеден львом, и сразу после этого на нас напали марсиане." Она пожала плечами. "Это случается каждый раз, когда ты уходишь".


"Я понимаю. Что ж, если только кто-нибудь из этих тварей не находится в моем кабинете, я приступлю к работе ".


Эмма снова фыркнула, когда он вошел в свой кабинет и закрыл дверь. Он обошел стол и сел, включив свой компьютер. Он намеревался заняться не работой, а исследованием. Во-первых, чтобы узнать о букинистах. Он всегда хотел узнать историю этого парижского феномена у Макса за выпивкой, но их разговор всегда был о других вещах - в основном о книгах. Он надеялся, что не упустил свой шанс.


Первый сайт, который он посетил, путеводитель, рассказал ему основы. Термин букинисты произошел от голландского слова boeckin , означающего "маленькая книга"."Это имело смысл. Первые продавцы, прочитал он, использовали тачки для перевозки и продажи своих товаров и прикрепляли лотки к парапетам мостов тонкими кожаными ремнями. После Французской революции бизнес процветал, когда целые библиотеки были "освобождены" от дворянства и выставлены на продажу по дешевке на берегах Сены. В 1891 году букинисты получили разрешение постоянно прикреплять свои коробки к набережным. Хьюго поразили строки: "Сегодня список ожидания стать одним из 250 парижских букинистов составляет восемь лет".


У Хьюго зазвонил телефон, и он позволил Эмме взять трубку. Мгновение спустя зажужжал его интерком. "Это Питер Кендалл. Я сказал ему, что ты в отпуске, но он сказал, что ты просила его позвонить."


"Я так и сделал, спасибо, Эмма. Не могли бы вы соединить его?" На линии щелкнуло. "Мистер Кендалл, это Хьюго Марстон".


"Добрый день, мистер Марстон, у меня есть новости".


"Хороший или плохой?"


Он услышал смешок на другом конце линии. "Я бы назвал это хорошим. После того, как ты ушла, я вышел прямо на своего друга из Christie's. Продавал книги всю свою жизнь. Он попросил меня сделать несколько фотографий и отправить их ему по электронной почте. Я бы прошел по нему пешком, но из-за снега...Ну, я только что отправил ему электронное письмо, и вы никогда не догадаетесь."


"Это первое издание?" Это не было большой неожиданностью, учитывая предыдущее мнение Кендалла, но Хьюго показалось, что он услышал волнение в голосе книготорговца.


"Да, это так. И... и эти каракули на обложке. Это подпись Рембо". Кендалл прочистил горло. "На самом деле, это нечто большее, чем это, и именно это сбило меня с толку".


"Я не понимаю", - сказал Хьюго.


"Я увидел имя Пол, написанное внутри обложки. Я предположил, что некто по имени Поль владел книгой и вписал в нее свое имя, но мой друг убежден, что Рембо посвятил книгу своей возлюбленной ".


"Поль Верлен".


"Совершенно верно, очень впечатляет, мистер Марстон. Оказывается, Рембо действительно написал три экземпляра своей книги для Верлена ".


"И это один из них?"


"Да, это так".


"Невероятно. Так что же это значит?"


"Это значит, мистер Марстон, что ваша книга стоит больших денег". Когда Хьюго не ответил, Кендалл тихонько кашлянул. "Мне сказали, что на аукционе вы можете рассчитывать на что-то в районе ста тысяч долларов. Может быть, и больше."


Хьюго был ошеломлен. "Ты серьезно?"


"Это то, что они сказали мне, мистер Марстон. Если только вы не хотите оставить книгу себе."


"Нет". Хьюго едва не рассмеялся. "Если кто-то хочет заплатить столько за книгу, мистер Кендалл, то он хочет ее гораздо больше, чем я".


"В таком случае, я сам отнесу его на аукцион Christie's. Послезавтра, в среду, состоится аукцион. Обычно они любят заранее рекламировать лоты, выставленные на продажу, но мой друг уверяет меня, что несколько удачных телефонных звонков привлекут подходящих претендентов на подобное произведение."


"Полагаю, не так уж много по такой цене".


"Дюжина или больше, по крайней мере, так он мне говорит. Вы были бы удивлены, сколько праздные богачи заплатят за книгу."


"Да, я бы так и сделал. Ладно, звучит заманчиво. Мне нужно что-нибудь сделать?"


"Не будете ли вы так любезны прислать мне по факсу рукописное или, по крайней мере, напечатанное на машинке и подписанное разрешение на проведение продажи. Я ненавижу быть педантом, мистер Марстон, но..."


"Сто тысяч долларов - это большие деньги", - сказал Хьюго. "Дайте мне номер вашего факса".


Десять минут спустя Хьюго доверил самую ценную вещь, которой он когда-либо владел, букинисту на одной из парижских задворков. На мгновение он задумался, почему это его так мало беспокоит, но ему не хотелось думать о невезении, поэтому он вернулся к своим исследованиям о книготорговцах. Сто тысяч долларов придали ему гораздо больше решимости найти Макса. Большая часть этих денег по праву принадлежала старику.


Он начал читать больше об истории букинистов и был удивлен, увидев, что они были жестко регламентированы даже сегодня. По крайней мере, в теории. Судя по тому, что он видел, изначально им было запрещено продавать что-либо, кроме книг, но с появлением международного туризма они объединились, чтобы сформировать полуофициальный союз, Le Syndicat Des Bouquinistes de Paris, или SBP. Имея более двухсот членов, действующих в наиболее привлекательных для туристов районах Парижа, и имея за плечами груз истории, правительство имело смягчил это правило и разрешил им продавать сувениры - при условии, что они перевозили в три раза больше книг, чем мини-Эйфелевых башен и открыток. По-видимому, СБП также удалось сохранить их арендную плату на низком уровне, на номинальной сумме. Хьюго не был экономистом, но он многое понимал, когда сталкивался с таким. Низкая арендная плата, отличное расположение и постоянно обновляемый поток покупателей. Неудивительно, что пришлось восемь лет ждать, чтобы стать букинистом. Это также объясняло, как банда книготорговцев Сены смогла подорвать позиции книжных магазинов и туристических бутиков.


Его прервал стук в дверь, и он встал, когда вошел посол Тейлор.


Полный, лысеющий, где-то среднего роста, можно пройти мимо Дж. Брэдфорда Тейлора на улице и, если предположить, что вы его вообще заметили, вообразить, что он банковский клерк или бухгалтер. На самом деле, Хьюго как-то вечером за бренди пошутил с послом Тейлором, что из него получится мастер-преступник - совершенно неузнаваемый и чрезвычайно умный. Типично для посла, он воспринял шутку как комплимент.


"Доброе утро, сэр", - сказал Хьюго.


"И тебе доброго утра. Разве ты не в отпуске?" Он жестом пригласил Хьюго сесть и плюхнулся в кресло напротив него.


"И да, и нет. Кое-что прояснилось."


"Так я слышал. Я получил твои сообщения и сделал пару звонков."


"Благодарю вас".


"Не благодари меня, Хьюго, я не собираюсь тебе ничем помогать".


"Как это?"


"Я поговорил с парой людей, и они говорят, что расследовать особо нечего. Что меня смутило. Что, черт возьми, происходит?"


Хьюго наклонился вперед, последняя надежда на официальное сотрудничество испарялась у него на глазах. "Посол, у меня на глазах похитили друга. Мужчина с пистолетом забрал его из книжного киоска на Пон-Неф."


"Вы видели это?"


"Я был прямо там, я ничего не мог сделать, кроме как позвонить в полицию после этого. Детектив сделал все правильные шаги, но никогда по-настоящему...Я не знаю." Хьюго откинулся на спинку стула. "Это трудно объяснить. Он проделал все необходимые действия, но поскольку пара человек рассказала другую историю, он просто развел руками и прекратил поиски ".


Тейлор погладил подбородок. "Это очень странно. Зачем ему это делать?"


"Понятия не имею, но я надеялся, что вы сможете это выяснить".


"Мне жаль, Хьюго, но это одна из тех юрисдикционных вещей". Он поднял руку, когда Хьюго начал протестовать. "Да, я знаю, мы оба ненавидим такого рода разговоры, но факт остается фактом. Если они не хотят расследовать, ни вы, ни я ничего не можем с этим поделать. И я знаю, о чем ты думаешь, но не делай этого. У нас, наших друзей из Зимбабве, приближается важная конференция, и сейчас не время трепать перья французам ".


"Честно говоря, посол, прямо сейчас меня не волнуют французские перья".


"Ну, я знаю", - сказал Тейлор, вставая. "И тебе лучше начать, потому что это твоя работа. Мне жаль твоего друга, Хьюго, я серьезно. Но если местные жители удовлетворены тем, что преступления не было, тогда что я могу сделать? Между ничем и очень немногим. Что, - добавил он, предупреждающе подняв палец, - я и хочу, чтобы вы делали".


"Что это значит?"


"Это значит, что ты уходишь в отставку, в отпуске или нет".


Глава седьмая


Когда Эмма вошла в его кабинет с чашкой кофе, Хьюго смотрел в пространство.


"Хьюго, ты выглядишь бледным. Ты в порядке?"


"Да, прекрасно. Просто задумался, вот и все. У меня только что были кое-какие... новости."


"О боже. Судя по выражению твоего лица, плохие новости. И взгляд посла, когда он уходил."


Хьюго поднял глаза. "О, я не беспокоюсь о нем. У него есть работа, которую нужно делать. Нет, это что-то другое, что-то хорошее, но таинственное, можно сказать."


"Не хотите поделиться? Нам бы не помешало немного оживления здесь ".


"Львов и марсиан тебе недостаточно?" Он поблагодарил ее за кофе и, когда она ушла, вернулся к своему компьютеру.


Как, по словам этого букиниста, его зовут? Ах да, Жан Шабо.


Одна из вещей, которые Хьюго делал в качестве начальника службы безопасности посольства, заключалась в том, чтобы договориться о доступе для себя и старших членов своего персонала к базам данных Агентства внешней разведки Франции, Дирекции G én &# 233;rale de la S &# 233;curit &# 233; Ext & # 233;rieure, или DGSE, и базам данных французской версии ФБР, Центрального управления иностранных дел, или DCRI. Если бы он захотел, он мог бы также подключиться к глобальной системе связи Интерпола, известной как I-24/7. Он попробовал бы это в следующий раз, если бы ничего не подвернулось.


Он первым вошел в систему DCRI. Программное обеспечение последнего поколения для борьбы с преступностью, оно может искать преступления или преступников, используя мельчайшие детали. Имя, место, дата или даже способ действия могли бы принести результаты. Не всегда быстро, но тем не менее тщательно, и его первой мыслью было заставить его выследить этого ублюдка Нику. Но его пальцы зависли над клавиатурой. Предположительно, имя этого человека, но сокращенное от Николас? Николас? Николас? Слишком много возможностей. Вместо этого он ввел в два поисковых окна имена "Жан" и "Шабо".


Затем он откинулся на спинку стула, водрузил ботинки на стол и сделал осторожный глоток горячего кофе Эммы. Безупречно, как всегда. Почему он не мог сделать это так хорошо дома, он понятия не имел. Даже используя ее письменные инструкции и те же самые зерна и оборудование для приготовления кофе, он в конечном итоге получал либо ведьмино зелье, либо горький напиток с пригоревшим вкусом.


Он сделал еще глоток и наблюдал, как толстая полоса на экране его компьютера заполняется слева направо. Он остановился на девяноста девяти процентах, а затем высветил двенадцать попаданий по французам по имени "Жан Шабо". В Париже было только три, поэтому он начал с них. Первым был провал: чернокожий мужчина, убитый в тюрьме два года назад. Второй и третий Жан Шабо тоже не были его человеком, беглый взгляд на фотографии показал это. Он пошел дальше, выбрав Шабо из Тулузы. Не он. Следующее письмо было из По, городка, который Хьюго знал по тому, что каждый год добросовестно следил за "Тур де Франс". Там, неподалеку от Пиренеев, обычно начинался или заканчивался один из горных этапов этой гонки.


Этот Жан Шабо был своим человеком, слишком близко посаженные глаза и тонкий рот узнавались безошибочно. У него было шесть судимостей, все за преступления, связанные с кражами, самым мелким было обвинение в магазинной краже, когда ему было двадцать, а самым серьезным - вооруженное ограбление, за которое он провел четыре года за решеткой. Что поразило Хьюго, так это то, что каждое из преступлений Шабо было совершено на юго-западе Франции, три в самом городе По, еще два в Биаррице и еще одно в Лурде. В Париже вообще ничего.


Что означало, что у Хьюго теперь было два вопроса, на которые он не мог ответить.


Во-первых, зачем похищать скромного букиниста? Во-вторых, как не такой уж мелкий преступник из департамента Пир éн éАтлантики оказался во владении одного из самых желанных книжных киосков в Париже? Он не верил, что Шабо не знал Макса или, по крайней мере, не знал о нем. Но если Шабо не говорил, он мало что мог с этим поделать. Пока.


Он знал, что следующим шагом будет приложить больше усилий, чтобы самому найти Макса. Его пальцы зависли над клавиатурой, курсор мигал в пустом окне поиска перед ним. Макс был другом, и выяснение его криминальной истории казалось вторжением в частную жизнь, шагом слишком далеким. Он не знал почему, но был уверен, что любые проступки станут древней историей, времен юности, которую Макс оставил позади давным-давно. Хьюго все еще не был уверен, что хочет знать, но он не мог придумать никакого другого способа найти старика.


Все, что у него было, - это его имя и фамилия, и даже последнее он не был уверен, как пишется. Он попробовал несколько вариантов написания слова "Клош", а затем, когда ничего не получил взамен, попробовал варианты названия. После более чем дюжины попыток, пробежавшись по всем названиям, которые приходили ему на ум и начинались на "Cl-", он откинулся на спинку стула и провел руками по волосам. Он на мгновение задумался, затем посмотрел на часы и улыбнулся, осознав, что время для Тома значило не то же самое, что для всех остальных. Он набрал номер своего друга.


После четырех гудков на линии раздался голос Тома. "Я заметил французский номер, так что доктор Марстон, я полагаю".


"Отличная работа, Шерлок".


"Молчите столько лет, потом вы не сможете насытиться мной. В чем дело?"


"Ты помнишь, я сказал, что у меня тут кое-что происходит?"


"И вот тут я отпускаю шутку по поводу твоей маленькой штучки".


"Это было бы не в первый раз. В любом случае, ты разбираешься со своими прибамбасами ЦРУ?"


"Случается, что я такой и есть. Это единственный способ получить доступ к мировому порно. Классные малазийские книги ".


"Естественно", - сказал Хьюго. "Мне нужна кое-какая информация кое о ком, но у меня не так много информации, на которую можно опереться".


"Подожди". Хьюго услышал звон передвигаемых стаканов или, возможно, бутылок. "Я полагаю, вы пробовали свои местные базы данных?"


"Да, Том, мне удалось додуматься до этого".


"Хороший человек. Итак, что вы можете мне сказать?"


"Макс - это первое имя; я думал, что его фамилия Клош, но я пробил его и все остальные имена, начинающиеся с этих первых двух букв, и ничего не вышло".


"Что еще?"


"Даты рождения нет, я бы предположил, что ему под шестьдесят. Он букинист".


"Хорошо. Что-нибудь еще?"


Хьюго порылся в своем сознании в поисках дополнительных подсказок, какого-нибудь глубоко похороненного воспоминания, которое могло бы указать на личность Макса. "Если мне что-то придет в голову, я дам вам знать".


"Хорошо", - сказал Том. Хьюго слышал, как пальцы его друга работают на клавиатуре, затем голос Тома, который тихо разговаривал сам с собой во время процесса. "Макс и все его вариации, в Париже, книготорговец. Вероятно, член профсоюза, будучи лягушкой."


"Да. А у букинистов есть профсоюз-"


"Я знаю", - перебил Том. "СБП, я уже нашел это. Вы говорите, ему за шестьдесят?"


"Да". В начале дружбы Хьюго спросил Макса о его возрасте. Ответ старика был настолько красочным, что Хьюго понял значение, не узнавая многих самих слов.


"Давайте посмотрим", - сказал Том. "У меня есть два кандидата, но я бы предположил ... Капризный тип с резиновым носом?"


"Ты нашел его?" Хьюго выпрямился. "Я сижу за своим компьютером, не могли бы вы прислать мне фотографию?"


"Только что сделал. Это он?"


Хьюго открыл свою учетную запись электронной почты и нажал на вложение к сообщению Тома. "Ты гений, Том. Это он. Не могли бы вы прислать все, что у вас есть?"


"На самом деле, не разрешено. ЦРУ отправило меня в отставку, я не могу допустить, чтобы они уволили и меня тоже. Но ты можешь делать заметки, пока я говорю ".


"Тогда говори".


"Maximilian Ivan Koche. Немецкий или голландский, я бы предположил. Снимает квартиру на улице Кондорсе. Знаешь это?"


Koche. Черт возьми . Хьюго встал. "Подожди", - сказал он, подходя к большой карте на стене. Он нашел его к западу от Северного вокзала, станции, которая обслуживала маршруты на север и в Соединенное Королевство. Чуть выше улицы Кондорсе находился район Пигаль, где находилось знаменитое кабаре "Мулен Руж" и множество секс-шопов. Здесь также проживало множество городских проституток, женщин и мужчин, которые занимались своим ремеслом на извилистых боковых улочках, ведущих к оживленному туристами району Монмартр. "Недалеко от площади Пигаль", - сказал он Тому. "Что еще?"


"Согласно этому, он родился в 1938 году, что делает его старше семидесяти лет". Том напевал, нажимая несколько раз. "Я был прав. Снова. Твой приятель Макс - немец, родился от матери-венгерки и отца-немца, оба евреи, в Дортмунде. Похоже, они жили там несколько лет, до 1942 года, когда в их дом ворвались эти нацистские ублюдки. Вся семья была арестована и отправлена в лагерь для интернированных в Ле-Верне, на юге Франции."


"Я слышал об этом", - сказал Хьюго. "Где, черт возьми, ты берешь это барахло?"


"Не могу вам этого сказать", - сказал Том. "Но через минуту вы поймете, почему кто-то вел на него досье".


"Хорошо. Продолжай".


"Хорошо, итак, они были в Ле Верне два года, живые и вместе, но в июле 1944 года их погрузили на поезд и отправили на восток, в Дахау". Тон Тома изменился, и Хьюго понял, что даже его уставший от мира и легкомысленный друг почувствовал тяжесть этого периода истории. "Согласно этому, Макс был единственным, кто выжил, и был освобожден из Дахау в 1945 году. Он был усыновлен французским полковником и его женой и вырос в пригороде Парижа." Что объясняло, почему Хьюго никогда не замечал иностранного акцента. "Но потом опять дерьмовая удача", - продолжил Том. "Когда Максу было двенадцать, в мае 1950 года, его приемные отец и мать погибли в автомобильной аварии, когда семья была на каникулах в Бретани. Макс был единственным, кто выжил."


Хьюго покачал головой. Так много об этом старике, которого он не знал. "Продолжай. Мне все еще любопытно, почему у вас, ребята, есть на него досье."


Том усмехнулся. "Технически это не наше досье, но мы подходим к самой интересной части. В 1963 году Макс присутствовал на свадьбе адвоката Сержа Кларсфельда и его жены Беаты. Эти имена о чем-то говорят?"


"Да, но я не могу их вспомнить".


"Двое самых известных охотников за нацистами во Франции".


"И причина, по которой этот файл существует", - сказал Хьюго.


"Верно. Двигаемся дальше. Макс провел 60-е годы с Кларсфельд, преследуя нацистов, в том числе тех, кто был ответственен за уничтожение его семьи. Согласно этому, французские власти подозревали, что Макс помог Кларсфельд похитить бывшего шефа гестапо Курта Лишку в 1971 году. Доказательств нет, хотя, когда пару арестовали за похищение, Макс возглавил кампанию по их освобождению из тюрьмы. Это произошло довольно быстро, множество людей присоединились к кампании, и они вернулись к работе, как только их освободили, Макс помогал паре с другими плененными нацистами, включая Клауса Барби и Джин Легуай ".


"Отличная работа", - сказал Хьюго.


"Да, пока Легуая не отпустили без суда. Здесь говорится, что Макс пал духом после этого ".


"Кто такой Легуэй?" - Спросил Хьюго.


"Высокопоставленный полицейский чиновник в правительстве Виши и один из самых высокопоставленных пособников нацистов во время их оккупации Франции во время Второй мировой войны. Второй набор обвинений был выдвинут против него в 1986 году, но его отпустили до суда. Опять."


"Потрясающе", - сказал Хьюго. "Я понятия не имел".


"Этот Макс - твой друг?" - Спросил Том. "У него неприятности?"


"Да. Совершенно определенно."


"Я могу еще чем-нибудь помочь?"


"Не прямо сейчас. Но я дам вам знать, если это изменится ".


Они повесили трубку, и Хьюго сел, положив локти на стол, уставившись в свой уже остывший кофе.


Редко человеческое существо удивляло его. Двадцать с лишним лет работы в правоохранительных органах позаботились об этом, и с его поведенческой подготовкой и опытом в этой области он обычно оказывался в состоянии предсказать странное поведение большинства людей или определить кого-то с яркой историей. Но не в этот раз. Какие истории, должно быть, есть у старика. И Хьюго обнаружил, что ему почему-то приятно, что, так сказать, они работают в одном направлении: ловят плохих парней. Он подвел своего друга, позволил его похитить, и это было достаточной причиной, чтобы выследить Макса. Но теперь захватывающая история старика усилила и без того яростную решимость Хьюго найти своего друга.


Не говоря уже, конечно, о том, что Хьюго задолжал ему пару ковбойских сапог.


Глава восьмая


В ту ночь Хьюго прогуливался по левому берегу Сены. Было почти восемь часов, и зеленые металлические ящики, прикрепленные к каменным стенам, были плотно закрыты, все продавцы ушли. Воздух был тяжелым и холодным вокруг него, когда он шел, и однажды он поскользнулся на кусочке черного льда на тротуаре. Он уже нанес визит в дом Макса, добравшись туда на такси через час после разговора с Томом. Там никого не было, ни в квартире Макса, ни в любой из четырех других квартир в здании. Он принес свои инструменты и мог бы взломать замок, но вокруг было слишком много людей, было слишком рано для такого рода тайной деятельности. Он неохотно покинул это место, зная, что вернется с планом, определенным способом проникнуть через парадную дверь. Теперь он избежал прилавка Макса, срезав путь по узкой Неверской улице. В этом не было никакого смысла, но он не чувствовал себя готовым увидеть это снова. Он чувствовал себя так, словно это было место преступления, и, вернувшись на него, полные вопросов, а не ответов, металлические коробки могли оказаться зараженными и никогда не выдать своих секретов.


Он снова повернул налево, направляясь на улицу Дофин к своей квартире. Однако он не был готов закончить на этом вечер; он был беспокойным и нуждался в обществе людей. Даже если это означало сидеть одному в баре. Он замедлил шаг, вглядываясь в витрины крошечных магазинчиков на этих узких улочках, однокомнатных бутиков, в которых почти никому ничего не продавалось. В этом округе их были десятки, и он часто задавался вопросом, как они платят за аренду.


Он нашел пустой столик под нагревательной лампой в кафе é на улице Андре Мазе. Для вечера понедельника здесь было многолюдно, но ему было приятно оказаться в толпе. Он заказал скотч, и когда официант вернулся, он открыл свой бумажник и достал банкноту в десять евро. Женщина за маленьким столиком рядом с ним уставилась на его бумажник. Она пыталась действовать деликатно, но край ее стола касался стола Хьюго, а их стулья были всего в нескольких дюймах друг от друга. И Хьюго должен был признать, что ее присутствие уже привлекло его внимание, в тот момент, когда она вошла в кафе &# 233;. Он пригубил свой напиток и воспользовался возможностью, чтобы взглянуть на нее немного внимательнее. Она была на несколько лет моложе его, возможно, лет тридцати пяти, со светло-каштановыми волосами, которые она носила коротко, почти каре. Стильная и симпатичная, но с жесткостью на лице, которая почти наверняка отговаривала незнакомых мужчин от завязывания разговора.


Когда он поставил свой стакан, она поймала его взгляд. Он собирался извиниться, когда это сделала она.


"Прошу прощения, месье", - сказала она, кивая на его бумажник. "Я заметил ваш значок. Ты полицейский?"


"Не . Не совсем." Значит, дело было не в деньгах. "Я работаю в посольстве США, в службе безопасности".


"Bien . Вы очень хорошо говорите по-французски." Она снова посмотрела на его бумажник и перешла на английский. "Вам следовало бы знать лучше, чем носить с собой столько наличных". Выговор сопровождался улыбкой.


Он похлопал по выпуклости под своим костюмом и улыбнулся в ответ. "Посольство США, не забывай".


"Ах да, вы, американцы, и ваше оружие. Возможно, я смогу помочь вам облегчить ваш кошелек ".


"Прошу прощения?" В Америке или во Франции Хьюго знал, что работающие девушки определенного типа, обычно более привлекательные, занимаются своим ремеслом в барах, ресторанах и кафе, а не на улице. Но на самом деле ему никогда раньше не делали предложений, и он даже не был уверен, происходит ли это сейчас.


"Купив мне выпить", - сказала она, протягивая руку. "Клаудия Ру". Она запустила другую руку в сумку и вытащила свои собственные удостоверения. "Журналист".


"Извините, конечно, я думал...Я Хьюго Марстон, " поспешно добавил он.


"Я знаю, что вы подумали, месье Марстон, и я не уверен, быть ли польщенным или потрясенным". В ее глазах не отразилось ни того, ни другого, хотя легкая складка в уголках рта предполагала веселье.


"Извините, " сказал он, " я должен быть потрясен, а не вы". Он поймал взгляд официанта, и когда тот подошел, Хьюго повернулся к своему спутнику. "Что бы вы хотели?"


Она обратилась непосредственно к официанту. "Un whisky, s'il vous plait ." Она подняла руку, останавливая молодого человека. "Вы уже ели, месье Марстон?"


"На самом деле, нет".


Она повернулась обратно к официанту. "Alors, deux omelettes. Vous avez les cepes toujours ?"


"Да, мадам. Deux omelettes avec cepes ?"


"Oui ." Она улыбнулась Хьюго. "Я так понимаю, вы женаты". Это было утверждение, а не вопрос.


"Почему ты так говоришь?" - Спросил Хьюго.


"Ты бы видел свое лицо. Ты не привык, чтобы за тебя заказывала женщина."


Он кивнул. "Это правда". Его южная красавица Кристин скорее позволила бы им обоим умереть с голоду, чем сделала заказ для него в ресторане. "Но я не женат, больше нет".


Она внимательно наблюдала за ним, пока он говорил, и Хьюго не мог не выдержать ее взгляда. У нее были карие глаза, совершенно безупречные, и как только он заметил их, жесткость, которую она носила вокруг себя, как плащ, значительно смягчилась. Ее глаза идеально сочетались по цвету с толстой полосой шарфа, намотанного на шею. Хьюго задумался, было ли это сделано намеренно, возможно, подарок наблюдательного друга или любовника.


"Больше нет?" - спросила она. "Тогда мы либо празднуем, либо выражаем сочувствие, нет? В любом случае, нам следует заказать вино к ужину."


"Меня это устраивает", - сказал Хьюго. "Так что именно вы заказали? Омлеты - да, но "белые грибы"?


"Разновидность гриба. Лучший типаж. Итальянцы называют их белыми грибами, но те, что они выращивают в окрестностях Бордо, другие, я готов поклясться в этом. Намного лучше. Мы немного запоздали с сезоном, но у некоторых шеф-поваров хороший запас, и, похоже, нам повезло. У вас их никогда не было?"


"Насколько я знаю, нет". Когда они прибыли, он обнаружил, что она была права. Сочный, но легкий, без мясистого, подавляющего вкуса других грибов, таких как вездесущая портабелла. Приготовленный на масле с чесноком, догадался он, и только сейчас осознал, насколько проголодался. Официант принес еще одну корзинку с хлебом.


"Так что же ты за журналист такой?" - Спросил Хьюго между укусами.


"Газета. Полицейский репортер Le Monde . Ограбление, изнасилование, убийство, все такое прочее. Наркотики тоже, это мой текущий интерес. Копы в последнее время видят гораздо больше подобного, а это значит, что я больше пишу об этом ". Она улыбнулась и разломила кусок хлеба пополам. "Вся эта история с Европейским союзом. Вы открываете границы для туристов и торговли и угадайте, что еще вы получаете ".


"В этом есть смысл".


"Поверьте мне, дилеры так и думают. Копы создают новую оперативную группу по борьбе с наркотиками. Я многим целую задницу, чтобы получить информацию об этом, получить эксклюзив или два ". Она переключалась с французского на английский и использовала сленговое cul для обозначения "задницы", что заставило Хьюго улыбнуться. То, как она это сказала, язык и ее мягкий голос, на самом деле звучали элегантно.


"Я понимаю". Хьюго налил им еще вина. "А наркотики более интересны, чем грабежи или убийства?"


"Обычно. Еще одна предыстория. Убийство или ограбление просто случается, и все. Убийства, которые мы видим здесь, не такие, как по телевизору. Они быстры и бессмысленны, почти всегда. Но с наркотиками часто возникают интриги, драмы и они затрагивают реальных людей. К тому же, я устал смотреть на мертвые тела ".


"Я понимаю это". Он немного рассказал ей о своем времени в ФБР, о работе в хьюстонском офисе в качестве профайлера, о посещении мест убийств и необходимости беспристрастно оценивать, почему убийца выколол глаза жертве. Слишком часто ребенок. У него были свои успехи, но успех для него обычно означал поимку плохого парня после события, а не остановку его до. И такого рода успех взял свое, вот почему, как он сказал Клаудии, когда ему предложили шанс выбраться из окопов и немного попутешествовать, он ухватился за это. Нет необходимости упоминать Элли.


"Но я думаю, ты скучаешь по этому, нет?" Снова вскинутая голова, когда она смотрела на него.


"Может быть, я и знаю. Немного." Он посмотрел на Клаудию. "Значит, у вас хорошие связи в префектуре?"


Она драматично захлопала веками. "Что вы думаете?"


Он рассмеялся. Конечно, она это сделала. "Хорошо. Вы оказываете услуги американским полицейским?"


"Это зависит от услуги". Она отправила в рот вилкой последний кусочек омлета и прожевала. "И это зависит от того, что в этом для меня".


Хьюго мягко рассмеялся. "Я думаю, вы оказали бы этому полицейскому услугу, даже если бы для вас в этом ничего не было".


Тонкие брови высоко поднялись. "Почему это?"


"Просто догадываюсь. Как насчет того, чтобы я заплатил за ужин?"


Он так и сделал, а потом они отправились в квартиру Хьюго, где выпили бренди у камина. Она была скорее увлеченной слушательницей, чем рассказчицей, упомянув только о своих "скромных корнях", об отце с некоторыми проблемами со здоровьем, который обратился к религии в последние годы жизни, и об отсутствии матери в детстве. У нее был короткий брак, но она не сказала, хорошо это закончилось или плохо, а потом она засыпала его вопросами о Техасе. Когда они обменялись достаточной справочной информацией и поболтали о пустяках, они отправились спать.


Ее занятия любовью были искусными, интенсивными, ее дыхание сладким от ночного спиртного, а тело таким упругим, каким он его представлял. Он чувствовал себя непрактичным, потому что он был. Она, сама того не желая, была как инструктор по танцам, направляя своего талантливого, но подзабытого ученика, и каким-то образом он не возражал против направления, потому что знал, что это означало, что она получала то, что хотела, и это было то, чего хотел он.


Она ушла ночью, думая, что он спит. Он наблюдал, как ее силуэт скользит по комнате, собирая одежду, а затем одеваясь. Она задержалась у кровати, прежде чем выйти, всего на мгновение. Она не оставила номера телефона или адреса электронной почты.


Полицейский и журналист могли бы найти друг друга, если бы захотели.


* * *


Проснувшись, Хьюго был рад остаться один. Он не думал о следующем утре, но, готовя кофе, вспомнил, и мысль о неловкой болтовне встревожила его. Гораздо лучше расстаться, не разбавляя воспоминания пустыми любезностями. С другой стороны, в этой квартире давно не раздавался женский голос, так что, возможно, болтовня была бы терпимой.


Был вторник, почти девять часов, когда он закрыл за собой дверь квартиры. У него было три задачи на день. Во-первых, нужно было найти, где перекусить и выпить еще кофе, во-вторых, попросить Клаудию об одолжении и, возможно, договориться о совместном обеде или ужине, и в-третьих, проникнуть в квартиру Макса на улице Кондорсе. Но сначала еда и кофе.


Он прогуливался по обычно оживленному бульвару Сен-Жермен, по выходным переполненному туристами, а в будние дни - жителями пригородных районов. Сейчас здесь было самое тихое время, затишье между утренним часом пик и массовым исходом во время обеда из офисов и магазинов. Он купил блинчик с лимонным соком и сахаром в киоске рядом с церковью Сен-Жермен-де-Пре, затем прошел мимо знаменитых кафе Deux Magots и Caf é de Flore, где собирались художники и писатели предыдущих поколений. Он продолжал идти на северо-запад в сторону Сены , пока не добрался до улицы Бельшассе, где повернул направо и зашел в кафе "Рубэ". Там кофе был не хуже любого другого, и на несколько евро дешевле. Его подали быстро, и он выпил его почти так же быстро, с нетерпением ожидая начала своего рабочего дня. Сделав несколько оставшихся глотков, он потянулся за телефоном. Эмма ответила после второго гудка.


"Не могли бы вы дать мне номер телефона журналиста из Le Monde ? Зовут Клаудия Ру."


"Конечно. Но поможет ли это, если я напомню тебе, что ты все еще в отпуске?"


"Не совсем".


"Хорошо. У тебя есть ручка?"


"Да, но не могли бы вы соединить меня?"


"Я могу созвониться с нами, а затем повесить трубку", - мило сказала она, - "если набрать номер слишком сложно для твоих бедных маленьких пальчиков".


"Слишком много хлопот".


"Хорошо, но вам придется подождать, пока я ей позвоню, если вы можете вынести неудобства". Прежде чем он смог ответить, линия оборвалась и оставалась такой целую минуту. Эмма снова появилась и сказала: "Вот она, ваше величество. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится ".


Клаудия улыбалась, когда сказала "Бонжур", он мог слышать это по ее голосу. "Надеюсь, я не разбудила тебя, когда уходила", - сказала она.


"Нет, " честно ответил он, " вы этого не делали".


"Хорошо. И я надеюсь, вы не обиделись ".


"Я большой мальчик, Клаудия, все в порядке".


"Не могли бы вы встретиться со мной за ужином сегодня вечером?" - спросила она, прежде чем он успел ответить.


"Да". Он сделал паузу. "Эй, могу я попросить тебя об одолжении?"


"Mais oui , что это?"


"У меня есть друг, букинист. Он исчез, и я бы хотел, чтобы кто-нибудь помог его найти."


"Исчез?"


Без всякой причины, которую он мог придумать, Хьюго не хотел рассказывать ей о похищении. Возможно, потому, что он не смог это остановить, возможно, потому, что полиция отказалась ему поверить. Он был уверен, что происходит что-то большее, но пока он не узнает, что это было, он будет ограничивать информацию.


"Да. По крайней мере, временно. Я собираюсь зайти к нему домой позже, просто чтобы проверить, но...что ж, я расскажу тебе об этом сегодня вечером ".


"Согласие . Дайте мне его имя и адрес, я посмотрю, что я могу сделать. У нас здесь есть собственные следователи, они подключены ко всем видам ресурсов, тем же, которыми пользуется полиция ".


"Мерси" . Он дал ей информацию и добавил описание внешности, на всякий случай. "Я проверил базу данных DCRI, но у них не было ничего нового".


"Они, вероятно, не стали бы, наши были бы лучше для пропавшего человека. Я могу достаточно легко проверить." Она сделала паузу. "Итак, сегодня вечером. Давай поужинаем пораньше, я кое-что куплю и приготовлю у тебя дома, скажем, в семь часов?"


"Идеально". Хьюго повесил трубку, бросил деньги на блюдце официанту и взял свою шляпу. Когда с первым и вторым заданиями было покончено, пришло время навестить дом старого друга.


Глава девятая


Квартира Макса на улице Кондорсе находилась на верхнем этаже четырехэтажного здания. Единственный видимый вход находился на вершине шести гранитных ступеней, окаймленных железными перилами, черная дверь, которая выглядела так, будто ее недавно покрасили. Второй раз за два дня Хьюго поднялся по ступенькам и нажал на самый высокий дверной звонок. Он наклонил голову, прислушиваясь, но не услышал ни звонка, ни движения, поэтому попробовал еще раз. По-прежнему ничего. Он нажал на кнопку пониже, надеясь, что кто-нибудь его впустит, но снова не получил никакой реакции. Он копался в кармане, чтобы вытащить маленькую сумку с инструментами, которую он взял с собой на новую работу из ФБР, когда открылась входная дверь и вышла пожилая женщина с пустыми пакетами из-под покупок в одной руке и тростью в другой. Хьюго отступил вниз по лестнице, чтобы не напугать ее.


"Доброго времени суток, мадам". Он снял шляпу и отвесил легкий поклон.


"Monsieur, bonjour ."


"Excusez moi, je cherche un ami . Макс Коче."


"Да, месье, он живет здесь. Верхний этаж."


Хьюго улыбнулся. "Да, я пытался, но не получил ответа. Вы видели его в последнее время?"


"Oui ." Она положила руку на железные перила и начала спускаться по лестнице. "Только на прошлой неделе. Это достаточно недавно? Я не часто выхожу из дома ".


"Тяжело, когда так холодно". Он улыбнулся. "На самом деле, я надеялся, что вы видели или слышали его в последние день или два". Он пытался говорить небрежно, но пожилая женщина была проницательна.


"Слышал его? Какой странный вопрос, месье. С ним все в порядке?"


"Это то, что я пытаюсь выяснить".


"Ну, как я уже сказал, я не видел его на этой неделе. Или слышала его." Она посмотрела на Хьюго и склонила голову набок. "У вас акцент, вы не из Парижа".


"I'm American."


На ее лице появилась улыбка. "Vraiment! J'adore les Americains. После войны, во время Освобождения, у меня был настоящий роман с молодым полковником." Она подмигнула ему. "По крайней мере, он сказал, что он полковник, я так и не удосужился проверить".


"Я уверен, что так оно и было".


"Тьфу!" - Она махнула рукой. "Я уверен, что это не имеет значения". Она дошла до последней из каменных ступеней и остановилась. "Разговор об акцентах напомнил мне. Несколько дней назад я вышел на улицу, потому что услышал собачий лай. Мужчина уходил и придержал для меня дверь ".


"У него был акцент?"


"Да. Я подумал, что, возможно, он итальянец или испанец. Он был очень вежлив, когда я поблагодарил его."


"Вы думаете, он был у Макса?"


"Вот почему я упоминаю об этом. Я живу на первом этаже, тот, что надо мной, пустует, а пара, которая живет в квартире выше, которая находится в Африке в течение трех месяцев. Вы знаете, они занимаются миссионерской работой".


"Я этого не знал. Очень благородный."


Она снова взмахнула рукой. "Нет, месье, они принадлежат к какому-то культу. Милый, но..." Она пожала плечами.


"Я понимаю. И когда, вы сказали, это было?"


Она нахмурилась. "Иногда у меня возникают проблемы с запоминанием. Но это была, вероятно, суббота, возможно, воскресенье. Я хотел лечь спать, но шум мешал мне, так что около девяти вечера. Но я не видел месье Коша." Она протиснулась мимо него и кивнула на входную дверь. "Я не запирал ее. Войди и постучи, если хочешь. Au revoir, monsieur . Если я увижу его, могу я сказать ему, что ты заходил?"


"Конечно. Мой любимый Хьюго Марстон. Просто скажите ему "большой американец". И спасибо вам за вашу помощь ".


"Великий римлянин". Она выпрямилась с улыбкой на губах. "Не за что, месье, и спасибо, что напомнили мне".


Она зашаркала прочь по улице, но у Хьюго был еще один вопрос. "Мадам. Вы помните, как выглядел тот мужчина? Мужчина с акцентом."


"Да, конечно. Он выглядел как иностранец, месье. Маленький и худой, с темной кожей. Вы знаете, его лицо заставило меня подумать о крысе. И он продолжал потирать подбородок." Она начала отворачиваться, затем оглянулась. "Ах, мой полковник, как давно я о нем не думала". Она задумчиво улыбнулась и продолжила свой путь.


Шабо. Этот ублюдок солгал. Он не только знал Макса, но и был в его квартире.


Хьюго оглядел пустую улицу, взбежал по каменным ступеням и вошел внутрь. Справа от него была дверь в квартиру пожилой леди, перед ним лестница с потертой дорожкой, выцветшей и грязной, приглашающей его подняться. Ступеньки скрипели под ногами, и, хотя он знал, что в здании никого нет, он двигался так тихо, как только мог. Он инстинктивно коснулся оружия под мышкой, скорее для уверенности, чем по необходимости. На лестничной площадке второго этажа он миновал дверь в пустую квартиру и продолжал идти, пока не достиг третьего этажа, где прямо перед ним была другая дверь. Пара в Африке. Он почти не остановился, пересекая лестничную площадку и продолжая подниматься.


Дверь Макса была на самом верху лестницы. Хьюго остановился перевести дух, раздраженный тем, что его дыхание и сердцебиение участились, чем ему бы хотелось. Он шагнул вперед и постучал в дверь. Тишина. Он огляделся и увидел на лестничной площадке маленький деревянный столик высотой даже не по колено. На нем не было ни растения, ни орнамента, только тонкий слой пыли.


Хьюго покачал головой, на его губах появилась легкая улыбка. Это был явно бессмысленный предмет мебели, но Хьюго с годами понял, что очень немногие вещи не имеют смысла. Он подошел и взял маленький столик. Он перевернул его вверх дном и внимательно осмотрел. Затем он перевернул его на бок и нашел то, что искал. Под ободком был приклеен ключ. Он снял его и вставил в дверь Макса, помедлил секунду, а затем почувствовал, как он аккуратно повернулся в замке.


Дверь бесшумно распахнулась, и Хьюго вошел в гостиную Макса и огляделся. Комната была большой и светлой, с тремя окнами слева от него, выходящими на улицу Кондорсе, и заполненной мебелью, которая обошлась бы Максу совсем недорого, но прослужила бы всю жизнь, темной и тяжелой. И повсюду книги.


Очевидно, кто-то другой добрался туда первым. Хотя мебель все еще стояла вертикально, пол был завален содержимым комнаты, в основном книгами. Некоторые одиноко лежали на полу, их обложки были раскрыты, как распростертые крылья умирающих птиц. Другие были свалены в кучи, образуя неопрятные пирамиды рядом с мебелью и на ней. Напротив Хьюго стоял длинный диван, заваленный ими, несколько из них ненадежно балансировали на краю кожаного сиденья.


Кресло со спинкой-крылышком стояло рядом с диваном, у окон и под углом к комнате, его сиденье было одним из немногих мест, свободных от литературы. По бокам от кресла стояли два круглых столика, на которых лежали стопки книг высотой в пять и шесть штук, некоторые из них вывалились на пол. Прямо слева от Хьюго был шкаф, дверцы которого были открыты. Он прошел дальше в комнату, намеренно держась подальше от больших окон, и заглянул внутрь.


Макс вставил несколько дешевых сосновых досок, чтобы вместить больше книг, но полки шкафа были в основном пусты, их содержимое валялось на полу у ног Хьюго. Он посмотрел на них, и его ботинки смяли выброшенные пластиковые конверты, которые когда-то защищали эти книги от непогоды. С погнутыми обложками и вырванными страницами вокруг него пустые ножны казались выброшенными мешками для трупов, слишком поздними, чтобы принести какую-то реальную пользу, кроме как унести мертвых.


Пластиковые обложки, однако, сказали Хьюго одну вещь: книги, спрятанные в шкафу, принадлежали Максу как наиболее ценные. Он опустился на колени и просеял их. Больше никаких Рембо, и он не смотрел "На войне " .


Впервые оказавшись там, в доме Макса, он почувствовал знакомое жужжание места преступления. Впервые за многие годы его чувства и тренировка активизировались, впитывая и направляя информацию, превращая увиденное в связную историю. Он прошелся по комнате, прикасаясь как можно меньше, его глаза шарили по всему. К тому времени, как он закончил обыскивать комнату, он знал одно: кто-то обыскал квартиру Макса, быстро и тихо. Но здесь не было никакой драки.


Хьюго подошел к полуоткрытой двери в дальнем углу. Она вела в короткий коридор, справа от которого располагалась крошечная кухня, а слева - ванная. Коридор закончился у спальни Макса, дверь была открыта. Он ступал тихо, опять же по привычке, а не по необходимости, заглядывая на кухню и в ванную в поисках новых признаков вторжения. Ничего.


У входа в комнату Макса он остановился.


Спальня была величайшим убежищем человека, местом, где он думал, спал, любил. Вошедший без приглашения Хьюго задумался. Он всегда относился, или надеялся, что относился, к этим комнатам с величайшим уважением. Так много тел, которые он видел, были в спальнях; убийца из Остина зарубил своих жертв топором, пока они спали, и он убил полдюжины, прежде чем Хьюго поймал его за тысячу миль отсюда, крепко спящим в заброшенном товарном вагоне, который находился в задней части железнодорожной станции Цинциннати. Детей он тоже находил в спальнях, хотя обычно это были не их собственные.


Он вошел внутрь. Напротив двери стояла двуспальная кровать Макса с натянутыми одеялами. У его подножия стоял низкий деревянный сундук с открытой крышкой. Грудь Хьюго сдавило, когда он двинулся к ней, но он обнаружил, что она пуста, одеяла небрежно брошены спереди после того, как ее обыскали. Он повернулся к шкафу слева от себя. Пол скрипнул, когда он подошел к нему, и дверь тоже скрипнула, словно в знак сочувствия. С электрической лампочки свисал шнурок, и Хьюго дернул за него. В резком свете он увидел два коричневых кожаных чемодана, открытых и пустых. Рядом с ними стояла большая спортивная сумка, панели из зеленого холста, сшитые вместе толстыми нитками. Военный, подумал Хьюго, и к тому же пустой. Он провел руками по рубашкам и пиджакам, висящим в шкафу, затем осмотрел полдюжины пар брюк на верхней полке.


Хьюго услышал тихий щелчок из коридора. Он выключил свет и инстинктивно сунул руку под куртку. Он снова услышал шум. Закрывал ли он за собой дверь квартиры, когда входил? Запер ее?


Хьюго медленно вышел из шкафа, держась поближе к стене, чтобы его не заметили, и потому что там пол был менее склонен скрипеть. Он подошел к задней стороне открытой двери спальни и заглянул в щель между дверью и косяком. Он увидел тонкую полоску коридора. Он наблюдал секунду, но не заметил никакого движения. Его пальцы сомкнулись на рукояти пистолета.


"Здесь есть кто-нибудь?" он позвал. Если он и хотел кого-то напугать, то это должно было произойти в безопасном месте, отсюда. Но ответа нет.


Он вышел за дверь и быстро направился в коридор, переводя взгляд с кухни на ванную. Он привиделся у стены, когда услышал шум из ванной, легкий звук чистки. Он вытащил пистолет из кобуры и заговорил низким, спокойным голосом. "Я офицер посольства США, и я вооружен. Пожалуйста, оставайтесь на месте и назовите себя ".


Его сердце заколотилось в груди, а хватка усилилась при легком стуке из ванной.


Он поднял пистолет и прицелился в дверь.


С легким стуком дверь распахнулась, и черная кошка вышла в коридор и посмотрела на него снизу вверх. Он мяукнул один раз, облизнул губы, а затем плавной походкой направился в гостиную. Хьюго испустил вздох, о котором он и не подозревал, что задерживал дыхание, и убрал оружие в кобуру. Он всегда предпочитал собак.


Он зашел в ванную. Простая раковина на подставке и ванна, но без душа. Рядом с ванной стояли два блюдца, оба пустые. Хьюго опустился на колени и дотронулся до них. Сухо, так что все молоко или вода, которые Макс оставил для своей кошки, давно закончились. Он встал и открыл туалетный столик над раковиной. Бритва, кисточка для бритья и маленькая баночка для крема стояли рядом на полке. Рядом с ними пластиковый стакан с зубной щеткой и пастой.


Он заглянул на кухню, надеясь увидеть что-нибудь, что заставило бы его передумать, оспорить назревающий тревожный и очевидный вывод. В холодильнике высотой по пояс стояла открытая баночка с паштетом é, большой кусок сыра, несколько пластиковых контейнеров с остатками чего-то непонятного, неоткрытая бутылка "Сансер" и полконтейнера молока. Он вытащил ее, понюхал, и его чуть не вырвало. Он пошел, чтобы вылить содержимое в раковину, но полицейский в нем сказал все сохранить, поэтому он поставил его обратно, тихо раздраженный тем, что оставил свои отпечатки пальцев на коробке.


Хьюго осмотрел остальную кухню и заметил буханку хлеба, торчащую из-под салфетки для мытья посуды, поэтому он поднял ее и постучал ею по столешнице. Твердый как скала. Он поморщился и вернулся в гостиную, где обнаружил кота, примостившегося на спинке кресла Макса.


Он понял, что надеялся, несмотря на все, что он видел, что Макса похитили против его воли, но он держался подальше по собственному желанию. Теперь эта надежда казалась нелепой. Черствый хлеб и прокисшее молоко ясно давали понять, что Макса не было в его квартире по меньшей мере несколько дней, а багаж и одежда, все еще висевшие в шкафу, означали, что он ушел не по своей воле.


Но что делать? Он не мог позвонить в полицию. "Bonjour . Хьюго Марстон слушает. Я только что вломился в чью-то квартиру и хотел бы сообщить, что кто-то вломился за день или два до меня." Вряд ли.


Был один человек, которому он мог позвонить. Он достал свой телефон и набрал номер Эммы.


"Привет, это я", - сказал он.


"Ну, привет мне, все в порядке? У тебя напряженный голос."


"Я в порядке". Как она всегда знала? Она разбиралась в людях лучше, чем он. "Не могли бы вы снова соединить меня с тем журналистом? Клаудия Ру."


Она вздохнула, и он понял, о чем она подумала. Я не верю, что все в порядке, но если вы не скажете мне, что происходит, я не буду настаивать . "У меня где-то здесь должен быть записан номер. Понял. Подождите, я вас соединю ".


Двадцать секунд спустя Хьюго услышал два щелчка и голос Клаудии.


""Allo ? Хьюго?"


"Клаудия, я знаю, что ты сегодня занята, прости, что беспокою тебя".


"С тобой все в порядке?"


"Да. Слушай, я у Макса дома."


"Он там? Ты нашел его?"


"Нет. Я нашел его кота."


"Его кот? Я не понимаю."


"Я тоже не знаю. Я вошел и-"


"Вы вломились в его квартиру?"


"Клаудия, ç Вирджиния . Все в порядке. У меня был ключ."


"Ключ. С каких это пор?"


"Это не важно. Послушайте, кто-то был здесь до меня, они просматривали его книги. Но все его личные вещи здесь, как будто он только что вышел купить хлеба. Клаудия, я не рассказал тебе всего раньше. Макса похитили, я видел это своими глазами."


"Что? Почему ты не-"


"Я знаю, я знаю. Я введу вас в курс дела позже, но суть в том, что я надеялся, что тот, кто его похитил, отпустил его, а затем сказал ему убираться из города. Но его вещи здесь, одежда и чемоданы, а его хлеб черствый, а молоко прокисшее. Он не возвращался."


"Мерде, мне жаль, это ужасно. Зачем кому-то вламываться в его заведение?"


"Я не уверен. Ты что-нибудь выяснил?"


"О, Хьюго. Мне жаль. У меня не было времени. Та новая оперативная группа по борьбе с наркотиками, о которой я упоминал, я встречался с ними весь день. Но я сделаю это до того, как приду сегодня вечером, я обещаю ".


"Спасибо". Хьюго проглотил свое разочарование. Похищение Макса не обеспокоило детективов из префектуры, а человек, на пару дней уехавший из своей квартиры в Париже, не собирался регистрироваться даже у самого низкого жандарма. Он не должен был удивляться, что Клаудия до этого не добралась. "Без проблем", - сказал он. "Я только что был здесь, поэтому решил позвонить. Увидимся вечером, хорошо? Ты помнишь дорогу?"


Она рассмеялась. "Если я заблужусь, я спрошу полицейского".


"Я собираюсь еще раз осмотреться здесь, а затем отправлюсь домой".


"Bien . О, Хьюго. Накорми его, ладно?"


"Кто?"


"Кот. Накорми его перед уходом. На всякий случай."


Глава десятая


В семь вечера того же дня появилась Клаудия с сумками для покупок в каждой руке и чмокнула Хьюго в обе щеки. Он взял сумки, и она последовала за ним на кухню, где они начали распаковывать вещи.


"Ты любишь улиток?" спросила она.


"Да", - сказал он. "Главное, чтобы чеснок был отжат, а не нарезан кубиками и был таким же свежим, как хлеб".


"Тогда тебе повезло. Открой немного вина и посмотри, как я готовлю ".


Должно быть, она зашла домой переодеться перед приходом, подумал Хьюго, потому что ее узкие джинсы не были созданы для полевой работы, даже для журналиста. Ее топ был простым, черным и шелковым, низко спускающимся на спину. Когда он наблюдал, как она скользит по кухне, его аппетит усилился, но он хотел ее, а не еду. Он встал у нее за спиной и обнял ее за талию. Она рассмеялась. "Я вижу, что свежими являются не только хлеб и чеснок".


"Они могут подождать несколько минут".


Она положила масло и улиток на уже горячую сковородку, убавила огонь, затем повернулась в его руках и прижалась губами к его уху. "Я тоже голодна", - прошептала она.


Он отнес ее в спальню, пока они целовались, и они оставили улиток тушиться дольше, чем сделал бы любой настоящий повар.


Когда они, наконец, поели, они сделали это на кухне, оба полуодетые и голодные. Они мало говорили, но много улыбались, сравнивая улиток по размеру, а затем поглощали их, отрывая друг от друга куски хлеба от быстро сморщивающегося багета.


Когда Хьюго встал, чтобы открыть вторую бутылку вина, Клаудия издала небольшую отрыжку. "Прошу прощения" . Она протянула свой стакан. "Прежде чем мы закончим с этим, мы должны поговорить о твоем друге Максе".


Макс. Хьюго не упоминал о нем, но старик был с ним весь вечер, вызывая ноющее чувство в животе и глухое эхо в голове. Он хотел спросить, что она знала в тот момент, когда переступила порог, но не хотел, чтобы она подумала, что он использует ее, детская мысль и, возможно, оправдание для того, чтобы быть захваченным ее присутствием. Но теперь он был весь внимание.


"Ты что-то нашел?"


"Нет, в том-то и дело. Ничего. Я проверил больницы, морги и даже тюрьмы." Она пожала плечами. "Никакого Макса Коча. Не могли бы вы, пожалуйста, рассказать мне, что происходит?"


Он разлил вино и начал с похищения Макса, со странной реакции полиции на месте происшествия. Она сидела неподвижно с широко раскрытыми глазами, пока он рассказывал ей историю старика и о том, как они стали друзьями.


"Все это ... безумие. И что, по-вашему, происходит?" Сказала Клаудия. "Что кто-то похитил его из-за его прошлого?"


"Понятия не имею".


"А как насчет той книги "Рембо"? Ты сказал, что только что купил это у него."


"Да, даже часа не прошло ..." Хьюго замолчал, так как его мозг заработал сверхурочно. Нет. Этого не могло быть. Книга?


"Я не знаю всего, что знаешь ты", - сказала Клаудия. "Но возможно ли, что книга имеет к этому какое-то отношение?"


"Первоначально это приходило мне в голову, но не имело никакого смысла. Никого не похищают из-за книги, и если это было то, чего хотел мужчина, у Макса ее даже не было. Я так и сделал. Все, что Макс должен был сделать, это сказать мне отдать это, нет?"


"Может быть. Может быть, он думал, что если прикинется дурачком, парень оставит его в покое. Было ли что-нибудь необычное в ней или в том, что он продавал ее вам?"


"Нет, я так не думаю". Хьюго покачал головой, затем поднял глаза. "Все, что я могу думать, это то, что ... он не знал истинной ценности книги".


"Может быть, кто-то другой знает", - сказала Клаудия. "Может быть, это то, чего они хотят?"


"Книга?"


"Конечно, ценный. Людей убивали за гораздо меньшее. Но, как вы сказали, когда его похитили, у Макса не было книги. Ты сделал." Она опустила свой бокал с вином и накрыла его руку своей. "Это означает, что тот, кто его похитил, знает, что у него ее нет, особенно теперь, когда они обыскали его квартиру. Но они могут знать, что он продал ее тебе."


"Да, это только что пришло мне в голову".


"Не разыгрывай героя, Хьюго, ты можешь оказаться в опасности".


"Возможно. Послушайте, у меня здесь нет юрисдикции, по крайней мере, официально. Как ты думаешь, кто-нибудь из твоих приятелей-копов открыл бы дело о пропавшем человеке и пошел бы поговорить с этим букинистом Шабо?"


"Я спрошу завтра, конечно", - сказала она. "Но почему они прекратили подобное расследование?"


"Они нашли людей, которые сказали, что ничего не произошло. Два или три парижанина против одного американца. Хьюго покачал головой. "Я не знаю, может быть, они подумали, что я был пьян?"


"Были ли вы?"


Он бросил на нее взгляд.


"Извините", - сказала она. "О книге. Если это как-то связано с его исчезновением, возможно, вам стоит подумать о том, чтобы вернуть это. Ты можешь?"


"Книга, черт. Да, я надеюсь на это. - Он хлопнул ладонью по столу, злясь на себя за то, что не подумал об этом. "Если у кого-то есть Макс, и все, что им нужно, - это книга, тогда это простой обмен".


"И если кто-то придет за тобой, и ты сможешь отдать им это, это лучше, чем иметь пистолет подмышкой".


"Нет причин, по которым я не мог бы иметь и то, и другое, не так ли?" Хьюго встал и поцеловал ее в лоб. Теперь, когда у них был план, он почувствовал себя лучше. "Я почти уверен, что видел, как ты тайком прятала "мильфей" в холодильник", - сказал он. "Вы готовы к десерту?"


"Всегда. Я возьму это, пока ты звонишь книготорговцу ".


* * *


Она снова ушла ночью, на этот раз что-то шепча ему на ухо и целуя его, очевидно, не заботясь о том, что разбудит его. Было два часа ночи, когда дверь за ней закрылась, а Хьюго лежал на спине, что-то терзало его разум, что-то, что он должен был сделать.


Книга. Он не смог дозвониться до Кендалл, на визитке был только номер магазина. Он оставил сообщение и попытался выбросить его из головы. Он не мог понять, как книга действительно могла стоять за похищением Макса, но он проследит за этим утром и все равно отменит продажу, просто чтобы быть уверенным.


Он ворочался до пяти, потом сдался и скатился с кровати. Он заварил кофе, а затем прошлепал в свой кабинет. Хьюго снова набрал номер магазина Кендалла, надеясь, что англичанин тоже ранняя пташка. После шестого звонка включилась голосовая почта магазина. Хьюго оставил еще одно сообщение, в котором просил Кендалла снять книгу с аукциона и сохранить ее для него. Затем он посмотрел номера Christie's и оставил его на экране, когда пошел на кухню и налил кофе. Ему пришлось бы дождаться открытия аукционного дома; он не доверял голосовой почте, чтобы та выполнила свою работу там.


В восемь он позвонил в Christie's и, объяснив секретарше свои потребности, был соединен с младшим аукционистом, который специализировался на французской литературе.


"Пол Гудсон, чем я могу быть полезен?"


"Меня зовут Хьюго Марстон, и ваш секретарь в приемной сказал мне, что сегодня утром там выставляется на аукцион книга, которой я владею".


"Я понимаю. И что мы можем для вас сделать?"


"Мне нужно, чтобы ты снял это с аукциона".


"Потяни за это-"


"Да", - сказал Хьюго. "Немедленно".


"Очень хорошо, сэр. Я могу попробовать ". Мужчина вздохнул, явно намереваясь дать Хьюго понять, насколько он занят. Слишком занят для владельцев книг, которые не могли определиться с продажей. "Аукцион начинается через час, поэтому мне нужно, чтобы вы прислали письменное разрешение, подписанное и нотариально заверенное, с описанием предмета и вашего отношения к нему".


"Господи, чувак. Товар - это книга, и у нас нет никаких отношений. Эта чертова вещь принадлежит мне ". Хьюго глубоко вздохнул. "Послушайте, я начальник службы безопасности посольства США, и мне нужно, чтобы вы сняли эту книгу с аукциона".


"Это дело Госдепартамента?" Маленький осел теперь был менее уверен в себе.


"Насколько вам известно, это так. Я подожду на линии, а ты иди и делай свое дело ".


"Скажи мне свое имя еще раз, я проверю".


Хьюго назвал ему свое имя и название книги и стал ждать. Прошло добрых пять минут, прежде чем он услышал, как берут трубку.


"Сэр, я вернулся".


"Ты нашел это?"


"И да, и нет".


"Что это значит?" Сказал Хьюго сквозь стиснутые зубы.


"Что ж, книга выставлена здесь на аукцион". Хьюго слышал напряжение в голосе молодого человека. "Дело в том, мистер Марстон, что вы не указаны в списке продавцов".


Конечно, нет, он уполномочил Кендалла разобраться с этим.


"Послушайте, Питер Кендалл - это человек, который выставил ее для меня на продажу. Он книготорговец здесь, в Париже, вы должны это знать. Просто спросите его. На самом деле, если он там, приведи его к телефону ".


"Сэр, здесь еще никого нет. И я действительно знаю мистера Кендалла, вот почему я не могу достать книгу без его разрешения. У нас с ним много деловых отношений ".


"Когда начинается аукцион?"


"Меньше чем через час. И вам следует поторопиться, если вы пытаетесь связаться с ним, потому что мы готовим дорогие книги заранее. Нашим богатым клиентам не нравится, когда их заставляют ждать."


Конечно, они этого не делают. "Я вам перезвоню". Хьюго повесил трубку и снова набрал номер Кендалл, оставив еще одно сообщение, а затем отправив электронное письмо. Слишком сильно, чтобы надеяться, что у парня был Blackberry.


Следующие полтора часа он провел, зависнув у своего компьютера и телефона, попивая кофе и хрустя поджаренным черствым багетом, вкус которого придавали шарики черносмородинового джема. Каждый раз, когда он входил в свой кабинет, он желал, чтобы телефон зазвонил, и это происходило незадолго до десяти. Он не объяснил Кендаллу причин, просто попросил его позвонить и снять книгу с аукциона. Кендалл извинился за то, что не перезвонил ему раньше, он по ошибке позвонил в офис Хьюго. Кендалл повесил трубку, пообещав перезвонить, как только отменит продажу.


Это заняло еще пятнадцать минут, и когда книготорговец позвонил, его голос был извиняющимся.


"Мне действительно жаль, мистер Марстон. Книга уже продана".


"Черт". Зубы Хьюго сжались сильнее. "Кто это купил?"


"Я спрашивал, но мне не сказали. Покупатель пожелал остаться анонимным, и у них есть на это право. Особенно когда они заплатили за это так много ".


Черт . Хьюго быстро соображал. "Послушайте, покупатель все еще там, вы не знаете? Если бы они только позволили мне поговорить с ним ..."


"О нет, - сказал Кендалл, " извините, я должен был сказать. Он присутствовал на аукционе по телефону. Более состоятельные клиенты склонны так поступать ".


"И я не думаю, что они дали бы мне номер его телефона, не так ли?"


"Нет, я так не думаю". Кендалл вздохнула. "Мне жаль, мистер Марстон, мне действительно жаль. Может быть, если есть какая-то веская причина, я мог бы попросить кого-нибудь там вступить в контакт?"


Хьюго не считал свои доводы слишком убедительными, и ему не нравилось обращаться к посредникам. Он попросил Кендалла отправить по факсу письмо Кристи, в котором объяснялось, что он выставил книгу на аукцион от имени Хьюго. Кендалл снова извинился и сказал, что отправит письмо немедленно.


Хьюго подождал пятнадцать минут, прежде чем позвонить и спросить Пола Гудсона.


"Опять Хьюго Марстон", - сказал он. "Вы получили письмо от Питера Кендалла?"


"Да, она у меня перед глазами".


"Хорошо. Он объяснил мне насчет анонимного покупателя."


"Да, сэр. Как, я уверен, объяснил мистер Кендалл, мы не можем разглашать какую-либо информацию о покупателе ".


"Я так понимаю", - сказал Хьюго. "Итак, предполагая, что это ваша должность, не будете ли вы так любезны соединить меня с вашим боссом. Без обид, просто мне нужно, чтобы политика конфиденциальности была немного искажена, и я предполагаю, что он тот, кто это сделает ".


"Я могу достать его", - сказал Гудсон. "Дело в том, что это не политика. Обеспечение конфиденциальности этого покупателя - единственный способ заставить его сделать ставку, поэтому это всегда прописано в нашем договоре купли-продажи. Который, как вы знаете, уже подписан. Мне жаль, мистер Марстон, но сам Бог не смог бы убедить нас отказаться от этого клиента. Может быть, вы могли бы получить судебный ордер? Тогда нам пришлось бы обнародовать название ".


Хьюго подумал о бумажной волоките, необходимой для получения приказа от судьи. Американец просит заставить международную корпорацию выдать конфиденциальную информацию и, возможно, заставить состоятельного гражданина Франции отказаться от предмета, который он купил легально. И все из-за преступления, которое, даже если оно и существовало, не имело никакого отношения к Хьюго Марстону или американскому посольству. Никаких шансов. "Я займусь этим", - сказал он. "Тем временем окажи мне услугу, не мог бы ты?"


"Я попытаюсь, мистер Марстон".


"Передайте сообщение своему уважаемому клиенту. Скажи ему, что если я не верну эту книгу, человек может умереть ".


"Вы серьезно, сэр? Я не-"


"Да, я серьезно. И, честно говоря, я не уверен, как и почему. Вот почему мне нужна эта книга. Скажи ему, что он вернет свои деньги, все до последнего пенни ".


"Это напомнило мне, сэр. Вы хотите знать, за сколько она была продана?"


Хьюго понял, что даже не подумал о цене продажи. "Конечно".


"Пятьсот тридцать тысяч евро. Это почти три четверти миллиона долларов США ".


"Да, - сказал Хьюго шепотом, - это так".


"Несколько участников торгов подняли цену. Мы, честно говоря, не думали, что это обойдется дороже, чем в триста тысяч евро. Хорошие новости, вы не находите?"


Глава одиннадцатая


Когда Эрик Эмблер написал, что Париж обладает "жуткой формальностью гравюры на стали", он мог бы сидеть у окна квартиры Хьюго в те ранние часы утра среды. Гравюра на стали, потому что здания и улицы были однородного серого цвета, еще более тусклого из-за бесконечных низких облаков, которые висели над крышами, сглаживали свет и вытягивали цвета прямо из города. И жуткий, потому что Хьюго только что увидел, как важная улика и, возможно, спасательный круг исчезли в руках удаленного и анонимного покупателя. Он был зол на себя за то, что вообще продал книгу. Был ли бы он когда-нибудь, когда-либо, так небрежен с потенциальными доказательствами в прошлом?


После того, как он успокоился, он переориентировался и задумался, всего на мгновение, был ли покупатель как-то связан со всем этим. Но идею было невозможно исследовать в каком-либо рациональном смысле, и поэтому не стоило об этом думать. По крайней мере, на данный момент.


Он позвонил Клаудии, но повесил трубку прежде, чем она ответила. Две минуты спустя зазвонил телефон, и он улыбнулся. Конечно, ее мобильный зарегистрировал его звонок. В современном мире было трудно изменить свое мнение.


"Скучал по мне?" - спросила она.


"Mais oui . Я тоже скучаю по Максу ".


"Я не знал, что ты испытываешь к нему такие чувства".


"Тише". Хьюго не смог удержаться от улыбки. "Знаешь, ты не слишком большой, чтобы быть выше моего колена".


"О, Хьюго". Он мог слышать улыбку в ее голосе. "Думаю, я бы неплохо подошел".


"Скажи мне, мой криминальный репортер, что слышно о нашем новом букинисте?"


"Пока ничего. Я позвонил другу-детективу и убедил его прислать пару человек в форме."


"Спасибо". Он никогда не умел просить об одолжениях. "Есть какие-нибудь идеи, когда они могут сообщить о результатах?"


"Не . Но сейчас только одиннадцать."


"Ах да. Я слишком долго не спал." Он сказал ей, что книга уже продана, услышал, как у нее перехватило дыхание, когда она услышала, за сколько она ушла.


"Может быть, это из за книги", - сказала она. "Ты когда-нибудь заглядывал в нее?"


"Вы имеете в виду что-то скрытое?" Он на мгновение задумался. Открытка была в "Агате Кристи", но Рембо он видел открытым только в магазине Кендалла. "Нет. Но это не большая книга, это должно быть что-то маленькое ".


"Как невидимые чернила или что-то в этом роде?"


"Глупый, если бы это были невидимые чернила, я бы никогда их не увидел. Я имел в виду что-то вроде листа бумаги или подчеркнутых слов."


"Кто бы ни купил это на аукционе, мог ли он заранее знать, есть ли что-то внутри?" - спросила она.


"Я не понимаю, как, он покупал по телефону".


"Может быть, кто-то просмотрел это для него перед продажей".


"Возможно", - сказал Хьюго. "Это большие деньги за то, чего вы еще не видели".


"Хотя вы купили ее, не осмотрев".


"Я не платил полмиллиона евро".


"Справедливое замечание".


"Послушай, ты можешь вырваться на ланч? Или ужин? Не хочу показаться нуждающимся, но мне действительно нравится, как ты готовишь."


"О, я не могу". Ее голос внезапно стал далеким. "У меня уже есть планы. Позвольте мне позвонить вам сегодня днем, когда вернутся мои жандармы. И я увижу тебя завтра, я обещаю ".


Хьюго повесил трубку, чувствуя себя глупым подростком. Он и представить себе не мог, что почувствует разочарование от такого незначительного отказа, и все же почувствовал. Они едва знали друг друга, почему у нее не могло быть других планов, даже других любовников? Потому что он этого не сделал? Хьюго чуть не рассмеялся над собой. Если бы жители планеты соответствовали его сексуальной жизни, в этом мире было бы мало детей.


Он посмотрел на свои часы. Он ничего не мог поделать с поиском Макса прямо сейчас, но он должен был что-то сделать. Не работа, он не хотел идти в посольство и чтобы Эмма прочла на его лице ... Что, разочарование? Разочарование? Какие бы эмоции он ни испытывал, он никогда не добрался бы до своего стола без того, чтобы Эмма не заметила этого, без того, чтобы она не видела его насквозь. Ему не хотелось заниматься этим сегодня. К тому же, он был в отпуске.


Обед был бы хорошим началом, катализатором того, что Эркюль Пуаро назвал "маленькими серыми клеточками". Он все еще чувствовал вкус чеснока от вчерашних улиток и подумал, что салат, возможно, как раз то, что нужно для очищения вкуса. Он зашагал по улице Жакоб, поглядывая на сплошное серое небо и ожидая, что вот-вот хлынет дождь. Он не возражал, довольный тем, что шляпа, пальто и случайный дверной проем обеспечат достаточное укрытие.


Он бродил по Шестому округу, никогда не уставая от тесных улочек и маленьких уютных бутиков. Из оконных коробок над головой высыпала красная герань, украшая каменные фасады двухзвездочных отелей, которые обслуживали не очень богатых американцев и приезжих на выходные из Британии, туристов, которые хотели побывать в центре Парижа и не возражали против крошечных комнат, или не знали, что они их получат.


К тому времени, как он добрался до Сены, он забыл о еде. Через набережную де Конти находился прилавок Макса. Хьюго стоял на светофоре перекрестка, не обращая внимания на массу машин, проносящихся всего в нескольких футах от него. Он не сводил глаз с худощавого мужчины, который ходил взад-вперед перед открытой зеленой коробкой, раскладывая свой товар и время от времени поднимая глаза, чтобы заметить потенциальных покупателей. Что-то в поведении Шабо раздражало Хьюго, как будто он был здесь годами, как будто это была и всегда была его территория.


Только это было не так. Она принадлежала Максу.


Хьюго хотел подойти и вытрясти правду из этого человека. Он знал, что Шабо солгал о Максе, и хотел знать, почему. Но он также знал, что есть способ получше. Два десятилетия обучения и опыта работы в ФБР научили Хьюго, что поспешность, прежде чем подумать, может стать похоронным звоном для расследования. Улики могли быть пропущены, испорчены или испорчены, свидетели отпугнуты. И если это действительно станет делом полиции, может быть, даже дойдет до зала суда, он не хотел быть тем, кто все испортит. Не ради него и не ради Макса.


И все же он должен был что-то сделать.


Он достал телефон и набрал номер своего офиса. Эмма быстро взяла трубку.


"Привет, Эмма, не хочешь провести какое-нибудь исследование?"


"Конечно. Не хочешь рассказать мне, что происходит?"


"Что вы имеете в виду?"


"Ну, ты же знаешь, я не люблю совать нос в чужие дела. И ты знаешь, что иногда я ничего не могу с собой поделать."


"Все в порядке, Эмма, любопытство - признак интеллекта".


"Это также признак любопытства", - сказала она.


Хьюго криво улыбнулся. "И что?"


"Ну, очевидно, что с Кристин все прошло не очень хорошо, но при чем здесь журналист? Книготорговец звонит? Теперь исследование? Это не похоже ни на один отпуск, который я когда-либо видел. А где ты? Я едва слышу тебя из-за пробок."


"Извините, это громко". Хьюго отступил по маленькой боковой улочке, остановившись возле почтового отделения, которого он никогда раньше не замечал, и шум полудня мгновенно стих. "Лучше? Послушайте, " сказал он, " я ничего не замышляю, но если это так, я дам вам знать".


"Спасибо, Хьюго, в этом есть смысл". Ее неохотное уважение к его частной жизни и острый язычок были двумя ее лучшими достоинствами.


"Я знал, что ты поймешь. Теперь мне нужен номер телефона и, если возможно, контактное лицо Парижского Синдиката букинистов."


"Syndicat Des Bouquinistes? Я никогда не знал, что такой существует."


"Я тоже".


"Дай мне здесь несколько секунд. Syndicat Des.... Вот, пожалуйста. Сесилия Роже, кажется, является его главой. Нет, подожди, Бруно Гравуа. Занял больше года назад."


"Спасибо", - сказал Хьюго. "Где они базируются?"


Эмма дала ему адрес в Семнадцатом округе, на улице Нолле. "Ближайшая станция метро - площадь Клиши", - сказала она. "Хьюго, ты собираешься туда сейчас?"


"Да, почему?"


"Без причины. Иногда у меня возникает желание сказать вам, чтобы вы были осторожны, и я не всегда знаю почему."


"Потому что в прошлой жизни ты была моей матерью?"


"Если бы я была твоей матерью, Хьюго, я бы перевоплотилась в святую, а не в секретаршу".


"Но ты святой, разве ты не знал?"


"О, тише. Тебе нужно, чтобы я сделал что-нибудь еще?"


"Нет", - сказал он. "Без сомнения, я позвоню тебе завтра по какому-нибудь поводу".


"Без сомнения", - сказала она и повесила трубку.


Хьюго вернулся на набережную де Конти. Он посмотрел в сторону прилавка Жана Шабо и увидел двух жандармов, разговаривающих с ним. Спасибо тебе, Клаудия . Он подавил желание перебежать улицу и подслушать, или полностью вмешаться, а вместо этого повернул на восток и направился вдоль вялого течения реки, направляясь к остановке метро у Дома инвалидов, которая, если ему не изменяет память, доставила бы его прямо к станции Place de Clichy. И тридцатиминутная прогулка дала бы ему время придумать какой-нибудь план.


* * *


Выйдя со станции метро на площади Клиши, Хьюго направился на северо-запад по улице Био против движения в Семнадцатый округ, который располагался к западу от оживленного района Монмартр. Семнадцатый был одним из тех истинно французских районов Парижа, которые общались плечом к плечу с туристами, курсировавшими между площадью Пигаль, Сакре-Куэр и округами, расположенными по обе стороны Сены, но так и не узнали их поближе. Деловой центр с 1970-х годов, только самый заядлый историк отправился бы в эту часть Парижа и узнал деревню Батиньоль, где в 1870-х годах художник Эдуард Мане и его группа Батиньоля запечатлели на холсте оживленные кафе и местные парки.


Пока он шел, он заметил, что дворники на ветровом стекле нескольких машин тикают взад-вперед, но под шляпой и пальто он не чувствовал дождя. Он заметил небольшой парк слева от себя, в том направлении, куда хотел пойти, и пересек улицу в его сторону.


Он толкнул калитку высотой по пояс и услышал, как она со скрипом захлопнулась за ним. Лязгнула металлическая защелка, привлекая внимание двух арабов, игравших в шахматы на соседней скамейке. Они быстро вернулись к своей игре - он не представлял для них никакого интереса. Посыпанная гравием дорожка вела его между двумя прямоугольниками бурой травы, каждый из которых был окаймлен внутренностями безжизненных растений, инертных, но сохраненных парижской зимой.


Трава вскоре уступила место большой площади, посыпанной гравием, где полдюжины мужчин играли или смотрели петанк, некоторые стоя, некоторые сидя. Старший, сутулый человечек с невероятно красным носом, стоял прямо внутри маленького зеленого навеса и варил кофе, выстроившись в ряд оловянными кружками на столике у двери. Другой мужчина, француз с почтовой открытки в голубом берете и мешковатых парусиновых штанах, поднял ладони вверх, чтобы оценить дождь. Не впечатленный слабыми брызгами, он вернулся к игре. Ряд игроков ожидал своей очереди на одной из потертых парковых скамеек, воркуя и кивая в знак одобрения происходящего, как стая голубей на ветке дерева. Клубы дыма приветствовали Хьюго , когда он приблизился, острый, грубый аромат нефильтрованного табака казался ему гораздо приятнее, чем резкий, приторный запах тонких сигарет, которые курили в барах и клубах Пятого округа.


Хьюго тоже некоторое время наблюдал за игрой, задаваясь вопросом, может ли он что-нибудь сказать об этих людях по тому, как они говорили и во что были одеты. Он сдался через пару минут, позабавленный собственными претензиями. Все, что он мог сказать, это то, что они были довольны и что они надеялись, что в конце концов выглянет солнце.


Парк высадил его на углу двух улиц, самой крупной из которых была Рю де Дам. По диагонали напротив него, в "кошачьем уголке", как сказала бы его бабушка, была улица Нолле. Как и тысячи других улиц в Париже, она была частично жилой, частично деловой, квартиры располагались в три-четыре этажа над магазинами, а иногда тяжелая деревянная дверь вела во внутренний двор, окруженный более многочисленными и более дорогими квартирами. На улице было мало людей - обед и прохладная послеобеденная суета позаботились об этом.


Он поискал номер двадцать три и обнаружил, что он зажат между пекарней и небольшим магазинчиком, где продается постельное белье ручной работы из Прованса. Он остановился у витрины этого магазина и заглянул внутрь, стараясь не думать о Клаудии и о том, какой дизайн салфеток ей может понравиться. Как будто кто-то из них был из тех, кто покупает салфетки.


Дверь, которую искал Хьюго, была темно-красной, а рядом с ней в кирпичную кладку была ввинчена латунная табличка, извещавшая, что это дом Парижского Синдиката букинистов. Лист бумаги с аккуратным, плавным почерком сообщал посетителям, что звонок сломан и что они должны войти сами.


Хьюго так и сделал.


Внутри длинная лестница вела в офисы SBP. Он снял шляпу и начал подниматься, толстый ковер на лестнице сделал его появление бесшумным. Наверху была площадка, где ковер переходил в скрипучие половицы, старые, но отполированные и немного скользкие под ногами. Слева от него находился необслуживаемый стол, охраняющий две закрытые двери СБП. Он подошел к столу, ища звонок и прислушиваясь к звукам голосов или набора текста. Он услышал телефонный звонок, и дверь слева распахнулась. Коренастая женщина средних лет с прической в виде пчелиного улья суетливо вышла, неся стопку писем. Он подумал, что она его не заметила, но она, не поднимая глаз, бросила почту на стол и сказала: "Oui monsieur ?"


Хьюго назвал свое имя и перешел на свой самый неуклюжий французский. "Я журналист, американец, и хотел написать статью о букинистах".


Это был не слишком удачный план, но он не мог играть роль полицейского, и, по его опыту, единственными людьми, которые могли задавать вопросы, не вызывая подозрений, были копы и журналисты.


"Вам следует записаться на прием и поговорить с месье Гравуа", - сказала она, все еще избегая зрительного контакта.


"Месье Гравуа, да", - сказал Хьюго. "Дело в том, что я в Париже только сегодня и завтра, а потом отправляюсь в Бельгию. Шоколад и пиво." Он пожал плечами. Американцы. Что ты можешь сделать?


"Сию минуту, с вами коса", - сказала она, очевидно, не впечатленная шоколадом, пивом или американцами. Она посмотрела через плечо на дверь, через которую только что вошла, затем на телефон на своем столе, затем на Хьюго. Она встала и вернулась к двери, осторожно постучала и прислушалась в ожидании ответа. Хьюго не слышал этого, но она услышала, и она проскользнула в комнату и закрыла за собой дверь, как будто нежеланная собака пыталась последовать за ней. Или незваный гость. Минуту спустя она широко распахнула дверь и стояла, придерживая ее, приглашая Хьюго войти.


Когда он это сделал, Хьюго получил два сюрприза, только за один из которых он упрекнул себя. Первое пришло, когда он увидел человека за стойкой, лысую голову и изможденные черты лица, большие глаза, пристально смотрящие на него и готовые воспринять все о своем посетителе, но ничего не дающие взамен. Бруно Гравуа был человеком, который дал Шабо пощечину.


Вторым сюрпризом был сам офис. У стены напротив двери стояли три металлических шкафа для хранения документов, на каждом ящике были аккуратные надписи, а слева от него Гравуа сидел за столом, который не знал беспорядка. На промокашке лежали два листа бумаги, и когда Хьюго подошел ближе, Гравуа положил свою ручку между ними, его движение было таким же неторопливым, как у хирурга. Хьюго не видел ни компьютера, ни даже телефона. На стене висели три гравюры, две из которых располагались точно над промежутками между картотеками, а третья - за письменным столом, и, насколько Хьюго мог судить, прямо посередине. Книжный шкаф справа от дверного проема был полон, но не набит, и даже беглый взгляд сказал Хьюго, что каждая книга была расставлена в соответствии со своей категорией.


Гравуа встал и чуть прищурил глаза, пытаясь вспомнить, где они видели друг друга раньше. Хьюго представил их противостояние на тротуаре и прокрутил в уме их встречу, не вспомнив ничего, что прямо противоречило бы его журналистской версии. Он решил проявить инициативу, чтобы сделать это не событием.


"В книжном киоске на Пон-Неф", - сказал Хьюго. Он перегнулся через стол и протянул руку. "Я думаю, мы видели друг друга там несколько дней назад. Я Хьюго Марстон."


"Да, теперь я вспомнил". Гравуа медленно кивнул. "Вы задавали вопросы". Несмотря на тепло в офисе, он был в перчатках и, как бы в объяснение, сказал: "Я прохожу курс лечения от рака, я должен быть осторожен с инфекциями".


"Мне жаль это слышать", - сказал Хьюго. Это объясняло облысение и отсутствие бровей. "Как я уже сказал вашему помощнику, я журналист. Мне сказали, что в киоске работает букинист по имени Макс, что он даст мне интервью ".


"Ah, oui ? О чем?" Он говорил медленно, его голос был глубоким и хриплым, его слова были такими же обдуманными, как и движения.


"Насчет книжных прилавков. Их история, каково это - работать в one, что они думают о туристах."


"Alors . Садитесь, месье Марстон, пожалуйста." Гравуа указал гостю на одно из двух одинаковых кресел напротив него и сел сам. "Туристы платят букинистам за аренду, как ты думаешь, что они о них думают?"


"Верно", - сказал Хьюго. "Но они не обязаны им нравиться".


"И вы думаете, - сказал Гравуа, - что мои букинисты настолько глупы, чтобы говорить вам, что им не нравятся американцы?"


"Нет, нет, вы неправильно поняли. Это вообще не является предметом моей статьи ".


"А кто ваш работодатель? У вас есть верительные грамоты?"


"Я внештатный сотрудник. На самом деле, я надеюсь продать одной из авиакомпаний. Они платят лучше всех ".


"А ваши верительные грамоты?"


"К сожалению, - Хьюго пожал плечами, - вы получаете их только тогда, когда работаете в новостной организации. Мы, фрилансеры, должны полагаться на свое обаяние ".


"Действительно". Гравуа поерзал на своем стуле. "Чего ты хочешь от меня?"


Хьюго вытащил блокнот и ручку, которые он купил в tabac по пути. "Мне всегда было интересно, как букинисты получают свои киоски".


"Как месье Шабо, например?"


"Monsieur...?" Хьюго прикидывался дурачком, не хуже других справляясь с этой рутиной. Но Гравуа был непроницаем. Из него вышел бы отличный следователь, подумал Хьюго; ты понятия не имел, что ему известно, но подозревал, что ему известно многое.


"Неважно". Гравуа махнул рукой. "Букинисты существуют уже много лет, более века. То, как передаются прилавки, варьируется, месье Марстон. Иногда отец сыну, иногда друзья."


"Иногда SBP?"


"Да. Мы являемся ресурсом для наших членов во многих отношениях. Это один из них."


"Чем еще занимается СБП?"


"Много чего". Гравуа впервые отвел взгляд от Хьюго, проверяя, правильно ли выровнена ручка. Почти идеально, но не совсем. Гравуа поправил его, затем снова поднял глаза. "Мы являемся лоббистской организацией. Если правительство пытается притеснять наших членов, мы представляем их. Мы предоставляем дополнительные пакеты медицинских услуг для тех, кто не хочет полагаться на существующую систему ".


"И за это ваши члены платят взнос?"


"Как и любой профсоюз, да, конечно". Гравуа улыбнулся, но в глазах ничего не изменилось. "Знаете, даже у журналистов есть профсоюзы".


"Так я слышал", - сказал Хьюго. "Только не в Америке".


"Нет? Америка - интересная страна, я должен когда-нибудь посетить ее".


"Ты должен". Хьюго прочистил горло. Он знал, что ему придется тщательно подбирать слова, что по какой-то причине подозрение уже возникло. Один этот факт многое сказал Хьюго, если не о том, что он делал, то о Гравуа. Привередливый и подозрительный, и либо его темперамент, либо какое-то властное положение позволяли ему дать человеку пощечину публично и не бояться взаимных обвинений. Вероятно, не имело значения, что Хьюго выгнали как мошенника, но пока он не знал, где Макс, у него не было желания с кем-либо враждовать. "Все букинисты являются членами СБП?"


"Да. Это, как говорят англичане, "закрытый магазин". Кстати, ваш французский превосходен. Для американца".


"Спасибо". Хьюго проигнорировал оскорбление. "Позвольте мне спросить вас вот о чем: как вы думаете, месье Шабо даст мне интервью? История SBP представляет большой интерес, но также и повседневная деятельность ваших членов ".


"Вы правильно сделали, что сначала пришли ко мне, месье. Я думаю, что немногие букинисты, возможно, вообще никто, стали бы разговаривать с вами без моего ... нашего разрешения. Вы должны понимать, что полиция, различные правительственные чиновники, они ходят повсюду в поисках мелких нарушений. Эти места - ценная недвижимость, и я думаю, что некоторых бюрократов возмущает, что мы получаем их так дешево. Для них деньги важнее традиций. Это позор".


"Да, это так. Но, с вашего разрешения, я могу взять интервью у месье Шабо?"


На мгновение их взгляды встретились, каждый мужчина пытался прочесть мысли и намерения другого. Гравуа заговорил первым.


"Нет. Я думаю, будет лучше, если букинисты сохранят в себе немного таинственности, не так ли?" Тонкая улыбка. "Вы вольны писать все, что вам заблагорассудится, но я бы предпочел, чтобы вы не беспокоили моих членов, месье".


Интервью явно закончилось, но Хьюго не сделал попытки встать. "Тогда последний вопрос, месье Гравуа. Как именно месье Шабо оказался владельцем этого ларька?"


Снова намеренная пауза. "Почему вы проявляете к нему интерес?"


Хьюго пожал плечами. "Когда я разговаривал с ним, казалось, что он мало что знает о книгах. Он кажется молодым, и я не уверен, что у него самый высокий рейтинг в СБП или уважение со стороны СБП."Да, я видел, как ты его ударил. "И все же он внезапно становится владельцем того, что, несомненно, должно быть одним из лучших киосков в Париже".


"Внезапно?" Гравуа встал. "Что заставляет вас говорить, что это было внезапно?"


"Просто кое-что сказал Шабо". Хьюго захлопнул свой блокнот, прекрасно понимая, что Гравуа хотел посмотреть, делал ли он заметки. Он был. "Я не помню, что именно, он просто оставил у меня такое впечатление".


"Я ничего не скрываю от вас, месье Марстон, когда говорю вам, что он глупый человек. Но даже глупым мужчинам нужно зарабатывать на жизнь, не так ли?"


"Конечно". Хьюго потянулся за шляпой, когда Гравуа, прихрамывая, обошел стол, опираясь на него для опоры.


"Я полагаю, что с его ограниченным интеллектом и вашими хорошими, но несовершенными языковыми навыками произошло недопонимание". Гравуа взял свою трость и направился к двери. Он открыл его и стал ждать. "Это, конечно, еще одна причина, по которой интервью не является хорошей идеей. Никому не пойдет на пользу, если вы будете искажать их слова в своей статье. Добрый день, месье Марстон. И счастливый случай ".


Хьюго остановился в дверях и повернулся лицом к Гравуа, достаточно близко, чтобы почувствовать запах несвежего табака в дыхании мужчины. Забавно, он не заметил здесь пепельницы. Это было преднамеренное вторжение в космос, и Хьюго почувствовал удовлетворение, когда Гравуа перенес вес тела на больную ногу.


"Вы знаете, где Макс Коче, месье Гравуа?"


"Макс Коче?" Его лицо было бесстрастным. "Мне незнакомо это название. У нас несколько сотен членов, я не знаю их всех ".


"Тогда, может быть, ты сможешь найти его. Жан Шабо открывает свой прилавок".


"Au revoir Monsieur Marston. И, как говорят в Америке, "берегите себя".


Глава двенадцатая


Это было не слишком похоже на кафе &# 233;, и вообще таковым не являлось, за исключением тех, кто знал, что оно там есть. На узкой улочке, менее чем в квартале от Сены, над входом, на котором не было никаких особых признаков приветствия незнакомцев, висела выветрившаяся табличка с надписью "Chez Maman" облупившимися черными буквами. Было пять часов, самое время найти столик и немного покоя и, может быть, смыть горький привкус, который поселился у него во рту на улице Нолле.


Хьюго навалился плечом на дверь и вошел в маленькую комнату, заполненную струйками дыма, которые поднимались над пустыми, усталыми лицами мужчин, которые смотрели в чашки с кофе, пивом и стопки с янтарной жидкостью. Исцарапанный каменный пол и тяжелые локти посетителей бара заставляли шататься каждый из дюжины или около того столиков, хотя никто особо не двигался. Над головой Хьюго темные балки пересекали низкий потолок, штукатурка пожелтела от столетнего или более дыма сигарет и сигар.


Хьюго закрыл за собой дверь, затем оглянулся и увидел за стойкой хозяйку, женщину, известную просто как Maman. Она была невысокой и коренастой и не желала наливать ничего, кроме пива, вина и иногда виски - если вас не смущала чудовищно завышенная цена. Лет шестидесяти с чем-то, может быть, семидесяти, но всегда была на месте, и независимо от того, насколько переполненным и прокуренным становилось заведение, она была на виду, расхаживая взад-вперед за стойкой со своей ярко-оранжевой шевелюрой, которая каждую неделю меняла оттенок. Она много смеялась, но недолго - дым от бара тоже запачкал ее легкие, и шутливость неизбежно переходила в хриплый, надрывный кашель, который ее клиенты делали вид, что не слышат. Для таких моментов она держала баллон со свежим кислородом за стойкой, всегда в пределах досягаемости, и никогда не отходила далеко от сигареты, которая горела в ее пальцах.


Но ее кофе был горячим, крепким и подавался быстрее и дешевле, чем где-либо еще в Париже. И, если она узнавала тебя в лицо, в большинстве случаев это доставалось бесплатно, когда ты заказывал что-нибудь покрепче. Это было место для букинистов, которым требовался момент тепла или укрытия, и для мужчин, а иногда и женщин, которые работали поблизости, подметая улицы и опорожняя мусорные баки туристов. Хьюго бывал здесь по крайней мере раз в месяц в течение последних двух лет, ради кофе и атмосферы.


Макс познакомил его с этим местом и с мамой через пару месяцев после того, как они подружились. Хьюго не был самым заядлым коллекционером книг, но двадцать лет работы в правоохранительных органах, в основном в ФБР, означали проницательный и недоверчивый взгляд, когда дело доходило до покупки товаров на обочине дороги. Он впервые встретил Макса во время короткой поездки из Англии, случайно зайдя в его киоск и купив книгу о серийных убийцах конца восемнадцатого века. Он снова сошелся с Максом, когда тот переехал в Париж, и вскоре обнаружил, что тот один из немногих продавцов, который получал удовольствие не от денег, вырученных от продажи, а от самого акта вручения коллекционной вещи в руки благодарного покупателя. Большую часть времени Хьюго заходил к его киоску поболтать и покупал что-нибудь по наитию, часто не расплачиваясь до следующего раза, когда заходил.


Однажды Макс подарил ему набор книг первого издания Эрика Эмблера, любимого автора Хьюго. Хьюго лишь намного позже узнал, что старик хранил их одну за другой, месяцами разыскивая среди своих коллег, прежде чем преподнести их с размахом однажды летним утром.


В старике всегда было что-то особенное: его незаинтересованность в деньгах, привычка уходить от разговора о себе взмахом руки и случайный отсутствующий взгляд, который появлялся в его глазах и быстро отгораживал его от мира. Хьюго знал, что они были друзьями, хорошими друзьями, но что бы ни таилось в Максе, старик всегда предлагал ему сам, а не извлекал. И теперь, когда Хьюго знал о его прошлом, он понял почему.


"Я éричен". Мама говорила это каждый раз, когда он приходил; год назад с недоверием, но сейчас просто чтобы дать ему понять, что она знала.


"Мама" . Хьюго кивнул и попросил у нее порцию виски. Он бы съел это с бутербродом позже, если бы понадобилось, но жжение от гнилого кишечника Maman по завышенной цене было вполне приемлемым прямо сейчас. Он взгромоздился на стойку и хлопнул по первой, на секунду кивнув маме. Он обхватил ее рукой и благодарно улыбнулся, когда она подошла и поставила перед ним чашку кофе. Он отпил из стакана, затем встал, чтобы уступить дорогу двум мужчинам, которые только что вошли в бар, и тепло растер их руки.


Он нашел столик в задней части зала, сел и начал прокручивать в голове похищение Макса, шаг за шагом, пытаясь свести это к тренировочному полю, чтобы смягчить последствия похищения реального человека, возможно, его убийства. Он знал, что мало что еще мог сделать, чтобы спасти своего старого друга, но это не мешало ему пытаться что-то придумать или винить себя за то, что позволил этому случиться. По крайней мере, он должен был соблюдать правило семи футов: минимальное расстояние между агентом и врагом, достаточное расстояние, чтобы выхватить оружие, прежде чем человек с ножом станет опасным. Правило, которое он забыл или, по крайней мере, забыл соблюдать. Слишком долго вне игры, подумал он.


Он смотрел в свой кофе, наблюдая, как над черной жидкостью медленно поднимается пар, когда на стол шлепнулась газета, и он услышал голос позади себя.


"Тебе нравится выглядеть жалким ублюдком. Купи мне выпить, и я тебя подбодрю".


Хьюго повернулся на своем стуле, и улыбка расплылась по его лицу. "Том! Какого черта ты здесь делаешь?"


"Турист". Том ухмыльнулся в ответ, затем оглядел бар. "Милое у вас тут местечко".


"Не так ли? Как, черт возьми, ты нашел меня здесь?"


"Давайте просто скажем, что у вас в секретаршах львица".


"Очевидно, беззубый". Он рассказал Эмме об этом месте давным-давно; он даже не мог вспомнить почему. Но она знала, что он пришел сюда с Максом, должно быть, догадалась, что он будет здесь и сейчас.


Хьюго подавил желание заключить своего друга в медвежьи объятия. Chez Maman был местом, где мужчины кивали и пожимали друг другу руки, а затем садились. Объятия были отложены до полуночи, когда можно было винить самогон леди с оранжевыми волосами.


Хьюго указал на стул напротив себя и еще раз украдкой взглянул на Тома, когда тот сел. Время смягчило фигуру Хьюго, но регулярные тренировки с отягощениями и случайные пробежки гарантировали, что основная сила и физическая форма остались. Том, с другой стороны, раздулся. Прежняя жилистая фигура была стерта естественным отвращением Тома к физической активности и его пристрастием к хорошей еде. И алкоголь. Хьюго знал, что лучше ничего не говорить, но видеть, как его друг с пыхтением опускается в кресло, слышать свист воздуха у него через нос, было определенно разочаровывающим. Вероятно, ему могло сойти с рук замечание по поводу редеющих волос, но каким-то образом потрепанный вид его друга и водянистые, налитые кровью глаза опечалили Хьюго и заставили его замолчать.


"Так-то лучше". Том устроился поудобнее и снова огляделся. "Я не вижу никаких официанток для коктейлей".


"Ты этого не сделаешь", - улыбнулся Хьюго. "И не пытайтесь также делать заказ отсюда. Что у вас на ужин?"


"То же, что и ты. Загрузи нас".


Хьюго сходил в бар и принес два пива и две двойные порции виски. Мгновение спустя маман сама поставила чашку кофе на стол перед Томом.


"За счет заведения", - сказала она, подмигнув.


Хьюго толкнул Тома ногой в голень, когда их глаза проследили за уверенной походкой Маман обратно к бару. "Никогда не видел, чтобы она делала это раньше", - сказал Хьюго. "Ты хочешь мне что-то сказать?"


"Я не целую и не рассказываю. Я чертовски уверен, что не поцелую это ".


Хьюго откинулся на спинку стула, его пальцы поигрывали стаканом с виски, на лице играла улыбка. "Не могу поверить, что ты здесь, Том. Рад тебя видеть ".


"Ну, у тебя был такой грустный и нуждающийся голос по телефону, к тому же у меня есть эта марсельская фишка". Он ухмыльнулся. "А играть в Париже всегда весело".


"Ты все еще любишь играть, да? Почему это заставляет меня нервничать?"


"Ты выживешь. А как насчет тебя, все еще показываешь свой трюк с Шерлоком Холмсом на вечеринке? Раньше ты притворялся, что ненавидишь, когда я заставлял тебя делать это для дам."


"Притворяешься?" Он возражал, когда Том заставлял его выступать, но не слишком сильно. Это выглядело как трюк на вечеринке, это правда, но в основном это был результат того, что Хьюго приучил себя наблюдать. И также верно, что он позаимствовал идею у Шерлока Холмса, который был способен поражать людей своими точными выводами о том, где они были или куда направлялись, посредством простых наблюдений.


"Да ладно, ты не видел меня целую вечность. Расскажи мне что-нибудь о себе."


Хьюго закатил глаза. "Может быть, позже. Сначала я хочу поговорить кое о чем более интересном."


* * *


"Похоже, этот парень помешан на контроле". Том допил виски, половину пива и принялся за кофе. "Его офис, то, как он выглядел и говорил, все, судя по звукам. Боже, единственный человек, которого я знаю, кто дает людям пощечины на публике, это ты ".


"Забавно".


"Послушай, Хьюго, также возможно, что он просто издевался над тобой. Возможно, он вообще ничего не знает, просто ненавидит любопытных американских репортеров. И в этом нет никакого греха".


"Может быть. Но он определенно помешан на контроле, я бы сказал, активный параноик. У меня просто возникло ощущение, что он что-то скрывает. Поправка: он явно что-то скрывал."


"Это определение параноика, Хьюго. Они прячут дерьмо, когда в этом нет необходимости, они прячут дерьмо, о котором даже не подозревают ".


"Да, я знаю". Хьюго отхлебнул из своего кофе, уже почти остывшего.


"Так чем, черт возьми, я могу помочь?"


"Как вы думаете, вы сможете выяснить, кто купил книгу? Вернуть это?"


"Чувак, я могу найти покупателя. Я могу устроить так, чтобы он погиб в автомобильной аварии где-нибудь в Монако, если хотите ".


Хьюго посмотрел на своего друга и понял, что тот шутит только наполовину. Может быть, даже не половина. "Давайте оставим это законным. Он может получить свои деньги обратно, и если окажется, что книга не имеет к этому никакого отношения, я предоставлю ему первый вариант покупки со скидкой ".


"Ты милый человек. А если он не захочет от этого отказываться?"


"Я полагаюсь на ваше благоразумие и силу убеждения", - сказал Хьюго.


"Ты понял".


"Ты помнишь, я сказал "законно", верно?"


"Да, ты действительно так говорил. Что-нибудь еще?"


"Да, одна вещь. Как думаешь, сможешь откопать что-нибудь об этом Бруно Гравуа?"


"Честно Хьюго, если на него что-то есть, то это, вероятно, в базах данных DCRI или DGSE. Я посмотрю, но все эти агентства сейчас, ЦРУ, ФБР и Интерпол, " он насмешливо фыркнул, " все они очень чувствительны к обмену информацией и открытому доступу. Что означает, что мы собираем это, они используют это. По-моему, это чушь собачья, но, конечно, никто этого не делает ".


"Конечно". Хьюго допил свой кофе. "Теперь, если лекция окончена, давайте отправимся. Утром мне нужно закончить работу."


"Работать?" Том поднял свой бокал с пивом. "К черту работу".


"Ах да, вы имели в виду что-то другое".


"Что это значит?"


"Ты надеешься, что я пойду с тобой в "Мулен Руж" сегодня вечером".


Том с восторгом хлопнул ладонью по столу. "Теперь мы говорим! Продолжай, делай свое дело".


"В память о старых временах, но я немного подзабыл, так что это простое задание. Начнем с того, что вы технически подкованы, а это значит, что вы получаете новости онлайн. И все же вы приходите сюда с газетой в руках. Она помята, значит, вы с ней закончили, но вы, очевидно, не читали ее здесь, так что, вероятно, вы получили ее в аэропорту или на вокзале ".


"Аэропорт. Бесплатно в зале ожидания бизнес-класса."


"И все же она все еще у вас, поэтому я должен предположить, что вы увидели что-то, что привлекло ваше внимание и заставило вас захотеть сохранить это. В противном случае, очевидно, вы бы избавились от газеты задолго до того, как попали сюда."


"Пока все идет хорошо".


"Итак, зная вас, то, что привлекло ваше внимание, либо пригодно для питья, либо имеет длинные гладкие ножки. Исключите выпивку, потому что я не могу вспомнить ничего, связанного с выпивкой, что заставило бы вас часами читать газету. Что оставляет нас с ногами. Теперь обычные стриптиз-заведения не рекламируются в крупных газетах, так что я предполагаю, что это что-то более высококлассное и ориентированное на туристов, что приводит меня в Мулен Руж ".


"Впечатляет".


"Я еще не закончил, потому что вы можете пойти туда в любое удобное для вас время, так почему газета "Сегодня"? Это упрощается, потому что я также знаю, что ты дешевый ублюдок, что заставляет меня подозревать, что на сегодняшний вечер рекламируется купон или скидка. Может быть, завтра вечером."


"Черт возьми, я скучал по тебе". Том широко улыбался, разворачивая газету на рекламе во всю страницу. По меньшей мере половину страницы занимали длинные голые ноги танцовщицы. "Ее зовут Мими, и она, черт возьми, чудо, звезда не хуже любой другой из прошлого. На ее сегодняшнее шоу стоит купить один билет, и друг попадает на него бесплатно. Должны ли мы?"


"Она прекрасна. Но ты знаешь, что покупка билета не дает тебе права спать с ней?"


"Мой дорогой друг", - Том погрозил пальцем. "Я думаю, это ей решать, не тебе. Ну?"


Хьюго встал и погладил своего друга по голове. "Я тоже рад тебя видеть, Том. Никаких танцующих девушек, но у меня дома есть выпивка. Ты идешь?"


Глава тринадцатая


На следующий день после полудня Хьюго приготовил себе сэндвич и включил кофеварку для своей третьей чашки, а для Тома - для первой. Еще виски, несколько пинт воды и множество рассказов о войне не давали им уснуть далеко за полночь, и ни один из них не счел нужным пошевелиться до того, как прозвенели полуденные колокола.


Пока варился кофе, а Том принимал душ, Хьюго включил компьютер в своем кабинете, который теперь стал спальней Тома, и входил в систему, когда раздался звонок в дверь. Хьюго проверил свой монитор безопасности, задаваясь вопросом, не решила ли Клаудия зайти, а не ответить на сообщение, которое он оставил у нее. Вместо этого он увидел молодого человека с зачатками ирокеза, суетящегося на пороге. На нем была синяя парка с эмблемой на груди и синие нейлоновые брюки с черной полосой по бокам. Посыльный, и, очевидно, Димитриоса не было на своем посту, чтобы впустить его. Хьюго взял свой телефон и открыл дверь дистанционно. Минуту спустя он открыл дверь своей квартиры и взял у молодого человека конверт, поблагодарил его несколькими монетами и вернулся внутрь.


Конверт без опознавательных знаков, был белого или кремового цвета и такой дорогой, что казался почти матерчатым. Тоже тонкий, так что внутри не больше буквы. Чем тоньше, тем безопаснее, Хьюго знал. Он подошел к своему столу и поискал нож для вскрытия писем, богато украшенный деревянный нож, подаренный ему главой намибийской делегации, на которого произвели впечатление размеры и эффективность службы безопасности, предоставленной Хьюго. Он сунул это в уголок конверта и разрезал его. Внутри, как он и подозревал, был один-единственный листок бумаги. Он вытащил письмо и сел читать.


Оно было написано по-английски, изящным, наклонным почерком. По размерам букв и отсутствию углублений на обороте Хьюго понял, что это было написано авторучкой. Без сомнения, дорогой. Бумага была украшена рельефными серебряными буквами и, самое главное, гербом, принадлежащим некоему Герарду де Руссильону, графу д'Овернь. На странице было написано:


Месье Марстон:


Пожалуйста, простите за короткое уведомление, у меня нет привычки навязываться без достаточной степени предупреждения. Однако, если вы окажетесь свободны, я был бы очень признателен, если бы вы могли уделить мне и нескольким моим друзьям час или два вашего времени. В слабой попытке загладить вину за мое позднее приглашение, я пришлю за вами машину в семь часов. Пожалуйста, переоденьтесь к ужину.


Я с нетерпением жду встречи с вами.


Хьюго знал, что это было не столько приглашением, сколько повесткой. И он понятия не имел, почему это пришло к нему. Он попытался, но не смог вспомнить официальное мероприятие в посольстве с участием графа. Но он сталкивался со многими людьми, чьих имен и происхождения он не знал, людьми, которые часто хотели выслужиться перед американцами. Этот парень мог быть одним из них.


Хьюго вернулся к своему компьютеру и ввел имя хозяина в поисковую систему, но, кроме нескольких ссылок на книги о французской знати, на первой странице результатов не было ничего примечательного. Хьюго кликнул на вторую страницу и увидел ссылку на "Дж. de Roussillon." Описание указывало, что, если предположить, что это был один и тот же человек, граф д'Овернь был клиентом. Хьюго нажал на ссылку, и появилось изображение потертых книг в кожаных переплетах. Это был веб-сайт книжного магазина, принадлежащего Пьеру Вассону, возможно, самому дорогому и связному из продавцов "старинных книг" в стране. Хьюго бывал там несколько раз, больше чтобы просмотреть, чем купить, такими были цены. Образ Рембо возник в его сознании, связь была слишком очевидной, чтобы не поднять голову. Не очередное совпадение, конечно.


Хьюго любил книги с детства, но они начали вызывать у него головную боль.


Он подумывал позвонить Эмме, чтобы узнать больше о де Руссильоне, но не смог вынести неизбежных вопросов в ее голосе, поэтому вместо этого набрал номер Клаудии. Снова никакого ответа, и когда он повесил трубку, то почувствовал себя немного глупо. Последнее, что он хотел сделать, это прогнать ее, показавшись чрезмерно нетерпеливым.


Игры для свиданий. Иисус.


И эта фраза: "Одевайся к ужину" . Там, откуда приехал Хьюго, это означало джинсы и ковбойские сапоги, но на языке посольства это означало черный галстук, хотя он мог бы догадаться, что смокинг требовался только из шелкового магазина. Тем не менее, у него не было блестящих черных ботинок, и он не чувствовал себя обязанным спешить и покупать их в такой короткий срок, так что ковбойские сапоги останутся.


Том вышел из душа, и Хьюго, извинившись, вышел, уже слишком часто видевшись со своим другом. Когда пять минут спустя он подал ему горячий кофе, Том тоже взял письмо.


"Я твоя пара?" - спросил он.


"Судя по конверту, это не то место, где приветствуются чрезмерное употребление алкоголя и сквернословие".


"Достаточно справедливо", - сказал Том. "В любом случае, я получил от тебя свой список дел вчера. Хочешь, чтобы я сначала присмотрелся к этому парню?"


"Нет", - сказал Хьюго. "Я вроде как люблю сюрпризы".


* * *


Машина была там без десяти семь, черный "Мерседес", за рулем которого сидел гибкий мужчина лет шестидесяти в сером костюме и с белыми, аккуратно подстриженными усами. Водитель открыл заднюю дверь для Хьюго с легким поклоном и вел машину молча, осторожно, но настойчиво, что говорило Хьюго о том, что когда-то он проходил полицейскую или военную подготовку. Они направились на запад, скользя вдоль Сены, вода появлялась и исчезала из виду, когда ночной туман окутывал ее и их.


Через пару миль они повернули на север, и чувство направления Хьюго было вознаграждено, когда они миновали Мемориал мученикам. Они направлялись в Нуэйи-сюр-Сен, один из самых богатых районов Парижа, недостаточно удаленный, чтобы потерять престиж пригорода, но и недостаточно близкий, чтобы подвергнуться испытаниям и невзгодам непостоянства, которые часто были результатом турпотока. Семьи и некоторые дома по соседству находились там сотни лет и, с Божьей помощью, будут существовать еще сотни.


Водитель сбавил скорость и свернул на бульвар Д'Аржансон, бульвар во всех смыслах этого слова, и не случайно он пересекался с бульваром Шато. Широкая, но тихая, дорога была прямой, как стрела, с идеально расположенными платанами, служившими первой линией обороны от уличного движения. Деревья затеняли дорогу и широкий мощеный тротуар, по другую сторону которого тянулись сплошные заросли кустарника, придававшие цвет и уединенность дорогим домам позади. Минуту спустя машина снова замедлила ход и въехала на гравийную подъездную дорожку к один из домов, миниатюрный каменный замок с квадратной трехэтажной башней на каждом углу. Справа от него, на углу дома, плескался пруд, почти похожий на ров, темно-зеленый в свете ламп системы безопасности. Впечатляюще, подумал Хьюго, даже для этой улицы . Он не мог не заметить отсутствие ворот на этих подъездных дорожках, недостаток безопасности, который Хьюго наблюдал с тех пор, как устроился на работу в Париже. Он обнаружил, что французы не верили в превентивные меры - отношение, к которому требовалось некоторое привыкание, но которое также каким-то образом успокаивало.


Две другие машины стояли на подъездной дорожке, припаркованные так, как будто им здесь самое место. Древний, но чистый Range Rover и безупречный Bentley, также выпущенный до 1990-х. Хьюго задумался, был ли он единственным гостем, но подумал, что более вероятно, что у всех остальных присутствующих были шоферы, все из которых где-то курили и ворчали на своих боссов. Его водитель выскользнул из машины и открыл пассажирскую дверь для Хьюго, который вышел и поблагодарил мужчину по-французски. Хьюго повернулся, чтобы посмотреть на дом, по-настоящему восхититься. Шторы на всех окнах были задернуты , и они светились золотом в темноте. Он почувствовал запах древесного дыма из одной из труб.


"Сюда, месье", - сказал водитель. Они направились к главному входу, двум тяжелым деревянным дверям, отодвинутым в сторону и расположенным на трех каменных ступенях. Когда они подошли ближе, одна из дверей открылась, и свет изнутри пролился наружу, очертания человека на мгновение превратились просто в силуэт.


Хьюго увидел, что это женщина, и остановился как вкопанный, узнав Клаудию. Водитель, неуверенный, завис. Клаудия спустилась по ступенькам, цокая высокими каблуками по камню. На ней было облегающее простое платье - из черного бархата, догадался Хьюго. Бриллиантовое ожерелье пересекало ее шею, а на груди примостился изумрудный кулон.


"Джин, мерси", - сказала она водителю. "На данный момент вы свободны. Мы позвоним вам, когда месье Марстон пожелает вернуться домой ".


Вы свободны? Значит, она живет здесь, подумал Хьюго. Хороший дом для журналиста. Позади себя Хьюго услышал тяжелый стук дверцы "Мерседеса" и, обернувшись, увидел, как он выезжает по кольцевой подъездной дорожке на улицу.


"Не может быть, чтобы такая красивая подъездная дорожка была загромождена такими машинами", - сказал Хьюго.


Клаудия направилась к нему, но пошатнулась, когда ее высокие каблуки ударились о гравий. Он протянул руку. "Чертовы туфли", - сказала она.


"Не могли бы вы рассказать мне, что происходит?" спросил он, взглянув на нее. Она кусала губу, пока они шли к подножию лестницы, но ничего не ответила. Хьюго повернулся к ней лицом. "Клаудия, это приглашение действительно было от тебя?"


Клаудия наконец посмотрела на него и вздохнула. "Я все собиралась тебе сказать", - сказала она. "Но это никогда не казалось подходящим временем".


"Скажи мне вот что, что это то место, где ты живешь?" Хьюго махнул рукой в сторону особняка. "Послушай, мы знаем друг друга всего несколько дней, тебе позволено иметь секреты".


"Я знаю, Хьюго. Сегодняшний вечер был не моей идеей, поверьте мне. Я упомянул о тебе своему отцу и..." Она повернулась к нему лицом, когда изнутри послышались приближающиеся шаги, и Хьюго инстинктивно отступил назад.


В дверях появился мужской силуэт, на мгновение остановился, затем легкой рысцой спустился по ступенькам, протягивая Хьюго руку. У мужчины были идеальные белые зубы и ухоженные седые волосы, и когда он спустился по ступенькам, Хьюго увидел, какой он худощавый по росту и телосложению. Наверное, шестьдесят, подумал Хьюго, может быть, шестьдесят пять . И на нем не вечерняя форма, а бледно-желтый свитер, синие брюки и светло-голубой галстук, скрепленный золотой булавкой. Хьюго пожал ему руку.


"Гéрард де Руссильон", - улыбнулся мужчина.


"Зачаровыватьé", - сказал Хьюго.


"Добро пожаловать в мой дом; пожалуйста, заходите и познакомьтесь с некоторыми из моих друзей". Руссильон говорил по-английски, его акцент был почти незаметен. Без сомнения, подумал Хьюго, от многолетнего обучения, за которым последовали каникулы и светские мероприятия, а может быть, и деловые, со своими коллегами-аристократами из-за Ла-Манша.


Руссильон взбежал на первые две ступеньки, а затем остановился. "Месье Марстон, прошу прощения за мой наряд, у меня еще не было возможности переодеться к обеду. Может быть, вы проводите меня наверх, пока я одеваюсь?"


Хьюго посмотрел на Клаудию, и ему показалось, что он уловил едва заметный кивок, но, возможно, это была игра света. "Конечно", - сказал он. "И я ценю приглашение".


"Конечно, конечно!" Он отмахнулся от благодарностей. "Я действительно люблю устраивать вечеринки. Клаудия, не очень, но она знает, что я - как это говорят в Америке? Ах да, "завсегдатай вечеринок". Нет, это я должен благодарить вас за то, что вы пришли так быстро ".


Руссильон посторонился, чтобы пропустить Клаудию и Хьюго в приемный зал, который был круглым, выложенным каменными плитами и без мебели, за исключением круглого стола, возможно, из тикового дерева, прямо в центре. На нем стояла керамическая ваза, до краев наполненная полевыми цветами. Со стен смотрели четыре большие картины с сельскими сценами. Справа от него открылась маленькая дверца в чулан, теперь гардеробную, и Руссильон на секунду исчез внутри со шляпой и пальто Хьюго.


"Нет дворецкого?" - прошептал он Клаудии, которая ответила натянутой улыбкой.


Хьюго мог видеть главную комнату через арку впереди, но Руссильон повернул налево, вверх по изогнутой деревянной лестнице. Он последовал за хозяином вверх по лестнице и по длинному широкому коридору, пока они не достигли того, что, как он объявил, было его гардеробной. Он указал на старинную дубовую дверь, ее железные петли тянулись, как стрелы, поперек широких панелей.


"Я хотел бы показать вам мою маленькую башенку", - сказал Руссильон. "Это мое святилище, своего рода уединенное место, где я могу медитировать и заниматься спортом. Никто не может беспокоить меня там, и только Джин может входить." Он улыбнулся. "Мое единственное домашнее правило".


"Я понимаю". Хьюго не был уверен, что еще сказать или к чему это клонит.


"Может быть, позже, мне не следует слишком долго игнорировать своих гостей. Пожалуйста, садитесь." Руссильон указал на маленькое кресло, обитое ситцем. Больше для украшения, чем для удобства, подумал Хьюго, но все равно сел. Руссильон расстегнул и стянул галстук, затем снял свитер и бросил их оба на туалетный столик. Он открыл зеркальный шкаф и осмотрел два смокинга. "У меня действительно есть склонность к белохвосткам. Люди, кажется, больше не носят их, я не знаю почему ".


"Monsieur." Хьюго мало знал и еще меньше заботился о модных привычках элиты. И ему, конечно, не хотелось смотреть, как они раздеваются. "Я немного сбит с толку тем, зачем вы пригласили меня".


Руссильон расстегнул и сбросил брюки, обнажив сливового цвета шелковые боксерские шорты на тонких белых ногах. Он повернулся и посмотрел на Хьюго. "Вы, американцы, известны тем, что говорите прямолинейно. Мы, и в еще большей степени англичане, склонны говорить в абзаце то, что может и должно быть сказано в предложении. Значит, вы не будете возражать, если я поговорю с вами открыто и честно?"


"Вообще-то, я бы предпочел это". И я бы тоже предпочел, чтобы ты был в штанах, подумал он.


"Bien.Я думаю, что эта дискуссия требует, чтобы мы пришли к четкому пониманию ". Руссильон вернулся к своему шкафу и достал черный смокинг. "Вы специалист по поведению, да? Специалист по составлению профиля?"


"Я был, да. Для ФБР."


"Значит, ты считаешь, что хорошо разбираешься в людях".


"Неправильное представление", - сказал Хьюго. "Я считаю, что хорошо разбираюсь в местах преступлений".


Руссильон повернулся и встретился взглядом с Хьюго. "Значит, для вас будет сюрпризом узнать, что я гей?"


"Весь этот вечер, " сказал Хьюго с улыбкой, " превращается в сюрприз. Это не один из них."


Руссильон усмехнулся. "Месье Марстон. Моя дочь - желанная женщина, привлекательная и умная. Всю ее жизнь я направлял ее и помогал ей, удовлетворял ее основные потребности. Ты со мной до сих пор?"


"Я думаю, что да".


"Что я вам говорю, месье Марстон? Я говорю вам, что я очень осторожен в том, кого подпускаю к своей дочери. Я не возражаю, если у нее есть парни или подружки, но мне не нравится, когда она влюбляется в кого-нибудь из них. " Он посмотрел на Хьюго. "И я делаю все, что в моих силах, чтобы помешать им влюбиться в нее".


Хьюго поднял одну бровь. "Я думал, Париж - это город любви".


"Mais non ." Тон Руссильона смягчился. "Город любви" - это более точно."


"В любом случае, " сказал Хьюго, вытягивая ноги, " я знаю Клаудию меньше недели. Любовь - это не проблема, поверь мне."


"Хорошо". Руссильон надел накрахмаленную белую рубашку. "Поймите, что мои протекционистские опасения - это не просто опасения суетливого отца. Клаудия, на мой взгляд, особенно подвержена повреждениям сердца ".


"Что ты имеешь в виду?" - Спросил Хьюго.


"Вы знали, что она была замужем раньше, да?"


"Да, она мне рассказала".


"И она рассказала вам, чем это закончилось?"


"Не мое дело", - сказал Хьюго.


"Может быть, и нет. Но я все равно тебе расскажу." Он перевел свой холодный взгляд на Хьюго. "Они были очень сильно влюблены. Он был полицейским, молодым детективом, красивым и умным, и шел по карьерной лестнице. По пути наверх, пока его не застрелили люди того же типа, о которых сейчас пишет Клаудия. Они были женаты меньше двух лет, и, насколько мне известно, с тех пор она ни с кем не встречалась. Ваше имя - первое, что она упомянула при мне, это все, что я могу сказать."


"Я ничего этого не знал. И я все еще не уверен, что это мое дело."


Руссильон улыбнулся. "И даже зная это, ты считаешь странным, что я проверяю мужчин в жизни моей взрослой дочери?"


"Я не отец, месье де Руссильон. Одна из причин этого - моя работа, то, что я видел, то, что я делаю, и люди, с которыми я встречаюсь. Если у меня не было детей из-за того, как устроен мир, я вряд ли могу винить тебя за то, что ты так тщательно защищаешь своих ", - сказал Хьюго. "И, как я уже говорил тебе, мы знаем друг друга меньше недели. Тебе пока не нужно беспокоиться о том, что это любовь ".


"Вы были женаты раньше?"


"Да. Дважды."


"Конечно, вы из Америки, где брак подобен хорошему костюму. Вы носите его и наслаждаетесь им некоторое время, затем выбрасываете, когда оно становится изношенным или неудобным ".


Хьюго сжал челюсти, но сохранил ровный тон. "Моя первая жена погибла в результате несчастного случая. А моя вторая решила, что ей недостаточно нравятся французы, чтобы оставаться замужем за мной и жить здесь ".


Руссильон повернулся и посмотрел на Хьюго. "Je m'excuse . Мне не следовало предполагать худшего. Прости меня."


Хьюго кивнул. "Как я уже сказал, ты отец. Я не виню тебя за то, что ты меня защищаешь. Даже если она взрослая женщина."


"Не для меня". Руссильон улыбнулся, затем повернулся и вернулся к застегиванию рубашки. "Она не рассказывала тебе обо мне, о том, что я руссильонец?"


"Нет. И, признаюсь, это название в любом случае мало бы для меня значило."


"С моей точки зрения, это часто является частью проблемы. Мы действительно должны быть осторожны, вы знаете, потому что имя, титул, они могут привлечь определенный тип мужчин ".


"Могу себе представить", - сказал Хьюго.


"И простите меня за кажущуюся грубость, но я представлял, что моя дочь выходит замуж за мужчину ... ну, в общем, за француза".


"Человек чего?" Хьюго знал ответ, и его позабавил этот взгляд на социальную элитность. Он также испытал легкое удивление от того, что Руссильону вообще пришло в голову жениться на этой стадии, потому что ни он, ни Клаудия не затрагивали тему эксклюзивности, не говоря уже о браке. И он сомневался, что это было что-то, о чем она пошла к своему отцу за обсуждением или советом.


"Из благородных. Определенного класса." Руссильон поморщился. "Кто-нибудь, кто узнает фамилию, по крайней мере. Вы находите все это забавным?"


Хьюго подавил улыбку. "Мне действительно жаль. Но, согласись, слышать, что ты придерживаешься очень традиционного взгляда на брак, немного иронично. И, должен сказать, немного упреждающий."


"Возможно, но такие вещи, тем не менее, важны для меня".


"Они так же важны для Клаудии?"


"Я могу надеяться. Я так и думал." Руссильон снова повернулся к нему. "И раз уж вы затронули эту тему, вам не интересно, как у мужчины-гея появилась дочь?"


"Опять же, это вряд ли мое дело".


"Нет, это не так. Но я хочу, чтобы вы знали, что она моя плоть и кровь. Как гетеросексуальный мужчина может экспериментировать, так и гей может, особенно когда ему говорят, что гетеросексуальность - это единственный способ быть." Хьюго не ответил, и Руссильон спросил: "Ты продолжишь встречаться с ней?"


"Обычно я бы сказал, что это не ваше дело. Но поскольку мы делимся ..." Он пожал плечами. "Если она захочет, конечно".


"Да? Она не будет разочарована ".


"Но ты такой и есть".


"Посмотрим. Я подозреваю, что она будет разочарована тем, что я допрашиваю вас." Руссильон погрозил пальцем. "И это совсем не годится".


"Это касается только тебя и ее", - сказал Хьюго, вставая. "Теперь, если мы все еще говорим откровенно, я бы не отказался от выпивки".


Руссильон взял две коробки с запонками и сделал свой выбор. "Я ужасный хозяин, месье Марстон. В посольстве разнесется слух о такой грубости. Прости меня за то, что не предложил раньше ".


"Нет проблем. Я могу найти дорогу вниз."


"Я сейчас спущусь, месье. Я верю, что мы проведем полезный вечер вместе ".


Хьюго кивнул. Вознаграждение? И взгляд Руссильона сказал Хьюго, что их разговор, так или иначе, будет продолжен.


Глава четырнадцатая


Он нашел Клаудию у встроенного камина с бокалом шампанского в руке и обеспокоенным выражением лица. Когда она увидела его, она шагнула вперед. "Хьюго, мне так жаль, ты сердишься?"


"Я еще не решил", - сказал он, нахмурившись. "Но я уверен, что чертовски хочу пить".


Клаудия посмотрела через его плечо и, легким наклоном головы, подозвала официанта. "Шампанское?" - спросила она Хьюго.


"Скотч", - сказал он, затем посмотрел на официанта и заговорил по-французски. "Большой. Сегодня вечером мне не нужно самой ехать домой ".


"Oui, monsieur ." Официант улыбнулся. "У нас есть Лафройг, пятнадцати лет от роду, или Талискер, я думаю, двадцати одного года".


"Подойдет и то, и другое. Возможно, в зависимости от того, что быстрее. И никакого льда."


"Сию минуту, месье".


Официант повернулся и скользнул по залу, опустив голову, избегая зрительного контакта с другими гостями и, следовательно, прерывая их. Хорошая работа - жаль, что французы не дают чаевых, подумал Хьюго. Он снова повернулся к Клаудии.


"Итак, мисс Руссильон, вы собирались рассказать мне?" Его голос звучал непринужденно, скорее удивленно, чем раздраженно.


"Хьюго, конечно". Ей было трудно встретиться с ним взглядом. "Я должен был сказать вам сразу, мне жаль. Я хочу знать, расстроен ли ты ".


"Что касается humble roots, я не ожидал этого", - сказал он, указывая на комнату. Сорок мужчин и женщин, в основном среднего возраста или старше, стояли, держа в руках напитки и салфетки, некоторые деликатно откусывали от уголков различных закусок, которые Хьюго не мог распознать. В основном вещи, завернутые в тесто. Все мужчины были в галстуках-бабочках, и большинство в смокингах, но некоторые носили фраки. Женщины, как и положено богатым женщинам, выглядели комфортно в своих облегающих платьях и тяжелых украшениях. Но Хьюго увидел, что это был не просто богатый набор, это был богатый и красивый набор. Разговор кипел вокруг них, и Хьюго осознавал, что Клаудия держится от него на расстоянии. Друзья Руссильона могут знать о его гомосексуализме, они могут даже держать это в секрете, но Хьюго догадывался, что им все равно понравится посплетничать о его дочери и американце.


"Хотите верьте, хотите нет, но это место кажется скромным для некоторых из этих людей", - сказала Клаудия, словно прочитав его мысли. "И я думаю, они тебе тоже понравятся".


"У меня нет причин сомневаться в этом. Однако мне любопытно узнать о твоем отце. Он мог бы зайти ко мне домой, чтобы произнести свою маленькую речь ".


"Это не в его стиле". Клаудия покачала головой, улыбаясь. "И да, он тоже хороший человек. Но ему нравится производить впечатление. Я думаю, он хотел, чтобы вы знали, что он важен ".


"Влиятельный, ты имеешь в виду".


"И это тоже. Ты знаешь, Хьюго, он всего лишь защищает меня."


"Потому что ты не можешь сделать это сам?"


"Он мой отец, реальность не входит в это уравнение". Клаудия серьезно посмотрела на него. "Я хотела бы поговорить об этом, " сказала она, " когда-нибудь в ближайшее время".


"Мы можем. Мы так и сделаем". Напиток Хьюго прибыл на серебряном подносе. Он взял ее с благодарностью и осушил половину стакана. Ожог оказался меньше, чем ожидалось, с хорошим виски всегда проблемы. "Итак, твои друзья-жандармы что-нибудь выяснили сегодня?"


"Мой...? Ах, это." Она выглядела разочарованной. "Ты хочешь поговорить об этом сейчас?"


"Конечно", - сказал Хьюго. "Кажется, безопасная тема, не так ли?"


"Bien ." Ее улыбка была слабой. "Ну, они поговорили с Шабо и сказали, что были довольно тверды, некоторое время давили на него". Она покачала головой. "Мне жаль, но он сказал им то же самое, что и тебе: он не знал Макса".


"Они спрашивали, как он стал владельцем ларька?"


"Я не знаю, наверное. Однако они не сказали мне, каким был его ответ. Если таковые имеются. Мне жаль, они действительно пытались."


Хьюго нахмурился, глядя в свой бокал. Если вы хотите, чтобы что-то было сделано правильно, сделайте это сами. И он сделал бы именно это завтра.


"Итак", - сказал он, кивая в сторону оживленного зала, "как это работает? Должен ли я встречаться с твоими друзьями?" Идея была не слишком привлекательной. Он знал, что у него мало общего с этими людьми, никто из которых, вероятно, не зарабатывал на жизнь трудом. Он наблюдал, как хорошо сохранившаяся женщина лет пятидесяти чокнулась бокалами шампанского с двойником, их носы почти соприкоснулись, забавный секрет, которым они только что поделились. Мужчины в черно-белом, оперение на женщинах и маленькие смотрители зоопарка в белых халатах, остановившиеся, чтобы покормить и напоить своих подопечных, - все это вызывало у Хьюго приступ клаустрофобии.


Но ему было просто немного любопытно. Любопытно узнать об отношениях между Руссильоном и его дочерью, о самих гостях. Клаудия сказала, что они были милыми. Черт возьми, может быть, так оно и было.


Подошла красивая пара. Мужчина был высоким и сильным, с зачесанными назад черными волосами, уверенной улыбкой человека, который знал, что другие хотят с ним познакомиться. Его жена когда-то была красивой, но теперь у нее было слегка вытянутое лицо, которое появляется после косметической операции. Но голубые глаза были ясными, а улыбка более искренней, чем у ее мужа. Возможно, из-за сверкающего камня на ее безымянном пальце. Клаудия представила их друг другу.


"Это Хьюго Марстон, глава службы безопасности посольства США. Хьюго, познакомься с Аленом и Мари Мерсье."


Хьюго пожал руки им обоим. "Зачаровыватьé" .


Клаудия повернулась к Хьюго и заговорила по-французски. "Мерсье - мои старые друзья. Когда-то мы с Мари были двоюродными сестрами, но я не уверен, насколько давно."


"Это верно для большинства европейцев, не так ли?" Сказал Хьюго.


Пара мягко рассмеялась. "Извини, Хьюго, " сказал Ален Мерсье, " откуда ты знаешь Клодию?"


Хороший вопрос .


"Правда", - сказала Клаудия и наклонилась ближе к Алену. И он, и его жена выжидательно склонили головы набок. "Правда в том, что я застукал его трахающимся с твоей женой".


Французская пара восхищенно фыркнула, и Мари, игриво сжав руку Хьюго, посмотрела на своего мужа. "Если бы это было правдой, Ален, я бы сам этим хвастался". Ален снисходительно улыбнулся, мужчина, уверенный, что его жена никогда бы так не поступила. В этих кругах такова была его роль. Несмотря на свои оговорки, Хьюго потеплел к паре, наслаждаясь их легким подтруниванием.


С другого конца зала прозвенел гонг, и толпа начала перетасовываться через двойные двери в столовую. Когда их просматривали, Хьюго посторонился, чтобы пропустить дородную пару, и потерял контакт с Клаудией и Мерсье.


В столовой он увидел, что были разложены карточки с местами, гости плавали вокруг и натыкались друг на друга, когда начался процесс открытия. Он искал свою карточку, когда чья-то рука взяла его. Он принадлежал рыжеволосой молодой леди не старше двадцати пяти. Большие голубые глаза встретили его удивленный взгляд, но любая невинность в них была уничтожена ее улыбкой, полной решимости.


"Я полагаю, мы сидим вместе, месье Марстон", - сказала она по-английски с акцентом откуда-то с юга Алабамы. "Меня зовут Дженни Рейе".


"Приятно познакомиться", - сказал Хьюго, инстинктивно ища Клаудию. "Зовите меня Хьюго. И откуда ты знаешь, кто я такой?"


"Я спросила", - сказала она, как будто это был глупый вопрос.


"Конечно". Хьюго улыбнулся. "Я понятия не имею, где мы находимся, поэтому я последую за вами". Следовать за ней было приятно, даже несмотря на то, что ее платье было менее облегающим, чем у большинства присутствующих женщин. В том, как она двигала бедрами, была какая-то утонченность, недостаточная, чтобы привлечь внимание окружающих мужчин, но достаточная, чтобы Хьюго понял, что она знает, что он наблюдает. Они обогнули стол во главе, где Клаудия стояла у своего стула, ожидая своего отца. Хьюго был удивлен, увидев выражение озадаченности на ее лице, взгляд, который она перевела с девушки на Хьюго, приподняв бровь. Хьюго улыбнулся и пожал плечами, проходя мимо. Не спрашивай меня .


Он придержал для Дженни стул, и они сели, Хьюго внезапно почувствовал благодарность за утомительные уроки этикета, которые посол заставлял проходить всех своих старших сотрудников, когда они поступали в посольство. Столкнувшись с дюжиной вилок, ножей и приспособлений, похожих на ложки, плюс четырьмя разными стаканами, техасский Хьюго был бы одновременно смущен, раздражен и удивлен. Начальник службы безопасности Хьюго, однако, знал, какой стакан для чего предназначен и почему среди ножей у него была вилка в форме ложки. Его новый сосед казался менее уверенным. Он мог видеть, как ее глаза бегали по столу, пока другие гости приступали к еде, наблюдая, кто к чему прикасался. Салфетка развернута сейчас или позже? Наливать себе воду? Он мог сопереживать.


"Приятно говорить по-английски", - улыбнулся он. "Вы бывали здесь раньше?"


"Нет". Ее большие голубые глаза вспыхнули, и она обвела рукой обстановку заведения. "И я не могу понять, собираюсь ли я в конечном итоге объесться или умереть с голоду из-за неправильного выбора инструментов".


Хьюго усмехнулся. "Я знаю, что ты имеешь в виду. Мне всегда говорили начинать снаружи и прокладывать себе путь внутрь ".


"Это так?" Дженни посмотрела на него и снова вот так улыбнулась. "Звучит как хороший урок".


Позади них появилась молодая леди с двумя бутылками вина, одной красной и одной белой. "Мадемуазель?" она сказала.


"Хорошо", - прошептала она Хьюго, - "Я позволю ей решить, какой стакан мне использовать". Дженни наклонилась к нему, ее обнаженная рука коснулась его куртки. Она посмотрела через плечо на официанта. "Blanc, s'il vous plait ."


Хьюго вдохнул ее аромат и попытался вспомнить, что это, но не смог. Мягкий и цветистый, совсем не похожий на то, как она себя вела. Ему хотелось плеснуть себе в лицо водой, схватить Клаудию и убраться оттуда.


Взгляд Хьюго скользнул по рядам столового серебра. Осталось пройти только одно, два, три ... шесть блюд. Он почувствовал, как чья-то рука схватилась за спинку его стула, и, обернувшись, увидел мужчину лет восьмидесяти, такого же круглого, как и он сам, высокого роста, с огромными усами, который тянул стул рядом с собой. Хьюго встал, выдвинул стул и помог ему сесть.


"Мерси", - сказал старик. Когда Хьюго сказал ему, что ему рады, старик указал на свое ухо, грустно улыбнулся и одними губами произнес слово sourd . Глухой. Хьюго улыбнулся и кивнул, затем снова повернулся к Дженни. "Итак, чем вы зарабатываете на жизнь?" он спросил.


"Я работаю на графа", - сказала она.


"Делаешь?.."


"Книги. У меня степень магистра европейской литературы, и я два года работал на Sotheby's, продавая старые книги, покрытые плесенью. Те книги, за которые он, - она ткнула большим пальцем в сторону главы стола, - любит переплачивать.


"Понятно", - сказал Хьюго, отметив еще одну связь с книгой. "Это звучит интересно. Он что-нибудь покупал в последнее время? На аукционе?"


"Насколько я знаю, нет, но иногда он сам совершает покупки, не привлекая меня. Хотя это довольно редкая вещь. Почему?"


"Просто любопытно". Но Хьюго не хотел, чтобы она была такой. "Извините, не хотел прерывать. Ты говорил, что это интересная работа."


"В основном, да. Я много путешествую, это весело. Мне тоже хорошо платят, и я знакомлюсь с интересными людьми. Чем ты занимаешься?"


"Я работаю в посольстве США". Хьюго бросил взгляд через стол и увидел, что Клаудия наблюдает за ними. "В отделе безопасности".


Дженни провела пальцем по горлышку своего бокала с вином и склонила голову набок. "Американское посольство, да? У тебя есть пистолет?"


"Здесь?" Он рассмеялся. "Я думаю, мы все здесь в полной безопасности, не так ли?"


"Как насчет наручников?"


От необходимости отвечать его спасла внезапная тишина, воцарившаяся за столом: посетители затихли, услышав сигнал, который Хьюго пропустил. Руссильон был на ногах, на его лице играла расслабленная улыбка.


"Дамы и господа, моя дочь, мой шеф-повар и я приветствуем вас. Мы видим вас всех так редко, и мне жаль, что у меня нет возможности посидеть и поболтать с вами по отдельности. Я давно хотел кое-что сказать и..." Он сделал паузу и посмотрел вниз, его пальцы потянулись к полированному ножу, который он перевернул. Его рот открылся, и когда он поднял голову, Хьюго увидел удивление на лице хозяина. Руссильон посмотрел на них всех, изучил, затем повернулся, когда дочь взяла его за руку. Они улыбнулись друг другу, и она привстала, чтобы проводить его обратно на его место, вложив стакан воды ему в руку. Она встала и с улыбкой обратилась к собравшимся. "Мой отец обычно любит благодарить за еду. Так что, пожалуйста ". Головы за столом склонились, и она произнесла быструю молитву. Сразу после этого болтовня возобновилась, как будто повернули ручку и ничего необычного только что не произошло.


На протяжении всего ужина Дженни продолжала флиртовать с ним, но так, как это сделал бы подросток, полный недомолвок и томительных взглядов, лишенный утонченности. Хьюго не возражал - в конце концов, она была очень хорошенькой. И он тоже был доволен долгими взглядами, которые Клаудия бросала в их сторону все чаще и чаще, хотя она ничего особенного не выдавала; выражение ее лица было на полпути между раздражением и весельем.


Сам ужин длился два часа, и Хьюго был достаточно опытен во французском застолье, чтобы не торопиться и оставить хлеб в покое. Дженни жилось не так хорошо, ее пикантность поубавилась, когда она наелась перепелов, выпечки и сыра из последних трех блюд. В конце трапезы, по-видимому, посредством телепатии, мужчины встали и, извинившись, направились обратно через главный зал в библиотеку Руссильона, где на столе лежали три коробки сигар, а по бокам стояли графины с портвейном и бренди.


Хьюго раздумывал, стоит ли потакать ему, когда Руссильон тронул его за локоть. "Я бы посоветовал портвейн. Это ферма 1963 года постройки; не уверен, что вы найдете лучше." Он протянул руку, взял стакан, наполнил его рубиновой жидкостью и протянул Хьюго. "Попробуй это".


Хьюго услужливо отхлебнул и осторожно покатал напиток во рту, удивленный разницей между этим и другими портвейнами, которые ему доводилось пробовать. На ощупь он был как бархат, предлагая идеальную сладость и фруктовую насыщенность, которая постоянно раскрывалась у него на языке. "Я не эксперт, - сказал он, проглотив, - но могу честно сказать, что такого вкусного портвейна я никогда не пробовал".


Руссильон казался искренне довольным, сложив руки вместе и сверкнув белыми зубами. "Я сам выпью стаканчик", - сказал он. "От этого барахла осталось не так уж много, может быть, с полдюжины ящиков. Затем переходим к 1970-м годам, о которых мы были достаточно благоразумны, чтобы изложить их в изобилии. Конечно, мы действительно с нетерпением ждем 77-х и 94-х годов ". Он посмотрел на небеса, как будто сам Бог ожидал созревания именно этих винтажей. "Вам понравился ужин?"


"Я сделал, очень хотел".


"Ты встретил Дженни. Надеюсь, вам тоже понравилось ее общество?"


"Спасибо, да". Хьюго сделал еще глоток. "Я полагаю, ее ... компания будет ждать меня в конце вечера?"


"Месье Марстон, почему вы спрашиваете меня об этом?" Потрясенный взгляд Руссильона был таким же, какой Хьюго видел на тысяче виноватых лиц.


"О, дайте-ка подумать", - сказал Хьюго, улыбаясь, чтобы дать хозяину понять, что он не обиделся. "Сначала было расположение сидячих мест. Я полагаю, что посадка меня рядом с ней могла быть чистой случайностью, два одиноких гостя. Но глухой джентльмен по другую сторону от меня имел в виду, что меня ничто не отвлекает, что нет способа избежать очарования Дженни."


"И она очаровательна", - сказал Руссильон.


"О да. Очаровательная, симпатичная и умная. И когда ее кто-то действительно привлекает, она, вероятно, неплохо флиртует ". Хьюго отмахнулся от предложенной Руссильоном сигары. "Но когда ей говорят это сделать, возможно, за это ей платят, что ж, тогда она не хочет, чтобы ее сигналы были неверно истолкованы как простое дружелюбие, поэтому она перестарается. Что, по иронии судьбы, делает ее несколько менее привлекательной ".


"Вы хотите сказать, что мне следовало нанять профессионала, месье Марстон?" Сказал Руссильон, скорее удивленный, чем обеспокоенный тем, что его уловка была раскрыта.


"Возможно".


"Но другие мои гости хотели бы получить объяснение присутствию незнакомца". Он наклонился к Хьюго. "Знаешь, они действительно любят посплетничать".


"Как и большинство людей". Хьюго отпил еще портвейна и удивился, почему он никогда не удосуживался поискать его раньше. "Я полагаю, это было сделано больше для блага вашей дочери, чем для моего", - сказал он.


"Двух зайцев одним выстрелом. Хотя ревность может быть мощным средством, ты так не думаешь?"


"Без сомнения". Несмотря на все свои деньги и титул, возможно, из-за них, Руссильон проявил себя как манипулирующий и контролирующий человек. "Наверное, мне интересно, что произойдет, если я скажу "нет" юной Дженни?"


"Тогда следующий, кого я пришлю, будет моложе".


"А если я все равно скажу "нет"?"


"Тогда тот, кто последует за этим, будет еще моложе. И если это не сработает, я всегда могу послать мальчиков. Я обнаружил, что, хотя никто никогда не знает пристрастий своих друзей и знакомых, можно быть уверенным, что они у них есть."


"Возможно, месье, " сказал Хьюго, допивая свой портвейн, " вам не следует судить других по своим собственным стандартам". Он поставил стакан на стол и протянул руку. "Спасибо за вкусный обед. Мне завтра рано вставать, так что прошу прощения." Хьюго не стал дожидаться ответа, внезапно засомневавшись в своей способности оставаться вежливым. И высокопоставленному сотруднику посольства США не нужно было душить французскую знать, независимо от провокации.


Выходя из библиотеки, он посмотрел в сторону главного зала. Пламя в камине отбрасывало мерцающие тени на белую стену, и он мог видеть группы женщин, стоящих и сидящих, разговоры которых были приглушены после обильного ужина. Сплетнями еще можно было обменяться, но о хорошем уже не было и речи. Он подумал о набеге на комнату в поисках Клаудии, но это могло указывать на разногласия с хозяином, и это наверняка вызвало бы сплетни.


Он вошел в приемную и направился прямо к шкафу, чтобы взять шляпу и пальто. Он шагнул к входной двери, желая, чтобы его никто не видел, но остановился у круглого стола, когда понял, что не знает, как связаться со своим водителем. Неважно, для этого и существуют такси; рано или поздно он бы их нашел. Если нет, он всегда мог позвонить Эмме и попросить ее прислать книгу. Или Клаудия. Он бесшумно открыл входную дверь, быстро закрыл ее за собой и побежал вниз по ступенькам, холодный ночной воздух удивил его своей колючестью, приятным контрастом с подавляемым гневом, согревавшим его лицо.


Он спустился по гравийной подъездной дорожке к бульвару Д'Аржансон и посмотрел вверх. Луна была тонкой полоской, и вечерний бриз разогнал дневные облака, скрыв их из виду. Дома вокруг него были погружены в занавешенную темноту, одеяла деревьев смягчали их сияние и позволяли звездам наслаждаться моментом.


Он направился вниз по бульвару и не успел пройти и ста ярдов, как рядом с ним остановился черный "Мерседес". Окно опустилось, и появилось лицо Джин. "Могу я отвезти месье домой?"


Хьюго колебался, но недолго. "Oui , Jean, merci ."


Джин выскочила из машины и открыла заднюю дверцу. Хьюго еще раз поблагодарил его и начал забираться внутрь, внезапно задумавшись, не Клодия ли послала Джин, могла ли она сама быть в машине. Он плюхнулся на сиденье и обнаружил, что машина пуста. Он не был уверен, была ли острая боль в животе облегчением или разочарованием.


Глава пятнадцатая


Хьюго проснулся рано в пятницу в Париже, который мерцал после долгой морозной ночи. Облака, которые два дня висели над городом, наконец опустились на улицы, здания и деревья, цепляясь за них, прежде чем исчезнуть с рассветом, оставив город ярким и застекленным под чистым голубым небом. Он оставил Тома спать и вышел из его квартиры, свежий воздух и слабый запах древесного дыма делали вчерашний вечер похожим на сказку, причудливую и неправдоподобную фантазию, стертую ударом полуночи и ставшую нереальной при ярком свете утра.


Его план состоял в том, чтобы найти соседнюю букинистку, и хотя в предыдущие разы ее там не было, он чувствовал срочность, как будто она уже была на месте и ждала его. Он был голоден, но не хотел тратить время на заказ в кафе é, поэтому вместо этого зашел в булочную, чтобы купить круассан и кофе на вынос. Выходя из магазина, он едва не пролил горячую жидкость на мужчину в матерчатой кепке, который торопливо проходил мимо входа в магазин. Он попытался извиниться, но мужчина ссутулил плечи и продолжал идти.


Хьюго пошел дальше, свернув на улицу Бонапарт, где заглянул в витрину винного магазина. Руссильон, возможно, и был ослом, но портвейн у него определенно был хороший. В другой раз, подумал Хьюго. Он продолжал идти на север по улице Бонапарт, и когда он оказался в пределах видимости Сены, он повернул налево, держась оживленной улицы между ним и киосками. Он опустил голову, не желая, чтобы Шабо его заметил. Когда он все-таки поднял взгляд, маленький хорек был занят приготовлениями к сегодняшнему дню и еще не высматривал покупателей.


Пройдя сотню ярдов вниз по улице, Хьюго дождался перерыва в движении. Когда это пришло, он рысцой пересек дорогу и свернул направо, когда добрался до тротуара. Женщина, с которой он хотел поговорить, букинист, к которой приставали в тот день, когда он купил Рембо у Макса, тоже раскладывала свой товар.


Подойдя к ее прилавку, он замедлил шаг, не желая ее напугать, и по привычке снял шляпу, здороваясь с ней. Она боролась со стопкой книг, из-за скользких пластиковых обложек их было трудно держать в шерстяных рукавицах, которые покрывали ее руки. Она улыбнулась и дружески сказала Хьюго "Бонжур". Ее обветренное лицо покраснело от холода и было единственной частью ее тела, не прикрытой одеждой. Нос, пересеченный лопнувшими кровеносными сосудами, и водянисто-красные глаза наводили на мысль о ее пристрастии к крепким напиткам. Беззастенчивая оценка его кашемирового пальто и явно американских ботинок наводила на мысль о сходстве способов их приобретения.


"Мадам", - сказал он. Он взял и перетасовал стопку открыток, выбирая две, которые представляли собой фотографии сепией хорошо одетых пар, одна держалась за руки перед Эйфелевой башней, другая была сделана на берегу Сены примерно в том месте, где они стояли сейчас. Она попросила два евро за карточки, но он дал ей пять и отмахнулся от сдачи. Прищур ее глаз подсказал Хьюго, что пожилая женщина знала, что для чаевых была причина. Он положил открытки в карман и решил попробовать прямой подход. "Я ищу друга, букиниста. Его зовут Макс Коче."


"Макс?" На ее лице промелькнуло что-то среднее между настороженностью и страхом. "Вы сказали, он ваш друг?"


"Да", - сказал Хьюго. "Я знаю его долгое время. Я работаю в посольстве США и купил у него много книг ".


"Да, я видел, как вы разговаривали с ним раньше". Она повернулась к нему спиной и поправила несколько книг. Хьюго позволил ей подумать об этом. "Я не видела его неделю", - сказала она, затем оглянулась через плечо. "Однажды он был там, на следующий..." Она пожала плечами.


"Вы работали здесь на прошлой неделе?"


"Да, всю неделю".


"Нет, ваш киоск был закрыт на некоторое время". Хьюго подошел ближе. "Но вы были здесь, чтобы увидеть, что с ним случилось".


Она мгновение смотрела на него, ее водянистые глаза скользили по его лицу, пока она обдумывала вопрос. Она покачала головой и повернулась к своему прилавку.


"Не" .


"Вы сказали полиции, что он добровольно сел на лодку с какими-то людьми". Это было предположение, он знал, что она работала в тот день и что, если бы она вернулась к своему прилавку, она не могла пропустить скандал. "Но вы видели, что произошло на самом деле, не так ли?"


"Я ничего не видел". Она посмотрела на него через плечо, и ее тон смягчился. "Я стар, месье, стар и устал. И моя память так же плоха, как и зрение, возможно, даже хуже. Мне очень жаль".


"Даже пожилая женщина увидела бы, что Макса похитили", - настаивал Хьюго. "Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты рассказал мне, что ты видел".


Все, что он получил, это грустную улыбку.


"D'accord, я понимаю", - сказал он, смягчая тон. "Кстати, я Хьюго Марстон. Как тебя зовут?" Ее глаза снова сузились. По какой-то причине она боялась. Хьюго полез в карман и достал свои удостоверения, и блестящий значок Госдепартамента, казалось, успокоил ее.


"Я подумала, что, возможно, вы ..." Она сняла перчатку и протянула потрескавшуюся руку, ее пожатие было на удивление сильным. "Я Франсуаза Бенуа".


"Что-то происходит с букинистами, мадам Бенуа?"


Она посмотрела вверх и вниз по улице, но их единственной компанией было семейство покрытых инеем листьев, которые неслись по тротуару, подгоняемые ветром. "Я не лезу не в свое дело. Возможно, вы захотите сделать то же самое ".


"Макс был моим другом, что означает, что его исчезновение является моим делом".


"Твой друг". Она сказала это спокойно, как будто наконец поверила в это. Она выпрямилась и повернулась к нему, снова окинув взглядом набережную. "Предполагается, что это конфиденциально, но нам предложили деньги за наши киоски".


"У кого есть? Все букинисты?"


"Oui ."


"Кем написан?"


"Я не знаю. Не совсем." Она вернулась к расстановке книг на металлических полках, разговаривая с ним подергиванием головы и косыми взглядами вдоль улицы. "Примерно месяц назад Бруно Гравуа, глава SBP, созвал собрание всех членов. Большинство из нас были там. Гравуа сказал нам, что Торгово-промышленная палата в Париже вместе с Офисом туризма хотели придать Сене равалемент ." Подтяжка лица. "Вы знаете, как это бывает, месье Марстон. Год назад у нас было новое правительство, что означает, что мы получили новый урожай бюрократов с блестящими идеями. Месье Гравуа сказал, что мы получим выходное пособие за то, что передадим ему наши киоски ".


"И что он собирался с ними делать?"


"Он сказал, что работает с Chambre и Офисом туризма, чтобы обновить их и нанять новых букинистов".


"Он сказал", " повторил Хьюго. "Ты ему не веришь".


Ее смех был больше похож на кудахтанье, и ее дыхание коснулось его с расстояния целых шести футов. Мятный леденец, который она сосала, мало что мог сделать, чтобы скрыть характерный, сладкий привкус алкоголя. "Ты видел этого проныру Шабо? Если это его идея привлечь туристов, то Париж с таким же успехом может упасть в Сену и уплыть. Этот человек не знает, на какой стороне открытки что-то писать, не говоря уже о книгах." Она снова посмотрела вверх и вниз по тротуару. "Я не знаю, что происходит, месье, но я знаю, что это делается не на благо Парижа".


"Но они не могут выгнать вас силой, не так ли?"


"Нет?" Она фыркнула.


"Если ты напуган и думаешь, что они выгонят тебя силой, почему бы не взять выходное пособие?"


Она снова хихикнула и полезла под складной деревянный стул. Она вытащила почти пустую бутылку из коричневого бумажного пакета и встряхнула ее. Водка. "Видишь это? Вы даете мне кучу денег, и я воткну их прямо себе в печень. По крайней мере, когда я работаю, я вынужден медленно спиваться до смерти. Если я все еще буду жив, когда деньги кончатся, что тогда? Чем еще я могу зарабатывать на жизнь?"


Достаточно справедливо, подумал Хьюго. "У вас есть какие-нибудь идеи, почему он заменяет всех букинистов?"


"Я предполагаю, что он ставит своих друзей на место и получает свою долю. Почему еще?"


Действительно, почему. Достаточно легко заключить такого рода соглашение с друзьями и знакомыми. Тоже законный, если ты все правильно оклеил. Конечно, это намного проще и законнее, чем вымогать это у сотен невольных продавцов. Но замена всех этих букинистов стоила дорого и доставляла много хлопот, даже если предположить, что большинство были рады взять деньги и убраться восвояси. А как насчет других, таких как мадам Бенуа? А Макс?


"Тот человек, с которым вы спорили на прошлой неделе, - сказал Хьюго, - кто он был?"


"Он?" Она плюнула. "Этот салауд . Один из капитанов Гравуа."


"Капитаны?"


"Так он их называет. У него есть три или четыре человека, которые присматривают за нами, чтобы убедиться, что мы не продаем больше открыток, чем книг, сообщая нам, когда наши прилавки слишком неопрятны. Такие люди, как Шабо, ничего не знают о традициях букинистов, и им все равно. Они похожи на Шабо, но с сильными руками и сердитыми лицами".


"Почему он домогался тебя?"


"Почему? Потому что я все еще здесь. Я не создаю им проблем и стараюсь делать то, что они говорят. Но этого не всегда достаточно, месье, потому что в конце каждого рабочего дня я все еще здесь ".


"Я понимаю". Хьюго снова протянул руку. "Одну из этих капитанок зовут Ника?"


"Я не знаю их имен".


"Тот, о ком я думаю, он высокий, как я, с лицом, словно высеченным из камня".


"Может быть. Я поворачиваюсь в другую сторону, когда вижу, что они приближаются, месье, так что "может быть" - это все, что я могу сказать ".


"Хорошо. Спасибо, что уделили мне время, мадам Бенуа." Он повернулся, чтобы уйти.


"Monsieur Mouton-"


"Марстон", - мягко поправил он. "Но, пожалуйста, зовите меня Хьюго".


"Oui, oui , Hugo. Ты думал- " она высморкалась в огромный носовой платок, " ты говорил с Сеси?


"Кто?"


"Она была последним начальником СБП".


"До Гравуа?"


"Oui . Я думаю, возможно, она была первой, кого убрали. Она хорошая женщина и очень мудрая. Если что-то происходит, она может знать."


"Может быть?" Достаточно хороший. "Где мне ее найти?"


Она нахмурилась и покачала головой. "Я думаю, ваш значок мог бы помочь вам найти ее".


"По крайней мере, ее фамилия?" Выражение ее лица сказало Хьюго, что у Сеси никогда не было фамилии для ее букинистов, что сама мысль о том, что у нее есть фамилия, была странной. Он надел шляпу и улыбнулся. "Ничего, я найду ее".


* * *


Хьюго отошел от прилавка, медленно прогуливаясь вдоль реки. Время от времени он останавливался, чтобы заглянуть в ее глубины, но поверхность ускользала под ним, крышка из непробиваемой стали защищала свои секреты без надежды на то, что сегодня она даст ответы или хотя бы утешение.


Пока он шел, он думал о совпадениях. Для него жизнь была слишком хаотичной и случайной, чтобы они не всплывали время от времени. Иными словами, как он однажды объяснил посещающей церковь Кристин, он не верил в судьбу. Судьба и религия, сказал он, были для тех, кто не хотел брать под контроль свою собственную жизнь - или не был способен. Гораздо легче поверить в судьбу или множество богов, чем принять вселенную хаоса. Имея за спиной бога или судьбу, вы могли бы доверить свое будущее в чьи-то другие руки, позволить им нести ответственность, а когда что-то пошло не так, у вас был удобный козел отпущения. Кристина , конечно, спорила с ним, ее голубые глаза сверкали от его ереси, но он всегда подозревал, что ее гнев прикрывал ее собственный страх, что она согласна с ним. Она, конечно, не могла переубедить его. Нет, те странности, которые люди приписывали Богу и судьбе, случайные встречи со старыми друзьями или автомобиль, который съехал с дороги и едва не сбил маленького мальчика, были ничем иным, как совпадением и удачей. Совпадения и удача были реальны, и если вы не признавали их существования, значит, вы искали смысл там, где его не существовало.


Это означало, что исчезновение Макса сразу после продажи ему книги стоимостью в сотни тысяч долларов могло быть не более чем случайностью.


И все же его мистическое шестое чувство, то, которое противоречило его взглядам на Бога и неизвестное, продолжало тикать, уговаривая его забыть о случайности и стечении обстоятельств и связать эти случайные события воедино в осмысленный пакет.


Хьюго покачал головой, разочарованный тем, что закручивает себя в бесполезные узлы. Он повернулся, пересек улицу и направился домой тем же путем, которым пришел, срезав на юг, прежде чем попасть в киоск Макса - он все еще думал о нем как о Максовом - и на улицу Гу éн éго. По пути он позвал Эмму.


"Могу я угостить вас ланчем?" он спросил.


"Я принес свою".


"Это продлится до завтра".


"Я не ем остатки по субботам. Ты планируешь рассказать мне, что ты задумал? Если это так, и ты платишь за десерт, тогда я в деле ".


"Да, - сказал он, - именно поэтому я и позвонил". Он колебался, и она это тоже услышала.


"Что тебе нужно, Хьюго?"


"Всего лишь небольшая услуга. Мне нужно знать имя и местонахождение женщины по имени Сеси. Она была главой СБП до Гравуа."


Эмма деликатно фыркнула. "Я уже однажды называл вам ее имя. Я посмотрю это еще раз и принесу на ланч. Где?"


Хьюго хотел найти место поближе к посольству. "Пивной ресторан Трюдо. Прошла неделя с тех пор, как я ел там в последний раз. Увидимся в час."


Он посмотрел на часы и увидел, что у него достаточно времени, чтобы вернуться в свою квартиру, принять душ и забрать Тома.


Хьюго всегда лучше всего думал во время ходьбы. Он решил, что прогулка по Люксембургскому саду может только помочь.


Проходя по улице Санé Врес, он заметил новый бутик прямо через дорогу, витрину которого недавно покрасили темно-красной краской, а в большой витрине были выставлены шляпы. Еще один магазин, который продержится несколько месяцев, подумал Хьюго, проскальзывая между двумя припаркованными машинами и переходя улицу. Синий "Рено" с грохотом подъехал к нему и слабо посигналил, его водитель был скорее раздражен, чем рисковал, но это напугало Хьюго настолько, что его последний шаг перерос в прыжок в безопасное место на тротуаре. Приземляясь, он развернулся настолько элегантно, насколько был способен, чтобы не врезаться в мужчину, который сам рассматривал витрины, человека, предупрежденного о присутствии Хьюго звуковым сигналом.


Их взгляды встретились всего на секунду, и Хьюго почувствовал, как у него в животе образовалась пустота. Он неподвижно стоял на тротуаре, когда мужчина в матерчатой кепке опустил голову, пробормотал что-то по-французски и быстро зашагал прочь. Хьюго прикрывал спину этого человека, проверяя собственные инстинкты, зная, что, если он прав, произойдут две вещи. Оба так и сделали; мужчина дошел до конца квартала и резко свернул направо по боковой улице, а когда он скрылся из виду, достал из кармана сотовый телефон и начал набирать номер.


Это не было совпадением. Он достал свой собственный телефон и набрал Клаудию.


"Хьюго!" Ее голос был переполнен облегчением. "Я так рад, я волновался, но не решался позвонить. Я думал, ты злишься на меня."


"И я подумал, что, возможно, мой собеседник за ужином оттолкнул тебя от меня", - сказал он.


Она рассмеялась, нежный звук в трубке. "Нет, Хьюго. Я знаю, что ты пошел домой один. Но мы можем встретиться? Вероятно, нам следует поговорить обо всем этом ".


"Конечно, но не прямо сейчас. Послушай, что-то происходит, и мне действительно нужны ответы на некоторые вопросы ".


"Хорошо. Что это?"


"Мне нужно знать, следит ли за мной твой отец".


"Что?" Ее удивление звучало искренне. "Нет, конечно, нет. Это нелепо, Хьюго, зачем ему это?"


"Это ты мне скажи".


"Хьюго, подожди. Ты хочешь сказать, что за тобой следят? Прямо сейчас?"


"Да. Ранее этим утром я чуть не столкнулся с мужчиной. На нем была матерчатая кепка, и он старался не смотреть мне в лицо. В то время я ничего об этом не думал. Но только что я снова столкнулся с ним."


"Это не значит-"


"Я знаю, обычно это было бы не так. За исключением того, что час назад он спешил. Я только что столкнулся с ним в квартале от того места, где впервые увидел его. Человек не может так спешить и покрыть два квартала за час. И то, как он убегал от меня, оба раза. Я уверен, Клаудия."


"Могли быть и другие объяснения. Совпадение? Может быть, он спешил на встречу неподалеку и сейчас спешит на другую ".


"Как только он заметил меня, он дошел до конца квартала и повернул направо. Прежде чем он сделал это, телефон был у него в руке. Он давал кому-то знать, что я его заметил. О, и просто, чтобы вы знали, улица, на которую он свернул, была Рю РéКамье."


"Я этого не знаю".


"Это пешеходная улица, без машин и с тупиком". Что означает, что он живет не где-то поблизости, подумал Хьюго, иначе он бы это знал . И это также означает, что он вернется сюда с минуты на минуту.


"Хьюго, ты же не собираешься противостоять ему, не так ли?"


"Какая хорошая идея", - сказал он небрежно, - "спасибо, что предложил это".


"Нет, Хьюго, это не предложение. У него может быть оружие."


"Тогда нас будет двое".


"Это Париж, Хьюго, а не Дикий Запад. У вас не может быть перестрелки. Merde ."


Хьюго зашел в шляпный магазин и проигнорировал раздраженный взгляд его владельца. Он расположился за манекеном и наблюдал через окно. Свои следующие слова он адресовал обеим женщинам, сказав: "Не волнуйтесь, я не устрою беспорядок". Он пытался говорить легким тоном, но не был уверен, как это у него получилось.


"Послушай, ты можешь встретиться со мной за ланчем?" Сказала Клаудия.


"Нет, у меня свидание, извините". Это прозвучало мелочно, поэтому он добавил: "С моей секретаршей Эммой. У нее есть для меня кое-какая информация ".


"Хорошо. Поужинать?"


"Выпить. Может быть, поужинать."


Они договорились встретиться на пересечении трех улиц, Рус де Бюси, Мазарини и Дофине, в семь часов. Это дало бы им выбор из двух кафе прямо здесь и еще одного поблизости.


Через мгновение после того, как Хьюго повесил трубку, человек в шляпе появился на углу и закурил сигарету, его глаза метались вверх и вниз по улице. Ладно, любитель, давай посмотрим, к чему ты клонишь . Хьюго прошел дальше в магазин и огляделся. Серая фетровая шляпа сидела на проволочной голове двухголового манекена. Модные манекены для традиционных шляп, подумал Хьюго, очень парижские . Он взял ее в руки. Его размер. Очень похоже на его собственную фетровую шляпу, но достаточно отличается, чтобы изменить его очертания. Владелец магазина средних лет, чьи растрепанные, выгоревшие светлые волосы бросили бы вызов любой шляпе, двинулся к нему.


"Эта книга идеальна". Он вытащил банкноты из бумажника и с улыбкой протянул их. "Правда, в некоторой спешке".


Согласно. Un sac, monsieur ?"


"Oui ." Он взял сумку и положил в нее свою собственную черную шляпу. Он нахлобучил на голову новую шляпу, снял пальто, вывернул его наизнанку и снова надел. Он не был спроектирован как обратимый, но его подкладка из приглушенной шерсти сделает свое дело на расстоянии. "Merci ." Он еще раз взглянул в витрину и вышел из магазина в том направлении, в котором скрылся его преследователь. На углу он увидел мужчину, который спешил по тротуару и разговаривал по телефону. Хьюго с легкостью следовал за ним два квартала, оставаясь прямо за ним и используя других пешеходов, почтовые ящики и уличные фонари в качестве светового прикрытия. Если бы мужчина обернулся, все, что он увидел бы, это движение пешеходов и, возможно, случайные проблески мужчины в незнакомом пальто и шляпе, его лица не было видно.


Он следовал за мужчиной на юг, пока они продолжали идти по улице Сан éВрес. Хьюго подумал, что если бы он не жил в этом районе, то, вероятно, воспользовался бы метро. Но мужчина прошел прямо мимо входа на станцию S évres - Babylon, а затем мимо остановки Vaneau. Хьюго замедлил шаг, когда понял, что его интерес к этому человеку подвел его слишком близко.


Хьюго остановился у входа в метро Вано и изучил карту, намек на идею, пришедшую ему в голову. Он нашел улицу, на которой они находились, а затем выбрал следующую станцию по этой дороге. Он провел пальцем к северу от нее, его подозрение подтвердилось. У нас есть кое-что общее, подумал Хьюго, глядя на спину мужчины. Вы бы предпочли пройти лишние два квартала и сесть на прямой поезд, чем ждать десять или пятнадцать минут под землей, чтобы пересесть на другой поезд. Хьюго был уверен, что он направлялся к следующей станции метро "Дюрок", где мог сесть на поезд и доехать до площади Клиши. Остановка, ближайшая к офисам SBP.


Хьюго потянулся к телефону, намереваясь отменить обед, но тот зазвонил прежде, чем он успел вытащить его из кармана. Эмма. "Эй, " сказал он, " ты же не бросаешь меня, правда?"


"И да, и нет. Обед отменяется, но вините во всем посла Тейлора ".


"Почему?" Хьюго снова зашагал, не сводя глаз с человека впереди. "Разве он не знает, что я в отпуске?"


"Он знает, что ты не в Америке, если ты это имеешь в виду".


"Это не так. И предполагается, что ты будешь заниматься вмешательством для меня в этот материал ".


"Я так и сделала", - сказала она. "И у меня это очень хорошо получается, но оказывается, что я всего лишь секретарь, а он что-то вроде посла".


"Ах, на мгновение я подумал, что пропустить обед - значит упустить твой сарказм".


Тихий раскат смеха. "Интересно, откуда я это взял?"


"Прекрасно. Послушай, я кое-чем занят, так что же происходит?"


"Он не сказал. Помните всю эту историю с противостоянием госсекретаря и посла? Но он хочет видеть тебя прямо сейчас ".


"Прямо сейчас?"


"Его слова".


Если бы это был кто-то другой, Хьюго заставил бы его ждать. Особенно при таких обстоятельствах. Но посол Тейлор был не просто его начальником, он был человеком, которого Хьюго уважал. Если он вызывал Хьюго из отпуска, то на то была веская причина, и Хьюго не собирался ее игнорировать. Даже если бы он захотел, как бы звучало его объяснение? Извините, посол, я следил за человеком, который, как я думаю, следил за мной по какой-то неизвестной причине, но, возможно, связан с букинистом, в квартиру которого я вломился, с тем, в чью квартиру вы сказали мне прекратить расследование .


"Хорошо, " сказал он, " мне потребуется минут тридцать или около того, чтобы попасть внутрь, но скажите ему, что я буду там".


"Сойдет".


"Спасибо". Хьюго замедлил шаг и наблюдал, как мужчина в шляпе спускается по ступенькам к станции метро "Дюрок", позволяя себе некоторое удовлетворение от точного вывода. Он уже собирался повесить трубку, когда его осенила мысль. "О, Эмма, тебе удалось найти Сеси для меня?"


"Конечно, сделал. Я распечатаю все, что у меня есть, а это немного, так что сначала зайди сюда. А Хьюго? Раз уж ты отказываешься от меня на обед, можешь купить мне выпечку. Что-нибудь вкусненькое на десерт."


Она повесила трубку, прежде чем он смог ответить, и Хьюго улыбнулся. Он развернулся и пошел обратно тем же путем, которым пришел, набирая номер Тома, чтобы сообщить ему, где он находится, и не сводя глаз с кондитерской.


Глава шестнадцатая


Большинство сцен убийств, над которыми Хьюго работал агентом ФБР, касались детей или людей из низших экономических классов. Дети, как он понял, были более легкой мишенью и более хрупкими, и, по опыту Хьюго, богатые люди просто не убивали друг друга способами, привлекающими внимание ФБР.


Однако однажды, когда он был на конференции в Филадельфии, его попросили съездить в большой дом, спрятанный в сельской местности Пенсильвании, где богатый мужчина-владелец был убит в своем кабинете. По дороге туда Хьюго и его коллега тихо пошутили по поводу того, что дворецкий использует свинцовую трубу, но когда они вошли в комнату, весь юмор улетучился.


Жертва сидела прямо на своем стуле и смотрела бы на них, если бы его голова все еще была прикреплена к плечам. Техник с места преступления нашел его в поломанном шаре, обычно используемом для хранения напитков. Он был аккуратно установлен так, чтобы, когда поднимут крышку, удивленный взгляд пожилого мужчины отразил бы выражение лица человека, который его нашел. Довольно умный, подумал Хьюго. Другой его мыслью было, что богато украшенный кабинет этого человека был навсегда испорчен: из шеи мертвеца хлестала кровь, заливая стены и потолок. Судя по беспорядку, Хьюго предположил, что убийца наклонял тело взад-вперед, распыляя столько, сколько мог. Пустая трата жизни и прекрасная комната.


Хьюго думал об этом случае каждый раз, когда встречался с послом Тейлором, потому что сходство между его кабинетом и кабинетом жертвы убийства было неизбежным. Оба были заставлены книжными шкафами, винтовая лестница давала доступ к более высоким томам, в обоих были каменные камины за впечатляющими столами из красного дерева, в обоих стояли одинаковые кожаные диваны, стоящие лицом к лицу, и на обоих красовались тяжелые картины маслом, изображающие всадников с оружием в руках, преследующих зайцев, лис и других людей. Хьюго хотел выяснить, не один ли, случайно, дизайнер интерьера создал оба, но он никогда не интересовался этим настолько, чтобы спросить, сходство казалось важным только тогда, когда он был в комнате.


Хьюго прибыл в посольство через час после разговора с Эммой, заскочив к ней в офис, чтобы отнести выпечку и забрать два листа бумаги. В одном содержался адрес и описание Сесилии Жозефины Роже, а в другом была краткая история ее пребывания во главе SBP. Каким бы любопытным он ни был, он смог лишь мельком взглянуть на нее, когда спешил обратно по коридору к лифту. Он пронесся мимо секретаря посла, помахав рукой, распахнул дверь в большой кабинет и начал приветствовать посла, но остановился, когда увидел, кто еще был в комнате.


Если бы это было еще одно совпадение, он бы уже насытился.


"Хьюго, заходи, - сказал посол Тейлор, - прости, что прерываю твой отпуск". Он указал на своего гостя. "Ты знаешь Герарда де Руссильона".


Руссильон стоял, держа в руках чашку с блюдцем, и Хьюго не понравилась улыбка, появившаяся на его лице. Он попытался не показать своего удивления, вместо этого пожав руку послу, а затем французу. "Да, мы встречались прошлой ночью".


"Я так понимаю", - сказал посол Тейлор. "Садитесь, джентльмены, пожалуйста". Они последовали за послом к паре диванов. "Хьюго, я знаю, что ты, так сказать, не в офисе, но у Джерарда были кое-какие опасения, и я хотел передать их напрямую тебе".


"Прекрасно", - сказал Хьюго. "Что случилось?"


"Вы знаете, что такое SBP?" - спросил посол.


"Да, я знаю", - сказал Хьюго.


"Организация и люди, которых она представляет, являются своего рода учреждением в Париже", - сказал посол. "Джи & # 233;рард здесь проделал большую работу с ними и иногда выступает в качестве связующего звена между ними и правительством. Вы знаете, споры о здравоохранении, условиях труда, ограничениях, которые правительство накладывает на то, что они продают ".


"Им нужен посредник?" Сказал Хьюго. "Разве СБП не этим занимается?"


"Можно подумать", - мрачно сказал посол. "Но в зависимости от того, кто это возглавляет, им иногда нужен тактичный голос. Давайте просто скажем, что посредник может творить чудеса. Джерард долгое время исполнял эту роль".


"Как вы знаете, я коллекционирую книги, месье Марстон", - сказал Руссильон. "Я получаю много подарков от букинистов, так что, если они счастливы, я счастлив. И у меня много связей в правительстве, поэтому я помогаю, когда могу ".


"Я понимаю".


"В любом случае, " продолжил посол, - Джерард сообщил мне, что кто-то из нашего офиса, один из ваших агентов, приставал к Бруно Гравуа, главе СБП, и распускал слухи об исчезновении букинистов".


"Слухи?" - Спросил Хьюго, проклиная себя за то, что назвал Гравуа его настоящее имя.


"Нет ни полицейских отчетов, ни сообщений от друзей или семьи". Руссильон широко развел руками. "Никто не заявлял о чьей-либо пропаже, а такого рода слухи..." Он замолчал и посмотрел на посла в поисках поддержки.


"Подожди минутку", - сказал Хьюго. "Это не один из моих агентов, это я". Он повернулся к Тейлору. "Мистер Посол, я был там, когда был похищен один букинист."


"Как я уже сказал, " повторил Руссильон, " нет полицейского отчета, и никто из друзей или семьи не заявлял о его или кого-либо еще пропавшем без вести".


"Похищенный мужчина был моим другом, и я был там, я видел это. Кто бы это ни сделал, он либо заплатил, либо угрожал свидетелям, чтобы те сказали, что ничего не было. Я просто пытаюсь выяснить, что произошло, вот и все."


"Вы были у него дома?" - спросил посол.


"Да. Его там не было, и его сосед его не видел."


"Ну, может быть, он вышел за книгами или продуктами", - сказал Руссильон. "Я не вижу своих соседей неделями кряду".


"Он живет в квартире, а не в особняке", - отрезал Хьюго. "И, насколько я знаю, у него не было слуг, которые сбегали бы за припасами для него".


"Ладно, хватит, Хьюго", - сказал посол Тейлор. "Даже если вы правы и этот человек числится пропавшим без вести, если только он не американский гражданин, мы не заинтересованы в этом деле. И у вас нет юрисдикции. Это дело для Pr &# 233;структуры полиции, и только для них ". Посол поерзал в своем кресле, его тон смягчился. "Хьюго, наша работа здесь, наша миссия в посольстве, заключается в том, чтобы развивать и поддерживать хорошие отношения с нашими французскими союзниками. Мне не нужно вам этого говорить. Эти букинисты, они являются иконой для приезжающих сюда американцев. Мы не можем создавать им проблемы . Нам нужно позаботиться о нашем собственном магазине и позволить им делать то же самое ".


"Я понимаю", - сказал Хьюго, прикусив язык. Это был не тот разговор, который он хотел вести перед Руссильоном.


"Ладно, хорошо." Посол повернулся к Руссильону. "Есть ли что-нибудь еще, Джиéрард?"


"Non, merci beaucoup ." Француз встал и отвесил легкий поклон послу, кивнув Хьюго. "Спасибо, что уделили мне время".


Когда он вышел из комнаты, Хьюго встал, но посол закрыл дверь и сказал: "Подождите секунду, мы еще не совсем закончили". Хьюго опустился обратно на диван. "Если бы я знал, что это вы тут копаетесь, " сказал посол, " я бы поступил по-другому. Однако Руссильон - влиятельный человек, поэтому лекция была необходима. И это правда. Я думал, мы уже говорили об этом. Могу ли я предположить, что вы не подчинились моим инструкциям?"


"Да, сэр", - сказал Хьюго.


"Я догадался. Тогда расскажи мне, что происходит на самом деле ".


Хьюго колебался. "Его зовут Макс. Макс Коче. Я знаю его много лет, посол. Он ворчливый старик, но любит то, что делает. На прошлой неделе я купил у него книгу, которая, как оказалось, стоила кучу денег. Через несколько минут его похитили на моих глазах. Но полиция не будет составлять протокол, потому что несколько человек поблизости, которых они не опознают, сказали, что Макс пошел с этими парнями по собственной воле. Это безумие и куча дерьма. В общем, я вернулся в его киоск и поговорил с новым парнем, который там заправляет. Когда я начал расспрашивать его о Максе, он замолчал, заявив, что не знает его. Итак, я пошел в квартиру Макса - "


"Да, вы упоминали об этом. Никого нет дома ".


"Верно, " улыбнулся Хьюго, " но я ходил к нему домой". Он произносил слова медленно, чтобы смысл был ясен.


"Ах, я с тобой. И что?"


"Его не было там несколько дней, но кто-то другой был".


"Вы уверены".


Хьюго кивнул. "Никто не является таким уж неряхой, конечно, не Макс. Я не видел следов борьбы, но я нашел его зубную щетку. А также пустые чемоданы и шкаф, набитый одеждой."


"Холодильник?" Хьюго вспомнил, что Тейлор сам был ведьмаком много лет назад.


"Полный сгнивших скоропортящихся продуктов".


"Ох. Это нехорошо. У него есть семья поблизости? Или где-нибудь еще?"


"Насколько я понял, нет".


"Есть идеи?"


"Кроме того, что это как-то связано с книгой, не совсем. Однако когда-то он был охотником на нацистов, так что, я думаю, возможно, что это каким-то образом настигло его ".


"Охотник на нацистов? Впечатляет."


"Я знаю. Дело в том, что все это не сходится, и, похоже, никому нет до этого дела ".


"Это ты так говоришь". Посол откинулся на спинку дивана и задумался. "Вот моя позиция. Я имел в виду то, что сказал раньше, мы действительно не можем ворошить осиное гнездо в поисках пропавшего француза. С другой стороны, ты в отпуске, так что забудь, что я сказал раньше. То, чем вы занимаетесь в свободное время, - это ваше дело до тех пор, пока это не отразится плохо на посольстве ".


"Благодарю вас, посол. Я могу быть сдержанным."


"Неужели?" сухо сказал посол. "Я никогда не видел тебя с этой стороны".


"Нелегко ступать бесшумно, - сказал Хьюго, - когда на тебе ковбойские сапоги".


"Я бы не знал". Посол встал, давая понять, что встреча окончена. "А Хьюго? Осторожность означает, что ты не показываешь свой значок ".


"Понятно".


"И никакого пистолета".


Хьюго поднял бровь. "Ты тоже хочешь мои штаны?"


"Нет, спасибо", - сказал Тейлор. "Но если ты разозлишь Руссильона и его дружков, я спущу с тебя шкуру. Как тебе это?"


Глава семнадцатая


К тому времени, как Хьюго покинул посольство, уже стемнело, день был убит в его офисе за чтением, администрированием и множеством пустяков. Он хотел провести несколько часов с Томом дома или где-нибудь в кафе, но короткий телефонный разговор с его другом поставил крест на этой идее.


"Извини, у меня планы".


"Пишешь мне памятку о своем домашнем задании?"


"Нет, встречаюсь с мужчиной по поводу лошади".


"А я думал, ты приедешь в Париж, чтобы повидаться со мной".


"Не будь таким ребенком. Как ты думаешь, откуда я беру твою информацию?"


"Без понятия, Том, ты не дал мне никаких ответов".


"За ужином?"


"Я встречаюсь с Клаудией, но присоединяйся к нам. Я бы хотел, чтобы ты с ней познакомился ".


"Черт, у нее нет никаких ответов".


"Верно, но у нее есть несколько вещей, которых нет у тебя. Мы можем поговорить позже?"


"Ты имеешь в виду, если тебе не повезет и ты не приведешь ее домой?"


"Забавно. И я думаю, что завтра нам нужно съездить в Пиренеи, поговорить с женщиной о лошади. Лошадиная задница, если быть точным."


"Хм". Последовала пауза. "Хорошо. Что ж, в таком случае мне нужно закончить этот проект сегодня вечером, а это значит, что я не вернусь домой перед сном. Вы, дети, развлекайтесь ".


Хьюго ненадолго задержался на Пон-Неф, вглядываясь в черную ленту Сены, затем продолжил путь по узким улочкам Шестой улицы на встречу с Клодией. Еще одна холодная прогулка, почему-то ставшая еще холоднее из-за яркого света рождественских огней, которые свисали, как сосульки, с городских зданий и деревьев.


Он прибыл на перекресток раньше нее и выбрал более пустое из двух кафе. Он нашел столик на улице, обогреваемый одной из ближайших нагревательных ламп. Он заметил, что это и другие парижские кафе начали устанавливать пластиковые перегородки по бокам и спереди, чтобы их посетителям было тепло по вечерам. Он был не в настроении ждать Клаудию, прежде чем сделать заказ, и уже наполовину допил виски, когда заметил, что она идет к нему по улице Мазарин. Он встал и помахал, и она помахала в ответ.


Она скользнула за маленький столик, усаживаясь рядом с ним, а не напротив, и чмокнула его в обе щеки. "Мне тоже нравится наблюдать за тем, как разворачивается вечер", - сказала она, кивая в сторону улицы.


"Я никогда не встречал журналиста или полицейского, которым нравилось бы, чтобы его или ее спина была открыта", - сказал Хьюго. Он привлек внимание официанта, и Клаудия заказала вино. "Сегодня днем я имел удовольствие побыть в обществе вашего отца".


"О? Как это произошло?" В ее глазах на секунду мелькнуло озорство. "Это был тот таинственный мужчина, который следил за вами?"


"Нет, - улыбнулся Хьюго, - я уверен, что сам он такими вещами не занимается. Я видел его в посольстве. Я и не подозревал, что он был в сговоре с СБП."


"Тот, кто?"


"Syndicat des Bouquinistes de Paris."


"О, " сказала она, " я тоже этого не знала".


"Неужели?" Хьюго пригубил свой напиток.


Она искоса посмотрела на него. "В самом деле", - сказала она. "Так почему он был в посольстве?"


"Очевидно, ему не нравится, что я сую нос в чужие дела, задавая вопросы о Максе. По его словам, это расстраивает букинистов, и это плохо сказывается на бизнесе ".


Она вздохнула. "У него много пальцев во многих пирогах, так что это меня не удивляет. Ты собираешься отступить? Я полагаю, это то, чего он хочет ".


"Так и есть. И нет, я не такой. Он знает, что ты проверил это для меня?"


"Нет, я обычно не говорю с ним о своей работе. Он счастлив, когда видит мое имя в газете, но обычно это все, что он знает о том, чем я занимаюсь ".


Они немного посидели в тишине, затем мимо пронесся официант с небольшой миской оливок. "Итак, расскажите мне о своей работе. Этот новый отдел, о котором вы пытались получить статью, как продвигается?"


"Вообще-то, неплохо". Она задумчиво кивнула. "Обычно они не поощряют журналистов вмешиваться или знать слишком много, но я работаю здесь некоторое время и думаю, что они мне доверяют. Кроме того, борьба с наркотиками обычно включает в себя кампанию по связям с общественностью, поэтому я уверен, что они планируют использовать и меня тоже. На самом деле, я рассказал паре человек, что встретил американского полицейского, и им, возможно, даже понадобится ваша помощь в какой-то момент ".


"Да?"


"Да, - сказала она, - в качестве консультанта. За последний год или около того мы стали свидетелями потока наркотиков в Париж, в частности, двух: крэк-кокаина и метамфетамина ".


"Лекарства для потребителя с меньшим бюджетом", - сказал Хьюго.


"Да. И без обид, но мы думаем о них как об американских наркотиках ".


Он улыбнулся. "Слава небесам за Голливуд".


"Верно. Полиция знает или подозревает, что здесь производится метамфетамин. Крэк тоже в том смысле, что он поступает в Париж в виде кокаина, а затем переделывается здесь. Все партии, которые они перехватили до сих пор, а их было довольно много, были чистым кокаином. Слишком высокого качества, чтобы выходить на улицы ".


"Итак, что должна делать эта новая оперативная группа?"


"Ну, в прошлом им не слишком везло с тем, чтобы остановить попадание этого материала в город. Просто слишком много точек доступа. Дороги, железные дороги, даже река. Для них мониторинг или контроль над всем этим привел бы к остановке торговли и туризма, это просто невозможно ". Клаудия отпила вина. "Плюс, они полагают, что если плохие парни достаточно умны, чтобы переправить это через границу, они смогут переправить это в Париж".


"И если это будет производиться здесь, закрытие маршрутов в город все равно не поможет".


"Совершенно верно". Она кивнула.


"Значит, копы концентрируются на том, чтобы выяснить, где производится эта дрянь?"


"Косвенно, да", - сказала она. "План состоит в том, чтобы нацелиться на распространение наркотиков в городе".


"Я не знаю, хорошая ли это идея". Хьюго покачал головой. "Я предполагаю, что в итоге у них останется кучка наркоманов и, возможно, несколько дилеров низкого уровня. Мы попробовали такой подход в Соединенных Штатах, я сам работал в нескольких целевых группах, и все, что это дало, - это заполнить тюрьмы. Большая рыба продолжала плавать."


"Это потому, что это все, что ты сделал. И они собираются сделать все немного по-другому ".


"Как же так?"


"Они не планируют убирать потребителей и мелких торговцев с улиц, они планируют использовать их для отслеживания потока наркотиков вверх по течению".


"Я годами отстаивал этот подход", - сказал Хьюго. "Хотя это требует много рабочей силы и денег".


"Я полагаю, что именно в этом моя роль. Если общественность будет достаточно неравнодушна, полиция получит свои деньги. По крайней мере, на какое-то время."


"В этом есть смысл. И еще одно, чтобы это сработало: копам придется убедиться, что уличные торговцы боятся их больше, чем людей, у которых они покупают ".


"Теперь это может стать проблемой".


Хьюго что-то прочел в ее лице. "Что вы имеете в виду?"


"Вы слышали об Антоне Добреску? Вам знакомо это имя?"


Хьюго задумался. "Может быть, из новостей, но я не помню..."


"Румынский", - сказала она. "Выглядел как Распутин, сплошные волосы и безумные глаза. Он был одним из самых опасных наркоторговцев в Бухаресте и Тимишоаре, где он сколотил состояние, прежде чем перенести свою деятельность во Францию, как только открылись границы. Он обосновался в Париже и был главой особо жестокой организованной преступной группировки."


"Он занимается сбытом наркотиков?"


"Нет, он мертв. Убит довольно жестоко другой организованной преступной группировкой в Париже, североафриканцами. Алжирцы, в основном, они называют себя Les Pieds-Noirs."


"Черные ноги? Никогда о них не слышал."


"Я не удивлен, они обычно довольно тихие. Название относится к французам и другим европейцам, которые поселились в Алжире, я предполагаю, что все они носили черную обувь. В любом случае, они были достаточно счастливы, чтобы разделить Париж и какое-то время делиться выручкой, но Добреску пожадничал. Он начал размещать своих дилеров на территории французской мафии. И он убил людей, которых не должен был ".


"Североафриканские мафиози?"


"Нет, копы. Как я уже говорил, у его людей был своего рода союз с Les Pieds-Noirs, и насилие толпы на некоторое время прекратилось. Но когда он начал вторгаться на их территорию и убивать копов, " она покачала головой. "Все знают, что ты этого не делаешь. Когда-либо. Кроме Добреску, который либо не знал, либо ему было все равно. В любом случае, я думаю, что, как только он встал на этот путь, Les Pieds-Noirs решили, что он угрожает всему их образу жизни, и они решили ударить его один раз, и сильно ".


"Там был пожар, верно?" Теперь он вспомнил заголовки. "В газетах так и не рассказали, что на самом деле произошло. Ни в каких подробностях."


"Верно, это потому, что полиция и средства массовой информации сами не были уверены, поначалу. Потом нам пришлось собирать все воедино, а это было нелегко после такого пожара. Плюс власти были довольно молчаливы ".


"Так что, по-вашему, произошло?" он спросил.


"Насколько мы могли судить, Les Pieds-Noirs взяли в заложники горстку людей Добреску и каким-то образом заполучили самого Добреску. Судя по положению тел и их состоянию, это выглядело так, как будто североафриканцы резали румын. Возможно, пока Добреску заставляли наблюдать, но мы не можем быть в этом уверены. Поступали сообщения о перестрелке перед тем, как дом загорелся, и было несколько румын, которые были застрелены, а не порезаны, поэтому мы думаем, что его люди выяснили, где их держат, и начали спасательную операцию ".


"Ты продолжаешь говорить "разрезать", ты имеешь в виду...?"


"Буквально порублен на куски. Несколько лет назад член "Les Pieds-Noirs", осведомитель, обнаружился в бочке, плывущей по Сене. Руки, кисти, ноги и ступни, все отрубленные. Мы и полиция тогда задались вопросом, не было ли это игрой на названии "Pieds-Noirs". В любом случае, в целом они не были жестокими, не на ежедневной основе ".


"Я думаю, просто не стоит их злить". Хьюго сделал глоток своего скотча. "Вы говорили, спасательная операция", - подсказал он.


"Да. Большая перестрелка и кто-то устроил пожар. К тому времени, когда копы разобрались с уликами, место превратилось в склеп, повсюду были разбросаны тела и фрагменты тел, почти все обгоревшие до неузнаваемости ".


"Но копы опознали Добреску?"


"Они так и сделали. Они идентифицировали его и нескольких его главных помощников по ДНК и зубным картам, в этом нет сомнений. В любом случае, румыны полностью исчезли, что, я уверен, и было целью этой маленькой выставки ".


"И с уходом Добреску некому возглавить возвращение".


"Верно. Итак, суть в том, что полиция хорошо разбирается в том, кто сейчас заправляет делами в Париже, но проблема в том, чтобы доказать это. После той небольшой бойни и предыдущего случая, когда отрубали руки и ноги, люди боятся переступать через них ".


"Я уверен", - сказал Хьюго. "И если у копов нет соперников-гангстеров, которых можно использовать, им придется начинать снизу и выстраивать дело по нарастающей, человек за человеком. И ты хочешь быть в курсе этой истории с самого начала ".


"Взыскательность", - сказала Клаудия. Она взяла меню. "Но хватит о наркотиках и убийствах. Я голоден. Разделишь со мной пиццу?"


"Это твой способ сказать, что ты хочешь остаться ненадолго и поговорить о нас?"


"Это мой способ сказать, что я хочу остаться ненадолго и поесть".


"Тогда да".


"Отлично, я выберу". Она тихонько напевала, выбирая для них две пиццы, а когда подошел официант, заказала их и графин красного вина. Некоторое время они сидели в тишине, наблюдая за вечерним парадом. Кафе &# 233; напротив ритмично заполнялось и пустело, точно так же, как и у них, поскольку офисные работники избегали движения на узкой, но оживленной улице, свежие багеты торчали из рюкзаков и сумок через плечо. Многие из тех, кто проходил мимо кафе é заглядывали в него взглядом, который говорил: Я бы тоже был там, если бы у меня было время .


"О, Хьюго", - сказала Клаудия. "Я совсем забыла тебе сказать". Она замолчала, когда официант принес их пиццу. Потребовалась некоторая перестановка, но ему удалось найти место на маленьком столике для них, а также для тарелок и вина. Когда он ушел, она продолжила. "Не могу поверить, что я забыл".


"Что забыл?" - спросил он.


"Сегодня речная полиция вытащила из воды тело. Букинист."


"Неужели?" В животе у него образовался узел, но если бы это была Макс, она бы так ему не говорила. "Кто? Что случилось?"


"Прямо сейчас они рассматривают это как несчастный случай. Говорят, она довольно хорошо известна как любительница выпить, так что, вероятно, она немного перебрала, пытаясь согреться, повернула у кромки воды и упала в нее."


"Она?" Хьюго почувствовал, как затягивается узел. "Алкоголик?"


"Да", - сказала Клаудия. "И носила много очень тяжелой шерстяной одежды, так что, если бы она упала, ей было бы трудно удержаться на плаву, не говоря уже о том, чтобы выбраться. Очень грустно".


Хьюго откинулся на спинку стула. "Вы знаете, как ее зовут?" тихо спросил он.


"Нет". Она покачала головой. "Они сказали мне, но я не могу вспомнить, извините".


"Это была Франсуаза Бенуа?"


"Да, это оно", - удивленно сказала Клаудия. "Ты ее знаешь?"


"Да", - сказал Хьюго. "Я, конечно, так и сделал".


Она была первой, кто был честен со мной, хотел сказать он. Она была единственной, кто достаточно заботился о Максе, чтобы высказаться и направить меня в правильном направлении. Он вспомнил покрытое пятнами лицо Бенуа, слезящиеся глаза и слишком сладкое дыхание. Возможно, она была нездорова, возможно, даже недолго прожила в этом мире, но этого не должно было случиться, подумал Хьюго. И с уколом сожаления он понял, что если Макс каким-то образом все еще жив, то, когда он узнает о смерти Франсуазы Бенуа, старик будет опустошен.


Глава восемнадцатая


На следующее утро Хьюго проснулся рано. Он в последний раз проверил свою упакованную сумку и подождал такси до железнодорожного вокзала Монпарнас. Он заказал такси прошлой ночью, после ужина, в то же время, когда вызвал такси, чтобы отвезти Клаудию домой.


Они, наконец, поговорили о своей ситуации, такой, какой она была. Она была удивлена, а затем заинтригована отсутствием у Хьюго неприязни к ее отцу. Он объяснил, как мог, что жизнь, преследующая плохих парней, научила его тому, что на самом деле их в этом мире очень мало. В основном, сказал он ей, хорошие люди совершали поступки, которые можно было классифицировать как хорошие, плохие и все, что между ними. По шкале возможностей ее отец не сделал ничего, кроме как попытался защитить свою дочь. И хотя она солгала ему о своем "скромном происхождении", это была безобидная ложь, и в ней был резон. Простая истина, которую он не озвучил за кофе, заключалась в том, что он не собирался жениться и держал свои ожидания под контролем. Она была удивлена и польщена его любезностью, по крайней мере, так она сказала, и он знал, что, когда они расстались, воздух был чист. Она села в свое такси незадолго до одиннадцати, но перед тем, как она уехала, они обменялись искренним теплым объятием и, как он почувствовал, некоторым облегчением. Он знал, что они могли бы вернуться в его квартиру, но он также знал, что сегодняшняя ночь была новым началом. И не нужно спешить.


Как и было обещано, Тома не было дома, когда он вернулся. Хьюго позвонил и рассказал ему об утреннем такси, сказал не беспокоиться, если он не сможет приехать вовремя. И когда такси Хьюго прибыло, сразу после семи, от Тома не было ни следа, ни весточки.


По дороге на станцию он изучил две страницы, которые Эмма приготовила для него. Сесилия Жозефина Роже жила в маленькой деревушке под названием Бьель, примерно в двадцати милях к югу от города По во французском департаменте Пиренеи и#233; Северо-Атлантический. Это была страна Басков, расположенная у подножия гор Пиренеев и недалеко от границы с Испанией.


Много лет назад Хьюго провел две недели в регионе, изучая антитеррористические методы французской и испанской полиции, которые с конца 1960-х годов вели тихую, но кровопролитную войну с баскской сепаратистской группировкой ЭТА. Он помнил эту местность как одну из самых красивых, которые он когда-либо видел, слаборазвитую, с огромными участками, охраняемыми французским правительством как парковые зоны. Лишь немногие иностранные туристы знали об этом, и еще меньше уделяли времени посещению. Как сказал ему капитан провинциальной полиции, британцы предпочитали солнце и песок Ривьеры, американцы влюбились в утонченную привлекательность Прованса, а японцы редко выбирались за пределы Парижа.


Мимо окна кабины промчался мотоцикл, напугав его, и он отложил бумаги, не в силах сосредоточиться. Новость о Франсуазе Бенуа потрясла его больше, чем он мог предположить. Смерть просто слишком долго была вне поля его зрения, и ее повторное появление стало неприятным напоминанием о черной стороне его профессии ... и еще более неприятным напоминанием о том, что могло случиться с Максом.


Клаудиа была открыта для идеи, что смерть Бенуа была чем-то большим, чем несчастный случай, но рассказала Хьюго то, что он уже знал: детективы, расследующие утопление, должны были руководствоваться доказательствами, а не предположениями. Сам Хьюго пытался видеть обе стороны; он чувствовал ее дыхание ранним утром, видел тяжелую одежду, которую она носила. И действительно ли кто-то совершил бы убийство средь бела дня в центре Парижа? К сожалению, он знал, что так и будет. Быстрый толчок под другим из мостов, вода низкая, чтобы ее не было видно с дорожки вдоль него. И как долго ей придется скрываться? Через несколько секунд Хьюго понял. Всего несколько секунд.


Такси высадило его перед вокзалом Монпарнас, и Хьюго, сражаясь с потоком машин, направился к табло прибытия и отправления, чтобы найти свою платформу. Записанное на пленку, глухо звучащее объявление службы безопасности эхом отдавалось вокруг него, и каждые несколько секунд номера поездов и пункты назначения включались и выключались на табло с тчк-тчк-тчк . Его поезд стоял в ожидании на платформе 3, давая ему тридцать минут, чтобы купить билет и сесть. Но, как и большинство опытных путешественников, он знал, что завтрак и обед на пятичасовую поездку нужно покупать в одном из вокзальных кафе - кофе в вагоне-ресторане был вполне приличным, но слишком много раз Хьюго платил железнодорожную премию за бутерброды, которые были резиновыми на вид, на ощупь и на вкус.


Билет первого класса дал Хьюго место в купе, которое оказалось пустым. Когда поезд покинул густонаселенный пригород и набрал скорость, приглушенный стук колес под ним окутал купе собственным белым шумом, случайный стук проезжающего поезда и блеяние свистка были едва уловимы. Его мягкий рок и соблазн нового романа, полного довоенных уловок, быстро скрыли внешний мир. Он глубже погрузился в свою книгу и перенесся в 1937 год, чтобы стать свидетелем храбрости английской книготорговицы в Берлине, когда она помешала нацистам, изготовив поддельные паспорта для беглых евреев. Время и местность пролетели незаметно.


* * *


Поездка от железнодорожного вокзала По до Билле, как Хьюго и предполагал, была восхитительной. Он арендовал машину на два дня, но сказал агенту, что может подержать ее дольше. "Сейчас зима, - сказал мужчина, - держи ее столько, сколько захочешь".


Хьюго выехал со станции с опущенными стеклами и включенным на полную мощность обогревателем. Проезжую часть устилали комья снега, но сам тротуар был чистым и сухим. Он не осознавал, насколько душно было в поезде, пока не вышел на улицу, чтобы сесть в вагон, и он еще не насытился сухим, холодным воздухом.


Он ехал медленно, но извилистые дороги вскоре привели его через Джуран ç дальше и в Ган. Проехав через маленький городок, он выехал на прямой участок дороги, обсаженный платанами и граничащий с открытым участком земли и редкими фермерскими домами. В конце концов у него начал замерзать нос, и он почти полностью закрыл окно, оставив всего дюйм вверху, чтобы воздух проникал внутрь и ерошил макушку.


Двадцать минут спустя он сбавил скорость, проезжая деревню Кастет, в поисках поворота на Билле. Живая изгородь расступилась, и он увидел узкую дорогу, ведущую к деревне, где теперь жила Сесилия Роже, скоплению каменных домов, разбросанных по нижним склонам горы, как будто их посыпал великан, когда он шагал к вершине.


Перед въездом в деревню он съехал с дороги, чтобы уточнить направление, и припарковался на обочине рядом с воротами, которые вели на пустое пастбище, оставив достаточно места на случай, если кто-то захочет проехать по узкой дороге. Он посмотрел на второй лист бумаги, который дала ему Эмма, со списком домов в Билле, принадлежащих мисс Роже. Согласно этому, у нее их было четверо.


Три из них были домами, которые весной и летом сдавались в аренду туристам, но зимой обычно пустовали. Хьюго раньше арендовал несколько таких домов для поездок на выходные и знал, что в домах обычно есть только самое необходимое - духовка, холодильник, много кроватей и одна или две общие ванные комнаты. Идеально подходит для пеших прогулок или рыбалки, и к тому же дешево.


Четвертым домом был тот, в котором она жила, фермерский дом с пятью спальнями, окруженный каменными стенами. Это называлось Ле Нид, гнездо. Странный выбор названия для места с двумя башенками, подумал он, даже если они были маленькими . Девять месяцев в году она управляла им как отелем типа "постель и завтрак", закрывшись в декабре на три месяца, когда походы в горы стали невозможны или, по крайней мере, неприятны.


Четыре дома, и вопрос, который не давал Хьюго покоя всю дорогу сюда, был прост: откуда у букиниста взялись наличные, чтобы купить сразу четыре дома? Возможно, Франсуаза Бенуа была права, и мрачнолицый шеф СБП достаточно подмазал мадам Роже к выходу из профсоюза, чтобы она обосновалась в Билле. Но это было бы ужасно много наличных. Или, возможно, она копила годами, и это всегда было ее планом.


Он нашел ферму на более подробной карте местности, которую ему дали в пункте проката автомобилей, затем повернул обратно на дорогу, остановившись мгновение спустя, чтобы пропустить трактор. Он нашел центр деревни и припарковался на небольшой стоянке рядом с памятником Второй мировой войны, в пределах видимости от отеля типа "постель и завтрак". Он закинул на плечо свою дорожную сумку и подошел к открытым воротам. Короткая подъездная дорожка привела его к фасаду дома, и когда он поднял глаза, Хьюго увидел дым, вьющийся из трубы. Он не увидел дверного звонка, поэтому громко постучал и стал ждать. Мгновение спустя он услышал шаги, и дверь распахнулась.


"Bonjour . Месье Марстон?"


"Oui, bonjour ." Он улыбнулся и протянул руку. Женщине было по меньшей мере шестьдесят лет, но у нее была сильная челюсть и тонкие черты лица, которые говорили о красоте в прежние годы. Ее седые волосы были спрятаны под аккуратно завязанным голубым шарфом, на ней были выцветший жакет от Barbour и твидовая юбка. Эта бывшая букинистка была далека от пропитанного алкоголем теплого комочка, которым была Франсуаза Бенуа.


Она пожала ему руку, а затем жестом пригласила войти. Он почувствовал порыв теплого воздуха в тот момент, когда вошел в выложенное каменными плитами фойе, которое вело прямо в большую гостиную, где в камине потрескивал и шипел огонь. Мебель и шторы в комнате были спроектированы для комфорта: тяжелые бархатные шторы, шерстяные коврики на двух огромных диванах и кресла со спинками-крылышками, расположенные возле камина.


"В ноябре у меня здесь бывает не слишком много гостей", - сказала она. "На самом деле, мы довольно близки к тому, чтобы закрыться на зиму".


"Я рад, что успел вовремя", - сказал он. "У вас прекрасный дом, мадам Роже".


"Merci . И, пожалуйста, зовите меня Сеси. Все так делают". Она провела его в главный зал и предложила сесть в одно из кресел. "Ваш французский очень хорош, - сказала она, - но, может быть, американский?"


"Да. И спасибо тебе. Я уже давно в Париже."


"Я скучаю по Парижу". Она улыбнулась. "Здесь может быть очень тихо; иногда я вижу больше коров, чем людей. И не пытайтесь воспользоваться своим мобильным телефоном, если он у вас есть, эта деревня - мертвая зона. Обратитесь к Луви или Кастету, и это должно сработать." Она пожала плечами. "Но я полагаю, именно поэтому вы здесь, ради тишины и покоя".


"И немного походов", - добавил Хьюго. И некоторые ответы .


"Надеюсь, погода не испортится для вас. Ты обедал? У меня на кухне полно еды, если ты голоден."


"Я поел в поезде, но спасибо".


"Как насчет чего-нибудь выпить?"


"Полагаю, у вас не найдется немного чая?"


"У меня часто бывают гости из Англии", - сказала она с улыбкой. "Черный, зеленый, даже ромашковый".


"Черный чай. И с молоком и сахаром, как у англичан, пожалуйста".


Он надеялся, что она присоединится к нему. Роль официальной хозяйки ей подходила, но Хьюго этого не хотел, он хотел кого-то, кому нравилось говорить, отвечать на вопросы, а не задавать их. Время и техника были всем в допросе. Забудьте о роли крутого парня в фильмах, которая срабатывала только на подростках, а иногда и не тогда.


В последние годы своей работы в бюро Хьюго читал курс по допросам и признаниям в академии в Квантико. Он засыпал свой класс анекдотами, чтобы сделать урок интересным и показать, как техники из курса работают в реальном мире. Он всегда начинал первое занятие с рассказа о своем лучшем признании, которым он больше всего гордился: детоубийце Чарльзе Уилфорде. Невысокий дородный мужчина похитил девятилетнюю девочку недалеко от Хьюстона, но у полиции не было достаточных улик, чтобы войти в его дом и искать ее внутри. Хьюго уже сталкивался с подобными случаями и знал, что она мертва, но он не собирался позволить Уилфорду выйти сухим из воды, поэтому он усадил мужчину просто поговорить. Как и многие виновные люди, он не вызвал адвоката, а просидел всю ночь, разговаривая с Хьюго, все ближе и ближе подходя к тому, чтобы дать прямые ответы, но так и не смог этого сделать. Только когда Хьюго сел рядом с ним, взял его за руку и объяснил, как это будет продолжаться вечно, о побуждениях и убийствах, Уилфорд не выдержал и признался. Вытирая глаза носовым платком Хьюго, Уилфорд повел полицию в свой гараж, где тело маленькой девочки было завернуто в простыню за штабелем коробок.


Сеси Роже, конечно, не был Уилфордом, но если он хотел найти Макса, то этот допрос, несмотря на пылающий камин и чай, должен был быть таким же эффективным. Самая большая дилемма, с которой он столкнулся, заключалась в том, пытаться ли получить информацию хитростью или просто быть открытым. Его естественная склонность была к последнему, и он был совершенно уверен, что честность, даже нежелательная честность, больше подошла бы мадам Роже, чем увертки.


"Я думаю, что сегодня ночью может пойти снег", - сказала она, появляясь с дымящейся кружкой. "Надеюсь, что нет, это затруднит пеший туризм".


"Спасибо". Он взял напиток и сделал глоток. "Если я могу провести день или два в сельской местности, я счастлив. Пеший туризм или не пеший." Он кивнул в сторону ее пальто. "Вы были на пути к выходу? Я не хочу тебя задерживать."


"О нет. У меня есть лабрадор Сидни, который настаивает на том, чтобы его выгуливали каждый день после обеда." Она подошла к камину и подбила ботинком расшатавшееся полено на место. "У меня сегодня прибывает еще один гость, вообще-то, с минуты на минуту, так что я заберу Сида, когда он приедет. Если вы не возражаете, чтобы вас оставили в покое."


"Вовсе нет". Хьюго прочистил горло. "Прежде чем он придет, у меня есть признание, мадам Роже... Сеси".


"Признание?" Она посмотрела на него, внезапно почувствовав неуверенность. "Что вы имеете в виду?"


Он откинулся на спинку стула, скрестив ноги в лодыжках, чтобы языком тела передать, что в этом нет ничего особенного и что он не представляет угрозы. "Я не уверен, как это лучше всего объяснить". Он поднял глаза. "Вы знаете Макса Коча?"


Она не пошевелилась. "Я знаю некоего Макса Коче".


"Букинист".


"Oui ." Она медленно кивнула. "Почему?"


"Я его друг. Я покупал у него в течение многих лет ". Она подождала, пока он продолжит. "Мадам, Макс пропал".


"Пропал без вести? Что ты имеешь в виду?"


Он рассказал ей историю. Он рассказал ей о своем похищении из "аллеи", о книге Рембо и своей встрече с Гравуа, а также о Франсуазе Бенуа. Пока он говорил, она отошла от камина к креслу рядом с ним, не отрывая глаз от его лица, но ничего не выдавая выражением собственного. Когда он замолчал, и его чай, и огонь в очаге догорели, но заметил это только Хьюго. Она целую минуту смотрела на свои руки, затем подняла глаза. "Я хорошо знал Макса".


"Ты сделал?"


"Много лет назад я помог ему открыть свой прилавок. Он был человеком с навязчивой идеей, ты знал это?"


"Что вы имеете в виду?"


"Ну", - она колебалась. "Вы знаете о его прошлом?"


"Да, я знаю, что он был охотником на нацистов".


"Он был". Она кивнула. "Хотя ему это надоело. Устал от путешествий и стресса, а не от идеи поймать их. И я думаю, что у него был один или два случая, когда он чувствовал себя обманутым судебной системой. В любом случае, когда он приехал в Париж, я полагаю, он изменил свое направление. Он заинтересовался нацистскими коллаборационистами, а затем стал одержим ими. Он был членом какой-то группы, которая проводила исследования, чтобы найти их."


"Я этого не знал", - сказал Хьюго. "Что они сделали, когда нашли их?"


"Думаю, не очень. Я имею в виду, что в основном они были очень старыми мужчинами и женщинами к тому времени, когда их обнаружили. Единственное, что они могли вытерпеть, - это позор от того, что их сотрудничество стало достоянием гласности ".


"Так вот что Макс и его люди сделали? Они разоблачили коллаборационистов?"


"Да. На самом деле, я думаю, что его друзьям это надоело через несколько лет. Как я уже сказал, это были пожилые люди, и иногда их молодым родственникам не нравилось, когда раскрывалась информация. Но не Макс. Как я уже сказал, для него это стало навязчивой идеей ". Она грустно улыбнулась. "Вы знаете, почему он стал букинистом?"


"Нет, " сказал Хьюго, " мы с ним никогда не говорили об этом".


"Ну, вы слишком молоды, чтобы помнить, но вы можете понять, что во время войны информация была ключевой. Для обеих сторон. Будь то расположение складов боеприпасов, маршруты, используемые для вывоза евреев из страны, или кто был в Сопротивлении. Но чтобы быть полезным, знаниями нужно было делиться, их нужно было передавать. Гестапо были очень хороши в добывании информации, как, я уверен, вы знаете."


Хьюго поморщился. "Я знаю об их репутации".


"Да. Поскольку они были настолько хороши, Сопротивлению пришлось подумать о способах защиты собранной им информации. Чтобы защитить ее, даже когда она передавалась ".


"Что ты имеешь в виду?"


"Ну, информация передавалась контрабандой разными способами, поэтому перевозчик не знал, что в ней говорилось. Один из способов был в книгах."


"Как именно?"


"Разными способами. Микроточки, или заметки, наклеенные под форзацы, были обычным делом. Иногда слова или буквы выделялись невидимыми чернилами. Вероятно, это были методы, наиболее часто используемые Сопротивлением".


"И в той информации, которую они передавали, вы говорите не только о складах боеприпасов и передвижениях немецких войск, но и об информации о коллаборационистах".


"Совершенно верно. Я думаю - нет, я знаю, Макс верил, что сможет найти больше сотрудников, если он сможет просто просмотреть достаточное количество книг. Вот почему он стал букинистом; он думал, что это лучший способ найти как можно больше старых книг ".


Хьюго представил Макса, вцепившегося в книгу Карла фон Клаузевица "О войне" тем холодным, пасмурным днем. Теперь он знал почему. "Бедный Макс", - сказал Хьюго. "Я понятия не имел". Он откинулся на спинку стула и покачал головой. Вообще без понятия.


"Не расстраивайся, это не сделало его несчастным человеком. Ты знаешь его, так что ты знаешь, что это правда. Как будто это придает ему цель ".


Минуту они сидели молча, затем Хьюго поднял глаза. "И вы знали Франсуазу? Они называют ее смерть несчастным случаем ".


"Да, я знал бедняжку Франсуазу. Честно говоря, ее смерть могла быть несчастным случаем. Она выходила из своего ларька и спускалась к реке, чтобы напиться. Она думала, что никто не узнает об этом таким образом. Возможно, это было неизбежно, что однажды она влюбится." Она грустно улыбнулась. "C'est dommage ." Большой позор.


Их прервал стук в дверь, и она, извинившись, вышла. Хьюго отвернулся и уставился в огонь. Он еще не спрашивал о Гравуа, ей нужно было сначала пережить этот шок. И пока что она не выглядела как способная сильно помочь. Но тогда зачем ей это? Хороший дом, надежный бизнес и в сотнях миль от Парижа. Ни у кого на свете не было причин ввязываться в те мерзкие дела, которые творились на Сене и вокруг нее.


Рядом с ним раздался мужской голос. "Не возражаете, если я присоединюсь к вам?"


Хьюго повернулся на своем стуле, посмотрел на Тома и ухмыльнулся. "Будьте моим гостем".


"Спасибо". Том плюхнулся в свободное кресло. "Я получил ваше сообщение и был по соседству".


"Марсель находится по соседству?"


Том ухмыльнулся. "Какая у вас хорошая память".


Вошла мадам Роже с большим стаканом воды, который она протянула Тому. "Я собираюсь пригласить Сидни на прогулку, вернусь через час. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Не хотели бы вы поужинать сегодня вечером здесь, или вы куда-нибудь пойдете? Я с удовольствием приготовлю, если вы не возражаете против крестьянской кухни."


"Давайте поедим здесь, если вы не возражаете", - сказал Том. "Просто будь уверен и добавь это к его счету".


"Bien . Ты любишь свинину?"


Они сказали ей, что да, и смотрели, как она уходит. Том оглядел комнату, затем снова посмотрел на Хьюго. "Так я пропустил допрос?"


"Большую часть этого. Боюсь, она, похоже, мало что знает."


"Значит, картина та же самая?"


"К сожалению, нет. Еще один букинист наверняка мертв ". Хьюго рассказал ему о своей встрече с Бенуа на набережной Сены и о деталях ее смерти. Он также рассказал Тому о слежке за ним и о вмешательстве Руссильона. Затем он спросил. "Скажи мне, что у тебя есть хорошие новости".


"У меня есть новости". Том мгновение наблюдал за ним так, что Хьюго стало не по себе.


"Выкладывай".


"Я навел справки о вашем бесполезном полицейском, Дэвиде Дюранде. До меня дошли слухи, что он проезжал мимо места происшествия и предложил это проверить ".


"Хорошо. И что?"


"И, черт возьми". Том вздохнул и провел рукой по лицу. "А вот и настоящие новости. Твоя новая подружка тусовалась с ним."


"Что?" Хьюго подался вперед, не сводя глаз с Тома.


"Они встретились в кафе é, изобразили поцелуи, как это делают французы, и все еще были там, когда я проходил мимо двадцать минут спустя".


"Что делаешь?"


"Это было кафе é, что вы думаете?"


"Я не понимаю. Вы следили за Дюраном или Клаудией?"


"Разве это имеет значение?"


"Черт возьми, да".


"Прекрасно. Клаудия."


"Том, какого черта?"


"Всегда пожалуйста". Он изобразил застенчивую улыбку. "Вы должны признать, что это интересная информация".


Так оно и было, хотя Хьюго и не был рад признать это. "Итак, они пили кофе. Понятия не имеешь, почему?"


"Нет".


"Вы выяснили, кто купил книгу?"


"Вообще-то, я так и сделал. Можете ли вы догадаться?"


На мгновение их взгляды встретились, затем Хьюго заговорил. "Руссильон купил это, не так ли?"


"Он, конечно, сделал. Ну, не он, а маленькая девочка, которая у него работает, я забыл ее имя."


Хьюго тоже, но это неважно. Снова Руссильон. Знала ли Клаудия об этом? "Я полагаю, вы к нему еще не обращались?" - Спросил Хьюго.


"Пока нет. Немного покопался и увидел, что он большая шишка, и подумал, что вам, возможно, захочется обращаться с ним осторожно. Рад, что я это сделал, звучит так, будто он заноза."


"Хорошая оценка".


"Итак, каков план?"


Хьюго вытянул ноги к огню, отгоняя мысли о встрече Клаудии с детективом, которому он не доверял. "Давайте спросим мадам о Гравуа, когда она вернется", - сказал он. "Посмотрим, сможет ли она еще что-нибудь узнать об этом парне. А потом у нас будет хороший крестьянский ужин."


Глава девятнадцатая


Она приготовила ужин в горшочке: голень и несколько толстых кусков жареного кабана, которые запекались в собственном соку с красным вином добрых два часа - время, которое Хьюго и Том провели у огня. Они поговорили о Максе и книге, но обнаружили, что у них возникает больше вопросов, чем ответов, поэтому они обратились к старым временам и часто просто смотрели в огонь. Сеси ходила взад-вперед по кухне, принося свежие напитки и ломтики местного сыра бребис, и подбрасывала новые поленья в огонь, когда двое мужчин забывали сделать это сами.


Однажды, когда она готовила около шести часов, Хьюго вернулся на кухню, чтобы посмотреть, не может ли он помочь, и когда она с благодарностью отказалась, он стоял и одобрительно наблюдал, как она добавляет в кастрюлю лук, картофель и горсти цельного чеснока. Когда он вернулся в свое кресло у камина, он принес с собой насыщенный аромат.


Ужин был подан за обшарпанным дубовым столом на кухне, и Сеси ела вместе с ними, небольшая дровяная печь нагнетала тепло в комнату. Она поставила на стол бутылку вина и три стеклянных бокала, и мужчины решили, что было бы невежливо не принять участие. Вторая бутылка, за которой не отставала Сеси, довела их до круга из теста, покрытого кондитерской cr ème и посыпанного клубникой. Ночь сомкнулась вокруг них, но они этого не заметили, а если бы и заметили, то приветствовали бы это. Нет причин выходить, но есть все причины в мире, чтобы остаться.


После того, как они поели, они вернулись в гостиную. Сеси предложила открыть еще бутылку вина, но Хьюго стал задумчивым, и его настроение, казалось, передалось и им. Он знал, что им нужно еще поговорить. Или, как он надеялся, Сеси знала. Он спросил, что она знает о Гравуа.


Она нахмурилась и на мгновение задумалась, затем сказала им, что мужчина появился из ниоткуда. После двенадцати лет, проведенных во главе SBP, она подумывала об уходе на пенсию, но накопила недостаточно, и поэтому устроилась на выборах без оппозиции и еще на один четырехлетний срок в качестве лидера профсоюза. Но по мере приближения выборов она начала слышать шумиху. Не столько от недовольства, сказала она, сколько от беспокойства. А потом Бруно Гравуа нанес ей визит.


"Он был достаточно мил", - сказала она. "Вежливый, но так поступают некоторые люди, так, что вы понимаете, что они не всегда такие джентльмены. Он сказал мне, что кто-то из букинистов попросил его бросить свою шляпу на ринг ".


"Подождите, он сам был букинистом?" - Спросил Хьюго.


"Нет. Вот что было странно. Это всегда было традицией. Я держал киоск всего несколько лет, затем приобрел долю в книжном магазине в Третьем округе. Но я был букинистом".


"Интересно", - сказал Том. "Вы спрашивали его о его прошлом? Почему из всех людей именно он должен быть хорош в этой работе? Или хочешь это?"


"Конечно. Он сказал мне, что у него хорошие связи, что он мог бы дать букинистам более громкий голос. Нет, подожди. "Палка покрупнее в руках", вот как он выразился ".


"Хороший образ", - пробормотал Хьюго. "Продолжай".


"Я помню, что после этого он сделал что-то странное. Мы разговаривали при открытой двери моего кабинета, но он встал и закрыл ее. Он подошел к моему столу и наполовину склонился над ним. Ты его видел? Тогда ты узнаешь, как он выглядит. Для женщины, господа, он может быть довольно пугающим."


"Я вижу это", - сказал Хьюго. "Он угрожал тебе?"


"Нет, я не думаю, что могу сказать, что он это сделал". Она мягко рассмеялась. "Это лицо, взгляд, который у него был, это было достаточной угрозой. Он не употреблял никаких слов, которые, когда я повторяю их сейчас, звучали бы угрожающе, но после того, как он вот так закрыл дверь, так медленно подошел к моему столу ..." Она посмотрела на Хьюго и содрогнулась. "Вы видели хромоту? Тогда ты знаешь. В общем, он предложил мне деньги. Я помню его голос, такой чистый и холодный. Это почти забавно, он предложил мне деньги так, как их требует грабитель. Ты чувствуешь, что у тебя нет выбора, кроме как идти вместе ". Она махнула рукой в сторону гостиной. "И вот что я с этим сделал".


"И еще кое-какие стихи", - добавил Хьюго.


"Да. Это были большие деньги ".


"И все же, тебе не было интересно? Интересно, почему? " спросил Том. "Или даже пойти в полицию?"


"И что сказать? Что страшный человек предложил мне много денег? "Возьми это!" - сказали бы они, "Возьми это, глупая женщина!" Так вот что я сделал ".


Какое-то время они сидели молча, затем Хьюго заговорил. "Вы знали, что он предлагал другим букинистам деньги, чтобы они уволились?"


"Нет". Она подняла глаза. "Зачем ему это делать?"


"Я не знаю", - сказал Хьюго. "По той же причине, по которой он предложил вам деньги, что бы это ни значило".


"Знаешь, у меня здесь есть несколько папок", - сказала она. "Возможно, они устарели, но вам всегда рады. Они сказали бы вам, у кого были киоски, когда я уезжал из Парижа, может быть, вы смогли бы увидеть, кто уехал, и выяснить почему ".


"Я думаю, это именно то, что мы должны сделать", - сказал Хьюго.


"Я могу позаботиться об этом довольно легко", - сказал Том. "Я узнаю имена, найду контактную информацию и начну звонить".


"Я схожу за ними", - сказала Сеси. Она встала и подошла к тяжелому письменному столу в дальнем конце гостиной. Она открыла ящик с папками и потратила несколько минут, просматривая их. Она вернулась с папкой из плотной бумаги, содержащей полдюжины листов бумаги, и вручила ее Тому. "Не намного больше, чем список букинистов, но это уже что-то".


"Мерси", - сказал Том. "Я начну завтра первым делом. Итак, что вы скажете еще об одной бутылочке столового вина?"


Сеси улыбнулась и направилась на кухню. Хьюго посмотрел на своего друга, развалившегося в кресле, растрепанного и с затуманенными глазами. Приятно снова работать с тобой, Том .


Когда Сеси вернулась, Хьюго был рад увидеть, что она принесла кувшин с водой вместе с бутылкой, и все трое уделили ей больше внимания, чем вину. Где-то в доме напольные часы пробили десять раз. Когда Хьюго встал, чтобы извиниться и уйти на ночь, зазвонил домашний телефон. Сеси ответила, не сводя глаз с Хьюго. "Oui. Il est la ." Да, он здесь. "Это для тебя. Женщина."


Том пошевелился на своем стуле и пробормотал: "В это время ночи? Не трудитесь заказывать что-нибудь для меня, я сдаюсь ".


Хьюго взял трубку. "Алло?"


"Хьюго, это я, Клаудия". Ее голос был напряженным.


"Клаудия, с тобой все в порядке?"


"Да, я в порядке. Пытался дозвониться до тебя в течение нескольких часов."


"Извините, здесь нет покрытия сотовой связи".


"Я так понимаю. Вы не сказали мне, где остановились, поэтому мне пришлось позвонить в посольство, узнать домашний номер вашей секретарши и попросить ее сообщить мне, где вы были."


Бедная Эмма. "Так что же происходит?"


"Хьюго, мне действительно жаль". Он услышал, как она перевела дыхание, пытаясь успокоиться. "Мне позвонил один из моих контактов в префектуре, они нашли еще одного букиниста в реке. Мне так жаль, Хьюго. Это Макс - он мертв ".


Глава двадцатая


Хьюго прижался головой к прохладному камню стены и закрыл глаза. "Где именно, Клаудия?"


"Какие-то туристы нашли его сегодня днем на окраине острова Сен-Жермен. Он был в воде в течение некоторого времени. Копы не уверены, как долго или как далеко его относило вниз по течению, поэтому они не могут сказать, куда он попал. Или как. Мне очень жаль."


"Это точно он?" Этот вопрос ему часто задавали другие люди, и он слышал такое же отчаяние в своем собственном голосе.


"Да. В этом нет сомнений ".


"Хорошо. Спасибо, что нашел меня ". Он не должен был удивляться, и на самом деле он не был. Человек не воспринимается подобным образом только для того, чтобы появиться снова, весь счастливый и здоровенький. Но, черт возьми, он надеялся. Действительно надеялся. "Скажи мне, что они не рассматривают это как несчастный случай", - сказал он.


"Нет. Они оцепили оконечность острова, но никто не ожидает, что там что-нибудь найдут, поскольку это почти наверняка не было местом убийства. Если это было убийство. Они проведут вскрытие утром, после этого мы будем знать больше ".


"Конечно. Вы знаете, кто будет вести это дело?"


"Нет, но я могу выяснить и дать вам знать. Хочешь, я позвоню тебе туда завтра?"


"Нет. Я возвращаюсь". Он взглянул на Тома, который стоял и наблюдал за ним, пытаясь прочесть по его лицу. "У меня есть кое-кто, кто может мне здесь помочь, мой друг Том, так что я просто вернусь в Париж завтра".


"Хорошо. Позвони мне, когда вернешься, ладно?"


"Конечно". Хьюго колебался. У него было два вопроса, которые он хотел задать ей, но вопрос о Дюранде мог подождать. "Клаудия, ты знала, что твой отец купил книгу Макса? Рембо, которого он мне продал?"


Резкий вдох подсказал ему, что она не знала. Или был исключительным лжецом, что было возможно. "Нет. Он мне не сказал."


"Есть ли какая-нибудь причина, почему он это сделал?"


"Нет, я полагаю, что нет. Он постоянно покупает и продает книги и обычно не упоминает об этом, если только не нашел то, что давно хотел. Но он ничего не сказал об этом."


"Хорошо".


"Хьюго, ты ведь все еще не думаешь, что это из-за книги, не так ли? Возможно, сейчас ведется расследование убийства, и мне нужно знать, что вам известно, о чем вы думаете." Они оба думали об одном и том же, но она сказала это первой. "Вы думаете, мой отец мог быть замешан?"


"Я, честно говоря, не знаю, Клаудия. Совпадений много, ужасно много, но некоторым из них есть объяснения." Он подумал о Руссильоне, покупающем Рембо. У коллекционера книг-геев были все причины дорожить почти бесценным экземпляром "Une Saison En Enfer" , особенно тем, который был подписан автором. "Послушай, я позвоню тебе завтра. А Клаудия?"


"Да?"


"Еще раз, я ценю, что вы сообщили мне эту новость, правда ценю".


"Но, конечно, я бы так и сделал, Хьюго". Она казалась почти застигнутой врасплох, но ее голос смягчился. "Мне жаль, что он ушел, правда".


"Благодарю вас. А теперь немного поспи, и мы поговорим, когда я доберусь до Парижа ".


Он повесил трубку и вернул телефон Сеси. Как и Том, она прислушивалась к каждому его слову, и ее глаза блестели.


"Макс мертв, oui ?" - прошептала она.


"Oui ," Hugo said, "il est mort ."


Она прижала телефон к груди и закрыла глаза. "Что там происходит наверху? Это Гравуа?"


"Я не знаю, " сказал Хьюго, " я действительно не знаю".


"Дай мне поговорить с ним", - прорычал Том, "мы узнаем достаточно скоро".


Сеси грустно улыбнулась ему и покачала головой. "Если я вас понимаю, я думаю, что с нас было достаточно насилия". Она подошла к столу и положила трубку, затем повернулась к своим гостям. "Спокойной ночи, мои друзья. Ложись спать так поздно или рано, как захочешь. Я всегда просыпаюсь до рассвета, чтобы выпустить Сидни, поэтому приготовлю завтрак, когда ты встанешь ".


Двое мужчин пожелали ей спокойной ночи, затем на мгновение задержались, стоя по обе стороны камина.


"Мне жаль твоего друга, Хьюго".


"Спасибо. По крайней мере, они не предполагают, что это был несчастный случай ".


"Это для начала", - кивнул Том. "Конечно, у вас теперь целый ряд новых проблем, вы знаете это, верно?"


"Что вы имеете в виду?"


"Ну, твой босс уже сказал тебе не высовываться. Если ты будешь продолжать совать нос в чужие дела и задавать вопросы, пока идет официальное полицейское расследование, слухи дойдут до него чертовски быстро ".


"Хорошее замечание", - сказал Хьюго. Он посмотрел на Тома и улыбнулся. "Если бы я только знал кого-нибудь, кто привык действовать так, чтобы никто не знал".


"Черт возьми, - сказал Том, - если ты действительно ожидаешь, что я сделаю свое дело, мне нужно завалиться спать. Разбуди меня, когда встанешь. И убедись, что кофе готов, иначе я надеру тебе задницу ".


* * *


На следующее утро Хьюго позвонил на железнодорожную станцию в По. Он забыл, что сегодня воскресенье, и когда он спросил о расписании поездов, ему сказали, что первый поезд отправляется в Бордо в два часа дня. Он не вернется в Париж до вечера.


Он использовал утро, чтобы набросать план действий с Томом. Сеси хотела помочь, но они объяснили, что так будет лучше, безопаснее, чтобы она не вмешивалась в это. Когда это не сработало, они пообещали ей, что, если им понадобится ее помощь, они это сделают. Это тоже не помогло, поэтому они подключили ее к телефону, обзвонив как можно больше букинистов, чтобы узнать, где они сейчас находятся. "Я не уверена, что понимаю почему", - сказала она, хотя и согласилась это сделать.


"И еще, Том, я думаю, когда мы вернемся в Париж, мы зайдем к Руссильону и посмотрим на эту книгу".


"Звучит заманчиво", - сказал Том. "При условии, что он позволит тебе это увидеть".


"У него нет причин отказывать мне. И если он это сделает, что ж, ты можешь надеть свой костюм ниндзя и улететь через дымоход ".


"Не уверен, что влез бы в костюм, не говоря уже о дымоходе".


Хьюго улыбнулся. "И есть еще одна книга, о которой я должен вам рассказать, она может иметь какое-то отношение ко всему этому".


"О, отлично, еще одна загадочная книга. Кто это, Агата, мать ее, Кристи?"


"Хорошая догадка, но нет", - сказал Хьюго. "Это написано парнем по имени Клаузевиц".


"Военный человек? Так ты продал и эту книгу тоже?"


"В том-то и дело. Я понятия не имею, где это." Но он не мог отделаться от мысли, что экземпляр Макса "О войне", где бы он ни был, мог бы просто дать им некоторые ответы.


Глава двадцать первая


Поезд прибыл на станцию Монпарнас незадолго до восьми часов вечера тем же вечером. Поездка была неприятной, Хьюго не смог дозвониться до Клаудии или узнать какие-либо новости о вскрытии Макса, а Том жаловался на еду из вагона-ресторана.


Они серьезно поговорили о войне, но не пришли ни к каким выводам. Предполагая, что это было ценно, Хьюго задался вопросом, был ли тот, кто похитил Макса, также с книгой. Хьюго мысленно вернулся к похищению, пытаясь представить книгу на прилавке или даже в руке Макса в те последние мгновения, но он не мог разглядеть ее в деталях, не мог разрешить вопрос тем или иным способом. Однако, даже если бы он мог, ни он, ни Том не смогли бы назвать причину, по которой книга оправдывала похищение или убийство Франсуа и, возможно, Макса, не говоря уже о том, чтобы выставить букинистов из их киосков. И это означало, что тот, кто обыскивал квартиру Макса, вероятно, искал что-то другое.


"Значит, о войне не имеет значения?" Том спросил.


"Могло быть. Похоже на то, тебе не кажется?"


"Я верю. Но дай мне знать, если передумаешь на этот счет ".


"Я так и сделаю". Они немного посидели тихо, и Хьюго позволил себе подумать о разговоре, который они начали ранее и который им нужно было закончить. "О Дюране".


"Ты имеешь в виду о Клаудии".


"Прекрасно. Что еще вы можете мне сказать?"


Том нахмурился. "Как насчет того, чтобы ты рассказал".


"Что это значит?"


"Это значит, что есть какое-то дерьмо, которое выглядело связанным, но я не понимаю как". Когда Хьюго не ответил, Том продолжил. "У тебя есть книги, которые оказываются очень дорогими, книготорговец, которого похищают, старикашка, который коллекционирует книги, а теперь ты трахаешься с дочерью старикашки".


"Тебе не нравятся совпадения".


"У меня с ними нет проблем, пока ты не настолько ослеплена тем, что наконец-то занялась сексом, чтобы списывать все на совпадение, когда это не так".


"Ты думаешь, может быть, Клаудия последовала за мной в кафе &# 233; и запустила в меня свои крючки?"


Том ухмыльнулся. "Без чертовой идеи. Но сам факт, что эта мысль пришла тебе в голову, делает меня счастливым ".


"Не волнуйся, я переосмысливаю все, что произошло. Теперь расскажи мне подробнее о ее встрече с Дюраном."


"Больше ничего, чувак, я тебе все рассказал. Они пили кофе, она строила глазки "гу-гу". Послушайте, она может быть чистой или она может быть грязной, но то, что я видел, как она делала, - это то, что делают репортеры, так что не переживайте. Я не видел, чтобы они передавали деньги, наркотики или ручные гранаты под столом. Даже не прихорашивался. Я уверен, что с ней все в порядке."


"Я тоже. Но дай мне знать, если передумаешь на этот счет ".


"Я сделаю это, поверь мне".


Хьюго откинулся на спинку стула и наблюдал, как Том протиснул свою тушу из купе и побрел в вагон-ресторан в поисках пива и еще резиновых сэндвичей.


* * *


Такси остановилось перед зданием Хьюго, втиснувшись в пространство между мотоциклом и плохо припаркованным "Рено", половина которого торчала на улицу. Это попало под рубрику "плохое вождение" Тома, одну из его любимых ненавистей, и Хьюго отговорил его от свершения уличного правосудия. Он указал на двух мужчин, курящих неподалеку, и на то, что они, вероятно, вызовут полицию. Том фыркнул, оскорбленный предположением, что он не способен проколоть шины так, чтобы никто не заметил, но он последовал за Хьюго в фойе, выложенное черно-белой плиткой, без возражений. Димитриос отсутствовал за своим столом - неудивительно в воскресный вечер.


Они медленно поднимались по лестнице, Том, нагруженный своей дорожной сумкой, и Хьюго, несущий свою полную спортивную сумку.


"Приведи в порядок гребаный лифт, ладно?" Том тяжело дышал. Он остановился перевести дух на первой лестничной площадке. "Лестница, Господи, это как гребаный каменный век".


Хьюго улыбнулся и продолжил. К тому времени, как он добрался до своей квартиры на пятом этаже, Том сидел на чемодане на лестничной площадке третьего этажа, пыхтя и ругаясь. Хьюго положил руку на дверную ручку и замер, когда его захлестнула волна адреналина.


Она была не заперта.


Неужели я забыл? Никаких шансов . Он приложил ухо к двери и затаил дыхание, затем подошел к перилам и помахал Тому. Он приложил палец к губам и указал на свою дверь.


Том встал и одними губами задал вопрос: Пистолет? Хьюго покачал головой. Он выполнил просьбу посла и запер книгу, прежде чем отправиться в Билле. У Тома, как оказалось, действительно был такой. Он жестом велел Хьюго оставаться на месте, а сам снял ботинки. Бросив свою сумку на лестничной площадке, Том бесшумно заковылял вверх по лестнице. Хьюго дал ему время перевести дыхание, и когда Том кивнул, что готов, Хьюго шепотом пересчитал их.


Хьюго повернул ручку, и Том проскользнул в квартиру первым, его пистолет прочесал короткий коридор и то, что они могли видеть в гостиной. Они медленно продвигались вперед, пока не смогли увидеть всю комнату. Пусто. Глухой стук из кабинета Хьюго, справа. Они прошли через гостиную, прижимаясь спинами к стене, Хьюго шел боком, чтобы увидеть, не появится ли кто-нибудь из его спальни позади них.


Они остановились по обе стороны от двери кабинета, и Хьюго заглянул в отверстие шириной в дюйм. Он покачал головой и указал на свое ухо. Я никого не вижу, но я могу их слышать . Том кивнул и двинулся первым. Он пинком распахнул дверь, поворачиваясь, чтобы определить местонахождение незваного гостя. Хьюго вошел следом за ним, чувствуя себя голым без оружия.


В тот момент, когда он был в дверях, он увидел, как Том упал. Хьюго двинулся к нему, но почувствовал внезапную жгучую боль в плечах, сбившую его с ног. На колени. Том лежал на спине у кровати, схватившись за голень. Нога пронеслась мимо его головы, отбросив его пистолет в дальний конец комнаты. Хьюго попытался прийти в себя, подняться, но боль снова пронзила его спину. Что, черт возьми, это было ? Он рухнул рядом с Томом и поднял глаза.


Двое мужчин стояли над ними, один нес короткий кусок дерева, дубинку, другой держал более длинный и тонкий прут. Мужчина с дубинкой отошел в сторону и подобрал пистолет Тома.


"Кто вы такой?" - Потребовал Хьюго. Образ человека, который преследовал Франсуазу Бенуа, промелькнул у него в голове. Мог бы быть им, подумал Хьюго. Могло бы быть .


"Заткнись". Мужчина был сложен как игрок в регби, сплошная масса мышц под слоем жира, который придавал ему дополнительные сорок фунтов боевого веса. Его подбородок был покрыт щетиной, и у него были близорукие круглые глаза вспыльчивого человека. "Кто из вас Хьюго Марстон?"


"Гребаные любители", - выдохнул Том, - "хуесос ударил меня в голень, он, должно быть, стоял на коленях на гребаном полу, ожидая нас. Иисус." Он потер ногу, но Хьюго знал, что большеберцовая кость Тома не повреждена. Если бы мужчина сломал его, даже Том все еще кричал бы.


"Я сказал, заткнись". Дородный мужчина направил пистолет на Тома. "Вы Марстон?"


Второй мужчина подошел к двери спальни, предположительно проверяя, не заходил ли кто-нибудь еще. Он был ниже ростом, коренастый и очень черный, с широким плоским носом, на котором было много вмятин от кулака. В настороженных глазах была хитрость, которой не было в неприкрытом гневе игрока в регби. Хьюго посмотрел на свое оружие. Не более двух футов длиной, на конце у него была пара маленьких тупых зубцов. Толчок для скота.


"Вот этот", - сказал чернокожий мужчина, указывая на Хьюго.


"Откуда ты знаешь?"


"Фотографии в другой комнате".


Когда мужчина приблизился к Хьюго, Том перекатился на бок. "Кажется, меня сейчас вырвет", - сказал он. Он встал на четвереньки, и его вырвало, заставив человека с пистолетом отступить. Он должен приближать его, подумал Хьюго, а не отдалять. Что за черт? Отлично, тогда я начну.


Хьюго перенес свой вес на руки, ожидая, когда чернокожий мужчина посмотрит на Тома. Как только он это сделал, Хьюго скользнул вперед и ударил пяткой по внутренней стороне колена чернокожего, заставив его вскрикнуть, когда его нога подломилась. Мужчина рухнул на пол, и Хьюго заехал ему ботинком в лицо, затем повернулся, чтобы посмотреть, как дела у Тома.


И замер.


Игрок в регби стоял, направив пистолет Тому в грудь. Их разделяло пять футов, не меньше мили. И все же Том просто стоял там с улыбкой на лице. Он оглянулся через плечо на Хьюго. "Я говорил тебе, что они гребаные любители". Он направился к мужчине.


"Остановись, придурок. Еще один шаг, и ты умрешь".


Том сделал паузу. "Или, может быть, я сделаю еще четыре шага, и ты умрешь".


"Попробуй, - улыбнулся мужчина, " если думаешь, что можешь ходить быстрее, чем я умею стрелять".


"Том", - Хьюго заговорил по-английски. "Просто подожди. Мы не знаем, чего они хотят. Может быть, мы сможем поговорить с ними ".


"К черту это", - сказал Том. Он повернулся к человеку с пистолетом и заговорил по-французски. "Ты собираешься отдать это сейчас, уродливый ублюдок?"


Том сделал шаг вперед, и сердце Хьюго упало. Он наблюдал, как палец мужчины все плотнее сжимает спусковой крючок.


"Том. Нет!"


Том проигнорировал его. Он сделал еще один шаг к головорезу, дуло его собственного пистолета было в двух футах от его груди. Хьюго как в замедленной съемке наблюдал, как Том делает последние шаги к незваному гостю, который колебался всего секунду, прежде чем нажать на спусковой крючок, раз, другой.


Ни звука.


Том протянул руку и обхватил пистолет, выкручивая его вверх и наружу, вырывая из рук мужчины. Меньше чем за секунду Том прижал дуло к щетинистому подбородку мужчины.


"Ты только что познакомился с новейшей интеллектуальной технологией ЦРУ, придурок", - сказал Том. Он ударил мужчину коленом между ног. "Разве тебе не нравится иметь свой собственный набор отпечатков пальцев?" Он пнул стонущего мужчину еще раз для пущей убедительности, затем посмотрел на Хьюго. "Я же говорил тебе, что они гребаные любители".


Но чернокожий мужчина не был. Хьюго ожидал, что его другу выстрелят в грудь в упор, этого было более чем достаточно, чтобы отвлечь его от нападавшего, который забрал его оружие. Когда Хьюго оглянулся, чтобы проверить, как он, мужчина воткнул его в бедро Хьюго. Его нога сжалась сама по себе, и он рухнул спиной на Тома, выбив их обоих из равновесия. Чернокожий мужчина замахнулся на них еще раз, затем повернулся и направился к двери.


"Черт", - сказал Том.


Хьюго попытался оттолкнуться, догнать его, но его нога не двигалась, и он боком упал на стол. Том колебался, Хьюго видел, что он не хочет оставлять его наедине с этим согбенным человеком. "Я в порядке", - сказал Хьюго. "Иди и приведи его".


Том пнул дородного мужчину один раз, а затем перепрыгнул через него. Он поморщился от ушиба голени, когда приземлился, но продолжал идти. Хьюго слышал, как он ругался, двигаясь по квартире так быстро, как только мог. Хьюго проверил собственную ногу, согнув ее, когда прислонился к столу. К нему вернулось самочувствие, и он медленно поднялся, способный выдержать вес.


"Черт возьми". В дверях появился Том. "Он сбежал. Извини, чувак, в наши дни я не любитель погони."


"Все в порядке, у нас есть эта книга".


Дородный мужчина посмотрел на них, на его лице была написана ненависть. Этот парень набросился бы на хлыст для скота или деревянную дубинку, подумал Хьюго. Возможно, и то, и другое. Однако не настолько счастлив, чтобы заряжать пистолет Тома.


"Чем ты хочешь заняться?" - Спросил Том.


"Позвони в полицию".


"Черт возьми, Хьюго". Том не сводил глаз с человека на полу. "Давайте просто зададим ему несколько вопросов".


"Нет".


"Я обещаю, что это не займет много времени".


"Это то, чего я боюсь", - сказал Хьюго. "Я не могу так поступать, Том, прости".


"Почему бы тебе просто не сбегать и не купить хлеба или еще чего-нибудь?"


"Я не голоден". Хьюго покачал головой. "Извини, Том, мы должны сделать это по правилам. Позвони копам, скажи им, чтобы они искали другого парня по пути сюда ". Он открыл окно и посмотрел вверх и вниз по улице. "Этого "Рено" больше нет". Он посмотрел на их пленника. "Вы добираетесь сюда на синем "Рено"?"


Мужчина сплюнул на пол и зарычал.


Том подошел к столу и набрал 17, номер экстренной помощи. Разговаривая с диспетчером, он присел на край стола, направив пистолет мужчине в пах. Хьюго прошел в гостиную и набрал номер Клаудии на своем мобильном телефоне. Когда она ответила, он рассказал ей, что произошло. Она слушала, не перебивая, и он заметил, что она быстро переключилась в режим журналиста, отказавшись от формальностей типа "Ты в порядке?" в пользу того, чтобы узнать, что произошло.


"Они что-нибудь взяли?" спросила она.


"Я еще не проверял, но я так не думаю".


"И никаких идей, что им было нужно?"


"Нет. Я предполагаю, что они просто вынюхивали, а потом собирались разгромить это место. Предостереги меня ".


"Что заставляет тебя так говорить?"


"Во-первых, они были вооружены не для убийства. Во-вторых, в течение пяти секунд, пока они были главными, один из них хотел знать, кто из них я. Полагаю, чтобы передать сообщение."


"Было бы интересно узнать, от кого".


"Ага". Хьюго усмехнулся. "Том умирает от желания спросить его".


"Ты должен позволить ему". Ее голос звучал сердито.


"Нет, я сказал ему не делать этого. Твои приятели-копы могут допрашивать его сколько угодно. Черт возьми, они могут одолжить Тома, если захотят."


"Может, я им так и скажу", - засмеялась она. "Merde , Хьюго. Я сожалею обо всем этом. Я просто не понимаю, что происходит. И я рад, что с тобой все в порядке ".


"Это делает нас двоих". Благодарю Бога за Тома и его визит. "У тебя есть какие-нибудь новости о Максе?"


"Ты хочешь поговорить об этом сейчас?" - спросила она. "Я бы предпочел подойти и рассказать вам лично".


"Честно, Клаудия, как только полиция заберет этот мешок дерьма, я напьюсь с Томом. Тебе лучше сказать мне сейчас."


"Хорошо, да, хорошо". Она сделала паузу. "Они провели вскрытие этим утром. Вы не поверите, но мне говорят, что Макс умер от передозировки."


"Передозировка? О чем?"


"Кокаин".


"Это смешно, Клаудия. Макс не употреблял кокаин."


"Откуда ты это знаешь, Хьюго?" Это был разумный вопрос. Он не знал этого, не был уверен, но все равно это его раздражало.


"Послушайте, " сказал он, " я всю свою трудовую жизнь общался с наркоманами. Держу пари, ты видел свою долю. Мы оба распознаем наркоманов быстрее, чем своих друзей, а Макс не был наркоманом ". У него возникла мысль. "Вы не знаете, полиция обыскивала сегодня его квартиру?"


"Да, они, должно быть, слышали".


"Они нашли какой-нибудь кокаин?"


"Я не знаю, Хьюго. У меня хорошие связи, но я все еще всего лишь репортер ".


"Но они бы сказали вам, если бы нашли там наркотики, нет? Они бы наверняка упомянули об этом."


"Может быть. Может быть, и нет. Возможно, только если бы они нашли много."


"Но вы могли бы задать мне несколько вопросов, верно?"


"Да, я полагаю, что так".


"Хорошо". Хьюго слышал, как по улице Жакоб приближаются сирены. "Я должен идти, здесь копы".


"Ты уверен, что не хочешь, чтобы я подошел?"


"Нет, правда, Клаудия, спасибо. К тому времени, когда мы закончим давать показания, единственное, на что у нас будет настроение, - это на скотч ".


"Бьен", - сказала она. "Если у вас возникнут какие-либо проблемы с полицией, немедленно дайте мне знать. На самом деле, я позвоню, сообщу им, кто ты такой ".


"Спасибо, я был бы признателен". Его телефон издал звуковой сигнал. У него не было ожидающего звонка, поэтому он сразу перешел на голосовую почту. Он повесил трубку и набрал номер для сообщений.


"Салют , Хьюго, это Сеси. Сегодня я обзвонил тридцать человек. Или пытался, похоже, они не отвечают на телефонные звонки по воскресеньям. Я поговорил с несколькими букинистами, которых я знаю, с тремя. Все они взяли деньги у Гравуа и СБП, чтобы отказаться от своих киосков. Но они не знают, за что он им платил. Они взяли деньги, не задавая вопросов. И, Хьюго, я поговорил с братом другого букиниста. Пьер - один из старожилов, я знаю его всегда. Этот человек сказал, что Пьер пропал пять дней назад. Он сказал, что в ларьке Пьера сейчас работает кто-то другой. Он сразу заявил о его исчезновении, но по его словам, полиция не заинтересовалась. Потом он увидел новости о Максе и пришел в ужас.


"Хьюго, он хочет знать, плавает ли его брат тоже в Сене".


Глава двадцать вторая


Полиция находилась в квартире в течение часа, фотографируя и давая показания, и пила кофе. Хьюго оставил входную дверь открытой, ожидая их, но был разочарован, когда увидел, какому детективу поручено расследование инцидента. Со своей стороны, капитан Рауль Гарсия пожал руку Хьюго и вел себя так, как будто они никогда не встречались. Другой галстук-бабочка, отметил Хьюго. На этот раз в красный горошек.


Гарсия прошелся по квартире, осматривая все, не позволяя криминалистам ничего трогать, пока он не сделал мысленную фотографию. Закончив осмотр, он отошел с их пути и наблюдал из угла комнаты вместе с Хьюго и Томом, как его люди вытирали пыль и раскладывали улики по местам. Он отказался от скотча, который пили американцы, но взял чашку черного кофе с одним кусочком сахара.


Хьюго наблюдал, как мужчина в зеленой форме вытирает пыль с входной двери. Все произошло так быстро после того, как Хьюго обнаружил, что дверь не заперта, что у него не было времени задуматься, как мужчины проникли внутрь.


"Том, пойдем со мной". Он поставил свой стакан, и Том последовал его примеру. "Извините нас, капитан".


Гарсия поднял бровь.


"Мне нужно кое-кого проведать", - сказал Хьюго.


"Вам нужен один из моих людей, чтобы пойти с вами?" Спросил Гарсия. Это было очень близко к тому, чтобы перестать быть вопросом.


"Нет, спасибо", - улыбнулся Хьюго, - "они все заняты. Это не займет и минуты ".


Они прошли по коридору мимо технического отдела, стараясь ни к чему не прикасаться.


"Что случилось?" - спросил Том.


"Мне интересно, как они сюда попали".


Том остановился на верхней площадке лестницы и печально посмотрел вниз. "Ты собираешься заставить меня карабкаться по лестнице, после всего, через что я прошел?"


"Подумай об этом". Хьюго был на полпути к первому пролету, но остановился и обернулся. "Они не взломали его, и я не оставлял его незапертым".


"Ты уверен в этом?"


Они оба знали ответ. Ни один из них не оставил бы квартиру незапертой, когда они были внутри, не говоря уже о том, чтобы уехать на несколько дней. Это было второй натурой. "Они, должно быть, использовали ключ".


Хьюго наблюдал, как Том понимает. "Вы бы не оставили ее валяться без дела, так что они, должно быть, получили ее от кого-то другого. Консьерж."


"Совершенно верно. Его здесь не было, когда мы вошли, так что давайте поищем его ".


"Знаешь, копы довольно хороши в розыске людей", - проворчал Том, спускаясь по лестнице.


"Хорошо, но медленно", - сказал Хьюго. Он пробежал четыре пролета и остановился в фойе. Было почти одиннадцать, так что Хьюго не ожидал, что Димитриос или кто-либо еще будет там. Он заглянул за стойку консьержа и не увидел ничего необычного.


За стойкой была дверь, ведущая в кладовку и водонагреватели. Хьюго обошел стол и подергал за ручку. Отперто. Он подождал, пока Том догонит его, а затем толкнул дверь. Они вместе вошли в комнату, Хьюго нащупал выключатель. Он включил его, и они двинулись дальше, ботинки слегка хрустели по бетонному полу. Вокруг них были груды старой мебели, сломанные кресла и перевернутые столы, ожидающие починки. Справа вдоль стены выстроился ряд банок с краской, а слева от них стоял двенадцатифутовый рабочий стол, заваленный инструментами . В комнате пахло маслом и пылью и не хватало вентиляции.


Никаких признаков Димитриоса.


Перед ними была вторая дверь, ведущая к бойлерам. Хьюго добрался до него первым и прошел прямо, обнаружив, что свет уже горит. Связанный Димитриос с кляпом во рту лежал на полу между двумя котлами, его глаза сначала были полны ужаса, а затем наполнились облегчением, когда вошли двое мужчин. Его щеки были мокрыми от слез.


Они опустились на колени рядом с ним, помогая ему сесть. Хьюго сорвал скотч, которым был заклеен его рот, и Димитриос выплюнул кусок ткани, который был заклеен, чтобы он не кричал. Он повернул голову и глубоко вздохнул. Том потянулся к своему ботинку, вытащил нож и щелчком открыл его. Он разрезал веревку, которая связывала руки старика за спиной, и обвил его ноги. Димитриос некоторое время сидел, потирая запястья и руки, тихо всхлипывая.


"Ç а ва , Димитриос?" Мягко спросил Хьюго.


"Oui ." Старик обратил свои широкие, полные слез глаза к Хьюго. "Мне жаль, месье Марстон, очень жаль. Они заставили меня отдать им ключ, они заставили меня. Я так рад, что они не причинили тебе вреда. И мне так стыдно".


"Не будь таким, Димитриос, пожалуйста. Все в порядке", - сказал Хьюго. Они с Томом помогли старику подняться на ноги, обняв его за плечи. "Давайте отвезем вас в больницу".


"В этом нет необходимости, месье".


"Я думаю, что да", - сказал Хьюго. "Вы помните, во сколько прибыли эти люди?"


"Думаю, около восьми; я уже собирался уходить".


Они помогли ему добраться до дивана в фойе, где они нашли капитана Гарсию, чья подозрительная натура заставила его последовать за американцами вниз. Он вызвал по рации скорую помощь, достал ручку и блокнот и начал снимать показания с консьержа.


"Что ж, похоже, это дает ответ на один вопрос", - сказал Хьюго.


"Что вы имеете в виду?"


"Мы удивили их, верно? Что означает, что они нас не ожидали."


"Верно", - сказал Том. "И это означает, что они не следовали за нами до Билле и обратно".


"Нет, - сказал Хьюго, - это просто означает, что они не последовали за нами обратно".


"Хорошая мысль. Неудивительно, они уже показали, насколько хороши в слежке за тобой." Том ухмыльнулся. "Тем не менее, хорошая работа - вчера за мной следили до железнодорожной станции. Тупица".


"Да", - Хьюго покачал головой. "У меня закончилась практика".


"Впрочем, довольно хороший удар по колену".


"Спасибо". Он посмотрел на Тома, затем отвел его за пределы слышимости Гарсии. "Насчет твоего пистолета. Ты же знаешь, что у тебя не должно быть книги, верно?"


"Пистолет?" Том драматично поднял брови, его лицо было воплощением невинности. "Какой пистолет? Понятия не имею, о чем ты говоришь."


"Превосходно", - сказал Хьюго, - "Спасибо. У меня такое чувство, что послу будет что сказать и без этих дополнительных осложнений ".


"Может быть, у тебя и нет практики, Хьюго, но у меня нет".


"Да", - кивнул Хьюго. "Тебе нравится это дерьмо, не так ли?"


"Как я уже сказал, все как в старые добрые времена. Теперь, мы можем подняться и допить эти напитки?"


* * *


Капитан Гарсия присоединился к ним наверху после того, как Димитриос уехал в больницу, и когда криминалисты заканчивали работу на месте преступления.


"Ни слова о другом злоумышленнике", - сказал он. "У нас есть люди, которые ищут, но я не надеюсь найти его. Во всяком случае, не сегодня вечером."


"Этот парень что-то говорит?" - Спросил Том.


"Нет, он все еще сидит в машине внизу. Я отвезу его в участок, когда мы закончим. Мне нравится обрабатывать их самому, наблюдать за ними на каждом этапе пути. Заставляет их чувствовать себя важными, что, в свою очередь, заставляет их думать, что у них больше проблем, чем они есть на самом деле ".


"Я бы подумал, что этот парень уже по уши в дерьме", - сказал Том.


"Так и есть. Но к тому времени, когда я сяду и поговорю с ним, он будет думать, что его обвиняют в попытке убийства нашего президента. И твой."


"Спасибо, капитан". Они двинулись к двери, но Хьюго остановился. "Мы уже говорили о моем друге Максе, букинисте, которого похитили".


"Конечно, ваши подозрения относительно месье Гравуа".


Хьюго кивнул. "Что делает полиция?"


Гарсия мгновение оценивающе смотрел на него. "Все, что нам нужно сделать, все, что мы должны делать. Это все, что я могу сказать прямо сейчас ".


Неудовлетворенный, но узнавший кирпичную стену, когда увидел ее, Хьюго повел Гарсию к двери, дважды заперев ее за собой, затем подошел к своему кожаному креслу перед камином и облокотился на его спинку. Он был измотан, но почему-то не готов ложиться спать. Несмотря на все преступления, которые он расследовал, преступления гораздо худшие, чем кража со взломом, он никогда раньше не был жертвой. Пока Том наполнял их стаканы виски, он прошелся по своей квартире, трогая мебель, проверяя окна. Вернувшись в гостиную, он включил газовый камин, и мужчины опустились в кресла.


"Адский день", - сказал Том.


"Я слишком стар для этого".


"Брось, это то, что заставляет тебя чувствовать себя молодым".


"Говори за себя".


"Привет". Том прочистил горло. "Могу я спросить вас кое о чем?"


"Конечно".


"Я только что снова подумал о твоей Клаудии", - начал Том.


"Да, я тоже".


"Я догадался. Я не говорю, что она в чем-то замешана, я просто не чувствую, что уверена в обратном ".


"Я так не думаю, Том, я действительно так не думаю. Но мой разум открыт, пусть и немного."


"Хорошо. Знала ли она, что ты отправляешься на Пиршество?"


"Да".


"Тогда, возможно, эти придурки не преследовали вас".


"Она рассказала им?" Хьюго покачал головой, не в силах или не желая в это верить. "Она также знала, что мы вернемся раньше. Если бы она каким-то образом была в этом замешана, она бы рассказала им, и мы бы никогда не поймали их здесь."


"Это тоже правда. Итак, расскажите мне, какие у вас планы на завтра."


Хьюго провел рукой по лицу. "Во-первых, спи допоздна. Мне придется позвонить Сеси. И мне придется поговорить с посольством и сыграть жертву ".


"Как насчет того, чтобы съездить в Гравуа?"


"Ты серьезно?" Хьюго выпрямился. "Ни за что, Том. Если этот парень донесет Руссильону, на этот раз меня отчитают по-настоящему ". Хьюго посмотрел на Тома и заметил веселый блеск в его глазах. "Нет, Том, я не хочу, чтобы ты проводил все черные операции против меня. Пока нет."


"Вы пойдете в посольство, чтобы доложить послу?"


"Да, и ты идешь со мной".


"Я, наверное, просто поболтаюсь здесь".


"Черта с два ты это сделаешь".


Том встал и отнес свой стакан на кухню, затем направился в кабинет. "Приятных снов, красавица".


Хьюго не смог сдержать улыбки. "Спокойной ночи, Том".


Том помахал рукой и вошел в кабинет, закрыв за собой дверь. Хьюго смотрел на огонь еще пять минут, затем выпрямился, подошел к своей кровати и лег. Я разденусь через минуту, была его последняя мысль перед тем, как сон окутал его, как пелена тумана.


* * *


Когда Хьюго проснулся в восемь утра на следующий день, Тома уже не было. Он оставил записку на кофеварке.


Покупка сувениров. Я принесу тебе что-нибудь обратно.-Т.


Что-то.


Глядя на нацарапанную записку, Хьюго почувствовал, что больше всего на свете он хотел более тесной связи со своим непостоянным другом. Он вспомнил их дни в Квантико, а затем в Лос-Анджелесе. Тогда у них не было секретов, Хьюго был уверен в этом. Это была поездка Тома с ЦРУ, которая закрыла его не только от Хьюго, но и от всех остальных. От беззаботного тома былых времен. То, каким он был сейчас, шутки, выпивка, попытки распутства, все это казалось вынужденным, как будто Том искал себя прежнего, искал личность , которая раньше была такой же естественной и облегающей, как его собственная кожа. Он был похож на человека, чья память была стерта, человека, которому приходилось примерять разные пальто, чтобы найти то, которое подходит, то, которое принадлежит ему.


Хьюго понятия не имел, нужна ли его другу помощь или ему нужно пространство. Опыт Хьюго в области человеческого разума заключался в диагностике поведения незнакомцев, а не друзей, и он чувствовал себя виноватым за это. Он хотел быть рядом с Томом, но, по правде говоря, он не был уверен, где именно ему нужно быть. Прямо сейчас, например, Хьюго понятия не имел, работает ли Том над поиском убийцы Макса, делает ли что-то невыразимое для ЦРУ или, может быть, только возможно, действительно ходит по магазинам в Париже за сувенирами.


Глава двадцать третья


Выпив вторую чашку кофе и собравшись с силами, чтобы дойти до посольства, Хьюго набрал номер Сеси. Телефон звонил и звонил. Может, вышел прогуляться по Сиднею, подумал он. Он позвонил Эмме и, по крайней мере, смог оставить сообщение. Он рассказал ей основы, сказал, что с ним все в порядке, и попросил ее предупредить посла, что он зайдет поговорить с ним. Десять минут спустя он собирался снова позвонить Сеси, когда зазвонил его мобильный телефон.


"Капитан Гарсия слушает, месье Марстон".


"Доброе утро, капитан. Есть какие-нибудь новости?"


"Немного. Твой уродливый друг не захотел с нами разговаривать, и у него есть на это право. Но мы выяснили, кто он такой. Или, точнее, кто он такой. Мелкий торговец наркотиками. Он провел некоторое время в наших тюрьмах и, конечно, вернется туда ".


"Вы знаете, на кого он работает?"


"Не совсем. Мы знаем, кто его партнеры, на кого он работал в прошлом, но мы понятия не имеем, на кого он работает в данный момент. Если кто-нибудь, конечно."


"Вы думаете, это могла быть просто кража со взломом?"


"Не совсем, нет. Я полагаю, вы тоже."


"Нет".


"Тот сборник стихов, о котором ты мне рассказывал, как ты думаешь, они могли его искать?"


"Это возможно", - сказал Хьюго. Если так, то Руссильон не посылал их: они у него уже были. Но, возможно, все было не так просто. В его голове все еще был какой-то вопрос о книге Клаузевица. Он уже сказал себе, что тот, кто похитил Макса, забрал книгу либо у него самого, либо из его квартиры. Но, может быть, и нет.


"Кстати, единственное, что он нам сказал, это то, что у вашего друга был пистолет. Я проверил декларации авиакомпаний и не вижу никаких записей о том, что он декларировал оружие по пути сюда. Не хотите прокомментировать?"


"Капитан, это было бы очень серьезным делом".


"Совершенно верно. И, конечно, я придаю очень мало значения тому, что говорит мне жестокий торговец наркотиками. Я просто подумал, что стоит упомянуть об этом."


"Я поговорю со своим другом, удостоверюсь, что мы все на одной волне".


"Я был бы признателен за это".


Хьюго вспомнил звонок Сеси. "Возможно, у меня есть для вас еще один пропавший человек, капитан".


"Что вы имеете в виду?"


"Вчера поздно вечером мне позвонили, на моем телефоне было оставлено сообщение от Сесилии Роже, бывшей главы SBP. Очевидно, пропал еще один букинист ".


"У вас есть имя?"


"Просто имя. Я узнаю больше и передам это вам, как только смогу ".


"Merci . Скажи мне еще раз, как зовут даму, которая дала тебе эту информацию?"


"Сесилия Роже".


"Я понимаю. Пожалуйста, без обид, месье Марстон, но скажите ей, чтобы она позвонила мне в следующий раз, когда ей нужно будет сообщить что-то важное."


"Конечно". Пусть начнутся войны за территорию, подумал Хьюго. "Как только я с ней свяжусь, я ей расскажу. Вы планируете поговорить с месье Гравуа, капитан?"


"Нет, я так не думаю. У нас нет оснований полагать, что он замешан, нет очевидной связи между смертями или вашим ограблением."


"Два букиниста за одну неделю - это не связь?"


"Может быть, они оба использовали компьютеры Microsoft, месье - мне пойти взять интервью у Билла Гейтса?"


"Это ваша аналогия? Давайте, капитан."


"Пока вы или кто-нибудь другой не сможете показать мне, как связаны их смерти, у меня нет причин думать, что это что-то иное, кроме очень неудачных совпадений".


"Совпадения?" Хьюго прикусил язык. Он знал, что они были чем-то большим, и он знал, что рано или поздно он найдет что-нибудь, чтобы убедить этого полицейского. "Отлично, вы за главного, капитан".


"Благодарю вас. Мне нужно договориться о встрече, чтобы вы пришли в участок со своим другом, чтобы посмотреть на фотографии, попытаться узнать злоумышленника. Когда ты будешь свободен?"


"Как тебе сегодняшний день?"


"Прекрасно. Чем скорее, тем лучше, конечно. Если меня здесь не будет, просто скажи им, кто ты. Все будет готово".


Хьюго позвонил Сеси еще раз, призрак беспокойства промелькнул в его голове, когда она не ответила. Однако из Парижа он ничего не мог сделать, поэтому отправился в посольство, опустив голову, несмотря на прекрасный день. Он не хотел видеть Шабо или того, кто занял место Франсуазы Бенуа. Он ненадолго остановился на узком пешеходном мосту Пон-де-Ар. Тяжелое течение мутной воды под его ногами несло в себе новую и нежеланную угрозу.


* * *


"Хьюго, входи", - сказал посол Тейлор. "Я получил твое сообщение, ты в порядке?"


"Я в порядке, спасибо, посол".


"Так что, черт возьми, произошло?"


Хьюго рассказал ему, опустив любые упоминания о пистолете Тома. Посол сидел и качал головой.


"Вы думаете, это имеет отношение к этому Максу Коче?"


"Я верю. Даже капитан не думает, что это была случайная кража со взломом, хотя он, кажется, не склонен беспокоить Бруно Гравуа."


"Почему бы и нет? Я не хочу, чтобы ты доставал его, но мне, черт возьми, плевать, если это сделают копы."


"Я думаю, это по той же причине, по которой ваш друг Руссильон не хотел, чтобы его беспокоили. По политическим причинам".


Посол погладил подбородок. "Это все еще не наша юрисдикция, вы знаете. Я хотел бы помочь, Хьюго, предложить что-нибудь, чтобы привлечь тебя к официальному участию, но я просто не вижу, как."


"Есть один способ", - сказал Хьюго. "Большинство убийств в Соединенных Штатах - это местные дела, верно? Пусть разбирается полиция штата или округа ".


"Продолжай".


"Но в наши дни, когда им нужна помощь, они часто обращаются в ФБР".


На лице посла появилось понимание. "Ты имеешь в виду, когда у них есть серийный убийца и они думают, что профиль может помочь".


"Совершенно верно. Возможно, у префектуры есть свои собственные профилировщики, я не знаю."


"Возможно, но вы преподавали в академии ФБР и обладаете огромным опытом. Мне это нравится, хорошая идея. Ты хочешь, чтобы я преподнес это как предложение помощи, не более того?"


"Если бы вы согласились, посол, я был бы признателен".


"Я сделаю это. Конечно, никаких обещаний, и если они скажут "нет", тогда вам придется держаться от этого подальше. Согласен?"


"Согласен. Хотя, если они снова придут за мной, я не буду пассивной жертвой ".


"Понятно". Глаза посла на мгновение сверкнули. "Кстати, мои источники сообщают мне, что, хотя ваш грабитель не делал никаких заявлений, он попросил оказать медицинскую помощь для его, мм, мужественности".


"Это называется доктрина замка", - ухмыльнулся Хьюго. "Ворвись в мой дом, и мои солдаты разгромят твой".


По пути к выходу Хьюго зашел повидаться с Эммой. Облегчение на ее лице было очевидным, хотя она пыталась скрыть все признаки беспокойства. "Хьюго, неужели ты не можешь держаться подальше от неприятностей, пока ты в отпуске?"


"Это не моя вина", - сказал он. "Люди продолжают забывать, что эти парни вломились в мой дом, а не наоборот".


"Даже если так, вы рассматривали возможность отступить и вызвать полицию?"


"На самом деле, " честно признался он, " такая мысль никогда не приходила мне в голову".


"Цифры".


В кармане Хьюго зажужжал сотовый телефон.


"Клаудия", - сказал он, открывая свой телефон. "Что случилось?"


"Не могли бы вы встретиться и выпить по чашечке кофе?"


"Конечно. Где ты?"


"Если ты на работе, в трех кварталах отсюда. Ты знаешь кафе é Bleu? На Сент-Онореé?"


"Новое место, конечно".


"Встретимся там".


"Клаудия, все в порядке? У тебя расстроенный голос."


"Я в порядке. Просто устал."


"Дай мне десять минут, я буду там".


* * *


Улица предместья Сент-Онор &# 233;, часто думал Хьюго, будет единственной улицей, которая доставит Кристину в Париж и, возможно, удержит ее там. Узкий и невзрачный по архитектурным стандартам Парижа, он, тем не менее, был одним из самых известных торговых бульваров в мире. Все известные дома моды держали магазины на улице, как и десятки других дизайнеров, о которых Хьюго никогда не слышал. В бутиках продавались только лучшие произведения искусства, ювелирные магазины были слишком устрашающими, чтобы в них заходить, а несколько отелей на дороге были утонченными , отличающимися высочайшей элегантностью, маленькими и уютными, с лучшим обслуживанием, чем в некоторых более роскошных отелях Парижа.


Кафе é Bleu отлично вписывается в интерьер. Хьюго часто проходил мимо столиков с единственным рядом вдоль тротуара и никогда не видел, чтобы один из них оставался пустым более тридцати секунд. Официанты здесь были быстрыми и умелыми, они знали, что имеют дело с требовательными клиентами, которые без колебаний выложат крупные суммы наличными в близлежащих бутиках ... или поднимут вежливый шум, если их кофе остынет или его не успеют принести.


Клаудии удалось захватить стол и два стула у входа. Он поцеловал ее в щеку и скользнул на свободное место, на мгновение преодолев внешние ограничения пухлой итальянки, которая влезла в него.


"Нет ничего лучше уединения", - Хьюго поморщился.


Клаудия улыбнулась, но выглядела усталой. "Прости, что вот так утащил тебя".


"Нет проблем. В чем дело?"


Появился официант, и Хьюго заказал кофеé cr ème. Клаудия попросила то же самое.


"Я хотел немного рассказать вам о том, что происходит, но вы должны пообещать держать это при себе".


"Том?"


"Нет, Хьюго, даже не он. Пока нет." Она удержала его взгляд. "Обещаешь?"


"Хорошо. Что происходит?"


"Вы помните, мы говорили о том, что Добреску и Ле Пьеднуар делят власть в городе?"


"Я верю".


"Мы думаем, что у Les Pieds-Noirs может быть новое партнерство".


"Мы?"


"Ладно, копы. Они действительно доверяют мне большую часть этой информации, вот почему вы должны держать это в секрете ".


"Конечно, я понимаю. Вы сказали, партнерство - между кем?"


"Они не уверены. Не совсем. Но, возможно, другая румынская группа. Или болгарин, эти двое, похоже, часто работают вместе в Европе. У Лондона и Мадрида были проблемы с преступными союзами с выходцами из этих стран ".


"Я этого не знал", - честно признался Хьюго.


"И, говоря о Мадриде, есть даже предположение, что за этим может стоять ЭТА".


"Испанские сепаратисты? Я думал, они ушли ".


"Они вернулись", - сказала Клаудия. "Вопрос только в том, вернулись ли они в Париж".


"Это кажется маловероятным, но опять же, это модель, которая работала для некоторых террористических групп, FARC и ELN в Колумбии, продававших наркотики, чтобы заработать деньги на другой своей деятельности".


"Совершенно верно. Так много на выбор." Она взяла у официанта две кофейные чашки и поставила одну перед Хьюго, затем развернула кусочек сахара и размешала его в своей. "Как я уже говорил ранее, Европа без границ сотворила чудеса для бизнеса, туризма и преступников. Новые рынки для всех, чтобы наслаждаться ".


"Ты думаешь, все это как-то связано с Максом и другими букинистами?"


"На самом деле, нет".


"Тогда я не понимаю, зачем вы мне это рассказываете".


"Хьюго, я беспокоюсь о тебе". Она взяла ложку и снова помешала кофе. "У меня нет права быть, но я есть. Что произошло прошлой ночью...Я не знаю. Просто в последнее время я видел слишком много смертей и разрушений ".


"Я все еще не понимаю, извините".


"Я прошу вас позволить полиции выяснить, что случилось с Максом. Оставь это в покое, Хьюго. Я знаю, что ты хорош в том, что делаешь, или был хорош, но и они тоже ".


"Что вы имеете в виду, говоря "были"?"


"Ты больше не полицейский. Кем ты хочешь быть?" Она отложила ложку и обхватила чашечкой кофе. "Это не игра, ты это знаешь. Если эти румыны или болгары, или кто они там, черт возьми, такие, подумают, что ты тут копаешься, они не пошлют пару идиотов с палками в твою квартиру, Хьюго."


"Это напомнило мне, я говорил тебе, что разговаривал с Гарсией ранее? Один из этих головорезов был наркоторговцем."


"Тем больше причин оставить это в покое. Эти люди настроены серьезно, они порочны и безжалостны ".


"Я знаю". Он положил ладонь на ее руку и сжал. "Твой отец рассказал мне о твоем муже, о том, что произошло. Мне действительно жаль, Клаудия, я хотел бы, чтобы ты сказала мне."


Она слабо улыбнулась ему. "Я стараюсь не думать об этом". Улыбка исчезла. "И я не хочу, чтобы это повторилось".


"Я тоже. Но почему они думают, что я сую нос в их дела?"


"Потому что это то, что делают американцы. Вы хотите спасти мир, сделать его таким, каким, по вашему мнению, он должен быть, поэтому вы суете свой нос в дела других людей. И наркобизнес - лучший из возможных примеров. Преступный мир существует, Хьюго, но это не так, как в фильмах. Ты не можешь быть героем американского боевика, вышибающим двери и расправляющимся с плохими парнями. Просто задавая вопросы, вы будете выделяться, не ? Кто-то из посольства США, который является бывшим агентом ФБР? Конечно, ты будешь. Они подумают, что ты используешь историю с букинистом как предлог для расследования наркобизнеса ".


Хьюго откинулся на спинку стула. Он не думал об этом с такой точки зрения, и кое-что из того, что она сказала, было правдой. "Люди продолжают говорить мне, чтобы я отступил, Клаудия. Посол, ваш отец, капитан Гарсия. А теперь ты. И я все еще не вижу убийцу Макса за решеткой. Мне плевать на вашу войну с наркотиками. Я действительно не знаю. Но мой друг мертв. Выброшен в Сену. И, насколько я могу судить, копов больше беспокоит то, что я делаю, чем то, кто его убийца ".


"Это неправда".


"Нет? Скажи мне, что ты знаешь о детективе по имени Дюран?"


Ее брови приподнялись. "Дэвид Дюран?"


"Да".


"Почему вы спрашиваете?" Ее глаза скользнули по его лицу, как будто ей было трудно смотреть на него.


"Клаудия. Он был полицейским, который прекратил первоначальное расследование. И ты встречался с ним."


"Откуда ты это знаешь?"


"Не имеет значения, откуда я знаю".


"Вы следили за мной?"


"Нет", - сказал он. "И перестаньте избегать вопроса. Я просто хочу знать, кто он такой ".


"И я уверен, почему я встречаюсь с ним".


"Можете ли вы винить меня?" Ему не понравилось возмущение в ее голосе, но ему нужно было знать.


"Я репортер. Я разговариваю со многими полицейскими. Это все Хьюго, ничего общего с, " она махнула рукой, " всем этим. " Зазвонил ее телефон, и она подняла его, чтобы посмотреть на дисплей. "Извините меня на минутку, я должна ответить на это". Она встала и прошла вдоль ряда столов, разговаривая по телефону. Она дошла до конца ряда и дважды кивнула, затем повесила трубку. Она положила телефон в карман и направилась обратно к нему.


Позади нее по улице к ним приближался мотоцикл с двумя людьми на борту. Водитель и пассажир оба были одеты в черные кожаные куртки и шлемы, которые скрывали их лица за зеркальными забралами. Хьюго увидел, как они замедлили ход в пятидесяти ярдах от кафе &# 233;. Надеясь на свободный столик, он сначала подумал.


"Мне нужно идти", - сказала Клаудия, подойдя к нему. "Они созвали совещание целевой группы и сказали, что я могу там присутствовать. Долг зовет."


Он встал и полез в карман за деньгами, чтобы заплатить за их напитки. Пока он отсчитывал сдачу на столе, мотоцикл подъехал ближе, выехав с середины дороги прямо на них. Пассажир сунул руку под кожаное пальто и, казалось, поправлял свое положение.


Хьюго слишком поздно понял, что происходит.


Клаудия подвинулась ближе к обочине, чтобы выпустить его, и боролась с застежкой-молнией на своей сумке, пытаясь убрать телефон. Хьюго выкрикнул ее имя, и она подняла глаза, широко раскрыв их при звуке его голоса.


Он бросился вперед, когда пассажир мотоцикла вытащил маленький темный предмет из-под своего пальто. Он бросился к Клаудии и обнял ее за плечи, используя вес своего тела, чтобы повалить ее на тротуар. Люди позади него закричали, и он услышал звон чашек и тарелок, когда посетители кафе бросились врассыпную. Падая на тротуар, Хьюго услышал характерный щелчок пистолета и почувствовал, как тело Клаудии дернулось. Он попытался навалиться на нее, но она вскрикнула, приподнимаясь, как будто пыталась убежать.


Еще два выстрела рассекли воздух. Клаудия снова вскрикнула и упала.


Хьюго поднял глаза, когда водитель нажал на газ, и увидел, как заднее колесо задымилось, борясь за сцепление. Он потянулся за своим собственным пистолетом, но с ревом выхлопа и визгом резины шина сцепилась с дорогой, и мотоцикл отскочил от бордюра. Пассажир вцепился в машину, когда она рыбьим хвостом пронеслась мимо двух припаркованных машин и влилась в поток машин, и Хьюго не осмелился стрелять.


Он спрятал пистолет и пополз к Клаудии. Его колени и один локоть пульсировали от падения, но других приступов боли он не чувствовал. Клаудия лежала лицом вниз на тротуаре, лента крови растекалась от ее тела к бордюру.


Он снял шарф с ее шеи и осторожно перевернул ее на спину, чтобы посмотреть, насколько сильно она пострадала. Он увидел две раны, ссадину на внешней стороне ее левого плеча и более серьезную рану на ее левом предплечье. Он провел рукой по ее голове и нащупал значительную шишку, что объясняло ее бессознательное состояние. Он прижал шарф к глубокой ране на ее предплечье, чтобы остановить кровотечение.


"Клаудия, ты меня слышишь?" Его голос был настойчив.


Она застонала и попыталась пошевелиться, ее рот искривился от боли, голос превратился в шепот. "Хьюго..."


"Держись, с тобой все будет в порядке, хорошо?" Он не шутил, раны действительно казались относительно поверхностными, но внутри он кипел от гнева на того, кто это сделал. Он положил свою голову рядом с ее. "Я обещаю, Клаудия, с тобой все будет в порядке".


Он услышал вой сирен вдалеке, и позади него несколько человек начали выбираться из кафе é, в страхе направляясь к ним.


Какая-то женщина протиснулась сквозь толпу и опустилась на колени рядом с Хьюго. Она сказала что-то, чего он не мог понять, и когда он просто уставился на нее, она указала на себя и сказала по-английски: "Доктор".


Хьюго кивнул и не двигался, пока женщина проверяла жизненные показатели Клаудии. Она сняла свой собственный белый шарф и прижала его к кровоточащему плечу, и оно почти мгновенно покраснело. Хьюго посмотрел на лицо Клаудии. Если раньше она казалась ему бледной, то теперь походила на привидение: ее кожа была полупрозрачной, а губы серыми. Доктор пощупал ей пульс на запястье, и она заметила, что Хьюго смотрит на нее. Она нахмурилась.


Сирены теперь звучали громче, и Хьюго посмотрел вниз по улице. Машина за машиной, движение на улице Фобур Сент-Онор &# 233; прижалось к бордюру, чтобы освободить дорогу полицейской машине, а сразу за ней - машине скорой помощи.


Машины скорой помощи остановились там, где всего несколько минут назад стоял мотоцикл, и медик с детским лицом выскочил из машины скорой помощи и подбежал к ним. Хьюго отошел в сторону, когда медик начал отрезать рукав рубашки Клаудии. Покончив с этим, он быстро наложил большой марлевый тампон на рану на ее плече.


Кровотечение, казалось, замедлилось, но Хьюго знал, что если он ошибся насчет ссадины, и пуля все еще была там, артерия могла разорваться и убить ее за считанные минуты. Молодой человек дважды проверил ее повязки и, удовлетворенный, кивнул своему коллеге, который ввел капельницу и заканчивал накладывать шейный бандаж. Клаудия застонала, когда, беззвучно считая, они уложили ее на носилки, подняли их и быстро перекатили на заднее сиденье их машины. Хьюго двинулся, чтобы забраться к ней, но жандарм в форме отступил от прохожего и остановил его.


"Вы член семьи, месье?"


"Нет, друг".


"И ты ранен?"


"Нет".


"Извините, нам нужно, чтобы вы остались здесь и рассказали нам, что произошло".


Хьюго неопределенным жестом указал на толпу. "Пусть они скажут вам, что они видели все".


"Мы запишем все их показания, месье", - сказал жандарм.


"А я дам тебе свой позже".


"Не . Это не так работает ".


Хьюго на мгновение задумался о том, чтобы вытащить свои посольские верительные грамоты, но передумал. Каждый подобный контакт с полицией должен был быть зарегистрирован и объяснен, и посол не хотел бы от него слишком много дополнительных объяснений. "Смотри", - сказал Хьюго, указывая на кафе é. "Они знают столько же, сколько и я".


"Я так не думаю, месье. Из того, что я слышал до сих пор, вы были намеченной целью."


Глава двадцать четвертая


Том положил руку на плечо своего друга, затем наклонился и поставил дымящуюся кружку на низкий кофейный столик перед Хьюго. "Вот, это всегда срабатывает".


"Это чай?" - спросил я.


"Я знаю, британцы ни хрена не умеют готовить, но они знают свои волшебные зелья. Поверь мне, чай - это волшебное зелье ". Он сел в кресло рядом с Хьюго и поморщился. "Просто пообещай мне, что мы не будем смотреть ничего из этого крикетного дерьма".


"Знаешь, ты мог бы поучиться на этой игре. Вежливость, учтивость, что-то в этом роде."


"Я прекрасно обходлюсь без этого". Он на мгновение взглянул на Хьюго. "Ты уверен, что с тобой все в порядке?"


"Да, я такой". Хьюго откинулся на спинку стула и уставился в камин. "Я просто надеюсь, что это так".


"Не каждый день в тебя стреляют и ты спасаешь чью-то жизнь, так что ты беспокоишься о ней, а я буду беспокоиться о тебе".


"Спасибо". Хьюго улыбнулся. "Но не надо, я в порядке. Какого черта ты делал весь день?"


"Покупаю сувениры", - сказал Том.


"Весь день?"


"Нет, не весь день", - сказал Том. "Я признаю, что я действительно обнюхивал офисы SBP, но я ни с кем не разговаривал".


"Или расстроил кого-нибудь?"


"Нет, ничего подобного". Том отхлебнул чаю и посмотрел на своего друга поверх края. "В отличие от тебя, очевидно".


"По-видимому". У Хьюго зазвонил телефон. "Ah, Monsieur de Roussillon. Как она?"


"Устал. Но дела идут хорошо". Руссильон казался встревоженным, впервые Хьюго увидел брешь в фасаде. "Она потеряла немного крови, но не слишком сильно пострадала. Полиция рассказала мне, что произошло, что вы спасли ей жизнь."


"Мне жаль, что я не справился с работой получше. Они сказали мне, что я был целью ".


"Я не понимаю. Зачем кому-то хотеть тебя убить?"


"Это сложно".


"Ну, для меня это не имеет смысла".


"Ничто из этого не имеет смысла, месье де Руссильон. Не беспокойся об этом, просто позаботься о Клаудии ".


"Я просто хотел поблагодарить вас за попытку помочь ей. После того, как ее муж был убит этими людьми ..." Старик вздохнул. "И пожалуйста, вы спасли жизнь моей дочери, вы должны называть меня Джи éрард".


"Очень хорошо". Хьюго поднял глаза и увидел, что Том делает пометку. Надпись гласила: книга . "Могу я попросить тебя об одолжении, Джиéрард? На самом деле, их двое."


"Mais oui . Что угодно."


"Сначала позвони в больницу и скажи им, что я могу навестить Клаудию. Я пытался, но меня не пустили, думаю, она под охраной полиции ".


"Считай, что это сделано".


"Спасибо. Кроме того, вы недавно купили экземпляр "Une Saison En Enfer " .


Тишина. Затем: "Откуда вы это знаете?"


"Я не могу сказать вам прямо сейчас. Но мне нужно увидеть книгу". Хьюго решил рискнуть. "Я тот, кто это продал".


"Нет, ты ошибаешься. Я купил ее у английского дилера."


"Да, я знаю. Я купил ее у букиниста и отнес дилеру, чтобы тот продал ее для меня. Питер Кендалл."


"Да, это он. Но если вы продали ее, зачем вам нужно это видеть?"


"Хотел бы я знать точно. Послушайте, есть шанс, что книга как-то связана со стрельбой в вашей дочери."


"Что? Как?"


"Опять же, я не уверен. Вот почему я хочу увидеть книгу." Он посмотрел на Тома. "Чтобы быть более конкретным, я хочу, чтобы мой друг посмотрел на это".


"Как вы знаете, книга стоила больших денег, " сказал де Руссильон, " но пока она остается здесь, вашему другу рады. Это меньшее, что я могу сделать. Я буду здесь завтра утром, если это устроит твоего друга."


Хьюго поблагодарил его и повесил трубку.


"Как Клаудия?" - Спросил Том.


"Отдыхает. Она потеряла немного крови, но я не думаю, что был причинен какой-либо серьезный вред ".


"Что ж, это хорошие новости". Но Том, прикусив нижнюю губу, пристально смотрел на Хьюго.


"Что?"


"Итак, вы наугад решили, что Руссильон на стороне правды?"


"Ты сказал мне спросить его о книге".


"Да, это все, что я сказал, ты, гребаный болван. Тебе не нужно было открывать свое сердце и признаваться во всем ".


"Брось, Том, я не могу представить, что он имеет какое-либо отношение к той стрельбе".


"Чушь собачья. Вчера мужчины с дубинками и коровьим покером делали дерьмовую работу, поэтому сегодня он посылает кого-то с оружием. Он не знает, что ты встречаешься с его дочерью в кафе é, так что да, он расстроен, когда в нее стреляют." Он встал и подошел к бару с напитками. "Если за этим стоит он, я бы не хотел быть тем клоуном на велосипеде, который нажал на курок".


"Если за этим стоит он, может быть, тебе не стоит идти смотреть на книгу".


"Ни хрена себе. Но теперь, когда вы открыли дверь, я был бы идиотом, если бы не пошел осмотреться, не так ли?"


"Я не знаю, Том." Он провел рукой по лицу. "Теперь ты заставляешь меня сомневаться в себе".


"Может быть, выпивка поможет. Чай хорош только для того, чтобы держать вас вместе до пяти часов. После такого потрясения тебе лучше выпить виски".


"Если люди будут продолжать пытаться убить меня, я превращусь в алкоголика".


"Ты намного опередил меня", - сказал Том. "Приходи, присоединяйся к вечеринке".


"Прекрасно. Небольшой. И расскажите мне о вашем визите в СБП."


"Хороший человек". Том налил большую порцию скотча и протянул Хьюго. "Знаешь, когда я туда добрался, они были закрыты на обед".


"Как раз вовремя".


"Очень. Вы были в офисе Гравуа, верно? Обсессивно-компульсивный, если вы спросите меня."


"Я заметил это. Но он сказал мне, что у него рак, так что, возможно, это как-то связано с защитой от микробов. Много уборки." Хьюго поднял свой бокал. "Спасибо за это, но если вы и дальше будете держать меня в напряжении, я засну".


"Тогда продолжай и засыпай. Единственная интересная вещь о нем - это то, что у него нет никаких личных сувениров или информации, хранящихся где-либо в этом помещении ".


"Это интересно?"


"Конечно. Подумай об этом, Хьюго. Зайдите в любой офис в мире и вы найдете фотографию его жены, ребенка, собаки или любимого разворота."


"Это больше не разрешено".


"Это просто казалось слишком стерильным, и я не имею в виду в медицинском смысле".


"Ты думаешь, он что-то скрывает?"


Том нахмурился. "Знаешь, могло быть и наоборот".


"Том, ради бога". Хьюго указал на свой стакан, а затем на себя. "Большая порция виски. В которого стреляли. Устал. А теперь перестань быть загадочным."


"Прекрасно. Может быть, это ерунда, может быть, он урод без друзей, домашних животных, без семьи. Но это напоминает мне кое-что, что я видел однажды раньше. Этот парень, дело было не в том, что он что-то скрывал, а в том, что он не существовал. Не как человек, за которого он себя выдавал. Я хочу сказать, что если это одно и то же, то Бруно Гравуа ненастоящий. Он - выдумка, персонаж, созданный не просто так. Ты проверил его прошлое?"


"Да. В базе данных DCRI. Ничего."


"Совсем?"


"Вообще. Черт, возможно, ты и прав." Хьюго допил остатки своего виски. "Ни криминального прошлого, ни водительских прав, ни заявлений на получение правительственных разрешений. Только свидетельство о рождении и больше ничего."


"У каждого есть история, Хьюго. Каждый оставляет след, за которым должно следить правительство ".


"Кроме людей, которых не существует", - кивнул Хьюго. "И оперативники ЦРУ".


"Ну, он не один из них, я могу вам это сказать".


"Интересно. Наш Бруно Гравуа, похоже, призрак ".


Глава двадцать пятая


Медсестра сказала Хьюго, когда он позвонил на следующее утро, что его не пустят до восьми. Но он проснулся рано и не хотел тратить час на расхаживание по квартире, поэтому вскоре после семи отправился в больницу.


Он прогуливался с поднятым воротником, защищаясь от резкого утреннего бриза, наслаждаясь пустотой парижских переулков в это время дня. Время от времени мимо пробегала студентка, наматывая на шею длинный шарф или балансируя книгами на руле велосипеда, в шерстяных шапочках, натянутых на замерзшие уши. Клубы кофе и теплый воздух подчеркивали его походку, извилистый путь к больнице Тель-Дье. Через полчаса он остановился и купил круассан и кофе, ел и пил, прогуливаясь по бульвару Сен-Жермен, рассматривая витрины, чтобы убить время, наблюдая, как Париж оживает минута за минутой.


Он выбросил свою чашку в мусорное ведро, направляясь через мост к острову Сит é, крошечному островку, который был основой Парижа и находился в его географическом центре, примерно в миле ходьбы от квартиры Хьюго. Хьюго знал, что это, пожалуй, самый дорогой участок недвижимости в городе, один из двух естественных островов на реке Сене. Через остров перекинуто полдюжины мостов, которые привлекают туристов и парижан к одной из величайших достопримечательностей Парижа - катафалку Нотр-Дам.


За Собором Парижской Богоматери располагалась больница Тель-Дье, основанная святым Ландри в 651 году н.э. А за больницей была вторая остановка Хьюго, префектура полиции, где, как знал Хьюго, капитан Гарсия будет ждать со стопкой фотографий и скептически нахмуренным лицом.


* * *


Клаудиа сидела на кровати и читала Paris Match, когда полицейский отступил в сторону, чтобы впустить его. Она подняла глаза, когда Хьюго вошел, и ему было приятно увидеть румянец на ее щеках и улыбку на лице. Ее левая рука была забинтована и покоилась на перевязи.


"Мой герой", - сказала она. "Пришел за своей наградой?"


"Я не думаю, что здесь это разрешено".


"Хорошо, я устал". Он наклонился и поцеловал ее в щеку, но она повернула голову, так что их губы соприкоснулись. "Серьезно, Хьюго. Ты спас мне жизнь ".


"На самом деле, я не так уверен", - сказал он. "Если они пытались ударить меня, то это я подверг тебя опасности".


"Семантика". Она положила руку на его руку, когда он сел рядом с кроватью. "С тобой все в порядке?"


"О да. Направляюсь давать показания в префектуру."


"Хорошо. Мой отец зайдет позже. Я думаю, теперь ты ему нравишься ".


"Ну, если я спас тебе жизнь, он должен." Он улыбнулся и сжал ее руку. "Так ты собираешься уехать отсюда в ближайшее время?"


"Сегодня. Я потерял немного крови, но они ввели немного обратно. Не причинено вреда".


"Создает хорошую новостную статью".


"Да". Она поморщилась. "Только когда в тебя стреляют, ты не можешь это написать".


"Это кажется несправедливым".


Они проговорили час, немного о стрельбе, но в основном нет. Когда ее голова начала клониться, а глаза опустились, Хьюго поцеловал ее в лоб и, взяв журнал с ее колен, положил его на боковой столик. Он наблюдал за ней несколько секунд, сон овладевал усталым телом, затем как можно тише вышел из комнаты.


* * *


Прогулка до префектуры была быстрой, но приятной, воздух был теплее, чем раньше, а ветерок дразнил напоминанием об осени или, может быть, ложным намеком на весну.


Он заранее позвонил капитану Гарсии, чтобы сообщить о своем приезде, но, тем не менее, вполне ожидал, что его заставят ждать. По опыту Хьюго, французские представления о времени были такими же, как в Южной Америке: податливыми, так что встреча, назначенная на десять часов, обычно означала, что только одна из заинтересованных сторон будет там ближе к назначенному часу.


Тогда Хьюго был удивлен, когда, войдя в префектуру, его встретили так, словно он опоздал. Молодой помощник провел его прямо в офисы управления судебной полиции, в ту часть здания, где находится подразделение национальной полиции в штатском. После недолгого ожидания на жесткой скамье дальше по коридору открылась дверь. Капитан Гарсия вышел, и мужчины пожали друг другу руки.


"Спасибо, что пришли, месье Марстон. Сюда."


Гарсия провел его в большую, устланную коврами комнату, где секретари тихо печатали на своих станциях, а несколько безутешных людей сидели, ожидая внимания. Они пробрались между рядами заваленных бумагами столов к ряду кабинетов в задней части зала. Гарсия распахнул дверь из матового стекла и пригласил Хьюго войти.


"Пожалуйста. Присаживайтесь."


Хьюго вошел и сел на единственный стул перед столом Гарсии. Из окна капитана он мог видеть верхушки деревьев и Правый берег Сены. "Прекрасный вид", - сказал он.


"Oui ." Гарсия обошел свой стол и повернул монитор компьютера так, чтобы Хьюго мог видеть экран. "Месье, я слышал о стрельбе и рад, что вы не пострадали и что с вашим другом все будет в порядке. Возможно, вы привыкли к подобным вещам в Техасе, но подобные перестрелки здесь очень редки, и мы усердно ищем виновных ".


"Мерси, капитан, я ценю это. И я обещаю, что слухи о частых перестрелках на улицах наших городов сильно преувеличены. По крайней мере, в наше время."


"Я рад это слышать. Итак, месье, я собрал воедино фотографии стольких чернокожих мужчин, сколько смог найти, подходящих под данное вами описание, которые имеют какое-то отношение к другому злоумышленнику или какое-то отношение к наркотикам."


"Ты думаешь, это из-за наркотиков?"


"Я все еще не понимаю, о чем идет речь, но я знаю, что преступники, как правило, придерживаются своего типа. Если кто-то мелкий преступник, его друзья будут такими же. Ваш взломщик, или кем бы он ни был, - торговец наркотиками, так что я должен предположить, что его друг тоже." Гарсия пожал плечами и повернулся к стопке нераспечатанной почты. "Если вы его не увидите, мы найдем для вас другие фотографии, чтобы вы могли посмотреть". Он пододвинул свою компьютерную мышь к Хьюго, который начал прокручивать лица, по двадцать пять на страницу. Десять минут спустя, на десятой странице, Хьюго увидел его, знакомый хитрый взгляд заключенного.


"Вот, пожалуйста. Это он".


Гарсия обошел стол и встал позади Хьюго. "Нажмите на картинку, давайте посмотрим, кто он".


Хьюго так и сделал, и мужчины просмотрели профиль своего подозреваемого. Алекс Вашер, француз. Сорок один год, неоднократно арестовывался и был осужден за кражи, мошенничество и торговлю наркотиками. Его последний приговор был вынесен три года назад.


"Хорошо, " сказал Гарсия, " я распечатаю это, отдам кому-нибудь из наших людей, и они заберут его".


"Это было просто".


"Мы не закончили, месье". Гарсия вернулся за свой стол и сел. Он начал поглаживать свои усы. "Моему начальству позвонили из вашего посольства. Кажется, вы предложили помощь, и я должен принять ваше предложение ".


"Ах, да. Послушайте, капитан, " начал Хьюго, " я не хотел...


"Нет необходимости, месье", - он поднял руку. "Мне было приказано открыть вам наши досье по делу букинисте и оказать вам другую помощь в соответствии с вашей просьбой. Мне сказали, что вы талантливый специалист по поведенческому профилю ".


Его тон и выражение лица были бы такими же, если бы он принимал помощь от цыганки-экстрасенса, держащей хрустальный шар, подумал Хьюго. Но он только улыбнулся и сказал: "Я обещаю не вставать у вас на пути, капитан, и вы можете делать с моими находками и мнениями, что хотите".


"Очень любезно с вашей стороны. Я должен прояснить, что я не одобряю догадки, маскирующиеся под науку, я не одобряю, когда потенциальные свидетели или реальные жертвы вовлекаются в расследования, и я уже высказал вам свое мнение о том, что смерти трех букинистов не связаны между собой ".


"Ты имеешь в виду двоих. Макс Коче и Франсуаза Бенуа."


"Трое". Он открыл лежащий перед ним блокнот. "Сегодня утром из реки вытащили некоего Пьера Демаре. Прямо сейчас проводится вскрытие, но, похоже, он утонул ". Гарсия поднял глаза. "Аттендез , это имя букиниста, которого мадам..."


"Роже. И да, это он."


"Я понимаю. Она официально не вовлечена, поэтому я был бы признателен, если бы вы подождали, пока его семье не расскажут, прежде чем сообщать новости. По крайней мере, скажи ей, чтобы она держала это при себе."


"Конечно". Хьюго колебался. "Капитан, у вас два случайных утопления и передозировка менее чем за неделю. Все три тела обнаруживаются на одном и том же участке Сены. Ты действительно думаешь, что все это просто совпадение?"


"Мой разум не закрыт для любой возможности". Гарсия провел пальцем по кончикам усов и наклонился вперед. "Но слово совпадение существует не просто так. Это не Америка, месье. У нас нет оружия или серийных убийц, как у вас, а это значит, что люди должны умирать другими способами. И когда через ваш город протекает большая река, в ней, как правило, всплывают мертвецы. " Он махнул рукой на длинный стол, придвинутый к стене позади Хьюго. "Здесь у вас есть копии отчетов о вскрытии, фотографии с каждого места, где были найдены тела, а также соответствующие отчеты о расследовании и свидетельские показания. Если вы сможете найти среди них серийного убийцу, месье Марстон, мне будет искренне интересно посмотреть, как это сделать ".


Хьюго решил не спорить по этому поводу. Теперь у него был доступ к файлам, а это было все, чего он хотел. И он планировал не торопиться; если полиция не хотела, чтобы он был там, и не утруждала себя поиском связи, это могло быть его единственным шансом обнаружить это. Он посмотрел на Гарсию, который вернулся к своей стопке почты.


"Итак, ты планируешь сидеть там и наблюдать за мной?"


"Non, monsieur ." Гарсия отложил нож для вскрытия писем и взял распечатку чернокожего нападавшего, Алекса Вашера. "Теперь, когда я могу сказать, что просмотрел свою почту, мне предстоит настоящая полицейская работа". Он встал и вышел из своего кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь.


Хьюго начал с фотографий. Человеческая природа, подумал он про себя, рассматривать картинки, прежде чем читать слова . Он мало чему у них научился, но и не ожидал этого. Промокшие и перепачканные, три трупа на цветных фотографиях было трудно представить как людей, живых и исполненных сил.


И все же одним из них был Макс. Хьюго долго смотрел на свою фотографию. Ты ушел, старый друг. Это не ты . Хьюго покачал головой и попытался сосредоточиться. Воспоминания не помогли бы найти правду. Он закончил с фотографиями и убрал их. Он обратился к двум отчетам о вскрытии. Каждая из них состояла из серии диаграмм тела, скелета и органов, стандартных формуляров, которые использовал судебно-медицинский эксперт при проведении осмотра. Хьюго знал, что судебно-медицинский эксперт либо будет диктовать на диктофон по ходу дела, а потом делать записи, либо попросит помощника делать заметки по ходу дела.


Он начал с Франсуазы Бенуа.


Судебно-медицинский эксперт не обнаружил синяков, порезов или других признаков насилия, преднамеренного или случайного. Его комментарии, что неудивительно, указывали на обширное повреждение ее печени. Другие ее жизненно важные органы были взвешены, и каждый сравнивался с диапазоном ожидаемых весов. Все казалось достаточно нормальным для алкоголика с избыточным весом. Хьюго прочитал другие ее материалы, но не нашел никаких явных признаков убийства.


Кроме...Хьюго откинулся на спинку стула и снова просмотрел список ее имущества. Они были разделены на две группы: те, что были найдены на ее теле, включая ее одежду, и те предметы, которые полиция забрала из ее киоска после того, как ее нашли. Его интересовало последнее. Согласно списку, в холщовой сумке был чек, подтверждающий, что она купила две бутылки водки около полудня. Одна бутылка была обычной, 750 мл, другая намного меньше, всего пинта. В холщовой сумке, зарытой на дне, согласно записям, была маленькая бутылочка, на три четверти полная. Более крупная книга не была найдена.


Хьюго подошел к столу Гарсии, вырвал листок бумаги из блокнота и позаимствовал ручку. Он отметил это открытие, а затем обратился к информации о Максе. Он знал, что все, что он найдет, должно противостоять скептицизму капитана Гарсии.


Он быстро нашел это. В отчете о вскрытии были отмечены сильные кровоподтеки на его груди и спине. Хьюго знал, что его могли сбить лодки или плавник, если предположить, что он упал в реку живым. Но он нашел то, что искал, в отчете токсиколога.


Хьюго знал, что капитан, как и многие копы, может пропустить цифры в отчете, микрограммы любого вещества, которое было обнаружено в крови, цифры, показывающие уровень кислорода и концентрацию наркотика. Но Хьюго работал в лаборатории. Ему было неудобно полагаться на выводы специалиста, когда он не понимал самих цифр. В этом отчете говорилось, что Макс принял не просто большое количество кокаина, но кокаин чрезвычайно высокого качества. Не из тех, кого можно встретить на улице, даже если ты юрист или биржевой маклер, платящий большие деньги. Нет, это было то, что вы нашли на оптовом рынке, а не на розничном. И уж точно не то, что вы нашли бы в руках опытного букиниста.


Хьюго был уверен, что кто-то, имеющий доступ к чистому кокаину, приставил пистолет к голове Макса и заставил его проглотить достаточное количество наркотика, чтобы убить его. Убить его тоже неприятно. Такая чистота подарила бы ему кратчайший из взлетов, прежде чем замучить свое старое тело до смерти. Сначала его мышцы были бы охвачены дрожью, которая быстро перешла бы в конвульсии, затем все его тело начало бы сотрясаться, старик страдал бы от боли, прежде чем его организм полностью отказал, лекарство внезапно убило бы его обширным сердечным приступом или, если его сердце было каким-то образом достаточно сильным, чтобы справиться с лекарством, отключив его легкие, задушив его до смерти.


Хьюго подавил поднимающийся в нем гнев и обратился к третьему файлу. В случае с Пьером Демаре ему приходилось меньше работать. Предположительно, еще одно утопление, но беглый взгляд на фотографии заставил Хьюго нахмуриться.


Гарсия хотя бы взглянул на это?


На лбу мужчины был заметен большой синяк, а подбородок был окровавлен. По ракурсу фотографии трудно было сказать, но, возможно, у него даже была вывихнута челюсть. Отчет о вскрытии, когда он поступит, подтвердит это.


Хьюго взял отчет о месте преступления и вышел из кабинета Гарсии. Он оглядывался по сторонам, пока не нашел секретаршу, готовую встретиться с ним взглядом. "Капитан Гарсия возвращается, вы не знаете?"


"Да, месье, он сказал, что взял себе сэндвич и скоро вернется".


Точно, подумал Хьюго, сэндвич . Для тебя есть настоящее полицейское дело. "Спасибо, " сказал он, " я подожду".


Он вернулся в кабинет Гарсии, сел и набрал номер Сеси Роже. Она взяла трубку как раз в тот момент, когда он собирался сдаться. Они обменялись любезностями, затем Хьюго глубоко вздохнул. "Сеси, у меня плохие новости".


"О нет, это Пьер?"


"Oui . Мне жаль, Сеси, он мертв ".


"Мертв? Ты уверен?"


Хьюго представил растрепанные волосы старика, его безжизненные, но открытые глаза. "Я уверен".


"Каким образом?"


"Этого я не знаю. Полиция придерживается позиции, что он утонул, но я надеюсь, что смогу убедить их поискать еще раз, более внимательно ".


"Вы думаете, это Гравуа?"


"Я все еще не знаю, Сеси, хотел бы я ответить на этот вопрос. Проблема в том, что, кроме их работы, его ничто не связывает с этими людьми напрямую ".


"Я знаю. Я знаю." Он услышал глубокий вздох. Затем: "О, я поговорил еще с несколькими букинистами".


"И что?"


"Больше о том же. Предлагал деньги, чтобы они отказались от своих прилавков. У них возникло то же чувство, что и у меня, хотя никому из них не угрожали и они не пострадали ".


"Хорошо, спасибо, Сеси. Послушай, тебе, наверное, не стоит больше никому звонить. Мы не хотим, чтобы слухи дошли до Гравуа ".


"Как вы думаете, мне угрожает какая-нибудь опасность?"


"Даже если он стоит за этим, " сказал Хьюго, " я бы так не думал. Ты ничего не знаешь, и ты сделал именно то, чего он от тебя хотел. Однако держите ухо востро и, если что-нибудь случится, звоните в полицию. Но я думаю, что ты будешь в безопасности, если останешься в Билле."


Они повесили трубку, и через пятнадцать минут приехал Гарсия. Он съел два сэндвича, один из которых он почти доел. Другой он предложил Хьюго. "Je m'excuse , Monsieur Marston. Я был немного груб ранее. Слишком много нужно сделать, а помощи для этого недостаточно. Это ветчина с сыром бри. Я надеюсь, вы не один из тех американцев-вегетарианцев ".


"Нет", - сказал Хьюго. "Я из Техаса".


Гарсия хмыкнул и сел за свой стол. Он начал разворачивать остатки своего сэндвича и, делая это, поднял глаза на Хьюго. "Возможно, мне следует прояснить свою позицию по поводу этих смертей. Я далек от убеждения, что они были случайными, но я также не убежден, что они связаны. Вы должны понимать, что для предъявления подобного иска моему начальству потребовалось бы значительное количество доказательств, потому что тогда им пришлось бы потратить много ресурсов на раскрытие убийств." Он посмотрел на свой сэндвич, затем снова на Хьюго. "Так ты что-нибудь нашел?"


Он старается, чтобы его голос звучал нейтрально, подумал Хьюго. И он не ожидает, что я хоть что-нибудь найду .


"Вообще-то, да". Хьюго обратился к досье на Франсуазу Бенуа и взял журнал учета имущества. Он передал его Гарсии и объяснил, что в сумке была найдена маленькая бутылочка, в то время как большая отсутствовала.


"Oui ." Гарсия кивнул. "Она пила у реки, мы предположили это. Она могла уронить большую бутылку в воду, мы бы никогда ее не нашли." Он откусил от сэндвича и откинулся назад, чтобы послушать.


"Да, это возможно", - сказал Хьюго. "Но подумай об этом с другой стороны. У нее есть две бутылки, одна большая и одна маленькая. Почему? Я думаю, это потому, что она не хочет, чтобы люди знали, что она алкоголичка, капитан. Вот почему она купила маленькую бутылочку, чтобы она могла пить незаметно для людей. Это довольно классическая уловка для алкоголиков, и когда я разговаривал с ней, она жевала мятные леденцы ".


"Чтобы скрыть запах алкоголя".


"Exactement ." Хьюго приходилось быть осторожным, чтобы не переоценивать теорию. В конце концов, она призналась ему, что была алкоголичкой, возможно, она признавалась другим. И все же то, как она рассказала ему, казалось уверенностью, которой они делились. "Вполне разумно, что она пыталась скрыть свое пьянство, особенно от своих покупателей".


Гарсия снова хмыкнул и продолжил жевать.


"Я хочу сказать, - продолжал Хьюго, - что, если бы она спустилась к берегу реки, чтобы выпить, она бы взяла маленькую бутылочку. Вот почему, я думаю, она купила это. Из отчета видно, что она пила из него. Я предполагаю, что она планировала забрать большую бутылку домой ".


Гарсия сглотнул. "Так где же самый большой?"


"Я не знаю. Возможно, кто-то, проходя мимо прилавка, увидел это и взял. Я не знаю, но не думаю, что это имеет значение. Важно то, что она была у Сены по какой-то причине, но эта причина была не для того, чтобы выпить ".


"Хорошо", - медленно кивнул Гарсия. "Что-нибудь еще?"


"О ней - нет. Но Макс Коче, да." Он просмотрел то, что нашел, начав с синяков. "Это, должно быть, пришло прямо перед его смертью, а не после. Возможно, лодки, я согласен с вами, но, вероятно, нет. Посмотри, это всего лишь его грудь и спина, а не ноги или лицо ".


"Вы думаете, его избили?"


"По-моему, это действительно так".


"Продолжай".


Хьюго указал на отчеты о наркотиках и объяснил, что высокая концентрация кокаина означала, что вещество было чистым, очень чистым. "И если вы посмотрите на остальную часть отчета о вскрытии, вы увидите, что это согласуется с тем, что он не употреблял наркотики. Никаких признаков повреждения его носовых полостей или каких-либо внутренних органов, включая мозг. И, " он поднял палец, - вы увидите, что ни в его доме, ни в его ларьке не нашли кокаина. Просто нет причин думать, что он был пользователем ".


"После того, как я поговорил с вами в прошлый раз, я снова просмотрел его досье", - сказал Гарсия, вытирая рот. "Я также отметил, что не было обнаружено никаких доказательств предшествующего употребления наркотиков. Однако я не оценил эти показатели токсикологии. Как насчет Демаре?"


"По нему труднее сказать, но я думаю, этих фотографий достаточно, чтобы, по крайней мере, усомниться в том, что его смерть была несчастным случаем". Он положил три из них на стол Гарсии. "Видишь эти синяки?"


"С того момента, как он упал?"


"Ну, вода, очевидно, не оставляет синяков. Итак, теория должна заключаться в том, что он упал на землю, а затем в воду. Верно?"


"Oui ."


"Но подумайте о том, как это работает практически". Хьюго встал и отодвинул два стула со своего пути. Он отступил к стене, а затем позволил себе упасть вперед, раскинув руки. Он поймал себя в положении отжимания от пола. Гарсия встал и перегнулся через стол, чтобы посмотреть. "Если я упаду на живот, на что-нибудь твердое, как я окажусь в воде? С трудом. Теперь, если бы я упал на бок, тогда, возможно, я бы перевернулся. Может быть. Но не на моем фронте."


"Я понимаю. Не окончательно, но интересно."


Хьюго вскочил. "И посмотри на фотографии еще раз. Видишь, какой у него синяк на лбу и разбитый подбородок?"


"Да, я понимаю это", - сказал Гарсия. Он взял фотографии и внимательно на них посмотрел. "Я знаю, о чем ты думаешь. Если бы он упал, то ударился бы либо подбородком, либо лбом. Не то и другое одновременно. " Словно для того, чтобы убедить самого себя, он уткнулся лицом в крышку своего стола. "Ты не можешь делать и то, и другое одновременно".


"Совершенно верно. И если бы он ударил сначала одного, потом другого, что теоретически возможно, то только один был бы сильно поврежден. Здесь у него серьезная контузия головы, и я уверен, что отчет о вскрытии покажет, что его челюсть тоже была сломана ".


Капитан Гарсия развел руками. "Я впечатлен. И, что более важно, я думаю, что вы, возможно, правы ". Он предостерегающе поднял палец. "И я имею в виду, что вы, возможно, правы". Он улыбнулся. "Я все же предполагаю, что это не серийный убийца".


"Нет", - сказал Хьюго. Он улыбнулся в ответ. "Не в традиционном смысле, я так не думаю".


"Тогда кто?"


"Единственное, что имеет для меня смысл, - это Гравуа. Он заменяет букинистов своими людьми ".


"За откаты?"


"Может быть. Но я не могу избавиться от ощущения, что за этим кроется нечто большее. Убийство - это просто слишком экстремально ". Хьюго взял отчет токсиколога о Максе. "И зачем прилагать столько усилий, чтобы смерть Макса выглядела как передозировка?"


"Потому что три случайных утопления более подозрительны, чем всего два?" Гарсия пожал плечами и посмотрел на Хьюго, словно ожидая ответа.


"Трое утонувших букинистов так близко по времени были бы довольно странными, это правда", - сказал Хьюго. "И если это Гравуа, то откуда у него доступ к такому чистому кокаину?"


"Этого я тоже не знаю, но я намерен найти его и спросить", - сказал Гарсия. Он обошел свой стол и потянулся за пальто, затем остановился и посмотрел на Хьюго. "Ты идешь?"


Глава двадцать шестая


"Что вы имеете в виду, его там не было?" - Спросил Хьюго. Он позвонил Тому, когда капитан Гарсия остановился у стойки регистрации, чтобы поговорить с одним из своих младших офицеров.


Его друг ответил с тротуара перед домом Руссильона. "Послушай, " сказал Том, - он сказал тебе, что рад, что мы посмотрели книгу, ничего особенного. Я просто зайду в другой раз ".


"Он звонил тебе?"


"Нет, чувак, я заявился в его гребаный дворец. Бифитер сказал, что он ушел раньше и не возвращался."


"Это дворецкий, а не бифитер".


"Неважно. Его там не было, поэтому я не стал смотреть на книгу ".


"Хорошо. Я позвоню ему".


"Где ты?"


"В префектуре. Я опознал нашего злоумышленника, так что это всего лишь вопрос времени, когда они его схватят. Надеюсь."


"Да, надеюсь. Лягушачья полиция до сих пор не производила особого впечатления."


Хьюго поднял глаза, когда Гарсия спускался по ступенькам крыльца, и напомнил себе, что нужно держаться от двух мужчин на расстоянии. "Теперь они работают со мной. Мы с Гарсией отправляемся на поиски Гравуа."


"Потрясающе, где я могу с тобой встретиться?"


"Нет".


"Чушь собачья. Почему бы и нет?"


"Потому что мне придется иметь дело с Гравуа и Гарсией. Я не хочу, чтобы ты подкалывал одного или обоих, пока я этим занимаюсь ".


"Тогда отвали. Позвони мне, когда закончишь ".


"Что ты собираешься делать?"


"Еще осмотр достопримечательностей. Вы предпочитаете Лувр или Музей Орсе?"


"Отправляйся к д'Орсе. Я сам отведу вас в Лувр; я давно там не был."


Он повесил трубку и повернулся к Гарсии. "Извините. Как нам туда добраться?"


"У меня есть машина в гараже", - сказал Гарсия, - "поехали. Но позвольте мне сначала кое-что сказать."


"Я не буду в него стрелять", - сказал Хьюго с полуулыбкой.


"Нет, дело не в этом". Гарсия был серьезен, даже встревожен. "Я должен перед вами извиниться, очень искренне".


"Все в порядке, я знаю, что ты собираешься сказать".


"Тогда позволь мне сказать это". Он положил руку на плечо Хьюго. "Жаль, что я не послушал тебя, не поверил тебе. Жаль, что я не отреагировал на то, что вы видели. Я думаю, вполне возможно, что мы могли бы спасти твоего друга."


"Я ценю это. Но я полагаю, вам пришлось согласиться с тем, что сказал вам ваш детектив."


"Ах, да. Дюран. Я хотел бы рассказать вам всю историю, но могу сказать, что положил на него глаз. Поверьте мне, когда я говорю, что в ближайшее время его не повысят ".


Хьюго ждал продолжения, но Гарсия отвернулся, закончив разговор. Если это было так конфиденциально, подумал Хьюго, то, должно быть, что-то серьезное. Был ли Дюран просто ленивым или некомпетентным, или он был по ту сторону закона? Он не мог не задуматься о Клаудии и ее связи с этим человеком. Была ли она очаровательной историей из детектива, о которой он позже пожалеет? Хьюго мог только надеяться, что она знала, что делает и с кем именно имеет дело.


Поездка до улицы Нолле заняла пятнадцать минут. По дороге Хьюго рассказал Гарсии о своем предыдущем визите, немного смущенный своей ролевой игрой в качестве журналиста. Гарсия просто улыбнулся и кивнул, что он понял. Хьюго рассказал ему больше о книге, которую он купил у Макса, о ее продвижении от Пон-Неф к Кендаллу и в руки Руссильона. Лицо Гарсии напряглось, когда он услышал имя Руссильона, но он ничего не сказал.


По предложению Хьюго они припарковались подальше от входа в здание SBP, желая обеспечить неожиданный визит.


Улица перед офисом была пуста, а записка о сломанном звонке все еще была прикреплена под вывеской SBP. Они быстро поднялись по лестнице, и когда достигли верха, секретарша "улья" посмотрела на них широко раскрытыми глазами.


"Бонжур", - сказал Гарсия. "Капитан Гарсия для месье Гравуа".


"Капитан...Он ожидает тебя?" Ее взгляд остановился на Хьюго, и он знал, что ей интересно, почему журналист сопровождал этого полицейского.


"Не" .


"Un moment, s'il vous plait ." Она встала, подошла к кабинету Гравуа и легонько постучала - скорее явная просьба о разрешении, чем формальность. Приглушенное "Oui" изнутри, и она исчезла, закрыв за собой дверь. Она была там целую минуту, а когда снова появилась, то просто кивнула и придержала дверь, чтобы они вошли.


Гравуа, как и прежде, руководил офисом, лишенным беспорядка. Его руки в перчатках были сложены на столе, изможденное лицо ничего не выражало. Он не встал, когда они вошли, и посмотрел прямо на Хьюго. "Вы принесли un flic, чтобы заставить меня отвечать на ваши вопросы, месье?" Если это была шутка, в глазах мужчины не было юмора.


"Он не журналист, " сказал Гарсия. " Месье Марстон сотрудничает с полицией по делу чрезвычайной важности".


Черные глаза Гравуа впились в Гарсию, а затем в Хьюго, в то время как его правая рука сжималась и разжималась. "И какое это имеет значение?"


"Убийство", - сказал Гарсия. "За неделю нашли мертвыми трех букинистов, и мы не думаем, что все они были несчастными случаями".


"Трое?"


"Да".


"Я ничего об этом не знаю".


"Я рад это слышать", - сказал Гарсия. "Но вы глава СБП и, как мне сказали, предприняли некоторые крайние меры, чтобы убрать каждого из этих людей с их прилавков".


"Я бы вряд ли назвал выходное пособие крайней мерой, капитан".


"Выходное пособие или взятка, месье?" - спросил Хьюго.


"Ты выбирал свои слова, американец, я выберу свои".


Капитан Гарсия без приглашения сел. "У вас есть записи о тех, кому вы предлагали выходное пособие?"


"Я предлагал их всем букинистам".


"Почему?"


"Потому что нынешняя система не является хорошей. У нас есть группа престарелых алкоголиков, продающих дрянные книги туристам. Я бы хотел, чтобы старых букинистов заменила более молодая и энергичная группа. Верните берегам Сены былую славу и привлеките больше туристов, продавайте больше качественных товаров ".


"И вы получаете долю от новых букинистов?" Спросил Гарсия.


"Вовсе нет. Спросите любого из них. Ни одного евро".


Хьюго подошел к книжному шкафу мужчины, затем повернулся. "У вас есть текущий список букинистов?"


Гравуа уставился на него. Как бы ему ни не нравилось, что Гарсия задает ему вопросы, подумал Хьюго, он чертовски ненавидит, что я это делаю . Гравуа потер левое запястье и медленно ответил. "Да. Я полагаю, вы хотели бы это увидеть ".


Должно быть, его беспокоит рак, подумал Хьюго, наблюдая, как Гравуа протягивает правую руку и открывает розыгрыш с левой стороны стола. Гравуа достал кожаную папку и открыл ее. Он просмотрел ряды аккуратно напечатанных названий и положил листок на стол, чтобы Гарсия мог его увидеть. "Я не могу понять, чему вы пытаетесь научиться, джентльмены. У вас есть ко мне какие-то конкретные вопросы или просто завуалированные обвинения?"


"Мы можем обнародовать их, если хотите", - мягко сказал Хьюго. Он проигнорировал взгляд Гарсии. "На самом деле, у меня действительно есть вопрос. Вы слышали о книге под названием "Один конец"?


"Нет. От кого это? Возможно, я знаю автора."


"Артюр Рембо", - сказал Хьюго. "Тебе что-нибудь говорит?"


Гравуа переводил взгляд с Хьюго на капитана и обратно. "Нет, это ничего не значит. Какое это имеет отношение ко мне? С этими букинистами?"


"Вы никогда не слышали об этой книге, месье?" Гарсия повторил.


"Нет. Не книга, не автор. Я не букинист, джентльмены, вы, вероятно, это уже знаете. Вместо этого я их голос, ресурс для них ".


"А как насчет Герарда де Руссильона?" - Спросил Хьюго. "Откуда ты его знаешь?"


"Руссильон?" Глаза моргнули один раз. "Я не полицейский. Я думаю, что если бы я был им, " сказал он, " я бы попытался установить истину. Я бы не стал врываться в кабинеты государственных служащих. Я вижу вашу ухмылку, капитан, но да, я считаю себя государственным служащим. Как я уже говорил, я бы не стал врываться, задавать загадочные вопросы и выдвигать такие неприятные обвинения. На самом деле, позвольте мне задать вам вопрос, капитан. У вас есть какие-либо доказательства, вообще какие-либо, которые связывают меня со смертью кого-либо из этих букинистов?"


"Если бы вы были полицейским, месье Гравуа, - Гарсия сделал паузу, вставая, - вы бы знали, что мои подозреваемые узнают об уликах после того, как я надену наручники".


"Ах, это так?" Гравуа улыбнулся и поднял свои запястья. "Я не вижу наручников, капитан, поэтому я предполагаю, что у вас нет доказательств". Он положил правую руку на стол и приподнялся. "Вы можете выйти сами. И, пожалуйста, не утруждайте себя возвращением. Если вы это сделаете, мне, возможно, придется вызвать настоящего полицейского ".


Хьюго повернулся и вышел из офиса, Гарсия последовал за ним. Они кивнули секретарше, которая встала, как только они прошли мимо ее стола. Когда они спускались по лестнице, Хьюго услышал щелчок закрывающейся двери Гравуа.


Выйдя на улицу, Хьюго повернулся к Гарсии. "Вы обратили внимание на его акцент?"


"Да. Не так уж много, но он родился и вырос не здесь."


"Я не замечал этого раньше. Может быть, испанский?"


"Я не знаю", - сказал Гарсия. "Но я думаю, вы правы, это один из романских языков". Они молча шли по улице к полицейской машине. Когда они подошли к машине, Гарсия остановился и посмотрел на Хьюго. "Вы действительно думаете, что книга имеет к этому какое-то отношение?"


"Я не знаю, капитан. Я действительно не знаю."


"У нас нет мотива для убийства этих букинистов. У нас есть подозрения, да, но нет реальных доказательств или мотива, особенно для Макса Коча, если предположить, что то, что вы мне рассказали, правда. Как Гравуа, кажется, знает. Нам нужно быть осторожными, месье Марстон, нам обоим нужно быть осторожными. Я не знал об участии графа д'Овернь. Это вызывает у меня одновременно любопытство и озабоченность. У него хорошие связи в этом городе, как, я уверен, вы знаете. Не только Клаудии Ру, но и некоторым очень влиятельным людям. Я счастлив опереться на такого головореза, как Гравуа, но менее счастлив пачкать ковер у кого-то вроде Герарда де Руссильона ".


"Я понимаю". Хьюго поморщился, подумав о после. "Я нахожусь во многом в таком же положении".


"Вы поверили Гравуа, когда он сказал, что не знал об этой книге?"


"Да, " сказал Хьюго, " на самом деле я так и сделал. Ты видел, как он переводил взгляд с меня на меня и обратно? Он был неуверен в себе. В частности, он не был уверен, каким должен быть ответ. Я думаю, он говорил правду ".


"Значит, поездка была напрасной?"


"Не обязательно. Я думаю, мы выяснили кое-что довольно важное."


"И что это такое?"


"Мне кажется, что верно одно из двух. Либо книга Рембо каким-то образом связана с убийствами, а Гравуа нет, либо...


"Или, " перебил Гарсия, " книга не имеет никакого отношения к их смертям, а Гравуа имеет".


"Я надеюсь взглянуть на книгу сегодня днем, капитан. После этого, возможно, мы узнаем больше. Однако, Гравуа, " Хьюго поморщился. "Его немного труднее читать".


Когда они садились в машину, у Гарсии зазвонил телефон. Он вставил ключ в замок зажигания и ответил другой рукой. "Oui ?" Слушая, он смотрел на Хьюго. "Адрес?" - спросил я. Он кивнул. "Понял. Я буду там через десять минут". Он повесил трубку и посмотрел в лобовое стекло, качая головой. "Merde . Они думают, что нашли вашего злоумышленника."


"Они думают?"


"Трудно сказать. У него снесена половина головы".


"Где он?"


"Мои коллеги пришли к нему домой и видели, как он уходил. Они последовали за ним в ресторан в Девятнадцатом округе. Как только он добрался туда, он вытащил пистолет-пулемет из своей сумки и открыл огонь по столику с посетителями. Он убил их всех, кроме одного. Выжившему пулей снесло верхнюю часть головы".


"Он стрелял в людей, у которых было оружие?"


"О да", - сказал Гарсия. "Он убил двух боссов организованной преступности и их телохранителей".


"Организованная преступность?"


"Les Pieds-Noirs. Что означает, что у нас определенно появился новый игрок в городе ". Он посмотрел на Хьюго. "Возможно, у нас даже война на носу".


Глава двадцать седьмая


Гарсия предложил подбросить Хьюго до станции метро на площади Клиши. Полицейский сказал ему, что он не понадобится в ресторане, поскольку им придется идентифицировать тело Алекса Вашера по отпечаткам пальцев.


Выйдя из участка, Хьюго пожал руку Гарсии и пообещал позвонить позже, если найдет какую-нибудь новую информацию о книге. Хьюго подумал, что капитан был немного смущен или испытывал неловкость, предоставив задавать подобные вопросы постороннему человеку. Но, не имея никаких доказательств, указывающих на связь с книгой, и учитывая привилегированное положение Руссильона, они оба знали, что даже предположение о полицейском расследовании было бы нежелательным.


Хьюго также чувствовал, что, оставляя Руссильон ему, Гарсия намеренно демонстрировал свое доверие, возможно, даже извинялся за то, как с Хьюго обошлись в начале расследования, за резкий тон самого Гарсии в префектуре. Со своей стороны, Хьюго никогда по-настоящему не возражал против подозрительной натуры Гарсии, и он оценил, что капитан был готов пересмотреть свое мнение. Не многие высокопоставленные полицейские были настолько непредубежденными, подумал Хьюго, и такая гибкость ума свидетельствовала об уверенности и интеллекте Гарсии. И, проведя несколько часов с Гарсией, Хьюго почувствовал искреннее обаяние этого человека, которое ему нравилось.


С улицы Хьюго позвонил в дом Руссильона. Ответил один из слуг и вежливо попросил его подождать. Через минуту на линии появился Руссильон.


"Месье Марстон, как у вас дела?"


"Я в порядке. Я заходил повидать Клаудию этим утром, она хорошо выглядела."


"Она любит, не так ли? Доктор сказал, что одного выстрела достаточно, чтобы организм отключился, даже от такой незначительной раны, как у нее." Он вздохнул. "Я не могу не чувствовать, что мне очень повезло. И благодарен. Я сам только что вернулся из больницы, ее сегодня выписывают. Я договорился о скорой помощи, чтобы отвезти ее домой ".


"Хорошо. Она крепкая орешка, вот что я скажу больше. И я думаю, нам обоим повезло ". Он прочистил горло. "Джерард, другая причина, по которой я звоню, - прийти и посмотреть книгу". И спросить, откуда ты знаешь Гравуа, подумал он. "Мой друг Том заходил раньше, но тебя не было".


"Да, мне жаль. Я отправился в больницу, а затем у меня внезапно возникли деловые вопросы, ничего важного для меня, но это было для моего коллеги. Ты знаешь, какими могут быть люди."


"Я верю", - сказал Хьюго. "Могу я сейчас зайти?"


"Если ты хочешь". Он не был уверен, но Хьюго показалось, что он уловил нотку нерешительности в голосе Руссильона.


"Я не хочу навязываться, но это важно".


"Для тебя я это вижу".


"Благодарю вас".


Несколько минут спустя Хьюго попытался дозвониться Тому с платформы на площади Клиши, но не получил ответа. Если повезет, он уткнулся носом в картину Моне. Хьюго улыбнулся сам себе; теперь, когда Том был рядом, он чувствовал себя родителем. Когда они были вместе, его старый друг был веселым, интересным и отличной компанией, но когда он управлял городом, Хьюго никак не мог отделаться от ощущения, что Том что-то замышляет.


Хьюго улыбнулся при этой мысли, особенно потому, что он планировал сам кое-что разузнать, прежде чем посетить Руссильон. Шпионит, не выходя из своего офиса в посольстве.


* * *


Он начал с баз данных французского агентства внешней разведки DGSE и не добился никаких результатов. Затем он попытался связаться с внутренней разведывательной сетью, DCRI. Появился новый экран, которого он раньше не видел. В нем значилось имя "Ален де Руссильон", несколько адресов, включая дом, в котором сейчас жил Джерард, и даты его рождения и смерти. После страницы с общей информацией вкладка "Примечания" была единственной, которую Хьюго смог увидеть, что его озадачило. Он нажал на нее, и все, что появилось, было тем, что выглядело как номер ссылки: OIM-67892-01946. Хьюго откинулся на спинку стула и задумался.


Он снова повернулся к своему компьютеру и очистил экран. Он попытался выполнить общий поиск в Интернете по семье Руссильон, но через полчаса снова и снова натыкался на одну и ту же информацию, и ничего полезного из этого не было.


Затем он зашел на веб-сайт Le Monde и набрал "Антон Добреску". Он пролистал статьи, но не узнал ничего нового. Однако ему было интересно увидеть фотографию этого человека. Это выглядело как фотография с камеры наблюдения, хорошая фотография. Он был выше, чем мужчина, с которым он был, неопознанный в подписи, и у него была густая шевелюра черного цвета. Густые темные брови нависали над тяжелым носом, а его щеки были бледными, но выглядели как куски мяса. Сильный, здоровый румын, подумал Хьюго, который мог бы быть батраком на ферме или в доке .


Когда он смотрел на фотографию, его посетила мысль, вопрос, и он позвонил Гарсии, чтобы попытаться получить на него ответ.


"Merde , ты серьезно?" Гарсия колебался. "Тебе действительно это нужно?"


"Да. И он не узнает".


"Я полагаю, это не похоже на то, что мы на самом деле прослушиваем его телефон, верно?"


"Верно", - сказал Хьюго, давая капитану уверенность, которой тот добивался. "И все, что мне нужно, - это записи за один день, всего за один день. Я обещаю".


"Согласие . Я попрошу своего лейтенанта прислать инструкции по электронной почте. Если вы торопитесь, он может позвонить вам, он хорош в этом деле, достает для меня всевозможные записи ".


"Я тороплюсь. Вы уверены, что нам не нужна повестка в суд или постановление суда?"


Гарсия усмехнулся. "Я не знаю. Но мой лейтенант знает, и он также знает, что если он не сделает это по правилам, то почувствует мой ботинок у себя под задом ".


Хьюго ухмыльнулся. Ему нравился строгий полицейский. Особенно потому, что время от времени у него была склонность выходить за рамки того, что один бывший босс назвал "процедурной приемлемостью". Работа с таким метким стрелком, как Гарсия, была полезным напоминанием о правилах и о том, что может произойти, если он будет давить слишком сильно. Они повесили трубку, и Хьюго задался вопросом, таким ли Том видел его, скалу приличий в своем постоянно меняющемся мире.


Хьюго вернул себя в настоящее, закрывая за собой дверь своего кабинета, и в его голове возникла идея. Однако его насущной потребностью было такси.


* * *


Пробки на главных артериях, ведущих из центра города, вынудили таксиста нырять по улочкам поменьше, где они были во власти светофоров и пешеходов, задерживающихся на пешеходных переходах. На каждом повороте Хьюго проверял свой мобильный телефон, желая, чтобы он зазвонил, проверяя сигнал и заряд батареи. Потребовался почти час, чтобы добраться от посольства до дома Руссильона, и лейтенант, наконец, позвонил, когда они въезжали на обсаженную деревьями улицу Руссильона, такую же тихую днем, как и ночью. Хьюго сидел в стоявшем на холостом ходу такси, пока получал необходимую информацию, затем вышел и дал водителю чаевые более щедрые, чем это было принято в Париже.


"Merci", - сказал таксист, разглядывая купюры. "Вы хотели бы, чтобы я подождал?"


"Не", - сказал Хьюго. "Я справлюсь".


Когда Хьюго поднимался по ступенькам крыльца, дверь открылась, и Хьюго узнал Джин, своего водителя с вечеринки. "Monsieur Marston, bienvenue . Пожалуйста, проходите, граф попросил меня показать вам библиотеку."


Джин провела его мимо большого стола в приемной, на котором стояла огромная ваза, до краев наполненная свежими цветами нового урожая, и Хьюго благодарно кивнул, когда водитель открыл дверь в библиотеку.


В комнате все еще пахло древесным дымом и сигарами, но Хьюго теперь тоже чувствовал запах книг, эту знакомую и успокаивающую затхлость. Если бы у мира был запах, подумал он, это был бы запах библиотеки, полной старых книг в кожаных переплетах . Он огляделся, но не увидел Руссильона, поэтому подошел к одной из полок и начал искать знакомые названия. Он заметил ряд, посвященный истории и практике рукопашного боя, дзюдо и других видов грэпплинга. Не сфера интересов Хьюго, но над ним были две полки, заполненные произведениями Артура Конан Дойла и его лучшим творением, Шерлоком Холмсом. Хьюго обратил особое внимание на трехтомный комплект книг, обтянутых серой тканью, с черными и позолоченными надписями на корешках.


Он вытащил первый том, Этюд в алых тонах, и восхитился украшенной позолотой обложкой с изображением Шерлока Холмса, курящего трубку.


"Первое издание, вышедшее в 1903 году", - произнес голос у него за спиной. Руссильон. Хьюго не видел, как он проскользнул в комнату. На нем были темно-синие джинсы и белая рубашка с воротником. На его плечи был наброшен бледно-голубой свитер.


"Вы фанат?" Сказал Хьюго, указывая на множество книг о Холмсе.


"О да, лучший детектив, когда-либо созданный. Безусловно. Блестящий, но ущербный, с нюансами персонаж, которого так редко встретишь в наши дни. Можете ли вы представить героинового наркомана в качестве героя современного романа? Конечно, нет, этого никогда бы не случилось. Они все высокие, сильные и красивые и стреляют, как Дикий Билл Хикок ". Руссильон провел кончиками пальцев по корешкам. "Я могу сказать, что прочитал каждое из его приключений по нескольку раз, и они все еще восхищают меня".


"Я полностью согласен. У вас прекрасная коллекция."


"Спасибо". Руссильон поправил книгу, а затем протянул Хьюго ухоженную руку. Они пожали друг другу руки, и Руссильон еще раз поблагодарил его за спасение жизни Клаудии.


"Пойдем", - сказал Руссильон. Он отошел от камина в дальнюю часть библиотеки, и Хьюго последовал за ним. В стену был встроен стеклянный шкаф, ряды полок от пола до потолка были защищены толстым стеклом. Де Руссильон постучал по стеклу костяшками пальцев. "Пуленепробиваемый", - сказал он. "Для звезд моей коллекции".


Хьюго изучал книги за стеклом. "Я Éтрансвестит", автор Камю. Очень мило. В мягкой обложке?"


"Да. Таким образом, оцененный всего в пятнадцать тысяч ваших долларов."


"Всего лишь?" Хьюго покачал головой. "Потерянный рай тоже".


"Я купил это за двадцать пять тысяч. Кража. Это первое издание, датированное 1668 годом. Тираж всего в тысячу триста экземпляров. А знаете ли вы, что самому Милтону заплатили всего десять фунтов? Потрясающе."


"Так и есть. Очевидно, Рембо вписывается в столь уважаемую компанию ".


"О да". Возле шкафа стояли два кресла спинками к нему и низкий столик между ними. Теперь Хьюго заметил, что на столе стоят два стакана с водой. "Пожалуйста, садитесь. Я покажу вам Рембо".


"Подожди. Давайте сначала поговорим, если вы не возражаете."


Хьюго подошел к стульям и сыграл роль хозяина, жестом пригласив Руссильона сесть. Француз на мгновение заколебался, затем подошел к свободному стулу и опустился в него, не сводя глаз с Хьюго. "Это из-за Клаудии?"


"Нет", - сказал Хьюго. "Это о твоем отце".


"Мой отец?"


"Да". Хьюго показалось, что по лицу Руссильона пробежала тень, но теперь глаза и рот улыбались.


"А что насчет него?"


Настала очередь Хьюго улыбнуться. "Я думаю, ты знаешь, Джиéрард".


Руссильон развел руками. "Нет, мне жаль, что я этого не делаю".


"Тогда позвольте мне спросить вас о другой книге, прежде чем мы поговорим о Рембо. Книга называется "О войне ", и автор... Ну, ты знаешь, кто ее написал, не так ли?"


"Да". Тень снова появилась и исчезла через мгновение. "Carl von Clausewitz. Но, с другой стороны, любой уважаемый коллекционер книг может сказать вам это ".


"Полагаю, да. У вас случайно нет экземпляра?"


"Нет, я не знаю. О чем именно идет речь?" Тон Руссильона стал жестче.


"Мне любопытен экземпляр книги, ранний перевод, принадлежащий моему другу".


"Какой друг?"


"Человек по имени Макс Коче".


"Я его не знаю. Он немец?"


Хьюго улыбнулся. "Вроде того. Вы уверены, что не знаете его?"


"Я сказал, что не знал. И какое это имеет отношение к моему отцу?"


"Честно говоря, Джи éрард, у меня нет ответов на все вопросы. Я здесь, чтобы купить некоторые из них. Но вы уже говорили мне, что предпочитаете говорить прямо, так что, надеюсь, вы извините меня, если я буду резок."


"Да, я действительно предпочитаю это".


"Тогда я скажу тебе, что я думаю. Я думаю, что твой отец был коллаборационистом. Я не могу доказать это, не прямо сейчас, но у меня есть несколько причин так думать. Во-первых, исследовательские инструменты вашего правительства закрыли его файл, файл, который когда-то существовал, но с тех пор был стерт, перемещен или спрятан. Все, что я знаю, это то, что он был закрыт в 1946 году. Прошел всего год после окончания Второй мировой войны, время, когда сводились счеты, людей привлекали к ответственности. Если я помню свою историю, молодым женщинам, которые сотрудничали с немцами, публично брили головы, я прав?"


"Да", - сказал Руссильон с бесстрастным лицом.


"Я подозреваю, что наказание увеличивалось тем выше, чем выше вы поднимались по социальной лестнице. А может и нет - общественное осуждение более губительно для аристократии, чем для обычного человека. Или женщина. В любом случае, что я знаю наверняка, так это то, что досье вашего отца существовало и было закрыто в 1946 году. Я также знаю, что вам позвонил мой друг Макс две недели назад, в тот самый день, когда ему в руки попала книга под названием "О войне" . Я также знаю, что Макс одно время был охотником за нацистами, но перешел к поиску пособников. И он искал их в книгах, которые попадали к нему на прилавок. Я думаю, Джерард, что он нашел такую книгу и что, просматривая ее, он нашел твое имя, имя твоего отца. Я думаю, он нашел это, позвонил тебе, а затем..." Голос Хьюго теперь звучал мягко, и он пожал плечами. "И что потом, Джиéрард? Это та часть, которую нужно дополнить ".


Руссильон смотрел на него немигающими глазами. Его лицо заметно побледнело, и он медленно потянулся за стаканом с водой. Он начал подносить ее к губам, но его рука дрожала, и он опустил ее, звякнув стеклом о стекло.


"Вы можете что-нибудь из этого доказать?" Голос Руссильона дрогнул. "А ты можешь?"


"Просто телефонный звонок. Но если книга попадет в мои руки, и если я смогу получить доступ к тому закрытому файлу ..." Он улыбнулся. "И я знаю всевозможные уловки, чтобы пройти через бюрократическую волокиту".


"Я уверен, что ты понимаешь", - сказал Руссильон, удивив Хьюго собственной улыбкой. "В любом случае, я не собираюсь лгать вам, месье Марстон. Правда в том, что вы правы насчет моего отца. Все, что ты сказал, это правда ".


"Хорошо", - сказал Хьюго. "Скажи мне".


"Во-первых, позвольте мне спросить вас вот о чем. Вы верите в Бога? Нет, подождите, позвольте мне быть более конкретным. Вы верите в христианского Бога и его Библию?"


"Нет, я не знаю. Я не верю ни в какого Бога. Или любая их коллекция, если уж на то пошло."


"Я понимаю. Что ж, многие так и делают, как вы знаете, и я присоединился к их образу мышления в последние годы. В любом случае, Библия говорит о том, что грехи отца ложатся на сына. Вы знакомы с концепцией?"


"Только как клишеé."


"Вы знаете, даже в Библии нет уверенности в ответе. В Книге Исход сказано: "Я, Господь, Бог ваш, Бог-ревнитель, наказывающий детей за беззакония отцов". Второзаконие мне нравится, оно очень веселое, послушайте: "Отцы не должны быть преданы смерти за своих сыновей, и сыновья не должны быть преданы смерти за своих отцов; каждый должен быть предан смерти за свой собственный грех". Намного лучше, но тогда остается только гадать, что же это такое?"


"Понятия не имею". Хьюго покачал головой. "И я не уверен, что меня это так уж сильно волнует".


"Я верю". Руссильон встал. "И я расскажу вам через минуту, но сначала вы пожелали увидеть эту книгу Рембо, так что вы ее увидите". Он вытащил ключ из кармана, и Хьюго повернулся в кресле, чтобы посмотреть, как француз отпер шкаф, полез внутрь и достал Рембо. Он на мгновение замер, уставившись на обложку. "Полагаю, нет никакой иронии в том, что я пошел бы на все, чтобы заполучить эту книгу".


"Вы имеете в виду содержание?"


"Содержание, автор - да. В некотором смысле, быть гомосексуалистом тогда было более приемлемо, чем сейчас." Он нахмурился. "Особенно для тех, кто поклоняется христианскому Богу".


"Есть священники-геи", - сказал Хьюго. "И не только христиане считают гомосексуальность грехом".


"О, я знаю это, конечно". Он поднял взгляд, и его глаза на секунду сверкнули. "Но забавно слышать, как ты, атеист, защищаешь их".


"Защищаться? Нет. Я только что нашел фанатиков во всех сферах жизни, в церквях не больше и не меньше, чем где-либо еще ".


"Как скажете". Руссильон обошел свой стул и сел. "Есть и другие грехи плоти, месье Марстон, я упоминал о них ранее".


"Грехи отца".


"Да". Он оторвал взгляд от книги. "Вы, кажется, знаете свою историю, месье Марстон, я имею в виду вашу историю Второй мировой войны. Я подозреваю, что для американцев война занимает всего несколько страниц в ваших школьных учебниках, но, возможно, вы знаете, что здесь, во Франции, а также в Германии и Англии, война очень жива в памяти людей. В некоторых местах отрицание Холокоста является преступлением. В Германии вы не можете назвать своего сына Адольфом. И мы, французы, терпим шутки о капитуляции от британцев и американцев даже шестьдесят лет спустя".


Они обменялись улыбками, и Хьюго сказал: "Я сам рассказывал некоторые из них".


"Ах да, как быстро вы, американцы, забываете, что без французов вы все еще были бы британской колонией. Видите ли, историю пишут не только победители. Иногда это переписывается ими. Вы уже знаете, к чему я веду, и что это где-то болезненно, вот почему я говорю вокруг этой темы ". Он прочистил горло. "Вы правы в том, что мой отец был коллаборационистом. Ну вот, теперь правда вышла наружу. Он признался мне в этом перед смертью. И, как следует из признаний на смертном одре, это было нелегко для нас обоих, как вы можете себе представить ". Руссильон грустно улыбнулся и посмотрел на Хьюго. "Я, конечно, подозревал нечто подобное; трудно хранить такой огромный секрет даже в таком большом доме. Но было легко смотреть в другую сторону, игнорировать мои подозрения ".


"Я уверен", - сказал Хьюго.


"Он не был плохим человеком, вы понимаете, но он был далек от храбрости. Он не мог смириться с мыслью потерять этот дом, другие наши дома, свое состояние ". Еще одна грустная улыбка. "Возможно, мы с ним не так уж отличаемся. В любом случае, когда война началась и затем прогрессировала, как и многие французы, он был вынужден выбрать сторону. Он выбрал проигравшего. Он встал на сторону немцев, чтобы спасти наши земли и собственность, и он спас их. Ему также удалось спасти наше имя, но только благодаря тому, что он сохранил свое сотрудничество в секрете ".


Хьюго ничего не сказал, но кивнул ему, чтобы тот продолжал.


"Его сотрудничество можно было бы списать на невезение, - сказал Руссильон, - по крайней мере, я так часто думал. Вы должны делать ставки на игру, когда мало что знаете о командах." Он пожал плечами. "Может быть, тот, кого ты выберешь, выиграет, может быть, проиграет. В невезении нет ничего постыдного. Нет, позор заключается не в стороне, которую вы выбираете, а в том, что вы делаете для этой стороны, как далеко вы заходите. Предоставляете ли вы еду? Убежище? Деньги? Или ты занимаешься чем-то большим, чем это?" Руссильон покачал головой, и его плечи поникли. "Самая печальная правда в том, что мой дорогой отец был хуже, чем простой сотрудник, намного хуже чем официантка кафе, которая подавала кофе какому-то неряшливому солдату или даже спала с ним. Мой отец был шпионом. Каждый месяц или два вермахт, а иногда и СС, приходили и крушили несколько бесполезных предметов мебели, чтобы он мог публично выразить протест против такого обращения, защитить свое имя. Но когда они уходили, у этих солдат был бы список имен, или конспиративных квартир, или чего-то еще, что они могли бы использовать против Сопротивления ". Он поднял глаза на Хьюго. "Мне на всю жизнь стыдно за то, что мой отец пожертвовал другими, чтобы жить в комфорте. Он был предателем".


"Возможно, он сделал это, чтобы защитить тебя", - сказал Хьюго.


"Я уверен, что он бы так и сказал, да. Но от чего? Живешь в доме поменьше? Быть названным моими учителями Г éрардом вместо месье графа ? Я думаю, я мог бы пережить это лучше, чем стыд от осознания того, что он сделал ". Руссильон посмотрел на книгу, его пальцы ласкали обложку.


"Простите меня, но это как-то связано с Рембо?"


"Вообще-то, нет. Это вы попросили показать это, и я показываю это вам ". Он передал книгу Хьюго. "Полистайте, если хотите, вы увидите только ценную книгу, которую оценил гей, ровесник автора". Глаза Руссильона на мгновение блеснули. "Или почти такой же старый".


"История сотрудничества вашего отца была написана в "Клаузевице".


"Да. Видите ли, нацисты и коллаборационисты были не единственными, кто передавал записки. Сопротивление тоже это сделало ".


Хьюго снова подумал о разговоре, который у него состоялся с Сеси, и мысленно поблагодарил ее за решение этой части головоломки. "Так я понимаю".


"Bien . После войны мой отец тратил все свое время на поиски книги, но так и не нашел ее. Он сказал, что это станет нашей погибелью. Я не знаю, как он узнал, я никогда не расспрашивал его по этим вопросам. Все, что я знал, это то, что пока книга оставалась спрятанной на чьей-то полке, я был в безопасности, имя моей семьи было в безопасности. Но я также знал, что если книга когда-нибудь появится на рынке, мне придется ее купить, независимо от стоимости ".


"Что там написано?"


Руссильон грустно улыбнулся и покачал головой. "Немного, но более чем достаточно. Эти слова, по крайней мере, в том виде, в каком мой отец передал их мне, нелегко забыть. Во всяком случае, для Руссильона."


"Скажи мне".


"Сообщение содержится в микроточке в правом нижнем углу форзаца, оно короткое и по существу. Вот." Он полез в ящик кофейного столика и вытащил ручку и блокнот. Он нацарапал строчку на бумаге и протянул ее Хьюго.


C. de Auvergne - collab. avec Nazis. Треîтре. Тюз-ле ."


"Убей его", - Хьюго перевел последнюю фразу вслух. "Коротко и по существу".


"На самом деле, там было нечто большее". Руссильон писал на чистом листе. "Самой зловещей частью было вот что". Он передал книгу Хьюго: Воздух самоубийства . Далее последовал список из шести имен.


"Сделай так, чтобы это выглядело как самоубийство", - прочитал Хьюго. "Можно подумать, они хотели бы сделать из него пример".


"Не кто-то настолько могущественный, с такими связями. Нацисты уничтожили бы десятки, может быть, сотни невинных людей в отместку ".


"Да, я забыл об этой тактике. И этот список имен, это те люди, которым приказали убить твоего отца?"


"Нет", - сказал Руссильон, его голос был почти шепотом. "Нет, это имена людей, которые погибли из-за моего отца. И как бы ни мучили меня эти имена, представьте, как они мучили его ".


Хьюго кивнул, затем поднял глаза и обнаружил, что Руссильон смотрит на него. "Мне любопытно, уничтожили бы вы книгу?" - Спросил Хьюго.


"Нет, я так не думаю. В ней слишком много истории, она слишком ценна, чтобы сгореть в огне. Ты знаешь, ни мой отец, ни я никогда даже не видели эту книгу, никогда не заглядывали на страницы, которые содержат секреты, достаточно могущественные, чтобы уничтожить нас."


"Вы уверены, что там вообще есть эти секреты, эти имена?"


"Мой отец был таким, и информация, которую он передал мне, была очень конкретной. Я уверен, что это правда, так же уверен, как был уверен он. Итак, вы видите, что, помимо денежной ценности такой старой книги, секрет, который она хранит, сам по себе, конечно, исторически значим ".


"Верно, но этот секрет только делает книгу более ценной, с исторической точки зрения, если кто-то ее раскроет".


"Конечно", - сказал Руссильон. "И, возможно, вы неправильно поняли. Я уже говорил, что победители переписывают историю. Это никогда не входило в мои намерения, и это именно то, что я бы сделал, если бы навсегда похоронил этот секрет. Нет. " Он покачал головой и сделал еще глоток воды. "Честно говоря, я не совсем уверен, что бы я с этим сделал. С одной стороны, я чувствую себя обязанным познакомить Клаудию с историей ее семьи, рассказать ей самой на случай, если она впервые услышит это от кого-то другого и потратит время и силы на тщетную защиту имени Руссильон ". Он пожал плечами. "Но с другой стороны, я все еще хочу защитить ее. Не только от самого секрета, но и от необходимости носить его с собой всю оставшуюся жизнь."


"Ваша дочь - сильная, умная женщина. Она может смириться с правдой", - сказал Хьюго. "Посмотрите на ее карьеру - она не полагалась на фамилию Руссильон, чтобы достичь того, чего она достигла. Конечно, ты должен сказать ей."


"Может быть. Вы знаете, я подумал, что, возможно, мне хотелось бы посидеть с писателем и все это объяснить. Из этого получилась бы увлекательная история, вы не находите? И лучше раньше, чем позже".


"Почему ты так говоришь?"


"Несколько причин. Подобно алкоголику, раскаивающемуся в своих поступках перед теми, против кого он согрешил, я должен в своем стремлении к духовной трезвости покаяться в грехах моего отца ".


"Так вы думаете, что это то, о чем говорит Библия?"


"Понятия не имею. Но это не имеет значения, потому что это и мой грех тоже. Я скрывал правду от мира, даже от своей собственной семьи. И Библия ясно говорит об одном: я могу не продолжать грешить и при этом обрести спасение".


"Вот почему", - сказал Хьюго. "Даже если это не великая книга с точки зрения атеиста. Но почему сейчас?"


"Я унаследовал от своего отца не только трусость", - сказал Руссильон. "Он также благословил меня генами раннего слабоумия. Моя дочь говорит мне, что у меня бывают пустые моменты, что вы были свидетелем одного из них за ужином. Я не обращаю на это особого внимания, но я знаю, " он развел руками, " что в последнее время я стал кое-что забывать. Маленькие и неважные вещи, но мой доктор говорит мне, что так все и начинается. Мне нужно рассказать Клаудии, а может быть, и всему миру, эту историю, пока я ее не забыл." Он слабо улыбнулся. "И после этого, ну, вы знаете, мы, европейцы, принимаем идею эвтаназии. Это действительно кажется достойным вариантом, ты так не думаешь?"


"Не могу сказать, что я много думал об этом".


"Ну, я полагаю, у вас не было для этого причин".


Хьюго пропустил эту часть разговора мимо ушей, прежде чем спросить: "А Макс?"


"Ах, да. Я не знал, что он был твоим другом. Но да, я разговаривал с человеком по имени Макс. Я не узнал его фамилии и даже не знал, что он букинист. Не знаю почему, я думал, что у него где-то есть книжный магазин, хотя, как я думаю об этом сейчас, он никогда не говорил об этом прямо ".


"Он звонил тебе?"


"Да. Он сказал, что знает, что я ищу книгу, О войне . Это не было большим секретом, коллекционеры вроде меня дают знать, когда им нужны определенные книги. Я сам за эти годы опубликовал десятки статей, о войне была только одна. Секрет, конечно, был в том, почему я искал это ".


"Что сказал Макс?"


"Мы недолго разговаривали. Он сказал, что книга у него и он хочет встретиться со мной. Руссильон пожал плечами. "Чтобы попытаться продать это, я полагаю, нужно договориться о цене".


"Где вы встретились?"


"Мы этого не делали. У меня не было времени. Я был на пути из страны на пару дней, буквально по дороге в аэропорт."


"Так что же ты сделал?"


"Я попросил кое-кого позаботиться о покупке за меня. Я уполномочил его предложить до двухсот тысяч евро".


"Это большие деньги", - сказал Хьюго, чувствуя нарастающее беспокойство. "Кого вы попросили заняться покупкой?"


"Мне нужен был кто-то с природным авторитетом, кто, как я знал, будет торговаться жестко. Конечно, я очень хотел эту книгу и заплатил бы намного больше, как, я уверен, вы можете догадаться. Но зачем платить больше, если в этом нет необходимости?"


"Гравуа". Хьюго поймал взгляд Руссильона. "Вы попросили Бруно Гравуа достать для вас эту книгу".


* * *


Они немного посидели, наблюдая друг за другом. Затем Руссильон медленно кивнул головой, нахмурившись.


"Да, вы правы. Но теперь я чувствую, что ты что-то скрываешь от меня ".


Хьюго наклонился вперед. "Что произошло после того, как вы поговорили с Гравуа?"


"С книгой?" Руссильон пожал плечами. "Ничего".


"Что значит "ничего"?"


"Гравуа сказал, что звонил по номеру, который дал ваш друг, но ваш друг не ответил и никогда не перезванивал".


Хьюго мгновение обдумывал это. "Так у вас действительно нет книги?"


"Нет. Я даже никогда не видел этого. И я больше ничего не слышал от Макса."


"Ты бы не стал", - сказал Хьюго, пристально наблюдая за де Руссильоном. "Макс был убит очень скоро после того, как вы с ним поговорили".


Француз вскинул голову, и Хьюго увидел, как краска отхлынула от его щек. "Убит? Что ты имеешь в виду?"


"Я имею в виду, что он был убит".


"Что?" Рот Руссильона открылся от шока, а рука, держащая стакан с водой, начала дрожать. Он поставил стакан на стол, немного расплескав при этом. Его голос дрожал. "Что случилось? Зачем кому-то понадобилось его убивать?"


"Я не совсем уверен". Хьюго покачал головой. "Я пытаюсь разобраться в этом уже пару недель".


"Вы думаете, это как-то связано с книгой "О войне"?" Руссильон покачал головой. "Пожалуйста, Боже, нет". Он поднял глаза и посмотрел прямо на Хьюго. "Хьюго, этого не может быть. Слишком много мужчин, хороших людей, патриотов и героев погибло из-за трусливой крови, которая течет в моих венах. Пожалуйста, не говорите мне, что я тоже каким-то образом убил невинного человека. Это шло бы вразрез со всем, во что я верил, со всем, что я хотел сделать ".


"Я не знаю, Джиéрард. Но каждый раз, когда всплывает имя Гравуа, я вижу тела ".


Руссильон начал подниматься, но его ноги задрожали, и он опустился обратно на свое место. "Скажи мне правду", - сказал он. "Что сделал Гравуа? Что я наделал?"


"Чтобы снова быть откровенным, я думаю, что, попросив Гравуа провести переговоры о вашей сделке, вы, возможно, непреднамеренно отправили Макса на дно Сены". Хьюго немедленно пожалел о своем выборе слов, потому что тело Руссильона, казалось, сжалось от отчаяния.


Когда Руссильон поднял взгляд, его глаза были влажными, но голос звучал твердо. "Что я могу сделать, чтобы помочь вам? Что бы это ни было, я это сделаю ".


"Я не уверен. Я даже не уверен, что прав насчет Гравуа. Но скажи мне вот что: что тебя с ним связывает?"


Руссильон снова покачал головой. "Я всегда считал его жестоким человеком, действительно считал. Он напоминает мне зомби, хромающего, как труп. Что-то в нем всегда пугало меня."


"Так почему же вы вступились за него?"


"Вы имеете в виду посла?" Руссильон пожал плечами. "Я был в долгу у Гравуа и, честно говоря, не думал, что это кому-то повредит".


"Какая услуга?"


"Когда он сменил Сеси Роже, я пошел к нему. Я сказал ему, что ищу несколько довоенных книг. Я не сказал ему почему, но я подумал, что как глава SBP он был в лучшем положении, чтобы помогать мне следить за книгами, перемещающимися через прилавки. Он согласился помочь не только с Клаузевицем, но и помог мне приобрести ряд ценных книг ".


"И поэтому разговор с послом Тейлором был просто услугой".


"Да. И, несмотря на мои личные чувства к этому человеку, у меня не было причин думать, что его мотивы были нечистыми ".


"Я верю тебе, Джиéрард. И, возможно, он совершенно невиновен."


"Я полагаю, полиция займется им".


"Честно говоря, были некоторые колебания. Как вы сами отметили, у него есть политическое влияние ".


"Он знает". Руссильон на мгновение уставился на него. "И вы знаете методы работы правоохранительных органов лучше, чем я, но, похоже, расследование в отношении этого человека помогло бы получить ответы на некоторые вопросы".


"О, я согласен. Но ни одно полицейское ведомство не будет просто расследовать кого-то, если они не уверены, что это к чему-то приведет, или если у них просто нет другого выбора, кроме как сделать это. Обыскивать чей-то дом или офис, даже копаться в их прошлом слишком очевидно ..." Хьюго пожал плечами. "Полицейские - занятые люди, иногда, когда удила еще не зажаты у них в зубах, кто-то должен вставить их туда".


"Так ты думаешь, мне следует поговорить с ним, с Гравуа? Противостоять ему?"


"Я не думаю, что это было бы хорошей идеей, нет".


Руссильон поморщился. "Я его не боюсь. Не сейчас, больше нет." Он посмотрел на Хьюго. "Теперь я просто зол".


"Я знаю", - сказал Хьюго. "Я чувствую то же самое. Но если я прав, тогда он опасен, а вы не подготовлены, чтобы связываться с ним. И если я ошибаюсь, вы, конечно, не хотите обвинять его в убийстве."


"Возможно. Боже мой, я всего этого не понимаю. Я бы не смог этого вынести, если бы думал, что стал причиной смерти твоего друга."


"Даже если я прав, это не твоя вина. Это не так".


"Я слышу, что вы говорите, но запомните мои слова. Если он ответственен за это, а я верю вам, когда вы говорите, что это так, я позабочусь о том, чтобы он не избежал правосудия. Чего бы мне это ни стоило ".


Они оба подняли глаза, когда в другом конце библиотеки кто-то дважды постучал. Дверь открылась, и вошла Джин.


"Месье, приехала скорая помощь. Твоя дочь дома".


Глава двадцать восьмая


Хьюго провел несколько минут с Клаудией, прежде чем оставить ее на попечение отца. Француз внезапно показался старым и немощным, возможно, он был потрясен их разговором или, возможно, расстроен, увидев свою дочь в бинтах. Когда Хьюго прощался с ними, Руссильон суетился вокруг нее, как чрезмерно заботливая курица, приносил воду и подушки, расчесывал пальцами ее волосы и лоб, как будто хотел убедиться, что она действительно здесь. Время от времени он бросал грустный взгляд на Хьюго, который чувствовал, что сказал слишком много, обременяя Руссильона больше, чем следовало.


Жан отвез его обратно на улицу Жакоб, и Хьюго провел вторую половину дня, бродя по своей квартире, выполняя мелкие, но бессмысленные поручения. Том снова пропал без вести, но на этот раз не оставил записки. Настоящий осмотр достопримечательностей, как надеялся Хьюго. Он попытался дозвониться и сдержал нетерпение, желая поделиться тем, что он знал, со своим лучшим другом, с умом, который был значительно острее, чем его владелец когда-либо показывал. Но он не получил ответа. В пять часов у него зазвонил телефон, и он схватил трубку, не проверив, кто звонит. Он улыбнулся, когда услышал голос на другом конце провода.


"Я внизу", - сказала Клаудия. "Мне нужно выпить и немного компании, но я не собираюсь подниматься пешком по четырем пролетам лестницы. Ты занят?"


Он нашел ее сидящей на нижней ступеньке, ее сумочка лежала рядом с ней. Помогая ей подняться, Том вошел в дверь, тихо насвистывая и восхищенно хлопая в ладоши, когда увидел их. Клаудия обняла Тома здоровой рукой за плечи и засмеялась: "Так это, должно быть, Том. Бьен, теперь у меня есть двое мужчин, которые покупают мне выпивку ".


Они направились в кафе é неподалеку, где Том прогнал карту вин и начал заказывать водку. Это порадовало Клаудию, которой, как догадался Хьюго, было немного больно и нужно было прогнать несколько плохих воспоминаний. Ему не хотелось идти в ногу с ними, но он был рад, что его старый друг был там, чтобы составить компанию Клаудии за рюмками.


На самом деле, большую часть вечера Хьюго смотрел из кафе &# 233; на сбившихся в кучу прохожих и пытался разобраться в запутанной массе совпадений и тупиковых фактов, которые он обнаружил в ходе охоты за убийцей Макса. Клубы сигаретного дыма и усиливающиеся ароматы алкоголя и чеснока наполнили воздух вокруг него, сгущаясь и усиливая и без того сильное ощущение того, что он попал в ловушку лабиринта. Он прекрасно знал, что выход, ответ есть, и он был уверен, что им был Гравуа. Но он понятия не имел, в какую сторону идти, как добраться до него. И, пока он сидел там, почесывая затылок, как тупой мультяшный детектив, казалось, что кто-то там пытается его убить. Гарсия предположил, что они охотились за Клаудией, возможно, из-за ее растущей связи с полицией, или, может быть, из-за незаконченного дела после смерти ее мужа - и, возможно, это было правильно. В любом случае, Хьюго не питал иллюзий, что с шутером покончено.


Пока вокруг него продолжались смех и болтовня, Хьюго потягивал разбавленный скотч, стремясь к умиротворяющему состоянию сознания, которое лежало между расслаблением и опьянением. Он надеялся, что если он доберется туда, то некоторые концы свяжутся сами собой и дадут ему веревку, чтобы повесить Гравуа.


Но для чего? Быть жутким? Хьюго был уверен, что лидер СБП находился в центре тайны или близко к нему, но этот человек изолировал себя от вопросов, от ответов.


Хьюго посмотрел на Тома, с красными глазами и смеющегося так сильно, что у него затрясся живот. Конченый шпион ЦРУ и непрактичный агент ФБР. Даже они должны быть способны на большее, чем это.


В конце концов, Хьюго решил, что единственное решение, которое он принял правильно, это провести вечер в соседнем кафе &# 233;. К концу вечера Том был слишком пьян, чтобы идти самостоятельно, а Клаудия, которая благоразумно заменила свою водку на Perrier за час до того, как они отправились домой, была слишком пьяна, разговорчива и ранена, чтобы как-то помочь дотащить Тома до дома. После того, как Хьюго втащил их обоих на верхнюю площадку лестницы и в кабинет, он поставил Тома в угол. Хьюго открыл диван-кровать, а затем обнял своего друга за плечи, убедившись, что он упал в правильном направлении.


"Тебе следует раздеть его?" Сказала Клаудия. "Прикрыть его?"


"Возможно", - сказал Хьюго, направляясь к двери.


Они пошли в спальню, и свет от его прикроватной лампы направлял их, пока они раздевали друг друга - она настояла на том, чтобы внести свою лепту. Хьюго был нежен, боялся причинить ей боль, но увидел огонь в ее глазах и поддался порыву провести руками по ее волосам.


"Потяни за это и посмотри, что произойдет", - прошептала она.


Он усилил хватку и откинул ее голову назад, подставляя бледную шею для своего поцелуя. Клаудия ахнула, и ее дыхание участилось. Она обхватила затылок Хьюго здоровой рукой, затем провела пальцами по его груди и оторвала последнюю пуговицу на рубашке.


* * *


Они проснулись незадолго до девяти, в комнате было душно и пахло сладким запахом секса, несвежего алкоголя и пота. Хьюго выскользнул из постели, пообещав кофе бормочущей и перепачканной Клаудии. Он натянул брюки и футболку и прошел в гостиную. Даже оттуда он мог слышать храп Тома. Он взялся за кофеварку, выбрав кофе покрепче, а не слабее, ради Клаудии и ради себя самого.


Он прошел через гостиную, выпрямляясь и подбирая по пути к окну, выходящему на улицу Жакоб. Порыв свежего воздуха заставил его вздрогнуть, но он оставил окно широко открытым и вернулся на кухню. Он услышал шарканье ног позади себя, и появилась Клаудия, ее здоровая рука была высоко поднята, она прикрывала глаза, защищая их от утреннего света. Он посмотрел на другую ее руку и с облегчением не увидел никаких красных пятен на бинтах. На ней была его синяя футболка, и, когда она облокотилась на прилавок, он увидел, что больше ничего на ней не было, кроме нескольких мурашек на ягодицах. Внезапно по всему ее телу пробежала дрожь.


"Я собирался принести ее тебе в постель", - сказал Хьюго.


"Мне захотелось в туалет". Ее голос был хриплым и надтреснутым. "Если я снова лягу спать, то не встану неделю. Ммм, постель на неделю - звучит неплохо."


Хьюго сунул ей под нос чашку с кофе. "Молоко и сахар?"


"Просто сахар. Много."


Он положил три чайные ложки и размешал для нее. "Еда?"


"Позже. Может быть." Она посмотрела на него и потерла рукой лоб. "Боже, я давно этого не делал".


"Который?" - Спросил Хьюго, подмигнув.


"Забавно". Она отпила кофе, затем облизнула губы. "Не возражаешь, если я закончу это в ванне? Душ на некоторое время отменяется."


"Угощайтесь сами".


Она появилась тридцать минут спустя в джинсах и синем кашемировом свитере, которые были на ней прошлой ночью. Она все еще была бледна, но причесалась и нанесла немного макияжа. Она направилась прямо к кофейнику и снова наполнила свою чашку. Размешивая сахар, она осторожно опустилась на диван рядом с ним, затем кивнула в сторону окна. Хьюго закрыл ее в ожидании большей обнаженности. "Похоже, денек выдался погожий. Могу я увидеть тебя позже?"


"Ты сейчас куда-то идешь?"


"Я должен посоветоваться со своим отцом. Он рассказал мне о вашем вчерашнем разговоре с ним."


"Он сделал?"


"Да. И это забавно, я всегда знал, что что-то происходит, что-то скрываемое от меня. Но я рад, что он сказал мне, ему, похоже, это было нужно, поговорить об этом после того, как он вот так обсуждал это с тобой. Он казался очень расстроенным из-за всего этого. Я никогда не видел его таким ".


"Понятно", - сказал Хьюго. Он сжал ее руку. "Это была настоящая неделя для тебя. Тебя все устраивает?"


"Я думаю, все еще обрабатываю. Я продолжаю говорить себе, что ничто не меняет того, кто я есть, и что ничто не должно изменить то, каким я вижу своего отца. Но это, это не то, что я когда-либо мог себе представить ".


"Он не сделал ничего плохого". Хьюго не упомянул Макса, не уверенный, поделился ли Руссильон со своей дочерью возможностью того, что он сыграл невольную роль в смерти букиниста.


"Я знаю. Но это сделал его отец, поэтому я хочу проведать своего отца, пообедать и обсудить это еще немного. Может быть, увидимся позже?"


"Я надеюсь на это. Ты хочешь, чтобы я позвонил Джин, чтобы она приехала за тобой?"


Она скорчила гримасу. "Я возьму такси. Джин милая, но мне не нужны его неодобрительные взгляды в зеркало. Одного чрезмерно заботливого отца достаточно. Кстати, " сказала она, указывая большим пальцем в сторону кабинета. "Он забавный".


"Он и есть тот самый", - сказал Хьюго. "И я полагаю, что он захочет отправиться на очередную пьянку сегодня вечером".


"Неужели? Так чем же он зарабатывает на жизнь? Я уверен, что он сказал мне вчера вечером, но ..."


Я почти уверен, что он этого не делал, подумал Хьюго. "Раньше он работал на Государственный департамент. Перетасовал газеты на семи континентах, вот как он это называет."


"Звучит замечательно. Что ты собираешься с ним делать, пока меня не будет?"


Хьюго поджал губы. "У меня была идея, что мы могли бы покататься на лодке".


* * *


Телефонный звонок раздался меньше чем через час, и как только он зазвонил, Хьюго понял, что это она. На маленьком экране высветился номер Клаудии, и он открыл его.


Три секунды тишины, за которыми последовали ее всхлипы, заставили волосы у него на затылке встать дыбом.


"Клаудия, в чем дело?" Он уже направлялся к кухонному столу в поисках ключей.


"Папа, это папа". Ее голос дрогнул, и он почти почувствовал, как дрожь пробежала по ее телу.


"Клаудия, с тобой все в порядке? Здесь кто-нибудь есть?"


"Нет, только я. О, Хьюго..."


Разум Хьюго включил передачу, замедляя время и оценивая ее слова. "Если кто-то там с тобой, - медленно и четко произнес он, - и если тебе не разрешено так говорить, повтори слова "Я в порядке".


"Хьюго, дело не в этом. Это мой отец. Боже мой, пожалуйста, приезжай скорее. Он... он мертв ".


"Мертв? Что случилось, Клаудия? Где он?"


"В библиотеке. В него стреляли. Пожалуйста, приходите".


"Я уже в пути, я приведу Тома. И я позвоню в полицию, пожалуйста, убедитесь, что вы ничего не трогаете ".


Пять минут спустя они были в такси, Том чудесным образом был начеку и задавал вопросы, на которые Хьюго не мог ответить, водитель был сбит с толку, но согласился сотрудничать, увидев значок Хьюго, пистолет и большую пачку наличных. Хьюго попытался дозвониться Клаудии из машины, но звонок перешел сразу на голосовую почту, и он внезапно испугался за нее. Он оставил ей сообщение с просьбой перезвонить, а затем оставил еще одно для капитана Гарсии, рассказав ему то немногое, что знал, и попросив его встретиться с ними у Руссильона, если это вообще возможно.


За окном машины мелькал Париж, медленная река Сена появлялась и исчезала рядом с ними, казалось, замедляя их продвижение своим магнетическим притяжением, соблазнительница подмигивала сквозь платаны, дразня их проблесками своих серебристых юбок и угрозой новых смертей, новых тел, скрытых в их смертоносных складках.


Он откладывал вызов полиции, беспокоясь о том, что Клаудия была там одна, но зная достаточно о местах преступлений, чтобы быть уверенным, что она в безопасности, что, если бы она была намеченной целью, она бы никогда не смогла позвонить ему. Зная достаточно, чтобы быть уверенным, что, как только прибудет французская полиция, он не сможет взглянуть на место преступления, пока не появится Гарсия. И это было одно из мест преступления, которое он не хотел ждать, чтобы увидеть.


Когда они добрались до бульвара Д'Аржансон, Хьюго выскочил за дверь еще до того, как такси остановилось. Клаудия, должно быть, ждала внизу у окна, потому что дверь немедленно открылась, ее тонкий силуэт прислонился к широкому дверному косяку. Хьюго взбежал по каменным ступеням и обнял ее.


"Клаудия, что происходит?"


Она прильнула к нему на несколько секунд, ее тело дрожало, пальцы здоровой руки гладили его плечи и спину, становясь так близко, как только могла. Затем она напряглась, сильная Клаудия вернулась, и Хьюго почувствовал пожатие, которое было более контролируемым, напористым.


"В библиотеке", - прошептала она. "Он там, внутри". Она подняла взгляд, и ее глаза покраснели. "Я не знаю, что происходит".


Хьюго посмотрел на Тома, и оба мужчины направились к библиотеке. Комната была ярко освещена, ярче, чем Хьюго видел ее раньше. И поначалу казалось, что все в порядке, но когда они подошли к стеклянному шкафу в задней части зала, Хьюго заметил открытое окно и лежащую под ним на паркетном полу неподвижную фигуру Джерарда де Руссильона.


Он лежал на спине, широко раскинув руки и ноги, так, как лежал бы в детстве, чтобы слепить снежного ангела. Он был одет в темные брюки и вельветовый пиджак, распахнувшийся, открывая простую белую футболку. Ему выстрелили в лоб, один раз, чистым, аккуратным и мгновенно смертельным выстрелом.


Том склонился над телом, и Хьюго не нужно было говорить ему ничего не трогать.


"Маленький калибр", - сказал Том. "Вероятно, двадцать два, иначе его мозги были бы повсюду".


Шум в дверях заставил их обоих обернуться. Клаудия вертелась рядом, и Хьюго знал, что она хотела быть с ними, но была в ужасе от того, что увидела то, что она уже видела, чего не должна видеть ни одна дочь. Он поднял руку, я сейчас буду . Он посмотрел на открытое окно и встал.


"Они проходят через это?" - Спросил Том.


Хьюго перешагнул через тело и выглянул наружу, посмотрел вниз. "Нет, я сомневаюсь в этом. Прямо под окном есть пруд. Нет способа избежать промокания, так что не лучший способ проникнуть внутрь, и я нигде не вижу следов от колес." Он отошел от Руссильона, направляясь к Клаудии. Его голос был мягким, но настойчивым. "Расскажи мне, как ты его нашел. Была ли открыта входная дверь?"


"Нет. Я имею в виду, да", - сказала она. "Она была закрыта, но не заперта. Я ничего не подумала об этом, потому что, когда папа и Джин дома, они часто оставляют все в таком виде. В этом районе безопасно".


"Где Джин?" - спросил я.


"Я... я не знаю. У него выходной, не думаю, что он здесь."


"Хорошо, мы найдем его. Том, " позвал Хьюго, вытаскивая оружие, когда Том покинул Руссильон и поспешил к нему. "Нам нужно очистить дом".


Том кивнул, и они работали в тандеме, как раньше, зрительный контакт и кивки - их способ общения, кто откроет дверь, кто войдет первым и когда. Они быстро прошли по первому этажу, Клаудия прижималась к стене в десяти футах позади них, Хьюго не хотел, чтобы она теряла ее из виду. Они оставили ее на лестнице, когда поднимались на второй этаж, прислушиваясь у каждой двери, пот начал пропитывать их рубашки и ослаблять хватку на пистолетах.


Но уже через две минуты они знали, что дом пуст.


Когда они сидели на лестнице, Хьюго и Клаудия бок о бок, Том позади них, они услышали вой сирен. Они оставили входную дверь открытой, и первой вошла знакомая фигура капитана Гарсии. Позади него, оглядываясь по сторонам, стояли четверо жандармов в форме, ожидая приказаний.


Хьюго оставил Клаудию с Томом и повел Гарсию в библиотеку, рассказав ему о незапертой двери и маленьком, но точном пулевом отверстии в голове Руссильона.


"Ты думаешь, он сделал и это тоже?" - Спросил Гарсия, когда они посмотрели вниз на серое, восковое лицо графа д'Овернь.


"Гравуа? Ваша догадка так же хороша, как и моя."


"Но почему? У него была какая-нибудь причина?"


"Он мог бы". Хьюго рассказал ему, скупо и быстро, об отце Руссильона, коллаборационисте, книге и своем желании противостоять Гравуа из-за смерти Макса. "Если он это сделал, и если он угрожал Гравуа, тогда, возможно". Хьюго пожал плечами, и Гарсия сказал то, что он думал.


"Но у нас нет доказательств, верно?"


"Верно".


Гарсия оглядел библиотеку. "Я пришлю сюда своих людей с места преступления, посмотрим, смогут ли они вообще что-нибудь найти. И Клаудия может помочь нам выяснить, было ли что-нибудь украдено."


"Здесь должны быть камеры наблюдения", - сказала Клаудия с порога. Том маячил у нее за спиной. "Он установил несколько высокотехнологичных устройств пару лет назад после того, как какие-то дети начали бросать камни в дома на этой улице. Он боялся, что они дойдут до грабежей. Они никогда этого не делали, но он сохранил камеры."


"Мы проверим это, спасибо", - сказал Гарсия. Он повернулся к Хьюго. "Ты хочешь остаться?"


"Я могу, конечно". Но он не хотел; ему нужно было немного времени и пространства, чтобы обдумать это безумие. Он посмотрел на Клаудию, которая слабо улыбнулась и покачала головой.


"У меня на подходе друг", - сказала она. "Ты не обязан." Она подошла к нему, ее глаза встретились с его, не смотря вниз на своего отца. "При условии, что ты вернешься".


"Договорились", - сказал Хьюго. "Мы с Томом пойдем куда-нибудь и разберемся во всем, обсудим это".


"О чем конкретно говорить?" - спросил Гарсия. "Ты знаешь, что происходит?"


"Ни хрена себе", - сказал Том. "Он понятия не имеет, что происходит. Вот почему он хочет поговорить ".


Глава двадцать девятая


Незадолго до двух часов Хьюго и Том сбежали по каменным ступеням, которые вели с набережной де Конти к дорожке у реки. Ветер стих, но температура снова повысилась, и Том выругался, когда от воды им навстречу поднялась струя холодного воздуха. Обычно холодная погода убивала зловонные ароматы, доносившиеся с Сены, но не сегодня. Где-то поблизости умерла рыба, возможно, попавшая в обрывок сети, вне досягаемости речных крыс, которые рыскали по дорожке, принюхиваясь к таким деликатесам.


"Закуски?" Спросил Том, наморщив нос.


Хьюго улыбнулся, но ничего не ответил. Он придерживался своего первоначального плана на день, и он был прав в том, что единственный способ, которым Том согласился бы отправиться на яхту, - это включить в стоимость ланч. И если бы Хьюго заплатил.


Внизу, на пешеходной дорожке, Хьюго обменял евро на билеты на единственный круизный обед, в котором он был, отправляющийся с Левого берега напротив Института Франции. Розовощекий официант проводил их к столику по правому борту яхты, защищенному от ледяного воздуха стеклянной стеной. Вентиляционные каналы пропускали теплый воздух из моторного отсека к их ногам, а на каждое сиденье было постелено одеяло. Том обернул одну вокруг ног и попросил другую.


"Почему у вас нет нагревательных ламп, как в кафе?" - проворчал он официанту.


"Это запрещено, месье. Пожар на борту лодки - плохая идея ".


Кофе с добавлением бренди немного улучшил положение, но Хьюго не мог избавиться от ощущения, что в настроении Тома было нечто большее, чем похмелье и смерть Руссильона.


"Что с тобой, ты заболел?" - Спросил Хьюго, когда лодка, пыхтя, отчалила от причала.


"Что-то вроде этого".


"Давай, выкладывай".


"О, Господи, обычное дерьмо. Одинокий старик, который слишком много пьет, потому что ему скучно, а потом видит, как его лучший друг трахает самую горячую цыпочку в квартале."


"Неужели? Я не думал, что жалость к себе - это твой стиль ".


"Это не так, но у меня закончились другие люди, которых можно жалеть".


"Тебе действительно так скучно дома? Если да, я могу дать тебе работу здесь, работая со мной. Серьезно."


Том ухмыльнулся. "Работать на вас? Я не знаю, я довольно неуважительный работник ".


"Я сказал со мной, не для меня. И ты довольно неуважительный человек. Я бы не ожидал, что вы будете чем-то отличаться на рабочем месте ".


"Чертовски верно".


Официант снова появился и принял их заказ. Самое горячее блюдо в меню для них обоих: луковый суп, затем ризотто, а затем банановый фламбé. Том оторвал кусок хлеба и бросил половину через стеклянную стенку в воду. Они наблюдали, как две чайки с криками нырнули за лакомым кусочком.


"Итак, что мы делаем, Хьюго? Мы поймаем убийцу или просто будем валять дурака?"


"Хороший вопрос". Хьюго покачал головой. "Я не знаю, у меня такое чувство, будто я налетел на стену".


"Скажи мне".


Это то, чего хотел Хьюго. Аудитория - подозрительный, агрессивный и решительный ум Тома, работающий над проблемой. И перспектива тоже, хотя он знал, что Том предложит несколько вариантов, за которыми он не сможет последовать.


"Хорошо. Давайте начнем с Гравуа..."


"Скользкий ублюдок".


"Да. Определенно что-то задумал ..."


"Или, может быть, он просто ненавидит копов".


"Или, может быть, тебе стоит заткнуться и послушать", - сказал Хьюго, ухмыляясь. "То ли он от природы скользкий, то ли ненавидит копов, он что-то скрывает. Не захотел разговаривать со мной как с журналистом или когда я ходил с Гарсией. Вам просто нужно взглянуть на него, чтобы понять, что что-то происходит. Но что? Это тупик. Я не могу заставить его говорить, и он знает, что мы знаем недостаточно, чтобы форсировать события ". Хьюго откинулся на спинку стула. "Так что, черт возьми, я должен делать?"


"Нет прямой связи ни с одним из трупов?"


"Не более чем быть лидером их профсоюза".


"И есть какая-нибудь связь с убийством Клаудии?"


"Понятия не имею. Насколько я знаю, они никого за это не поймали."


"И никакой связи с клоунами, которые ворвались в вашу квартиру?"


"Нет. Ну, может быть. Возможно, что тот, кого ты кастрировал, - один из капитанов Гравуа."


"Капитаны? Что это, блядь, такое?"


"У него есть ребята, которые ходят повсюду и проверяют букинистов. На самом деле это просто преследование, чтобы заставить их уйти. В любом случае, возможно, я видел, как этот парень приставал к Франсуа Бенуа, но я не могу быть уверен, что это один и тот же человек, я не обращал на это особого внимания ".


"Я понимаю". Том кивнул. "Что ж, я вижу, что это тупик. Тебе нужно найти другой способ добраться до него ".


"Например?"


"Например, реальные доказательства".


"У меня их нет, Том, вот что я тебе говорю".


"Тогда какого хрена ты думаешь, что этот парень в чем-то виновен? Господи, Хьюго, ты агент ФБР, а не мисс-гребаная-Марпл. Вы же не считаете людей виновными за то, что из-за них ваш чай сворачивается ".


"Чай не сворачивается".


"Заткнись, ты знаешь, что я имею в виду".


"Хорошо, мы сделаем по-вашему", - сказал Хьюго. "Почему он хотел смерти этих букинистов?"


"Чтобы он мог заменить их своими людьми".


"И женщины".


"Отвали. Вопрос в том, почему он хочет это сделать?"


"Потому что он берет с них долю? Он отрицал это, когда я спросил его."


"О, ну, тогда это все", - сказал Том, махнув рукой. "Если бы он сказал, что это не так, тогда я уверен, что он не стал бы лгать".


Они сидели тихо, пока принесли булькающий суп. Хьюго взял свою ложку. "Эти парни зарабатывают недостаточно, чтобы отплатить ему тем же, не так ли?" - сказал он.


"Понятия не имею. К чему ты клонишь?"


"Моя точка зрения такова: неужели он действительно заплатил бы Сесилии Роже и куче других и совершил бы три убийства, просто чтобы получать несколько дополнительных евро каждую неделю?"


"Да", - Том отхлебнул свой суп. "Действительно кажется чертовски выгодной инвестицией при не такой уж большой отдаче. И не забывай, что он калека ".


"Калеки не убивают людей?"


"Конечно, они знают. Но они не сбрасывают их в реки. Они стреляют в них, может быть, закалывают их ".


"Хорошо, значит, мы можем согласиться, что он не убивал всех троих сам". Хьюго отправил в рот ложку дымящегося супа, наслаждаясь насыщенным вкусом и теплотой.


"Что означает, что у него есть люди, работающие на него", - сказал Том. "Мы это уже знаем, кажется вероятным, что мы встретили двоих у вас прошлой ночью".


"Но они были там не для того, чтобы убивать".


"Почему они там были?"


"Я не уверен", - медленно произнес Хьюго. Он на секунду взглянул на воду. "Но я предполагаю, что они искали книгу".


"У них что, в Париже нет библиотек?"


"Забавно. Но послушай, у меня есть для тебя интересная история. У меня еще не было возможности рассказать тебе."


Он начал с прошлого Руссильона, истории его семьи и сотрудничества. Он продекламировал секретный код из книги "О войне" и насладился удивленным выражением лица Тома. Затем он рассказал ему о разговоре Руссильона с Максом и его попытке заставить Гравуа купить книгу. Когда он закончил перечислять все детали, которые смог вспомнить, Том заговорил.


"Руссильон звонил Гравуа, не так ли? Он позвонил ему и расстроился, возможно, угрожал ему. И Гравуа всадил ему пулю между глаз за это."


"Или один из его людей".


"Верно. И, конечно, у нас по-прежнему нет доказательств."


"Мы можем проверить записи телефонных разговоров, посмотреть, звонил ли Руссильон. Но даже если это так, вы, возможно, правы."


"Еще одно убийство призрака".


Настала очередь Тома смотреть на воду. Хьюго наблюдал за ним, видел, как его глаза работают слева направо, как на пишущей машинке, в то время как его разум лихорадочно работает. "Подожди", - сказал Том. "Если эти головорезы были в вашей квартире по той причине, о которой вы говорите, и Руссильон говорил правду -"


"Тогда где же книга?"


"Ты уже думал об этом". Том покачал головой, затем шумно отхлебнул суп.


"Я так и сделал".


"И ты знаешь ответ".


"На самом деле нет, не знаю. Понятия не имею."


"Господи, мы ходим по кругу, Хьюго. Хотя этот суп охуенно вкусный". Он отложил ложку. "Послушай, забудь Гравуа на мгновение. Представь, что он наш Барни ".


Хьюго кивнул. "Барни" - мрачное прозвище, которое Том и Хьюго носили для отвлечения внимания, отвлекающего маневра, который мог испортить расследование. Они вместе работали над делом в Лос-Анджелесе, две девушки были зарезаны в спальне одной из них. Убийца накрыл их головы полотенцами и оставил лицом вниз на кровати. Когда полиция нашла их, между их головами была зажата игрушка "Барни". Хьюго пригласили дать характеристику, что было достаточно просто благодаря полотенцам и расположению лицевой стороной вниз. Но он никогда не мог понять, что означало размещение Барни. Местные копы предположили, что это была приманка, но Хьюго так не думал. Хьюго сказал им, что если бы преступник хотел избежать разоблачения, он просто оставил бы тела в разных положениях или не прикрывал их.


Восемь месяцев спустя мужчина нанес еще один удар. Джеймс Л. Райт был соседом двух девочек, которые умерли в феврале того же года. В октябре Райт ворвался в дом другого соседа и зарезал маленькую девочку в ее комнате, но не знал, что в доме был ее брат-подросток. Мальчик побежал за отцовским пистолетом, застрелил Райта и спас свою сестру от смерти, истекающую кровью. Райт выжил, и вместе Хьюго и Том заставили его заговорить. Один из их первых вопросов был об игрушке Барни. Сначала Райт просто смотрел в ответ с отсутствующим выражением на его лице. Но когда Хьюго шаг за шагом водил его по месту преступления, Райт вспомнил. Когда он выходил из спальни, игрушка валялась на полу, у него на пути. Он повернулся, чтобы пнуть его обратно в комнату, и по чистой случайности он приземлился между девушками. Да, это была приманка, но совершенно непреднамеренная. С тех пор Хьюго и Том были бдительны в отношении подобных отвлекающих факторов.


"Хорошо, - сказал Хьюго, - я не думаю, что Гравуа - еще один Барни, но я притворюсь, что это так. Что тогда?"


"Хорошо, просто оставь его пока в стороне. Итак, тогда давайте поговорим о других важных вещах. А как насчет Рембо?"


"Давайте и это тоже исключим. Нет связи ни с кем, кроме Макса, и книга ушла из его рук к моменту его смерти. И нет причин думать, что Руссильон лгал о том, что его покупка была чисто личным делом ".


"Хорошо". Том перебросил еще один ломтик хлеба через стеклянную перегородку, и к пикирующему хору присоединилось еще больше чаек. Они проехали мимо Большой библиотеки и медленно разворачивались, готовясь направиться на запад вдоль Правого берега, обратно мимо Нотр-Дама и к Эйфелевой башне. "Что оставляет нас с чем?"


"Пропавший экземпляр "О войне" .


"Верно. Что еще?"


"Три мертвых букиниста".


"Одним из которых был Макс. Но разве ты не говорил мне, что он был готов отказаться от своего ларька?"


"Да, именно это он мне и сказал. Я тоже ему поверил."


Том вернулся к своему супу, низко склонив голову над тарелкой, пока говорил. "Что разрушает нашу теорию о том, что Гравуа убил его, чтобы завладеть его прилавком. Может быть, он убил его, чтобы заполучить книгу."


"Нет", - сказал Хьюго. "Я не думаю, что у него это есть".


"Гравуа? Почему бы и нет?"


"Потому что, если бы он это сделал, он не стал бы убивать единственного человека, который заплатил бы за это чертову кучу денег. Человек, которому он мог бы либо продать ее, либо человек, которого он мог бы шантажировать."


"Если предположить, что Гравуа снова убийца".


"Все дороги ведут в его направлении, не так ли?"


"Ни хрена себе". Том провел куском хлеба по внутренней стороне своей тарелки. "Так что же еще?"


"Нападение на меня и Клаудию и налет на мою квартиру".


"Возможно, нам следует искать связь между Клаудией и теми букинистами". Том откинулся на спинку стула. "Вы спрашивали ее о Дюране?"


"Да. Ей не понравилось, что я подглядывал."


Том ухмыльнулся. "Ты не был".


"Да, это помогает. В любом случае, она только что указала, что она полицейский репортер, а он коп. Хьюго пожал плечами. "В ее словах есть смысл. Я знаю, что в настоящее время она работает в новой целевой группе по борьбе с наркотиками, возможно, он имеет к этому какое-то отношение. И она пишет не об убийствах в Букинисте, она пишет о наркотиках ".


"Видишь, вот здесь хорошая информация". Том почесал затылок. "Я просто не уверен, что. Давайте поговорим о связи с наркотиками."


Мужчины подняли глаза и сидели тихо, когда официант принес их ризотто. "Вина, месье?" он спросил.


"Нет, спасибо", - быстро сказал Хьюго. Том нахмурился.


"Значит, наркотики, да? Иногда отвратительная работа. Я провел заклинание в Колумбии. Я когда-нибудь рассказывал тебе об этом?"


"Нет".


"Ну что ж, я не думаю, что здесь то же самое, что в Париже. О чем именно она писала?"


"Она сказала мне, что раньше существовали две организованные преступные группировки, которые разделили город и делили власть". Хьюго рассказал Тому о недавней истории с наркотиками в Париже, о том, как полиция изменила тактику, нацелившись на пункты распространения вместо каналов в Париж. Он рассказал ему о Добреску и североафриканцах, а также о подозрениях Клаудии, что африканской монополии теперь бросают вызов.


"Вот почему, " размышлял Том, " Гарсия боялся войны после стрельбы в ресторане. Но стрельба в ресторанах, убийства полицейских. Это довольно радикально ".


"Так и есть". Хьюго мгновение поиграл вилкой. Это было неизменным для преступников: они знали, что лучше не стрелять в полицейских или убивать невинных гражданских лиц. Не из уважения, конечно, а потому, что не было более надежного способа обрушить ад на вас и ваших сообщников, чем пролить кровь человека со значком или, не дай Бог, маленького ребенка. Те, кто игнорировал это правило, были немногочисленны, и в их собственных умах у таких отступников всегда были очень веские причины поступать так. "Что, если не только полиция меняет тактику? Я не имею в виду перестрелки, я имею в виду мертвых букинистов ".


"Объясни", - сказал Том с набитым ртом.


"Подумай об этом. Из них получаются идеальные пункты распространения наркотиков. Наличные и товары переходят из рук в руки каждый час каждого дня. Любой наблюдающий не увидел бы ничего, кроме книги или пластиковой Эйфелевой башни, мимо которой проходят. Обычно это розыгрыш для наркоторговцев, у них всегда при себе куча наличных, причем мелкими купюрами. Но так делают букинисты, так что это идеально подходит не только для сбора денег, но и для их отмывания ".


"Черт меня побери, ты прав". Том кивнул, его глаза горели от возбуждения. "Продолжай, блядь, не останавливайся сейчас".


Хьюго почувствовал волнение, когда кусочки головоломки поплыли навстречу друг другу в его голове, вращаясь, выстраиваясь в линию. "А что, если полиция устроит облаву?" он сказал. "При первом намеке на сирену дилер, который также является букинистом, может просто сбросить свое снаряжение на дамбу внизу или, если у него хорошая рука, выбросить его прямо в Сену".


Том стукнул кулаком по столу. "Это как иметь огромный гребаный унитаз, чтобы смывать мусор прямо туда".


"Совершенно верно". Хьюго задержал на нем взгляд, почувствовав, как замедляется его мыслительный процесс, когда кусочки головоломки встали на свои места, оставляя картину по-прежнему незавершенной. "Но, конечно, это конечная точка установки. У вас должно быть все остальное на месте, прежде чем вы сможете начать продавать ".


"А, ты имеешь в виду поставки наркотиков, людей, которые их доставляют, всю эту чушь. Да, как кому-то удается делать это под носом у недружелюбных педс-нуаров?"


"Не просто как. Кто мог бы это сделать?"


Том сделал свое умное лицо. "Как насчет кого-то, у кого есть существующий запас лекарств и люди, работающие на него?"


"Очень смешно". Хьюго нахмурился. "Но ты прав. И это должен быть кто-то, кто, по сути, невидим для жителей Северной Африки. И полиция."


"Невидимый? Что ты имеешь в виду?"


"Ну, тогда, в 1920-х годах, Аль Капоне не мог просто с важным видом заявиться в Остин, штат Техас, и начать торговать кокаином. Здесь то же самое. Ни один из итальянских мафиози не смог бы проскользнуть в город и привести с собой свои фабрики по производству наркотиков и солдат, они бы торчали, как больные пальцы. Чтобы добиться успеха, кто-то, открывающий свое дело в Париже, должен был бы разработать свои маршруты и линии снабжения так, чтобы никто не подозревал, что он делает. Это означает, что в той или иной форме тот, кто это делает, действует уже некоторое время. Верно?" Теперь Хьюго говорил быстрее, его осенило. "Том, кто единственный человек, за которым не охотится организованная преступность? Единственный человек, которого полиция оставит в покое?"


"Черт, я не знаю". Он потер подбородок. "Полиция может облажаться во всем, они, вероятно, перепутали бы Аль Капоне с Аль Пачино и расстелили бы красную дорожку. Но организованная преступность? Черт возьми, единственный человек, которого они не попытаются убить, - это мертвец."


"Это совершенно верно". Лицо Хьюго расплылось в улыбке. "Раньше мы называли его призраком, но это не так. Он феникс, восстающий из пепла".


Глава тридцатая


Том хотел съесть десерт в маленьком баре на яхте, где у них был доступ к бренди. В медицинских целях, заверил он Хьюго. Том зашел первым, чтобы сделать заказ для них обоих, в то время как Хьюго задержался снаружи, чтобы позвонить Эмме.


"Еще один исследовательский проект. Как можно быстрее."


"Да, сэр" .


"Так-то лучше". Хьюго ухмыльнулся. "Мне нужно знать все об идентификации тел на месте преступления". Он назвал ей общую дату и столько других деталей, сколько смог, и добавил: "Попробуйте DCRI, DGSE, Интерпол, Европол. И если у вас ничего не получится, перезвоните мне, я могу попросить капитана Гарсию выяснить."


"Ты говоришь как маленький мальчик на Рождество, Хьюго. Что происходит?"


"Пока не могу вам сказать, мне нужно убедиться, что я прав".


Он оставил ее за этим занятием и пошел в маленькую каюту лодки. Том был в баре, перед ним стояли два бокала бренди. "Что я упускаю из виду, что ты понял это первым?" - Спросил Том.


"Во-первых, ты никогда не имел удовольствия находиться в его обществе".


"Так помоги мне выбраться".


"Хорошо. И скажите мне, считаете ли вы меня сумасшедшим. Действительно."


"С удовольствием", - сказал Том. Он покрутил свой бокал и кивнул Хьюго, чтобы тот продолжал.


"Начните с предположения, что никто не лжет, если в этом нет необходимости. Или, другими словами, если вы лжете, у вас есть причина для этого ".


"Лжецам есть что скрывать. Ты гений".


"Потерпи меня", - сказал Хьюго. "Мой опыт всегда заключался в том, что ложь о мелочах, о том, почему вы носите часы или получили штраф за неправильную парковку, - это те, которые сбивают вас с толку. Проблема в том, что люди не замечают их, потому что никто не ожидает, что вы будете лгать об этих вещах. Теперь вернемся к тому, что рассказала мне Клаудия."


"О чем?"


"О Париже. Проблема наркотиков. Она сказала, что перед тем, как Добреску и его команда были убиты, они начали стрелять в полицию, пытаясь расширить свою территорию."


"Убивать копов - плохая идея".


"О котором жители Северной Африки уже знали. И когда Добреску начал, это вывело их из себя. Что говорит нам о двух вещах. Во-первых, североафриканцы, вероятно, не стали бы пытаться убить репортера, работающего с копами. И второе, что даже наркоторговцы и мафиози знают, что лучше не нападать на копов ".


"Итак, Добреску был тупицей, и его изрубили на куски за это".


"Верно". Хьюго попытался вспомнить точные слова Клаудии. Они идентифицировали его и нескольких его главных помощников по ДНК и стоматологическим картам . "За исключением того, что это не обязательно".


"Мы все знаем, что ты умнее меня, так что перестань быть таким гребаным загадочным".


"Извини, " улыбнулся Хьюго, " но я должен дойти до этого логически, шаг за шагом, по своему разумению". У него зазвонил телефон. "Эмма. Это было быстро."


"Я в порядке, - сказала она, - плюс полный отчет по всем тем базам данных, которые вы упомянули. Легкая добыча."


"И каков ответ?"


Эмма читала раздел отчета, о котором он спрашивал, пока Том внимательно изучал его лицо. Закончив чтение, Эмма спросила: "Это удовлетворяет?"


"Конечно, делает, спасибо. О, и не могли бы вы прислать машину за Клаудией, к ее дому на бульваре Д'Аржансон?"


"Прямо сейчас?" Она спокойно слушала, как Хьюго рассказывал ей об убийстве Руссильона и о том, как он хотел, чтобы Клодия была рядом с ним, независимо от того, привела она с собой подругу или нет. "Бедняжка", - тихо сказала Эмма, когда он закончил. "Ты продолжай делать то, что делаешь, лови этих людей, а я позвоню и сообщу ей, что кто-то уже в пути. Я позабочусь о ней, пока ты не приедешь ".


"Спасибо, Эмма", - сказал Хьюго. Он повесил трубку и взял свой бренди.


"Ну?" - спросил Том.


"Он сумасшедший. Должно быть, он."


"Я буду, если ты не скажешь мне, что, черт возьми, только что произошло".


"Хорошо. Итак. Теперь, когда я думаю об этом, эти мелочи кажутся такими очевидными, обретают смысл. Наверное, я просто отвык от практики." Том собирался прервать, но Хьюго поднял руку. "Гравуа часто потирал запястье. Он был в перчатках и хромал. Помнишь? Он ходил с тростью."


"Рак".


"Рак. Нет, дело было не в этом. Весь его внешний вид был отстраненным. Я просто не думал, что все это как-то связано. Но он перенес пластическую операцию, все его лицо изменено. Я предполагаю, что тот, кто делал операцию, также избавился от его волос, высосал из него жир, целых девять ярдов. Отсюда и изможденный вид. Его лицо буквально исказилось".


"Гравуа? Это довольно притянуто за уши. А как насчет ДНК и отпечатков пальцев, которые говорят, что Добреску мертв?"


"Хороший вопрос. Вот почему я позвонил Эмме, чтобы проверить отчеты и посмотреть, что именно они нашли."


Том резко выпрямился. "Господи, Хьюго, они нашли только руку и ногу, не так ли?"


"Да, некоторые из них".


"И они предположили, что кусочки руки и ноги означали, что весь человек тоже сгорел там".


"Верно. Только я не думаю, что он им был. Я думаю, что румынская спасательная операция была успешной - по крайней мере, частично. Может быть, он сгорел при пожаре, может быть, это объясняет его операцию или травмы, я не знаю. Но в чем я действительно верю, так это в то, что он сбежал, хотя и не раньше, чем потерял способность пользоваться рукой и ногой. Вот почему ему пришлось наклониться и открыть левый ящик правой рукой. Почему он потер левое запястье, а не правое. И, конечно, почему он носит перчатки и ходит с тростью."


"Невероятно". Том осушил свой стакан и подал знак принести еще. "Гравуа на самом деле Добреску".


"В этом есть смысл. Вот почему мы ничего не смогли найти о его прошлом, вот почему он, казалось, появился из ниоткуда. Но у него были люди, он знал город. Этот парень, Ника, он был одним из них. Я думаю, он начал нанимать итальянцев ".


"Кто, черт возьми, такая Ника?"


"Ублюдок, который похитил Макса".


"О? Почему ты говоришь, что он итальянец?"


Хьюго склонил голову набок. "Название, конечно".


"Ты тупое дерьмо. Ты думаешь, это сокращение от Николя или что-то в этом роде, не так ли?"


"И тебе, конечно, виднее".


"Чертовски верно. Ника не итальянка и имя у нее не такое, не в данном случае. Это восточноевропейская фамилия." Том откинулся на спинку стула с самодовольной ухмылкой на лице. "Румынский, если быть точным".


"Я должен был догадаться". Хьюго покачал головой. "Такой человек, как Добреску, не собирается делать покупки за границей ради своей мускулатуры. Слишком параноидальный."


"Ни хрена себе", - сказал Том. "Вор в законе, который видел, как его людей зарубили до смерти, и, возможно, ему самому отрубили руку и ногу, он будет довольно параноидальным. И взбешенный. Бьюсь об заклад, после всего этого дерьма расправиться с букинистами для него и его парней все равно что проглотить закуску ".


Они встретились взглядами, и Хьюго улыбнулся. "Я знаю, что ты собираешься сказать дальше", - сказал он.


"Ты имеешь в виду, что у тебя есть потрясающая теория, но нет гребаных доказательств?"


"Что-то вроде этого".


"Пойдем, купим что-нибудь. Я был бы счастлив вырвать несколько волос с головы этого ублюдка для совпадения ДНК. О черт, у него вообще ничего нет ". Том провел рукой по лицу. "Ты прав, он умный парень".


"Боюсь, что да. Отличное сочетание, умный и психованный ".


"И если он готов вернуться и сразиться с теми, кто отрубил ему ногу, я предполагаю, что даже я не смог бы убедить его заговорить".


"Справедливое предположение".


Пол под их ногами начал вибрировать, и мотор лодки изменил высоту звука, когда капитан маневрировал к причалу. Хьюго выглянул из окна в сторону набережной де Конти. "Интересно. Может быть, мы сможем привлечь к разговору кого-нибудь другого ".


"Позвольте мне поговорить с ним, кем бы он, черт возьми, ни был". Том потер руки. "У тебя есть кто-то на примете?"


"На самом деле, - сказал Хьюго, - я знаю".


* * *


Они выбрали тонкий подход. Хьюго покинул причал и направился на восток вдоль порта Сент-Перес, в то время как Том рысцой добрался до набережной Конти и бочком подобрался к старому ларьку Макса. Он позаимствовал шляпу Хьюго и низко надвинул ее на глаза. План был прост: короткая записка для Жана Шабо, чтобы он появился в кафе &# 233; через тридцать минут, подписанная "Б. Г.", доставленная с достаточным временем, чтобы Шабо успел закрыть свой прилавок, но, будем надеяться, недостаточно времени, чтобы выяснить, действительно ли записка была от Бруно Гравуа.


Хьюго дошел пешком до улицы дю Бак, а затем свернул на юг, направляясь к месту встречи, бару под названием Le Sanglier, который находился в нескольких ярдах от площади Сен-Томас д'Аквин. Это был тихий уголок Парижа, мирный и относительно свободный от туристов район с узкими улочками и старыми домами, который Хьюго обнаружил во время одного из своих многочисленных скитаний. На самой площади находилась церковь Святого Фомы Аквинского, ничем не примечательное снаружи здание, которое, безусловно, не шло ни в какое сравнение с величием Нотр-Дама или богато украшенной церковью Сен-Шапель. Нет, красота этой церкви заключалась в ее строгих линиях, в ее голом интерьере и в покое спокойствия, который окутывал плечи немногих посетителей, переступавших ее древний порог.


Хьюго посмотрел на вход в церковь, испытывая искушение провести внутри несколько минут. Он, не стесняясь, был одним из многих агностиков, которые ценили, а иногда и нуждались в чувстве мира и безмятежности, которое окутывало посетителей этих старых памятников. Он долго думал, есть ли причина, чтобы не заходить внутрь, и нашел одну: церковь полагалась на естественное освещение, а это означало, что Преображение на потолке над алтарем, единственное оригинальное украшение церкви, а также картина, изображающая Святого & #201;Тьенна, проповедующего Ангелу, потеряли большую часть своего блеска после того, как прошел утренний свет. Он бы вернулся.


Он повернулся и вошел в бар.


Том прибыл тремя минутами позже и заглянул в его темные закоулки. Хьюго сидел за столиком в глубине зала, втиснутый в угол. Перед ним стояли три открытые бутылки пива.


"Он знает тебя", - сказал Том. "Тебе лучше держаться подальше, пока он не сядет. Если он увидит тебя, когда войдет, он может убежать."


"Хорошая мысль. Пусть он сядет на мое место, так, чтобы он был спиной к двум стенам ". Хьюго оглядел бар. "Я буду у окна, спиной к двери. И дай мне мою шляпу, я опущу голову, когда увижу его ".


Шабо поспешил в бар пять минут спустя, посмотрев на часы и оглядев темный интерьер. Хьюго наблюдал из-под полей своей шляпы, как Том помахал ему рукой, приглашая подойти. Шабо облизнул губы, прежде чем еще раз оглядеться и отойти в конец зала. Как только он сел, Хьюго встал и быстро подошел к столу, преграждая ему путь.


У Шабо отвисла челюсть. "Ты!" Он посмотрел на Тома. "А кто вы такой? Ты сказал, что Гравуа-"


"Представь себе это", - сказал Том. "Я солгал".


Шабо начал вставать, но Хьюго положил руку на колено букиниста спереди и заставил его опуститься обратно. "У нас есть к вам несколько вопросов", - сказал Хьюго.


"Мне все равно", - прошипел Шабо. "Ты не знаешь, что делаешь. Отпустите меня, и, может быть, я не расскажу Гравуа об этом ".


"Мы знаем, кто он, Шабо", - сказал Хьюго. "Мы просто хотим дать вам шанс признаться".


Шабо заметно побледнел. Он уставился на Хьюго, а затем на Тома. "Послушайте, если вы знаете, кто он, тогда вы знаете, кто я. Мое прошлое. Ты знаешь, что я не... что я нарушаю закон, да, но я не убиваю. Я не знаю."


"Это хорошо", - сказал Хьюго. "Дело в том, что кто-то действительно убил Макса".


"Это был не я". Шабо снова облизнул губы.


"Ты был в его квартире", - сказал Хьюго. "Что означает, что ты уже солгал мне однажды".


"Bien . Я был там." Глаза Шабо расширились. "Но только потому, что я боялся. Мне сказали, что Макс согласился съехать, но..." Он покачал головой.


"Ты в это не верил", - сказал Хьюго.


"Я этого не делал. Он был одним из тех, кто сопротивлялся. Несколько раз." Шабо начал подниматься, но Хьюго снова толкнул его на пол. "Пожалуйста, месье, я ожидал Гравуа у своего прилавка сегодня днем, он должен был зайти. Вот почему я подумал, что должен прийти сюда ". Он посмотрел на свои часы. "Merde , ты должен понять. Если меня там не будет, когда он приедет, если кто-нибудь скажет ему, что я был с тобой ..."


"Пойдем с нами в полицию, - сказал Хьюго, - они смогут защитить тебя, если ты им позволишь".


"Конечно". Губы Шабо скривились. "А если я дам показания против Гравуа", - сказал он.


"Верно, - сказал Том, - а если ты этого не сделаешь, может быть, Гравуа услышит о нашем маленьком тêте-а-т êте" .


"Это не игра". Шабо наклонился вперед, и его глаза сузились. "Если он заподозрит, что ты знаешь, ты не подойдешь к нему и на милю. Во всяком случае, не живой."


"Monsieur Chabot." Хьюго снял шляпу и положил ее на стол, затем сел, раскрыв ладони. "Это вопрос времени. Если вы нам не поможете, тогда я пойду поговорю со своим другом в префектуре, человеком, расследующим эти убийства. Знаешь, что он сделает? Он придет и поговорит с тобой. И он не передаст вам записку, он появится с полудюжиной полицейских машин, с включенными сиренами и мигалками. Затем он возьмет вас под стражу, и вы проведете день или около того в тюрьме. Теперь, на самом деле, не имеет значения, скажете вы ему что-нибудь в этот момент или нет, не так ли? Потому что, когда ты выйдешь, если ты выйдешь , Добреску будет ждать тебя. Он из тех людей, которые поверят вам на слово, что вы ничего не говорили? Или он из тех людей, которые убьют тебя на всякий случай?"


Они наблюдали, как правда навалилась на Шабо, и его плечи поникли под ее тяжестью. Когда он поднял взгляд на Хьюго, его глаза были влажными. "Я хочу американскую опеку".


"Почему?" Сказал Хьюго. "Я не уверен, что могу вам это обещать. Мы официально не участвуем, и французы почти наверняка будут возражать ".


"У Гравуа есть люди в префектуре", - взмолился он. "Если я пойду туда, я буду не в большей безопасности, чем оставаться на улице".


"Что вы имеете в виду?" Сказал Хьюго. "Какие люди?"


"Я не знаю. Но я слышал, что в понедельник был застрелен дружелюбный к полицейским репортер."


"Что ты знаешь об этом?" Хьюго наклонился вперед, его челюсть сжалась.


"Я знаю, что Гравуа заказал это".


"Что еще?"


"Как вы думаете, как Гравуа узнал, где будет журналист? Парень связался с префектурой, и кто-то передал эту информацию Гравуа."


"Журналист не был "парнем", " сказал он Шабо. "Ваш босс не просто расстреливает журналистов, дружелюбных к полицейским, он расстреливает журналистов женского пола".


"Тогда вы понимаете, почему я не хочу переходить ему дорогу", - сказал Шабо.


"Слишком поздно для этого", - сказал Том. "Нравится тебе это или нет, но теперь ты на нашей стороне".


"Только если я получу американскую опеку", - сказал Шабо. "Если нет, я рискну". Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.


"Ладно, прекрасно", - сказал Хьюго. "Но это займет некоторое время, чтобы договориться, несколько часов. Тебе пока следует оставаться с нами ".


"Нет", - Шабо покачал головой. "Если это займет несколько часов, я вернусь в свой киоск. Ты можешь думать, что ты в безопасности от него, но если он увидит, что я пропал и мы вместе, мы станем для него большой мишенью ".


"Он прав, Хьюго", - сказал Том.


"Хорошо", - кивнул Хьюго. "Возвращайся в свой киоск, пока мы разберемся с этим. Том, за тобой здесь следили?"


"Пошел ты", - сказал Том. "Это у тебя нет практики, а я не гребаный идиот".


"Да, извините", - сказал Хьюго. "Хорошо, мы уйдем один за другим, месье Шабо, вы уходите первым. Купи сэндвич где-нибудь поблизости, это объяснит твое недолгое отсутствие, если Гравуа зайдет." Хьюго написал номер своего мобильного на салфетке и протянул ее французу. "И запомни это, хорошо? Не держи это при себе. Запомни, а затем уничтожь это. Если тебя что-то напугает, позвони или напиши мне. Достаточно простого SOS. Мы не хотим, чтобы Гравуа знал, что мы вышли на него, но если я не смогу быстро связаться с вами, мы пошлем полицию. Понял?"


"Да", - кивнул Шабо. Дрожащими пальцами он положил салфетку в карман пальто. "Merde . Это безумие".


"У вас есть семья?" - Спросил Хьюго. Близким родственникам также потребовалась бы какая-то защита, учитывая склонности Добреску.


"Oui ." Шабо уставился в пол. "У меня есть маленькая девочка. Она живет со своей матерью, и я не слишком часто ее вижу." Он сел. "Я должен сказать ей "До свидания". На всякий случай, я должен."


"Это не очень хорошая идея. Ты должен быть у своего прилавка, когда Гравуа будет проходить мимо ". Хьюго вспомнил публичную пощечину, которую Гравуа отвесил Шабо. "Полагаю, он не привык, чтобы люди его не слушались".


"C'est vrai, monsieur ." Это правда. "Но если я попаду в программу защиты свидетелей или если ... Мне нужно, чтобы моя Николь знала, что я не уходил, не попрощавшись". Шабо развел руками. "Что бы ты сделал?"


"Хорошо". Хьюго нахмурился. "Тогда нам нужно изменить план. Вообще не возвращайтесь в свой киоск. Делай то, что должен, иди навестить свою дочь, а затем возвращайся сюда. И помни, позвони мне, если возникнут проблемы ".


Хьюго сидел и смотрел, как Шабо выбегает из бара. Он повернулся к Тому. "Я не силен в этом секретном бизнесе. Правильно ли мы с этим справляемся?"


"Никогда не узнаешь, пока все не закончится". Том потягивал свое пиво. "Эй, ты хочешь, чтобы я остался с Шабо?"


"Я не знаю. Он разозлит Гравуа, если тот не придет на их встречу. Этот парень настоящий параноик, так что он вполне может натравить собак на Шабо. И если он это сделает, ты не захочешь оказаться между ними ".


Глава тридцать первая


Было три часа, когда Хьюго вошел в кабинет посла Тейлора. Посол уже знал о смерти Руссильона, и он сидел за своим столом, сочувственно и не прерывая слушал, как Хьюго излагал просьбу Шабо об опеке в США.


Когда Хьюго закончил, он откинулся на спинку стула. "Тот же вопрос, что и всегда, Хьюго. В чем наш интерес ко всему этому? Послушайте, я, может быть, и большой босс здесь, но я должен отвечать и перед другими тоже. Например, госсекретарь, а иногда и президент. Если то, что вы говорите, правда, то взятие его под стражу для защиты здесь является признанием того, что мы считаем французскую полицию нечистой на руку ".


"Только один или два из них".


"Если мы даже предложим это, люди расстроятся. Мы проводим много времени, играя в полицейских в странах Третьего мира, я не уверен, что мы хотим играть в это и в Старой Европе. Мне нужен какой-то подлинный американский интерес, чтобы оправдать то, что я привел его сюда и скрывал от французов ".


Хьюго кивнул. Это не было необоснованной позицией. "Как насчет того факта, что в сотрудника посольства США стреляли?"


"Хорошая попытка". Посол улыбнулся. "Насколько я слышал, ты был героем, а не мишенью".


"Похоже, это зависит от того, кого вы спросите". Хьюго встал и начал расхаживать перед столом, сцепив руки за спиной, пока размышлял. Он остановился и щелкнул пальцами. "Что, если сотрудник французской полиции привел его сюда и попросил нашей помощи?"


"Французская полиция..." Посол на мгновение уставился в пол. "Да, я думаю, этого было бы достаточно. По крайней мере, на некоторое время."


"Достаточно хороший". Хьюго встал. "Мы встречаемся с этим пронырой в баре на другом берегу реки. Я возьму пару своих парней и приведу его сюда ".


"Подождите". Посол поднял руку. "Если ты это сделаешь, останешься только ты и французский полицейский. В противном случае это выглядит так, как будто мы разыгрываем шоу, и это именно то впечатление, которого я должен избегать ".


"Замечание принято", - сказал Хьюго. "Я удостоверюсь, что объект договорился о встрече, а затем вызову своего полицейского".


"Хорошая идея". Посол Тейлор проводил Хьюго до своей двери. "Итак, как поживает раненый репортер?"


"Чудесное выздоровление. Немного побита, конечно, но физически довольно хороша, хотя и потрясена смертью отца."


"Я уверен. Он был хорошим человеком, я сам с трудом могу в это поверить. Я верю, что у французов есть кто-то, кто присматривает за ней", - сказал посол Тейлор. Хьюго прочистил горло и уставился в пол, а посол улыбнулся. "Ах, я понимаю. Тогда она в надежных руках ".


Хьюго покинул офис посла и спустился в отдел безопасности, где нашел Клаудию и Эмму в своем кабинете. Эмма водила пальцем по карте, указывая, где она была размещена на протяжении многих лет. Хьюго сразу подошел и нежно обнял Клаудию.


"Ты в порядке?" - спросил он.


"Да, я так думаю". Румянец вернулся к ее лицу, и она больше походила на криминального репортера, которого он впервые встретил, чем на дочь, которая только что споткнулась о своего убитого отца. "Я в порядке, Хьюго, я просто хочу знать, что происходит, кто это сделал".


"Я тоже, мы работаем над этим". Он посмотрел на Эмму, а затем на Клаудию. "Прямо сейчас мне нужно попросить тебя об одолжении".


"От кого?" Спросила Эмма.


"На самом деле, и то, и другое. У нас намечается несколько развлечений и игр с местными жителями. Наверное, будет лучше, если ты посидишь здесь пару часов."


"Посещает", - сказала Клаудия. Подождите. "Что именно "назревает"? Ты делаешь что-то опасное?"


"Этого не должно быть, нет".


"Том будет с тобой?"


"Да".


"Хорошо, тогда ты можешь заняться своим безопасным бизнесом, пока он присматривает за мной".


"Я расскажу тебе все об этом сегодня вечером, я обещаю. Но ты не придешь".


"Почему бы и нет?"


"Ну, во-первых, вы только что пережили сильное потрясение. Во-вторых, ты все еще ранен." Его голос был спокоен, но тверд. "Я думаю, что это довольно веские причины".


"И ты думаешь, что это тебе решать?" В глазах Клаудии вспыхнули искры, и Хьюго понял, что ему нелегко будет победить.


Он повернулся к своему секретарю. "Эмма, скажи ей".


"Я остаюсь в стороне от этого". Она повернулась и пошла обратно к своему столу, закрыв по пути дверь. Хьюго показалось, что он увидел ухмылку на ее лице.


"Хьюго". Клаудия стояла, уперев руки в бедра, ее карие глаза сверкали. "Я абсолютно серьезен".


"Я знаю, но я тоже. Я имел в виду это, когда сказал, что это не должно быть опасно. И когда я сказал, что расскажу тебе об этом сегодня вечером. Но это один из тех случаев, когда, если что-то действительно идет не так, ты не хочешь быть там ".


"Нет, ты имеешь в виду, что, ты не хочешь, чтобы я был там, если что-то пойдет не так".


"В любом случае". Хьюго покачал головой. "Послушайте, извините, я просто не могу рисковать. Это..."


"Это для моего же блага?"


Хьюго подмигнул. "Ты купил это прошлой ночью".


Она закатила глаза. "Мы говорим не о порке, Хьюго".


Он взглянул на дверь и одарил ее взглядом "потише". "В мои планы входит вернуться сюда в любом случае, вероятно, через час или около того. Ты не в той форме, чтобы бегать повсюду, и ни Том, ни я не сможем присмотреть за тобой ".


"Хьюго!" Она отвергла его попытку чмокнуть в щеку, когда он проходил мимо. Он не остановился, чтобы попробовать еще раз, но почувствовал, как ее глаза сверлят его спину.


Выйдя из посольства, он позвонил Тому. "Все еще на площади Согласия?"


"Нет", - сказал Том низким голосом. "Крийон".


"Господи, Том", - простонал Хьюго. "Что ты там делаешь?"


Отель Crillon, расположенный через дорогу от площади Согласия и в четверти мили от посольства США, был одним из старейших отелей класса люкс в мире. Хьюго много раз работал в этом месте, так как обычно это был первый выбор для посещения высокопоставленных лиц. Все, от Чарли Чаплина до Джеки Онассиса и Эксла Роуза, останавливались там. Одним из величайших моментов, по мнению Хьюго, стал день после того, как Лэнс Армстронг в седьмой раз выиграл "Тур де Франс": отель поднял флаг штата Техас в честь достижения своего гостя.


"Что я здесь делаю? Ты издеваешься надо мной?" Прошептал Том. "Я всегда хотел увидеть это место, оно чертовски потрясающее. Ты знал, что у них здесь есть семь разных видов мрамора?"


""Здесь?" - спросил я. Ты в ресторане? Великолепно". Ресторан отеля назывался Les Ambassadeurs и с середины девятнадцатого века предлагал изысканные и чрезвычайно дорогие блюда. Он был оформлен в стиле рококо, с хрустальными люстрами и обилием мрамора; его друг был прав, что был впечатлен. "И, Том, почему ты говоришь шепотом?"


"Как ты думаешь, почему? Здесь не разрешают пользоваться мобильными телефонами ".


"Конечно, нет". Хьюго усмехнулся. "Так что повесьте трубку и встретимся у входа".


"Господи, это место - гребаный дворец, ты бы видел эту мебель".


"Это так, и у меня есть", - сказал Хьюго. "А теперь убирайся оттуда, пока я не позвонил и тебя не вышвырнули".


"Ты бы тоже так поступил, ублюдок. Я сейчас выйду ".


Они встретились перед отелем и медленно пошли вдоль Правого берега мимо Тюильри и Лувра. Они пересекли Сену по мосту искусств, и Хьюго указал на прилавок Франсуазы Бенуа, который сейчас занимал невысокий, приземистый и очень темнокожий мужчина, куривший сигару. Хьюго отклонил предложение Тома сбросить его с моста и поиграть с ним в лапочки, но он улыбнулся этой картинке.


Их маршрут был окольным, они планировали медленно заходить в бар, по очереди заходя в магазины по пути, чтобы посмотреть, не следят ли за ними. Не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что они были.


"Проще простого", - сказал Том, тяжело дыша, когда догнал Хьюго. Он проскользнул в магазин дизайнерской одежды на бульваре Сен-Жермен и заметил "хвост". "Хочешь, я приглашу ее куда-нибудь?"


"Она?"


"Этот - любитель". Том подмигнул. "Но что касается хвостов, то очень мило. Взгляните сами".


Хьюго обернулся и увидел, примерно в сотне ярдов позади них, женщину с короткими каштановыми волосами, направлявшуюся к ним.


"Черт", - сказал он. "Клаудия".


Они ждали, и через несколько секунд она заметила, что они наблюдают за ней. Она выпятила подбородок и продолжила. "Заткнись, Хьюго, ничего не говори". Она немного запыхалась, но держалась вызывающе. "И ты не можешь злиться на меня, мой отец только что умер".


"Клаудия, я не сумасшедший", - сказал Хьюго. Он не был. На самом деле, он был впечатлен. "Но ты должен понять, я не шутил, это небезопасно для тебя".


"Или для тебя".


"Как насчет того, чтобы мы не играли в игры?"


"Как насчет того, чтобы ты не относился ко мне покровительственно?" Ее глаза снова вспыхнули.


"Да, " сказал Хьюго, " мы это обсуждали. Просто посиди спокойно в кафе é и я позвоню, когда все закончится ".


"Когда что закончится?"


"Хорошая попытка".


Хьюго нахмурился, когда зазвонил его мобильный телефон. Он вытащил его из кармана, планируя отправить на голосовую почту. Но когда он увидел входящий номер, его желудок сжался.


"Том, это Шабо. Текстовое сообщение." Он раскрыл телефон и прочитал сообщение: улица Веон вите, 21 . Он поднял глаза на Тома. "Улица Веон, где это?"


"Откуда, черт возьми, мне знать?" Том сказал. "Это твой город".


Хьюго посмотрел на Клаудию. "Есть идеи?"


"Это наводит на размышления", - сказала она. "Улица Веон...почему это кажется знакомым?"


"Я позвоню Эмме". Хьюго набрал ее номер и стал ждать. "Черт возьми. Голосовая почта."


"Наверное, ищет меня в ванной", - сказала Клаудия. "Извините".


"Он больше ничего не сказал, Хьюго?" - Спросил Том.


"Нет. Хотя слово "спешить" не является хорошим знаком."


"Да. Делает это маловероятным, чтобы это было просто новой точкой встречи ".


"Совершенно верно". Хьюго знал, что они думают об одном и том же.


Он у Гравуа.


"Вызвать полицию?" Предложил Том.


"По крайней мере, один из них". Он набрал номер капитана Гарсии и дозвонился до него после третьего гудка. Он объяснил ситуацию так быстро, как только мог, послушал мгновение, затем повесил трубку. "Он будет здесь через пять минут".


Том кивнул Клаудии. "А она?"


"Она остановилась у нас", - сказал Хьюго. "Если у Гравуа есть Шабо, он может знать о нас и послать кого-нибудь на поиски. Моя квартира, похоже, не самое безопасное место в мире."


"Кафе &# 233; могло бы быть", - сказал Том.


"Да, если она останется на месте, на что я бы не стал рассчитывать".


"Эй, - запротестовала Клаудия, - я прямо здесь, прекрати говорить обо мне так, будто меня нет. И скажи мне, что, черт возьми, происходит ".


"Мы должны были встретиться с этим парнем Шабо, " сказал Хьюго, " чтобы взять его под охрану".


"Только ты?" Сказала Клаудия.


"Да. Это сложно. Юрисдикция и политика встают на пути правоохранительных органов ".


"На этот раз", - пробормотал Том.


Хьюго положил руку на ее здоровое плечо. "Я не хочу, чтобы ты снова подвергалась опасности, Клаудия".


"Я ценю это", - сказала она. "Но у меня есть свои причины хотеть приехать. Это важно для меня ".


Хьюго кивнул. "Я знаю. Послушай, ты можешь поехать, но тебе придется оставаться в машине, хорошо?"


"Прекрасно", - сказала Клаудия. Она добавила с натянутой улыбкой: "Я правша, так что могу выстрелить, если понадобится".


"Нет", - сказал Хьюго. "Нам это и не нужно. Послушайте, я надеюсь, что мы просто собираемся забрать его, но я не знаю, чем это закончится. Я просто не знаю. Если ты придешь, ты должен делать в точности то, что я говорю, ты понимаешь?"


"Да, конечно". Клаудия кивнула, теперь серьезно.


"И я имею в виду именно это. Не надо этого дерьма независимого репортера, хорошо?"


"Я сказал, что да, Хьюго, я понимаю".


Они стояли на обочине и ждали капитана Гарсию. Он был там через четыре минуты, подъезжая на простом черном "ситроене", его окно опустилось, когда он остановился. Хьюго обошел машину и сел на переднее пассажирское сиденье, в то время как Том и Клаудия переместились на заднее сиденье. Хьюго начал знакомить ее с капитаном, но они оба проигнорировали его, и она наклонилась к открытому окну, чтобы обменяться быстрыми бизонами .


"Вы знаете друг друга?" - Спросил Хьюго.


"Залезай", - сказала Клаудия. "И да".


"Мы работали вместе", - сказал Гарсия. "Alors, куда мы направляемся?"


"В его послании говорилось "Улица Веон", вы знаете ее?" Сказал Хьюго.


"Не . Я позвоню в свой офис ". Он набрал номер и, как Хьюго догадался по его тону, разговаривал с подчиненным. "Да , Веон. В-Е-О-Н. Что вы имеете в виду, это не существует? Посмотри еще раз."


"Подождите", - сказала Клаудия, подавшись вперед. "Может быть, он имел в виду улицу Вéрон. С буквой "р". Он писал смс, верно? И очень спешит. Может быть, он уронил r . "


"Где находится улица ВéРон?" - Спросил Хьюго.


"Монмартр", - сказала она. "У меня был друг, который живет там, наверху".


"Что это за улица такая?"


"Маленький, узкий. Только для проживания. Знаете, типичная парижская улица с пяти- или шестиэтажными зданиями. Все квартиры, я бы предположил."


"Я уже в пути", - сказал Гарсия. Он завел машину и отъехал от тротуара прежде, чем она закончила давать указания. Он хорошо управлялся с машиной, проскальзывая мимо более медленного движения, не включая сирену, используя акселератор, чтобы выпутываться из неприятностей чаще, чем тормоз. Через несколько минут они были на мосту Согласия и проехали мимо посольства США. В голове Хьюго мелькнула мысль высадить Клаудию там. Но Шабо сказал "вите", так что время было против них.


Сразу за посольством они попали в пробку на Рю Рояль, и Гарсия выругался себе под нос. Затем он высказал то, о чем думал Хьюго. "Это может быть ловушкой".


"Ни хрена". Том подался вперед. "У вас есть доступная копия?"


"С уведомлением примерно за пять минут", - сказал Гарсия.


"Не зови их пока", - сказал Хьюго. "Если Шабо был прав насчет того, что у Гравуа есть кто-то в вашем офисе, мы не хотим, чтобы они знали, куда мы направляемся. Нет, пока мы не доберемся туда. Мы можем вызвать кавалерию непосредственно перед тем, как войдем."


Движение рассосалось, и Гарсия вдавил педаль газа. Машина влетела в проем, затем свернула через две полосы в более широкую. Когда они мчались по Рю Рояль, Гарсия включил задний синий свет. "Не хочу, чтобы меня остановили", - мрачно сказал он. "Не волнуйся, я убью это, когда мы доберемся туда".


Это заняло меньше десяти минут, и, когда они подъехали к улице Вé Рон, Гарсия выключил синий свет и замедлил ход. Они свернули на Рю Лепик, все молчали, глаза следили за улицей, как будто опасность таилась за машинами, припаркованными вдоль тротуара. Там, где улица Лепик пересекалась с улицей ВéРон, в ее восточном конце, Гарсия остановился. Он снял трубку с полицейской рации в машине и посмотрел на Хьюго.


"Пора сообщить об этом?"


"Я так не думаю". Хьюго отстегнул ремень безопасности. "Есть шанс, что там никого не будет. Если это так, и мы обращаемся к нему, мы раскрыли свои карты ".


"Как насчет того, чтобы, если ты оставляешь меня здесь, - сказала Клаудия, " я позвонила через пять минут или около того?"


"Приятного просмотра", - сказал Гарсия.


"Да, хорошая мысль", - сказал Хьюго. "И есть еще одна вещь, которую мы можем сделать". Он достал свой телефон и набрал номер Эммы. Заверив ее, что побег Клаудии не был ее виной, он попросил об одолжении. "Не могли бы вы проверить номер 21 по улице ВéРон? Выясни, кому она принадлежит ".


"Конечно, это займет у меня -"


"Мы на месте прямо сейчас, Эмма, это совсем не займет времени".


"Подождите".


Пока они ждали, в машине воцарилась тишина. Клаудия порылась в сумочке, доставая телефон и проверяя, включен ли он. Гарсия уставился в лобовое стекло, что-то бормоча и каждые несколько секунд поглядывая на часы. Том сидел рядом с Клаудией, закрыв глаза и откинув голову назад, непроницаемый для них всех. Через минуту он сел и сунул руку под куртку. Он вытащил маленький пистолет. Гарсия наблюдал.


"У вас есть лицензия на ношение этого здесь?" он спросил.


"Нет".


"Но вы знаете, как им пользоваться?"


Том только улыбнулся.


Хьюго увидел, что Гарсия открыл рот, поэтому он заговорил за Тома. "Он бывший сотрудник ЦРУ. Я видел, как он по пьяни отстреливал крылья мухе."


Том вынул магазин из рукоятки пистолета и проверил его. "Честно говоря, муха тоже был пьян".


Гарсия хмыкнул и повернулся, чтобы выглянуть из передней части машины.


"Хьюго?" Голос Эммы.


"Вот. Что у тебя есть?"


"Много пустяков. Дом, как и большинство, разделен на квартиры. В нем пять этажей, и верхний пуст. Четвертый и третий принадлежат семьям, все чисто, ничего интересного там нет."


"Французский?"


"Французские названия - это все, что я могу вам сказать. В обеих семьях есть маленькие дети, так что они, вероятно, не управляют криминальными династиями ".


"Хорошо", - сказал Хьюго. "А первые два этажа?"


"Принадлежит иностранной компании под названием "Цепеш Пропертиз". Я пытался выяснить, кто директора или принципалы, но эта компания спрятана на три или четыре части глубоко внутри корпораций и партнерств. Не повезло пробиться сквозь эти слои, это заняло бы некоторое время. И понятия не имею, кто там живет сейчас. Извините."


"Это то, чего я ожидал", - сказал Хьюго. "Хотя, вы сказали, что компания была иностранной. Случайно не румын?"


"Это верно", - сказала Эмма. "Я посмотрел слово, и Цепеш был фамилией Влада Цепеша. Румын. Но как ты узнал?"


"Удачная догадка. У вас есть план этажа?"


"Да, хотите, я отправлю это куда-нибудь по факсу?"


"Отправь это по электронной почте, я могу посмотреть это на своем телефоне".


Минута молчания. Затем: "Готово. Хьюго, ты делаешь что-то опасное?"


"Немного, но не волнуйся".


"Ладно, хорошо, если ты делаешь что-то опасное, но говоришь, чтобы я не волновался, тогда я просто сделаю себе сэндвич с яйцом и посмотрю, смогу ли я получить повторный показ Опры онлайн".


"Эмма, остановись. Я делаю это не сам, у меня здесь французская полиция ". По крайней мере, один из них .


"А что насчет посла, он знает?"


"Большую часть этого. Я введу тебя в курс дела, когда мы закончим, хорошо? И когда я сказал не беспокоиться, я имел в виду именно это. У нас все будет хорошо ".


Том нахмурился и постучал по своим часам.


"Мне нужно идти", - сказал Хьюго. "Спасибо за помощь". Он повесил трубку, прервав дальнейшие увещевания быть осторожным. "Нет четкой связи между домом и Добреску. Похоже, нам понадобится команда юристов, чтобы выяснить, кому принадлежит это место, но это само по себе говорит нам о многом ". Он посмотрел на капитана Гарсию. "Я делал это раньше, Том тоже. Вы не возражаете, если мы подытожим? Вы получите кредит, если это сработает, мы примем удар на себя, если нет ".


"К черту это", - пробормотал Том. "Дело идет плохо, ты предоставлен сам себе".


Гарсия криво улыбнулся. "Да, это, наверное, лучше всего", - сказал он. "Мы не слишком часто занимаемся этими ковбойскими штучками в Париже".


"Спасибо", - сказал Хьюго. "И я надеюсь избежать любых перестрелок. Мы действуем достаточно быстро, мы удивим их. Том, мы пойдем впереди. Капитан, прикройте заднюю часть дома, и один из нас пропустит вас через нее. Когда мы откроем заднюю дверь, капитан, мы постучим в нее три раза, чтобы вы знали, что это один из нас. Вы слышали три стука, никакой стрельбы, согласно?"


"Согласие" .


Хьюго повернулся к Клаудии и указал на улицу Вéрон. "Видишь, где эта улица пересекается? Наш дом - тот, что на углу, справа. Наблюдайте за нами, когда мы входим. Том будет у меня за спиной. Если он машет рукой, как ветряная мельница, вызовите кавалерию. И Том, ты видишь одного плохого парня с пистолетом или любым другим видом оружия, даже ножом для масла, помаши. Хорошо? Мы не хотим рисковать ".


"Я не против", - сказал Том.


"Еще кое-что, Клаудия", - сказал Хьюго. "Если мы войдем, не помахав вам рукой, и вы услышите хлопки или увидите хотя бы одного человека, которого вы не узнаете, выбегающего из дома, позвоните".


"Значит, я не зову на помощь только в том случае, если дом пуст?" спросила она. Она была бледна, и ее глаза перебегали с лица на лицо.


"В значительной степени", - сказал Том. "Если только бабушка не откроет дверь и не предложит нам кусочек торта и чашечку кофе".


"Верно. Теперь давайте посмотрим, к чему мы идем", - сказал Хьюго, открывая свой телефон. "Вот план этажа".


Дом находился на углу улицы ВéРон и улицы Одран, и, согласно планам, которые прислала Эмма, у него была старомодная, закрытая планировка. Парадная дверь выходила на пересечение двух улиц и вела в фойе, которое обслуживало все здание, включая лестницу, ведущую на верхние этажи.


Двойная дверь в задней части фойе, та, что вела в то, что, как они предположили, было квартирой Гравуа, станет их первым настоящим испытанием. Хьюго поднял бровь и посмотрел на Тома.


"Легко", - кивнул Том.


"Легко?" Гарсия запротестовал. "Вы еще не видели замок".


"Я знаю", - сказал Том. "Я предполагаю, что под ковриком есть ключ".


Как только они пройдут через двойные двери, им придется решить, разделиться или заняться L-образным планом этажа вместе. Длинный коридор разделял L на два отдельных крыла. С левой стороны находились три комнаты, с правой - еще две. Судя по их размерам и планировке, Хьюго предположил, что комнаты в задней левой части квартиры, вероятно, были кухней и ванной. Ближайшая к фасаду дома комната, вероятно, была столовой. Это была первая дверь слева от них, когда они вошли в квартиру.


По правую сторону от L, догадался Хьюго, находилась гостиная, а за ней - спальня. На схеме он мог видеть, что центральный коридор ведет прямо к задней двери, которая выходит на зеленую зону, разделяемую всеми домами на улице, площадью примерно в пол-акра. Идеальный путь к отступлению, подумал он, дающий доступ к задней двери каждого дома на улице или, в качестве альтернативы, к калитке в задней части небольшого парка, которая вела в переулок, который изгибался и выходил на улицу Одран.


"Интересно", - сказал Том. "Не похоже, что есть способ попасть на второй этаж изнутри квартиры". Он указал на крошечную карту. "Вы должны выйти в фойе и подняться по общей лестнице".


"Я не понимаю", - сказал Гарсия. "Зачем им арендовать два этажа, которые не соединены между собой?"


"Изоляция", - сказал Хьюго. "Я бы предположил, что второй этаж пуст, за исключением камер наблюдения, возможно, датчиков". Лицо Гарсии было пустым, непонимающим. Хьюго сказал: "Они используют первый этаж для любых операций, которыми они управляют. Это самый простой этаж, с которого можно сбежать в случае чрезвычайной ситуации. Они используют второй этаж, чтобы убедиться, что за ними не шпионят. Чтобы убедиться, что никто не сможет их подслушать. И, возможно, для хранения."


"Возможно, они соорудили лестницу или импровизированную лестницу внутри", - сказал Том. "Ничего существенного, потому что они не хотели бы привлекать к себе внимание, если могут этого избежать". Он посмотрел на Хьюго. "Так что держи свои гребаные глаза открытыми, на случай, если кто-нибудь спустится сверху. Вы хотите подмести здесь вместе?"


"Да, конечно", - сказал Хьюго. Это означало, что они будут работать спина к спине, очищая одну сторону квартиры, а затем другую. Без возможности связи, без раций или другого оборудования разделяться для борьбы с каждым крылом было бы слишком опасно. "Все довольны?" - Спросил Хьюго. Он посмотрел на Клаудию, которая все еще была бледной и с широко раскрытыми глазами, ее пальцы теребили ремешок сумки. Но она заставила себя улыбнуться и кивнула, что с ней все в порядке. "Хорошо", - сказал он. "Тогда пойдем".


Трое мужчин вышли из машины, тихо закрыли за собой двери и пошли.


Глава тридцать вторая


Улица ВéРон была такой, как ее описала Клаудия. Узкий, чистый, с обеих сторон окруженный пяти- и шестиэтажными зданиями, все с фасадами из серого камня, из которых состоит так много парижских улиц.


Они пошли по тротуару с той же стороны дороги, что и целевой дом. Хьюго возглавлял, Гарсия был посередине, а Том - сзади. Они шли в тишине, единственным звуком были их шаги по бетону, мягко отдававшиеся эхом от каменных зданий вокруг них. Хьюго осмотрел улицу в поисках часовых. Он был уверен, что ничего подобного не будет, просто потому, что люди, скрывающиеся на жилых улицах, привлекают неподходящее внимание. Гравуа, вероятно, полагался бы на анонимность заведения для своей безопасности.


Дом номер 21 находился на углу улиц Руэс В éРон и Одран и был единственным домом с воротами и зеленью перед ними. Ворота были частью железной ограды, которая отделяла тротуар от травы по обе стороны угловой стоянки. Внутри ограждения кусты рододендрона высотой по плечо закрывали вид из фасадных окон квартиры на первом этаже.


Хьюго остановился у ворот и посмотрел вверх и вниз по улице. Он указал вниз по улице Одран на аллею между домами, которая вела к общему парку позади многоквартирных домов. Гарсия кивнул и направился к нему. Хьюго подождал, пока он скроется из виду, а затем распахнул калитку и зашагал по короткой тропинке. Он был удивлен, обнаружив, что тяжелая входная дверь не заперта. Позади него Том сунул два инструмента обратно в карман пальто и пожал плечами.


Они вошли в маленькое фойе, голое, если не считать потертого коврика на деревянном полу. Справа от них лестница вела наверх, как и было показано на планах. Перед ними были двойные двери в квартиру Гравуа, и Том быстро направился к ним. Он на мгновение приложил ухо к двери, затем осторожно потянул за ручку. Заперт. Он вытащил длинный тонкий инструмент, по форме напоминающий зубоврачебную отмычку, и другой, очень похожий на плоскую отвертку. Отмычка и разводной ключ, вспомнил Хьюго. Прямо как в старые добрые времена.


Том двигался быстро и бесшумно. Он вставил натяжной ключ и повернул его так же, как поворачивал ключ, извлекая внутренний механизм из корпуса. Затем он принялся за отмычку, расположив пять штифтов внутри стакана и вставив их в корпус замка.


Пять едва слышных щелчков, и они были внутри.


Том вытащил свое оружие и оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что Хьюго тоже держит пистолет в руке. Когда Хьюго кивнул, Том приоткрыл дверь, и оба мужчины прислушались.


Ничего.


Том вошел внутрь, и Хьюго устроился рядом с ним, тихо закрыв за ними дверь. Толстый ковер покрывал всю длину коридора перед ними. Том бесшумно двинулся к столовой слева от них, держа пистолет наготове, и Хьюго последовал за ним, прикрывая коридор, не сводя глаз с закрытой двери справа от него, двери в гостиную. В столовой было темно, тусклый солнечный свет отфильтровывался слоем грязи на окнах. Но было достаточно светло, чтобы мужчины увидели длинный стол и дюжину стульев, все покрытые толстым слоем пыли.


Они очистили комнату за считанные секунды, затем прошлись по кухне и ванной. Дверь из ванной в коридор была заперта. Вместо того, чтобы тратить время на выбор книги, они вернулись через столовую. Хьюго шел первым, проверяя, что коридор все еще пуст, прежде чем перейти к двери в гостиную. У него была большая стеклянная ручка. Он положил на нее левую руку, приставив пистолет к лицу. Том сжал его плечо, чтобы сказать, что он готов, и Хьюго медленно повернул ручку. Она легко повернулась, и Хьюго затаил дыхание, когда рычаг отодвинулся и дверь приоткрылась.


Позади него Том шепотом отсчитывал: "Три, два, один-"


Хьюго пнул ногой основание двери. Когда она врезалась во внутреннюю стену, он двигался быстро. Он пошел налево, Том направо, оба пригнулись, их пистолеты были наготове. В этой комнате было темнее, чем в других. Тонкая полоска света вокруг окна справа от него подсказала Хьюго, что шторы были задернуты. Стоя спиной к стене, он мог видеть достаточно хорошо, чтобы различить мебель и возможные места для засады. Напротив него был камин, а между ним и ним - длинный низкий диван.


Хьюго посмотрел направо, где книжные полки тянулись вдоль стены по обе стороны занавешенного окна. Он увидел силуэт Тома перед полками и наблюдал, как его друг подкрался вперед, чтобы лучше видеть пространство между диваном и камином. Хьюго прикрыл это место своим пистолетом на случай ловушки.


Когда Том жестом показал, что это безопасно, Хьюго повернулся влево и навел пистолет на шкаф, единственный другой предмет мебели в комнате. Она была семи футов высотой и стояла в углу комнаты, но Хьюго задавался вопросом, есть ли место с другой стороны от нее, достаточно ли места для человека с оружием. Краем глаза Хьюго увидел Тома у камина, который прикрывал ему угол. Пространство опустело, они встретились у закрытой двери спальни.


Они на секунду остановились. Хьюго знал, что если это была засада, то это было последнее место, где ее можно было устроить. Он кивнул Тому, который наклонился и повернул дверную ручку. Том жестом показал Хьюго отойти от двери, пока они ее не открыли, поэтому он сделал шаг назад. Том повернул ручку и толкнул дверь, сам быстро отодвигаясь назад.


Тишина. Мужчины встретились на открытии, и Хьюго заметил, что дверь открылась только наполовину, несмотря на толчок Тома. Он опустил взгляд на пол и увидел, что он, казалось, мерцает в темноте. Он выставил ногу и услышал шорох ковра. Он взглянул на Тома, который пожал плечами. Хьюго поднял три пальца и сосчитал их до одного. Вместе они прошли через дверь в комнату, размахивая оружием в воздухе. Под их ногами затрещал пол. Пластиковая пленка.


Внутри было еще темнее, и Хьюго с трудом разглядел какую-либо мебель в комнате. Но темнота для него была темнотой для всех, кто был здесь, поэтому он был уверен, что никакой засады не было. Присев на корточки у двери, он провел рукой по стене позади себя. Его пальцы зависли над выключателем. Он прошептал Тому по-английски: "Зажги свет", затем прикрыл глаза и щелкнул выключателем. Его глазам потребовалось две-три секунды, чтобы привыкнуть, и он увидел, как Том моргает по другую сторону двери.


Он также был прав насчет отсутствия мебели в комнате, за одним исключением.


Посреди комнаты, в центре пластикового покрытия, которым был покрыт пол, стоял единственный стул с прямой спинкой. К нему была привязана лента за лентой для маскировки фотография Жана Шабо.


По крайней мере, Хьюго предположил, что это был Шабо. Лицо мужчины было неузнаваемым. Оба глаза были заплывшими, а нос сплющенным. Река крови окрасила его рот и подбородок, полностью пропитав рубашку спереди, а волосы торчали клоками, пропитанные еще большим количеством крови.


Хьюго медленно приблизился, высматривая признаки жизни. Когда он подошел ближе, он увидел, что у мужчины не хватает левого уха. Он посмотрел вниз и увидел, что она лежит на полу рядом со стулом, уютно устроившись на куче окровавленных тряпок. Оно было белым и восковым, как поддельное ухо, продаваемое на Хэллоуин, за исключением кусочков кожи и крови, отмечавших линию разреза. Хьюго приложил кончики пальцев туда, где должен был быть пульс Шабо, и покачал головой, глядя на Тома. Рядом лежали сотовый телефон Шабо и клочок бумаги. Хьюго подобрал его. Номер его мобильного телефона.


"Идиот", - прошептал Том. "Ты сказал ему избавиться от этого".


Они осмотрели комнату, и Том указал на люк в одном из углов. С двери свисала короткая веревка, и Том подошел и положил на нее руку.


Хьюго оглянулся на Шабо, но знал, что ничего нельзя было поделать. Он поднял руку, приказывая Тому подождать, затем подошел к выключателю и щелкнул им. Он вернулся к Тому, его пистолет был направлен на люк.


Том дернул за веревку, и они оба отступили назад. На потолке открылся квадрат света, разбитый силуэтом мужчины с пистолетом. Хьюго метнулся в одну сторону, Том в другую, когда сверкнуло дуло и звук выстрела эхом отозвался в пустой комнате на первом этаже. Мужчина выстрелил снова, вслепую, его цели переместились в темноту.


Хьюго поднял глаза и увидел человека, пробивающегося к дыре в потолке. Он оценил продвижение стрелка, затем тщательно прицелился в штукатурку и выстрелил. Он услышал вопль боли, когда мужчина упал в отверстие, его правый ботинок и большая часть ступни были снесены пулей. Когда он упал на пол, его левая рука сломалась, и он вскрикнул. Том быстро подошел к мужчине, наклонился и ударил его прикладом пистолета по голове.


"Тише, малыш, иди спать", - прорычал он.


Хьюго вернулся к веревке и полностью открыл люк. Шаткая деревянная лестница, развернутая сверху.


"Зажигай, быстро", - сказал он Тому и прикрыл отверстие пистолетом. "Я поднимусь наверх. Подожди, пока я разберусь с этим. " Наставляя пистолет, Хьюго начал подниматься по лестнице. Наверху он заглянул в комнату. Там было сумрачно, но выглядело пусто. Его окутал затхлый запах, когда он просунул голову в образовавшуюся щель. Нафталиновые шарики? Он ввалился в комнату и почувствовал тонкий, потертый ковер под руками и коленями.


Позади него какой-то звук.


Он развернулся и навел пистолет, когда темная фигура промелькнула в дальнем конце комнаты. Он дважды выстрелил, и цифра упала. Хьюго повернулся, чтобы проверить, нет ли других скрытых нападавших, но никого не увидел. Он двинулся к упавшему мужчине, напрягая зрение на случай, если тот пошевелится, держа палец на спусковом крючке. Мужчина лежал на животе, а Хьюго вырвал листок из книги Тома и нанес ему увесистый удар ногой. Ответа нет. Хьюго перевернул его ногой и отбросил пистолет мужчины в угол. Быстрая проверка пульса сказала ему, что мужчина мертв.


Темнота в комнате рассеялась, и Хьюго теперь мог видеть всю квартиру от задней части до передней. Пусто.


"Все чисто", - крикнул он, но Том уже был на вершине лестницы. Хьюго огляделся и впервые заметил дверь без окон, менее чем в десяти футах от проема, вделанную в заднюю стену дома. Пожарная лестница, и, вероятно, куда направлялся мертвец. На чертежах, присланных Эммой, не было наружной лестницы, так что Гравуа, должно быть, построил ее.


Когда Том втащил себя в комнату, Хьюго обратил свое внимание на фасад дома. Если когда-то и была стена, разделявшая это пространство надвое, то теперь ее не было. Это было похоже на пустой чердак, лишенный мебели или украшений, просто стопка из пяти или шести коробок в дальнем углу.


Хьюго направился к ним, но замер, услышав треск выстрелов из-за дома. Он повернулся и побежал мимо люка к пожарной лестнице. Том был уже там, распахивая дверь. В комнату хлынул свет, и оба мужчины остановились в дверном проеме, ожидая, пока их глаза привыкнут.


"Поехали", - сказал Том. Он нырнул в дверь с поднятым пистолетом, Хьюго прямо за ним. Железная лестница спиралью спускалась в общий сад. Хьюго осмотрел территорию: прямоугольник травы и несколько кустов, уединение поддерживалось каменной стеной. Никого не видно. В глубине были открыты железные ворота.


"Где, черт возьми, Гарсия?" Том сказал.


"Понятия не имею", - ответил Хьюго. Сколько выстрелов они слышали? Двое? Трое? Они добрались до подножия пожарной лестницы, не увидев ни одного убитого или раненого. "Пойдем. Не спускай глаз с тех кустов".


"Ни хрена себе", - пробормотал Том.


Они шли по саду бок о бок. Однажды Хьюго заметил движение в окне квартиры на верхнем этаже несколькими домами ниже, удивленное лицо старика, который быстро ретировался. Подойдя к воротам, они услышали вой сирен. Хьюго поймал взгляд Тома и понял, что они думают об одном и том же: Клаудия. Хьюго прошел через ворота первым, опустившись на одно колено, целясь влево. Том отставал на долю секунды, прикрывая правую сторону. Переулок, по которому Гарсия спустился, когда они вошли в дом, был пуст.


Почти.


"Смотри". Том указал на четыре гильзы на земле. Они оба опустились на колени, чтобы посмотреть, но не прикоснуться. Хьюго увидел два разных пистолета, один 40-го калибра, а другой поменьше 22-го. Хьюго не знал, который был из пистолета Гарсии, если вообще из какого-либо.


Они встали и быстро пошли по переулку, сирены выли теперь громче. Когда они приблизились ко входу в переулок, раздались еще два выстрела. Хьюго указал вниз, на лужу крови, но мужчины едва замедлили шаг, и Клаудия теперь их беспокоила, потому что выстрелы прозвучали совсем рядом с машиной. Они повернули налево на улицу Одран и добежали до угла, перед домом.


Когда они дошли до улицы Вé Рон, Хьюго посмотрел вниз по улице, туда, где они оставили Клаудию. Машина все еще была там, но темная фигура лежала на тротуаре примерно в двадцати ярдах от них, между ними и транспортным средством. Том прикрыл тело своим пистолетом, когда они побежали вперед, Хьюго прикрывал дорогу вокруг них. На улице было всего две другие припаркованные машины, справа от них, но было много других мест, где мог спрятаться вооруженный человек.


В тридцати футах от распростертой на земле фигуры Хьюго понял, что это не Гарсия. Он попытался заглянуть внутрь машины, но не смог. Если Клаудия была там, ее либо затаили, либо застрелили. Он побежал быстрее, и когда они оказались в нескольких футах от человека на земле, из-за машины поднялась фигура. Хьюго навел на него пистолет и уже собирался нажать на спусковой крючок, когда узнал Клаудию.


Хьюго подбежал к ней, когда Том остановился, чтобы проверить неподвижную фигуру на тротуаре, человека, которого Хьюго не узнал, человека, который был мертв. Хьюго обежал машину и обнаружил раненого Гарсию, прислоненного к заднему колесу. Клаудия стояла позади него с пистолетом в руке.


"Я думаю, что я убила его", - сказала она, указывая на мужчину на тротуаре.


"Чертовски правильно ты поступил", - сказал Том, прибывая запыхавшийся. "Мертв, как дверной гвоздь".


"Я не уверен, что это правильно переводится", - Хьюго поморщился. Он повернулся к Гарсии. "Он был единственным?"


"Да", - сказал Гарсия. "Я стрелял от ворот. Я думал, что сбил его с ног, но он исчез в каких-то кустах. Когда я выходил из переулка, чтобы посмотреть, он выстрелил мне в спину. Мне удалось добраться сюда, к машине, но я не мог поднять пистолет ". Бледные губы одарили Клаудию улыбкой, лучшей похвалой, на которую он был способен. "Я думал, он убьет нас обоих, но мой друг умеет стрелять".


Это объясняло наличие гильз от разных пистолетов; они оба стреляли из одного и того же места. Хьюго посмотрел на рану, которая сильно кровоточила, но казалась поверхностной. Это была либо глубокая ссадина, либо пуля прошла сквозь плоть и продолжила движение, не задев ни артерий, ни костей.


"Он достал тебя плечом", - сказал Хьюго. "Ты будешь жить". Он повернулся к Клаудии. "Я понятия не имел".


Она слабо улыбнулась. "Я просто полон сюрпризов".


"Расскажи мне об этом позже. Но хорошая работа."


Он взял шарф Клаудии и сложил его, затем вложил ей в руку и показал, где и с какой силой нужно прижать его к ране Гарсии.


Хьюго встал и оглянулся в сторону дома на улице Вéрон. Улица все еще была пуста, но он не хотел, чтобы кто-нибудь выскочил сзади и преподнес им сюрприз в последнюю секунду. Он увидел, что Том делает то же самое. Когда сирены стали громче, осознание поразило его. Не было никакого юридического оправдания тому, что его друг находился там, особенно с оружием.


"Том". Его голос был настойчив. "Тебе нужно убираться отсюда".


Том секунду смотрел на него, затем кивнул. "Да, мне было интересно, как ты собираешься объяснить меня", - сказал он. Он засунул пистолет обратно под куртку и потрепал Гарсию по голове, подмигнул Хьюго, затем направился вниз по улице Вéрон. Они смотрели, как он завернул за угол и исчез из виду.


"Бон", - сказал Гарсия. "Это были только мы. Merci . У него было бы слишком много бумажной работы. И, возможно, моя работа."


Из-за угла улицы Жмен Пилон, в западном конце улицы, с визгом выехали две полицейские машины, их фары мигали. Они остановились друг возле друга в тридцати ярдах, и четверо полицейских вышли, обнажив пистолеты.


"Достань мой значок, покажи им", - сказал Гарсия.


Хьюго вытащил значок Гарсии из внутреннего кармана и показал его. Он уже выбросил свое оружие и оружие Гарсии на тротуар, явно вне досягаемости. Клаудия тоже подняла руки. Один из полицейских, по-видимому, узнал Гарсию и убрал оружие в кобуру, затем полез в свою машину и схватил рацию. В тишине, воцарившейся на улице, Хьюго услышал, как он приказал подъехать машине скорой помощи. Должно быть, он ждал за углом, вне линии огня, потому что пять секунд спустя свернул на улицу В é Рон и, пошатываясь, остановился позади полицейских машин. Четыре офицера и два парамедика подбежали к ним, двое из копов жестами приказали им опустить руки.


Пока медики занимались Гарсией, Хьюго перешел улицу с одним из полицейских, седовласым детективом, который представился как Дугей. Он рассказал ему, что произошло, что найти в доме. Пока он говорил, его разум прокручивал события в прошлое, убеждаясь, что на месте происшествия не осталось ничего, что указывало бы на третьего человека, на Тома. Он знал, что им следовало подумать об этом раньше, но он был почти уверен, что сейчас Том невидим. Его главным вкладом было успокоение человека, которого Хьюго прострелил в ногу. И с ним не было бы проблем потому что, даже если предположить, что он видел, кто его ударил, он мог говорить все, что ему заблагорассудится, и полиция назвала бы его лжецом, если бы Хьюго и Гарсия не согласились.


Хьюго и детектив смотрели, как медики укладывают Гарсию на каталку и везут его к машине скорой помощи. Они подошли к нему, и Клаудия присоединилась к ним.


"Со мной все будет в порядке". Улыбка Гарсии была тонкой, но искренней. "Но давай не будем делать это снова, а?"


"Достаточно справедливо", - сказал Хьюго. "Будьте осторожны, капитан. Мы пошлем цветы".


"Не", - сказал Гарсия. "Они заставляют меня чихать, и это было бы больно".


Клаудия положила ладонь на его здоровую руку и сжала. "Merci ."


"De rien ." Гарсия покачал головой. "Просто делаю свою работу. И в любом случае, это я должен благодарить тебя."


Они отошли в сторону, и медики подняли носилки в машину скорой помощи. Они наблюдали, как автомобиль выехал задним ходом с узкой улочки, а затем с ревом сирен и мигалок помчался в сторону бульвара Клиши и больницы.


"Месье Марстон?" Это был Дугей. "Мой начальник, комиссар Делакруа, будет здесь через пять минут, не могли бы вы подождать?"


"Вовсе нет", - сказал Хьюго. Он сел рядом с Клаудией на бордюр и обнял ее одной рукой.


"Ты собираешься рассказать мне, о чем это было?" - спросила она.


"Ага", - сказал Хьюго. "Но я не уверен, что это еще не конец".


"Что вы имеете в виду?"


"У нас есть пара плохих парней, но на свободе их больше. Один из них очень плохой." Хьюго поднял глаза, когда на улицу выехала белая машина. Жандарм в форме помахал ей, пропуская ее, затем отдал честь, когда она проходила мимо него.


Будь комиссар Делакруа на фут выше, он напоминал бы медведя. Круглый, с толстыми руками и ногами, его лицо было наполовину скрыто темно-каштановой бородой. Умные глаза, подумал Хьюго, умные и любопытные. Они пожали друг другу руки, и комиссар Делакруа увел его от Клодии.


"Как она? Шок для гражданского лица ".


Какой-нибудь штатский, подумал Хьюго. "Не так плохо, как быть застреленной, и она пережила это".


"Я рекомендую бренди. Теперь вы понимаете, что это серьезный вопрос. Я руководил капитаном Гарсией в этом деле и не знал об этом рейде. За это он столкнется с некоторыми трудными вопросами ".


Хьюго занял оборонительную позицию, объяснив возможность утечки и нежелание Гарсии нарушать протокол. Налет был его собственной идеей, сказал Хьюго, и Гарсия сопровождал его, чтобы обеспечить безопасность французских граждан и убедиться, что Хьюго не зайдет слишком далеко. К удивлению Хьюго, комиссар Делакруа кивнул и улыбнулся.


"Я доверяю капитану Гарсии, и я рад, что вы можете говорить от его имени". Он повернулся и посмотрел на дом. "Теперь нам нужно найти этого Гравуа. Он - наш первый приоритет ", - сказал он.


"Согласен, " кивнул Хьюго, " и даже если у вас действительно произойдет утечка информации, нам придется действовать быстро".


""Мы"?"


Хьюго улыбнулся. "Ты, с моей помощью в той мере, в какой ты требуешь".


Комиссар кивнул и подозвал одного из полицейских. Хьюго дал мужчине подробное описание Гравуа.


"Бьен, - сказал Делакруа, - я пошлю кого-нибудь в его офисы и к нему домой. Мы также установим наблюдение за железнодорожными станциями и аэропортами, насколько сможем. Вы сказали, что он калека. Как ты думаешь, он водит машину?"


"Он мог бы", - сказал Хьюго. "Но я не знаю, что это за машина, и ему, вероятно, понадобится водитель".


"Мы уведомим пограничные власти, пометим его паспорт, не то чтобы в наши дни от этого было много толку. Но на тот случай, если его остановят, мы будем уведомлены. Я позвоню в посольство США, чтобы сообщить вам, если это произойдет ". Они снова пожали друг другу руки. "Я был бы признателен, если бы вы пришли завтра в префектуру за полным заявлением. Сейчас мы возьмем машину капитана Гарсии. Один из моих людей может подбросить вас до посольства."


"Нет, спасибо". Хьюго хотел прогуляться, чтобы прочистить мозги и обдумать свой следующий шаг. Площадь Пигаль была в паре кварталов отсюда, он мог добраться оттуда на метро. "Клаудия, ты хочешь прогуляться со мной или пойти с полицией?"


"Пойти куда?" она слабо улыбнулась. "Я в порядке, Хьюго. Плюс, если появятся еще какие-нибудь плохие парни, мне, возможно, придется спасать твою задницу следующим."


"О, еще кое-что", - сказал Делакруа. "Мне понадобится ваше оружие".


Хьюго колебался. "Могу я спросить, почему?"


"Это улика для нашего расследования. Наши специалисты по баллистике должны будут убедиться, что она совпадает с любыми пулями, выпущенными по дому. Формальность, я верну его вам как можно скорее ".


Хьюго неохотно передал книгу. Радости международного сотрудничества, подумал он. Посол Тейлор гордился бы.


Глава тридцать третья


Это была прогулка под гору от улицы В é Рон в сторону площади Пигаль, и Хьюго почувствовал, как адреналин медленно покидает его конечности, тело расслабляется, а разум проясняется по мере того, как они удалялись все дальше от дома.


Клаудия была тихой, ее руки были глубоко засунуты в карманы, а голова опущена. Он знал, что она переваривает то, что видела и сделала, пытаясь приравнять насилие и страх того дня ко всему предыдущему опыту своей жизни. И он знал, что никто, будь то репортер, полицейский или даже солдат, не избежал их первого вооруженного и кровавого столкновения невредимым, особенно после того, через что ей пришлось пройти всего несколько часов назад. Она оказалась крепче, чем он себе представлял, поэтому он позволил ей пока разобраться с этим самой.


Она вздрогнула, когда они свернули на Рю Кусто, мощеную булыжником и узкую улицу с односторонним движением. Хьюго обнял ее, и она прислонилась к нему, пока они шли. Когда они дошли до конца улицы, шум уличного движения с бульвара Клиши стал громче и, казалось, встревожил Клодию. На углу было маленькое кафе "Кот Блан", и он повел ее внутрь. Хьюго кивнул бармену и выбрал столик в задней части кафе é. Он помог Клаудии сесть, затем подошел к бару и сделал заказ.


"Deux cafés, et deux whiskies, s'il vous plait ." Пока он ждал, он достал свой мобильный телефон и набрал Тома. На пятом гудке ответил его друг. "Где ты?" - Спросил Хьюго.


Телефон отключился, и Хьюго почувствовал руку на своем плече.


"Прямо за тобой, приятель", - ухмыльнулся Том.


"Господи, что ты здесь делаешь?"


"То же, что и ты". Том поднял стакан с виски. "За исключением того, что вы отстаете на два".


Клаудия услышала их голоса и подняла глаза, удивление при виде Тома сменилось удовольствием. С напитками в руках мужчины направились к столу. Клаудия взяла стакан с виски с благодарной улыбкой и оставила Хьюго, чтобы поставить кофе на стол перед ней.


"Горячая цыпочка с пистолетом, это как в кино, да?" Сказал Том, немного слишком радостно, на вкус Хьюго.


"Оставь ее в покое".


"Хорошо, хорошо". Тон Тома стал серьезным. "Я чувствую себя полной задницей из-за того, что позволил Шабо быть убитым".


"Это не наша вина", - сказал Хьюго. "Но я тоже".


"Этот гребаный Гравуа или Домингес -"


"Добреску-"


"Как бы, блядь, его ни звали. Он какой-то псих ".


Клаудия встрепенулась, внезапно снова ожив. "Подождите, вы хотите сказать, что Гравуа - это Антон Добреску? Ты серьезно?"


"Да", - сказал Хьюго. "Долгая история, но суть в том, что он знает, что мы за ним следим".


"Ты думаешь?" Том сказал. "Он все еще может полагаться на тот факт, что мы думаем, что он мертв. Или он думает, что мы думаем, что он мертв ". Он махнул рукой. "К черту все, теперь я сам себя запутываю".


Хьюго улыбнулся. "Я знаю, что вы имеете в виду, но для него это рискованное предположение. Он знает, что мы вышли на Гравуа, и никакая маскировка не идеальна. Когда у него снимают отпечатки пальцев в первый раз, все кончено ".


"Так ты думаешь, он исчезнет?" - Спросила Клаудия.


"А ты бы не стал?" Ответил Хьюго.


"Чертовски верно", - сказал Том. "Как только эти североафриканцы узнают, что он здесь, он пожалеет, что его не сожгли заживо". Он осушил свой стакан. "Так что же нам делать?"


"Ничего". Хьюго пожал плечами и рассказал Тому о своем разговоре с комиссаром Делакруа.


"Значит, вы хотите оставить это им? Да, точно." Том огляделся в поисках официанта, затем увидел лицо Хьюго. "Черт возьми, ты серьезно".


"Что мы можем сделать? Полиция ищет его, они следят за аэропортами, железнодорожными станциями и границами ...


"Это новая Европа, дурачок, у них больше нет границ".


"Даже если так, что мы можем сделать такого, чего не могут они?"


Том что-то пробормотал в свой стакан, но Хьюго знал, что у него нет ответа.


Хьюго посмотрел на Клаудию. Она откинулась на спинку стула, не обращая на них внимания, ее глаза были полузакрыты, а губы слегка приоткрыты. Хьюго захотелось поцеловать их, но он знал, что сейчас не время и не место. По крайней мере, она выглядит расслабленной, подумал он. Он положил свою руку на ее и сказал: "Небольшой вопрос".


Она открыла глаза и улыбнулась. "Конечно".


"Дэвид Дюран. Он грязный коп, и ты помогал Гарсии присматривать за ним, как он мне выразился."


"Это был не вопрос", - сказала она.


"Я прав?"


"Разве ты не всегда?"


"Иногда. Но всегда медленно добирался туда."


"Тогда ты знаешь, что они вышли на него", - сказала она. "Этот маленький инцидент станет еще одним гвоздем в его крышку гроба".


"Как ты оказался замешан в этом?"


"На самом деле, это одолжение. Детективы, с которыми я брал интервью, заметили, что его имя всплывало каждый раз, когда плохому парню что-то сходило с рук или когда пропадали улики. У них не было ничего сложного, но они решили, что если я проведу с ним время, польщу его, возможно, он расскажет мне другую историю, чем рассказывал своим боссам. Иногда людям нравится хвастаться, когда они разговаривают с журналистами." Она пожала плечами. "Оказалось, что он не хвастун, но он дал мне пару фрагментов информации, которые ему не следовало знать".


"О чем?"


"Поставки наркотиков. Les Pieds-Noirs. Сделка заключалась в том, что я помогал копам, и они сообщали мне первую сенсацию изнутри, когда Дюран и его приятели-наркокурьеры попадали в беду ". Она подняла глаза и усмехнулась. "И они сказали, что научат меня стрелять".


"Кажется, они сдержали это обещание". Хьюго снова сжал ее руку.


"Они тоже смотрели на тебя пару минут, ты знал об этом?"


"Что вы имеете в виду?"


"Когда вы начали проявлять интерес к несуществующему расследованию дела Дюрана, люди начали задаваться вопросом".


"Они сделали это предположение до того, как выяснили, что это было настоящее расследование, которое он закрыл".


"Верно". Она улыбнулась. "Копы и их предчувствия".


Хьюго кивнул. "Давай вернемся ко мне домой. Возьмите такси, поезжайте домой, разожгите камин и откройте бутылку вина ".


"Я участвую в этом романтическом вечере?" - Спросил Том.


"Конечно". Хьюго нахмурился. "На самом деле, не могли бы вы подбросить меня до посольства и отвезти ее домой?"


"Ты отчитываешься перед боссом?"


"Совершенно верно. От меня это прозвучит лучше, чем от французской полиции или, не дай Бог, от французских новостей. Потом я пойду домой пешком; это не займет много времени."


После пятиминутной прогулки по оживленному бульвару Клиши они остановили такси. Они ехали в тишине, лавируя в потоке машин в час пик, когда вокруг них начали сгущаться сумерки. Когда они проходили мимо, в витринах магазинов зажглись несколько самых ранних рождественских огоньков. Хьюго забыл, что сейчас сезон праздников, когда Париж был местом очарования, его бульвары и парки были украшены белыми гирляндами и огромными красными и зелеными бантами и лентами, витрины магазинов переливались безделушками и мишурой. Насколько празднично это было бы для него? Бесконечные ночи, выпивающие с Томом? Вежливые вечеринки в посольстве, а затем, скорее всего, домой, в пустую квартиру. Он подумал, может быть, Клаудия была бы рядом, чтобы поделиться этим, была бы готова.


Он выскочил из такси у отеля "Крийон" и подошел к главному входу в посольство. Он посмотрел на часы: половина шестого. Посол Тейлор все еще должен быть там.


Как и прежде, посол молча слушал, пока Хьюго говорил. Он снова опустил упоминание о Томе, как ради посла, так и ради него самого или его друга. Закончив, посол Тейлор подошел к тележке с напитками.


"Адский день для тебя. Что бы вы хотели?"


"На самом деле, я в порядке", - сказал Хьюго.


"Вы знаете, большинство полицейских отправляют своих людей в оплачиваемый административный отпуск и к психиатру, когда они в кого-то стреляли". Он налил себе бренди. "Я знаю, что ты собираешься сказать, Хьюго, но если тебе по какой-либо причине понадобится свободное время, если ты почувствуешь, что было бы полезно поговорить с кем-нибудь об этом, просто скажи".


"Спасибо, посол, но со мной все в порядке".


"Я уверен, что так и есть. Так что теперь мы оставляем это французам, да?" Хьюго кивнул. "Я поговорю с некоторыми людьми в префектуре, удостоверюсь, что они довольны, и дам им знать, чтобы они присвоили себе все заслуги".


Хьюго улыбнулся. "Всегда дипломат, посол".


"Мы делаем, что можем". Посол Тейлор усмехнулся. "Ты стреляешь в них, я делаю их счастливыми от этого. Неплохая команда. " Он на мгновение взглянул на Хьюго. "Так что скажи мне, чтобы я не совал нос не в свое дело, если хочешь, но мне кое-что интересно".


"Отстреливайся".


"Ты рассказывал мне раньше о небольшой неожиданной прибыли от книги Рембо. Что вы планируете делать с деньгами? Я спрашиваю, потому что надеюсь, вы не скажете "уйти в отставку".


"О нет, несмотря на сегодняшние испытания, мне нравится быть занятым". Хьюго посмотрел мимо своего босса. Вопрос о деньгах не давал ему покоя, и без всякой особой причины он теперь знал, что собирается делать. "Есть пара похорон, которые я хотел бы оплатить, если мне позволят. А что касается остального, ну, я думаю, может быть, я куплю себе маленькую квартирку и несколько книг, чтобы заполнить ее ".


"Я полагаю, у вас есть что-то на примете?"


"Конечно. Это на улице Кондорсе." Хьюго улыбнулся, в основном самому себе. "Возможно, я даже заведу кошку".


Он зашел в свой офис, прежде чем выйти на холод, и посмотрел на стопку почты, ожидающую его внимания. Он знал, что Эмма доберется до этого и что он может позвонить завтра или послезавтра, чтобы узнать, не поступило ли чего-нибудь важного. Срочные материалы приходили по электронной почте или телефону, так что эта куча может подождать.


Он сел за свой стол, перечитывая инструкции от лейтенанта Гарсии по проверке записей сотовых телефонов. Была только одна вещь, которую он хотел подтвердить, событие, в котором он должен был быть уверен, произошло. И после того, как он проделал правильные шаги, когда он проверил все возможные вводимые данные и понял, что ошибался, он сидел молча, совершенно ошеломленный. Он поднял трубку телефона, не решаясь беспокоить раненого человека. Но потом он все равно позвонил Гарсии.


"Гораздо лучше, merci", - сказал капитан. "Завтра меня не будет. Тогда они, вероятно, заставят меня вернуться к работе ".


"Хорошо, ты им нужен. У меня небольшой вопрос о стрельбе в Руссильоне. Я хотел спросить о записи с камер наблюдения, была ли у вас возможность просмотреть ее."


На секунду воцарилась тишина, затем голос Гарсии стал серьезным. "Да , эта система подключена к программе правоохранительных органов, какой-то высокотехнологичной штуке, в которой я не разбираюсь. В любом случае, обычно мы можем воспроизвести эти записи почти сразу ".


"Как обычно?"


"Oui . Забавно, на его странице ничего не было."


"О них ничего нет? Что ты имеешь в виду?"


"Система была отключена".


* * *


Когда Хьюго встал, чтобы уйти, его взгляд упал на желтый конверт в середине стопки почты. Это был мягкий конверт, в котором лежало что-то толстое и квадратное, размером с видеокассету.


Или, подумал Хьюго, книга.


Он отодвинул почту, которая лежала поверх нее, и вгляделся в надпись на конверте. Обратного адреса нет, только его имя и адрес посольства. Я знаю, где тебя найти, сказал Макс.


Сердце Хьюго бешено колотилось, когда он вскрывал конверт. Он знал, что вся почта проверяется еще до того, как попадает на его стол, поэтому он не утруждал себя осторожностью - она не могла взорваться или отравить его.


В любом случае, он уже знал, что было внутри.


* * *


Прогулка домой казалась долгой и холодной, вечерний ветерок, дувший с Сены, дергал его, пытаясь пробраться сквозь пальто. Но это было и очищение, как холодный душ, уносящий прочь события дня. Хьюго редко оставлял дело незаконченным, но он убедил себя, что ему больше нечего делать, что Гравуа виновен и что, если его поймают, этим займется полиция. Теперь он знал, кто убил Макса и других продавцов, и он знал почему.


Единственный оставшийся вопрос касался смерти Руссильона, и эти фрагменты становились на свои места, хотя картина была не идеальной.


Однако, с положительной стороны, у него было две подруги, одна очень хорошенькая, которые ждали его дома.


В конце Тюильри он повернул направо и пересек реку пон-Руаяль. Он остановился в конце моста, желая укрыться от холода, но ему было любопытно посмотреть на прилавок Макса. Был шестой час, так что он не ожидал, что там кто-нибудь будет, но почему-то ему хотелось пройти мимо и сообщить своему старому другу, что правосудие восторжествовало, что виновный человек скоро будет пойман или, по крайней мере, скорее всего, никогда не вернется в Париж.


Десять минут спустя Хьюго был в пределах видимости прилавка, четыре металлические коробки были видны в пятне света, падающего от ближайшего уличного фонаря. Он остановился на мгновение, затем прищурился, уверенный, что заметил движение. Он был. Там кто-то был. Он подошел ближе, и мужчина вышел на свет.


Хьюго не узнал его, его тело было окутано длинным темным пальто, которое подметало землю каждый раз, когда мужчина наклонялся, прикрывая голову для тепла. Мужчина склонился над коробкой, собирая вещи, и Хьюго уставился на него. Послал ли Гравуа кого-нибудь закрыть киоск Шабо, опасаясь, что открытый может показаться подозрительным? Но почему его это должно волновать больше? Более вероятно, подумал Хьюго, что коллега-букинист сжалился над Шабо, не желая оставлять прилавок открытым на всю ночь. Наступи утро, там бы ничего не осталось.


Когда Хьюго приблизился, мужчина склонился над коробкой, пытаясь заполнить ее стопкой книг в своих руках. Он потерял равновесие, всего на секунду, но достаточно надолго, чтобы книги рассыпались по тротуару. Когда мужчина схватил их, шляпа соскользнула с его головы, обнажив копну каштановых волос. Он выпрямился и в отчаянии пнул коробку, затем начал собирать книги. Когда он встал, желтый свет от ближайшей лампы осветил плоское лицо мужчины, похожее на лицо из комиксов.


Глава тридцать четвертая


В тридцати ярдах от него мир Хьюго сомкнулся вокруг него. Холод исчез, движение стало размытым, и единственным местом во всем Париже, где хоть немного горел свет, был участок тротуара, на котором бродил головорез с ножом для колки льда и серебряным пистолетом.


"Ника", - прошептал Хьюго. Он почувствовал прилив гнева к человеку, который чуть не совершил убийство у него на глазах, к человеку, который сделал его импотентом и который с радостью убил бы и его тоже. Он двинулся вперед, а затем остановился. Предостережение посла Тейлора прозвучало в его голове. "Оставь это французам", - сказал он.


Хьюго повернулся спиной к мужчине, когда тот набирал экстренный номер полиции. Он говорил быстро и тихо, давая диспетчеру достаточно информации, чтобы подтолкнуть ее к ускорению. Он убрал телефон, затем подкрался ближе.


Когда он приблизился на расстояние двадцати ярдов, с реки донесся гудок лодки - долгий, низкий стон, который повторился еще дважды. Ника прекратил то, что он делал, и посмотрел через низкий парапет в сторону звука. Хьюго сделал то же самое. Баржа изменила курс, прокладывая себе путь от центра реки к берегу, ее кильватерный след серебрился в черной воде внизу. Ника отвела взгляд от лодки и начала работать быстрее, и Хьюго увидел, что он загружал что-то вместе с книгами, завернутые в пластик кирпичи, которые, должно быть, были наркотиками.


Хьюго стиснул зубы. Это был путь к отступлению Ники, река. Таким же образом его босс планировал доставить наркотики своим букинистам. Проклятая река. Хьюго с отвращением покачал головой. На своей анонимной барже Гравуа, Ника и те, кто еще оставался, могли проскользнуть в центральную Францию среди промышленных барж и прогулочных катеров, а затем отправиться куда им заблагорассудится. Хьюго догадался, что книги, которые загружала Ника, были дорогими первыми изданиями, валютой, столь же ценной, и ее было легче обменять, чем брикеты наркоты. Все они были припрятаны в киоске Шабо, в доверительном управлении как раз на такой случай.


Хьюго не позволил впечатляющей хитрости румына остановить его. Он сунул руку под пальто и выругался. У Делакруа был его пистолет, и он не взял другой из арсенала посольства, потому что предполагалось, что с этим покончено.


Он оглядел широкую набережную де Конти в поисках полиции, но не увидел ни мигалок, ни сирен. Теперь Ника двигалась с большей целеустремленностью, и Хьюго знал, что от него зависит остановить ублюдка от побега. Он бросился бежать, пытаясь сократить расстояние между ними как можно быстрее, но пробежал только половину пути, прежде чем мужчина поднял глаза. Плоское лицо секунду смотрело безучастно, затем рот открылся от удивления, глаза сверкали, когда он застыл над своей коробкой.


Но Ника колебалась недолго. Он подскочил к открытому прилавку и порылся под стопкой журналов. Хьюго был в десяти футах от него, когда увидел направленный на него пистолет, серебряную вспышку под уличным фонарем, и бросился вперед, раскинув руки. Его кулак соединился с предплечьем мужчины, выбивая пистолет. Долю секунды спустя они были на тротуаре, плечо Хьюго прижималось к груди Ники. Хьюго боролся за надежную хватку, но Ника брыкалась под ним, ругаясь так же дико, как и он сам. С воплем отчаяния Ника добился достаточной свободы, чтобы выкатиться из-под Хьюго и вскарабкаться на колени.


Хьюго в отчаянии огляделся в поисках пистолета и увидел его возле своей ноги. Ника нырнула за ним, и Хьюго изо всех сил замахнулся ногой. Его палец соприкоснулся со стволом, и пистолет покатился по тротуару и исчез за каменными ступенями, ведущими вниз, к дорожке у реки.


Хьюго с трудом поднялся на ноги, в десяти ярдах позади Ники, которая, запыхавшись, поплелась к верхней ступеньке. Дойдя до него, он оглянулся на Хьюго и начал спускаться, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Когда Хьюго преодолел ступеньки позади него, румын был на полпути вниз и склонился над пистолетом, пальцы его правой руки сомкнулись на рукоятке. Хьюго прыгнул к нему, и как только Ника начала поднимать оружие, Хьюго нанес удар правой ногой и нанес удар по запястью. Ника выпустил пистолет, и его руки на секунду дрогнули, прежде чем он потерял равновесие и рухнул вниз, преодолев оставшуюся дюжину ступеней. Пистолет с грохотом упал вслед за ним, и Хьюго бросился вниз, перепрыгивая через три-четыре ступеньки за раз. Он упал сверху на румына, упершись левым коленом в запястье Ники, прижимая его к земле, и ударил его кулаком в грудь, снова выбив из него дух.


С улицы наверху Хьюго услышал приближающийся вой сирен. Он протянул руку и поднял пистолет, затем посмотрел вниз на своего пленника. Темные глаза извергали ненависть, а рот искривился от боли и ярости. "Тебе лучше убить меня", - прошипела Ника. "Если вы думаете, что переживете завтрашний день, вы ошибаетесь".


"Я бы с удовольствием". Хьюго наклонился, и они встретились взглядами. "Или, может быть, я устрою так, чтобы вы делили камеру с несколькими африканцами из Семнадцатого округа. Таким образом, ты сможешь выскользнуть из тюрьмы по частям ".


Ника взревела и сильно дернулась. Хьюго взял себя в руки и ударил ребром ладони в горло извивающегося человека. Он перестал сопротивляться, и его лицо посинело, когда он хватал ртом воздух.


"Теперь лежи спокойно, как хороший мальчик", - прорычал Хьюго.


Сирены становились все громче, и Хьюго повернулся, чтобы посмотреть в сторону главной дороги, надеясь увидеть синие огни полиции. Вместо этого над ними вспыхнул свет от реки. Хьюго оглянулся на воду и крепче сжал пистолет. Свет исходил от баржи, находившейся теперь менее чем в тридцати ярдах от берега. Двое мужчин, силуэты для Хьюго, стояли на носу, один управлял прожектором. Другой был на несколько дюймов выше, свет играл на его безволосом черепе, его тело опиралось на трость. Хьюго поднял пистолет, чтобы мужчины увидели его, затем направил дуло прямо между глаз своего пленника.


Пять долгих секунд спустя силуэт с тростью переместился, Гравуа отошел от света. Звуки выкрикиваемого заказа донеслись над водой до Хьюго, и двигатель баржи зарычал громче, ее нос медленно развернулся, нацеливаясь обратно в Сену. Все еще хватая ртом воздух, человек на земле повернулся, чтобы посмотреть, что происходит.


"Вот и кончилась твоя поездка", - сказал Хьюго, и Ника снова выругалась.


Позади них, на набережной, наконец-то зажглись синие огни. Через несколько секунд Хьюго услышал топот ног и крики бросить оружие. Четверо полицейских, двое в форме и двое в штатском, сбежали по ступенькам, выхватив пистолеты. Медленно, обдуманно Хьюго положил пистолет рядом с собой и подтолкнул его к подножию лестницы, затем высоко поднял руки. Офицеры в форме подбежали и, схватив его за руки, подняли на ноги. Когда его пленник сел, Хьюго поддался импульсу и сильно ударил каблуком своего ковбойского ботинка по носу румына.


"Это для Макса", - сказал он.


Хьюго не сопротивлялся, когда двое полицейских поволокли его прочь, заламывая руки за спину, чтобы защелкнуть наручники. Они опустили его на нижнюю ступеньку, один стоял над ним, пока другой вызывал по рации подкрепление. Он улыбнулся, когда их коллеги в штатском надели наручники на истекающую кровью и что-то бормочущую Нику. Полицейский в форме наклонился и запустил руку Хьюго под куртку, вытаскивая его посольские удостоверения. Когда он увидел герб и металлический значок, лицо полицейского омрачилось неуверенностью, и он передал бумажник одному из детективов, который повернулся к ним спиной и открыл свой телефон. Минуту спустя Хьюго снял наручники и указал на баржу, которая, пыхтя, двигалась против течения в западном направлении, прокладывая себе путь вдоль острова Сит é.


"Позвоните комиссару Делакруа, прямо сейчас. Скажи ему, что ты наблюдаешь за побегом Гравуа."


"Прокомментировать ?" Детектив колебался.


"Делакруа. Позвони ему сейчас " .


Он наблюдал, как офицер соединился с префектурой и его соединили с Делакруа. Детектив говорил торопливо, его глаза перебегали с Хьюго на баржу, затем он замолчал, кивая, слушая. Полицейский повесил трубку и посмотрел налево от них. Хьюго и трое других полицейских сделали то же самое, и мгновение спустя они услышали рычание двигателей и хлопанье двух полицейских катеров, которые вылетели из темноты и пронеслись мимо них. Через несколько секунд они достигли баржи, их двигатели сбавили обороты, когда они обходили ее, темная фигура на носу одного из катеров выкрикивала приказы через громкоговоритель пилоту баржи совершить посадку.


Внимательно наблюдавший за происходящим с дорожки, внезапный рев сзади заставил Хьюго и полицейских пригнуться. Они зажали уши, когда над головой пронесся вертолет, его винты ударили их. Прожектор на его носу осветлял воду внизу, пока он искал свою добычу, затем нацелился на баржу и пригвоздил ее обитателей лучом, залившим палубу светом. Вой сирен становился все громче, и Хьюго поднял голову, увидев цепочку мигающих синих огней, протянувшуюся через мост Сент. Мишель, мост перед баржей. Десятки черных силуэтов устремились к проходу, чтобы дождаться сдающегося судна, в то время как еще десятки остались на мостике, перегнувшись через парапет, чтобы понаблюдать за зрелищем, их фонарики плясали в темноте, как свечи на торте.


Глава тридцать пятая


Хьюго взбежал по ступенькам в свою квартиру, усталый, но возбужденный. Комиссар Делакруа вывел группу офицеров на дорожку, приветствуя Гравуа и его людей эффектной демонстрацией огневой мощи и несколькими наборами кандалов. Когда румыны были заперты в разных полицейских машинах, Делакруа приказал своим людям удерживать Хьюго, пока он не приедет туда. Не говоря ни слова, француз обхватил Хьюго за плечи и заключил в медвежьи объятия, очевидно, уже зная о схватке американца с румынкой Никой. Делакруа отпустил его и еще раз поблагодарил, прежде чем извиниться. "Мне предстоит долгий допрос", - сказал он. "Если вы хотите понаблюдать, пожалуйста".


"Merci . Но меня ждет друг ". Это был его способ заверить полицейского, что он уважает их предыдущее соглашение, что это был французский захват и что Хьюго не хотел ни заголовков, ни почестей.


Делакруа предложил ему проводить домой, но Хьюго отказался. У него был Том на ближайшее будущее, и он ожидал массового исхода последователей Добреску, направляющихся на восток, к границе. Если они уже не были в пути, то сделали бы это, как только увидели изображения своего лидера, закованного в кандалы, на первой странице Le Monde . Они бы знали, что потерпели поражение; они были однажды убиты североафриканским синдикатом, попытались вернуться и были застрелены снова. Хьюго догадался, что оставаться в Париже, из мести или по любой другой причине, было последним, о чем они думали.


Когда он вошел в квартиру, то обнаружил Клаудию сидящей на полу возле кофейного столика, в камине потрескивал огонь. Перед ней стоял полный бокал вина.


"Ваш второй или третий?" он спросил.


"Вообще-то, первый". Она улыбнулась ему. "Я ждал тебя, хотя и не собирался ждать намного дольше".


"Я задержался". Хьюго плюхнулся на диван и стащил с ног ботинки. "Где Том? Он захочет услышать об этом ".


"Он попытался подождать, затем пошел принять душ". Она подтянулась и втиснулась в угол дивана, лицом к нему. "Мы можем кое о чем поговорить?"


"Конечно. В чем дело?"


"Меня кое-что беспокоит, и мне нужно, чтобы ты сказал мне, сумасшедший я или, ну, прав ли я".


Хьюго кивнул.


"Это о моем отце, о том, как он умер. Что-то кажется не совсем правильным, но я не могу это объяснить. Я даже не уверен в этом."


"Испытай меня".


"Когда я нашла своего отца в таком состоянии, я-" Ее голос дрогнул, затем снова окреп. "Я уставился на него, я не мог в это поверить. Но часть меня, я полагаю, журналистская часть, заметила некоторые вещи. Одна вещь."


"Который был?"


"Где его застрелили. Я имею в виду, именно здесь, отверстие от пули. Прямо вокруг него было что-то вроде кольца, красного или коричневого ".


Хьюго кивнул. Он тоже это заметил. И он знал, почему это было там, но это был вывод, который, как он боялся, не понравился бы Клаудии. "Продолжай".


"Вы многое знали о моем отце, о том, что он был богат, защищал меня и что он собирал книги. Но есть кое-что еще. Вы также заметили, каким подтянутым он был, насколько подтянутым?"


"Ну, у него определенно не было лишнего веса, и теперь, когда я его представляю, да, я это вижу".


"Джин начала учить его дзюдо, вероятно, двадцать лет назад. У него было то, что он называл своим убежищем, в маленькой башенке в задней части дома, где они тренировались ".


"Да, он рассказал мне об этом. Он сказал, что использовал это для медитации и упражнений, я думаю."


"Верно. Никому, кроме них, не разрешалось входить." Она подняла глаза, на ее лице появилась задумчивая улыбка. "Я знаю, о чем ты думаешь, но все было не так. Джин была настоящей находкой для дам. Он был инструктором по боевым искусствам в армии; он был телохранителем какого-то генерала. Потом папа нанял его. Но я провел с ним достаточно времени, чтобы знать, что он положил глаз на хорошенькую девушку."


Хьюго сжал ее руку. "Я верю в это, но в любом случае мне все равно. Впрочем, продолжай говорить."


"Хорошо, итак, Джин всегда шутила, что мой отец был быстрым и агрессивным. Он сказал, что папа не был таким сильным и не таким талантливым, он никогда не выиграл бы Олимпиаду, но он был быстрым и агрессивным, это были его слова ". Ее большие карие глаза не отрывались от его. "Хьюго, эта отметина вокруг входного отверстия означает, что в него стреляли с близкого расстояния. Что пистолет был очень близко ко лбу, верно?"


"Я бы сказал так. Я не эксперт, и вы тоже, так что кто-нибудь другой это проверит ".


"Но ты думаешь, что я прав".


"Я думаю, что вы могли бы быть, да".


"Тогда вот чего я не понимаю. Папа ни за что на свете не позволил бы кому-то приставлять пистолет к его голове, только не в его собственном доме. Когда я был подростком, он заставлял меня тыкать в него ножом для вскрытия писем или ножом для масла. Он даже делал это с гостями после того, как напивался, это было неловко. Но он каждый раз убирал нож."


"Быстрый и агрессивный".


"Exactement . Даже если бы он был недостаточно быстр, завязалась бы борьба, выстрел не был бы таким чистым. Это просто кажется неправильным, мне это не подходит ".


Она откинулась на спинку стула, и Хьюго молча посмотрел на нее.


"Скажи мне", - попросила она. "Расскажи мне, что ты знаешь, что ты думаешь".


"Когда мы разговаривали, твой отец напомнил мне, что правда может быть болезненной, что ее раскрытие иногда ничего не дает, кроме как выпускает призраков прошлого в настоящее".


Она склонила голову набок. "О чем ты говоришь? Что ты скрываешь от меня?"


"Я не знаю, правда ли это, Клаудия. Я ни в чем не уверен. Но я не думаю, что Гравуа убил твоего отца."


"Что вы имеете в виду?"


"У него не было причин для этого. Сначала я подумал, что твой отец столкнулся с ним из-за Макса, возможно, пригрозил рассказать полиции о том, что ему известно, каким-то образом обнародовать. Но твой отец никогда не звонил Гравуа, он никому не звонил с того момента, как я ушла от него, и до того, как ты его нашла. Насколько я знаю, он даже не покидал своей библиотеки."


"Что ты хочешь сказать, Хьюго?"


"Я разговаривал с капитаном Гарсией меньше часа назад. На записях камер безопасности ничего не было, совсем ничего. Они были отключены."


"Это сделал Гравуа".


"Нет, это сложная система. У него не было бы времени, чтобы понять это. И она не была разбита или явно подделана."


"Ты же не предлагаешь Джин, не так ли?"


"Джин?" Хьюго покачал головой. "Нет, я не такой. Как вы думаете, у него была причина причинить вред вашему отцу?"


"Конечно, нет", - сказала Клаудия. "Они были как братья".


"Верно. Именно так я и думал ".


Клаудия схватила его за запястье, ее голос был настойчив. "Что ты предлагаешь?"


"Твой отец был расстроен, когда я рассказала ему о Максе, действительно очень расстроен. Он знал, что звонок, который он сделал Гравуа, скорее всего, приговорил старика к смерти. Это была не его вина, он не мог знать в то время, но с этой книгой у него ассоциируется так много смертей и несчастий. Я думаю, заполучив это в свои руки, твой отец думал, что положит всему этому конец, а не начнет все сначала. Я также думаю, что твой отец знал, что Гравуа было бы все равно, что он скажет, поскольку он не представлял реальной опасности. Гравуа мог убить его, угрожать убить тебя, даже игнорировать его, и твой отец ни черта не смог бы сделать, потому что у него не было доказательств причастности Гравуа к смерти Макса."


"Так что ты мне хочешь сказать?"


"У этого Гравуа не было причины или возможности убить вашего отца".


"Так кто же это сделал?"


Они посмотрели друг на друга, Хьюго ждал, когда Клаудия догонит его, чтобы прийти к такому же пониманию.


Когда она добралась туда, она начала качать головой. "Нет, нет, это невозможно".


"Это возможно, Клаудия, и я думаю, что вполне вероятно".


"Вы думаете, он покончил с собой и хотел, чтобы полиция обвинила Гравуа? Это нелепо".


"Нет, это не так. Если бы вы видели его лицо, когда я рассказала ему о Максе, вы бы знали. А потом его болезнь, он рассказал мне об этом ".


Клаудия кивнула. "Он был в ужасе от этого. Он не хотел терять своего достоинства или чтобы мне или Джин пришлось таскать его за собой, как овощ. Его слова, не мои. Но покончить с собой?"


"Никто никогда не думает, что члены их семьи способны на это. И, может быть, я ошибаюсь, но это складывается. Вы сами сказали, что он бы сопротивлялся."


Клаудия закусила губу, каждые несколько секунд качая головой. Она подняла взгляд, в ее глазах был триумф. "Но там не было пистолета. Я не видел ни одной, и полиция ее не нашла. Он не мог покончить с собой."


"И вот как мы узнаем правду, если я прав".


"Что вы имеете в виду?"


"Ваш отец был большим поклонником Шерлока Холмса, да?"


"Oui . Ну и что?"


"Ну, я тоже такой, или я когда-то был таким. Я прочитал их все, когда учился в средней школе и колледже. Я думаю, они подпитывали мое желание попасть в правоохранительные органы, раскрывать загадочные преступления и ловить безжалостных плохих парней. В любом случае, насколько я помню, одна из его историй о человеке, которого нашли мертвым на мосту. Орудие убийства, пистолет, найдено у его смертельного врага. Открытое и закрытое дело об убийстве. За исключением того, что Холмс видит, как часть каменной кладки моста откалывается. Он немного подумал и прикинул, и он понимает, что пистолет, который нашла полиция, был одним из пары. Другой пропал. Полиция не смогла его найти, да и не особо интересовалась, и никто больше не знал, куда оно делось. Итак, Холмс прыгает в ручей под мостом и вытаскивает его."


"Хьюго, я не понимаю".


"Мертвый мужчина застрелился. Он привязал пистолет к камню, который свесил с края моста. Когда он нажал на спусковой крючок и упал на землю, вес камня утянул пистолет в воду, расколов при этом каменную кладку моста. Самоубийство, задуманное так, чтобы выглядеть как убийство ".


"Пруд за окном библиотеки".


"Да, вы помните, что окно было открыто. Не то, что вы ожидаете в морозный зимний день. Если я прав, то пруд - это то место, где будет пистолет."


Они с минуту посидели в тишине, и Хьюго заметил, что Том стоит в коридоре возле его комнаты и прислушивается. Он вошел и сел, ничего не сказав.


"Но если вы правы, зачем ему это делать? Мой отец всегда был сторонником правды, не так ли?"


"Да, " сказал Хьюго, " он был. И, возможно, он знал, что рано или поздно мы выясним правду. И помните, что он также был сторонником справедливости, и он хотел убедиться, что Гравуа признал справедливость за то, что он сделал с Максом. Он сам мне это сказал." Хьюго улыбнулся. "На этот раз, возможно, он поставил справедливость выше правды, хотя бы ненадолго".


Клаудия некоторое время сидела тихо, глядя в огонь, прежде чем поднять глаза. "Одна вещь. Вы сами сказали, что не было никаких улик, указывающих на Гравуа, по крайней мере, напрямую."


"Нет, но как только кто-то заинтересуется, полиции не нужны прямые доказательства для расследования. Он верил, что как только внимание падет на Гравуа, они найдут довольно уродливый материал ".


"И он был прав", - сказал Том. "Этот жуткий ублюдок".


"Он пытался поступить правильно, " сказал Хьюго, " и в то же время он имел дело с чувством вины и слабоумием. Мне жаль, Клаудия, мне действительно жаль."


Клаудия свернулась калачиком и легла Хьюго на колени. Том встал и направился к бутылке виски, наливая три щедрые порции, которые он раздавал. "Итак, Шерлок, " сказал он, " теперь тебе просто нужно найти книгу и, если ты не слишком занят, Гравуа. Вместе где-нибудь под мостом?"


"Нет", - улыбнулся Хьюго. "Во всяком случае, не книга. Это в моем офисе ".


Клаудия и Том отреагировали одновременно. "Что?"


"Макс отправил это мне по почте в посольство. Я не знал до сегодняшнего вечера, потому что был в отпуске и не проверял свою почту. Эмма рассказала мне только о срочных вещах. Она не знала, что книга была важной, поэтому не сказала мне ".


"Зачем ему это делать?" - Спросила Клаудия. "Зачем посылать это вам по почте?"


"Я не совсем уверен". Хьюго нахмурился и покачал головой. "Может быть, потому, что он знал, что это ценная книга и со мной она будет в безопасности".


"Он мог бы передать это вам лично, нет?"


"Я думаю, он просмотрел ее между тем, как я впервые увидел ее, и тем, как я вернулся с деньгами, которые был ему должен".


"Тогда почему бы просто не отдать это вам?"


"Вспомни кое-что о Максе. Он имел дело с охотниками за нацистами, коллаборационистами, а затем с людьми Гравуа. Вероятно, он был изрядным параноиком и не хотел рисковать потерей книги. И если бы он знал, что ему придется иметь дело с Гравуа, как сказал твой отец, он, вероятно, догадался бы, что ублюдок воспользуется книгой в своих целях, и как можно скорее. Может быть, он увидел, что Ника прячется, и пытался защитить меня. Рядом с его прилавком есть почтовое отделение, ему было бы легко перебежать улицу и отправить это по почте, немедленно сделав это хорошим и безопасным ".


"Но почему не сказать тебе?" - спросил Том.


"Боюсь, я не знаю, - сказал Хьюго, - но мне пришла в голову неприятная мысль, что Макс собирался вести жесткую игру с твоим отцом, вымогая значительную сумму денег за книгу и за свое молчание. Пенсионные деньги. Я, конечно, просто предполагаю, но его настроение действительно изменилось за час между нашими встречами. И если я прав насчет этого, он бы не хотел, чтобы я знал о содержании книги или его планах; ему бы понадобилось некоторое время, чтобы придумать причину для отправки ее мне. Возможно, мы никогда по-настоящему не узнаем."


Они сидели тихо, не сводя глаз с огня, балет оранжевого пламени развлекал их целую минуту, единственными звуками были треск и шипение горящих дров и редкие глотки виски.


Клаудия вздохнула и соскользнула на пол, прислонившись спиной к голеням Хьюго. Он начал нежно поглаживать ее здоровое плечо. Затем она снова посмотрела на него.


"Так почему вам потребовалось так много времени, чтобы добраться сюда? Ты сказал, что Том хотел бы услышать об этом."


"Да, и я следующий с массажем спины", - сказал Том. "Где, черт возьми, ты был? Если бы я знал, что тебя не будет два гребаных часа, я бы отнес ее в постель."


"Почему-то я не думаю, что ты продержался бы со мной два часа", - сказала Клаудия.


Они рассмеялись, благодарные за толику юмора, и Хьюго начал рассказывать им о своей поездке домой. Пока он говорил, Клаудия повернулась, чтобы видеть его. Новость о том, что Гравуа арестован и что именно Хьюго его схватил, вызвала серию тостов и сердечных, вскоре пьяных, поздравлений.


После пятого или шестого тоста Том заставил себя подняться на ноги. "Я оставлю вас, голубков, наедине. Но прежде чем ты ляжешь спать, пожалуйста, убедись, что я не захлебнулся собственной рвотой ".


"Восхитительно", - сказал Хьюго. Он поднял Клаудию с пола и усадил на диван рядом с собой. Она закинула свои ноги на его и прижалась ближе.


"Ты же знаешь, что я не мог рассказать тебе о Дюранде, верно?"


"Конечно, пожалуйста, не беспокойтесь об этом". Они немного посидели тихо. "Мне жаль твоего отца, ты это знаешь".


"Я знаю". Она вздохнула. "Он был бы доволен, что у меня есть статья на первой полосе".


"О Гравуа? Он бы точно так и сделал ".


"Знаешь, мне действительно есть о чем еще написать сейчас. Хотя, я думаю, это будет целая книга ".


"Неужели? Что это?"


Она посмотрела на него. "Ты устал, мы можем подождать до завтра, чтобы поговорить об этом".


"Нет, скажи мне сейчас. Что это за история?"


"Это о Второй мировой войне", - сказала она. "О Сопротивлении и людях, которые предали наших французских героев нацистам".


"А, понятно". Он подыгрывал, когда она уткнулась в него носом, ее глаза закрылись. Хьюго говорил тихо. "Вы уверены, что не хотите придерживаться истории Гравуа? Уже написано так много рассказов о второй мировой войне."


"Нет, эта книга еще не закончена".


"Если ты так говоришь".


"Я верю", - сказала она. "В этом есть все. Интрига и секретность, коварство и обман. В нем представлен один из самых влиятельных людей французского общества, граф из одной из благороднейших французских семей. Это история о великой храбрости и великой трусости, история об ужасающей тайне, которая десятилетиями была скрыта на страницах очень старой книги ".


"Вау", - прошептал он. "Это целая история".


"Если у вас все хорошо, вы могли бы получить упоминание в разделе благодарности". Она поглубже устроилась на диване, и ее веки опустились.


"И когда это будет опубликовано, " сказал Хьюго, - я хочу, чтобы первое издание было подписано автором".


Благодарность


Это мой первый роман, и для того, чтобы он увидел свет, потребовалась поддержка и ободрение многих людей. Во-первых, я должен поблагодарить свою семью и друзей. Мой отец, который скончался в этом году, зная, что я собираюсь быть опубликованным, но так и не увидев конечный продукт, был вдохновителем моего главного героя, Хьюго Марстона. Хьюго унаследовал свой моральный компас, непредвзятость, юмор и всестороннюю порядочность от моего отца. А рядом с моим отцом всегда была моя мать, которая верила в мои способности и никогда не колебалась в своей поддержке и ободрении, которая читала и критиковала мои работы и которая, возможно, не знала, что лучший комплимент на свете - "это читается как настоящая книга". И огромная любовь и благодарность моему брату Ричарду и сестре Кэтрин, всегда радующимся, как моллюски, когда их брат преуспевает, которые поддерживали и стремились разделить этот долгий и тернистый путь к публикации.


Я особенно благодарен двум коллегам-писателям, Дженнифер Шуберт и Элизабет Сильвер, за их неустанную помощь и поддержку, а также за их честную и бесценную критику. Знать, что вы всегда рядом, когда мне нужна поддержка или критический взгляд, было даром божьим; вы оба незаменимы. И я также благодарен другим друзьям-писателям, которые нашли время оставить мне отзывы, когда я создавал "Хьюго": Мередит Хиндли, Шерил Этчисон, Ванессе Абсалом-Мюллер, Дж. Э. Сеймуру, Тодду Бушу, Кену Хоссу, Елене Джорджи, Энн Симко и Дэвиду Каззи. И большое спасибо этим признанным авторам, людям гораздо более талантливым, чем я, которые никогда не были слишком заняты, чтобы дать совет новичку: Дэвиду Линдси, Дженнифер Хиллер, Стивену Сидору, Кэрол Карр и Биллу Ландею.


Я также благодарю Гленна из магазина редких книг Питера Харрингтона в Лондоне за его помощь и советы по редким и подержанным книгам.


Также спасибо моим друзьям, не пишущим, которые были в таком же восторге от этой серии, как и все остальные, и уговаривали меня продолжить ее буквально на протяжении многих лет: Райану Пирсу, Конору Сивинсу, Лоре О'Рурк, Лизе Хоббс, Джессике Газел, Марку и Шейле Армитидж, Тодду и Эллисон Финч, Энди Бакстеру, судье Майку Линчу, Дэвиду Грассбо, Стивену Уиллотту, Аарону Мюллеру и двум очень одаренным друзьям, художнице Донне Кросби и музыканту Джонни Гауди.


Продолжаю благодарить Энн Коллетт, моего агента, которая с самого начала поверила в меня как в писателя, в этот роман и в эту серию. Мои небольшие подношения в виде шоколада никоим образом не отражают мою благодарность, это всего лишь небольшие знаки моего признания того, как усердно вы работали, чтобы привести Хьюго в форму, а затем найти для него дом. Merci beaucoup .


Также моему редактору Дэну Майеру: спасибо, что вытащили меня из кучи и поверили в меня и в то, что я пишу. Это что-то вроде нового начала для нас обоих, нового путешествия, но пусть оно продлится долго.


Моим трем замечательным детям, Натали, Генри и Николе, которые сопровождали меня в бесчисленных походах в библиотеку или не смогли увидеть меня, потому что я была там одна: я благодарю вас за ваше терпение и понимание. И, когда вы станете достаточно взрослыми, чтобы читать их, увидеть одну из моих книг в ваших руках будет высшим наслаждением, само по себе наградой за всю мою работу.


И, наконец, моя жена Сара, которой посвящена эта книга. Не было более сильного защитника моего писательства, не было более верящего в меня. Никто не работал усерднее, чтобы воплотить Хьюго в жизнь, чем вы. Год за годом ты оказывал мне безоговорочную поддержку и ободрял, охотно и без жалоб выполнял дополнительную работу по дому, чтобы у меня было время писать, пылесосил вокруг меня и просто улыбался, когда я не расслышал твоего вопроса об ужине, потому что потерялся в Париже со своими воображаемыми друзьями. И поскольку вы так бескорыстны во всех вещах, вы, вероятно, даже не знаете, насколько блестящи вы были. Спасибо тебе, любовь моя.


Об авторе


Марк Прайор - бывший журналист из Хартфордшира, Англия, который сейчас живет в Остине, штат Техас, со своей женой и тремя детьми.


Марк Прайор

Кровавое обещание


Посвящается Натали,


чьи яркие глаза и доброе сердце приносят мне радость каждый день.


Примечание автора


Как бы сильно я ни любил Париж, я был вынужден время от времени позволять себе вольности с его историей и географией. События были созданы, а улицы изобретены для удовлетворения моих собственных эгоистичных потребностей. Все ошибки и искажения, преднамеренные и иные, являются моими и только моими.


Один


Париж, 1795


Мужчина отошел от окна верхнего этажа к своему столу у камина. Он медленно сел; от сырости и холода, пропитывавших Париж в течение двух недель, у него затекли спина и ноги, что тем более раздражало, что должно было быть лето. Огонь в камине пока не смягчил холод, но его потрескивание и плевки были хорошим утешением, и скоро пламя поджарит камень камина, чтобы согреть комнату - и его.


Усевшись, Альбер Пишон провел рукой по чистой странице, лежащей перед ним, и взял перо, которое приготовил его новый слуга Лоуренс. Он удовлетворенно хмыкнул, когда увидел, что молодой человек получил, не дожидаясь указаний, перо из левого крыла гуся; у Пишона было много эксцентричностей, и эта была одной из них, но, если на него надавить, он настоял бы, чтобы изгиб этого древка подходил его руке лучше, чем перо с правого крыла. И если он был готов заплатить немного больше за левый фланг, разве он не имел права на свою причуду?


Это письмо, однако, не было простой прихотью. Возможно, это была самая важная вещь, которую он когда-либо написал. На самом деле, он не напрасно пугал себя, думая, что от этого зависит нечто большее, чем жизнь. Человек, который получит его коммюнике é вместе с маленькой коробочкой, которая будет к нему прилагаться, был одним из самых влиятельных людей в современном мире - и с каждым днем влияние его возрастало.


По привычке Пишон потянулся за маленьким ножом, который лежал в кармане его жилета, с некоторым трудом открыл его и провел лезвием по кончику пера, доводя до совершенства острие стрелы и проверяя крошечное сращивание, которое позволило бы нанести чернила oak gall.


Ритуалы завершены, он вздохнул, напомнил себе о своих вступительных строках и начал писать, все, кроме приветствия, на английском.


Cher Monsieur,


Я надеюсь, что это послание застанет вас в добром здравии и, пожалуйста, простите меня за то, что я отказываюсь от дальнейших формальностей, но время поджимает меня, и я пришел к мысли, что, возможно, не только эта жизнь зависит от вашего получения моих слов и доверия к ним. Одна жизнь, наверняка.


Он писал более тщательно, чем размашисто, мышцы его руки расслаблялись по мере работы. В тишине его кабинета ровное царапанье пера нашептывало ему, как слова искреннего друга, жалобные и многообещающие. Это была своего рода упорядоченная литургия, погружение его пера в чернильницу, прикосновение промокательной салфетки и постепенное рождение наклонных букв, и все вместе они загипнотизировали старика, когда он работал, так что его отчаянное послание легко переливалось на страницу. Медленно и неуклонно они падали, слова надежды и обещания, но оставляли после себя отвратительный привкус, когда он оживлял их своей рукой и произносил своими сухими, потрескавшимися губами.


Однажды он был поражен, когда порыв ветра потряс стекло в его окне. Крошечная капля темных чернил упала с его пера, когда он дернулся, и он промокнул ее, как медсестра смачивает кровь, единственное нежелательное пятно на бумаге. К счастью, этого было недостаточно, чтобы потребовать от него начать все сначала - как будто у него было время.


Он прошел больше половины, когда его прервал тихий стук, но он не возражал, потому что это возвестило о прибытии его ежевечерней порции вина. Лоуренс дождался команды войти, прежде чем войти самому и поставить открытую бутылку и пустой стакан перед своим хозяином. Рядом с бутылкой он положил маленькую деревянную коробочку трех дюймов длиной, простую и без украшений, с маленькими латунными петлями, простыми, но прочными. В нем будет то, что месье Пишон и Лоранс привыкли называть "подарком", le cadeau .


"Вы не хотите передать le cadeau вместе с письмом, месье?" - Любезно спросил Лоуренс. "Я могу хорошо сложить его, это будет безопасно. Таким образом, они не могут быть разделены ".


Пишон вздохнул. "Вы добры, но я думаю, что коробка будет лучше. Если только это дойдет до него, я думаю, он поймет. По крайней мере, я надеюсь, что он это сделает ".


С уважительным кивком Лоуренс подошел к камину, добавил два полена и придавил их ботинком. Он повернулся к Пишону и спросил: "Вам еще что-нибудь нужно, месье?"


Пишон улыбнулся. "У тебя все хорошо, Лоуренс, я благодарю тебя за внимание, которое ты уделяешь мне".


"Мне повезло работать в вашем доме, месье".


"Bien . Мне нужно закончить это, у меня не так много времени ".


"Час, месье, у вас есть еще почти час. Когда он доберется сюда, я провожу его, и даже тогда, если ему придется подождать, я уверен, он не будет возражать ".


"Возможно, нет. И, возможно, срочность целиком моя, но ... " Он снова вздохнул. "Правильно ли мы поступаем, Лоуренс? Мы играем с одной жизнью и двумя целыми нациями, и все же почему-то эта одна жизнь кажется намного больше ... "


"Потому что это тот, к кому ты ближе всего". Лоуренс нежно улыбнулся своему хозяину. "История рассудит эти дни, месье, не нам это делать. Мы должны прожить их как можно лучше".


Снова оставшись один, мужчина аккуратно стер чернила, которые слишком высоко расползлись по черенку пера, и продолжил писать. Ритм снова взял верх, царапанье, погружение, промокание, снова царапанье. К тому времени, как он закончил, два листа были заполнены его словами. Откинувшись назад, чтобы унять боль в плечах, он прочитал письмо вслух самому себе один раз, затем еще раз.


Удовлетворенный, он должен был сделать последнее, что, как он надеялся, убедит получателя письма и ле кадо в его искренности. Он нашел чистый уголок своей тряпки и медленными, нежными движениями стер чернила с пера. С сухостью во рту и легкой дрожью в пальцах Пишон закатал левый рукав. Покончив с этим, он сделал два глубоких вдоха, стиснул зубы и взял свой нож. Он приложил лезвие к своей коже и наблюдал, почти на расстоянии, как волосы на его руке раздвинулись под острым металлом и открылась тонкая красная линия. Боли потребовалось мгновение, чтобы достичь его мозга, но когда это произошло, это была полоса огня, вырвавшаяся из его руки и опалившая ее. Он выронил нож, когда его желудок втянулся в грудь, и схватился за край стола, чтобы не упасть в обморок.


Когда головокружение отступило, он сделал глубокие вдохи, чтобы подавить желчь, подступившую к горлу, и, придя в себя, он понял, что сжимает стол так сильно, что у него болит правая рука. Он разжал пальцы и согнул их, затем взял перо и окунул его кончик в один из красных ручейков, стекавших по его руке.


Он проигнорировал боль, сосредоточившись вместо этого на том, чтобы наносить на бумагу, букву за буквой, свою сложную подпись. Еще два погружения, острое перо вонзается, как инструмент палача, и он провел дрожащую линию под своим именем, сделав изящный росчерк.


Он перевязал свою руку, как будто это был чей-то больной ребенок, морщась, когда грубая повязка коснулась его открытой раны, но почувствовал облегчение, когда огонь перешел в яростную, настойчивую пульсацию.


Пока он ждал, пока чернила и его собственная кровь высохнут на теплом воздухе, его взгляд упал на маленькую деревянную коробку на его столе, которая отправится вместе с письмом. Он провел руками по гладкой поверхности, а затем открыл его, чтобы заглянуть внутрь, его пальцы зависли над содержимым, le cadeau, как будто он мог своим прикосновением каким-то образом уменьшить его силу или испортить его подлинность.


Он бросил последний взгляд, надеясь, что обрывка послания, которое в нем содержалось, было достаточно, и закрыл маленькую коробочку в последний раз.


Он сложил письмо и скрепил его восковой печатью, затем положил его на стол и повернулся к крошечной коробочке. Твердой рукой хирурга он повертел его в руках, пока капал красным воском вдоль шва, сделанного крышкой. Шкатулка была слишком мала для замка, для того, что, безусловно, имело какое-либо значение, а содержимое не было достаточно ценным, чтобы его можно было украсть, во всяком случае, таким образом. Но печать сообщала человеку, который ее получил, что он был первым, кто ее открыл, что сокровище внутри пришло нетронутым из своего источника.


Пишон знал, что это и его письмо были единственными гарантиями, которые он мог предложить своему далекому союзнику.


Он встал и обошел свой стол, прихватив с собой письмо и запечатанную коробку, и опустился на колени перед деревянным сундуком, маленьким сейфом, который он приобрел у торговца на Иль-де-ла-Сит é. Обещание было "Почти не использованным", что означало, что его владелец, вероятно, умер от чумы или, что более вероятно в данном случае, от ножа пирата. Этот сундук был более богато украшен, чем традиционный матросский сундук, изготовлен из орехового дерева, а не из дуба, с прочными латунными петлями и декоративной инкрустацией из того же металла, золотистого и ярко отполированного Laurence. У этого сундука были и другие атрибуты: потайные отделения, открывающиеся за счет раздвижных деревянных панелей в крышке и по бокам, а сама передняя часть представляет собой фасад, который складывается и позволяет хранить предметы большего размера. Хитроумие сундука заключалось в том, что он позволял вам думать, что вы нашли все, и даже сейчас, спустя год после его покупки, у месье Пишона было смутное подозрение, что в нем было одно-два отделения, которые он не обнаружил. И он не стал бы, не сейчас.


В сейфе уже лежал ассортимент одежды, аккуратно сложенной, а также пара новых, хотя и миниатюрных, кожаных сапог. Пишон запустил руки в коробку, отодвигая одежду в сторону и вдавливая палец в выступающий сучок дерева, который одновременно служил освобождением. Квадрат панели поддался, и с большой осторожностью он задвинул маленькую деревянную коробочку в образовавшееся пространство и позволил крышке упасть на место; посадка была идеальной.


Затем пальцы старика переместились к передней части сундука и поиграли с отверстием, куда опускалась защелка, когда закрывалась крышка. Пишон пошарил в крошечном пространстве, пока не нашел латунный наконечник, который скользил слева направо, позволяя передней части открыться. Он поместил письмо в пространство над петлями и закрыл фальшивую переднюю часть коробки, с приятным щелчком спрятав два сокровища.


Стук в дверь. Лоуренс со своим гостем?


"Заходи", - сказал Пишон.


Мужчине перед ним едва исполнилось тридцать, и у него был усталый вид, усугублявшийся небритостью лица и растрепанными темными волосами. "Monsieur Pichon, comment ça va ?"


"Я в порядке. Ты?"


Мужчина не ответил, просто оглядел комнату, а затем опустил взгляд на сундук.


"Все ли готово?" - Спросил Пишон, внезапно насторожившись. "Как ... он?"


"Он все еще довольно болен".


Глаза мужчины сверкнули так, что Пишону это не понравилось. "Болен? Il n"est pas mort? "


"Нет, месье, он не мертв. Но больной."


Мужчина, наконец, встретился с ним взглядом, и Пишон решил ему поверить. "Сундук, он готов".


"И это все? Там все есть?"


"Да", - сказал Пишон. "Ты отправишь это вперед и последуешь за мной, как только сможешь?"


"Oui . Как только смогу." Он слабо улыбнулся. "Я должен взять это и уйти".


* * *


Мужчина вышел на улицу, держа в руках тяжелый деревянный сундук. Он чувствовал себя более чем немного виноватым, когда месье Пишон наблюдал за ним из своего дверного проема. Молодой человек не был хорошим лжецом и не получал от этого никакого удовольствия, и он подозревал, что старик Пишон почувствовал неладное.


Действительно неправильно, подумал молодой человек, забираясь в свой экипаж. У каждого человека свои планы, и иногда обстоятельства меняются, требуя, чтобы честные люди выбрали другой путь.


Он поставил сундучок на кожаное сиденье рядом с собой и положил руку сверху, думая о другой коробке у себя дома, не намного больше этой. Коробка, более простая по дизайну и более часто используемая, прямоугольник из дуба, расширяющийся по бокам и содержащий безжизненные останки ребенка.


Два


Хьюго Марстон вошел в офис службы безопасности посольства, заложив одну руку за спину. Его секретарша Эмма, красивая женщина, которая всегда была безупречно одета и причесана, подняла глаза от экрана своего компьютера.


"Доброе утро и с днем рождения, - сказал он, - самому эффективному и замечательному секретарю, который только может быть у RSO".


"О, Хьюго, ты вспомнил". Она взяла букет и вдохнула. "Ты милый мужчина".


Хьюго взял стопку писем с угла ее стола. "Я знаю".


"Хотя, как офицер региональной безопасности, вы, кажется, забыли кое-какую базовую подготовку".


"Что это значит?"


Она кивнула в сторону закрытой двери его кабинета. "Тебе следует запирать его на ночь".


"Если это тот, о ком я думаю, у него есть ключ".


"Я полагаю, он бы так и сделал", сказала Эмма, "будучи послом".


"Ты сварила ему кофе?"


"Нет, я приготовил это для тебя, но я не сомневаюсь, что он пьет это".


"Тогда мне лучше войти туда". Он открыл дверь в свой кабинет и вошел, улыбаясь полному лысому мужчине, который сидел, поставив начищенные ботинки на стол Хьюго, и потягивал кофе из чашки. "Полагаю, я должен быть благодарен, что ты не пользуешься моим креслом".


"Не хотел бы", - сказал посол Тейлор. "Это выглядит как что-то из "Звездного пути" .


"Это эргономично, и это лучше для вашей осанки, чем сидеть, положив ноги на стол".


Тейлор похлопал себя по животу. "Я далеко за пределами всего, что может сделать стул".


"И, возможно, я упоминал об этом раньше". Хьюго сел. "Но если бы вы время от времени выпускали меня в поле, мне не понадобилось бы кресло космической эры".


"Каждый раз, когда вы выходите на поле, в кого-то стреляют. И, будучи наблюдательным парнем, каким я и являюсь, я заметил, что человек, в которого стреляют, - это никогда не ты ".


"Это потому, что я уклоняюсь". Хьюго потянулся за кофейником. "Итак, вы пришли за напитками или у вас есть новая стопка бумаг, которые я должен прочитать, подписать или иным образом перетасовать?"


"Так уж получилось, что у меня есть для тебя особое задание. На поле боя".


Хьюго оживился. "Ах, да?"


"У нас неожиданный визит от Чарльза Лейка".


"Сенатор?" - Спросил Хьюго.


"Да, но более конкретно кандидат в президенты. Или будущий кандидат в президенты, я не могу за ним угнаться ".


"Уже тот сезон, не так ли?"


"Кажется, что это всегда одно и то же время года. Суть в том, и учитывая, что он либо уволит меня, либо станет моим следующим боссом, я хочу, чтобы этим занимался мой лучший человек ".


"Если он кандидат в президенты, ему должна помочь секретная служба".


"Он сделает. Когда ты рядом, они будут подчиняться тебе; их присутствие - скорее вежливость, чем необходимость. Но да, они будут здесь, с ним ".


Хьюго застонал. "Итак, я няня, а не охрана".


"Правильно".


"Я сделал это в Лондоне не так давно. В то время я был кинозвездой. Ты слышал об этом?"


"Я сделал. Ужасное дело, если я правильно помню."


"Именно. Помня об этом, ты хочешь пересмотреть задание?"


"Совсем наоборот. Без сомнения, ты извлек уроки из этого опыта и на этот раз справишься с этим еще лучше ".


"Без сомнения". Хьюго налил себе кофе из кофейника. "Итак, когда и зачем он придет? И почему ты не нянчишься со своим будущим боссом?"


"Я планирую встретиться с ним и накормить его, когда он приедет сюда, но ты получишь его, когда будет настоящая работа".


"И что это за работа, в точности?"


"Ты читал обо всем, что касается архипелага Гваделупа".


"Эта суета?" Хьюго откинулся на спинку стула. "Это груда камней в Атлантике, я не понимаю, почему кого-то это волнует".


"Людям не все равно, не волнуйся".


"Сколько? Французы планируют вторжение или что-то в этом роде? Так ли это?"


"Вторгнуться?" Тейлор отхлебнул кофе. "Не могу представить, что кто-то настолько расстроен из-за этого места".


"Я знаю, но все это напоминает мне о фиаско на Фолклендских островах. Знаете, несколько усеянных овцами скал ближе к Аргентине, чем к Англии, но так или иначе английская территория. Аргентинцы вторглись, и британцы вторглись в ответ. То же самое и здесь, Гваделупа ближе к Соединенным Штатам, чем к Франции, и все же каким-то образом является французской, поэтому я подумал, не собираются ли войска ".


"В Гваделупе выращивают ананасы, а не овец".


"Мы бы не стали драться из-за ананасов?"


"Мы боремся только за нефть", - сказал Тейлор. "Тем не менее, тот факт, что жители Гваделупы подали петицию о вхождении в состав Соединенных Штатов, обострил отношения с нашими французскими друзьями".


"Я ожидаю, что так и есть, но я не вижу, в чем наша вина".


"Мы американцы, это наша вина во всем, особенно в том, что касается французов. На самом деле, я согласен с вами, но, насколько я могу судить, вина не имеет значения в политике, это видимость вины, которая имеет вес. В любом случае, я буду беспокоиться о Гваделупе, ты - о Лейке ".


"О чем тут беспокоиться?"


"Ну, во-первых, он не должен был приходить. Глава Комитета по международным отношениям Джонти Рейлтон была первоначальным выбором ".


"О, да, я помню, что читал что-то о том, что у него были проколоты шины".


"Да, и публике не были известны некоторые довольно конкретные сообщения, которые он получал. Угрозы, если быть точным, призывающие его держаться подальше от Франции ".


"Откуда?"


"Никто не знает. В любом случае, он один из наших наиболее бесхребетных политиков, что о чем-то говорит, и он решил поступить так, как ему велели те анонимные записки ".


"Итак, он струсил, и вместо него мы получаем Лейк".


"Мне не нравится этот парень, но у него приличное отношение "пошел ты", и вряд ли над ним будут издеваться".


"Да, я так понимаю, он - сущее наказание. Если верить газетам."


"Двадцать лет назад на парне, вероятно, был белый капюшон и горящие кресты. Его нынешнее воплощение - ведущий изоляционист нашей страны. Он сторонник свободного рынка, против правительства и против иностранцев ".


"Многие люди таковы. Вы думаете, у него есть реальный шанс стать президентом?"


"Да, иначе я бы не был так расстроен". Посол наклонился вперед. "Он очень умен и производит впечатление милого, типичного американского парня. Я думаю, он проделал хорошую работу, скрывая свои истинные чувства и убеждения, хотя, " Тейлор криво улыбнулся, - есть небольшой шанс, что в моих устах он звучит хуже, чем есть на самом деле. Может быть, он просто неправильно меня трогает ".


"Политики могут это сделать".


"Чертовски верно. Но, черт возьми, парень даже высмеял британцев. Британцы . Кому они не нравятся? Они были нашими союзниками во всех войнах, экономических кризисах и горячих точках с тех пор, как мы дали им пинка триста лет назад ".


"В чем его проблема с ними?"


"Опять же, пытаясь быть справедливым, я думаю, что все сводится к монархии, идее, что кто-то может родиться в королевской семье и иметь все эти атрибуты на всю жизнь, несмотря ни на что ".


Хьюго пожал плечами. "В его словах есть смысл".


"Возможно, так оно и есть, и он также был очень критичен к классовой структуре у себя дома, к сыновьям и племянникам лидеров нашей страны, которые занимают место своих отцов и дядей, а не добиваются успеха за счет собственных заслуг".


"Чем больше ты говоришь, тем больше он мне нравится. И он не может быть таким уж аутсайдером, чтобы зайти так далеко ".


"Может быть, он не такой уж и выдающийся, это все, о чем я могу думать. И у него есть эта фишка "Я тот, кто я есть", которая продолжается. Не пытается постоянно всем угодить и, кажется, наслаждается тем, что ему наступают на ногу, просто говорит, что люди должны принимать его за чистую монету как человека, который не играет в вашингтонские игры, в которые играют другие политики ".


"Если он говорит серьезно, я отдам ему должное и за это".


Тейлор сузил глаза. "Ты сторонник secret Lake или что-то в этом роде?"


"Не знаю этого человека", - сказал Хьюго. "Мы можем обсудить это после того, как я с ним встречусь. Я просто знаю, что иногда ты попадаешь впросак из-за вещей и людей -"


"Он тоже лицемер", - прервал Тейлор, звуча немного как надутый ребенок.


Хьюго попытался не улыбнуться, но сказал: "Хорошо, я буду потакать тебе. Почему он лицемерит, господин посол?"


"Потому что он такой же, как любой другой политик. У него есть свои богатые покровители, с полдюжины или около того, которые ухватились за его изоляционистскую болтовню в своих собственных целях, и он счастлив, насколько это возможно, брать их деньги, действуя при этом как самостоятельный человек ".


"Вы знаете, возможно взять чьи-то деньги и не быть у них на побегушках, иметь собственный разум".


"Не в Вашингтоне это не так".


"Может быть. Но чтобы зайти так далеко, он должен обладать некоторыми искупительными качествами. Он выращивает розы для стариков или много играет с котятами?"


Посол Тейлор поморщился. "У него действительно есть определенный... шарм, я полагаю". Он махнул рукой. "Ах, ты сам увидишь, ты можешь принять собственное решение".


"Что ж, спасибо". Хьюго нахмурился. "Я думаю, мой главный вопрос в том, если он такой -"


"Ксенофоб?" Предложил Тейлор.


" - изоляционист, я собирался сказать. Что он делает в нашем прекрасном городе? Какова его доля в бизнесе на Гваделупе?"


"Пытаюсь установить некоторые полномочия во внешней политике. Кроме, знаете, "к черту внешний мир". Люди в Вашингтоне знают, что он на пути к возвышению, поэтому ему дали шанс вернуть свой антифранкистский имидж и разрешить совершенно неважный кризис ".


"Я так рад, что никогда не занимался политикой", - сказал Хьюго. "Я никогда не пойму, кто что должен делать и почему".


"Считай, что тебе повезло. Я предполагаю, что столько же людей ждут, что он все испортит, сколько и решит. Отсюда, однако, немного сложно сказать, кто на чьей стороне ". Посол поднялся. "И иногда мне это нравится таким образом. Что ж, развлекайся с этим, его расписание у тебя на столе. Извините за следы, и спасибо за кофе ". Он повернулся, чтобы уйти, но остановился, услышав вопрос Хьюго.


"Подожди, когда он придет?"


"О, точно. Завтра вечером состоится ужин в замке недалеко от Парижа, где и состоятся переговоры. Шикарная вечеринка для тех, кто участвует в переговорах, вы знаете, французских министров иностранных дел и бюрократов. Ты отвезешь его туда. И ужин."


Хьюго поднял бровь. "Завтра?"


"Я же говорил тебе, что это был сюрприз".


"Ты сделал, но как я могу подготовить безопасный маршрут менее чем за день?"


"Ты не можешь". Тейлор улыбнулся. "Помни, ты не охрана, ты нянька".


Три


Несколько раз в год Хьюго просыпался между половиной четвертого и четырьмя часами утра и сразу понимал, что больше не заснет. Это был недуг, который начался с его первого поста в Лондоне и продолжался с тех пор. Первые несколько раз он боролся с этим, часами ворочаясь с боку на бок, только для того, чтобы вываливаться из постели в шесть часов, помятый и раздраженный. Однако за последние пару лет он принял это. Возможно, это было обещание Тейлор провести следующие несколько дней с напыщенным политиком, которое сделало это, но на следующий день после их встречи Хьюго проснулся ровно в половине четвертого и понял , что его ночь закончилась.


Он скатился с кровати и медленно оделся, открыв большое окно с видом на улицу Жакоб, чтобы вдохнуть свежий воздух. Прохладно и немного ветрено, но осень не смела лето полностью; идеальное утро для прогулки.


Он посмотрел на часы, закрывая за собой дверь. У него было добрых два часа до того, как ему нужно было вернуться, и самое приятное: по крайней мере, за час до того, как остальная часть города начнет просыпаться.


Небо все еще было черным, когда он направлялся на север, к реке Сене, один на тихих улицах, пока не миновал пекарню, металлическая решетка которой с грохотом поднималась. Магнетический аромат свежего хлеба окутал его, дразнящий зов сирены, которому он сопротивлялся, обещая себе награду на другом берегу реки. Он пересек Сену по мосту искусств, остановившись на полпути, чтобы облокотиться на балюстраду и посмотреть на воду. Справа от него был фасад Института Франции, построенного как колледж триста пятьдесят лет назад, а слева располагался, во всяком случае, его часть, неизменно впечатляющий Лувр, когда-то дворец, а теперь роскошный музей.


Он посмотрел вниз на воду, более черную, чем небо над ним, скользкую и быструю под его ногами. Его глаза привыкли к более глубокой темноте, и он слегка повернул голову, чтобы рассмотреть мешанину водоворотов на каждом берегу, где течение замедлялось, зацепляемое и взъерошенное баржами, которые были привязаны к непроходимым каменным берегам. Его внимание привлекло движение внизу, и он увидел, как мимо пронеслось несколько тяжелых бревен, темно-коричневых и жирных. Образы сами собой возникли в его голове, вызванные из темноты, которая была реальной, и воспоминаний, которые были недавними, и он вздрогнул, увидев человеческие формы, которые проглотила и выплюнула эта коварная река, букинистов, которые были его друзьями, добрых мужчин и женщин, занимавшихся не более чем продажей книг, плакатов и открыток, зарабатывающих на свое скудное существование у реки, когда они были мишенью для смерти.


Он стряхнул с себя образ и пошел дальше, переводя взгляд на проволоку высотой по пояс, из которой состояли стороны этого моста, почти каждая нить держалась на висячем замке. Он не знал, когда это началось, но это прижилось, как у местных жителей, так и у туристов. Всевозможные замки, многие в форме сердца, на каждом из которых написано имя влюбленной пары. Большинство было написано перманентным маркером, но некоторые, на самом деле довольно много, были профессионально выгравированы. Идея, как ему сказали, заключалась в том, чтобы прикрепить замок, а затем бросить ключ в воду, тем самым обеспечив свою любовь навсегда. Это было, подумал Хьюго, очаровательное, хотя и переполненное туристами место полупостоянной причуды, и когда он подошел к концу моста, он опустился на колени и более внимательно рассмотрел некоторые шлюзы. Он улыбнулся, прочитав имена Натали, Генри, Никола на одной стороне и имена их родителей на другой. Английский? он задумался. Американец? Рядом с ними - еще одно затруднительное положение, смесь валлийского и немецкого: Глинн и Эльке .


В голове всплыла мысль, и он потворствовал ей, задаваясь вопросом, запишет ли он когда-нибудь свое имя на мост и, если да, то кто будет там с ним. Его первая жена, да, любовь всей его жизни, которая погибла в автомобильной аварии. Она бы соединила их имена и поцеловала ключ, прежде чем бросить его в реку, все время смеясь.


Что насчет Кристин? Он женился на ней, надеясь снова влюбиться, желая этого, но оказался с культурной и, как оказалось, несколько избалованной женщиной, которая либо не смогла, либо не захотела изменить свой образ жизни ради кого-то другого. Женщина, которая заменила его психиатром, которая взяла деньги Хьюго, чтобы решить ту самую проблему. Нет, Кристин сочла бы этот мост слегка забавным и закатила бы глаза при любом намеке на висячий замок для них, даже ради забавы. Она не сделала глупости.


А Клаудия? Хьюго провел пальцами по пустому квадрату сетки и подумал о Клаудии. Они встретились, когда он охотился за своим другом Максом, первым из букинистов, который пропал без вести, случайная встреча, которая расцвела, а затем, казалось, увяла, их естественное влечение и совместимость сдерживались ... ну, как он думал, в основном обстоятельствами.


Мягкое рычание баржи ранним утром достигло его слуха, мир начал оживать, и он наблюдал, как баркас решительно вжимается носом в течение. Клаудия, как он думал, была веселой и спонтанной, но как журналистка она сделала свою собственную карьеру, и она была той, кто отстранился от Хьюго как раз тогда, когда они влюблялись ... становились близки, во всяком случае. Быть запертым во что-либо, казалось, не в характере Клаудии, но, с другой стороны, он видел, как она делала глупости.


Хьюго стоял и смотрел, как баржа проходит под мостом, теперь замечая полоску туманно-желтого цвета, прорезавшую горизонт. Утро конца сентября приближалось к городу, и тысячи висячих замков, обращенных к наступающему дню, казалось, светились в его мягком свете. Наблюдая за ними, Хьюго улыбнулся про себя. Правда заключалась в том, что он совершенно не представлял, что Клаудия могла подумать об этом мосте и о романтически наивных обычаях, которыми он был наводнен.


Хьюго посмотрел на часы и был удивлен, увидев, сколько времени он провел на мосту, пересчитывая свой путь, чтобы учесть потерянное время и чувство пустоты в животе. Он ждал, чтобы перейти главную дорогу к Лувру, имея в виду новую цель: кофе и круассаны.


Как только его нога ступила на тротуар, телефон в его кармане зажужжал. Он проверил номер, но не узнал его. Он все равно ответил.


"Хьюго Марстон".


"Марстон, Чарльз Лейк. Не ожидал, что ты ответишь - я ранняя пташка, поэтому надеюсь, что не разбудил тебя. Ты сам ранняя пташка, да?"


Голос Лейка был мягче, чем ожидал Хьюго, не грубый и сердитый скрежет политика, вносящего раскол.


"Иногда, да. Чем я могу помочь?"


"Хотел встретиться с тобой, чтобы обсудить расписание. На самом деле я не планирую оставаться здесь дольше, чем необходимо, " Хьюго услышал улыбку в голосе мужчины. "Вы, наверное, слышали это обо мне. Вино в порядке, но завтраки - отстой, так что, когда будешь свободен, приходи в отель Crillon, и мы сможем организовать это шоу в дороге ".


"Да, сэр, будет сделано".


"И лучше раньше, чем позже, а?"


"Абсолютно", - сказал Хьюго. "Скоро увидимся, сенатор". Он повесил трубку и улыбнулся про себя. Мне нравятся здешние завтраки, так что они будут сразу после кофе и круассанов .


* * *


Чарльз Лейк разговаривал по телефону, когда Хьюго заметил его в вестибюле отеля Crillon, ближайшего отеля к посольству США и одного из лучших в Париже. Две фигуры в темных костюмах стояли позади сидящего конгрессмена и наблюдали за приближением Хьюго, продвигаясь к их подопечным по мере приближения Хьюго.


Он достал свои посольские удостоверения, и агенты секретной службы, мужчина и женщина, заметно расслабились.


"Мистер Марстон", - сказала женщина, проверяя его удостоверение.


"Зови меня Хьюго".


"Если она этого не сделает, это сделаю я". Лейк убрал свой телефон, поднялся на ноги и ухмыльнулся. "И ты можешь называть меня Чарльз. Не придаю большого значения формальностям."


"Вам придется переосмыслить это, если вы станете президентом", - сказал Хьюго.


"Ну, до тех пор", - сказал он, протягивая руку. "Юная леди - агент Эмма Руби, парень - агент Чарльз Рузек".


Хьюго кивнул агентам и пожал руку конгрессмену. Хьюго оценил своего нового подопечного, пытаясь забыть большую часть того, что сказал посол Тейлор. Теперь Хьюго вспомнил, что он несколько раз видел Лейка по телевизору. Лейк был выше шести футов, возможно, на дюйм ниже Хьюго, и имел тело боксера, давно ушедшего в отставку. Грузный, быстро растолстевший, он долгое время игнорировал советников, которые говорили ему, что избиратели предпочитают своих кандидатов стройными и подтянутыми. Ходили слухи, что он похлопал себя по животу и пообещал: "Это единственная свинина, которую вы увидите от меня в Конгрессе." Правдива ли эта история или жалобы Тейлора, Хьюго подозревал, что любая репутация человека, говорящего откровенно, приобретет ему больше друзей за пределами Холма, чем на нем. Его редеющие волосы, зачесанные назад на черепе скорее мясистыми руками, чем дорогими парикмахерами, подчеркивали его лучшие черты, пару широко расставленных и умных карих глаз и частую и искусственно выбеленную улыбку.


"Добро пожаловать в Париж", - сказал Хьюго.


"Спасибо, в первый раз. И последнее тоже, если все получится ".


"Это было бы позором, это замечательное место".


"Я так слышал, но Америка тоже, и я думаю, что мне больше нравится быть там. Тем не менее, кофе хороший, я только что заказал немного." Лейк указал на плюшевые сиденья. "Садись, присоединяйся ко мне".


"Спасибо, я уже заправился. Однако у меня есть несколько вопросов по поводу расписания."


Двое мужчин сидели, в то время как позади них агенты секретной службы ходили маленькими кругами, постоянно переводя глаза.


"Стреляй", - сказала Лейк.


"Просто для подтверждения. Поезжайте сегодня в Шато Турвиль, две ночи там и два дня переговоров по поводу Гваделупы, затем возвращайтесь в Париж ".


"Верно. Ты знаешь что-нибудь об этом месте, Гваделупе?"


"Я не знаю. Посол сказал что-то об ананасах ".


"Предполагается, что Колумб открыл их там", - сказал Лейк, "как будто никто в мировой истории не видел этих чертовых вещей раньше. Этому человеку приписывают много дерьма, если вы спросите меня ".


Тоже не очень-то любят итальянцев, подумал Хьюго. Двое мужчин сидели в тишине, когда подошел официант с серебряным кофейником и двумя чашками. Аромат свежего кофе соблазнил Хьюго позволить официанту налить ему. Он размешал сахар, Лейк взяла его чистым.


"В любом случае, " продолжил Лейк, - Гваделупа находится среди островов, о которых большинство людей действительно слышали. Барбадос, Мартиника, Сент-Люсия. Ближе к Венесуэле, чем к Америке, но ближе к нам, чем к французам. Остров - это собственный французский ... Как они его называют, департамент?"


"Департамент, да".


"Верно. Вместе с парой других кусков камня прямо рядом с ним, которые называются Marie-Galante, La D'#233;sirade и Îles des Saintes. Они входят в состав Гваделупы и вместе всегда имели чип на плече ".


Лейк говорил авторитетно, и Хьюго был удивлен. Этот человек знал слишком много для антифранцузского изоляциониста, даже если он выучил это наизусть из учебника.


"Чип?" Хьюго подтолкнул.


"Долгая история несчастий с матерью Францией, некоторые из них недавние. Отсюда и петиция присоединиться к нам. Пуэрто-Рико рядом, я думаю, им нравится, как выглядит эта сделка ".


"И, если я могу спросить, какое тебе дело?"


"Я?" Он подмигнул Хьюго и понизил голос. "Лично мне на это наплевать. Черт возьми, может быть, это хорошее место для отпуска, и я всегда мог бы использовать их побольше. Но профессионально, политически, мне не все равно. Я имею в виду, что есть лучший способ продвигать демократию во всем мире, чем позволить народу такого острова, как Гваделупа, воспользоваться своим правом голоса и стать американцем?" Он наклонился вперед. "И если мы в то же время применим его к французам, будет еще лучше".


"Наверное, я просто удивлен, что люди настолько заботятся о том, чтобы проводить встречи и ужины и, честно говоря, о том, чтобы ты проделал весь этот путь".


"Да, лучшее, что я могу сказать, это вопрос времени. Мировая сцена довольно спокойна, если говорить о реальных событиях, попадающих в заголовки газет, но в то же время напряженность в Северной Америке и Европе высока из-за дерьмовой экономики. Плюс, как вы рано узнаете в политике, скрипучее колесо получает смазку ".


"И Гваделупа прямо сейчас скрипит".


"Как мышь, зажатая яйцами в тисках".


"Что ж, - сказал Хьюго, - имея в виду этот образ, не отправиться ли нам в путь?" Ты можешь поехать со мной, Рузек и Руби могут последовать за мной ".


"Конечно". Озеро стояло. "Думаешь, там будут подавать улиток? По какой-то причине я всегда хотел попробовать их. Возможно, только чесночное масло и хлеб, но все же."


Хьюго улыбнулся. "Я сделаю звонок. Если их нет в меню, я не могу представить, что потребуется много времени, чтобы поймать пару для тебя ".


Лейк усмехнулся и хлопнул Хьюго по спине. "Собираюсь отлить, прежде чем мы уйдем". Он поманил специального агента Рузека. "Давай, Чарли, проводи меня к голове".


Четыре


Профессор подошел к дому в сумерках, следуя по выложенной камнем дорожке, которая петляла от фасада мини-шато к задней части, где справа широкие зеленые лужайки уходили в темноту. Это было, как и во многих старых французских домах, отрадой для взломщиков. Окна неплотно сидели в своих рамах, а двери были тяжелыми, но редко запирались. Владельцы, такие как здешняя семья Бассин, полагались на удаленность и историю безопасности, чтобы избежать любого страха перед ворами.


Слишком плохо для них, но хорошо для меня, подумал профессор. Деревенские ботинки, тяжелые, но бесшумные, позволили бесшумно подойти и, следовательно, внимательно осмотреть дом: несколько огней горят тут и там, но никого нет дома, как и ожидалось. Наблюдать за таким домом, как этот, было нелегко, но быстро установился распорядок: по вечерам в пятницу семья Бассен садилась в свой Renault и выезжала на E54 за город, в близлежащий Труа, чтобы поужинать. Поездка заняла двадцать пять минут в одну сторону, а на еду, без сомнения, ушло два часа или больше, что означало более чем достаточно времени, чтобы найти предмет, который был единственной целью этой поездки.


Профессор стоял во внутреннем дворике, в темной тени рядом с поддерживающей балкой беседки, с перекрещивающимися нитями глицинии, которые в мае украсят фиолетовыми, сладкими цветами истертые камни террасы. Внутри дома гостиная не была освещена, но были видны громоздкие очертания мебели, очерченные свечением, которое исходило из комнаты в глубине дома.


Глубокий вдох, а затем рука на решетчатых стеклянных дверях, которые вели внутрь, давление вниз на ручку, но никакого движения, никакой отдачи: заперто. Адреналин сменился разочарованием, но на этой стороне дома были другие двери и, при необходимости, окна. Предполагалось, что это будет быстрое и легкое ограбление, и, если все пойдет по плану, оно может остаться незамеченным в течение нескольких дней или даже недель, но если камень должен был вылететь в окно, так тому и быть. Слишком многое было поставлено на карту.


Следующая дверь принесла облегчение, незапертая боковая дверь, которая вела в прихожую. Там пахло сыростью, и ряды ботинок стояли на низких деревянных вешалках под вешалками, нагруженными пальто. Полдюжины зонтиков торчали из керамического кашпо в дальнем конце, в основном черного цвета, но один был небольшого размера и розовый для юной хозяйки дома. Две ступеньки вели в выложенный плиткой коридор, который, казалось, разделял дом на две части - по крайней мере, это его крыло.


Профессор отважился спуститься по коридору, его уверенность росла, но замер, когда из гостиной, где теперь горел свет, донесся голос.


Почему ее не было на ужине?


Паника боролась с гневом, и то и другое было подавлено моментом неподвижности и глубокими вдохами.


"Allo? Il y a quelqu"un?"


Отступление, подумал профессор, я могу вернуться в другой раз, на следующей неделе или послезавтра .


"Allo?Месье, кто бы вы ни были, я видел вас снаружи и звоню в полицию ".


Что означало: отступления не будет. Как объяснить машину, спрятанную за живой изгородью, вопиющую, хотя и слабую попытку действовать незаметно, не говоря уже о ночном въезде?


Возможно, один шанс: блеф.


"C'est moi", - сказал профессор, входя в большую комнату, разведя руки в стороны и улыбаясь, чтобы не показывать угрозы. "Это всего лишь я".


"Кто ты?" Коллетт Бассин казалась скорее озадаченной, чем испуганной, но в руке она держала сотовый телефон. "Почему ты в моем доме?"


"Ты не помнишь меня?"


"Нет". Глаза женщины опустились. "Почему ты носишь перчатки?"


"На улице холодно. Я легко простужаюсь ". И я теряю контроль над ситуацией.Перчатки спокойно сняли и засунули в задний карман - жест дружелюбия и доверия.


Но пожилая женщина покачала головой. "Нет, оно совсем не холодное". Ее взгляд снова переместился на незваного гостя, и она начала поднимать телефонную трубку.


"Нон, пожалуйста, тебе не нужно звонить в полицию!" Профессор двинулся вперед. "Я был здесь месяц или два назад, мы говорили о твоей семье, разве ты не помнишь?"


"Я разговаривал с молодой леди, не с тобой. Она задавала вопросы о моей семье ".


"Да, c'est vrai , но она ... мадам, я тоже был здесь, в другой комнате, разговаривал с вашей дочерью, и мы действительно встретились".


Теперь их разделяло четыре фута, и профессор мог видеть подозрение, неверие на лице старой женщины и страх, который остался в ее глазах.


"Я не помню этого, я не помню тебя". Она посмотрела на телефон и нажала кнопку, чтобы вернуть его к жизни. "Полиция. Когда они придут, мы сможем это уладить ".


"Нет!" Профессор шагнул вперед и потянулся к телефону, намереваясь просто рассеять непосредственную опасность, отобрать телефон и поговорить, но пожилая женщина вскрикнула и отступила назад. Она споткнулась и изогнулась всем телом, чтобы не упасть.


"Не делай мне больно, пожалуйста". Она возилась с телефоном, пробираясь боком между столами и переполненными стульями, ноги ослабли от страха, уводящего ее, но слишком медленно, от вора в ее доме. Собственный страх злоумышленника калейдоскопился, распадаясь на вспышки разочарования, отчаяния и гнева, и все это объединилось за то время, которое потребовалось, чтобы схватить тонкую вазу в стиснутой зубами решимости довести дело до конца, оторваться от ослепительного свечения телефона и той опасности, которую он представлял. Репутация, честь, профессия - все мерцало в этом прямоугольнике света, и все исчезло бы, если бы эта пожилая женщина позвала на помощь.


Ваза полетела вниз, целясь в телефон, но попала женщине по запястью, и по комнате разнесся громкий треск, вызванный не только разбитым фарфором. Телефон упал на пол, а пожилая женщина схватилась за руку и смертельно побледнела. Она начала вопить, страх и боль слились в высокий звук, который не прекращался, даже когда она опустилась на колени.


"Мне жаль, пожалуйста, помолчи, мне жаль". Но черта была пересечена, и никакое хитроумное изобретение или история не исправили бы этого, и ужас перед будущим, которое само по себе было разрушительным, поднял одну эмоцию над всеми остальными, и страх, который горел по венам, как кислота, внезапно превратился в холодное и острое стремление к самосохранению.


Подушка была синей и грубой, прямоугольник размером в половину подушки, и она плотно прилегала к лицу женщины, как будто была создана специально для этой цели. Тонкие руки замахали, когда мозг мадам Бассен запросил воздуха и начал отключаться, вес профессора более чем соответствовал ее сопротивлению, а мягкая подушка, лишившая ее жизни, также заглушала звуки голоса ее убийцы, шепотом и с легким сожалением повторяющего: "Тебя не должно было быть здесь, тебя не должно было быть здесь ..."


Девяностолетняя и слабая, настолько слабая, что прошло совсем немного времени, прежде чем она дважды дернулась и затихла. Так быстро, что много позже профессор находил утешение в мысли, что не было преднамеренности, что это было рефлекторное действие, просто чтобы утихомирить старую леди, и что смерть наступила из-за ее возраста и слабости, а не из-за убийства.


* * *


Маленький сундучок был там, где и говорила Коллетт Бассин, одноразовая история, рассказанная несколько месяцев назад, спрятанная в глубине огромного шкафа в спальне пожилой леди. Увиденное было подобно разряду электричества, и профессор осторожно вытащил его, опустившись на колени рядом с сейфом, чтобы полюбоваться им. Сделанный из грецкого ореха, он был квадратным и не более двух футов в каждую сторону. Прочный, однако, изготовлен настоящим мастером и скреплен латунными петлями и ручками, а также инкрустированными полосками и завитушками, которые его украшали. Металл потемнел от времени, и этот сундук в какой-то момент подвергся жестокой обработке, но опытный глаз мог распознать в нем более богато украшенную деталь, чем простые матросские сундуки старого образца.


Спуск по лестнице был медленным, но простым делом, и на полпути профессор остановился и выругался.


"Merde, les gants ."


Они все еще были засунуты глубоко в задний карман, но, как только они снова были надеты, кухонного полотенца, прихваченного с кухни, хватило, чтобы вытереть шкаф, а затем область вокруг тела. Тяжелые ботинки позаботились о вазе, разбив ее на кусочки, слишком мелкие, чтобы служить уликой.


Быстрая проверка времени и укол вины; кража и смерть заняли больше времени, чем планировалось, поэтому профессор отступил обратно через прихожую и, сундук с каждым шагом весил все больше, спотыкаясь, побежал по гравийной дорожке к машине, жалко замаскированной и подозрительно выглядящей, а не спрятанной. Особенно после того, что только что произошло.


Пять


Хьюго был за рулем, а сенатор Лейк сидел на переднем сиденье рядом с ним.


"Я сторонник равенства, не ожидайте, что я буду сидеть сзади".


Хьюго улыбнулся. "Вы тоже так делаете в такси?"


"Вообще-то, пробовал это несколько раз". Лейк покачал головой и рассмеялся. "Просто напугал водителя, оказывается, они к этому не привыкли. Плюс, без обид, но от многих таксистов немного воняет, когда рядом с ними стоят кастрюли со странной едой." Он увидел, как Хьюго бросил на него взгляд. "О, я понимаю, ты считаешь меня расистом. Боже упаси, мне не нравится запах индийской еды ".


"Я этого не говорил, вовсе нет".


"Послушай, Хьюго, я обычный Джо, которому посчастливилось быть сенатором. Вот почему я сенатор, потому что людям надоело избирать одну и ту же фамилию десятилетие за десятилетием. Им нужен один из них, парень из "синих воротничков" без претензий ". Он мягко рассмеялся. "Без претензий, но я могу защищаться, извини. Лекция окончена ".


Они направились на запад от центра города, лавируя в оживленном потоке машин, а идентичный черный автомобиль следовал за ними по пятам. Два агента были рады передышке, подумал Хьюго. Они пересекли бульвар Пéриф éрике, дорогу, которая обозначала границу между центром города и пригородами, и одну из самых оживленных магистралей в Европе. Хьюго не часто ездил в Париж за рулем, в этом не было необходимости, но когда он это делал, он ненавидел эту дорогу с ее бесконечной петлей извергающего дым транспорта, четырьмя полосами, окаймленными бетоном, а не обочинами, так что неизбежные аварии всегда задерживали движение на несколько часов.


Они проехали по ней менее двух миль, прежде чем свернуть на более тихую дорогу, ведущую к их конечному пункту назначения в сотне километров отсюда, Шато Турвиль. Лейк был спокоен, наблюдая из своего окна, как деревни вырастали из сельской местности и так же быстро исчезали, низкие каменные дома, соединенные одной или двумя извилистыми улочками, которые вели в плоские поля северной Франции. Над головой собрались серые облака и отфильтровали солнечный свет, придав ему жутковато-желтый цвет.


Через некоторое время Лейк хмыкнул. "Красивая местность, не правда ли?"


"Абсолютно".


"Мне действительно нравятся эти старые каменные здания, удивительно, как долго они простояли. Бьюсь об заклад, сотни лет, благодаря использованию, войне и погоде." Его голос звучал почти задумчиво, и Хьюго был удивлен, услышав от него выражение такой признательности. Это длилось недолго, как будто Лейк удивил самого себя. "Была бы красивее, если бы погода не была такой плохой. Мне говорили, что дожди идут почти весь год ".


"Небольшое преувеличение", - сказал Хьюго. Теперь он чувствовал, что Лейк наблюдает за ним.


"Смотри. Я знаю, что люди говорят обо мне, все эти изоляционистские штучки. И я в какой-то степени играю на этом, потому что многим людям в моем округе это нравится, они верят в это. И я тоже, но по немного другим причинам. Я не ксенофоб, Хьюго. Я не испытываю ненависти ни к французам, ни к немцам ".


"Англичане?"


"Ни они. Королевская жизнь вызывает у меня отвращение, но это уже другая тема. Суть, которую я пытаюсь донести, заключается в следующем: я американец. У меня даже есть родная кровь, по крайней мере, так мне говорила моя бабушка, но дело не только в этом. Я люблю Америку, и мне надоело управлять остальным миром, спасать Европу от нацистов, Ирак от сумасшедшего. Что там сейчас, Иран? Северная Корея? Я просто говорю, что с меня хватит. Мы делаем все это, и какую благодарность мы получаем?"


"Это не в моей компетенции, так что я бы не знал".


"Никаких, Хьюго. Вместо этого мы получаем презрение. И нас обирают, потому что первыми отправляются наши войска. Итак, все, что я говорю, давайте просто максимально использовать то, что мы американцы, и пусть остальной чертов мир хоть раз сам о себе позаботится. Пусть у них будут кровнородственные королевские семьи и они будут есть улиток. Дерзай. Просто держите это при себе ".


"А ваши избиратели, вы обсуждали это с ними?"


"Как я уже сказал, большинство настроено более антиевропейски, чем я. И не только против Европы, но и против привилегий, и я на сто процентов поддерживаю это ". Краем глаза Хьюго видел, что мужчина был раздражен. "И это обсуждение касается только тебя и меня. Люди, которые поддерживают меня голосами и деньгами, совершенно счастливы очернить Европу, и поскольку наши интересы едины, нюансы моей позиции не имеют значения. И потенциально опасное. Я ясно выражаюсь?"


"Только между нами", - мягко сказал Хьюго. "Но когда вы говорите "люди, которые меня поддерживают", вы имеете в виду крупных доноров или мелких?"


Лейк улыбнулась. "Вот как это работает. Большие следуют примеру маленьких. Я покидаю свою базу "синих воротничков", тяжелые кошельки тоже уходят. Можно сказать, двойной удар. Отвратительная игра, не так ли?"


"Похоже на то", - сказал Хьюго. "Рад, что я не играю".


"Верно". Лейк сделал вдох, как будто для того, чтобы успокоиться. "Так ты бывший сотрудник ФБР, верно? Во все это профилирующее дело?"


"Я сделал кое-что из этого, да".


"Интересно. У вас также есть довольно высокотехнологичное оборудование для наблюдения для этой антитеррористической работы ".


"Мы делаем".


"Кое-что попалось мне в руки, это потрясающе".


Хьюго оглянулся. "Могу я спросить, зачем сенатору оборудование для наблюдения?"


Лейк фыркнула. "Ты шутишь? Некоторые из них потому, что мне нравится играть с этим, некоторые для того, чтобы убедиться, что никто не вонзит мне нож в спину ".


"Я не понимаю".


"Люди приходят в мой офис, и мы разговариваем. Затем они покидают мой офис и неверно цитируют меня, представляют мою позицию в ложном свете ". Он пожал плечами. "Меня достало от того, что это происходит".


"Ты прослушиваешь свой собственный офис?"


"Небеса, нет. Я просто записываю разговоры, которые веду с людьми, чтобы защитить себя ".


"Телефоны тоже?"


"Конечно. Я не глуп, я знаю, что есть люди, которые пытаются подставить мне подножку. Чем ближе ты подбираешься к вершине, тем чаще это случается, поверь мне." Он выглянул в окно. "Таким образом, я прикрыт. В безопасности".


Какое-то время они ехали молча, затем Лейк повернулся к Хьюго. "Итак, вы составили профиль людей, которые встретятся с нами за ужином? Есть психи?"


Хьюго поднял бровь. "Несколько политиков, если это отвечает на твой вопрос".


"Забавный парень, Хьюго, но да, это так. Серьезно, я мало что знаю о тамошних людях, а ты?"


"Не совсем". Хьюго попытался вспомнить краткое изложение, которое дала ему его секретарша Эмма. Оно было спрятано в его дорожной сумке, но Эмма включила в него понимание, а также факты, что означало, что это было только для глаз Хьюго. Он процитировал то, что смог вспомнить, во всяком случае, факты. "Шато принадлежит Анри Турвилю, уже много лет принадлежит его семье. Вероятно, столетия. Он занимает высокое положение в MAEE, что примерно переводится как Министерство иностранных и европейских дел ".


"Тот парень, которого я знаю. Разговаривал с ним по телефону, когда занял место Джонти Рейлтон, спросил, что я предпочитаю - бренди или портвейн. Чувствовал, что это было похоже на какой-то тест ".


"Вероятно, так и было".


"Ты думаешь?" Лейк поморщился. "В любом случае, он сказал, что там будет его собутыльник, Феликс или Виктор какой-то там".


"Феликс Виберт. Я не уверен в честности своих министров и заместителей госсекретаря, но я полагаю, что он является мозгом политической власти, которой обладает Турвиль. Они познакомились во время преподавания в Сорбонне - Турвиль увлекается историей, а Вибер был большой шишкой в международных отношениях ". Хьюго бросил взгляд через стол. "Без обид, но разве ты не должен знать, с кем имеешь дело?"


"С одной стороны, можно так подумать. С другой стороны, это званый ужин на сколько, двадцать человек? Может быть, тридцать? И мы говорим о груде камней в Карибском море, которая вас, как члена голосующей общественности, похоже, не волнует. Я довольно хорошо разбираюсь в людях, Хьюго, несмотря на то, что ты, возможно, слышал обо мне, и что касается личностей, я уверен, что смогу немного изменить ситуацию ". Он сделал паузу, и его тон изменился. "Хотя я немного слышал о сестре Турвиля".


"Ах да". - сказал Хьюго. "Хотя я полагаю, что ее представили в ложном свете". Эмма также проинформировала его о сестре таким образом, что переходила грань между информированием и сплетнями. Она знала, что Хьюго презирал последнее, полагая, что непристойные сплетни, особенно среди высших эшелонов общества, обычно преувеличены, если не полностью ошибочны. И если фактически верно, это все равно никого не касалось.


"Ты думаешь, это изменило ее жизнь?" Лейк сказал - немного саркастично, подумал Хьюго.


"Ты можешь спросить ее, когда мы доберемся туда".


"О, да ладно тебе, Хьюго. В комнате, полной набитых рубашек, включая меня, она могла бы быть самым интересным человеком там. Она закрыта для вашего брифинга в разведке? Поскольку ты здесь, чтобы защитить меня, я сомневаюсь в этом ".


Нянчиться, подумал Хьюго. "Я думаю, мое задание касается безопасности, а не столько сексуальных свиданий".


"Чем больше, тем жалче".


И это не совсем правда. Хьюго хотел узнать прошлое всех присутствующих, и Эмма не смогла удержаться от некоторых наиболее скандальных подробностей, рассказанных с понимающей улыбкой и полностью рассчитанных на то, чтобы спровоцировать Хьюго на самодовольство.


Сестра, Александра Катрин де Бомон Турвиль, или Алекси для своих друзей, долгое время была белой вороной в семье Турвиль. Выгнанная из нескольких школ-интернатов за свои выходки, она сумела поступить в университет, где нашла свою нишу, используя свой высокий интеллект, чтобы быстро пройти несколько образовательных программ и развить свои либеральные инстинкты.


Когда она, наконец, получила достаточное количество дипломов, она использовала их и деньги своего отца, чтобы попробовать себя в различных карьерах, катаясь между миром развлечений и политикой. Хьюго подозревал, из того, что он читал и слышал, что у нее могут быть некоторые незначительные умственные или эмоциональные проблемы, из-за которых она сосредотачивается на проекте или человеке, исключая практически все остальное. Гринпис, спасение китов, смертная казнь в Америке и легализация ЛСД и марихуаны - вот что Хьюго мог вспомнить. Если Эмма была права, она потратила почти все свое наследство в погоне за миром и гармонией во всем мире, и несколько волшебных драконов в придачу. Успешный на международном уровне блог, который в основном ведут один или два близких ей человека, упоминал ее имя в новостях всякий раз, когда она опрокидывала политическую тележку с яблоками или срывала церемонию награждения.


Два года назад шествие по всему миру подошло к концу в огне унизительной огласки. Она вернулась во Францию, чтобы жить полный рабочий день, изменила свой блог, чтобы обсуждать более серьезные проблемы дня, и избегала тусовок. Затем она начала серьезную и дорогостоящую кампанию за получение места в Национальной ассамблее, нижней палате парламента Франции, используя имя и репутацию своей семьи на каждом шагу и в значительной степени полагаясь на короткую память электората, распутные инстинкты и всепрощающий характер.


Ее уверенность была неуместной. Сексуальный скандал, слишком громкий даже для французов, подорвал к ней доверие и заставил ее финансовых покровителей разбежаться в поисках прикрытия. Лейк, очевидно, вспоминала детали и тоже размышляла о своей судьбе.


"Знаешь, я удивлен, что она там будет. Я слышал, что она ушла в монастырь или что-то в этом роде."


"Как я уже сказал", - мягко сказал Хьюго, "ты можешь спросить ее за ужином".


* * *


Ужин был в восемь, но все собрались выпить вскоре после шести, когда две официантки разносили подносы с шампанским, закусками, а затем еще шампанского. Гостиная была столь же элегантной, сколь и большой, и Хьюго подозревал, что большая часть мебели стояла здесь дольше, чем он был жив; это был тот дом, где антиквариат и произведения искусства занимали свое место, где их красота и ценность ценились в целом так, что случайные добавления или перемещения владельцами замка оставались почти незамеченными членами семьи и персоналом, если только стол не был заменен на другой. обменяли на вазу, когда кто-то хотел поставить свой коньяк. Тем не менее, гостиная была светлой, антиквариат отполирован, а два комплекта французских дверей и несколько больших окон пропускали приглушенный вечерний свет, в то время как настенные бра добавляли блеска.


Было около двух дюжин гостей, все они были одобрены Руби и Руссеком, но только половина из них представляла интерес для Хьюго, потому что только половина из них проведет следующий день, обсуждая международную политику. Остальные, хорошо одетые и, без сомнения, состоятельные, были филерами Турвиля, привлеченными для того, чтобы убедиться, что основным игрокам есть с кем поговорить, с кем выпить и что они не разгуливают по старому замку без удовольствия.


Хьюго забился в угол, втиснувшись между книжным шкафом и занавешенным окном, с интересом наблюдая за тем, как разворачивается вечер, потому что прошло много времени с тех пор, как он посещал подобное мероприятие, когда осторожные политические оппоненты вели себя мило, медленно напиваясь. Острова Гваделупы были в повестке дня на завтра, это был всего лишь ледокол, но Хьюго подозревал, что важные люди в этом зале слишком долго были в игре, чтобы не разыграть некоторые из своих карт сегодня вечером, поэтому он внимательно наблюдал за их взаимодействием.


Анри Турвилля было легче всего заметить, и он ничем не отличался от своего американского гостя. Тем не менее, он был выше и тяжелее, с фигурой, которую можно было ожидать от богатого человека, который любил устраивать званые ужины и чьим единственным упражнением были прогулки по своему поместью с дробовиком на сгибе руки. Его размеры, казалось, увеличивались из-за большой и очень лысой головы. Он много улыбался и был опытным хозяином, двигаясь по комнате, как корабль, сорвавшийся с якоря, пару минут сталкивался локтями с этой парой, прежде чем проскользнуть мимо обитого ситцем дивана, чтобы еще на несколько минут оказаться рядом с другой парой.


Также там, как и ожидалось, был Феликс Вибер, который был немного ниже своего друга Турвиля и значительно бледнее, но с такой же мягкой фигурой. У Хьюго сложилось впечатление, что незажженная трубка в его руке, усы и очки были желанными барьерами для незнакомцев, и было ясно, что Виберту становилось все комфортнее, чем ближе он оказывался к своему другу и хозяину. Насколько мог судить Хьюго, его взаимодействие с другими людьми состояло в том, чтобы слушать, а не говорить, его лицо превратилось в непроницаемую маску. Время от времени он оглядывал толпу, высматривая своих секретарей и его друга, элегантных женщин средних лет, которые могли стенографировать или подавать напитки по мере необходимости.


Неудивительно, что интерес Лейка был к Александре. Во многих отношениях она была полной противоположностью своего брата. У нее был его рост, не слишком далеко от шести футов, но она была стройной и с немного замкнутым выражением лица, хотя это могло быть результатом внимания Лейк. У нее были густые каштановые волосы, собранные в широкий хвост, удерживаемый блестящей заколкой. Элегантная в платье бордового цвета, она, казалось, привлекала много взглядов мужчин в комнате, хотя у Хьюго было ощущение, что она и не пыталась.


Хьюго обернулся, когда у его локтя появилась фигура: женщина лет под тридцать, с острым носом и еще более острыми карими глазами. Он видел ее раньше рядом с Александрой, менее гламурной ассистенткой, но вблизи в ней чувствовалась определенная уверенность, которая всегда нравилась Хьюго. Ее платье было черным, не сексуальным и не безвкусным, а короткие каштановые волосы были распущены и украшала розовая прядь, которая должна была быть слишком молодой для нее, но не была.


"Bonsoir , monsieur. Я Наталья Хлапина".


"Bonsoir ." Хьюго протянул руку, и они пожали друг другу. "Хьюго Марстон".


Она перешла на английский, ее акцент был легким. "Могу я предложить тебе выпить?"


"Может быть, через некоторое время, сейчас я в порядке, просто -"


"Люди смотрят?"


"Да".


"Пэрис всегда была хороша для этого". Она тоже посмотрела на людей в комнате, затем посмотрела на него. "Если ты передумаешь, дай мне знать".


Она начала отходить, и Хьюго внезапно подумал, что был груб. Или, может быть, он просто хотел поговорить. "Ты русский?"


"Из Санкт-Петербурга. Ты когда-нибудь был там?"


"Однажды. Я бы хотел вернуться ".


Она мягко рассмеялась. "Как я говорю людям, это отличное место для посещения, но я бы не хотел там жить".


"Нет?"


"Нет. Слишком темно, слишком холодно, и за политику можно умереть. Буквально. И оглянитесь вокруг, посмотрите, где я сейчас живу, почему я должен хотеть вернуться?"


"За снег и водку?"


Она покачала головой. "Я предпочитаю шампанское и солнечный свет. А работая с Алекси, я получаю много и того, и другого ".


"Что именно она делает? Что ты делаешь?"


Наталья мгновение наблюдала за ним, оценивая. "Ты знаешь о ее прошлом?"


"Я знаю, что люди говорили мне. Я не знаю, насколько это правда ".


"На данный момент это не имеет значения. Что сделано, то сделано, и что говорят люди, что ж, никто не может контролировать, какие истории ходят вокруг или во что люди предпочитают верить ".


"Это правда".


"Мы встретились в университете в Санкт-Петербурге. Она была приглашенным лектором, я был аспирантом по истории. В итоге она осталась на весь семестр, частично залегла на дно, и мы вместе работали над парой статей. Когда ей пришло время уходить, она попросила меня пойти с ней ".


"Я понимаю".


Она улыбнулась, почти поддразнивая. "Тебе интересно, были ли мы любовниками?"


"Не совсем, нет", - сказал Хьюго. "Не мое дело".


"Ты думаешь, это останавливает людей от вопросов?" Она отвела взгляд и нахмурилась. "В основном, мужчины".


"Мы свиньи, без сомнения. Так ты сейчас работаешь?"


"Да. Мы открыли небольшой бизнес, занимающийся генеалогическими исследованиями. Генеалогические древа. Мы только что вернулись из Америки, где люди одержимы вопросом о том, откуда пришли их предки ".


"Я заметил".


"Да? Я этого не понимаю. Как будто у людей нет собственной идентичности, или как будто этого недостаточно. Я был там несколько раз, и всякий раз, когда я встречаю кого-то, они неизбежно говорят мне, что они англичане, или ирландцы, или немцы, даже несмотря на то, что они, их родители, их бабушки и дедушки родились в Соединенных Штатах. Даже ваш сенатор, на его веб-сайте написано, что он частично коренной американец. Почему все это так важно для людей?"


"Америка - страна иммигрантов, я думаю, естественно задаваться вопросом, откуда происходила твоя семья".


"А как насчет тебя? Откуда твоя семья?"


Хьюго улыбнулся. "Техас. Остин, Техас, если вы хотите уточнить. Насколько я знаю, это было давно ".


"И как далеко это ушло в прошлое?"


"Мои прадедушка и бабка".


"За несколько сотен евро я могу отвести тебя еще дальше в прошлое".


Хьюго все еще не мог сказать, флиртует ли она с ним, он слишком долго был вне игры. "Спасибо. Если я почувствую необходимость, я позову тебя ".


"Ты должен". Из ниоткуда она достала визитную карточку и вложила ее ему в руку. "Там есть мой номер. Возможно, тебе это покажется интересным ".


Они стояли в тишине, наблюдая за мягкими приливами и отливами в комнате, каждый из присутствующих испытывал искусство светской беседы и мгновенного соблазнения. Звенели бокалы, и гул разговоров никогда не поднимался слишком высоко, если не считать случайных взрывов смеха. С желтым светом и золотыми портьерами, с классической мебелью и официальной одеждой Хьюго подумал о старых фильмах, и этот он смотрел со своей спутницей, сидя в безликом углу в первом ряду.


Прямо сейчас они оба наблюдали за Чарльзом Лейком, погруженным в беседу с Александрой Турвиль. По языку тела Лейка он мог сказать, что тот наслаждался происходящим, но его спутницу было труднее понять.


"Ее нужно спасать?" Тихо спросил Хьюго.


"Я сомневаюсь в этом. Она довольно хороша в том, чтобы позаботиться о себе ".


В ее голосе была нотка... чего-то, что заставило Хьюго задуматься. Но это могло быть восхищение, зависть или даже горечь, поэтому он не спрашивал.


"Время для бокала шампанского", - сказал Хьюго. "И, может быть, ты сможешь представить меня своему боссу, независимо от того, нуждается она во вмешательстве или нет".


Шесть


Сенатор Лейк поднял бокал, когда Хьюго и Наталья приблизились. "А вот и наши бесценные помощники. Хьюго, ты знаком с Александрой Турвиль?"


Они пожали друг другу руки, и у Хьюго снова возникло ощущение, что его оценивают. Горошины в стручке, эта женщина и ее русский помощник.


"Пожалуйста, зовите меня Алекси. Все так делают".


"Спасибо, я Хьюго, приятно познакомиться".


Она кивнула и чокнулась с ним бокалами. "Добро пожаловать в мой дом, или мне следует сказать, в дом моего брата? Я не пойму этого, пока он не застрелится или его не растерзает дикий кабан ".


Наталья коснулась ее руки и улыбнулась. "Серьезно, тебе нужно перестать так говорить, кто-нибудь подумает, что ты это серьезно".


"Не будь глупой. Мне говорили, что очень трудно застрелиться из дробовика, и я верю, что дикие кабаны вегетарианцы ".


"На самом деле, я думаю, что они всеядны", - сказал Хьюго. "Но я почти уверен, что они оставили бы твоего брата в покое, он был бы слишком большим праздником".


"Ты охотник?"


"Он охотится на плохих парней", - сказал Лейк. "Или привык к этому. ФБР - надолго ли, Хьюго?"


"Долгое время", - улыбнулся Хьюго. "Теперь жизнь стала немного более размеренной".


"Больше не собирать скальпы?" Спросила Алекси.


"Не уверен, что когда-либо делал. Но нет, в наши дни, если я что-то и коллекционирую, так это книги ".


Она повернулась к нему, теперь более заинтересованная. "О, правда? Например, что? Какие авторы тебе нравятся?"


"Вообще-то, я сосредоточился на французских авторах", - сказал Хьюго. "У меня есть несколько первых изданий Камю, Сартра, и гордость моей коллекции - первое издание Маленького принца с автографом".


"Подписано Сент-Экзюпериéри?" - Спросила Лейк. "Как государственный служащий может себе это позволить? Полагаю, это влетело в копеечку."


"Да, это настоящее первое издание 1943 года с его подписью. Но не волнуйтесь, сенатор, ваши налоговые деньги в безопасности, я за них не платил. Это был подарок от друга, обладающего гораздо большими ресурсами, чем у меня ". От Клаудии, на самом деле, в знак ее благодарности по завершении расследования дела букинисте. Он не только спас ей жизнь, но и принес большую пользу имени и репутации ее отца. Книга была из его коллекции, и Хьюго был глубоко тронут, когда она подарила ее ему, сама Клаудия прослезилась. Это был замечательный момент между ними, каждый пытался выразить свою благодарность, одновременно отмахиваясь от благодарности другого. Как это часто бывает между ними, серьезность превратилась в смех, и довольно скоро они сбросили одежду и соревновались, чтобы выразить свою благодарность другими способами.


"Кто еще тебе нравится?" Спросила Алекси.


"Ну, он не француз, но он умер в Париже".


"Оскар Уайльд?" Сказал Лейк.


"Два из двух, сенатор, я впечатлен", - улыбнулся Хьюго.


"Не стоит, моей первой работой было преподавать английский в средней школе. Сделал это, когда получал степень магистра, чтобы я мог преподавать политологию на уровне колледжа ".


"Мне тоже нравится Уайльд", - сказала Алекси. "Не только его остроумие, но можете ли вы представить, что вас посадят в тюрьму за гомосексуализм? Бедный человек, и такая пустая трата его таланта. Сколько ему было лет, когда он умер?"


"Сорок шесть, я думаю", - сказал Хьюго. "И я согласен, ужасная трата таланта".


Призрак репутации, разрушенной сексуальной неосмотрительностью, промелькнул среди них, обретя форму, когда Алекси посмотрела Хьюго в глаза и сказала: "Поцелуй может разрушить человеческую жизнь".


"Что это значит?" Сказал Лейк, переводя взгляд с одного на другого, как будто ему не нравилось оставаться в стороне.


"Это цитата из пьесы Уайльда", - сказал Хьюго. "Женщина, не имеющая значения . Сказано миссис Арбатнот, респектабельной женщиной с тайным прошлым."


"Понятно", - сказал Лейк, и Хьюго показалось, что он слегка покраснел от очевидной параллели.


Но столкновение с призраком отогнало его, хотя и не слишком далеко, потому что в голосе Алекси была тень, когда она сказала: "Возможно, однажды у вас будет подписанное первое издание моей книги. Я пишу детективный роман ".


"Ты такой?" - Спросил Хьюго. "Обязательно расскажи".


"Это отчасти мистика, отчасти магический реализм. Низкопробная смесь Фреда Варгаса и Гарсии-Маркеса ".


Наталья закатила глаза. "Это вовсе не низкопробно. Сексуальный и умный, я бы сказал. Это замечательно. Действительно замечательно".


"Мы можем это прочитать?" - Спросила Лейк.


"Пока нет. Не раньше, чем все будет закончено, и, возможно, даже не тогда ". Она подняла палец, призывая Наталью к молчанию. "И, несмотря на то, что собирался сказать мой замечательный помощник, этого еще нет".


"Говорят, в каждом есть что-то новое", - вмешалась Лейк. "Не я. Я предпочитаю жить в реальном мире ".


Алекси склонила голову набок. "Что это значит?"


"Без обид", - сказал Лейк, - "но романисты, художники, как правило, немного погружены в свои собственные головы. И это прекрасно, я не утверждаю иного. Я просто предпочитаю делать все в реальном мире ".


"Итак, как политик, вы бы не стали поддерживать искусство государственными деньгами?" - Спросил Хьюго, искренне заинтересованный.


"Боже, нет. Я бы позволил богатым людям, таким как Турвиль, сделать это ". Это было задумано как шутка, но никто в их маленькой группе не улыбнулся. Его тон изменился, теперь он защищался. "Послушай, я затрудняюсь с тем, как это сказать. Я прожил интересную жизнь, и нелегкую. Я усердно работал, чтобы достичь того, что я есть, и у меня никогда не было времени сидеть у себя на чердаке и сочинять красивую прозу ".


"В то время как мне, - сказала Алекси, - все подали на блюдечке, и поэтому я могу сидеть у себя на чердаке сколько угодно".


Лейк снова попыталась быть словоохотливой. "Мы все вели разную жизнь и имели разные возможности. Тебе повезло больше, чем большинству, в этом нет ничего плохого." Он пожал плечами. "Наверное, мне не нравится идея, что сценаристы проливают какой-то разоблачающий свет на человечество, потому что, насколько я знаю, никто из них не испытал того, что испытал я".


"Тебе нечему у них поучиться?" Сказала Алекси. "Даже если предположить, что то, что ты говоришь, правда, что они ничего не могут показать тебе о тебе самом, возможно, ты сможешь узнать что-то о массе человечества, которая не является тобой".


"Я сомневаюсь в этом. Для этого у меня есть собрания в ратуше, визиты в офис и выборы. Что, черт возьми, может какой-то заносчивый автор в твидовом пиджаке и с трубкой сказать мне такого, чего не могут сказать мои избиратели?"


"Что ж, " сказала Алекси с улыбкой, " это предполагает, что ты их слушаешь, конечно".


Лейк ощетинился. "В Америке политику не мешало бы прислушаться к людям, которые его избрали. Я хорошо осведомлен о ваших аристократических обычаях здесь, о вашей истории королей и графов и тому подобного. И я хорошо знаю, что вам, хорошим людям, хорошо жилось в этой системе. Но я предпочитаю наше, где такой человек, как я, может проложить себе путь из ниоткуда и с края небытия и стать членом конгресса. Это система, которая заслуживает уважения ".


Хьюго и Натали обменялись удивленными взглядами, но напряжение росло.


"Значит, человек достоин только в том случае, если он приходит с нуля и прокладывает себе путь наверх?" Спросила Алекси.


"Я этого не говорил. Я говорю, что система, которая вознаграждает тяжелый труд и заслуги, а не подачки и покровительство, является лучшей, более справедливой системой правления ".


"И вот как ты получил свое положение?" Алекси настаивала. "Благодаря тяжелой работе и заслугам, а не из-за того, что несколько богатых людей решили, что вас можно избрать, и швыряют деньгами в вашу сторону?"


Лейк поднял руки, частично сдаваясь. "Я не говорю, что наша система совершенна. Далеко не так. Возможно, слишком много денег в руках слишком небольшого числа людей, но какова альтернатива? Социализм?"


"Что, если эти несколько человек, ваши богатые друзья, внезапно решили, что вы им больше не нравитесь, месье Лейк?" Спросила Алекси. "Что произойдет, если они решат лишить их финансовой поддержки?"


"Почему я им вдруг не понравилась?" Теперь он выглядел настороженным, и Хьюго почувствовал, как призрак прошлого Алекси снова пронесся вокруг них. Она знала, каково это, когда тебя уважают и ценят, а потом бросают.


"Кто знает?" Она внезапно улыбнулась, как будто это могло рассеять призрак. "Я могу обещать вам, что люди гораздо больше заботятся о своей собственной репутации, чем о вашей, и они быстро верят в самое худшее. Что правда, или что правильно, а что неправильно, ну, они играют очень второстепенную роль. Я видел это сам, не так ли?"


Лейк неловко поерзал, но был спасен от ответа, когда движение в дальнем конце комнаты указало на смещение в сторону столовой.


"Хорошо", - сказал Лейк, - "Я умираю с голоду".


Они прошли в большую комнату, в каждом конце которой было по камину, а главное место занимал длинный стол из тикового дерева, уставленный хрусталем и разноцветным фарфором. Хьюго должен был сидеть между Феликсом Вибертом и Натальей, а Лейк - по другую сторону от русской женщины. Хьюго, однако, откладывал присаживание, зная, что французские трапезы могут затянуться так, что у него задрожат ноги. Он потратил мгновение, любуясь двумя антикварными вещами на боковом столике за его сиденьем. Одной из них была китайская фарфоровая ваза в форме луны, изображающая битву между ухмыляющимися воинами, эффект усиливался розовыми и желтыми цветами, которые украшали сражающихся снаружи вазы.


Феликс Виберт присоединился к нему, когда он пробегал пальцами по второму кусочку.


"Сундук старого моряка", - сказал Виберт.


"Мне было интересно". Он был немного меньше ящика для вина, его дерево было гладким и блестящим, запах полироли был слабым, но характерным.


"Их много вокруг, они были очень модны сто лет назад. Может быть, двести. " Виберт был навеселе, его слова только начинали врезаться друг в друга. "У моряков были прочные, но те, кто мог себе это позволить, делали их специально".


"Почему? Это всего лишь коробка ".


Виберт расхохотался. "Просто коробка. Я полагаю, что некоторые могли бы быть, но многие - нет. Они были специально сделаны с потайными отделениями, чтобы блуждающие пальцы не забрали ценные вещи моряка. Когда средний, а затем и высший классы пронюхали об этих хитроумных маленьких коробочках, они разработали их сами или попросили мастеров сделать это. Они бы хвастались ими перед своими друзьями, потайными низами и полыми верхами, скрытыми защелками и рычагами ". Виберт махнул рукой. "Хотя, как только ты продемонстрируешь, насколько ты умен, нет особого смысла что-то скрывать".


"Я полагаю, что нет. Это старое?"


"Похоже на то", - сказал Виберт, "но я не мог точно сказать. Я не эксперт по антиквариату, и я не видел этого здесь раньше. Я также могу спросить свою помощницу, Катрину, она знает больше о такого рода вещах ".


Хьюго почувствовал руку на своем локте и обернулся. Алекси вложила ему в руку бокал шампанского и улыбнулась. "Сядь, но возьми это с собой. Я дала одно сенатору, они могут тебе понадобиться." Она отошла и заняла свое место в дальнем конце стола от своего брата.


Хьюго занял свое место, а Лейк откинулся назад, за Наталией. "Я вижу, у тебя тоже есть еще шампанское. Она сказала, что Анри Турвиль иногда любит произносить речи перед ужином." Он закатил глаза, затем кивнул на место, расположенное перед ним. "Может, мне стоит попросить ее принести нам еще парочку".


* * *


Была середина трапезы, когда Хьюго заметил, что Наталья немного отодвинула свой стул в его сторону. Хьюго бросил на нее быстрый взгляд, и она указала головой, едва заметным кивком в сторону сенатора.


Его лицо было красным, глаза остекленевшими, на лбу блестели капельки пота. Хьюго проверил и увидел, что оба бокала с шампанским были унесены, что, без сомнения, означало, что он их опустошил. Перед ним стоял полный бокал красного вина, но Хьюго уже бывал на таких ужинах раньше и никогда не видел, чтобы бокал оставался пустым более трех-четырех секунд.


Хьюго огляделся в поисках двух агентов секретной службы, затем вспомнил, что сам извинился перед ними. Был вечер, и он, в конце концов, был няней. Сенатор разговаривал с пожилой женщиной справа от него, которая, судя по всему, была на расстоянии вытянутой руки от ветра за Эвен-Лейк. Их головы запрокинулись, пока они разговаривали, и Хьюго наполовину ожидал, что они треснутся лбами.


"Я тоже ненавижу летать", - говорила Лейк. "Теперь старые корабли, они единственные. QE2, даже Титаник . Очень романтично и намного безопаснее, чем находиться в консервной банке на высоте тысячи футов. Это, должно быть, определение безумия ".


"Но что-" женщина икнула и захихикала, "но что, если лодка затонет?"


"Водянистая могила сама по себе очень романтична. Лучше, чем многие концовки, которые бывают у людей, включая огненную авиакатастрофу ".


Пара энергично кивнула друг другу, и Хьюго вернул свое внимание Наталье. После нескольких минут вежливой беседы с ней он заметил, что Лейк выпрямилась на своем стуле и уставилась в свою тарелку. Сенатор повернулся к Хьюго и сказал: "Я не очень хорошо себя чувствую. Думаю, это из-за того,что я что-то съел, может быть, еда слишком жирная ".


"Возможно", - сказал Хьюго. Или, может быть, долгий перелет и слишком много ароматного шампанского. "Ты сможешь справиться с десертом?"


"Зависит от того, сколько курсов мы пройдем, пока не доберемся туда".


Хьюго проверил ряды столового серебра, оставленные перед ним. "По крайней мере, двое. Что-нибудь, а потом сыр. Затем десерт."


Сенатор побледнел. "Тогда нет. Думаю, мне нужно в ванную."


Наталья притворилась, что прислушивается к разговору через стол, когда Хьюго встал и поманил Лейка следовать за ним. Они быстро подошли к Анри Турвилю, который удивленно поднял глаза. Болтовня вокруг них на мгновение затихла, но снова возобновилась, вежливость взяла верх над любопытством. По крайней мере, на данный момент.


"Çва ?" - Спросил Турвиль.


"Долгий перелет и, возможно, слишком много стакана", - тихо сказал Хьюго. Там нет стыда, не во Франции.


"Еда", - пробормотала Лейк позади него, "слишком сытная, что-то не сходилось ..."


"Будьте добры, " кивнул Турвиль с озабоченностью на лице, " я попрошу кого-нибудь принести чай, это должно помочь".


"Спасибо", - сказал Хьюго, - "Я провожу сенатора в его комнату и вернусь через несколько минут. Извините нас."


Хьюго взял сенатора за локоть и повел его к первой лестнице.


"Почему ты сказал ему, что я был пьян?" пробормотал он. "Я не такой, это была еда".


"Во Франции вы получаете очки за употребление вина хозяина, но быстро теряете их, если оскорбляете его еду. Я подумал, что мы могли бы использовать очки ".


"Я выпил три бокала шампанского и не притронулся к вину", - настаивал Лейк. "Может быть, четыре стакана".


Его слова звучали невнятно, и Хьюго не планировал начинать дискуссию. "Хорошо, мы отведем тебя в твою комнату, посмотрим, как ты себя почувствуешь. Тебе нужен врач?"


"Я болен, а не умираю. Я просто хочу прилечь ".


Несколько минут спустя сенатор Лейк сидел на своей кровати, опустив голову на колени. Хьюго разбудил его и помог раздеться до нижнего белья, затем повел в ванную и, подождав, пока он вернется, по шаткой веревке вернулся к кровати. Он скользнул своим телом под простыни со вздохом глубокого удовольствия. Когда его глаза закрылись, Хьюго осторожно проверил его пульс: медленный, но все еще бьющийся.


Он вышел из комнаты и увидел горничную, идущую к ним с кружкой чая на подносе.


"Спасибо, мадемуазель, но он спит. Ему это не понадобится. Возможно, утром."


"Oui, monsieur, d"accord ." Она развернулась и пошла обратно по коридору.


Хьюго обдумал свои варианты, соблазнившись несколькими минутами тишины на своей кровати с книгой в руке ... Затем он собрался с духом. Его подопечный, возможно, и был без сознания, но Хьюго все еще был начеку, что означало еще час или два светской беседы, но, может быть, только может быть, хороший бокал его любимого вина из всех: портвейна.


Семь


Громкий стук в дверь разбудил Хьюго в семь утра следующего дня. Он выпал из кровати и направился к двери. Он открыл его и увидел, что Лейк стоит там, завернутый в темно-синюю мантию, с босыми ногами. Его волосы были растрепаны, а глаза налиты кровью.


"Нам нужно поговорить", - сказал сенатор.


"Конечно". Хьюго открыл дверь и отошел в сторону. "Как ты себя чувствуешь?"


"Прекрасно. Ну, немного шатко, но я выспался ". Он посмотрел на Хьюго. "Я не помню, как ложился спать, что иногда означает, что я выставил себя полным идиотом. Это случилось?"


"Нет, сэр. Смена часовых поясов, за которой следует бокал или даже больше, чем следовало, но твой выход был в меру скрытным и достаточно грациозным ".


"Хорошо. Ты приходил проведать меня ночью?"


"Нет", - сказал Хьюго. "С тобой было все в порядке, когда я уходил от тебя, и как только мы спустились вниз, я довольно сильно разбился".


"Я понимаю". Он поколебался, затем сказал: "Послушай, не думай, что я сумасшедший, но ... Я думаю, что кто-то был в моей комнате прошлой ночью ".


Хьюго посмотрел на него, но ничего не сказал.


"Я серьезно. Я буду честен, Хьюго, я думаю, что я был накачан наркотиками, а не пьян, и кто-то вошел в мою комнату ".


"Хорошо, но зачем кому-то..."


"Чтобы просмотреть мои вещи. Документы. Может быть, удастся начать переговоры. Послушай, я не так уж много выпил, и я могу сдержать свой ликер, когда выпью." Он опустился в кресло у окна. "И я говорю вам, был ли я под действием наркотиков или пьян, кто-то был в моей комнате".


"Не могли бы вы увидеть, кто? Мужчина, женщина, юноша ..."


"Нет. Я даже не то чтобы ясно видел этого человека ". Он провел рукой по лицу. "Это был не сон. Я знаю, о чем ты думаешь, но это было как ... "


"Мечта".


"Вроде того". Лейк откинулась назад и уставилась на Хьюго. "Да, но нет. Я серьезно. Это был не сон ".


"Могла ли это быть горничная?"


"Кто бы это ни был, я почувствовал, как они склонились надо мной, касаясь моего лица".


"Я предполагаю, что это была горничная, одна из сотрудников, проверявшая тебя. Возможно, Турвиль прислал врача ". Хотя он и не казался обеспокоенным, подумал Хьюго, остаток вечера подшучивая над Лейком.


"У них должны быть замки на этих дверях".


Хьюго мягко рассмеялся. "Вероятно, в какой-то момент они так и сделали. Ключи пропадают более ста лет или около того."


Лейк хмыкнул. "Я не в восторге от этого, Хьюго".


"Была ли открыта какая-нибудь из ваших сумок? Что-нибудь было изменено?"


"Не то чтобы я мог сказать, но это ничего не значит. Если они достаточно умны, чтобы вырубить меня, они достаточно умны, чтобы взломать дурацкий замок на портфеле ".


"Это может квалифицироваться как нарушение безопасности, да. Я поговорю с Турвилем, узнаю, посылал ли он кого-нибудь наверх проверить тебя. Это моя ставка ".


"А если бы он этого не сделал?"


"Тогда мы начнем с этого", - сказал Хьюго. "Если ты хочешь принять душ и отправиться завтракать, я встречу тебя внизу".


Лейк поднялся с кресла и зашаркал к двери. "Поговори с ним, как только сможешь, если не возражаешь. Я постараюсь ни к чему не прикасаться, кроме своей одежды, на случай, если нам понадобится вытереть пыль в комнате на предмет отпечатков. "


Или взять мазок на ДНК, может быть, натравить ищеек, подумал Хьюго. Но он был рад, что Лейк позволил ему взять инициативу в свои руки, потому что утром потенциально деликатных переговоров одной стороне не нужно было обвинять другую в должностных преступлениях, прежде чем карандаши были заточены.


Хьюго поймал Анри Турвиля в главном зале, когда тот направлялся к выходу с двумя черными лабрадорами, дергающими за поводки, а следовательно, и его.


"Бонжур, месье Турвиль, у вас есть минутка?"


"Bonjour . Это зависит от этих двоих, я бы сказал, чуть меньше минуты ".


"Тогда я пойду с тобой, если ты не против".


"Конечно. Обычно я позволяю им хозяйничать в доме, но поскольку у нас так много уважаемых гостей, я подумал, что выведу их на поле и дам им выпустить пар ".


Двое мужчин спустились по ступенькам перед замком и повернули налево, пересекли посыпанную гравием подъездную дорожку и лужайку к деревянному забору, за которым паслась дюжина коров, опустив головы и не обращая внимания на их приближение. Хьюго задавался вопросом, изменится ли это, когда к ним присоединятся собаки. Крупная капля дождя упала на кончик носа Хьюго, и он поднял глаза, чтобы увидеть тяжелые серые тучи, заволакивающие небо.


"Это должно приходить и уходить весь день". Турвиль отстегнул поводки, и собаки проскользнули под забором и помчались прочь в поле. "Как поживает месье Лейк, вы видели его сегодня утром?"


"У меня есть, это то, о чем я хотел с тобой поговорить".


Турвиль поднял руку. "Если ты планируешь извиняться, пожалуйста, не делай этого. Долгая поездка из Америки, вино, тяжелая еда ... это может случиться с кем угодно ".


"Вы добры, спасибо". Хьюго сделал паузу. "Скажи мне, ты поручал кому-нибудь проверять его ночью?"


"Проведать его?"


"Да. Ты посылал кого-нибудь в его комнату? Убедись, что с ним все в порядке ".


Хьюго пытался говорить небрежно, но Турвиль смотрел на него, нахмурившись.


"Нет. Ты хочешь сказать, что я должен был?"


"Нет, месье, вовсе нет".


"Тогда к чему этот вопрос?"


"Я уверен, что это ерунда, но месье Лейк сказал мне сегодня утром, что, возможно, кто-то заходил к нему в комнату ночью". Когда Турвиль просто уставился на него, Хьюго продолжил. "Я сказал ему, что это, вероятно, был сон, он каким-то образом это вообразил".


"В его состоянии это кажется почти несомненным".


"Согласен, абсолютно. Просто он настаивает на том, что кто-то был там, склонился над ним ".


Оба мужчины обернулись, когда до них донесся звук шагов по гравию. Они молча смотрели, как Лейк шагает к ним.


"Ты сказал ему?" - Спросил Лейк Хьюго, приближаясь на всех парах.


"Да, мы обсуждали этот вопрос", - сказал Хьюго.


"Здесь нечего обсуждать", - сказал Турвиль резким тоном. "Никто в моем доме не вошел бы ночью в комнату гостя, об этом не может быть и речи".


"Я не хочу никого обвинять, - сказал Лейк, - или оскорблять тебя. Но если ты не стоял на страже у моей двери всю ночь, ты не можешь дать мне такой гарантии. И, " он повернулся к Хьюго, " я был неправ насчет своих вещей. Прошлой ночью мой портфель стоял между кроватью и приставным столиком. Этим утром оно лежало плашмя на полу ".


Турвиль фыркнул. "Сенатор Лейк, учитывая, что вы ... как вы себя чувствовали прошлой ночью, я не понимаю, как вы можете быть уверены, где именно находился ваш случай."


"Я положил его туда перед ужином. Я помню это, и я предполагаю, что прошлой ночью я лег в кровать с другой стороны ".


"Догадываешься?" Турвиль выглядел так, как будто смех мог смениться возмущением, и Хьюго подозревал, что это было бы еще хуже.


"На самом деле, это верно", - сказал Хьюго. "Я помогла тебе лечь в постель с другой стороны, потому что там находится ванная. Тем не менее, вполне возможно, что вы каким-то образом сбили или ... Я не знаю. Все рушится, это не кажется окончательным доказательством чего-то предосудительного ".


Лейк говорила сквозь стиснутые зубы. "Я помню, как кто-то вошел и склонился надо мной. И мой портфель был потревожен. Я называю это доказательством, мистер Марстон. Вы сами сказали, что если бы в моей комнате побывал злоумышленник, это было бы нарушением безопасности. Не так ли?"


"Я действительно предположил, что это может быть, да".


"Верно. Точно. Что означает, я ожидаю, что вы расследуете это и принесете мне некоторые ответы. Тебе это может показаться несерьезным, и если окажется, что какая-то бродячая служанка пришла пощупать мой лоб, тогда ладно. Но я не позволю тебе вести себя так, будто это вообще ничего не значит, когда ты понятия не имеешь, кто там был и почему." Он ткнул пальцем в грудь Хьюго. "Ты проведешь расследование, Хьюго, потому что я рассматриваю это как личное оскорбление, и я не ценю ни вторжение, ни твое сотрудничество в притворстве, что ничего не произошло".


Лейк выпрямился, на мгновение посмотрел мимо обоих мужчин, затем развернулся на каблуках и зашагал обратно к дому.


Хьюго и Анри Турвиль смотрели ему вслед. Когда он был вне пределов слышимости, француз спросил: "В любом случае, почему он здесь?"


"Что ты имеешь в виду?"


"Я знаю, что он заменил человека, с которым мы собирались поговорить. Мне не сказали почему, кроме какой-то чрезвычайной семейной ситуации ".


Хьюго кивнул. Он задавался вопросом об официальной версии по этому поводу.


"Все знают, что он не любит иностранцев, особенно нас", - продолжил Турвиль. "Почему из всех людей они послали именно его? И почему он согласился прийти?"


Хьюго рассмеялся. "Откуда мне это знать? Я просто составляю ему компанию ".


"Я серьезно, вы умный человек, я предполагаю, что вы следите за новостями, за политикой. Скажи мне, что ты думаешь, потому что, с моей точки зрения, он странная замена сенатору Рейлтону ".


"Я согласен, они совершенно разные". Хьюго сделал паузу. "Между нами, месье Турвиль, сенатору Рейлтону угрожали. Он был напуган, вот почему он не пришел. И я уверен, что это затруднило поиск идеальной замены ".


"Почему они не сказали нам? Конечно, они не думали -"


"Нет, нет", - поспешно сказал Хьюго. "Какой-то местный псих, ты тут ни при чем. Но, я предполагаю, что это затруднило поиск замены. Лейку, как заместителю Рейлтона, имело смысл заменить его." Хьюго на мгновение задумался. "И если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что он пришел сюда, чтобы проявить себя. Показать людям, которые дают ему деньги, что он может приехать сюда и быть жестким переговорщиком, но также показать своим оппонентам, что он способен заключить сделку с иностранными коллегами. Потенциально это беспроигрышный вариант для него. И если все пойдет не так, что ж, при всем моем уважении, месье Турвиль, не так уж много людей в Америке будут задумываться о судьбе островов Гваделупы ".


"Это значит, что ему не в чем слишком сильно облажаться".


"Верно".


"Тот ли это человек, о котором мы читали, или в нем есть нечто большее? Наша пресса была довольно недоброй".


"Ты знаешь, " сказал Хьюго, - я думаю, что он противоречивый человек, я действительно так думаю".


"Конфликтный или параноидальный?"


Хьюго поднял бровь. "Без комментариев. Но я не думаю, что он такой изоляционист, каким себя изображает, я думаю, что многое из этого - просто нагнетание воздуха. Теперь, его главные покровители, люди, которые поставили его на этот пост, я не могу говорить с ними. Я знаю пару мест, где он получает свои деньги, и я уверен, что они не в восторге от того, что он здесь ".


"Он тебе нравится?"


"Я не ожидал этого, это точно", - сказал Хьюго. "Я не думаю, что знаю его достаточно хорошо, чтобы сказать. Я не уверен, что мы когда-нибудь станем лучшими друзьями, но опять же, я также почти уверен, что он намного приятнее, чем показывает ".


Турвиль хмыкнул. "Паранойю в сторону".


"Что ж, " улыбнулся Хьюго, " у всех нас есть свои проблемы".


"Мы делаем, и моя задача - воскресить эти выступления. У тебя есть какие-нибудь предложения?"


"Боюсь, я не политик, месье Турвиль, я просто составляю ему компанию". Это была, действительно, проблема, с которой должны были справиться политики, но все же. Непринятие утверждений Лейка всерьез может означать прекращение его участия, конечно, в краткосрочной перспективе, и у Хьюго было сильное чувство, что игнорирование озабоченностей сенатора может только усугубить незначительный спор.


Они повернулись обратно к полям и молча облокотились на забор. Трава теперь купалась в солнечном свете, поскольку громоздкие дождевые облака над головой разошлись, обнажив толстые ленты голубого неба, которые извивались между ними. По открытой местности пробежал ветерок, принося с собой мягкий и затхлый запах влажных и плодородных сельскохозяйственных угодий.


"Он серьезно относится к расследованию?" Турвиль, наконец, спросил.


"Похоже на то", - сказал Хьюго.


"Я этого боялся. Боюсь, я не могу этого допустить. Я этого не допущу, здесь такое немыслимо". Он покачал головой. "Это нелепо. Что, если он играет в какую-то идиотскую игру? Я имею в виду, подумайте, как это выглядит; американский офицер, проводящий расследование на французской земле, в моем доме. И из-за чего? Нет, нет, я так не думаю ".


"Я полностью понимаю. Но я также знаю, что ты хочешь, чтобы эти переговоры продвигались ". В голове Хьюго сформировалась идея, и через мгновение он повернулся к Турвилю и сказал: "Знаете, возможно, у меня есть способ удовлетворить сенатора и защитить ваш дом и репутацию".


"Ты делаешь?" Он устало улыбнулся. "Вы знаете, посол Тейлор - мой друг, и он рассказал мне о вас много хорошего. Что тебе можно доверять. Поэтому, пожалуйста, скажи мне ".


* * *


Хьюго набрал номер, и телефон дважды прозвонил, прежде чем ему ответили.


"Allo?Хьюго, это ты?"


"Бонжур, друг мой", - сказал Хьюго. "Как у тебя дела?"


"Всегда лучше слышать это от тебя. Но раз уж ты спрашиваешь, я очень занят."


"Ты слишком занят для безумной идеи и поездки за город?"


"В эти дни у меня почти ни на что нет времени, как засвидетельствует моя жена. Особенно одно из твоих приключений ".


Капитан Рауль Гарсия казался усталым, подумал Хьюго, но в его голосе все еще звучал юмор. Хьюго однажды сравнил полицейского с кактусом, колючим снаружи, но сладким внутри. Их дружба началась с того, что Гарсия проявил несколько неохотных профессиональных любезностей во время охоты Хьюго за его другом-букинистом Максом. Они хорошо сработались в том деле, научились доверять друг другу и вскоре стали не только коллегами, но и друзьями. И сейчас Хьюго больше, чем когда-либо, нуждался в друге в форме полицейского.


"Это не столько авантюра, сколько вопрос сухой международной политики".


"Звучит утомительно. Но, по крайней мере, в безопасности. Чего вообще может хотеть от меня международная политика?"


Хьюго объяснил ситуацию, стараясь быть тактичным и беспристрастным в описании обвинений сенатора Лейка и беспокойства Турвиля за свою репутацию.


Гарсия внимательно выслушал, затем спросил: "Даже если кто-то был в его комнате, почему это так важно?"


"Он думает, что это нарушение безопасности, что придает этому большое значение для него".


"И это делает его важным для всех, я полагаю. Но предположим, что он прав, как это можно доказать и что с этим можно сделать?"


"Я думаю, смысл в том, что мы пытаемся".


"Мы?"


"Мне нужно, чтобы это было сделано незаметно. Если я скажу месье Турвилю, что мы друзья, и скажу Лейку, что вы помогали мне раскрывать дела в прошлом, тогда мы сможем быстро разобраться с этим, и политики смогут вернуться к работе ".


"И перестаньте вести себя как дети".


Хьюго усмехнулся. "Что ж, они все равно будут политиками, так что давайте не будем ожидать чудес. Что ты думаешь?"


Гарсия вздохнул. "Я не знаю, Хьюго. Я действительно завален делами, и я не шутил насчет своей жены, в последнее время все было ... непросто ".


"Прости, Рауль, я бы не спрашивал, если бы у меня было другое решение. И я бы очень хотел увидеть вас снова, может быть, мадам Гарсия сможет поехать с вами подышать деревенским воздухом. Для вас обоих было бы хорошо уйти ".


"Хорошая идея, но мы не ... К сожалению, я могу приехать завтра, это достаточно скоро?"


"Это идеально. Я отправлю сенатора обратно в Париж, опечатаю комнату, и когда ты сможешь приехать сюда, ты сможешь снять отпечатки с места и поговорить с несколькими людьми ".


Гарсия снова вздохнул. "Я тоже буду рад тебя видеть, Хьюго. Дружелюбных лиц в этом бизнесе иногда бывает немного, и они далеко друг от друга ". Его голос оживился. "И прошел год или два с тех пор, как я снимал отпечатки пальцев на месте преступления, это будет хорошим освежением для меня".


"Отлично, спасибо, Рауль. И чтобы вы знали, здесь замечательный шеф-повар и подают очень хорошее вино. Действительно, очень хорошо".


"Что ж, " сказал Гарсия, " тогда мне действительно есть чего ждать с нетерпением. Я принесу сигары".


Восемь


Сенатор Лейк был счастлив вернуться в Париж. Он собрал свои вещи, все еще злясь на возмущение прошлой ночью, хотя он был несколько смягчен предстоящим расследованием и был благодарен Хьюго за то, что он взял на себя ответственность за это. Лейк пожал руку Анри Турвилю на ступенях замка, оба немного прохладно, но они согласились, что через пару дней переговоры могут возобновиться, здесь или в другом месте, возможно, в зависимости от того, что выяснил парижский полицейский.


Посол Тейлор был менее взволнован перспективой развлекать своего соотечественника в течение сорока восьми часов, но впечатлен решением Хьюго.


"И это оставляет мне, - сказал Хьюго послу, - несколько дней, чтобы насладиться свежим воздухом и найти пару книг для чтения".


"В этом месте, вероятно, есть библиотека, верно?"


"Я в этом прямо сейчас. Довольно маленький, но удобный и достаточно укомплектованный, чтобы я мог провести здесь утро. Я читал об охотничьих собаках, которых любят богатые и знаменитые, и немного о кончине короля Людовика XVI и его очаровательной жены. В любом случае, похоже, что выходит солнце, так что я, наверное, немного прогуляюсь ".


"Не втирай это, Марстон", - проворчал Тейлор. "И завершайте все как можно скорее, помните, нам действительно нужно урегулировать международный кризис".


"Мы? О нет, не я, господин посол, я просто-"


"Да, да, я знаю, кто ты. Но ты, возможно, захочешь помнить, что я могу легко повысить тебя. Возможно, кто-то, делающий заметки. Или подносчик бутерброда".


Хьюго повесил трубку со смехом, затем посмотрел на телефон в своей руке. Он поднялся со своего кресла и вышел из библиотеки в главный зал, направляясь к главным дверям. Выйдя на улицу, он прошел по гравийной дорожке вокруг дома к задней части и нашел тихое местечко в задней части сада, деревянную скамейку, защищенную от солнца и в некоторой степени от дождя решеткой, увитой коричневыми лозами какого-то ползучего растения, которое он не мог узнать.


Он немного посидел тихо, его мысли обратились к Клаудии, и он подумал, не побеспокоит ли ее телефонный звонок, не оторвет ли ее от работы - он понятия не имел, чем она может быть занята, - но он все равно набрал номер.


"Какой приятный сюрприз!" Ее голос звучал бодро, и он знал, что она улыбается.


"Как поживает мой любимый газетный репортер?"


"Ты очаровательна". Клаудия рассмеялась, нежнейший из звуков. "Но скольких репортеров ты знаешь?"


"Миллионы", - солгал он.


"Я рад это слышать. И рад тебя слышать. Я в порядке, продолжаю заниматься. Они поручили мне заниматься делом Арчамбо ".


"Я видел заголовок и ваше имя, но не читал его".


"Ужасное дело. Самоубийство и еще кое-что. Месье Аршамбо был довольно известным банкиром, у него был хороший дом и хорошенькая жена. Но он работал сверхурочно, испытывал стресс и по какой-то причине думал, что его жена изменяет ему. Он проверил ее историю в Интернете, ее электронные письма и нашел кое-что от неизвестного ему мужчины, которое, похоже, было зашифровано. Он был убежден, что она собирается уйти от него, поэтому вместо того, чтобы поговорить с ней, получить объяснение, он задушил ее и повесился сам. Она выжила, слава Богу, но он умер ".


"У нее не было романа?"


"Нет, совсем наоборот. Она организовывала поездку только для них двоих, и загадочные электронные письма были от турагента, пытающегося сохранить это в секрете. Бедному мужу пришла в голову идея, и по какой-то причине он не мог от нее избавиться. Особенно грустно, потому что у них было двое детей ".


"Как ты и сказал, ужасная трагедия", - сказал Хьюго. "Иногда реальность в наших головах более могущественна, чем реальная действительность".


"Конечно". Ее голос просветлел. "В остальном у меня все хорошо. Ты?"


"Да, прекрасно. Уехать за город на несколько дней. Это рабочая штука, но у меня есть день или около того простоя ".


"Тебе повезло". В ее голосе была легкая дрожь, и Хьюго понял, что она гадает, собирается ли он пригласить ее присоединиться к нему. Он задавался тем же вопросом.


"Да. На самом деле я надеялся когда-нибудь увидеть тебя снова ".


"О, Хьюго, я не смогу уехать на несколько дней". Она снова рассмеялась. "Или, может быть, ты не имел в виду там".


"Что бы ни получалось, мой график довольно гибкий. На этом этапе я предпочту поспешный ланч ".


"Да, я тоже". Она сделала паузу. "Прошло много времени с тех пор, как мы по-настоящему разговаривали".


"Ну, вот и я, что-то не так?"


Она вздохнула. "Нет, не совсем. Я имел в виду о нас. Не то чтобы есть мы, о которых можно говорить, просто кажется, что мы какое-то время шипели, а затем взорвались в ничто ".


"В твоих устах я звучу как жареное яйцо".


Она снова рассмеялась. "К сожалению , тогда мы оба - яичница. Но ты знаешь, что я имею в виду, Хьюго, и мне не нравится играть в игры с свиданиями или вести кого-либо по ложному пути."


"Это делает нас двоих. Итак, каким путем мы идем?"


"Я не знаю, все так ... Я просто не уверен, что у меня сейчас есть время посвящать этой стороне своей жизни ".


"Все в порядке, Клаудия, я понимаю". Он говорил спокойно, но в его груди образовалась небольшая пустота. Внезапно скамейка показалась ему слишком твердой за спиной, и яркость сада немного померкла.


"А ты? Ты не против, если мы на некоторое время приостановимся?" Ее голос казался тихим. "Ты отличная добыча, Хьюго, я пойму, если какая-нибудь другая счастливица набросится на тебя".


Он улыбнулся. "Если они пытались, то, должно быть, промахнулись, потому что я не заметил ни от кого нападения".


Это было правдой, он ни с кем не встречался после Клаудии и не был заинтересован в этом. Он был поглощен работой, да, но она нашла и заполнила маленькую дыру внутри него. Не насовсем, конечно, но таким образом, чтобы ему захотелось выделить свое время для нее и только для нее. То, что его приостановили, несмотря на то, что он мог посмеяться над этим, ощущалось как тяжесть в груди.


"Это случится, поверь мне. Эй, пока я не забыл, как поживает Том в эти дни?"


"С ним все в порядке. Все еще живет со мной время от времени, хотя он много путешествует. Я думаю, консультанты ЦРУ возобновили работу, как только он бросил пить; он довольно хороший сотрудник, когда трезв."


"И ему удалось воздержаться от выпивки?"


"Насколько я знаю. Мы не держим ничего в квартире, и если мы выходим куда-нибудь вместе, я тоже не пью. Я уверен, что это сложно, и я понятия не имею, каким он бывает, когда меня нет рядом, но я думаю, что он на высоте, я действительно это делаю ".


"Ты хороший друг, Хьюго, ты знаешь это?"


"Ну, мне не больно сокращать себя. Я сбросил несколько фунтов в придачу."


"Что ж", - сказала Клаудия, ее голос снова стал тихим, "может быть, на днях я увижу более изящного Хьюго". Они оба знали, что она имела в виду, и что в один из этих дней, вероятно, не означало скоро.


"Я бы хотел этого, я действительно хотел бы".


* * *


Он откинулся на спинку стула и посмотрел вверх, виноградные лозы над головой шелестели и колыхались на ветру, показывая проблески белых облаков, несущихся по небу. Простой внезапно показался потраченным впустую временем, маленькие удовольствия от чтения и прогулок на свежем воздухе были испорчены мягким, честным, но удивительно обидным отказом Клаудии. Ему повезло в жизни, лично и профессионально - он знал и ценил это. Он не мог не задуматься о своей личной жизни, о пустоте, которую он так часто игнорировал и лишь изредка заполнял болезненными воспоминаниями. Воспоминания о его первой жене, Элли, которую он так отчаянно любил и которая погибла в автомобильной аварии, мгновенно исчезли из его жизни. Воспоминания также о Кристине, его второй жене, которую, как ему казалось, он любил и которая бросила его ... почему, собственно?


Он покачал головой и встал. Возможно, это часть того, что мне нужно выяснить.


Он поднял глаза на звук шагов по гравию, и его настроение сразу изменилось. К нему через лужайку осторожно шел щеголеватый мужчина, немного полнее, чем во время их последней встречи, но все еще безупречно одетый и щеголяющий одним из своих многочисленных галстуков-бабочек. Хьюго направился к нему, и они тепло пожали друг другу руки.


"Рауль, ты сделал это рано. Я так рад тебя видеть ".


"Мерси , я рад, что хоть кто-то есть".


"Проблемы на работе?"


"Работа, дом". Капитан Гарсия выставлял эти проблемы на всеобщее обозрение - по крайней мере, для Хьюго. Обычно счастливое лицо Гарсии выглядело серым и тяжелым, даже лишний вес в его теле показался Хьюго следствием стресса, а не приятного потакания своим желаниям.


"Ты хочешь о чем-нибудь поговорить?"


"Может быть, за выпивкой, позже". Гарсия кивнул на свои ноги. "Эта трава, она как ковер. Моя обувь чище, когда я хожу по их лужайке, чем в моем собственном доме ".


"Я знаю, это образ жизни, к которому я мог бы привыкнуть".


"Ты?" Гарсия фыркнул. "Ни за что, ты человек действия, тебе здесь будет скучно в течение нескольких дней. Возможно, несколько часов."


"Возможно", - задумчиво произнес Хьюго, - "но бывают дни, когда я определенно хотел бы попробовать".


"Уверенность" . Гарсия оглянулся на дом. "Так что же именно здесь происходит?"


"Я не уверен, что там что-то происходит. Как я сказал по телефону, сенатор Лейк настаивает на том, что кто-то был в его комнате, а Анри Турвиль настаивает на обратном."


"Как-то я должен докопаться до сути этого? Как это возможно, если у них нет камер в коридорах?"


"У них нет камер, и твоя работа намного сложнее, чем разгадать эту маленькую тайну".


Гарсия приподнял бровь. "О?"


"Ваша и моя работа - расследовать и сделать так, чтобы обе стороны были довольны. Серьезно, я не могу представить, что вы что-нибудь найдете, любые отпечатки будут принадлежать членам семьи или персоналу, все из которых имеют право находиться там. Лейк опустошил свой портфель и оставил его здесь, поэтому я думаю, что план состоит в том, чтобы вы устроили из этого хорошее шоу, чтобы я мог сообщить, что вы опросили всех здесь и сняли отпечатки пальцев ".


"Ладно, что ж, я должен начать. Все, что мне нужно, в машине ". Он криво улыбнулся Хьюго. "Знаешь, у меня есть настоящая полицейская работа".


Хьюго похлопал друга по плечу, и они направились к замку. "Не сегодня, мой друг, не сегодня".


Девять


Капитан Рауль Гарсия наблюдал, как Хьюго отклеил клейкую ленту, которой он заклеил спальню Лейка сразу после того, как сенатор собрал вещи и покинул ее. Гарсия стоял позади него и делал пометку в маленьком блокноте о том, что, по словам свидетеля Хьюго Марстона, лента не была разорвана и, следовательно, никто не входил в комнату с тех пор, как она была закрыта. Как только дверь открылась, Хьюго отошел в сторону и оставил Гарсию заниматься своей работой.


Стоя в спальне, Гарсия сделал несколько глубоких вдохов и огляделся. Он чувствовал возраст комнаты, с ее потертым ковром и дубовым полом, который тысяча футов отполировали до блеска. Справа от него у внутренней стены комнаты стоял стол; за ним, с того места, где он стоял, находились кресло с высокой спинкой и оттоманка из потрескавшейся коричневой кожи. Лампа для чтения, самая современная вещь в комнате, стояла в углу за креслом. У правой стены доминировал шкаф, который был семи футов в высоту и шести в ширину. Кровать с балдахином стояла перед ним, у левой стены, а за ней Гарсия мог видеть еще одну дверь - в ванную, как он предположил.


Он склонился над своей сумкой, черной коробкой с ручкой для переноски, как у адвокатов, привыкших таскать свои бумаги и книги. Он натянул пару латексных перчаток и согнул пальцы, снова осматривая комнату, на этот раз планируя свое постепенное нападение.


Он не возражал, что это было, по сути, пустой тратой его времени. Иметь пару часов, чтобы вернуться к основам, напомнить себе, как выполнять основы своей работы в тишине и покое, - такие моменты всегда приветствовались. И на предполагаемом месте преступления, где никто не ожидал, что ты найдешь улики, что ж, с таким давлением он мог смириться.


Он подумывал о том, чтобы вытереть пыль с дверной ручки, но Хьюго заверил его, что он сам, сенатор и бог знает кто еще недавно прикасались к ней, поэтому он начал со стола справа от себя. Он опустился на колени, чтобы осмотреть полированное дерево, и увидел несколько возможных отпечатков. Он смахнул с них пыль нежными движениями и аккуратно положил поверх пыли свою ленту, быстро и плавно убирая ее обратно, прежде чем перенести ленту на подложку, наложив отпечаток на глянцевую сторону подушечки, прежде чем задокументировать, где он нашел отпечаток на обратной стороне. Он работал медленно, методично, наслаждаясь случайным скрипом пола под ногами и приглушенными звуками дома за пределами спальни, входя в ритм, который был столь же приятным, сколь и эффективным.


Он обратил особое внимание на столики рядом с кроватью и на столбик кровати, ближайший к двери. Если бы кто-то вошел и склонился над сенатором, это были бы те места, которых он, скорее всего, коснулся. Наконец, он повернулся к портфелю сенатора Лейка и, работая, сел на кровать, склонившись над чемоданчиком, как будто в нем была разгадка чудовищного убийства.


Через девяносто минут у него была стопка карточек, десятки отпечатков и боль в спине. Потягиваясь, он проверил комнату на наличие других улик, но, не имея реального представления, что он мог искать, это не заняло много времени. Ничто не выглядело сломанным или неуместным, никаких странных пятен или царапин. Просто старая спальня с мебелью, которую больше нельзя купить за деньги.


Гарсия написал Хьюго, когда закончил, желая начать опрашивать людей, которые были в замке той ночью. Через несколько секунд Хьюго прислал ответное сообщение и направил его в библиотеку. Гарсия спустился по широкой лестнице со своим чемоданом и обнаружил, что дверь библиотеки широко открыта, внутри сидят его друг и Анри Турвиль, последний выглядел слегка нетерпеливым.


Турвиль встал и пожал Гарсии руку. "Капитан Гарсия, спасибо вам за то, что делаете это. Боюсь, это что-то вроде шарады."


"Бьен, добро пожаловать. Надеюсь, не слишком много, полиция не любит играть в салонные игры, находясь на дежурстве ". Он улыбнулся, но надеялся, что его тон ясно дал понять, что он не совсем шутит.


"Конечно. У тебя есть все, что тебе нужно?"


"Мне просто нужно поговорить с тем, кто был здесь той ночью, и взять отпечатки для сравнения с теми, что я нашел".


"Отпечатки?" Турвиль нахмурил лоб и перевел взгляд с Хьюго на Гарсию и обратно. "Mais non , вы ни у кого здесь не будете брать отпечатки пальцев, абсолютно ни у кого".


"Если я этого не сделаю, месье Турвиль, тогда как я узнаю, чьи отпечатки я снял?" он указал на свою сумку.


"Прогоните их по любым имеющимся у вас базам данных и посмотрите, не появится ли случайный незнакомец, вот что вы делаете. Я, конечно, не хочу, чтобы о моей семье и сотрудниках писали так, будто они обычные преступники. Вы можете поговорить с парой сотрудников, но забудьте о собеседовании с моей семьей. Оскорбительно даже предполагать, что они могут быть замешаны ". Он повернулся к Хьюго. "Я надеюсь, месье Марстон, что вы не собираетесь предлагать тесты на детекторе лжи или допросы для моей сестры или меня?"


"Нет, вовсе нет. Я думаю, все, что говорит капитан, это то, что если он сможет сравнить отпечатки, которые он нашел в комнате, с теми, которые обычно допускаются туда, другие могут выделиться. Дай ему что-нибудь для расследования. И ты бы сразу же после этого уничтожил их отпечатки, верно, Рауль?"


"Конечно. Мы никогда не храним отпечатки пальцев свидетелей в досье, только тех людей, которые действительно осуждены за преступление ".


Турвиль был непоколебим. "Вы оба говорите так, как будто есть что-то, что нужно расследовать. Незнакомец не заходил в дом той ночью, и никто здесь не заходил в комнату этого человека." Он напрягся. "Как я уже сказал, вы можете поговорить с любым сотрудником, который был здесь, и все. Напечатай свой бредовый отчет и сделай сенатора счастливым ". Он немного смягчил свой тон. "Я прошу прощения, если это было пустой тратой вашего времени, капитан, и я подозреваю, что так оно и было. Но я никогда не хотел приводить тебя сюда в первую очередь ".


Гарсия пожал плечами. "Это ваш дом, месье. Я дам эти интервью и отправлюсь в путь ".


"Спасибо тебе. Но за то, что ты тратишь свое время сегодня, я настаиваю, чтобы ты остался на ужин, сделай это для меня, пожалуйста. И я могу приготовить для тебя комнату, совсем без проблем ".


Гарсия взглянул на Хьюго. "Ну, я слышал, что ваш шеф-повар очень талантлив".


"Bien !" Турвиль кивнул и сказал: "Мое вино такое же прекрасное, как и мой шеф-повар, так что я распоряжусь приготовить спальню. Мы же не можем допустить, чтобы полиция садилась за руль в нетрезвом виде, не так ли?"


"Нет, я полагаю, мы не можем", - сказал Гарсия. Его жена была бы недовольна его задержанным возвращением, работа снова помешала бы их браку. Это, однако, было проблемой на завтра.


* * *


На следующее утро Хьюго стоял с Гарсией у полицейской машины.


"Итак, " Хьюго улыбнулся, "пара бессмысленных интервью и стопка бесполезных отпечатков пальцев".


"С положительной стороны, мне не придется кропотливо анализировать каждую карту, чтобы исключить членов семьи".


"Ты бы сделал это сам?"


"Если мы пытаемся быть осторожными здесь, я думаю, что да. Кроме того, мне иногда нравится детальная работа, это оказывает на меня успокаивающее действие ".


"Так это все? Расследование завершено?" Хьюго в отчаянии огляделся. "Я полагаю, что это так, но я надеюсь, что Лейк будет доволен этим. Ему нужно продолжить переговоры по островам Гваделупа ".


"Одна шарада за другой, да?" Глаза Гарсии блеснули.


"Может быть. В любом случае, спасибо, что пришли, и, пожалуйста, скажите мадам Гарсия, что виноват я, а не вы."


Прошлой ночью они разговаривали, недолго, но достаточно, чтобы Хьюго уловил суть. Теща Рауля переехала к ним шесть месяцев назад, женщина, которая ни ему, ни его жене особенно не нравилась. Однако у Гарсии было преимущество перед своей женой в том, что у него была работа, которая позволяла отвлечься от бесконечной бессмысленной болтовни и требований внимания. Дело было не только в том, что он стал работать дольше, хотя так оно и было, скорее, его жену возмущало, что его не было рядом, чтобы помочь, быть буфером между двумя сильными женщинами, которые были связаны, но так сильно отличались.


Что касается Гарсии, то он не гордился тем, что бросил свою жену таким образом, но опять же, его предложения переселить тещу в ее собственную квартиру или дом отдыха были без промедления отвергнуты как нелояльные и нелюбящие. Изнеможение и разочарование окутали дом, как туман, и никто внутри не мог разглядеть пути к безопасной гавани.


Гарсия пожал Хьюго руку и вздохнул. "Жизнь время от времени испытывает нас, но мы победим. Какой еще у нас есть выбор?"


"Нет, ты прав. Вы дадите мне знать, когда появится отчет или что-то, чем я смогу поделиться с сенатором?"


"Bien sur . Я, вероятно, прогоню отпечатки через FAED, просто чтобы быть тщательным. Это дополнит отчет, а также поднимет настроение вашему сенатору; я не могу представить, что это что-то изменит ".


"Хорошая идея", - сказал Хьюго. "Но давайте надеяться, что этого не произойдет. Обнаружение отпечатков преступника в этом доме открыло бы очень неприятную банку с червями ".


Гарсия открыл дверцу своей машины и забрался внутрь. Он поднял глаза на Хьюго и улыбнулся. "Есть ли какой-нибудь другой вид?"


"Достаточно верно. Как ты оцениваешь время на все это?"


"Я пишу отчет сегодня, и судебно-медицинская экспертиза займет всего несколько часов, как только я все это отсканирую и загружу. Если сегодня днем все прояснится, ты можешь сообщить Лейку и Турвилю, и они смогут вернуться к работе ".


"Предполагая, что все чисто".


"Не так ли?"


* * *


Хьюго смотрел, как его друг уходит, и уже собирался зайти внутрь, когда черный Мерседес проехал по подъездной дорожке и остановился перед замком. Александра Турвиль улыбнулась, выходя со стороны водителя.


"Бонжур", - сказал Хьюго. "Я не знал, что ты ушел".


"Bonjour , Monsieur Marston." Она улыбнулась, кокетливо, беззаботно. "Разве мне не было позволено?" На ней были узкие джинсы, заправленные в сапоги для верховой езды, и белый кашемировый свитер. Элегантно простой и довольно сексуальный.


"Нет, все в порядке. Полиция здесь в любом случае закончила ".


"Полиция?" Она взяла сумочку с переднего сиденья и подошла к нему. "Как ты думаешь, что именно здесь произошло?"


"Понятия не имею, поэтому мы вызвали профессионалов".


"Насколько я понимаю, полицию не вызывают, если только что-то не случилось".


"Полицию вызывают постоянно, по самым разным причинам. Единственное, что имеет значение, это найдут ли они что-нибудь ".


"Я понимаю". Он придержал входную дверь, когда они вошли. "Вернется ли наш американский гость?"


"Это выходит за рамки моей компетенции, вам придется спросить политиков. Твой брат, например."


"Я сделаю". Они вместе прошли по главному коридору, запах свежего кофе манил их всю дорогу до огромной кухни. "Присоединишься ко мне?" - спросила она. Хьюго кивнул, и она налила ему чашку, затем они сели за длинный сосновый стол, занимавший центральное место в комнате. "Знаешь, я почти стал одним из них".


"Политик?"


"Да. Одна из многих вещей в моем резюме &# 233;." Наступила минута молчания, первая неловкая, потому что они оба знали, почему она больше не занимается политикой. Она улыбнулась, морщинки вокруг ее глаз и в уголках рта заставили ее выглядеть на свой возраст. "Все в порядке, я знаю, что почти каждый, кто встречается со мной, думает об этом, если не думает об этом".


Хьюго сделал глоток, чтобы избежать необходимости что-либо говорить.


"Ты другой, это верно?" - добавила она.


Хьюго не был уверен, дразнит ли она его или проверяет. "Это не мое дело".


"Знаешь, я прожил интересную жизнь. Большая часть этого на виду у общественности из-за моей семьи, а некоторые из-за моих собственных поступков. Тебе не кажется забавным, что сексуальный скандал должен меня погубить?"


Отменить было вежливо сказано. Алекси была тайно записана на пленку, наслаждаясь пристальным вниманием двух молодых американцев и французской подружки одного из них. В прежние времена с подобными разоблачениями, возможно, можно было справиться, но с тех пор, как это произошло в прямом эфире moving pictures, ее кандидатуру больше не воспринимали всерьез. Хуже того, камера запечатлела немецкую овчарку, бродившую на заднем плане, что дало пищу для слухов и вызвало шутки обо всем - от сексуальных поз до франко-американо-немецких отношений и ее склонности к поводкам и намордникам.


Ее сторонники возмущенно протестовали против вторжения в частную жизнь и подали несколько исков о клевете, но через несколько недель ее казна опустела, а ее сторонники состояли из нее самой, пары старых друзей и ее брата Анри, дворянина, который стал еще более благородным за то, что поддержал свою опозоренную сестру. Ее унижение было полным, когда Paris Match процитировал, не обязательно придавая значения, французскую пословицу, Qui se couche avec les chiens se l & # 232;ve avec des puces , которую американская пресса радостно (и правильно) перевела как "Если вы ложитесь с собаками, вы встаете с блохами"."Даже New York Times в короткой статье в иностранном разделе сообщила, что она сняла свою кандидатуру после того, как ее "преследовали из-за неосторожности".


"Я признаю, " сказал Хьюго, тщательно подбирая следующие слова, " что завершение карьеры политика из-за романтических увлечений действительно кажется довольно не по-французски".


Алекси слегка улыбнулась. "Я не уверен, что "романтичный" - правильное слово, но ты добрый. И ты неправильно понимаешь, что на самом деле значит быть французом. Если ты мужчина, ты можешь поступать так, как тебе заблагорассудится, независимо от твоего положения в мире. Фермер, политик, бизнесмен, это не имеет значения. Если тебя застукают со спущенными штанами, то женщины вздыхают, а мужчины подмигивают или похлопывают тебя по спине ".


"Двойной стандарт?"


"Да, но не такое, как у тебя, что еще хуже. В Америке любая женщина, которая получает удовольствие от секса, - шлюха. Здесь, если вы актриса, писательница, художница или, может быть, даже домохозяйка, тогда ваша сексуальная жизнь - это ваше личное дело, и репутацию ... сексуального опыта и экспериментов можно простить, понять. Но попробуй быть женщиной в бизнесе или политике ". Она покачала головой и фыркнула. "Нет, нет, тогда ты должен соблюдать целибат или быть холостым и моногамным. Безусловно, ванильное". В ее голосе было что-то, чего Хьюго не мог определить, возможно, смесь тоски и горечи.


"Я и не представлял, что это так работает".


Она уставилась на свою кружку с кофе, плотно сжав губы. "Люди думают, что я ушел из-за стыда". Она подняла голову и посмотрела Хьюго в глаза. "Это не так. Я сделал это из гнева, и я знал, что могу сделать только хуже для себя, для своей семьи. Никто не любит и не уважает разгневанную женщину, пытающуюся защититься ". Она горько рассмеялась. "Есть еще одна эмоция, которая разрешена мужчинам, но не женщинам: возмущение".


"Но тебе нравится то, что ты делаешь сейчас?"


"Мне это нравится достаточно хорошо, это не все копание в библиотеках и правительственных документах. С Интернетом и достижениями в области ДНК вы были бы поражены, как далеко вы можете зайти в прошлое ".


"И люди хорошо платят за такого рода исследования?"


"Нет, они платят как можно меньше. На данный момент я все еще завишу от своего брата, " легкая улыбка, " по крайней мере, если я хочу вести такой образ жизни. Преподавательская работа тут и там, какая-то внештатная работа над генеалогическими проектами, я еще не во всем разобрался. Я могу сказать вам, что некоторые американские клиенты платят очень хорошо ".


"Я рад это слышать, ради тебя". Хьюго был рад оказаться на более безопасной земле. Его взгляды на секс и личную жизнь совпадали с взглядами Алекси Турвиля, но его уровень комфорта, когда дело доходило до обсуждения этих тем, был более старомодным.


Алекси встала и взяла свою кофейную чашку. "Alors, приятно было поболтать с вами, месье Марстон, но все эти разговоры напоминают мне, что у меня есть работа, которую нужно сделать".


Хьюго тоже встал, затем подошел к раковине, похожей на пещеру, чтобы поставить свою пустую чашку. Он выглянул в окно, чтобы проверить погоду, и втайне обрадовался, увидев темные тучи, собирающиеся над колышущимися ветвями деревьев поместья, почти голых из-за сезона и порывистого ветра, который обещал дождь - если не сейчас, то очень скоро. Надвигающийся дождь означал, что он мог снова наполнить свою чашку кофе и укрыться в библиотеке на несколько часов.


* * *


В восемь вечера Хьюго сбежал вниз по лестнице, направляясь на ужин, роскошные ароматы мяса и чеснока приветствовали его в главном коридоре. Он почувствовал, как завибрировал его телефон в кармане, и, когда он вытащил его, увидел имя Гарсии на дисплее.


"Рауль, какие новости?"


"Салют, Хьюго". Последовала пауза, затем голос Гарсии, неуверенный, но ясный. "Друг мой, боюсь, у меня плохие новости".


Хьюго остановился как вкопанный. "Плохие новости? Объясни это."


"Конечно. Во-первых, я сделал все, что сказал, прогнал отпечатки через FAED. Он проверил криминальные досье по всей Европе ".


"Только не говори мне, что ты попал в цель. Все в этом доме чисты, Турвиль заверил нас в этом ".


"Нет, я боюсь, что это хуже. Намного хуже."


"Хуже, чем у кого-то здесь, имеющего криминальное прошлое?"


"Да". Гарсия прочистил горло. "Хотите верьте, хотите нет, но кажется возможным, что кто-то там совершил убийство".


Десять


Хьюго продолжал идти через главный коридор и к выходу из парадных дверей. Ему нужно было побыть одному для этого разговора.


"Убийство? Что ты имеешь в виду?"


Он услышал, как Гарсия вздохнул. "Бьен, итак, как только результаты FAED вернулись ни с чем, мне пришло в голову, что есть еще одна вещь, которую я могу сделать. Ты знаешь, быть тщательным ".


Он объяснил, что использовал французскую версию ViCAP, информационной системы данных ФБР, которая собирает и анализирует информацию об убийствах, сексуальных домогательствах, пропавших без вести лицах и неопознанных человеческих останках. Пользователи могли вводить информацию о случае, надеясь выявить связанные инциденты, в которых могут скрываться новые зацепки. "Хьюго, один из отпечатков связан с нераскрытым убийством к востоку от Парижа, недалеко от Труа. Я достал отчет о преступлении, и похоже, что произошла неудавшаяся кража со взломом в старом загородном доме. Украдены некоторые драгоценности, но не более того."


Хьюго сидел на нижней ступеньке крыльца, пытаясь переварить эту информацию. "Это меняет дело, Рауль, ты знаешь это, верно?"


"Да, конечно. Я еще не сообщил полиции, занимающейся убийством, подумал, что сначала мы должны проработать это с этого конца, чтобы знать, что у нас есть ".


"Что не так уж много, потому что мы понятия не имеем, чей это отпечаток", - сказал Хьюго. "Ты хочешь, чтобы я поговорил с Турвилем?"


"Я не знаю, Хьюго. Я думал об этом, и я разрываюсь, потому что на данный момент мы должны относиться ко всем в этом доме как к подозреваемым ".


"Включая самого Турвиля? Я понимаю теорию, Рауль, но это натяжка. В парне больше голубой крови, чем в королеве Англии, и вряд ли он нуждается в чужих безделушках ".


"Достаточно верно, но на самом деле я не занимаюсь оказанием услуг французским аристократам".


"Я ценю это, правда. Но это не столько услуга, сколько реалистичность. Мало того, что он крайне маловероятен как убийца, но если мы сейчас оттолкнем его, это может помешать расследованию ".


"Мое расследование, " сказал Гарсия, - а это значит, что если ты ошибаешься, то это моя голова покатится".


Хьюго усмехнулся. "Прекрасная французская традиция - кружить головы. Я думаю, с тобой все будет в порядке, хотя, я позабочусь о том, чтобы ты получил политическое убежище в Штатах, если я увижу, как они полируют гильотину ".


"Тебе лучше".


"Итак, позвольте мне поговорить с Турвилем, может быть, мы могли бы начать с снятия отпечатков пальцев у его сотрудников, если он не желает делать больше, я не могу представить, что он будет возражать против этого. Если мы ничего от них не добьемся, мы можем позаботиться о семье и гостях ".


"Бьен, давай начнем с этого. И скажи ему, что я вернусь туда и сам распечатаю его людей, постарайся держать это в секрете как можно дольше ".


"Сегодня ночью?"


Настала очередь Гарсии рассмеяться. "Нет, ни за что. Американцы - трудоголики, а не французы. Я спущусь утром. Середина утра; ты же знаешь, я люблю завтракать ".


Когда они повесили трубку, Хьюго направился обратно в дом, но остановился наверху лестницы. Он быстро позвонил послу, передав новую информацию Гарсии.


"Боже, Хьюго, это не то, что нам нужно, не прямо сейчас", - сказал Тейлор. "Если Лейк узнает, что он спал в тени убийцы, он придет в ярость".


"Звучит как настольная игра, не так ли? Убийство сенатора в библиотеке подсвечником."


"Не смешно, Хьюго".


"Нет?" Тон Хьюго был легким. "Конечно, всегда возможно, что этот отпечаток пальца принадлежит сенатору, что делает его убийцей, а не убитого".


"Все еще не смешно".


"Что ж, тогда пока держи информацию при себе. Я позвоню завтра и сообщу последние новости ".


"Спасибо. А Хьюго? Позвони мне с хорошими новостями на днях. Не могли бы вы как-нибудь попробовать это?"


Хьюго направился в замок, остановившись, когда увидел, что Анри Турвиль выпивает в гостиной с Феликсом Вибером. Двое мужчин стояли спиной к огромной картине, изображающей крестьянскую девушку в саду, задумчиво смотрящую вверх с вытянутой рукой. Это было странно знакомо Хьюго, хотя он и не мог понять, почему.


"Месье Турвиль, - сказал он, - извините, что прерываю, но можно вас на пару слов?"


"Конечно, ты можешь говорить свободно в присутствии Феликса".


Хьюго склонил голову, извиняясь. "На самом деле, боюсь, что в этом вопросе я не могу".


"Решение проблемы", - сказал Вибер. "Я оставлю вас, джентльмены, наедине с этим, но, пожалуйста, не заставляйте нас долго ждать, ужин пахнет восхитительно".


Они смотрели, как он выходит из комнаты, и Хьюго указал на картину позади них. "Почему я узнаю это?"


"Ах, это что-то вроде подделки. Версия, которую вы, возможно, помните, находится в нью-йоркском музее, и молодая леди - это Жанна д'Арк в тот момент, когда с ней говорит Бог. Можно сказать, что она получает приказы о походе. Знаменитая картина Жюля Бастьен-Лепажа, но примерно в то время, когда она была написана, было создано гораздо больше ее работ, в том числе скульптур. Мне сказали, что это тоже работа Жюля Бастьен-Лепажа, но она не подписана, а арт-дилер сказал мне, что она, возможно, даже не закончена ". Турвиль пожал плечами. "Как и большинство вещей здесь, я понятия не имею, откуда это взялось, чего это стоит, если вообще стоит, и это было в семье дольше, чем кто-либо может вспомнить, так что вот оно висит".


"Не такая уж плохая проблема, чтобы ее иметь". Хьюго повернулся обратно к Турвилю. "Давай присядем на минутку".


Турвиль поднял бровь, но согласился, направляясь к паре пухлых, выцветших красных кресел. Когда они сели, Турвиль сказал: "Все идет не так, как планировалось?"


"Не совсем. И, пожалуйста, позволь мне закончить говорить, прежде чем ты что-нибудь скажешь ".


Турвиль кивнул. "Согласие".


"Merci . Во-первых, у меня не будет ответов на некоторые вопросы, которые вы зададите, потому что у меня есть только предварительный отчет от Гарсии. Он приезжает завтра, и у него должно быть больше для нас, но я хотел прийти к вам как можно скорее. Как и вы, я хочу вернуть эти переговоры в нужное русло, и вы были очень любезны со своим гостеприимством и этой необычной ситуацией ".


Турвиль снова кивнул, уголки его рта опустились в ожидании каких бы то ни было плохих новостей.


"К сожалению, эта ситуация только что стала намного более необычной. Один отпечаток из комнаты сенатора совпадает с отпечатком, найденным на месте преступления в загородном доме в восточной части Парижа."


Турвиль моргнул. "Как это возможно? Что это за место преступления?"


"Отвечая на первый вопрос, это то, что мы хотели бы выяснить. Ко второму, - Хьюго поколебался, но догадался, что честностью он добьется большего, чем запутыванием. "Сцена ограбления - убийства".


"Как это может быть?" Турвиль повторил, его голос перешел на шепот.


"Я еще не видел досье по этому делу, это действительно ранняя стадия".


"Но что это может значить?"


"Честно говоря, это может означать многое или даже ничего. Прямо сейчас максимум, что мы можем сказать, это то, что один и тот же человек был в том доме и в этом ".


"Что это за дом?"


Хьюго мысленно вернулся к тому, что сказал ему Гарсия. "Я не уверен на сто процентов, но очень старый загородный дом, не такой большой, как ваш, но ему несколько сотен лет".


"Тогда вполне возможно, что кто-то проходил и там, и здесь, кто-то, вообще не связанный ни с каким преступлением".


"Это возможно", - сказал Хьюго. "Мы хотим проверить эту возможность, даже если не ради нашего небольшого расследования здесь, тогда полиция, расследующая убийство, захочет проверить подобную зацепку. И вы, вероятно, хотите, чтобы это делали мы, а не они ".


Турвиль выпрямился в своем кресле. "Я не хочу быть трудным, мой друг, но у меня сильное чувство, что я должен поговорить об этом со своим адвокатом. Что именно ты хочешь сделать?"


"Что ж, мы хотели бы взять отпечатки пальцев у всех членов вашей семьи, персонала и гостей на ужине, может быть, мы сможем выяснить, кто был в другом доме. Возможно, есть невинное объяснение, но нам нужно знать ".


"Почему ты не можешь просто спросить, знает ли кто-нибудь другой дом?"


"Потому что там, где замешано убийство, мы не можем доверять людям, которые говорят правду. Люди лгут, но отпечатки пальцев - нет ".


Турвиль уставился в свой бокал, и Хьюго позволил ему осмыслить новость. Через мгновение Турвиль поднял глаза и медленно покачал головой. "Нет, я не могу этого допустить, мне очень жаль. Мне не нравится стоять на пути законного расследования, но я не считаю претензии сенатора Лейк законными, и я определенно не могу позволить, чтобы моя семья стала подозреваемой в деле об убийстве ".


"Тогда давайте начнем с ваших сотрудников, людей, которые работают здесь и работали здесь в ночь званого ужина".


"Я не знаю об этом. Почему я должен позволить им стать подозреваемыми, а не моей семье? Как это выглядит для них?"


"Месье Турвиль, вы знаете, что полиция может попросить у них отпечатки пальцев, нравится вам это или нет?" Тон Хьюго был мягким, но он знал, что в нем отчетливо слышалось разочарование.


"Пожалуйста. Позвольте мне позвонить моему адвокату, и если он скажет мне, что я неправ, тогда я пересмотрю решение. Ты сказал, что Гарсия приедет завтра?"


"Да, он сделает всю работу сам, чтобы попытаться сохранить это в тайне".


"Я благодарен за это внимание". Турвиль поднялся. "И, конечно, ты все еще мой гость. Идите ужинать, и я присоединюсь к вам, как только поговорю со своим адвокатом ".


Хьюго побрел в столовую и присоединился к тем, кто уже сидел. Там был Феликс Виберт, а также Наталья и Алекси Турвиль. Четверо других людей - пары, предположил Хьюго, - представились друзьями семьи, но не уточнили, откуда они пришли или почему они были там. Это был неформальный ужин, который Хьюго понравился гораздо больше, чем напряженный марафон из нескольких блюд ранее на этой неделе. Два сотрудника, которые сами казались более непринужденными, чем предыдущим вечером, принесли блюда с тушеной говядиной и жареными овощами, которые были оставлены на столе, чтобы гости могли покопаться в них и передать по кругу. Бутылки с вином были расставлены через значительные промежутки времени, близко ко всем, чтобы не нужно было тянуться слишком далеко или, не дай бог, просить передать одну.


Хьюго подумывал о второй порции, когда в дверях появился Турвиль и вежливым кивком подозвал его к себе. Хьюго извинился и присоединился к Турвилю в коридоре, пара отошла от столовой, чтобы быть вне пределов слышимости.


"Похоже, сегодня вечером мы сообщаем друг другу плохие новости", - мрачно сказал Турвиль.


"Мне жаль это слышать. Ваш адвокат не хочет, чтобы вы сотрудничали?"


Турвиль был груб. "Чего он хочет или не хочет, не имеет значения. Он знает это и очень хорошо говорит мне, где я нахожусь с юридической точки зрения. Как только он это сделает, я сделаю то, что считаю лучшим ". Он посмотрел на Хьюго и нахмурился. "Прости, это прозвучало более резко, чем я хотел. Что я пытаюсь сказать, так это то, что, по его словам, кодекс процессуальных действий не уполномочивает полицию получать какой-либо ордер или постановление суда, требующее, чтобы кто-либо здесь сдавал отпечатки пальцев ".


"Мы надеялись на ваше сотрудничество, а не на ордера".


"Я понимаю, но без законных полномочий наше сотрудничество совершенно необязательно. Поскольку он объяснил это мне, и это было почти то же самое, что вы сказали, все, что кто-либо может сказать из этой информации, это то, что один и тот же человек был в одних и тех же двух местах когда-то в недавнем прошлом. Он уверяет меня, что ни один судья не подпишет дело, основанное на такой малости ". Особенно для моей семьи было невысказанным, но Хьюго все равно уловил намек.


Хьюго кивнул. "Мне жаль это слышать, но я действительно понимаю. Я дам знать капитану Гарсии ".


"И если это все, что капитану удалось найти во время его экспедиции сюда, я буду действовать исходя из предположения, что любое расследование так называемого вторжения сенатора теперь завершено. Согласен?"


Хьюго выдержал пристальный взгляд Турвиля и сказал: "Это будет зависеть. Тот, кто расследует ограбление - убийство, будет поставлен в известность об этой связи, и хотя я полагаю, что вы правы насчет ордера, я не буду иметь никакого контроля над тем, что они делают или пытаются сделать. Действительно, было бы лучше оправдать как можно больше людей, чтобы...


"Не". Турвиль поднял руку. "Мне жаль, но, насколько я понимаю, как говорите вы, американцы, "дело закрыто". Теперь давайте вернемся к столу, я полагаю, десерт уже подан, и я не собираюсь упускать свой Cr & # 234;pes Suzette."


Турвиль шел впереди, и пока они шли, в кармане Хьюго зазвонил телефон. Он бросил быстрый взгляд, чтобы посмотреть, кто звонит, намереваясь оставаться вежливым и перезвонить им после ужина. Он улыбнулся про себя, когда на экране высветилось имя Тома Грина. Лучшие друзья в Академии ФБР - и с тех пор, на самом деле - Том был завербован ЦРУ спустя несколько лет. Годами он метался между анонимными миссиями для Компании и бутылкой виски, и то и другое приносило тяжелые потери. Он отказался от последнего, по крайней мере, на данный момент, но все еще работал над первым.


И звонок от Тома прямо сейчас означал только одно: это дело было далеко не закрыто.


Одиннадцать


Хьюго слышал шум дважды. Он посмотрел на свои часы, и они показывали половину третьего ночи. Это было снова, шум, который мог быть открывающейся, закрывающейся дверью или, может быть, звуком шагов в коридоре.


Он прислушался. Деревянный пол и балки замка скрипели и бормотали, как в любом старом доме, но после нескольких ночей Хьюго привык к этим звукам и знал, когда что-то было не так. Его разум вернулся к рассказу Лейк, но даже если это было правдой, это не могло быть тем же самым. Никто не попытался бы проникнуть в комнаты двух человек, Хьюго не мог в это поверить. Он снова услышал шум и, выскользнув из кровати, бесшумно направился к двери. Он прислушался на мгновение, но ничего не услышал. Он открыл дверь и наполовину вышел, чтобы посмотреть вверх и вниз по длинному коридору.


Феликс Виберт в пижаме и синем халате стоял на верхней площадке лестницы, разделявшей длинный коридор пополам. Они с Хьюго удивленно посмотрели друг на друга.


"Что-нибудь не так?" - Спросил Хьюго.


"Я не ... Мне показалось, я слышал, как кто-то вошел в мою комнату. А потом здесь". Его голос звучал неуверенно, но Хьюго вспомнил, который был час, и списал неуверенность в его голосе на усталость и, возможно, небольшой испуг.


"Наверное, просто ветер".


"Возможно". Виберт не выглядел убежденным, но он махнул рукой, бросил последний взгляд вниз по лестнице и зашаркал обратно в свою комнату.


Как только Виберт закрыл за собой дверь, Хьюго поднялся на верхнюю площадку лестницы и тихо остановился, тусклый свет из верхнего холла исчезал в черном колодце нижнего этажа. Он ничего не слышал, никого не видел, но это не остановило его уши и старый дом, объединившийся, чтобы сыграть злую шутку с его разумом. Но через минуту он почувствовал себя настолько уверенным, насколько это было возможно, что все спали, и вернулся в свою комнату.


Он закрыл дверь и замер при звуке голоса, который раздался из кресла напротив кровати. "Добрый вечер, месье Марстон. Прокомментируйте çва ?"


Хьюго развернулся и уставился на мужчину, темную фигуру, сидящую, расслабленно закинув ногу на ногу. Наверное, улыбается, подумал Хьюго, зная его .


"Ну, в любом случае, мы знаем, что это можно сделать", - сказал голос.


Хьюго щелкнул выключателем. "Господи, Том, ты напугал меня до чертиков. Когда ты собираешься повзрослеть?"


"Не в ближайшее время. Да ладно, это был научный эксперимент, чтобы увидеть, как трудно проникнуть в чью-то комнату в этом месте. И я здесь, чтобы сказать вам, что это довольно просто ".


"Ты из ЦРУ, Том, конечно, это так".


"И ты из ФБР. Что, если подумать, может кое-что рассказать нам о том, какое агентство превосходит ".


"Бывший сотрудник ФБР и, очевидно, давно не практиковался". Хьюго погрозил пальцем. "Хотя я все еще ношу свой пистолет, а это значит, что я мог бы застрелить тебя".


"Никаких шансов. Когда это ты стрелял в человека, не видя его лица?"


"Ну, никогда". Хьюго покачал головой, но не смог удержаться от улыбки. "Хотя я не знаю, почему, увидев твое лицо, я не смог бы нажать на курок".


"Ты бы никогда не уничтожил такую прекрасную вещь. А теперь, возвращайся ко сну, я здесь, чтобы защитить тебя от любых незваных гостей. Еще каких-нибудь незваных гостей."


Хьюго сел на свою кровать, более чем счастливый услужить, но тут его осенила мысль. "Том, ты заходил в каждую комнату в этом коридоре?"


"Конечно, я должен был".


"Пришлось?"


"Ваших имен нет на двери".


"Верно. Спокойной ночи, Том. И, пожалуйста, не храпи ".


* * *


Хьюго и Том завтракали, когда в столовую вошел Анри Турвиль. Он остановился в удивлении, и Том быстро поднялся, чтобы представиться.


"Том Грин, друг и коллега Хьюго. Я приехал прошлой ночью поздно, Хьюго был достаточно любезен, чтобы впустить меня и разделить с ним комнату."


Турвиль пожал ему руку, но его глаза были устремлены на Хьюго, взгляд ясный. Что происходит?


"Том раньше работал со мной в ФБР", - объяснил Хьюго. "Он все еще консультируется здесь и там. Увидеть его тоже было для меня чем-то вроде сюрприза ".


"Приятное, конечно", - сказал Том. "В любом случае, теперь, когда мы вместе, возможно, самое время сообщить вам, где именно на месте убийства был найден этот отпечаток пальца".


Турвиль подошел к большому столу, на котором стояли блюда и напитки. Он налил чашку кофе и размешал в нем немного сахара. Когда он заговорил, его голос был ровным. "Некоторых из нас не интересуют отпечатки пальцев, месье, и если вы пришли в мой дом, чтобы попытаться убедить меня в обратном, вы можете немедленно уйти".


"Отпечаток, " небрежно сказал Том, - был найден внутри шкафа, где были спрятаны драгоценности. Мы считаем, что оно принадлежит человеку, который вломился, обокрал старую леди, а затем убил ее ".


Турвиль улыбнулся. "Пожалуйста, месье Грин, позавтракайте перед уходом. И месье Марстон, я подозреваю, что, поскольку переговоры по Гваделупе, похоже, отложены на неопределенный срок, вы тоже уезжаете. Я прав?"


"Что ж", - сказал Хьюго, - "если я не могу переубедить тебя, я полагаю, что я мог бы также. Но прежде чем я уйду, могу я поговорить со всеми, кто здесь?"


"У меня уже есть, и никто не желает, чтобы у них брали отпечатки пальцев, большое вам спасибо".


"Я уверен, что у тебя есть, но я не был бы хорошим следователем, если бы позволил ... ну, технически потенциальному подозреваемому вести мое расследование. И вы, конечно, можете отказать мне, но тогда мне придется следить за людьми, когда они покидают помещение, и застать их врасплох. В деревне, на людях."


Турвиль сузил глаза и покачал головой. "Зачем ты это делаешь? Вы знаете, что никто здесь не совершал этого преступления. Это какой-то политический трюк?"


Новый голос, от двери в столовую. "Если бы это было так, месье Турвиль, меня бы здесь не было, это точно", - сказал капитан Рауль Гарсия.


Турвиль повернулся на каблуках и свирепо посмотрел. "Хорошо", - сказал он через мгновение, "поговори с кем хочешь. Тратьте столько времени, сколько хотите. Тогда убирайся из моего дома ".


* * *


Они позволили Гарсии всем заправлять. Технически это было его расследование, и он был их официальным связующим звеном с полицией, расследующей убийство под Труа. И персонал, если не члены семьи, с большей вероятностью будут разговаривать с французом, чем с американцем. Итак, Хьюго и Том маячили на заднем плане, нервная энергия Тома заставляла его мерить шагами кухонный пол, где проходили интервью. Он так стремился оставаться занятым, что пожал каждому руку и предложил стакан воды каждому, кто вошел и сел. Но, все без исключения, они сидели недолго. Каждый из них вежливо отказался предоставить отпечатки пальцев, большинство качали головами, избегая встречаться взглядом с капитаном, его договоры и ласковые слова оставались без внимания.


Они закончили за тридцать минут. Гарсия и Том вышли на улицу, чтобы насладиться погожим днем, в то время как Хьюго отправился наверх собирать свою сумку. Он разыскал Турвиля в последний раз, решив уйти на позитивной, если не дружеской, ноте.


"Мне очень жаль, что все так обернулось, и я даю вам слово, что сделаю все возможное, чтобы быть осторожным, предполагая, что я участвую в любом продолжающемся расследовании".


Турвиль пожал ему руку. "Я знаю, что ты это сделаешь. Я доверяю тебе, Хьюго, и мне также жаль, что все так получилось. Возможно, вы сможете быстро раскрыть это другое убийство, и мы сможем возобновить наше дело ". Но в его голосе не было надежды.


"Если я смогу, я дам тебе знать, как идут дела. И я уверен, что посол Тейлор будет на связи, возможно, даже сам сенатор Лейк ".


"Может быть. Интересный человек, этот сенатор Лейк. Вы действительно думаете, что у него есть шанс стать вашим президентом?"


"Все возможно". Хьюго пожал плечами и улыбнулся. "В конце концов, Америка - страна возможностей, и практически каждый может попытаться стать президентом".


"Однако мы не совсем такие наивные, не так ли? Мы оба знаем, что деньги имеют такое же значение, как и человек. Без денег, ну, посмотри на мою сестру. Потенциал для величия, но как только люди с деньгами решили, что ее не стоит поддерживать, были они правы или нет, ее карьере пришел конец. Нам просто повезло, что у нее были другие таланты, другие вещи, которые она могла делать ".


"Верно. И, кажется, у нее все в порядке ".


Турвиль уставился в землю и на мгновение замолчал, прежде чем поднять глаза. "Что? Ах да, все в порядке. В том-то и дело, что о людях никогда по-настоящему не знаешь, не так ли?"


Хьюго подумал о Томе, алкоголике, который, по-видимому, бросил пить одним щелчком пальцев. "Совершенно верно, - сказал он, " никогда по-настоящему не знаешь наверняка".


Турвиль повернулся и направился обратно к дому, высокий мужчина, отягощенный разочарованиями последних нескольких дней, подумал Хьюго. И о возможных неприятностях, которые могут возникнуть, если этот отпечаток действительно приведет полицию обратно в замок.


Специальный агент Эмма Руби отвезла машину Хьюго обратно в Париж, когда сенатор Лейк уехал, поэтому он поехал с Томом и Гарсией. Том, который поздно ночью добрался на такси до замка, поворчал, но уселся на заднее сиденье "Рено" француза.


"Есть причина, по которой ни одна другая страна во всем мире не покупает французские автомобили", - сказал он. "Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что это за причина?"


"Помолчи, Том", - сказал Гарсия. "Еще одна жалоба, и я высажу тебя на железнодорожной станции. Может быть, в паре миль от него, чтобы вы могли немного оценить сельскую местность ".


Хьюго улыбнулся шутке, но его мысли были заняты собеседованиями с персоналом, такими, какими они были. "Рауль, сколько заявлений мы получили в итоге? И под заявлениями, " добавил он, " я подразумеваю полное неприятие".


"По моим подсчетам, мы поговорили с четырьмя из семи сотрудников, которые работали в тот день, и только с самим Турвилем из семьи. Насколько я знаю, там было восемнадцать внешних гостей, с которыми нам все еще нужно связаться."


"Нет Вайберта, Натальи, Александры?"


"Вибер не захотела выходить из библиотеки, а две женщины на весь день в Париже. По крайней мере, так утверждает Турвиль. Кухарка, как бы ее ни звали, подтвердила это - не то чтобы это имело большое значение."


"Итак, " сказал Хьюго, " практически полная трата нашего времени".


"Ну, " беспечно сказал Том, " я бы не стал заходить так далеко".


Хьюго повернулся на своем сиденье. Он узнал этот тон, как отец распознает виноватый тон непослушного сына. "Том, что ты сделал?"


Том похлопал по спортивной сумке на сиденье рядом с собой. "Знаешь, иногда мне кажется, что я просто не получаю той оценки, которой заслуживаю".


Хьюго повернулся и снова посмотрел вперед, когда они выехали на главную дорогу. "Поехали. Хорошо, Том, я буду играть. Почему ты не чувствуешь, что тебя ценят?"


"О, это напомнило мне", - сказал Том. "Можем ли мы где-нибудь остановиться и купить упаковочные материалы?"


"Упаковочные материалы?" Спросил Гарсия, с беспокойством глядя на Хьюго. Он сумасшедший?


"Да, упаковочные материалы. Для стаканов, которые я позаимствовала на кухне Турвиля."


"Эти... очки?" Хьюго снова обернулся. "О чем, черт возьми, ты говоришь?"


"Стаканы для воды", - сказал Том. "Те, на которых отпечатки пальцев четырех потенциальных подозреваемых". Он снова похлопал по сумке. "Эти очки".


"Ах, я понимаю". Хьюго улыбнулся. "Но только четверо? Я полагаю, это начало ".


"Как я и сказал". Том преувеличенно шмыгнул носом и выглянул в боковое окно. "Я просто не получаю той оценки, которой заслуживаю".


Когда они направлялись на восток, в сторону Парижа, в машине воцарилась тишина. Хьюго знал, что у каждого человека была немного разная роль в том, что произошло, и в том, что должно было произойти. Следующий шаг Хьюго будет зависеть от того, поверит ли посол, что Лейк видел призрака, реального злоумышленника или вообще ничего. Гарсия собирался быть занятым делом об ограблении и убийстве, несмотря ни на что. А Том? С ним трудно разобраться. Он был бы вовлечен во все, что происходило в Париже и за его пределами, если бы его попросили - и, скорее всего, если бы не попросили.


Молчание нарушил Том. "О, черт, я хотел тебе сказать".


"Скажи мне что?" - Спросил Хьюго. Гарсия тоже навострил уши.


"О нашем мягком сенаторе", - сказал Том. "Мне стало любопытно, и я покопался в его прошлом. Ты знаешь, что он разведен, верно?"


"И что?"


"Думаю, я знаю почему, хотя в судебных документах ничего не сказано. Несколько лет назад он был арестован за нападение на свою дорогую жену ".


"Озеро?" - Спросил Хьюго. "Ты уверен?"


"Да. Это произошло до того, как началась его политическая карьера, и это осталось тайной, потому что его адвокат включил его в программу отсроченного судебного преследования ".


"Что это значит?" - спросил Гарсия.


"Большинство штатов используют их для впервые совершивших преступление", - объяснил Том. "По сути, это короткий испытательный срок, ты должен посещать занятия, консультироваться, возможно, выполнять какие-то общественные работы. Если вы сделаете все, что от вас требуется, ваше уголовное обвинение снимется. Разреженный воздух".


"И это означает, что если кто-нибудь проверит его криминальное прошлое, ничего не обнаружится", - добавил Хьюго. "Но, видимо, он все-таки не такой уж кроткий. Приятно знать." У Хьюго зажужжал телефон, и он вытащил его из кармана. Посол. "Доброе утро, сэр. Мы только что вышли из ресторана ch â teau, мы будем в Париже на ланч ".


"Сегодня без обеда, Хьюго". Голос посла звучал устало.


"Что это значит?"


"Это означает, что у нас на руках потенциальная катастрофа".


Он объяснил в трех коротких предложениях, и когда он закончил, Хьюго сказал: "Мы вернемся так быстро, как сможем, скоро увидимся". Он повесил трубку и посмотрел на Гарсию. "На этой штуке есть огни и сирены?"


"Да, но зачем мне это нужно?"


"Сенатор Лейк исчез".


Двенадцать


Под Парижем, 1795


Четыре человека стояли у могилы. С одной стороны, отец и мать маленького мальчика молчали от горя, глядя вниз на деревянный ящик в месте его последнего упокоения. С другой стороны находились Жак, старый садовник, и Оливье, их конюх, ненамного моложе, двое слуг, которым было поручено выкопать маленькую ямку. Это были люди, которые были молчаливы по своей природе, и им дали годовое жалованье, чтобы они оставались такими.


Ветер смел открытые поля, которые окружали эту деревянную рощицу, раскачивая деревья, которые стояли на вершине единственного настоящего холма на территории поместья. Отец пообещал своей жене, что, похоронив его здесь, их маленький мальчик всегда будет на виду у них и, следовательно, никогда не будет забыт.


Это слово тяжело давило на них обоих, забытое . Ранее, в доме, мать мальчика, наконец, сказала то, что, как они оба знали, было правдой, шепча свои слова сквозь слезы, когда она заворачивала тело их единственного ребенка в лучшие простыни, которые у них были.


"Мы должны забыть его. Если это сработает, то у нас нет выбора ". Она посмотрела на своего мужа, бледного от горя и похудевшего, каким она его никогда не видела. "Я не думаю, что смогу сделать это каким-либо другим способом".


"Да, я знаю", - сказал он. "Я знаю".


Отрицать смерть их маленького мальчика означало отказывать себе в бальзаме горя, в тех немногих и слабых моментах облегчения, которые приходили от плача и воплей в небо. Они знали, что это правда: ни один родитель не может похоронить сына, а затем безопасно, ненавязчиво похоронить агонию, которая приходит с жизнью без него. Она была права, говоря, что их выживание, не только в соответствии с планом, который они разработали, но и выживание их самих как живых, дышащих человеческих существ, зависело от полного прекращения этой части истории. По сути, они договорились, что будут отрицать не только его смерть и свое горе, но и все существование своего маленького мальчика.


Теперь листья падали с дубов вокруг них и катились по земле мимо их лодыжек, золотистые, хрустящие и мертвые. Они упали в открытую могилу, и вскоре Жак переместился, готовый пройти через это.


Из всех, кто работал в поместье, он был ближе всех к мальчику. Он научил его отличать цветок от сорняка, а затем, когда он стал старше, различать виды цветов, какие любят солнце, а какие - тень.


"Мой, я думаю, что я больше люблю тень", - засмеялся он.


"Не я, - сказал мальчик, - я хочу солнечного света, как розы".


На его десятый день рождения Жак научил его ставить силки на зайцев, которые прыгали по голым полям, - простое, но прочное приспособление из проволоки и палок, - а затем снимать шкуру с пойманного зайца. Мальчик смотрел широко раскрытыми глазами, когда Жак в первый раз чистил мертвое животное, зачарованный, но также, как показалось Жаку, немного опечаленный.


На сегодня Жак смастерил крест из дерева, собранного в этой самой роще, но мать и отец объяснили, что его там не может быть - по крайней мере, вертикально. И вот Жак обрезал рукоятки, пока они не легли ровно на гроб, и он плакал, когда протянул руку в яму и положил ее мягкими руками, руками, которые задержались, как будто надеясь, что маленький мальчик каким-то образом заметит этот последний жест любви от мужчины, слишком старого, чтобы иметь собственных детей, но который любил этого человека как сына.


Когда Жаку сказали, что его могильный камень должен быть похоронен вместе с мальчиком, он понял и почувствовал проблеск счастья от того, что что-то от него будет сопровождать ребенка. И он попросил - нет, умолял - родителей мальчика позволить ему разбить сад для их сына, идеальный круг из роз прямо перед домом, сад, за которым он будет ухаживать до самой смерти. Круг символизировал бы бесконечную любовь семьи к их сыну, с мягкой травой, прорезающей его с севера на юг, восток и запад, крестом, проходящим через розы, чтобы придать ему смысл и дать им доступ к его центру, путь в розарий и через него со всех сторон. Они сказали "да".


Наконец, мать и отец отошли, держась друг за друга и склонив головы, когда они шли через поле обратно к дому.


С огромным усилием Жак и Оливье повернулись и взяли свои лопаты. Они посмотрели друг на друга, и по легкому кивку старшего мужчины начали ритмично вколачивать тяжелый грунт в могилу. Оба мужчины вздрогнули от первых глухих ударов, когда мокрая грязь упала на деревянный гроб, но вскоре падение земли стало приглушенным, поскольку верх, а затем и углы гроба мальчика исчезли из виду. Лопаты мужчин отяжелели от грязи, и они пыхтели от усилий, их дыхание испарялось в прохладном воздухе, пока они работали. Они не разговаривали, пока не закончили, и не отдыхали, останавливаясь только для того, чтобы провести грубым рукавом по глазам, вытирая реки слез, которые не хотели останавливаться.


* * *


В доме мать и отец вошли в комнату для гостей и стояли, держась за руки, глядя на кровать. Другой мальчик, того же возраста, что и они, спал. Его дыхание было затрудненным, а лоб горел от лихорадки, но прошлой ночью он свернул за угол, отошел от темной и неровной тропинки, которая привела их сына на его последнюю прогулку.


Мать опустилась на колени рядом с кроватью и взяла влажную тряпку из миски, затем осторожно промокнула мальчика, чтобы остудить его.


"Ему лучше", - сказала она. "Ему намного лучше".


"Bien . У нас не так много времени, нам скоро нужно отправляться в путь. Если кто-нибудь узнает, если месье Пишон каким-то образом узнает, что мы делаем ..."


"Тише", - мягко сказала его жена. "Никто не узнает. И к тому времени, когда они это сделают, нас уже не будет ". Она встала и бросила тряпку обратно в миску, затем наклонилась над мальчиком и поцеловала его, теперь уже остывший, лоб. Она встала рядом со своим мужем и взяла его за руку. "Теперь он наш. Мы должны заботиться о нем, особенно в такой поездке, как эта ".


"Я знаю. Мы можем подождать еще несколько дней, этого времени должно быть достаточно ".


"К тому времени он начнет есть". Она посмотрела на своего мужа, а затем снова на мальчика. "Наш сын. Теперь это наш сын ".


"Да", - прошептал ее муж. "Он наш сын".


Тринадцать


Капитан Гарсия высадил Хьюго и Тома перед посольством США, и они сразу отправились на встречу с послом.


"По-прежнему ни слова", - сказал Тейлор. "Мы все еще надеемся, что он отправился осматривать достопримечательности, а не ... что-нибудь еще".


"Что ж, Париж - прекрасный город, так что это вполне возможно", - весело сказал Том.


"И, как мы все знаем, " сказал Хьюго, " если и есть что-то, чего мы можем ожидать от Лейка, так это то, что он оценит Париж".


"Ну-ну, не нужно сарказма", - сказал Том. "Париж может покорить даже самые ожесточенные сердца".


"Ребята, сосредоточьтесь", - прервал Тейлор. Он посмотрел на Хьюго. "Каково ваше лучшее предположение, это как-то связано с его призрачным вторжением в Шато Турвиль или нет?"


"Честно говоря, я не знаю", - сказал Хьюго. "Я могу гарантировать, что он не вышел покупать сувениры, хотя. Возможно, ему нужно было выйти и проветрить голову, но я был бы удивлен, если бы он пошел на то, чтобы потерять свою охрану только для этого. Очень удивлен. И вы сказали, что он не взял свой телефон, что означает, что он либо забывчивый, либо действительно не хочет, чтобы мы его отслеживали." Хьюго посмотрел на посла. "Мы абсолютно уверены, что он ускользнул от своих стражей и кто-то не забирал его?"


"Правильно. Он отправил их обоих с дерьмовыми поручениями, что он делал и раньше, поэтому они оба убедились, что дверь его комнаты была заперта, прежде чем оставить его в безопасности внутри."


"А слежка?" Подсказал Том.


"Да, мне также приходило в голову, что кто-то постучал в его дверь и обманом проник в номера Лейка, но нет, он вышел сам менее чем через минуту после Руби и Рузека и выплыл прямо из отеля".


"В каком направлении?" - Спросил Хьюго.


"К реке".


"А кто-нибудь смотрел на его телефон или справлялся в отеле, не звонили ли в его номер в какой-либо момент?" Звонок от кого-то необычного."


"На его телефоне есть код, и мы не хотим взламывать его, если не уверены, что есть проблема - возможно, вы заметили, что он немного темпераментен. Я не могу представить, что он оставил бы это лежать на прикроватном столике, что он, кстати, и сделал, если в нем содержится какая-то уличающая улика ".


"Достаточно справедливо", - сказал Хьюго. "Кто-нибудь звонил в его комнату?"


"За два часа до того, как он покинул отель, четыре. Одно от его брата в Соединенных Штатах, два от его тамошних сотрудников и одно отсюда, из Парижа ". Тейлор поднял руку. "И прежде чем ты спросишь, нет способа узнать, от кого или даже номер. "Крийон" - это отель, а не ЦРУ, как мне вежливо напомнили ".


"Итак, подсказка с тупиковым концом, чертовски чудесная", - сказал Том. "Итак, какой у нас план?"


"Честно говоря, не уверен". Тейлор выглядел огорченным. "Я вроде как надеялся, что вы, ребята, что-нибудь придумаете".


"Мы сделали", - сказал Хьюго, подмигивая. "Просто хотел убедиться, что оно не противоречит твоему. Мы поговорили по дороге наверх, решили, что Том возглавит поиски Лейка. Он может получить доступ к системам безопасности и камерам наблюдения через свои контакты в ЦРУ и в целом принести больше пользы, чем я здесь. Имеет ли это какое-то отношение к таинственному злоумышленнику и убийству в Труа, я не знаю, но оба требуют изучения. И быстро".


"Согласен", - кивнул Тейлор.


"Гарсия прямо сейчас проводит брифинг со своим боссом, и если вы дадите добро, мы с ним отправимся на встречу с полицией Труа, возможно, посетим место преступления или поговорим с семьей жертвы ".


"Ты думаешь, здесь есть связь?"


"Без понятия, " сказал Хьюго, - но мы были бы сумасшедшими, если бы не искали его".


"Тогда приступай к этому". Он посмотрел на Тома. "И ты найдешь Лейк, Том, чего бы это ни стоило. Если тебе что-то от меня нужно, просто спроси, но я не хочу нажимать кнопку паники прямо сейчас ".


"Что это значит?"


"Это значит, что я не хочу полной тревоги парижской полиции. Если он вышел проветрить голову и провести время в одиночестве, то мы можем накричать на него, когда он вернется. Но если есть хоть какой-то шанс вернуть эти чертовы переговоры в нужное русло, то чем меньше людей знает об этом маленьком нарушении безопасности, тем лучше. По обе стороны Атлантики".


* * *


Они сели на автостраду А5, направляясь на юго-восток от Парижа, Гарсия быстро вел свой полицейский "Пежо", лавируя в потоке машин, когда город остался позади, а вокруг них простирались холмистые зеленые поля. Оказавшись за пределами города, Хьюго позвонил в полицейское управление, расследующее убийство, и второй раз за двадцать четыре часа поговорил с главным детективом. Детектив не мог уехать до следующего дня, но он договорился с сыном жертвы, Жоржем Бассеном, встретиться с ними там.


Поездка заняла два часа, и к тому времени, когда они прибыли, Хьюго был готов размять ноги и спину. Гарсия припарковался за белым "Лэндровером", сверкающим чистотой, и высокий худощавый мужчина лет пятидесяти вышел из боковой двери им навстречу. На нем был тяжелый синий кардиган и мешковатые коричневые вельветовые брюки, и он ходил, слегка сутулясь. Его рукопожатие, когда он пожимал руку, было твердым, а его английский - безупречным.


"Джентльмены, спасибо, что пришли".


Они последовали за ним внутрь, заняв места в большой гостиной, окна которой выходили во внутренний дворик, а за ним - на широкую ухоженную лужайку. "У вас прекрасный дом, месье Бассен", - сказал Хьюго.


"Спасибо тебе. Это было в моей семье почти триста лет ". Он улыбнулся. "И в некоторых местах вы можете определенно сказать. Моя мать не горела желанием обновлять или даже ремонтировать, так что я с удовольствием займусь этим ".


"Она жила здесь одна?" - Спросил Хьюго.


"И да, и нет. У меня есть квартира в городе, я провожу там большую часть своего времени. Но я прихожу два раза в месяц, иногда чаще. Мои дети выросли здесь, но сейчас один живет в Каннах, а другой в Австралии, так что да, большую часть времени она была здесь одна ".


"У нее было много друзей, людей, которые навещали ее?"


"Вы хотите знать, была ли она мишенью или это было случайным", - сказал Бассин. "Все в порядке, какое-то время я служил в военной разведке. Двадцать лет назад. Нет, уже тридцать. " Он покачал головой. "Время обходит всех нас стороной, не так ли?"


"Это так", - согласился Хьюго. "Тогда вы также должны знать, что мы хотели бы услышать о любых продавцах или ремонтниках, которые приходят в дом".


"Нет, как я уже сказал, она не так уж много здесь сделала. Оставил это мне, и только сейчас я добираюсь до этого. Что касается друзей, нескольких близких из деревни, но, насколько я знаю, ни у кого из них не было сыновей-негодяев или племянников, которые искали деньги на наркотики ".


"Месье", - сказал Гарсия, - "вы знакомы с Анри Турвилем?"


"Да, конечно". Он нахмурился. "Я не уверен, что могу сказать вам, какой пост он сейчас занимает в правительстве, но, естественно, я знаю это имя".


"А что с его сестрой?" - Спросил Гарсия.


"Если верить газетам, что сомнительно, она - сущее наказание, и хотя у меня нет проблем с ее личной жизнью, я не уверен, что хочу, чтобы мои политики совершали такие ... неблагоразумные поступки".


"Во всяком случае, не женские". Хьюго пробормотал, не в силах сдержаться.


"Точно", - согласился Бассин. "О, я знаю, что это двойные стандарты, поверь мне. Но если мы хотим завоевать уважение зарубежных стран, то, пока они не станут такими же прогрессивными, как мы, мы должны понимать, что есть некоторые вещи, которые мужчинам сходят с рук, а женщинам нет ".


Гарсия прочистил горло, чтобы вернуть их в нужное русло. "Нам интересно, бывали ли вы когда-нибудь в Шато Турвиль или бывал ли кто-нибудь из вашей семьи. Аналогично, если у вас останавливались члены семьи Турвиль здесь."


"Нет, я уверен, что знал бы, если бы у нас было".


"Возможно ли, что вы наняли для работы здесь людей, которые могли быть выходцами из Шато Турвиль?"


"Определенно нет. У нас есть двое мужчин, которые работают неполный рабочий день в садах, моя мать настояла на том, чтобы поддерживать их в идеальной форме. А сельскохозяйственные угодья сданы в аренду на протяжении десятилетий. У нас есть уборщики, но они из деревни, одна и та же семья годами делала это для нас. Снова десятилетия". Он усмехнулся. "Когда я прислушиваюсь к себе, кажется, что мы застряли в истории, и в этом столетии в нашем доме не появилось никого нового. Но, примерно так оно и есть ".


"Как ты думаешь, ты знаешь всех, кто мог бы посетить?" - Спросил Гарсия. "Я имею в виду, есть ли кто-то еще, кого мы должны спросить о посетителях или людях, связанных с Турвилем?"


"Моя сестра, Мари, была здесь несколько месяцев назад. У нее есть дом в Провансе, но она приезжает погостить на неделю или две, когда у нее есть время. Я полагаю, что она сейчас в Италии. Или она отправилась на сафари в Намибию?" Он пожал плечами. "Хорошо, я дам тебе номер ее телефона, ты сможешь ее разыскать".


"Спасибо тебе. Кто-нибудь еще?"


"Я не думаю, что кто-то знает больше нас, но вы можете поговорить с двумя мужчинами, которые работают в саду. Я уверен, что их допрашивала полиция, но они были бы не прочь поговорить с вами. Что касается кого-либо еще, я сомневаюсь в этом. Память моей матери слабела, у нее были провалы, и она часто забывала о вещах, даже о моих визитах. Итак, она не была хорошей компанией для посторонних, и большинство ее старых друзей либо мертвы, либо недостаточно мобильны, чтобы прийти сюда." Он сделал паузу, а затем перевел взгляд с Хьюго на Гарсию. "Могу я спросить, какая связь с Анри Турвилем?"


Хьюго сказал: "В его доме произошел инцидент, ничего похожего на то, что произошло здесь, но отпечаток пальца, взятый в его доме, совпадает с одним из тех, что были сделаны здесь. Одна из тех, что взяты из шкафа."


"Это должен быть кто-то из его персонала, не так ли?"


"Это кажется наиболее вероятным".


"Так почему бы просто не снять с них отпечатки пальцев?"


"Мы просили, " сказал Гарсия, " но они не сотрудничают. Понятно, что они не хотят быть связанными с тем, что здесь произошло. И просто нет достаточно прочной связи, чтобы требовать от всех, кто там работает, сдачи отпечатков. Наши адвокаты говорят мне, что должна быть определенная связь с преступлением и какие-то указания на конкретного человека. Другими словами, мы не можем просто ходить и заставлять людей сдавать отпечатки пальцев, пока нам не повезет ".


"Держу пари, что, поскольку это "Турвиль", вам нужно быть особенно уверенным, чтобы убедить судью", - сказал Бассин. Он поднял руку. "Нет, &# 231; вирджиния, семья Бассин имеет здесь определенное положение, и я бы не возражал против того, чтобы судья был чувствителен к нашему имени и репутации".


"Я знаю, тебе задавали одни и те же вопросы множество раз, но побалуй меня", - сказал Хьюго. "Ты не знаешь никого, кто имел зуб на тебя или твою мать?"


"Вообще никто".


"У нее нет проблем с деньгами или с бизнесом у тебя?"


"Нет, нашей семье всегда очень везло. Совсем ничего подобного ".


"Никаких деловых отношений с Турвилями?"


"Как я уже сказал, я даже не знаю, в каком служении он сейчас работает". Тонкая улыбка. "Конечно, никаких взаимодействий или сделок с его сестрой".


"Ты знаешь Феликса Виберта?" - Спросил Хьюго.


Бассин медленно покачал головой. "Название кажется знакомым, но ... Я не могу вспомнить это. Я могу сказать вам наверняка, что у меня нет прямых контактов ни с кем с таким именем ".


"Спасибо". Хьюго на мгновение задумался. "В полицейских отчетах говорится, что единственной украденной вещью были драгоценности".


"Это верно".


"И прости меня за вопрос, но ты абсолютно уверен, что больше ничего не пропало?"


"Да, безусловно. Ты думаешь, был какой-то другой мотив?"


"В любом случае, интересно", - сказал Хьюго. "Очевидными вариантами были бы сексуальное насилие, а доказательств этому вообще не было, и ограбление. Но, возможно, была и другая причина, это просто кажется захолустным местом, где можно ограбить ради нескольких серег и ожерелий ".


"Я согласен", - сказал Бассин. "Я полагаю, что некоторые из них были довольно ценными, но я не могу с уверенностью сказать, какие именно. Я думаю, что моя сестра предоставила список полиции и страховщикам; она лучше меня знает, что было у моей матери ".


"У вас есть копия списка?"


"В кабинете, да".


"Я бы хотел получить копию, если вы не возражаете. Но можем ли мы посмотреть, где хранились драгоценности?" - Спросил Хьюго.


"Конечно. Пожалуйста, следуйте за мной".


Они гуськом вышли в коридор, прошли мимо открытой двери в кабинет и поднялись по лестнице. Вверху они последовали за Бассином налево, и он привел их к закрытой двери спальни своей покойной матери. Казалось, он на мгновение заколебался, может быть, собираясь с духом, затем открыл дверь и пропустил Гарсию и Хьюго вперед.


"Я не думаю, что к нему прикасались с тех пор, как здесь была полиция. Я даже уборщицам не позволил войти ". Его голос понизился. "Во всяком случае, пока нет".


"Я понимаю, " сказал Гарсия, " и прошу прощения за подобное вторжение".


"Нет, это необходимо. Моя сестра и я, мы не успокоимся здесь, пока тот, кто это сделал, не будет пойман ". Он вздохнул, а затем выпрямился, указывая на большой шкаф. "Она хранила там одеяла, простыни и полотенца. И драгоценности, вы увидите пустое место, но ... это все, на что стоит посмотреть, я думаю ".


Хьюго подошел и открыл дверцы шкафа, который напомнил ему те, что он видел в спальнях в Шато Турвиль. Неудивительно, что они были de rigeur задолго до появления современных встроенных шкафов. Как и сказал Бассин, постельное белье и полотенца занимали большую часть внутреннего пространства, оставляя зазор на уровне талии, где мадам Бассин хранила, очевидно, не заботясь о безопасности, те предметы, которые имели наибольшее значение.


"Спасибо", - сказал Хьюго. В его голове поселился микроб, и он был готов спуститься вниз. "Могу я увидеть этот список украденных вещей сейчас?"


"Конечно". Он слабо указал на шкаф, когда Хьюго закрывал его. "Никаких подсказок?"


"Мне приходит в голову одна мысль, но ... этот список мог бы помочь".


Это произошло. Гарсия заглянул через плечо Хьюго в составленную на машинке опись, двадцать восемь предметов, которые включали браслеты, броши, ожерелья, кольца и серьги. Были включены краткие описания каждого из них, но не оценочные значения, потому что мадам Бассен не приобрела ни одного из них в последнее время. Некоторые вещи были сокровищами ее юности и первых лет замужества, но более половины перешли к ней от предыдущих поколений.


"Двадцать восемь", - сказал Хьюго.


"Да". - сказал Бассин. "Это что-то значит?"


"Ну, это слишком много для одного человека, и полиция не сообщила об отсутствии признаков второго злоумышленника". Хьюго посмотрел на Бассина. "Мне интересно, как ему удалось унести это с собой. Слишком много для карманов, так что либо он принес с собой сумку, либо ... В чем хранились драгоценности?"


"Старая шкатулка", - сказал Бассин.


"Все это в одной шкатулке для драгоценностей?"


"На самом деле это не шкатулка для драгоценностей, скорее сундук. Это было в семье почти так же долго, как и дом."


"Сколько это продлится?" - Спросил Гарсия.


"Четыреста лет. Не моя прямая линия, есть семейные истории о вражде и переходе дома от одной ветви семьи к другой ".


Хьюго едва расслышал ответ, ему не терпелось вернуться в нужное русло. "Грудь, ты говорил ..."


"Матросский сундучок, как называла его мама".


Грудь Хьюго сжалась. "Ты можешь описать это?"


"Bien sur ." Бассин задумчиво нахмурил лоб. "Сделано из дерева, вероятно, орехового, потому что оно было расшито, но вы не могли этого разглядеть, потому что оно было таким старым. Фурнитура была латунной, в некотором смысле декоративной, но, опять же, петли и отделка были темнее, чем вы могли бы подумать, из-за своего возраста ". Он улыбнулся воспоминанию и сказал: "Знаешь, теперь, когда я думаю об этом, моя мать испытывала своего рода особую привязанность к этому сундуку, она говорила, что в нем хранились всевозможные семейные сокровища". Он пожал плечами. "Но в этом трагедия подобных краж со взломом, не так ли? Вор забирает предметы, которые могут оказаться ценными или бесполезными для него, но, без сомнения, содержат бесценные воспоминания и чувства. Прости, я не подумал перечислить сундук, поскольку он на самом деле ничего не стоит. Так ли это?"


"Кому-то, - сказал Хьюго, - я подозреваю, что так и есть".


Гарсия положил руку на плечо Хьюго. "Что это? Я видел этот взгляд раньше, и это означает, что ты что-то обнаружил, ответ ... Что на этот раз?"


Хьюго повернулся к Бассину. "Есть ли какой-нибудь шанс, что у вас есть фотография груди?"


"Насколько я знаю, нет".


"Но ты бы узнал это, если бы увидел снова?"


"Да, я так думаю. Я имею в виду, не может быть слишком много подобных этому, не так ли?"


"Именно то, о чем я думал", - сказал Хьюго. "Я думаю, у нас есть все, что нам нужно, месье Бассен. Рауль, нам нужно идти." Он подмигнул своему другу. "Я думаю, вы бы назвали это подсказкой. И то, которое возвращает нас прямо в Шато Турвиль ".


Четырнадцать


Посол Тейлор был решителен. Хьюго закончил свой отчет о ходе работы, уже позвонив сестре Бассина и сразу перейдя на голосовую почту. Он оставил ей сообщение и немедленно позвонил послу.


"Сегодня вечером, Хьюго", - сказал Тейлор. "Он не вернулся, и я собираюсь вызвать кавалерию, но прежде чем я это сделаю ..."


"Честно говоря, я не думаю, что это что-то изменит. Я не собираюсь видеть в его комнате ничего, что пропустил Том или кто-либо другой ".


"Возможно, но ты всего в часе езды, и тебе в значительной степени придется проехать через Париж, чтобы добраться домой".


"Что ж, это правда". Он взглянул на Гарсию, обеими руками вцепившегося в руль и уставившегося на дорогу. "Капитан, я полагаю, тоже захочет вернуться домой". Дернувшийся уголок рта Гарсии сказал спасибо . "Я просто надеялся выпить пива и немного отдохнуть".


Это было близко к правде, хотя и неполная версия. Он надеялся уговорить Клаудию выпить, может быть, поужинать. Дни, наполненные воровством, убийствами и недоверием, подтолкнули его к желанию побыть наедине с кем-то, кто мог бы заставить его чувствовать себя совершенно комфортно. Просьба Тейлора обыскать комнату все еще пропавшего сенатора в поисках улик привела к отклонению от плана, который он представлял с тех пор, как пожал руку Джорджу Бассену и пожелал ему прощания.


"Пропавшие сенаторы не оставляют много времени простоя, извините".


"Я знаю", - вздохнул Хьюго. "Кто-нибудь может встретить меня там и впустить?"


"Персонал Крийона знает, что ты придешь. Они великолепно относятся ко всему этому, сдержанны и очень готовы к сотрудничеству ".


"Я полагаю, ты получаешь то,за что платишь".


"Достаточно верно. Позвони мне, когда доберешься туда, хорошо?"


Хьюго повесил трубку и уставился в окно. Над сельской местностью сгущались сумерки, оранжевое солнце показалось из-за горизонта слева от них. По обе стороны шоссе раскинулись поля, на которых чуть больше месяца назад росли здоровые ряды золотистой пшеницы и ячменя. Теперь они лежали оборванные и голые, изрезанные до жнивья, побуревшего от осенних дождей и истерзанного колесами тракторов. Скопления все еще желтых тюков, больших и твердых, как валуны, собранных через, казалось бы, случайные промежутки времени, в ожидании транспортировки в амбары, где ими будут устилать полы для молочного и мясного скота, проводящего зиму внутри.


Хьюго позволил своим глазам блуждать по окрестностям, пока размышлял об исчезновении сенатора Лейк, но из-за усталости или ... чего-то еще он не мог сосредоточиться. Когда его телефон зазвонил, он был рад предлогу прекратить попытки и удивился, почувствовав волнение в крови, когда увидел ее имя на экране.


"Клаудия, как ты?"


"Отлично, я получила твое сообщение". Улыбка в ее голосе. "Очевидно".


"Приятно тебя слышать".


"Все в порядке?"


"Да. Может быть, немного устал."


"Так что я не думаю, что смогу сегодня выпить, прости. Дело на работе, кто-то уходит на пенсию, и я сказал, что уйду ".


"Все в порядке, я-"


"Ах. Что-то произошло между тем, как ты звонил мне, и тем, как я перезваниваю тебе?"


"Да, в значительной степени".


"Что ж, тогда это сработает". Ее голос звучал скорее удивленно, чем раздраженно, но почему-то это не помогло. "Есть что-нибудь, о чем должен знать репортер?"


"Да. Безусловно. Своего рода огромная сенсация, когда я думаю об этом ".


"Что означает, что ты мне не скажешь. Какая насмешка".


"Прости, не могу".


"Не могу" и "не буду" одинаково бесполезны с того места, где я сижу".


"Не для меня, " вздохнул Хьюго, " честно говоря, я бы с удовольствием выложил все начистоту, и желательно за бутылкой вина".


"О, Хьюго, у тебя действительно усталый голос".


"Я же говорил тебе".


"Может быть, мы могли бы встретиться в эти выходные, ты свободен?"


"Это зависит от того, как пройдут сегодняшний вечер и завтрашний день. Могу я позвонить тебе, когда узнаю?"


"Только если тебе будет позволено". Теперь она дразнила его - впервые за долгое время, и он почувствовал, что ухмыляется, как подросток.


"Я ускользну и позвоню, если понадобится".


"Сделай это".


Гарсия посмотрел, как Хьюго убирает свой телефон. "Каков план?"


"Если ты не возражаешь, подбрось меня до "Крийона", и тогда твой вечер будет принадлежать только тебе".


"Тебе нужна там какая-то помощь?"


"Нет, спасибо. Это займет у меня минуту или две, и нам обоим нет смысла тратить наше время, тем более, что дома тебя кое-кто ждет."


"С распростертыми объятиями и ужином из трех блюд", - сказал Гарсия, его ровный тон скрывал либо сарказм, либо тоску. "Так что там у тебя с прекрасной Клаудией?"


Хьюго пожал плечами. "Ничего, буквально. Лучше всего описать как "снова прочь, снова прочь".


"Ты так этого хочешь?"


"Иногда. По большей части нет, если честно."


"Я не виню тебя, она особенная леди".


"Так и есть. Мне нравится быть рядом с ней, Рауль, она умная и забавная, и мы хорошо проводим время ". Он представил ее, смеющуюся в его квартире в майке и джинсах. "Тоже чертовски сексуально".


"Не могу ни с чем из этого поспорить. Значит, она не хочет большего?"


"Я предполагаю, что нет. С тех пор, как произошла та история с Максом и ее отцом, она отдалилась. Дружелюбная, как всегда, но трудно понять, насколько она хочет большего ".


Гарсия улыбнулся. "Ты когда-нибудь думал о том, чтобы спросить ее?"


"Нет. Может быть, в эти выходные, если я увижу ее ".


"Bonne idée . Но я полагаю, что сначала ты должен найти своего сенатора."


* * *


Серьезный молодой человек в сером костюме подошел к стойке регистрации, когда Хьюго назвал свое имя на стойке регистрации. Он представился как Энтони, глава службы безопасности отеля. Он выглядел слишком молодым, чтобы быть главой чего-либо, но его гладкая эбеновая кожа, вероятно, на несколько лет отставала от его реального возраста, а его умные глаза и крепкое рукопожатие вселяли уверенность. Он говорил, его английский был безупречен, пока они двигались к лифтам. Две женщины средних лет, сохраненные косметикой и пластической хирургией, подошли к ним сзади и поставили свои сумки с покупками с заговорщицкими вздохами усталости.


Энтони понизил голос. "Твой друг остановился в одном из наших роскошных люксов. Мы показываем, как он выходит из отеля в десять утра, направляясь к реке. С тех пор в комнате находились два его агента секретной службы и кто-то еще, мистер Грин, работающий на ваше посольство. Никто другой."


"В какое время мистер Грин был здесь?"


"Около часа". Легкая улыбка. "Мистер Грин, звучит так, будто он персонаж Квентина Тарантино ".


"Забавно, что ты так говоришь". Лифт тихо звякнул, и Хьюго отступил в сторону, пропуская женщин внутрь. "Он очень похож на персонажа Тарантино, хотя это его настоящее имя".


"Насколько мы знаем, верно?" Энтони подмигнул. Хьюго очень понравился этот молодой человек.


Энтони отпер дверь взмахом своей карточки-ключа и пригласил американца войти в номер сенатора Лейка. Хьюго остановился в дверном проеме и огляделся, чтобы составить представление о комнате, отдельной зоне отдыха, прежде чем перейти в ее центр. Все было именно так, как он себе представлял, прекрасно обставлено в классическом стиле grand-si ècle, теплый красно-кремовый ковер на и без того мягком ковровом покрытии, стены, обшитые панелями, мраморный камин и шикарные кресла, которые, возможно, были доставлены прямо из Версальского дворца.


"Вопрос". Хьюго повернулся к Энтони. "Заходила ли горничная сегодня в комнату, особенно после того, как сенатор Лейк вышел, но до того, как его охрана поняла, что он ушел?"


"Нет, сэр".


"Ты говоришь уверенно".


"Я есть. Когда он впервые попал сюда, сенатор позвонил и отменил все услуги горничной и уборки на все время его пребывания."


"Неужели?"


"Да, сэр".


"Это обычное дело, когда гость так поступает?"


"Нет, не совсем. Я имею в виду, это не в первый раз, но я определенно не сказал бы, что это обычное дело ".


"Я полагаю, он не назвал причину?"


"Нет, и персонал не попросил бы об этом. У тебя в значительной степени все будет по-твоему, когда ты останешься здесь ".


"Особенно когда ты сенатор".


Энтони пожал плечами. "Когда ты кто угодно. Люди, которые остаются здесь, привыкли к тому, чтобы все было так, как им нравится, и одна из причин, по которой они приезжают сюда, заключается в том, что нам нравится приспосабливаться к ним ".


Хьюго начал медленно перемещаться по комнате, разделяя ее на части и анализируя каждую секцию на предмет того, что там должно быть, а что нет. Небольшие признаки могли бы подсказать ему, было ли отсутствие сенатора преднамеренным или нет, внезапным или запланированным, кратким или продолжительным. Он провел несколько минут за столом, на котором лежал пустой блокнот, карманная карта Парижа и несколько других бумаг, которые Хьюго ничего не сказали.


Обойдя комнату, он переместился в спальню, обставленную в том же элегантном стиле, с двуспальной кроватью, занимающей большую часть комнаты. Покрывала были подняты, но кровать не была заправлена, и Хьюго не нашел никаких признаков того, что в ней спал второй человек, ни косметики на подушках, ни длинных волос, разбросанных по простыням.


Хьюго увидел, что Энтони следовал за ним от одного дверного проема к другому, наблюдая с интересом, но тихо, позволяя Хьюго делать свою работу.


"Дай мне знать, если заметишь что-нибудь неладное", - сказал Хьюго.


Энтони выпрямился, удивленный. "Я? Откуда мне знать?"


"Это твои комнаты. Я знаю, что вы, ребята, готовите их по отдельности, но, возможно, у всех у них одна и та же пепельница, и она отсутствует. Возможно, лампа должна быть в одном углу, но ее переместили в другой. Что-то вроде этого ".


Глаза охранника сузились, когда он посмотрел на комнату в новом свете, как будто где-то он был теперь уместен, потенциально полезен. "Я так не думаю, мне ничего не бросается в глаза. Я посмотрю в гостиной ".


Ванная была такой же неподатливой, как и другие комнаты. Никаких признаков борьбы, никаких очевидных признаков, которые сказали бы Хьюго, куда ушел сенатор или почему он ушел. Лейк не взял свою зубную щетку или другие туалетные принадлежности, а Том уже проверил, что все сумки сенатора на месте и учтены, так что они все еще предполагали, что он планировал кратковременное отсутствие.


Странностью был телефон Лейк. Хьюго знал, что человек с такими связями и политически важный человек в наши дни очень редко ходил куда-либо без своего телефона. Это было больше, чем просто телефон, Лейк мог использовать его для отправки текстовых сообщений, подключения к Интернету или самостоятельного передвижения по Парижу.


"Нам нужно еще раз взглянуть на видео с камер наблюдения", - сказал он, когда Энтони вернулся. "Видишь что-нибудь?"


"Нет. Зачем опять записи с камер наблюдения?"


"Он ушел отсюда с кем-то. Либо он встретил их в отеле, либо поблизости. Возможно, кем бы ни был этот человек, он или она появились и встретили его в вестибюле, убедили его отказаться от телефона и охраны и уйти ".


"Он или она? Ты думаешь о подруге?"


"Это Пэрис, и он политик. Это не невозможно. Что мы точно знаем, так это то, что он уехал отсюда без своего телефона или карты, и, поскольку он никогда раньше не был в Париже, вы можете поспорить, что это не потому, что он знает дорогу ".


"Значит, он с кем-то, кто действительно знает Пэрис".


"Это моя ставка".


Оба мужчины замерли, когда дверь в номер открылась. Хьюго жестом показал Энтони отойти в угол спальни, чтобы его не было видно из гостиной, а сам тихо двинулся к двери. Его рука замерла возле куртки, хотя он и не мог представить, как воспользуется своим оружием здесь, в отеле. Хьюго услышал, как кто-то уверенно движется через гостиную, то ли беззаботно, то ли в спешке, и он глубоко вздохнул и вышел в поле зрения.


Пятнадцать


Хьюго потребовалось мгновение, чтобы осознать.


"Какого черта ты делаешь в моей комнате?" Потребовал сенатор Лейк. Он выглядел бледным и усталым, его одежда была помята, а один из шнурков на ботинке развязался.


"Пытаюсь найти тебя, так уж получилось".


Лейк подошел к бару с напитками и налил себе бренди, затем плюхнулся на диван. "Ты нашел меня, Хьюго, теперь ты можешь идти".


Хьюго повернулся и заговорил с Энтони. "Он вернулся. Спасибо за всю вашу помощь, дальше я сам ". Энтони кивнул и прошел в гостиную, где он почтительно кивнул сенатору bonjour и продолжил выходить из номера в коридор, аккуратно закрыв за собой дверь.


"Подкрепление?" Если это была попытка сарказма, то она потерпела неудачу, прозвучав не более чем утомленным вопросом.


"В терминологии правоохранительных органов, " сказал Хьюго, - он тот, кого мы называем держателем ключей".


"Что ж, можешь отозвать гончих, я дома в целости и сохранности".


"Не могли бы вы сказать мне, где вы были?"


"Да, я хочу".


"Я так и думал, но есть много людей, которые будут задавать тебе этот вопрос".


Лейк поднял взгляд, в его глазах вспыхнул гнев. "Это Париж. Когда люди в Париже, они исследуют, это так чертовски необычно?"


Хьюго опустился в кресло напротив сенатора, сохраняя мягкий тон. "Немного необычно, когда человек, являющийся сенатором, ускользает от своей охраны и бродит без телефона или карты".


"Иногда мне нравится побыть одному". Его голос звучал как у непослушного ребенка, и он опустил нос в свой стакан, чтобы не смотреть на Хьюго.


"Мы все хотим". Хьюго позволил тишине затянуться. "Сенатор, все в порядке?"


"Да. Все в порядке, я просто устал. Ты думаешь, все могли бы просто оставить меня в покое до завтрашнего утра? Я буду свежа, как маргаритка, и мы сможем вернуться к работе." Наконец, он поднял глаза. "Но сегодня вечером я хотел бы, чтобы меня оставили в покое, чтобы я мог поспать".


"Конечно. Я сообщу вашей охране, что вы здесь, и не буду вас беспокоить. Я не могу обещать, что посол Тейлор не позвонит, но я передам вашу просьбу. Однако, есть одна вещь."


"Что?"


"Ты сказал "возвращайся к работе". Вы имели в виду переговоры в Гваделупе?"


"Да".


"Тогда я не уверен, что понимаю. Ты готов вернуться в Шато Турвиль?"


"Это верно. Я думаю ... Я ошибался насчет того, что видел кого-то в своей комнате, теперь мне это ясно ".


"Я полагаю, Анри Турвилю будет приятно это услышать".


"Я уверен. Я извинюсь, когда увижу его, и ты сможешь положить конец тому маленькому расследованию, которое ты затеял ".


"Я, конечно, могу прекратить эту часть этого, да".


"Что ты имеешь в виду под "этим концом"?" Его тон был резким.


"Я не знаю, что сказал вам посол, но дом связан с другим преступлением, убийством к востоку от Парижа".


"Какое, черт возьми, это имеет отношение ко мне? Или ты, если на то пошло?"


"Ничего, я уверен. Я просто сообщаю вам, что ведется активное расследование, которое косвенно касается замка ".


Лейк поставил свой стакан. "И что Турвиль думает по этому поводу?"


"Как вы и могли себе представить. Совсем не счастлив."


"Я должен думать, что нет. Послушай, Хьюго, возможно, я немного перегнул палку на день или около того, но нам нужно вернуть эти переговоры в нужное русло. Я серьезно. Вы и французская полиция не можете рыскать по коридорам и спальням, пока мы обсуждаем международное право и будущее человеческих жизней ".


"Я уверен, что полиция будет осторожна, но если вы считаете, что это будет подрывным, мы можем перенести переговоры в другое место. Здесь, в Париже, возможно, в посольстве."


"Нет! Черт возьми, весь смысл выхода в свет состоял в том, чтобы все было сдержанно и дружелюбно. Если бы мы хотели медиа-цирка, мы бы провели переговоры в посольстве или где-нибудь еще, где люди могли бы приставать к нам. Что, черт возьми, мы собираемся сказать прессе? Возможно, это не самая громкая история в мире, но ты можешь поспорить на свою задницу, что она станет таковой, если ты будешь повсюду связывать Турвилей с каким-нибудь случайным убийством на другом конце страны ". Он встал и начал расхаживать. "Нет, Хьюго. Это должно вернуться в нужное русло, и вам с полицией нужно сидеть тихо несколько дней, пока наша работа не будет закончена. Ты слышишь меня?"


Хьюго тоже поднялся. "Громко и ясно, сенатор. Сейчас ты говоришь мне, что никто не заходил в твою комнату, и ты все это выдумал."


"Вообразил это". Лейк указал пальцем на Хьюго. "Я не выдумал это, я ошибся. Таким образом, эта часть расследования прекращается, и Турвилей оставляют в покое ". Он снова сел и провел рукой по волосам. "Послушай, мне жаль, Хьюго. Я не хочу быть орущим политиком, который хочет добиться своего только потому, что. Эти переговоры, конечно, важны для моей карьеры и для людей, которые живут на этих островах. Иногда мое воображение может ... Это небольшая проблема, с которой я сталкивался всю свою жизнь. Ничего серьезного, на самом деле, я обещаю, но я могу вбить себе в голову идею и убедить себя, что это правда. Может потребоваться целый день, прогуливаясь по берегам Сены, чтобы прочистить разум и вернуться к тому, что важно ". Усталая улыбка. "Есть ли во мне хоть какой-то смысл, здесь?"


"Да, сэр. И если мы хотим вернуться на правильный путь, я должен дать тебе немного отдохнуть ". Хьюго подошел к двери и открыл ее. Он повернулся и сказал: "Я разберусь с послом сегодня вечером, сообщу ему, что все хорошо. Он или я свяжемся с ним утром, возможно, я смогу сам отвезти тебя обратно в замок завтра."


"Спасибо, Хьюго, я ценю это. Скажи Тейлору, что я позвоню ему, когда встану, мне не хочется терпеть еще одно допрос ".


"Я понимаю, спокойной ночи". Хьюго закрыл за собой дверь и направился по коридору. Инквизиция, сенатор, только началась.


* * *


Тейлор снял трубку после второго гудка. "Хьюго, нашел что-нибудь?"


"Да, на самом деле я это сделал".


"Отлично, не хочешь ввести меня в курс дела?"


"Конечно. Я нашел сенатора Лейк. Долгий сложный поиск, подсказки вели меня туда-сюда, но я избавлю вас от подробностей. Он вернулся в свой номер, уставший, раздраженный и желающий, чтобы его оставили в покое ".


"Что? Ты серьезно?"


"Да. Он вошел в дверь, когда я был там. Сказал, что бродил по берегам Сены, чтобы прочистить голову."


"Чушь собачья".


"Да, именно так я и думал, но я этого не сказал".


"Что, черт возьми, с ним происходит? Он психически неуравновешенный или что-то в этом роде?"


Хьюго усмехнулся. "Люди продолжают спрашивать меня об этом. Нет, я не думаю, что он исчез в тумане умственного или эмоционального замешательства. Я думаю, он встретил кое-кого ".


"Кто?"


"Если бы я знал это, босс, я бы уже упомянул об этом. Понятия не имею."


"Девушка?"


"Возможно, в конце концов, это город любви".


"Иисус. Кто-то из замка? Должно быть, он пробыл там недостаточно долго для чего-то другого ".


"Возможно, но в наши дни легко организовать что-то подобное через Интернет. Он мог планировать это неделями, и мы бы никогда не узнали ".


Тейлор вздохнул. "Когда будешь во Франции, делай, как делают французы".


"Да, но я не думаю, что это все".


"Почему бы и нет?"


"Почему он не взял свой телефон? Он не знает, можем ли мы выследить его или нет, и что с того, что если мы это сделаем? Все, кто присматривает за ним здесь, привыкли к политическим неосторожностям, никто не сообщает прессе и не поднимает шума. Он холост, ради всего святого, он может встречаться с тем, кто ему нравится ".


"Может быть, это чувак".


"Я не думал об этом", - признал Хьюго. "Но он ушел без телефона, без карты, а вернулся взволнованный и злой".


"Может быть, он думал, что это женщина, а это оказался чувак".


Хьюго рассмеялся. "Вы говорите как Том, господин посол".


"Боже упаси. Серьезно, Хьюго, как ты думаешь, что происходит?"


"Я понятия не имею. Другое дело, он настоял, чтобы мы прекратили расследование таинственного взломщика в его комнате. Говорит, что ему все это померещилось, теперь он убежден, что там никого не было ".


"Это поворот событий".


"Согласен. И он тоже это знает. Он сказал мне, что хочет возобновить переговоры, они важны для его карьеры и "айлендерс", сказал он. Это правда, но ... "


"Но ты на это не купишься".


"Он непостоянный человек, так что, возможно, мое паучье чутье срабатывает без причины, но обычно оно этого не делает. Я не могу перестать удивляться, почему, когда все в замке казалось таким безупречно чистым, он был напуган и зол при мысли о незваном госте, но теперь, когда он знает, что кто-то в доме может быть подозреваемым в настоящем убийстве, он готов отправиться прямиком в логово льва ".


"Хорошая мысль". Посол прочистил горло. "Насколько я могу понять, есть только один способ выяснить. Завтра ты можешь отправиться обратно в логово льва вместе с ним ".


Шестнадцать


Анри Турвиль приветствовал сенатора Лейка как старого друга, двое мужчин обменялись теплыми рукопожатиями и похлопали друг друга по плечу, но они едва смотрели друг другу в глаза, и когда Хьюго шел за ними в столовую, он мог видеть напряжение в их скованных движениях и слышать его в наигранной дружелюбности их голосов.


Первоначальные десять участников переговоров были спешно созваны на неофициальный бранч, который потребовал очистить деревенскую пекарню от всех пирожных и сэндвичей на ее полках. Однако кофе был домашнего приготовления, и обеденный зал наполнился желанным и успокаивающим ароматом.


Хьюго оставался на заднем плане, наблюдая, как лед трескается, но не тает, осознавая, что он, вероятно, единственный в комнате, кто был рад быть здесь. И единственный, у кого простая, определяемая и, надеюсь, достижимая миссия: найти сундук моряка.


Он знал, что это было где-то здесь, и, кроме общего отпечатка пальца, это была единственная потенциальная связь между замком и убийством в Труа. Конечно, это еще не связующее звено, скорее дикая теория, потому что Шато Турвиль было именно таким местом, где можно было бы ожидать найти подобный антиквариат. Несмотря на это, он планировал найти его и сфотографировать для Гарсии, который затем мог бы показать его Жоржу Бассену, чтобы убедиться, тот ли это самый. Тайно, конечно, потому что недавно приглаженные перышки не нуждались в том, чтобы их трепала чересчур любопытная няня.


Пока политики раскладывали круассаны и мильфеи по тарелкам, Хьюго кружил по столовой. Сундук стоял на боковом столике прямо за его местом во время ужина, на столе, который был украшен такой же вазой, теперь до краев наполненной желтыми и белыми цветами. Но груди нет. Он оглядел остальную часть комнаты, но не увидел этого, и он понял, что даже не может ясно представить это в своем уме.


Он вышел в коридор, а затем в большую гостиную, где обнаружил Феликса Виберта в кресле с бумагами на коленях и на пуфике перед ним. Он поднял глаза, когда вошел Хьюго.


"Monsieur Marston, bonjour . Я услышал шум и предположил, что прибыли вы с сенатором."


"Да, как раз к позднему завтраку. И тогда, возможно, будет некоторый прогресс. Разве вы не часть французской делегации?"


"Я был частью делегаций, месье, и здесь такого понятия нет. Глупая ссора, которая закончится независимо от того, что мы скажем или сделаем. " Он улыбнулся, чтобы показать, что шутил только наполовину. "По моему скромному мнению, это немногим больше, чем шанс для политиков показать, что они работают, когда на самом деле они едят, пьют и веселятся".


"Хорошая работа, когда ты можешь ее получить".


"Действительно". Он помахал пачкой бумаг. "Мой помощник и я уже работаем над проектом соглашения, а переговоры еще не начались. Это говорит тебе все, что тебе нужно знать ".


"Я уверен, что они будут благодарны".


"Нет, они не будут. Они будут жаловаться и стучать кулаками по столу в течение дня, а потом они будут благодарны ". Он склонил голову набок. "А тем временем, что ты будешь здесь делать? Ищите еще невидимых злоумышленников?"


"Нет, нет", - сказал Хьюго. "Сенатор говорит, что все это было ошибкой, он даже извинился лично перед месье Турвилем. Можно сказать, дело закрыто".


Хьюго обернулся на голос позади него.


"Я услышал свое имя". Анри Турвиль улыбнулся, но его глаза были настороженными.


"Объясняю, что я снова нянчусь с детьми и больше не охочусь на захватчиков комнат", - сказал Хьюго.


Турвиль кивнул. "Прекрасно сказано, месье Марстон. И я очень рад, что это так; как вы сказали, сенатор был любезен в своих извинениях. Дело действительно закрыто ". Он сделал паузу на мгновение, затем сказал: "Даже в этом случае, прав ли я, полагая, что против кого-то из моей семьи выдвинуто неопровержимое обвинение?"


"Никаких обвинений", - сказал Хьюго. "Просто неопределенная связь с другим местом преступления. Но да, есть связь, которую полиция хотела бы прояснить ".


"Ты поэтому здесь? У сенатора есть два способных агента секретной службы, которые возят его повсюду, так что мне не совсем ясно, почему вы вернулись с ним."


"Это был полностью его выбор", - сказал Хьюго. Тоже верно, хотя Хьюго все равно нашел бы способ сопровождать сенатора.


"Я понимаю. Пока ты здесь, планируешь ли ты работать над этим другим вопросом?"


"Моя единственная работа здесь - убедиться, что о сенаторе позаботятся".


"Ты уклоняешься от вопроса, поэтому позволь мне задать его по-другому. Вы участвуете в расследовании дела в Труа?"


Хьюго кивнул. "Я помогаю ведущему детективу, когда могу, да. Как вы знаете, мы с капитаном Гарсией друзья, и он иногда просит моей помощи в серьезных делах, как и я его ".


"Это то, о чем я подумал, и это означает, что у нас должно быть собственное согласие, у тебя и у меня. Пока ты в моем доме, Хьюго, я хочу, чтобы ты дал слово, что не будешь действовать за моей спиной и брать интервью у кого-либо из моей семьи, гостей или персонала. Если вы здесь только для того, чтобы сопровождать сенатора, это обещание должно быть просто сдержать."


Черт . "Я думаю, что могу согласиться с этим", - сказал Хьюго.


"И я также хочу, чтобы ты пообещал, что не будешь ходить вокруг да около, снимая отпечатки пальцев с винных бокалов или где-либо еще. Мой дом - не место преступления, и я не потерплю, чтобы с ним обращались как с таковым, я ясно выражаюсь? "


"Ты делаешь, совершенно очевидно".


"Итак, у меня есть ваше согласие на это? Никаких допросов, снятия отпечатков пальцев или другого анализа места преступления." Он удержал взгляд Хьюго. "Мне нужно твое слово".


Хьюго колебался, но знал, что у него нет выбора. Если бы он отказался или даже уклонялся от ответа, его попросили бы уйти, и это было бы плохо во всех отношениях.


"У тебя есть мое слово", - сказал Хьюго.


"Спасибо". Турвиль повернулся к Виберу. "Феликс, ты присоединишься к нам?"


"Возможно, как только прекратится болтовня и начнутся переговоры". Он снова поднял бумаги. "Но я работаю, не волнуйся".


"Хорошо". Турвиль кивнул Хьюго. "Я должен вернуться. Я рад, что мы понимаем друг друга, Хьюго. Спасибо тебе ".


"Очень добро пожаловать", - сказал Хьюго. Он смотрел, как Турвиль уходит, а затем подошел к большим окнам, выходящим на лужайку. Он смотрел на зеленую траву, мягкую и ровную, как ковер, и задавался вопросом, сколько денег кому-то вроде Турвиля приходилось тратить на садовников и слуг, сколько денег требовалось, чтобы быть настолько оторванным от обычного общества, что можно требовать прекращения, даже отсрочки, расследования убийства и полностью ожидать, что это требование будет выполнено. Хьюго дал свое слово, и он сдержит его. Но он будет придерживаться буквы их соглашения, и если дух улетит, свободный странствовать по своему желанию, то так тому и быть.


Он повернулся к Виберту. "Могу я прервать вас на мгновение?"


Виберт поднял глаза. "Конечно, что это?"


"Ты помнишь, как на днях за ужином прямо за тем местом, где мы сидели, стоял антикварный предмет? Ты сказал мне, что это был матросский сундук, я думаю."


"Сундук моряка". Он нахмурил лоб. "Не думаю, что я это помню. На что это было похоже?"


"Деревянный сундучок, он был на столе позади нас в столовой. Ты что-то говорил о потайных отделениях."


"Alors, мне жаль, мне действительно жаль". Он снял очки и слегка улыбнулся Хьюго. "Если я правильно помню, в ту ночь лилось много шампанского. Эта дрянь сразу ударяет мне в голову, так что вполне возможно, что у нас был тот разговор, я в тебе не сомневаюсь." Он пожал плечами. "Но, прости, я совсем этого не помню. Почему ты спрашиваешь?"


"Мне было просто любопытно, у меня есть интерес к антиквариату. Книги, мебель, тому подобные вещи. Хьюго ухмыльнулся. "Я думаю, что, будучи американцем, у нас дома нет ничего намного старше пары сотен лет".


"Да, я полагаю, в этом есть смысл".


"И эта статья, - продолжил Хьюго, - то, что ты сказал о потайных отделениях, заинтриговало меня, я хотел бы взглянуть на нее той ночью, но это могло показаться грубым. Ты видел здесь что-нибудь подобное?"


"Его все еще нет в столовой?"


"Нет, я просто посмотрел".


"Non, прости, у меня нет". Он снова надел очки и опустил взгляд в свои записи, но острые глаза на секунду метнулись к Хьюго. Осторожно, Хьюго .


"Неважно. Я оставлю тебя с твоей работой ".


Он вышел из гостиной, но этот взгляд Вайберт вывел его из себя. Лгал ли мужчина о том, что забыл их разговор? Или он подозревал мотив Хьюго, спрашивавшего о сундуке? Никому не скажу, подумал Хьюго, пытаясь выбросить это из головы. Его лучшим выбором было найти эту чертову штуку как можно скорее.


Он направился в библиотеку, вздохнув с облегчением, что она была пуста, и тихо прикрыл за собой дверь. Комната была заставлена книжными шкафами, и мебели в ней было ровно столько, чтобы использовать ее в качестве читального зала. Небольшой письменный стол находился в одном из углов, но Хьюго быстро понял, что сундука здесь нет. Кроме кухни, он выбегал из общественных помещений, чтобы проверить. У Турвиля был отдельный кабинет где-то в задней части дома, но Хьюго не мог рисковать, что его поймают за подглядыванием, по крайней мере, пока. Возможно, в одной из спален, но там возникла та же проблема.


Он повернулся к двери, но остановился, когда она распахнулась. Вошла Александра Турвиль, ее удивленный взгляд сменился дружелюбной улыбкой.


"Monsieur Marston, bonjour ."


"Бонжур, как у тебя дела?"


"Прекрасно. Я тебя потревожил?"


"Нет, я просто убиваю время. Все, что угодно, лишь бы держаться подальше от этих собраний ". Он улыбнулся. "Я не знал, что ты здесь. Я имею в виду, в доме."


"Почему бы и нет, я живу здесь, помнишь?"


"Конечно. Глупо с моей стороны".


"Ты одалживаешь книгу?"


"Просто просматриваю. У меня есть один в сумке, но если эти переговоры затянутся, он может мне понадобиться ".


"Что ж, угощайся. В основном книги здесь просто собирают пыль ". Она пронеслась мимо него к письменному столу и открыла ящик. "Merde, rien ici", - пробормотала она, затем повернулась к Хьюго, чтобы объяснить. "Раньше у нас был почтовый ящик с адресом дома и семейным гербом на нем, я думал, что здесь была стопка бумаги и конвертов, но, похоже, мне придется совершить набег на кабинет моего брата".


"Я уверен, что он не будет возражать".


"Я уверена, что он не узнает", - она улыбнулась, и снова Хьюго поймал взгляд, который мог быть кокетливым.


"Пока ты здесь, у меня есть своего рода странный вопрос", - сказал он.


Она погрозила пальцем. "Генри сказал нам всем, что ты не должен был спрашивать ни о чем из этого".


"О нет, - сказал Хьюго, " ничего подобного. Как я говорил вам на днях вечером, я интересуюсь старыми книгами, антикварной мебелью и тому подобными вещами. В прошлый раз, когда я был здесь, я видел старый матросский сундук в столовой, но у меня не было возможности рассмотреть его поближе. Феликс Виберт рассказывал мне, какая умная конструкция, что в них иногда есть секретные отделения ".


Ее лицо было пустым, нечитаемым. "Его там больше нет?"


"Боюсь, его больше нет. Ты знаешь, о какой груди я говорю?"


"Нет, прости. Если это было в семье годами, я могу даже не знать, что это здесь, и иногда детали перемещаются, если кто-то из нас или даже кто-то из персонала внезапно решает, что это выглядело бы лучше в другом месте ".


"Я понимаю. Я понятия не имею, была ли это недавно купленная вещь или она пролежала здесь десятилетиями ".


"Спросить Анри?"


Ни единого шанса . "Когда он не будет так занят, может быть, я так и сделаю. В этом нет ничего особенного, мне просто было любопытно ".


Она деликатно пожала плечами и вышла из библиотеки, оставив Хьюго обдумывать свой следующий шаг. Его первой мыслью было отправиться к средоточию всех знаний в месте, подобном этому, месте, где секреты и сплетни раскрываются подобно весенним цветам: к посоху. Точнее, кухня, которая, как знал Хьюго, послужит точкой опоры для людей, работающих внутри и снаружи замка. Его колебание было обещанием, которое он дал Турвилю. Если бы Александра и Вибер упомянули Анри, что он что-то искал в доме, в этом не было бы ничего особенного. Но приставать к персоналу - это совсем другое дело, он вряд ли мог утверждать, что случайно забрел на кухню и завел вежливую болтовню с горничной или конюхом о старинных вещах Турвиля. И дело было не только в том, чтобы избежать подобных расспросов. Хьюго не нравилось, когда его принуждали к обещанию не расследовать, но раз он дал свое слово, он не хотел отступать от него больше, чем это было необходимо.


Альтернатива была не намного привлекательнее. Два дня, может быть, даже три или четыре, он провел дома, пока тянулись переговоры, а он проводил время, ходя кругами по поместью или просматривая книги здесь, в библиотеке. Прекрасные варианты для длинных выходных, но крайне разочаровывающие, когда нужно было закончить работу в Париже.


Он достал свой телефон и позвонил капитану Гарсии. "Есть какой-нибудь прогресс?" - Спросил Хьюго после кратких любезностей.


"Non, pas encore . Прямо сейчас я концентрируюсь на украшениях. Некоторые из них довольно своеобразны, и поэтому мы связываемся со как можно большим количеством мест здесь, в Париже, чтобы узнать, не перепродают ли они их. У здешнего отдела по борьбе со взломом хорошие связи, они часто занимаются подобными вещами ".


"Ты думаешь, тот, кто украл эти вещи, просто заявился бы в магазин подержанных ювелирных изделий и продал бы их вразнос?" Хьюго сомневался.


"Я буду честен, Хьюго, да. Во-первых, существует не так много вариантов для действительно старых, узнаваемых произведений. Кое-что из украденного, вероятно, можно довольно легко перепродать, но многое из этого, ну, для вора, чтобы приблизиться к тому, чего это стоит, у него был бы ограниченный выбор." Гарсия усмехнулся. "Когда я говорю "ограниченное", конечно, я имею в виду десятки в Париже, но вы поняли суть".


Хьюго никогда не был связан с кражами произведений искусства и антиквариата или даже обычными кражами со взломом, поэтому он был рад последовать примеру Гарсии. Однако его беспокоила одна вещь. "Скажи мне это, Рауль. Если вы знаете, где плохие парни продают модные украшения, разве не легко отследить и выяснить, кто им продает?"


"Нет. Я имею в виду, если мы установим камеры возле всех их магазинов, возможно, но тогда они будут вести дела в местном баре. Это люди, которые распознают качественный товар, но совершенно слепы, когда дело доходит до распознавания людей, у которых они покупают ".


"Намеренно слепой".


"Абсолютно. Они не выдают квитанции и не имеют списков рассылки. Они ведут дела с одними и теми же людьми, но с радостью смотрят на всех, кто входит в дверь. И люди, которые покупают у них, ведут себя точно так же, что означает, что товар может исчезнуть из чьего-то дома и в считанные дни у него может быть два покупателя ".


"И где бы ни появлялась полиция в цепочке, никто не знает, у кого они купили или откуда взялся предмет".


"Правильно".


"Тогда стоит ли вообще заниматься этим ювелирным направлением?"


"Иногда это может быть. Обычно нет. Но в данном случае у нас есть преимущество, небольшой поворот, который может ослабить один или два язычка в этой цепи ".


Хьюго на мгновение задумался. "Угроза обвинения в убийстве".


"Exactement . Для иностранца ты очень умен, Хьюго."


"Спасибо, я иногда говорю то же самое о тебе. В любом случае, будем надеяться, что ты прав и призрак убийства что-то изменит. Если вы собираетесь получить какие-либо хиты, когда вы ожидаете, что это будет?"


"В течение следующих двенадцати-двадцати четырех часов. Подразделение изо всех сил давит на своих известных дилеров, и нам нужна только одна зацепка, чтобы начать действовать ".


"Хорошо. В таком случае, я возвращаюсь в Париж. Если у нас что-то получится, я хочу пойти с тобой ".


"Я не против, но как насчет вашего сенатора?"


"Он может день обойтись без своего наставника, сейчас он в своей стихии. Вероятно, даже не заметит, что я ушел ".


"А если он это сделает?" В голосе Гарсии слышалось озорство.


"Если он это сделает, мой друг, тогда меня не будет здесь, чтобы навлечь на себя его гнев, не так ли?"


Семнадцать


Звонок раздался в придорожном кафе на окраине Мант-ла-Джоли, когда Хьюго придерживал дверь для молодой пары, держащейся за руки и пребывающей в блаженном неведении об этом жесте. Когда его телефон зазвонил, вспыхнула надежда, что это Клаудия, но имя на экране принадлежало Гарсии.


"Поторопись", - сказал Гарсия, когда Хьюго ответил. "Ты близко к Парижу?"


"От сорока пяти минут до часа, в зависимости от пробок. Есть что-нибудь?"


"Да, ювелирное изделие, оставшееся после убийства в Труа. Магазин в Бют-о-Кайе. Поскольку ты уже в пути, ты мог бы также встретиться со мной там ".


"Хорошо, напиши мне название заведения и адрес", - сказал Хьюго.


"Один час?"


"Я буду там. Не входи без меня, я никогда тебя не прощу ".


Хьюго вел машину осторожно; он всегда так делал, когда направлялся куда-то, что имело значение. Вероятно, он мог бы ускориться, поскольку находился в полицейской машине без опознавательных знаков, но он узнал, что копы, патрулирующие крупные автомагистрали, не всегда были так любезны со своими собратьями, как могли бы быть. Однажды он опаздывал на похороны коллеги, который вышел на пенсию и вскоре после этого погиб в автомобильной аварии в Северной Каролине, одного из агентов, которые взяли Хьюго под свое крыло в Квантико. Хьюго ехал на большой скорости по I-40 недалеко от Роли, когда его остановил полицейский штата. Бледнолицый и подтянутый по-военному, солдат был похож на робота за зеркальными солнцезащитными очками, поскольку проигнорировал объяснение Хьюго о превышении скорости на пятнадцать миль в час. Рядовой Андерсон - Хьюго мог вечно представлять, как солнце отражается от его таблички с именем - не торопился с лицензией Хьюго, а затем запросил его удостоверения ФБР, изучая их так, как малыш смотрит на муравья, поднимающего целый лист; отчасти изумленный, отчасти забавляющийся, и почти ничего не спешащий делать. Хьюго опоздал на похороны, смущенный, расстроенный и являвший собой живой пример девиза "спешка приводит к расточительству".


Конечно, дипломатический иммунитет был его нынешним козырем на свободу от тюрьмы, но посол неодобрительно относился к нарушениям, связанным с дорожным движением, и ожидал, что те, кто работает на него, будут соблюдать ограничения скорости и оплачивать любые штрафы, понесенные в случае их несоблюдения.


Тем не менее, в полдень по дороге в Париж движение было достаточно слабым, и он припарковался на улице Самсон за двадцать минут до встречи с Гарсией. Он посмотрел на часы и решил немного пройтись пешком, физическое движение приветствуется через час и немного в машине. Он не бывал в этой части Парижа, хотя и знал о ней. Расположенный на юго-востоке города, он был оживленным центром в довольно обычном Тринадцатом округе. С мощеными улицами и большим количеством баров, кафе и ресторанов, он был местом назначения для местных жителей, которые знали, что он здесь, и для тех туристов, которые не обращали внимания на обычные путеводители и были не прочь прогуляться в нескольких милях от Эйфелевой башни.


Он направился к самой известной улице района, Rue de la Butte aux Cailles, узкому мощеному переулку, который медленно поднимался в гору. Тротуар был почти такой же ширины, как и дорога, на которой была выделена отдельная полоса для велосипедов - дань современности в месте, которое, казалось, в остальном задержалось во времени. Побеленные фасады магазинов и старые здания тесно прижались друг к другу, как будто ожидая, когда эпоха стекла и стали пройдет мимо.


Зазвонил его телефон, и он проверил абонента, прежде чем ответить: Том.


"Привет, Том. Что случилось?"


"Не могу долго говорить. Просто хотел сообщить вам, что мы закончили сравнение от сотрудников, которых мы напечатали в маленьком заведении Турвиля. Стаканы для воды."


"Отлично. Раздобыл что-нибудь интересное?"


"Нет. Совпадений нет. Будь уверен и расскажи Раулю, хорошо?"


Том повесил трубку, не попрощавшись, и Хьюго улыбнулся про себя, сворачивая налево, в переулок. На мгновение он восхитился нарисованным из баллончика изображением орла, сжимающего бутылку вина, без слов или указаний на смысл, просто вспышка красного на белой стене, больше искусства, чем вандализма. Хьюго блуждал, время от времени поглядывая на часы, направляясь к магазину, где он должен был встретиться с Гарсией. Возможно, это тоже было его воображение, но чем ближе он подъезжал, тем уже казались улицы, все больше витрин магазинов были закрыты ставнями, пустым взглядам было наплевать, кто приходит или уходит, или что люди могут делать.


Гарсия припарковался в двух кварталах от магазина и выскочил из машины, точной копии той, на которой ездил Хьюго, как только увидел американца в зеркале заднего вида. Гарсия облокотился на заднюю часть машины, наблюдая за его приближением. "Наслаждаешься окрестностями?"


"Никогда не был здесь раньше", - сказал Хьюго. "Мне это нравится".


"Я жил здесь много лет назад. На самом деле, когда я только вышла замуж. В отличие от остального Парижа, здесь, кажется, не так уж сильно изменилось, здесь по-прежнему нет ни одного сетевого магазина, насколько я могу судить ".


"Да, я это заметил. Мне всегда нравится это место ".


"Согласен". Гарсия выпрямился. "Ты позволишь мне говорить?"


"Я думаю, я должен, не так ли?"


"Просто хотел внести ясность". Они направились к магазину, и Гарсия по пути объяснил им расположение. "Это длинная, довольно узкая главная комната, в которую заходишь с улицы. Они продают антикварную мебель, драгоценности из поместья и тому подобное ".


"Как долго ты в бизнесе?"


"Чуть больше четырех лет. Они попали в поле нашего зрения год назад, три украденных драгоценности за три месяца, которые наши детективы нашли для продажи здесь. Они, конечно, утверждали, что понятия не имели, что вещи были украдены. И под "они" я имею в виду владельца и его сына, Андре é и Бруно Капрона ".


"Может быть правдой, верно?"


"Могло бы быть. Наши детективы так не думали, и их особенно интересует отношение людей, которые управляют подобными заведениями. Полная невиновность обычно приводит к тому, что объект возвращается нам без суеты, а имя продавца раскрывается ".


"Они этого не делали?"


"Нет. Ни в одном из случаев."


"Действительно, красный флаг", - сказал Хьюго.


Они подождали на углу, пока три велосипедиста медленно проедут мимо. "В любом случае, планировка. Здесь находится главный торговый зал и только небольшой офис и ванная комната в задней части, где противопожарная дверь ведет в переулок, где хранятся мусорные баки. Справа находится торговый прилавок - стеклянный шкаф, в котором хранятся более мелкие и дорогие изделия. Именно там наш детектив увидел ожерелье. Он увидел это в Интернете и зашел, чтобы убедиться, что оно все еще здесь. Капроны, между прочим, продают его за две тысячи евро ".


"Это то, чего это стоит?"


"Понятия не имею. Но это улика в расследовании убийства, так что, если он заплатил что-то подобное продавцу, он не обрадуется, если мы это заберем ".


"У вас есть ордер или что-нибудь еще, чтобы заставить его сотрудничать?" - Спросил Хьюго.


"Нет, у меня не было времени. Мне никто не нужен, чтобы забрать ожерелье, и я собираюсь положиться на свое обаяние, чтобы узнать имя и адрес продавца ". Он криво улыбнулся Хьюго. "Очень смешно. Я знаю, о чем ты думаешь, так что нет необходимости говорить это ".


"Я бы и не мечтал об этом".


"Я рад это слышать. И да, кто-то прямо сейчас оформляет ордер на обыск в недрах префектуры."


Они добрались до магазина и, не останавливаясь, вошли внутрь, колокольчик слегка звякнул, когда дверь открылась. Внутри помещение было загромождено, но опрятно, полы с широкими досками были разделены на узкие проходы антикварной мебелью и настольными витринами с мелкими предметами для продажи. Книжный шкаф, заполненный томами в кожаных переплетах, привлек внимание Хьюго, и он напомнил себе, что пришел исследовать, а не просматривать. Гарсия медленно двинулся по проходу направо, поэтому Хьюго занял место слева, не сводя глаз с владельца.


Они нашли старика Капрона в его офисе, полностью поглощенного тем, что воспроизводилось на экране его ноутбука. Он захлопнул ее, когда Гарсия просунул голову в крошечную комнату, его глаза загорелись удивлением от вторжения. "Oui ? Могу ли я вам помочь?"


Гарсия и Хьюго показали свои удостоверения, и Капрон, прищурившись, изучил их с расстояния восьми футов.


"У тебя есть то, что тебе не принадлежит", - сказал Гарсия. "Появилось в вашем онлайн-каталоге, и нам нужно его вернуть". Он убрал свой значок и передал компьютерную распечатку ожерелья.


Капрон сморщил нос, просматривая газету. "Вы, люди, приходите сюда, утверждая, что вещи украдены. Откуда мне знать, что ты не крадешь у меня? Где моя компенсация?"


Гарсия ощетинился. "Я полагаю, это прибыль от украденных вещей, которые вам удается продать до того, как мы появляемся".


Хьюго взглянул на Гарсию. Это было непохоже на его друга - быть таким конфронтационным, особенно с самого начала, но это было шоу французского детектива, а не Хьюго.


"Я ничего не краду, и если я продаю украденное, то делаю это, не подозревая об этом". Он встал и прошел мимо них в магазин. "Я хочу квитанцию на это, моя страховая компания настаивает".


"Ты получишь свою расписку. Где ожерелье?" - Спросил Гарсия.


Капрон зашел за прилавок и выудил из кармана связку ключей. Он наклонился и открыл заднюю стеклянную крышку витрины, где были выставлены его более мелкие и дорогие вещи. С ворчанием он протянул руку и осторожно поднял ожерелье, аккуратно положив его на бархатную ткань.


Хьюго оглянулся на то место, где оно лежало, чтобы увидеть цену. "Две тысячи евро?" он спросил.


"Бьен сûр . Это полностью изготовлено вручную здесь, во Франции, из чистого восемнадцатикаратного золота. И посмотри на эти, я думаю, их семь, прекрасные цветочные вырезы ручной работы, каждая в золотой рамке ручной работы ". Он поднял взгляд, как будто разговаривал с потенциальными покупателями. "Вы можете видеть, у него пять цепочек, соединяющих каждую секцию, а защелка здесь имеет оригинальную эмалевую отделку".


"Отличительный", - сказал Гарсия Хьюго.


"Определенно", - согласился Хьюго. "Сколько лет?"


"Я бы подумал, что середина восемнадцатого века, что-то в этом роде".


"Мне кажется, это было бы намного дороже, чем просто две тысячи", - сказал Хьюго. "Все это качество, его возраст".


"Ты эксперт, не так ли?" Сказал Капрон, не скрывая насмешки.


"Должно быть довольно легко проверить, и если вы продаете это за полцены, что ж, я думаю, это хорошее доказательство того, что вы знаете, что это украдено".


Ухмылка сползла с лица Капрона, и его глаза заметались между двумя полицейскими. "Я беру столько, сколько позволит рынок. Если что-то стоит больше, ну, я имею в виду ... если люди не будут платить столько, сколько это действительно стоит, что мне делать?"


"Действительно, что", - сказал Гарсия. "Теперь к важному вопросу. Где ты его взял?"


"Я не знаю". Капрон выпрямился и вздохнул. "Ты всегда спрашиваешь меня об этом, а я никогда тебе не отвечаю. В этом случае, я не знаю, но мои клиенты недолго были бы моими клиентами, если бы я продолжал сообщать их имена полиции ".


"Нет, они были бы в тюрьме", - отрезал Гарсия. "И ты действительно думаешь, что мы просто примем "я не знаю" за ответ?"


"Тебе придется. Мой сын принес эту вещь и не сказал мне, у кого он ее купил ".


"У вас должны быть документы, подтверждающие это", - сказал Хьюго.


"Иногда мы делаем, иногда нет. Это не требуется по закону, ты знаешь ".


"Где твой сын?" Потребовал Гарсия.


"Вон".


"Наружу, куда?"


"С девушкой. Покупка антиквариата. В кино." Капрон пожал плечами. "Он взрослый мужчина, поэтому, когда он уходит, он не спрашивает моего разрешения и не говорит мне, куда".


"Не? Может быть, мы поставим полицейскую машину у входа, пока он не вернется. Может возникнуть неудобство для любых заходящих клиентов, их всех придется допрашивать, требовать удостоверения личности. Как это звучит?"


"Ты делаешь то, что должен. И я тоже".


Двое французов сцепились по ту сторону прилавка, и Хьюго видел, что это превращалось из бесполезного в катастрофическое. Что бы ни грызло Гарсию, оно поглотило его объективность, его профессионализм, и если он продолжит в том же духе, это может легко сорвать расследование.


"Послушай, - сказал Хьюго, - это ожерелье больше, чем просто украденная собственность. Владелец был убит во время кражи. Что означает, что капитан Гарсия прав, мы не можем принять "я не знаю" за ответ. Тот, кто продал вам это, мог убить невинную женщину. По крайней мере, ваш сын является связующим звеном с этим человеком ".


На лице Капрона промелькнуло сомнение. "Какое убийство? Я ничего об этом не знаю ".


"Я не думаю, что ты понимаешь", - продолжил Хьюго. "Но это ожерелье стоило жизни женщине, и прямо сейчас это единственная зацепка, которая у нас есть. Так что на этот раз я спрошу тебя: кто тебе его продал?"


Лицо Капрона посуровело. "И я скажу тебе, что я сказал ему. Я не знаю, потому что мой сын приобрел его ".


"Позвони ему", - сказал Хьюго. "Или покажите нам документы".


"Я не буду звонить ему, потому что он занят. И если вы хотите ознакомиться с документами, вам понадобится ордер на обыск ".


"Нет!" Гарсия стукнул кулаком по столешнице. "Ты покажешь это нам сейчас!" Лицо капитана покраснело от гнева, его тело напряглось, когда он перегнулся через прилавок к Капрону. "А теперь, будь ты проклят, и если ты этого не сделаешь, я надену на тебя наручники, пока не придет ордер. И, возможно, забудем снять их после того, как мы разнесем эту лачугу на части ".


Капрон вздрогнул от гнева Гарсии, но это возымело эффект, которого боялся Хьюго: владелец магазина сам стал более воинственным. "Убирайся из моего магазина! Вы приходите сюда и выдвигаете обвинения без доказательств, у вас нет права так обращаться со мной ".


Гарсия был вне себя от ярости, и даже Хьюго перестал быть вежливым. Если и было что-то, что выводило его из себя, так это то, что мошенник изображал возмущение, а этот старый болван по максимуму играл роль пострадавшего бизнесмена. Хьюго обошел стойку и взял Капрона за руку.


"Ой, ты делаешь мне больно!"


"Заткнись", - огрызнулся Хьюго. "Мы были милыми и вежливыми, мы даже сказали "пожалуйста" пару раз. Так что теперь вы можете сесть и помолчать, пока мой коллега получит ордер на обыск, и мы повеселимся, разбирая это место на части ".


Гарсия закрыл рот, очевидно пытаясь скрыть свое удивление реакцией Хьюго на старика. Он вытащил из-за пояса пару наручников и ловко защелкнул их на запястьях шокированного Капрона. Пока ювелир брызгал слюной от возмущения, Гарсия подвел его к стулу и не слишком нежно плюхнул на него.


"Ты не можешь этого сделать! Иди, получи свой чертов ордер, но оставь меня и мой магазин в покое, пока не получишь его. Это незаконно, вы не можете держать меня здесь вот так, вы должны уйти, пока у вас не будет полномочий на -"


"Тебе бы это понравилось, не так ли?" Сказал Хьюго. "Но это не так работает, у вас нет времени прятать или уничтожать улики".


"Что? Нет, я бы не-"


"Ta gueule !" Гарсия зарычал. Заткнись нахуй. Он повернулся к Хьюго. "Ты не против потусоваться с этим идиотом, пока я не вернусь? Если ордер составлен, а так и должно быть, я найду дружественного судью между этим местом и префектурой, я вернусь в течение часа."


"Конечно".


"Что, если мне захочется пописать?" Капрон заскулил. "Я не могу вот так сидеть здесь целый час. C"est pas juste. "


Хьюго огляделся вокруг, затем заметил идеальное решение. Он схватил его со стола и положил между ног Капрона. "Фарфор, конец девятнадцатого века. Не ручной работы, потому что, ну, им нужно было массово производить это. Когда-то у каждого был ночной горшок ".


Глаза Гарсии заискрились от восторга, и он хлопнул Хьюго по плечу, направляясь к двери. Выходя, он поменял табличку с Открыто на Закрыто, помахав Хьюго и Андре Капрону на прощание, когда закрывал за собой дверь, звяканье маленького колокольчика заставило Хьюго снова улыбнуться, когда разъяренный старик легонькими толчками ноги отодвинул от него ночной горшок.


Хьюго проводил время, обнюхивая магазин. Он притворился, что просматривает, но ему было интересно, сможет ли он распознать другие ценные и потенциально украденные предметы. Он подумал, что лучше всего сделать ставку на подержанные книги - область древности, в которой у него были кое-какие знания. Он брал книги с полок одну за другой, открывая обложки тех, которые он узнавал, чтобы посмотреть, были ли это первые издания, прежде чем перевернуть их в руках, чтобы проверить их состояние. Большинство из них были потрепанными, перепечатанными и умеренно бесполезными, но пара стоила той цены, которую назначил Капрон. Одним из них был экземпляр книги Германа Гессе "Степной волк", первое издание которой было опубликовано Берлагом в 1927 году.


Хьюго поднял его так, чтобы Капрон мог его видеть. "Оригинальная суперобложка?"


Старик кивнул. "Тоже в хорошем состоянии".


"Восемь тысяч евро кажутся немного завышенными".


"Так что не покупайся на это".


Хьюго сверкнул злобной усмешкой. "Интересно. Вероятно, это улика, как ты думаешь?"


"Эй, разве ты не-"


"Могу поспорить, украдено из какой-нибудь коллекции", - перебил Хьюго. "Как это". Он снял с полки другую книгу. Там, где есть завещание Рекса Стаута, очень похожая книга, которую Хьюго купил бы и прочитал. "Первое издание, опубликованное Фарраром и Райнхартом в 1940 году", - прочитал он вслух. "Обожаю детективы Ниро Вульфа, а эту я не читал".


"Сними эти наручники и уходи, ты можешь забрать книгу с собой. Комплименты от заведения".


"Ты просишь две тысячи евро?" Хьюго поднял глаза с притворным удивлением на лице. "Подожди, ты пытаешься подкупить меня?"


"Это книга. Возьми это и уходи, оставь меня в покое, хорошо?"


"Я, конечно, хотел бы владеть этой книгой", - размышлял Хьюго. "Посмотрим, что еще у вас есть?"


"Возьми две книги, - сказал Капрон, - три, если нужно". Хьюго удивился нотке надежды в его голосе, как будто вопрос был не в том, можно ли подкупить Хьюго, а в том, сколько для этого потребуется. Если у него и были какие-то сомнения по поводу Капрона раньше, эта льстивая попытка купить его кратковременную свободу развеяла их. И поскольку его свобода, вероятно, была бы мимолетной, Хьюго был уверен, что хотел уничтожить улики - в частности, записи о покупке того ожерелья.


Хьюго раскладывал книги по местам, наблюдая за быстро сдувающимся Капроном, когда входная дверь открылась, и на пороге появился крупный бритоголовый мужчина, заглядывающий в магазин, его тело заполнило дверной проем, а маленькие глазки моргали, привыкая к полумраку внутри.


Восемнадцать


"Это фермé", - сказал Хьюго. "Приходи завтра".


Он упрекнул себя за то, что не запер дверь. Он предполагал, что знака будет достаточно, но прежде чем он закончил говорить, Хьюго понял, что этот человек здесь не для того, чтобы просматривать антиквариат.


Мужчина сначала не двигался, затем медленно вошел в магазин. Он остановился, когда увидел Андре Капрона на стуле со скрученными за спиной руками, но первым заговорил старик, и как только Хьюго увидел, что происходит, он пошевелился.


"Алле, алле !" - прошипел Капрон, но приказ уходить и внезапное движение Хьюго смутили молодого человека, который замер, давая Хьюго время проскользнуть между ним и входной дверью.


"Бруно, я полагаю?" Сказал Хьюго.


"Кто ... кто ты, черт возьми, такой?" Его голос был похож на гравий, грубый и царапающий. "Что происходит? Папа, ты в порядке?"


"Полиция", - сказал Капрон. "Американский полицейский. Настоящие уже в пути с ордером на обыск ".


Глаза Бруно сузились, затем переместились влево и вправо, и Хьюго понял, что он прикидывает свои шансы.


"Не надо". Хьюго сохранял твердость в голосе. "Твой отец никуда не денется с этими наручниками, и, как правило, нападать на сотрудников правоохранительных органов - плохая идея. Даже если ты выиграешь бой, чего ты не добьешься, люди в синем, которые поддерживают меня, будут не слишком вежливы, когда догонят тебя ".


"Почему ты здесь?"


"Ты продаешь украденное имущество. Собственность с места убийства, не меньше." Первый комментарий, похоже, не задел Бруно, но второй задел.


"Убийство? Мы ничего не знаем ..." Его слова затихли, и он посмотрел на своего отца, как бы ища подтверждения, что они действительно ничего не знали об убийстве. Когда он снова посмотрел на Хьюго, в его глазах мелькнуло замешательство и, как показалось Хьюго, страх.


"Вероятно, это правда. Но когда вы покупаете краденое, не задавая лишних вопросов, довольно велики шансы, что вы окажетесь по уши в ситуации, которую вы не создавали ".


"Месье, " сказал Капрон-старший, " оставьте моего сына в покое. Он ничего ни о чем не знает, просто оставь его в покое ".


Бруно придвинулся ближе к отцу, на его лице застыло замешательство, и Хьюго двинулся вместе с ним.


"Но это неправда, не так ли?" Сказал Хьюго. "Вы сказали нам, что он тот, кто принес ожерелье сюда в первую очередь. Что означает, что он что-то знает об этом, не так ли?"


"Ожерелье?" Бруно переводил взгляд с одного на другого. "Какое ожерелье?"


"Помолчи, парень", - огрызнулся Капрон, но настоящее послание было в его глазах, или, может быть, в наклоне головы, сообщение, которое Бруно уловил на долю секунды раньше Хьюго, на долю секунды, которая дала ему фору к задней двери. Бруно рванулся с места, как ошпаренный, между ним и Хьюго оставалось шесть футов, и ему повезло, когда его бедро задело демонстрационный стол, сместившись на пути Хьюго и вывалив половину содержимого на пол перед ним.


Хьюго бросился за Бруно и сумел повернуться боком, избегая стола, который наполовину преграждал ему путь, и задел старый школьный звонок и рамки для фотографий, которые теперь валялись на полу. Он врезался в участок чистого пола, когда приближался к своей добыче, но затем Бруно сделал шаг вправо, ведя его в обход отца к офису, а сам проскочил в дверной проем. Когда Хьюго попробовал тот же маневр, Капрон ударил ногой, зацепив левую голень Хьюго и отправив их обоих на пол. Старик взвыл, как будто его полоснули ножом, приводящий в замешательство звук, который в сочетании с ножницами Капрона удерживал Хьюго достаточно долго, чтобы Бруно успел исчезнуть из поля зрения. Хлопнула задняя дверь, и в отчаянии Хьюго дернулся, чтобы освободиться от Капрона, ткнув его локтем в грудь. Он с трудом поднялся на ноги, подальше от старика, который во весь голос выкрикивал непристойности, корчась на полу, но когда Хьюго наконец выбрался на боковую улицу, Бруно Капрона уже не было.


Хьюго поклялся. Они догнали бы Бруно, если бы понадобилось, рано или поздно, но гордости Хьюго был нанесен удар, и, без сомнения, и Гарсии, и Тому было бы что сказать по этому поводу. Хотя Гарсия, по крайней мере, постарался бы быть вежливым.


Хьюго направился обратно в магазин, посмотрев на часы. Гарсия отсутствовал тридцать минут и, надеюсь, был на пути обратно. Андре Капрон лежал на боку на полу, а Хьюго стоял над ним, раздумывая, оставить ли его там на некоторое время. Но он знал, что это будет выглядеть не очень хорошо, когда Гарсия и его люди обнаружат старого Капрона, корчащегося среди своего драгоценного антиквариата, без сомнения, жалующегося на жестокость полиции. Хьюго мог обойтись без этой бумажной волокиты, поэтому он поставил мужчину на ноги и поднял стул. Он плюхнул Капрона обратно на жесткое деревянное сиденье, сопротивляясь желанию стереть ухмылку с его лица.


"Мы достанем его, не беспокойся об этом. Но ты хорошо его проучил, сбежав, как крыса с тонущего корабля."


"Ника та мер", - пробормотал Капрон. Трахни свою мать . Он открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но, очевидно, передумал. Когда он отвернулся от Хьюго, побежденный, телефон за стойкой напугал их обоих, пронзительным и настойчивым звонком. Хьюго отправил сообщение на голосовую почту, но минуту спустя оно зазвонило снова, затем в третий раз. Собственное любопытство Хьюго и обеспокоенный взгляд Капрона заставили его передумать. Он протянул руку и нажал кнопку громкой связи.


""Allo ?" Сказал Хьюго, не сводя глаз с Капрона, чье Адамово яблоко нервно дернулось, когда он сглотнул. Магазин наполнился тишиной, поскольку человек на другом конце провода ничего не сказал.


Затем чей-то голос произнес: "Я хотел бы поговорить с Хьюго Марстоном, с вашим участием".


* * *


Это мог быть мужчина или женщина, невозможно было определить. Кто бы это ни был, он использовал какое-то устройство для изменения голоса, портативное или, что более вероятно, одну из полудюжины программ, которые позволяют вам разговаривать через компьютер, чтобы замаскировать свой голос.


"Кто это?" - Спросил Хьюго.


"Если вам нужна какая-либо информация, вы позволите мне задавать вопросы".


Звонивший говорил по-английски, без всякого акцента, и эта попытка утвердить власть над Хьюго вызвала злобную улыбку на лице Капрона. Хьюго поднял трубку, которая стерла ухмылку с его лица.


"Я не силен в этом, " сказал Хьюго, " поэтому я спрошу тебя снова: кто это?"


"Скажите мне кое-что, месье, почему вы здесь?"


"Если ты знаешь, что я здесь, я подозреваю, что ты знаешь ответ на этот вопрос".


Короткое молчание. "Ты один?"


"Я согласен с месье Капроном, но в остальном, да".


"Капроновый?" Металлический звук голоса не мог скрыть нотку беспокойства.


"Андр é Капрон, да".


"Ах, конечно". Было ли это облегчением?"С вами нет других полицейских или они не знают, что вы там?"


"Только я". Конечно, это была ложь, но Хьюго не нужно было, чтобы этот человек вешал на него трубку, и если кто бы это ни был, хотел, чтобы Хьюго был один, пусть будет так.


"Я понимаю. Хорошо".


"Кто ты и зачем ты звонишь?" Снова спросил Хьюго.


"Чтобы помочь тебе. Ты хочешь знать, откуда взялось ожерелье, я прав?"


"Я точно знаю, откуда это взялось. Что я хочу знать, так это то, кто забрал это из дома. С места убийства. Ты хочешь помочь мне с этим?"


"На самом деле, да. Я расскажу тебе".


"Я слушаю".


"Нет, не так. Я не могу раскрыть свою личность и не планирую быть арестованным, поэтому мне нужно обещание от тебя ".


"Какого рода обещание?"


"Если мы встретимся, ты пообещаешь выслушать меня, прежде чем пытаться арестовать меня и прежде чем втягивать в это кого-либо еще".


"Ты хочешь встретиться со мной?" Хьюго не потрудился скрыть свое удивление.


"Да. Как только я объясню, как Капроны завладели ожерельем, я думаю, у вас появится другой путь для поиска, и вы будете счастливы отпустить меня. Я хочу помочь вам, месье Марстон, вот что я говорю, но я не могу посвятить себя этому расследованию."


"Тогда почему бы просто не сказать мне сейчас, по телефону?"


"Мое понимание закона ограничено, но я считаю, что полиция не может выдавать ордер на обыск или иное вторжение на основании неподтвержденной и анонимной информации. Имею ли я на это право?"


Правда заключалась в том, что Хьюго не знал. В Техасе, да, звонивший был бы абсолютно прав. Но здесь? "Возможно, но если мы встретимся, и ты захочешь остаться анонимным, как это что-то изменит?"


"Потому что у меня есть кое-что, что я могу тебе дать, что-то осязаемое, что поможет. Я верю, что я прав, и я думаю, что это было бы особенно верно, если бы эта информация поступила в полицию из анонимного источника и через вас, американца ".


"Прекрасно", - сказал он. "Но можем ли мы поторопиться с этим?"


"Я хочу от тебя обещания, что ты выслушаешь меня, прежде чем что-либо предпринять".


"Конечно. Я могу это обещать ".


"Я также хочу, чтобы ты пообещал, что придешь один и никому не скажешь. Вообще никто."


"Похоже, это было бы не слишком умно с моей стороны. Копы делают это в книгах и фильмах, настоящая полиция так не делает. Это глупо и опасно ".


"Не для человека, который носит оружие".


"Невозможно. Это не мое расследование, и я не могу в одиночку брать на себя ответственность, назначая тайные встречи, чтобы получить доказательства. Или ведет. Что бы, черт возьми, ты ни говорил, ты предлагаешь ".


"Это позор. Я действительно хочу помочь, но ваше обещание выслушать, прежде чем действовать, мало что значит, если десять полицейских ждут с обнаженными пистолетами и наручниками наготове. Мне нужно верить, что как только вы получите эту информацию, если она вас удовлетворит, я буду свободен уйти." Еще одна пауза. "У меня также есть определенная репутация, которую нужно поддерживать, и чем меньше людей знают, что я ознакомился с деталями преступления, тем лучше. Это то, что ты поймешь, когда мы поговорим ".


"Я уже говорил тебе, я не могу -"


"Хватит". Эфемерный голос прервал его. "У тебя нет выбора. Я дам тебе адрес, и ты встретишься со мной там через тридцать минут. Если тебя там не будет, я подожду еще пять, тогда твое лидерство исчезнет. И если я увижу кого-нибудь еще, кроме тебя, я исчезну еще быстрее ".


Хьюго схватил листок бумаги и нацарапал адрес. "Как я узнаю тебя?" - спросил он.


"Это просто, просто найдите павильон, и я буду прямо там", - сказал звонивший. "Не говоря уже, конечно, о том, что мы ужинали всего несколько дней назад".


Девятнадцать


Хьюго имел в виду то, что сказал, настоящие копы такими вещами в одиночку не занимаются, и он был так поглощен ловлей каждого слова звонившего, что забыл о Капроне. По крайней мере, Гарсии пришлось бы послать кого-нибудь присматривать за ним, пока не поступит ордер.


"Ты уходишь?" - Спросил Капрон, в его глазах светилась надежда.


"Да. Но не планирую снимать наручники, если это то, о чем ты думаешь."


"Ты должен, ты не можешь просто оставить меня вот так".


"Я знаю". Хьюго улыбнулся и поднял Капрона на ноги. Он сделал паузу, когда понял, что у него нет ключа Гарсии от наручников, но он мог бы оставить свой на час или два. Он потащил ворчащего француза в дальний угол, где тот увидел выставленную на продажу Aga - старую угольную плиту с двумя конфорками сверху и прочной металлической перекладиной для сушки кухонных полотенец или даже одежды. "Не делайте это так, как они делали раньше", - сказал Хьюго. "Твердый, надежный".


"Нет, месье, просто оставьте меня в покое, это неправильно".


"Верно? Это идеально". Хьюго прицепил одну манжету к цепи, соединяющей запястья Капрона, а другую прикрепил к поручню Ага. "Ты можешь стоять, сидеть, черт возьми, если найдешь немного угля, то сможешь приготовить чашку чая, пока ждешь". Он похлопал Капрона по щеке. "Видишь? Сотрудничество всегда намного удобнее для всех. Подумай об этом в следующий раз ".


Хьюго повернулся и вышел из магазина, игнорируя возмущенные протесты Капрона. Выйдя на улицу, он вытащил телефон из кармана и набрал номер. "Рауль, где ты?"


"Извините, мой первый выбор судьи был недоступен. Я должен быть там через двадцать минут ".


"План меняется". Хьюго шагал и знал, что его дыхание, должно быть, звучит неровно.


"Все в порядке?"


"Да. Пока я ждал, зазвонил телефон, кто-то утверждал, что у него есть информация об ожерелье."


"Vraiment? Кто?"


"Кто-то, кого я знаю, по-видимому. Он использовал устройство для изменения голоса, я не мог сказать ".


"Или она, тогда."


"Верно. В любом случае, он или она хочет встретиться со мной, чтобы лично передать некоторые доказательства ".


"Я встречу тебя там, дай мне адрес".


"Это может быть проблемой. Кто бы это ни был, он настоял, чтобы я пришел один. Думает, что я единственный, кто знает о Капроне, это мое предположение, и хочет остаться в стороне от расследования ".


"В одиночку нехорошо, Хьюго. В одиночку никогда не бывает хорошо. Или умный."


"Я знаю". Хьюго усмехнулся. "Я не планировал этого. Но только ты, хорошо? Если появится орда униформистов, мы вполне можем потерять это лидерство, и если вы не сможете вытрясти что-нибудь из Капрона, я думаю, что я прав, говоря это о нашем единственном прямо сейчас ".


"Совершенно верно. Я попрошу другого детектива вручить и оформить ордер, она немного знает об этом деле ".


"Хорошо". Хьюго колебался. "Она хороша? Капроны - это старая школа, она должна быть готова к этому ".


Смешок Гарсии прозвучал громко и отчетливо. "Она сильная, все верно. Приехал из Бордо около года назад после того, как почти в одиночку решил проблему с их бандой. Один или двое отставших пришли за ней, друг мой, к ней домой, когда она сажала розы. В офисе ходят слухи, что она обезоружила и избила их обоих ножницами и граблями ". Он понизил голос, и Хьюго смог уловить юмор и правду в его следующих словах. "Даже я немного напуган ею".


"Ты, мой друг?"


"Да. Она не просто физически крепкая. Я не знаю, как это выразить, кроме как сказать, что ее путь от патрульного офицера до детектива был далеко не легким ".


"Это легко для любого?"


"Не . Но лейтенант Камилла Леренс начала свою карьеру в полиции Бордо как офицер Кристоф Леренс."


"Подожди, что?"


"Ты слышал меня. Кристоф стал Камиллой, а уличный коп стал чертовски хорошим следователем. Только представь, с чем ей пришлось мириться на пути наверх ".


"Вау, я не знаю, что сказать по этому поводу". Хьюго мало знал о проблемах трансгендеров, только то, что он прочитал в новостях или увидел по телевизору. Однако он многое знал о мужской природе, часто женоненавистнической, об установках, которые глубоко укоренились в правоохранительных органах, особенно в былые времена. И это означало, что он мог хорошо представить скрытую враждебность и, вероятно, откровенное предубеждение, с которыми мужчина столкнется во время своего превращения в женщину. То, что Леренс не только совершила этот переход, но и была повышена до лейтенанта, возможно, говорило о непредубежденности ее начальства, но, несомненно, укрепило мнение Гарсии о ней как о жестком и способном офицере полиции.


"Знаешь что, Рауль, она звучит идеально", - сказал Хьюго, сворачивая за угол на улицу Самсон. "И скажи ей, чтобы она захватила с собой эти ножницы. Если она правильно помашет ими, она может заставить этих парней все рассказать ".


"Согласие , и если тебя не беспокоит гендерный аспект, я думаю, она тебе понравится", - сказал Гарсия. "Она очень похожа на Тома во многих отношениях. Хотя она не ругается матом и не пьет так много, и я думаю, что она иногда ходит в церковь ".


"Значит, ничего похожего на Тома".


"Она получает результаты, вот что я имею в виду. Просто подожди, пока ты не встретишь ее, ты поймешь, что я имею в виду ".


"Да, теперь мне любопытно. Итак, вернемся к делу." Хьюго дал Гарсии адрес. "Они сказали, что будут в павильоне. Я проверил по своему телефону, похоже, это недалеко от входа в парк Монсури, который находится всего в пяти минутах езды отсюда. Если это."


"Бьен, я нахожусь на автотрассе E5, я, вероятно, ближе, чем ты".


"Хорошо, но просто заляг на дно, хорошо? Если наш анонимный друг увидит тебя, они могут разделиться ". Хьюго начал трогаться с места, но машина дернулась, прижимая его к бордюру. "Черт, Рауль, я думаю, у меня проблема".


"Что это?"


Хьюго втиснул машину в боковую улицу, борясь с рулем одной рукой. Он выскочил из машины и подошел к пассажирской стороне, чтобы подтвердить свои опасения.


"Черт возьми, проколотое колесо". Он опустился на колени и увидел глубокую рану в стенке шины. "Похоже, кто-то нанес по нему удар ножом".


"Ах, не . Хиппи и люди, выступающие против правительства по всему району, они узнают полицейскую машину без опознавательных знаков, когда видят ее ".


"И, очевидно, делают больше, чем просто узнают их". Его мысли метнулись к Бруно Капрону, но казалось маловероятным, что он сделал что-то еще, кроме как убежал как можно дальше и быстрее. Как сказал Гарсия, кто-то, вероятно, шел по этой тихой улице и решил, что было бы забавно проколоть полицейскому колесо. Уморительно, подумал Хьюго.


"Хочешь, чтобы я пошел вместо тебя?" Сказал Гарсия.


"Кто бы это ни был, они ожидают меня, это почти наверняка кто-то из Шато Турвиль".


"Откуда ты знаешь?"


"Они сказали, что мы недавно ужинали. Сужает круг подозреваемых до двадцати или двадцати пяти человек ".


"Если они говорят правду".


"Справедливое замечание". Хьюго посмотрел на свои часы. "Я должен быть там через пятнадцать минут, максимум через двадцать, иначе они сказали, что собрание отменяется. Если я перестану с тобой болтать, я могу поменять колесо и все равно успею, так что давай придерживаться плана ".


"Если ты уверен. Я не возражаю-"


"Мне нужно идти, Рауль, я позвоню тебе, если возникнут проблемы". Он повесил трубку и опустил телефон в карман. Он нашел защелку на багажнике, глубоко вздохнул и принялся за работу. Прошло много времени, лет десять или больше, с тех пор, как он менял колесо, но ему удалось разобраться с домкратом и найти место, где его можно было бы выгодно приобрести. Ему потребовалось две минуты, чтобы приподнять борт машины на скрипучие восемь дюймов от земли, и как только это было сделано, он приступил к снятию гаек, но обнаружил, что колесо продолжает вращаться с каждым поворотом ключа. И тогда он вспомнил: ослабьте гайки, пока шина на земле, затем воспользуйтесь домкратом.


Он подумывал о битве с вращающимся колесом, ненавидя отступать, но решил сократить свои потери. Он опустил машину и быстро ослабил колесо, прежде чем поднять его домкратом. Он потратил десять минут, и волна беспокойства ударила ему в желудок, как кислота. Когда он надевал маленькую запаску, он вздрогнул, когда на него упала тень, край темной тучи закрыл солнце и предполагал, что если Хьюго не поторопится, он может промокнуть.


Запасное колесо выглядело слабым и хрупким, но Хьюго дважды проверил затяжку гаек и закинул спущенное колесо в багажник, захлопнув крышку и снова посмотрев на часы. У него было пять минут, чтобы совершить пятиминутную поездку, десять, если звонивший сдержит слово оставаться на месте. Он быстро выехал задним ходом из переулка и направился к улице Мартен Бернар, а затем на улицу де Тольбиак. Он проклял красный свет на авеню Рейль, но часы на машине сказали ему, что он может успеть.


Последний поворот налево, на улицу Газан, которая граничила с парком, и Хьюго вцепился в руль, высматривая номер улицы. Он поймал одного, затем другого и знал, что был близок. Посмотрев вперед, он увидел, что его целью был просвет в тротуаре, узкий поворот к тому, что выглядело как крошечная парковка, которая, вероятно, давала доступ к парку.


Когда он замедлил ход, до него донесся звук сирен. Он посмотрел в зеркало заднего вида и увидел две полицейские машины, мчащиеся по улице Газан позади него. Его кожу покалывало, и он чуть крепче сжал руль, съезжая на обочину, чтобы пропустить их, но впереди из-за грузовика с доставкой появилась еще одна полицейская машина, все трое направлялись прямо в парк. Как только машины обогнули его, Хьюго нажал на газ и ускорил последние сто ярдов до места назначения, дорога теперь была перекрыта одной из белых полицейских машин. Он выскочил из машины и осмотрел улицу в поисках синего "Рено" Гарсии, проклиная то, что не увидел его.


С крыш слева от него снова завыли сирены, лавина шума направлялась в его сторону, и страх просочился в разум и тело Хьюго, леденя его вены и вызывая тошноту. По его опыту, такое количество полицейских машин означало одно, и только одно: убит офицер.


Он обогнул переднюю часть своей машины, направляясь к полицейскому в форме, перегораживающему улицу, но мужчина махнул ему в сторону, когда машина скорой помощи проехала мимо них и повернула направо на парковку. Обзор Хьюго был заблокирован, и когда он попытался подойти ближе, полицейский положил руку ему на грудь.


"Полиция", - сказал Хьюго, указывая на машину без опознавательных знаков.


Глаза флика неуверенно сузились. "Идентификация? Это место преступления, мне нужно знать всех, кто входит и выходит за журналом."


Хьюго нащупал свои посольские верительные грамоты, отчаянно надеясь, что молодой офицер придаст им такое же значение, какое он придал бы удостоверению личности своего собственного детектива. Офицер переводил взгляд с фотографии на Хьюго и обратно, прежде чем вернуть ее.


"Я не уверен", - сказал он. "Вы можете войти, но там находится мой командир. Пожалуйста, покажите ей свое удостоверение личности ".


Хьюго кивнул и пронесся мимо, преодолев последние двадцать ярдов к въезду на парковку. Когда он добрался до него, его колени подогнулись. Он схватился за каменную стену для поддержки и услышал голос, свой собственный голос, шепчущий отчаянную мольбу: "Нет, нет, нет".


Машина его друга аккуратно стояла на парковочном месте менее чем в десяти ярдах от него, окно водителя разбито, стекло валяется на земле. Двое полицейских, назначенных охранять место преступления, не смотрели, их отвлекала растущая толпа в самом парке. Словно в трансе, Хьюго обошел машину спереди, остановившись только тогда, когда остановился в футе от неподвижной фигуры, лежащей поперек руля. Лицо Рауля Гарсии было повернуто к Хьюго, покрытое паутиной крови, которая сочилась из двух багровых отверстий сбоку его головы, его рот был разинут, а глаза невидяще смотрели на пологий склон парка Монсури.


Двадцать


Хьюго пытался осмыслить то, что он видел, но он не мог понять, почему люди в машине скорой помощи просто сидели там. Он двинулся к ним, словно во сне, его рот шевелился, но слов не выходило. Его руки замахали, призывая их делать свою работу, пойти помочь его другу, прекратить, блядь, сидеть там, как ни в чем не бывало .


Один из парамедиков увидел, что он приближается, и крикнул женщине-полицейскому в штатском. Темнокожая женщина повернулась и отдала приказ двум полицейским, которые стояли неподалеку, мужчины с мрачными лицами приблизились к Хьюго. Он протянул свои верительные грамоты, что дало ему достаточно времени и пространства, чтобы приблизиться к женщине, которая явно была главной.


"Почему они ничего не делают?" он кричал. "Им нужно остановить кровотечение, стабилизировать его состояние. Отвези его в больницу, ради всего святого ".


Она повернулась к нему. "Monsieur-"


"Почему они просто сидят там?" Хьюго не мог оторвать глаз от представшей перед ним сюрреалистической сцены, не в силах понять, почему никому другому, казалось, было все равно. "Раулю нужна помощь, пожалуйста, заставь их помочь ему".


Женщина отделилась от окружавших ее мужчин и двинулась к нему. На ней были брюки в стиле милитари, тяжелые ботинки и черная кожаная куртка.


"Ты Хьюго Марстон?" - спрашиваю я. "Ты ê тот самый". она спросила.


"Да". Хьюго моргнул, еще один сюрприз. "Как ты ... Ты ..." Его разум пытался вспомнить имя, которое дал ему Рауль Гарсия, но его там не было. Его разум был затуманен, сквозь который не мог проникнуть разум, дымка, которая дрожала от образа улыбающегося лица его друга, а затем, маячащая за ним, как какой-то отвратительный мираж, разрушенная версия человека, который безжизненно лежал в машине.


"Камилла Леренс". Она положила ладонь на его руку, сильной хваткой, и направила его назад. "Месье Марстон, мне жаль. Мне очень жаль. Но это место преступления, ты не должен быть здесь ".


"Но кто-то должен..."


"Я знаю". Ее голос смягчился. "Но мне жаль, никто ничего не может сделать. Ему дважды выстрелили в голову. Il est mort ."


Он мертв.


Мертв .


Рауль Гарсия мертв.


Для этих слов не было ни времени, ни места, в них не было никакого смысла. Они эхом отдавались в голове Хьюго, отдаваясь внутри, как будто сами слова требовали, чтобы он выслушал, принял и впитал их. Но он не мог.


Леренс вывел его обратно на улицу и опустился на колени, когда Хьюго сел на бордюр, наполовину упав, когда его ноги, наконец, подкосились.


"Ты знаешь, кто это сделал?" - говорила она спокойным, но настойчивым голосом. "Ты был с ним сегодня, ты знаешь, кто это сделал?"


Я был с ним час назад. Я говорил с ним десять минут назад . "Нет. Я имею в виду, да." Он тряхнул головой, чтобы немного рассеять этот густой туман. "Я не знаю, кто это был, но я говорил с ними час назад. Меньше."


"Объясни. Быстрее, пожалуйста ".


Хьюго рассказал ей о ювелирном магазине и телефонном звонке, сначала его слова запинались, но выстраивались в ряд, когда его разум сосредоточился на простой задаче рассказать историю, которая уводила его от того, что он видел, на более безопасную и легкую территорию того, что он сделал. Вскоре его слова сплелись воедино, как нити веревки, достаточно сильные, чтобы вернуть ему подобие контроля и удержать его вместе, пока он пытался помочь этой женщине поймать убийцу.


"Владелец магазина, он все еще там?" - спросила она.


"Да. Прикованный к плите, он все еще будет там ".


"Вы думаете, он знал звонившего?"


"Если он купил у него ожерелье, то да, но он утверждал, что его купил его сын. Я упоминал об этом?"


"Да, ты сделал. Спасибо." Она встала, и впервые он обратил внимание на ее внешний вид. Она была плотного телосложения, но как спортсменка, поэтому без лишнего веса, со светло-коричневой кожей и черными волосами, которые были коротко подстрижены. У нее был мягкий, почти чувственный рот, а над выступающими скулами ее темные, жесткие глаза оценивали его, пока они разговаривали. "Я пошлю туда пару человек, чтобы они обыскали это место, я направлялся с ордером, когда ..." Она остановилась и покачала головой. "Merde . Пожалуйста, подождите здесь, у меня могут возникнуть еще вопросы ".


Хьюго поднял глаза, когда медленный звуковой сигнал возвестил о том, что машина скорой помощи задним ходом выезжает с маленькой парковки, прежде чем с ревом прорваться вперед, миновав полицейскую блокаду, и помчаться по улице Газан, ее фары больше не мигали, а сирена смолкла, рыча по улицам Парижа, пока она снова не загорится, возможно, на этот раз, чтобы помочь, прибыть вовремя, чтобы отразить безжалостную и непредсказуемую руку смерти.


Хьюго сидел на бордюре, опустив голову, неспособный думать, осознавая только, как теплые и тяжелые капли дождя ударяют его по затылку и забрызгивают тротуар и дорогу перед ним. Он оглянулся и заметил, что Камилла Леренс наблюдает за ним. Он отвел взгляд, задаваясь вопросом, была ли она так хороша, как сказал Гарсия, и зная, что у него не было роскоши ждать, чтобы узнать.


Он знал, что эти пули могли предназначаться ему. Но даже если Рауль каким-то образом спровоцировал стрельбу, будучи замеченным или обмениваясь словами с убийцей, Хьюго также знал, что его действия поставили его друга на линию огня. Звонивший сказал Хьюго, приказал ему никому не говорить, и Хьюго не подчинился. По необходимости, да, но если бы он сыграл все правильно и сделал так, как ему было сказано, тогда единственным недостатком был бы пустой павильон и отсутствие встречи. Гнев и печаль, которые сотрясали Хьюго почти физическими спазмами, стали еще более болезненными из-за отчаянного желания, чтобы Хьюго мог ответить на тот последний телефонный звонок Раулю.


Хьюго заставил себя отказаться от взаимных обвинений - по крайней мере, на данный момент. Он должен был найти того, кто убил Рауля, и прямо сейчас был только один человек, который мог наставить его на путь познания того, кто нажал на курок. Ярость раскалилась добела в его груди, и Хьюго без тени сомнения понял, что человек, убивший Рауля Гарсию, сделал не что иное, как подписал свой собственный смертный приговор.


Двадцать один


Хьюго ускользнул, пока лейтенант Леренс не видел. Рано или поздно, может быть, уже сейчас, ее люди пришли бы в магазин Капрона, и это стало бы концом расследования Хьюго. Убийство офицера полиции практически в любой точке мира означало глубокое, кропотливое и дотошное расследование, которое потрясло бы каждый уголок Парижа, пока убийца не был пойман. Но "дотошный" не был быстрым, и Хьюго не планировал ждать, пока скрупулезный механизм парижской полиции разогреется и начнет прочесывать город в поисках улик.


Хьюго осторожно проехал на своем автомобиле сквозь ряды скопившихся полицейских машин - проявление солидарности, которое Хьюго видел на каждом из пяти расстрелов офицеров, на которых ему не посчастливилось присутствовать, в Соединенных Штатах, Англии, а теперь и здесь, во Франции.


Когда он закончил трехочковый поворот на улице Газан, его телефон зазвонил, и он раздраженно посмотрел на дисплей, готовый проигнорировать приказ Леренса вернуться на место преступления. Но когда он увидел, кто это был, он подъехал к обочине и ответил.


"Том, ты слышал?"


Голос его друга был напряженным, отчаяние и надежда сжимали его горло. "Скажи мне, что это неправда, черт возьми, скажи мне, что это неправда, Хьюго".


"Мне жаль, Том. Мне действительно жаль, но это так, это правда ".


"Чушь собачья. Гребаный бред, пока ты его не увидишь. Я серьезно, Хьюго, я не поверю в это, пока ты не скажешь мне, что видел его ".


"Я сделал, Том. Я видел его. Никаких ошибок, никакого недопонимания. Рауль мертв ".


Дыхание Тома было неровным. "Ты знаешь, кто это сделал?"


"Нет. Но я собираюсь выяснить, тебе лучше поверить в это ".


"Я уже в пути, ты на месте?"


"Я ухожу, мне нужно кое-куда пойти прямо сейчас".


Мгновенная пауза, пока разум Тома работал. "У тебя есть зацепка?"


"Вроде того, да. Я все равно собираюсь превратить это в одно ".


"Я близко, скажи мне, где, и я встречу тебя".


Несмотря на все это, Хьюго улыбнулся. Он нуждался в Томе прямо сейчас, и он знал, что Том нуждается в нем. Они притворялись, что все дело в главной роли - и они действительно хорошо сработались вместе, - но прямо сейчас это было нечто большее. Так семья и друзья тянутся друг к другу за утешением после трагедии, и хотя оба мужчины видели больше пролитой крови, больше горя и агонии, чем большинство, смерть редко настигала кого-то из них, кого-то столь близкого и дорогого им обоим.


Хьюго дал Тому адрес, затем повесил трубку и отъехал от тротуара, резко развернувшись, что повернуло головы нескольким полицейским, снующим по периметру места происшествия. Он ехал быстро, каждая машина впереди была приводящим в бешенство препятствием. Стоп-сигнал на авеню Рейль был врагом, над которым он одержал победу, включив полицейские огни на своей машине без опознавательных знаков и положив руку на клаксон. Он не стал утруждать себя тайным подходом к ювелирному магазину. Старик Капрон либо был бы там, либо нет, копы либо наводнили бы это место, либо нет, и он с облегчением ударил по рулю, когда увидел, что в заведении все еще темно, знак "Закрыто" все еще на месте, и никакой полиции не видно.


Он вошел в дверь и увидел Бруно Капрона, стоящего над своим отцом и водящего ножовкой взад-вперед по наручникам. Оба мужчины подняли глаза, потрясенные, когда увидели Хьюго, стоящего там с пистолетом, направленным им в лица.


"Больше никаких гребаных игр", - сказал Хьюго. "Это только что стало серьезным".


Взгляд Бруно метнулся к офису, его бывшему маршруту побега.


"Если ты сбежишь, ты умрешь", - отрезал Хьюго. "В последний раз, когда ты выбегал отсюда, был застрелен полицейский, а это значит, что каждый коп в этом городе поцелует меня и угостит выпивкой за то, что я выстрелил тебе в спину в тот момент, когда ты сделаешь один шаг к этой двери".


"Ты бы не ..." - начал Бруно Капрон, но его голос затих, потому что было очевидно, что он верил, что Хьюго так и сделает.


"Встань на колени", - сказал Хьюго. "Сейчас". Бруно подчинился, опускаясь на колени рядом с отцом, забытая ножовка в его руке. Хьюго подошел к нему и вырвал его. Он приставил пистолет к голове старика Капрона и посмотрел в широко раскрытые глаза Бруно. "Теперь ты расскажешь мне то, что я хочу знать, потому что, если ты этого не сделаешь, твой дорогой папа будет очень расстроен из-за тебя".


Двое мужчин посмотрели друг на друга, но Андрé оставался непокорным. "Я не верю, что ты бы сделал".


Внутри Хьюго вскипел гнев, что этот никчемный вор будет бороться, чтобы скрыть единственную связь с убийцей Гарсии, с убийцей Коллетт Бассин. Он наклонился, приблизил свое лицо в нескольких дюймах от старика и вонзился в него. "Послушай меня, ты, жалкий кусок дерьма. Тот коп, который был здесь со мной? Он мертв. Убит. Какой-то подонок приставил пистолет к его затылку и вышиб ему мозги, и если ты хоть на одну гребаную минуту думаешь, что я уйду отсюда, не назвав имени человека, который продал тебе это ожерелье, ты очень, очень ошибаешься ".


Капрон отпрянул, но Хьюго увидел страх в его глазах, страх, который только усилил гнев Хьюго и его решимость получить ответы от одного или обоих этих людей.


"Я же сказал тебе, я не-"


Хьюго прервал его, положив руку ему на горло. "Если кто-нибудь из вас скажет мне, что вы, блядь, не знаете", - прошипел Хьюго, "клянусь Богом, вы пожалеете об этом".


Звук у двери заставил Хьюго обернуться, его рука все еще сжимала тонкую шею задыхающегося Капрона.


"Что ты делаешь, чувак?" Спросил Том по-английски. Слова были небрежными, но его тон был как сталь, и он направился к ним, его глаза впитывали все.


"Эти придурки купили у кого-то ожерелье. Тот, кто убил Коллетт Бассен, а затем убил Рауля."


"Тогда ладно". Том кивнул и перешел на французский. "Но мы не делаем это таким образом, Хьюго. Убери от него свои руки".


"Что?" Хьюго этого не ожидал. "Том, у нас не так много времени".


"Я хорошо осведомлен об этом. Пожалуйста, отпусти его ".


Хьюго так и сделал, не сводя глаз со своего друга, который каким-то образом изменился. Забавный, непочтительный Том был отстраненным, формальным до такой степени, что казался почти роботом. Единственным признаком эмоций было слабое и нечастое подергивание его челюсти.


Том посмотрел на Хьюго. "Кто из этих джентльменов купил ожерелье? И то, и другое?"


Хьюго махнул пистолетом в сторону Бруно. "Старик говорит, что да".


"Bien ." Том посмотрел на Бруно, и его голос был мягким, когда он заговорил. "Я спрошу тебя один раз, и ты скажешь мне ответ. Но вы должны понять, что я не работаю на полицию, я работаю на агентство американского правительства, которое позволяет мне убивать людей, которые мне не нравятся. И поскольку вы вместе, если я убью тебя, мне тогда придется убить твоего отца. После этого ваши тела исчезнут, и никто никогда больше не увидит никаких признаков вашего присутствия. Ты понимаешь, что я только что сказал?"


Бруно кивнул, тихий стон сорвался с его губ. Хьюго почувствовал страх и замешательство, исходящие от молодого человека и его отца, и когда он посмотрел вниз, то увидел, что они держатся за руки.


"Хорошо", - продолжил Том по-французски, его голос был почти шепотом. "Когда я задам свой вопрос, ты ответишь на него полностью. Если вы этого не сделаете, моему другу понадобится десять или пятнадцать секунд, чтобы покинуть здание." Он улыбнулся, порочной и похотливой улыбкой, которая заставила даже Хьюго вздрогнуть. "Сейчас же. Назови мне имя человека, который продал тебе ожерелье.


Из горла Бруно Капрона вырвалось бульканье, когда он попытался заговорить, возможно, умолять, но Том просто выпрямился и вытащил пистолет из наплечной кобуры. Он потянулся к Хьюго другой рукой, не сводя глаз с Бруно, его пальцы нашли дорогу к плечу друга и мягко сжали. "Время вышло. Хьюго, ты не мог бы уйти, пожалуйста?"


"Нет, нет, я скажу тебе". Теперь руки Бруно сложились в молитве, и слова полились сами собой. "Я не знаю имени, я обещаю, я бы сказал тебе. Я не знал, что ожерелье было украдено, не ... не ... у кого-то, кто был убит, я бы ни за что не купил его тогда. Я не, я бы не ... " Его слова иссякли и превратились в слезы, большой и мягкий мужчина на коленях умолял сохранить ему жизнь.


"Я не слышал имени. Как его зовут?" Том настаивал.


Бруно поднял взгляд, в его глазах промелькнуло удивление. "Его имя? Не . Это была женщина ".


Том и Хьюго обменялись взглядами. "Опиши ее", - сказал Хьюго.


"Женщина", - заныл Бруно. "Я не знаю, не та, кого я знаю, и в ней нет ничего особенного".


"Мой друг сказал описать ее", - сказал Том с угрозой в голосе. "Пожалуйста, сделай это".


"Она была... средней. Средний рост и телосложение, ее волосы ... просто нормальные ". Облегчение вспыхнуло в его глазах, когда он кое-что вспомнил. "Розовый. В ее волосах была розовая прядь".


"Розовое?" Том посмотрел на Хьюго. "Означает что-нибудь?"


Хьюго кивнул. "Наталья Хлапина. Ассистентка Александры Турвиль." Хьюго посмотрел на Бруно. "У нее есть акцент?"


"Иностранец. Не тяжелое, но определенно чужеродное. Может быть, из Венгрии, или России, или откуда-то с востока ".


"Русский", - сказал Хьюго. "Она русская".


Том наклонился и погладил Бруно по голове. "Хороший мальчик. Полиция будет здесь, и ты можешь сказать им то же самое ". Он убрал пистолет и кивнул Хьюго. "Пойдем, найдем нашего маленького русского".


"Подожди, а как же я?" Андре Капрон загремел наручниками, которые соединяли его с неподвижной печью. "А как насчет этого?"


Хьюго расстегнул наручники и убрал их в мешочек на поясе. Капрон поднял свои запястья, все еще скованные. "А эти?"


Хьюго уже направлялся к двери, поэтому Том посмотрел на наручники и пожал плечами. "Французский, я полагаю. Жаль, что у меня нет ключа, но ты можешь попросить копов выпустить тебя. Я уверен, что если ты будешь милым и полезным, они так и сделают ". Он начал следовать за Хьюго, но повернул назад. "Еще кое-что, друзья мои". Его голос был твердым, и он медленно расстегнул куртку, чтобы напомнить им, что у него с собой. "Нас здесь не было, и ты нам ничего не сказал. Понимаешь?"


Хьюго мог сказать, что отец и сын так отчаянно хотели положить конец своему испытанию и избавиться от американцев, особенно от ледяного Тома, что согласились бы на что угодно. Головы яростно закивали. "Да, согласие", - сказали они в унисон.


* * *


Снаружи они остановились, чтобы перегруппироваться. Поднялся ветер, тот самый, который час назад принес дождевые тучи в Париж. Мусор, усеявший городские улицы, даже в таких ухоженных местах, как Бьютто-Кайль, начал сдвигаться и перетекать с тротуаров на улицу.


Они стояли у машины Хьюго, и Том заговорил первым. "Обычно вы не услышите это от меня, но нам нужно действовать с некоторой осторожностью".


"Что ты имеешь в виду?"


"Теперь у нас есть определенная связь с семьей Турвиль. Не заблуждайся, Хьюго, этот парень силен, и он сделает все возможное, чтобы помешать расследованию дела женщины, которая работает на его сестру. Он всегда защищал ее, и это ничем не отличается ".


"Это означает, что мы работаем настолько незаметно, насколько это возможно".


"Именно". Он одарил Хьюго усталой улыбкой. "И вот тут я вступаю в игру".


Хьюго положил руку на плечо своего друга. "Ты уже вошел, Том. И я очень рад. Рауль был бы таким же ".


По правде говоря, Хьюго почувствовал облегчение от того, что Том был готов взять на себя инициативу. Внезапно устав от смерти и погони по улицам за этим проклятым делом, он обрадовался шансу разделить бремя со своим лучшим другом. Мне не повредило, что Том был прав, это действительно было то, что у него получалось лучше всего. Несколько раз за последние годы Хьюго нуждался в помощи или информации, но у него не было возможности, никакого законного способа, получить ее. Каждый раз он мог обратиться к Тому за помощью и получить то, что ему было нужно, благодаря темным и пугающе эффективным контактам Тома в ЦРУ.


"Итак, мой план состоит в том, чтобы просто найти ее, и если она где-то далеко от Шато Турвиль, тогда мы с тобой сможем нанести ей визит".


"Это хорошо". Хьюго покачал головой. "Но я хочу привлечь того лейтенанта полиции, Леренса. Рауль говорил со мной о ней этим утром, сказал, что она хороша ".


"Lerens? Я слышал, что раньше она была парнем ".


"Да. Это проблема для тебя?"


"Это немного странно, но пока мне не нужно с ней встречаться, меня это устраивает".


"Очаровательно".


"Хьюго, мне действительно насрать. Я просто хочу найти ублюдка, который ..." Он перевел дыхание, пока не в состоянии произнести нужные слова. "Рауль сказал, что она хороша?"


"Он сделал. Очень хорошо".


Том пожал плечами. "Тогда, я полагаю, так и есть, и если ты хочешь привлечь ее, это прекрасно. Я найду Хлапину, и мы сможем сообщить Леренсу. Может быть, она возьмет нас с собой для этой беседы ".


"Может быть". Но они оба сомневались в этом. Дотошность и кропотливое расследование обычно не допускали подобных любезностей, но если им пришлось отказаться, так тому и быть. Гордость, чувство сопричастности к делу, все это могло отойти на второй план, принесенное в жертву единственной цели, которая имела значение: поимке убийцы Рауля Гарсии.


"Господи", - сказал Хьюго. "Я даже не знаю, какой сегодня день".


"Суббота". Том посмотрел на свои часы. "Хорошо, я делаю несколько звонков, начинайте действовать. Я дам тебе знать, когда мы найдем ее, и ты сможешь рассказать Леренсу. Если предположить, что эти два болвана там заговорят, тогда лягушатники тоже будут ее искать. Держу пари, она будет у нас сегодня или завтра ".


"Только потому, что она продала ожерелье, не означает, что стреляла она", - сказал Хьюго. "Этот факт и ее связь с Турвилем могут выиграть ей некоторое время".


"И дистанция. Мне нужно приступить к работе, она, возможно, уже на пути из Франции ".


"Обожаю эти пористые границы", - сказал Хьюго с гримасой. "Преследовать беглецов в Европе в наши дни - все равно что ловить крыс лассо".


"Интерпол". Сказал Том. "Они не идеальны, но у них много лассо".


"Тогда приступай к делу". Хьюго наблюдал, как Том шел к своей машине, вытаскивая телефон из кармана. К тому времени, как он скользнул за руль и сел там, он уже говорил, давая инструкции и описания, его свободная рука жестикулировала, как у кондуктора. Однажды он сделал глоток из прозрачной пластиковой бутылки, поймав взгляд Хьюго через лобовое стекло. Вода, одними губами произнес он.


Хьюго кивнул и сел за руль своей собственной машины. Он месяцами боролся, чтобы заставить Тома бросить пить, но потребовалась пуля серийного убийцы, чтобы заставить его бросить. Каким бы обезумевшим он ни был из-за смерти Гарсии, Хьюго не мог не заметить призрак заклятого врага Тома и вопреки всему надеялся, что пуля, которая чуть не убила Тома, но спасла его от алкоголя, не будет уничтожена теми, что были выпущены убийцей их друга. Хьюго всегда был сильным и способным, в некотором смысле нетронутым, несмотря на насилие и скорбь, которые были неизбежной тенью для его карьеры. Но смерть Рауля Гарсии потрясла его до глубины души, и, заводя машину и глядя на Тома в зеркало заднего вида, Хьюго задавался вопросом, действительно задавался вопросом, как бы он сам справился, если бы сегодняшний ужас отправил его лучшего друга рикошетом обратно в бутылку.


Двадцать два


Хьюго проснулся в панике, тяжесть из сна, которая давила ему на грудь, уходила на мгновения бодрствования, чтобы испариться. Когда его голова прояснилась, облегчение, которое пришло с исчезновением кошмара, сменилось воспоминанием о трагедии предыдущего дня. Он скатился с кровати и прошлепал на кухню, где Том сидел за барной стойкой для завтрака, его рука сжимала кружку кофе, а перед ним лежала утренняя газета.


"Ты уже выходил из дома?" - Спросил Хьюго.


"Не мог уснуть. Пошел прогуляться и взял газету. Кофе тоже сварил, но на вкус он дерьмовый ".


"Я все равно возьму немного". Хьюго пошел на кухню и налил чашку, размешивая ложкой коричневый сахар. "Они много пишут об этом?"


"Первая страница. Осветите детали, как вы могли себе представить ". Том отхлебнул кофе. "Каким идиотом нужно быть, чтобы убить полицейского?"


"Отчаянный", - сказал Хьюго. Он подошел к ближайшему креслу и опустился в него. "Я думал об этом, потому что каждый преступник в мире знает, что ты не убиваешь полицейского. Когда-либо. С одной стороны, всегда найдется еще один, кто займет его место, но, что более важно, если вы преступник, вы придаете делу все мыслимые оттенки ".


"Как ты и сказал, она, должно быть, была в отчаянии".


"Да. Или не преступник".


Том оглянулся. "Я не улавливаю".


"Все в порядке, во мне нет смысла. Ни слова ни от кого из твоих людей?"


"Ничего, что могло бы заставить соки течь. У них есть для нее пара адресов, которые копы уже посетили. Никаких признаков. Она, конечно, могла покинуть страну, но для проверки этого требуется время, даже если предположить, что она сделала это через какое-то место, где есть пограничный контроль ". Он положил руку на газету, почти лаской. "О похоронах тоже ни слова".


"Он был католиком", - сказал Хьюго. "Черт, Том, это..."


"Да, это так. И неспособность что-либо с этим поделать тоже отстой ".


Хьюго допил свой кофе и бросил чашку в кухонную раковину, прежде чем направиться в свою комнату одеваться. "Я собираюсь прогуляться. Присоединишься ко мне?"


Том поднял глаза. "Возможно, я больше не пьяница, но давай не будем сходить здесь с ума".


"Раньше ты мог пробежать десять миль, даже не вспотев".


"Вообще-то, потная промежность, но мне удалось довольно хорошо это скрыть".


"Благодарю небеса за это".


"Чертовски верно. На самом деле, у меня есть планы на более поздний срок, которые включают прогулку, и я не хочу изматывать свою хрупкую натуру ".


Хьюго склонил голову набок. "Планы?"


"Да. Что-то вроде свидания. Я бы описал это, если говорить технически, как "не твое дело ".


"Хорошо. Будь загадочной, посмотри, волнует ли меня это ". Но Хьюго не мог не задаться вопросом, и, если мне не изменяет память, это была третья неделя подряд, когда Том уходил куда-то вечером выходного дня. Каждый раз он возвращался к одиннадцати часам и, насколько мог судить Хьюго, был совершенно трезв, но до сих пор Том ни словом не обмолвился о том, чтобы куда-нибудь пойти, он просто надевал пальто и уходил. Сначала Хьюго подумал, что, может быть, он посещает какое-то собрание, связанное с его употреблением алкоголя, но Том не верил в двенадцатишаговые программы, и поскольку его каждый раз не было около шести часов, собрание анонимных алкоголиков все равно не подходило.


Хьюго оделся, открыл окно своей спальни, чтобы проверить температуру воздуха, и решил, что он сделает то, что делал предыдущие две недели, и как предложил Том: не лезь не в свое дело.


* * *


Хьюго и Том поговорили еще немного, прежде чем Хьюго ушел. Они оба хотели убедиться, что ничего нельзя было сделать, что они ничего не упустили. Они также поговорили о сенаторе Лейке и вместе позвонили послу, чтобы убедиться, что он в курсе последних событий, и получить обновленную информацию о сенаторе.


"Это все откладывается", - сказал посол Тейлор. "Я не сказал ему о причастности русской женщины, но он не дурак, он знает, что что-то происходит".


"Он не собирается возвращаться в Штаты?" - Спросил Хьюго.


"Принимаешь желаемое за действительное? Нет, но он начал гулять каждое утро и после обеда, говорит, что теперь ему нравится Париж. Я не знаю, может, так оно и есть, но он чертовски нервный. Мне не нужно держать его за руку, что является облегчением, и он снова не ушел, за что я также благодарен ".


Хьюго уловил нотку в голосе посла, невысказанную мысль. "Выкладывай, босс, о чем ты думаешь?"


"Я не знаю. Мне пришло в голову, что у него есть девушка. Я знаю, мы говорили об этом раньше, но он должен куда-то идти. Его служба безопасности ничего не говорит."


Том усмехнулся. "Отрезать им собственные куски хвоста, насколько я знаю секретную службу".


"Да, ну, может быть, они проявляют осторожность, но я почти уверен, что они бы что-нибудь сказали, если бы он, так сказать, пробовал местные деликатесы. Ну что ж, как я уже сказал, все приостановлено, и он не слишком сильно меня достает, так что я не против." Он сделал паузу. "И я так сожалею о капитане Гарсии, я знаю, что вы, ребята, хорошо узнали его, и я знаю, как сильно вы ценили его как коллегу и друга. Дай мне знать, когда состоятся похороны, я хочу быть там ".


Когда они повесили трубку, Том подошел и молча встал у окна, глядя на улицу Жакоб. Стремясь двигаться дальше, Хьюго вышел из квартиры, спустился по лестнице и вышел на улицу.


Он утешал себя знакомыми узкими улочками шестого и седьмого округов, бесцельно блуждая в направлении реки, которая разделяла Париж на север и юг, налево и направо. Он близко познакомился с этой частью города, с ее бесчисленными художественными галереями, мебельными магазинами и бутиками одежды, большинство из которых размером с его спальню и торгуют качеством, а не количеством, их владельцы хорошо осведомлены и умеют продавать вещи, которые им нравятся, а не просто зарабатывать деньги. Иногда он сворачивал за угол и обнаруживал, что магазин исчез, его освободили от товаров и наполнили чем-то совершенно другим, от свадебных платьев до акварелей, как будто за одну ночь произошел переворот. Он чувствовал легкую грусть, потому что знакомство само по себе может быть утешением, но, сколько бы он ни шел, вскоре он познакомился с новыми формами и цветами на выставке.


Он изменил направление своей ходьбы, чтобы держаться подальше от ветра, который дул по более узким улицам и обволакивал его, попеременно сдерживая и подталкивая вперед. В какой-то момент он нашел убежище в кафе é недалеко от улицы Гренель, и когда он посмотрел на часы, было два часа дня. Он медленно съел ланч, омлет и корзиночку с хлебом, и попытался не думать о Рауле Гарсии.


Одним из отвлекающих факторов был Том, младший брат в его жизни, который, казалось, наконец-то все изменил. Мастер обмана, Том был безнадежен, когда дело доходило до того, чтобы лгать Хьюго - большую часть времени он не утруждал себя. Что означало, что если Том снова пил, Хьюго был уверен, что он узнает. Уверен, но не уверен, и поэтому эти еженедельные прогулки, о которых Том уклонялся, вызывали беспокойство. Обычные вещи, которые люди скрывают от своих друзей, проституток, например, не были тем, что Том чувствовал необходимость держать при себе. Совсем наоборот. По крайней мере, однажды Хьюго застал красивую полуобнаженную куртизанку, бродящую по его квартире, и с помощью Клаудии даже оплатил счет.


Клаудия. Он посмотрел на свой телефон и подумал о ней. Он позвонил вчера, чтобы сообщить новости о Рауле, и она тяжело это восприняла. У них была связь, у этих двоих. Рауль, мудрый и щеголеватый мужчина, который был женат десятилетиями, был бесстыдно и совершенно безобидно влюблен в прекрасную Клаудию. Со своей стороны, она наслаждалась тем, что заставляла француза чувствовать себя особенным, нежностью, которая была такой же искренней, как привязанность Рауля к ней.


Хьюго оставался на телефоне, пока она пыталась не расплакаться, оставался дольше, когда она не могла сдержаться, и разговаривал с ней почти час, пока она не восстановила самообладание. Он хотел быть с ней прошлой ночью, страстное желание, которого не испытывал годами, желание гораздо более сильное, чем просто физическое. Но она отказалась, сохраняя дистанцию между ними, которую установила за предыдущие месяцы. Хьюго не давил, отчасти из гордости, но в основном потому, что он никогда не был тем, кого преследуют, полагая, что если кто-то убегает или просто нуждается в пространстве, то принуждать его вернуться с помощью просьб было поверхностно и манипулятивно, и в конечном итоге разрушило бы любой шанс на отношения. Им обоим было грустно, когда звонок закончился, остаться наедине со своими мыслями о Рауле, но Хьюго скучал по ее голосу и по другим причинам.


Он вышел из кафе é в три, медленно направляясь обратно в квартиру, остановившись, чтобы заказать цветы для отправки жене Гарсии. Хьюго улыбнулся воспоминанию, которое мог вызвать в памяти только агент ФБР и украсить улыбкой. Они были в деревне Кастет под прицелом сумасшедшего. Хьюго умолял сохранить Гарсии жизнь и в процессе придумал двоих детей. У Рауля и его жены их не было - Хьюго не знал, было ли это по собственному выбору или по обстоятельствам, - но в тот момент, в той отдаленной деревне, всего в нескольких секундах от почти верной смерти, Хьюго заставил своего друга улыбнуться. Не более чем подергивание губ и более яркий блеск в глазах, но Гарсия нашел это забавным, и на мгновение Хьюго задумался, рассказал ли он об этом своей жене. Он хотел, чтобы Рауль сделал это, чтобы Хьюго мог подписать открытку ей и их детям, возможно, вызвать еще одну улыбку в то время, когда она была так отчаянно необходима.


Было четыре часа, когда Хьюго свернул на свою улицу, Рю Жакоб, и увидел полицейскую машину, стоящую перед его многоквартирным домом.


* * *


Лейтенант Камилла Леренс поднялась с пассажирского сиденья и пожала ему руку. Теперь он заметил ее косички, тонкие черные дорожки на голове, и его разум собрал все, что он знал о ней, и оценил ее рукопожатие, даже размер ее ладони. В нем не было ничего необычного.


"Все в порядке?" - Спросил Хьюго. Ему не нравилось, что она была там, инстинктивная реакция того, кто знал, что копы никогда не появляются с хорошими новостями.


"Да. Мне нужно с тобой поговорить ".


"Ты хочешь подняться наверх?"


"Нет, у нас нет времени. Это расследование ..." Она выглядела усталой, ее кожа выглядела серой, а глаза были налиты кровью. Хьюго предположил, что она мало спала прошлой ночью, если вообще спала.


"Я понимаю".


"Ваша роль в этом - это то, что я хотел обсудить".


Вот оно, подумал Хьюго. Он ушел с места убийства, когда она сказала ему остаться, и почти наверняка разозлил ее, допросив Капронов до того, как она это сделала.


"Послушайте, лейтенант, " начал он, - я знаю, что вы собираетесь сказать, но мне придется вас разочаровать. Дело в том, что я знаю об этом деле больше, чем кто-либо другой, и если вы хотите, чтобы оно было раскрыто, вы никому не поможете, оттеснив меня в сторону ". Он поднял руку, чтобы заставить ее замолчать. "Извините, но я еще не закончил. Возможно, бросить меня было бы по правилам, и, возможно, ваши боссы говорят вам, что я не только следователь, но и свидетель, я понимаю это. Но даже если все это правда, и даже если в этом деле есть довольно слабые связи с сенатором, они все равно есть, и я намерен сделать все, что в моих силах, чтобы связать их и выяснить, кто убил моего друга. И я не хочу показаться самоуверенным американским ослом, но вам не мешало бы подумать о преимуществах того, что в вашей команде есть бывший агент ФБР и бывший агент ЦРУ ".


Леренс медленно кивнул. "Спасибо вам за эту речь, вы закончили?"


"Я есмь".


"Хорошо. Во-первых, спасибо, что потратил две минуты моей жизни. Во-вторых, мы нашли Наталью Хлапину. В-третьих, я пришел сюда, чтобы сказать тебе, чтобы ты был доступен. Я хорошо осведомлен о твоих способностях, и, на мой взгляд, они усилились благодаря доверию, оказанному тебе Раулем Гарсией. Он часто говорил о тебе с величайшим уважением. Вы правы в том, что некоторые в префектуре, возможно, не захотят делиться этим расследованием с американцами, и если бы они знали, возможно, они попытались бы положить конец вашему участию ". Она устало улыбнулась. "Но если вы знаете что-нибудь обо мне, месье Марстон, и по тому, как вы изучаете меня, когда думаете, что я не смотрю, очевидно, что вы знаете мою ситуацию, тогда вы также можете понять, что я более чем привык игнорировать негатив моих начальников и уклоняться от него".


"Абсолютно, я уверен, что у тебя есть. Прости, я предположил-"


"Я знаю, что ты предположил, но предположения никогда не были хороши для меня, и помогает то, что я не идиот. Как вы сказали, вы знаете это дело лучше, чем кто-либо другой, и у вас больше подготовки, опыта и навыков, чем у кого-либо другого в этом расследовании, включая меня. Какого черта кому-то, желающему найти убийцу Рауля, исключать тебя?"


Хьюго поднял руку в знак извинения. "Прошу прощения, слишком много столкновений с бюрократией".


"Извинения приняты. Мы можем приступить к работе?"


"Пожалуйста. Ты сказал, что нашел Наталью, она разговаривает?"


"Ах, нет. Pas de tout ," Lerens said. Вовсе нет . "Но тогда я не виню ее, не так-то легко говорить, когда ты мертв".


Двадцать три


Хьюго выдохнул. "Как?"


"Застрелен. Один раз в голову."


"Боже мой. Кто нашел ее, когда и где?"


"Прошлой ночью кто-то вызвал полицию, потому что им показалось, что они слышали выстрел под мостом Альма. Офицеры ответили, но ничего не смогли найти. Один из них вернулся этим утром по собственной инициативе и нашел немного крови. Похоже, в нее стреляли на берегу реки и столкнули в воду. Мы выловили ее около двух часов назад. Ее тело столкнулось с баржей примерно в миле вниз по течению, чем сильно напугало владельца. Я предполагаю, что вода уничтожила все весомые вещественные доказательства ".


"Возможно, но у нее может быть что-то под ногтями, если она сопротивлялась до того, как ее застрелили". Маловероятно, подумал он, если ей выстрелили в затылок. "Какие-нибудь раны, нанесенные при обороне?"


"Немного сложно сказать, возможно, ее немного тряхнуло в воде, но судебно-медицинский эксперт на месте происшествия так не думал. Они, вероятно, прямо сейчас проводят вскрытие, так что, возможно, это покажет что-то еще ".


"Есть идеи, тот ли это пистолет, из которого стреляли в Рауля?"


"Пока нет. Не могу сказать по ранам, но у нас наготове специалист по баллистике. Как только мы получим пулю от Хлапины, он, возможно, сможет рассказать нам ".


Телефон Хьюго зажужжал, он вытащил его из кармана и проверил дисплей. "Мой босс, могу я сообщить ему?"


"Oui, bien sûr ."


"Спасибо". Ответил Хьюго. "Посол, как у вас дела?"


"Немного менее подавленный и злой, чем вчера, но не намного".


"Я понимаю это. Слушай, я с лейтенантом Камиллой Леренс, ты ее знаешь?"


"Просто по репутации, считается хорошим. И я увидел в газете, что она возглавляет атаку ".


"Так и есть. Она хочет моей помощи, так что ты не против, если я немного сосредоточусь на этом?"


"Черт возьми, да, конечно". Пауза. "За исключением одной вещи".


"Какое именно?"


"Сенатор Лейк. Как раз в тот момент, когда я расхваливал его новые и желанные туристические наклонности, он снова сбежал ".


"Соло?"


"Та же процедура, что и раньше. Ускользнул от своего агента и ушел ".


"Подожди, ты сказал "агент" в единственном числе?"


"Да, я так понимаю, его понизили где-то на административном уровне. По-видимому, теперь о нем беспокоятся из-за одного агента ".


"По-видимому, нет". Хьюго в отчаянии провел рукой по волосам. "Неподходящее время, сенатор".


"Ни хрена. Прости, Хьюго, но у тебя есть какие-нибудь идеи?"


"Когда он исчез?"


"Два часа назад. Агент Эмма Руби позвонила мне, я сказала сидеть тихо и ждать, когда он вернется, как в прошлый раз. Она чувствует себя плохо, но это не ее вина. Отправил ее с каким-то поручением, пока был еще в тапочках, но когда она вернулась, его уже не было ".


"Это определенно спланировано и, опять же, скорее всего, им самим. Его вещи были готовы к отправке ".


"Верно".


"Тогда к черту все, я думаю, просто придерживайся своего плана. Пусть Руби подождет его возвращения в отеле. Тогда отправь его обратно в Штаты, если сможешь ".


"Мне подходит".


"На этот раз он забрал свой телефон?"


"Нет".


Хьюго покачал головой, разочарованный и раздраженный. "Хорошо. Если он хочет заблудиться или продолжать рисковать неприятностями, выполняя эти трюки, тогда позвольте ему. Прямо сейчас у нас есть заботы поважнее ".


"Согласен. Я просто хотел, чтобы вы были в курсе. Если у тебя есть какие-нибудь блестящие идеи, дай мне знать ".


"Поводок?"


Мужчины усмехнулись, желанное облегчение от стресса, и когда Хьюго повесил трубку, он рассказал Леренсу, что происходит.


Она махнула рукой. "Миллионы иностранцев бродят по Парижу каждый день. Он просто еще один из них, но, вероятно, у него где-то припрятана подружка. Или парень." Озорной блеск в ее глазах заставил Хьюго снова рассмеяться.


"Это бы многое объяснило".


"Он женат?"


"Нет. Разведен, я думаю."


"Тогда спроси его бывшую жену", - сказал Леренс. "Из того, что я слышал, они любят поливать грязью бывших муженьков".


"Если бы я так сильно заботился, я мог бы".


"Понятно". Она посмотрела на свои часы. "Что ж, мне нужно присутствовать на вскрытии, надеюсь, я пропустил большую его часть. Я приглашаю тебя присоединиться ко мне".


"Все в порядке, я увидел свою долю, и мне больше не нужно ничего видеть. Если ты не против, я сообщу Тому Грину, а затем буду ждать от тебя новостей о результатах. Предполагая, что помощь Тома также приветствуется ".


"Абсолютно. Также, не могли бы вы напечатать заявление для наших записей о вашем посещении магазина Capron's и телефонном звонке? Не думаю, что у меня была полная версия, но, что бы это ни было, мне понадобится ее письменное изложение, чтобы все в команде были на одной волне ".


"Конечно, я сделаю это сейчас".


"Хорошо. У меня есть несколько офицеров, которые собирают капроны. В связи с этим новым событием мы хотим, чтобы они были допрошены. Учитывая твое предыдущее взаимодействие с ними, было бы полезно, чтобы ты был там ".


"С удовольствием. Позвони мне, когда найдешь их, я приеду прямо в префектуру ".


"Мерси" . Они обменялись номерами мобильных телефонов и пожали друг другу руки. "Я позвоню, если вскрытие что-нибудь покажет, или мы получим результаты капроновой или баллистической экспертизы. В принципе, если я что-нибудь узнаю." Она погрозила пальцем, но игриво. "И если ты получишь еще какие-нибудь анонимные звонки, пожалуйста, верни услугу".


"Я сделаю. Это напомнило мне, ты пытаешься отследить звонок в магазин?"


"Мы сделали. Платный телефон и никаких камер поблизости, чтобы поймать того, кто это сделал. Благодаря современным технологиям приобрести устройства для искажения голоса не сложно и не дорого, их легко носить в кармане. Боюсь, это тупик."


* * *


Хьюго смотрел, как лейтенант Леренс отъезжает, затем повернулся, чтобы зайти в свое здание. Дверь распахнулась, когда он протянул руку, и на верхней ступеньке появился Том.


"Повышен до швейцара?" Спросил Том. "Если так, то тебе нужен костюм с кисточками и прочим дерьмом".


"Пока нет, все еще работаю над этим. Приятно пообщаться с нашим новым коллегой, так уж получилось ".


"Кто наш новый коллега?"


"Камилла Леренс".


"Ах. Дай угадаю, она хочет, чтобы ты, то есть мы , не совали свой нос в их расследование, потому что это вне нашей юрисдикции, потому что Рауль был другом, и мы слишком близки ... Как у меня дела на данный момент?"


"Ошибаешься настолько, насколько это вообще возможно".


"По-настоящему?"


"По-настоящему. Она хочет получить всю возможную помощь, включая нас ".


"Ну, трахни меня. Я знал, что она мне нравится по какой-то причине. Расскажи мне больше ". Он спокойно слушал, пока Хьюго рассказывал ему о смерти Натальи Хлапиной и о тупиковом телефонном расследовании. "Нам мало что остается делать, кроме как ждать".


"Примерно так", - сказал Хьюго. "И сенатор Лейк снова ушел в себя".


"Кого-нибудь это волнует?"


Хьюго ухмыльнулся. "Посол и, возможно, агент, которого он оставил позади, но в остальном я так не думаю на данный момент".


"Так что позволь ему уйти. К черту все".


"Это то, что я сказал. И, говоря об этом, куда ты направляешься?"


Том взглянул на небо, затем подмигнул Хьюго. "Как мог бы сказать сам добрый сенатор ..."


"Да, я знаю. Не лезь не в свое дело ".


"Позвони мне, если что-то случится, поступят новости или вообще произойдет какое-либо развитие событий. Не могу обещать, что отвечу, но не стесняйтесь оставить сообщение ".


"Будет сделано". Хьюго направился в многоквартирный дом, предоставив Тома самому себе, но на полпути через вестибюль остановился. Его выбор был между оформлением документов для лейтенанта Леренса или небольшой самостоятельной работой. Он вернулся к главной двери и выглянул наружу. Он знал, что не должен, что Том имел полное право разглагольствовать о Париже в одиночку. Но преждевременное раздражение Тома, когда он подумал, что лейтенант Леренс собирается отстранить их от расследования, пришло Хьюго на ум, потому что это было бы инструкцией, которую Том, возможно, они оба, проигнорировали бы. Другими словами, сказал себе Хьюго, у Тома не было оснований жаловаться на продвижение собственного маленького расследования Хьюго. Это было слабое оправдание, конечно, так оно и было, но на данный момент этого было достаточно. И чего Том не знал ...


Хьюго вышел на улицу. Том все еще был в поле зрения, и Хьюго наблюдал, как он сворачивает на Рю Бонапарт, тихую улицу, вдоль которой выстроились маленькие магазинчики и бутики, которые они оба так любили, и улица, которая приведет Тома к ближайшей станции метро. Хьюго двинулся за ним, замедляя шаг и используя нескольких пешеходов в качестве прикрытия.


Большой фургон закрыл ему обзор, когда он поворачивал на улицу Бонапарт, и ему пришлось протиснуться между ним и пожилым мужчиной с его сумками для покупок на узком тротуаре. Проходя мимо фургона, Хьюго услышал голос позади себя и замер.


"Ты такой чертовски предсказуемый".


Хьюго медленно повернулся. "Ах, Том. Я просто собирался прогуляться ".


"Для последователей, ты имеешь в виду".


Хьюго пожал плечами и внезапно почувствовал стыд, как подглядывающий, пойманный на месте преступления. "Прости, я просто подумал ... Ну, ты знаешь, как я беспокоюсь о тебе ".


"Это мило, папа, это действительно так".


"Хорошо, я сожалею".


"Все в порядке. Как я уже сказал, ты предсказуем. И действительно довольно очаровательное". Он похлопал Хьюго по плечу и сказал: "Просто не делай этого снова".


* * *


Час спустя позвонил лейтенант Леренс. Ее голос звучал устало, как будто она очень сильно хотела, чтобы все это закончилось. Хьюго знал, что расследования сопровождаются собственными циклами эмоций. Первоначальная волна возбуждения, которая пришла с мертвым телом, убийством. Затем чувство трепета от осознания того, сколько работы пришлось проделать. Усталость, как, должно быть, чувствует себя Леренс, приходила и уходила, обустраиваясь с потоком собеседований и бумажной волокиты, но испаряясь, по крайней мере временно, когда обнаруживалась зацепка. Хьюго знал, что с ней все будет в порядке, им просто нужна была передышка в расследовании. Это было лекарство от всех болезней.


"Хлапина была мертва, когда упала в воду", - сказал Леренс. "Одиночное пулевое ранение в правый висок. Вода нанесла некоторый ущерб, но судебно-медицинский эксперт увидел разводы."


"Контактный укол", - сказал Хьюго. "Ты думаешь о самоубийстве?"


"Это возможно. Если она убила Рауля, у нее, безусловно, была веская причина покончить с собой. Она бы знала, что рано или поздно мы ее выследим."


"Конечно. Вы подтвердили, что она правша?"


"Нам удалось до этого додуматься".


"Извини, просто уточняю".


"Мы тоже, не волнуйся".


"Медицинский эксперт извлек пулю?"


"Да. И он похож на .32, того же калибра, что и тот, которым был убит Рауль."


"Мы предполагаем, что пистолет упал в воду?"


"Мы такие. Если это и произошло, то все равно, что прошло ". Она вздохнула, в ее голосе прозвучала грусть. "Пятьдесят трупов в год. Примерно столько их найдено в Сене, вы знали об этом? Конечно, это удобно, а учитывая движение лодок, течения и тысячи и тысячи людей, которые живут поблизости, это отличный способ уничтожить улики. Человеческое и не только."


"Это много людей", - согласился Хьюго. "Итак, что у нас дальше?"


"Хорошо, следующий". Голос Леренса напрягся. "Одна из причин, по которой я позвонил, заключается в том, что капроны уже на пути в префектуру. Должен быть здесь через тридцать минут или меньше."


"Я уйду прямо сейчас".


"Спасибо. И приведи своего друга Тома." Она усмехнулась. "Когда мы упомянули о нем Капронам в магазине, вы бы видели их лица".


Хьюго рассмеялся. "Том, без сомнения, может произвести такой эффект. Но сейчас он на свободе. Я позвоню и посмотрю, смогу ли я застать его. " Хьюго сделал паузу, но решил, что Леренс имела право знать, поскольку она доверяла им быть частью ее расследования. "Послушай, иногда он немного волк-одиночка. Он привык действовать на грани закона и приличий. Не поймите меня неправильно, он самый прекрасный человек, которого я знаю, просто иногда он забывает, по каким правилам ему нужно играть ".


"Я знаю. Рауль рассказал мне о вас обоих, а это значит, что у меня есть представление о том, во что я ввязываюсь, приглашая его поиграть, как ты выразился." Она понизила голос. "Послушайте, я хочу убедиться, что человек, убивший Рауля Гарсию, пойман, и если это Наталья Хлапина, я хочу иметь возможность сказать жене Рауля, что я на сто процентов уверен, что его убийца мертв. Но я также хочу иметь возможность рассказать мадам Гарсия, почему Хлапина убила его, почему она хотела убить тебя. Для нее это должно иметь какой-то смысл, и для меня тоже. Я хочу сказать, что если в моей команде есть кто-то, кто может помочь мне получить эти ответы, мне все равно, не в этом случае, если он расстроит несколько человек, чтобы получить их ".


"Особенно людям нравятся капроны".


"Exactement . Я увижу тебя в течение часа?"


Двадцать четыре


Капроны находились в разных комнатах для допросов, и оба выглядели напуганными. Хьюго смог пройти по узкому коридору из одной комнаты наблюдения в другую, и он проделал это несколько раз, оценивая поведение каждого человека. В двух комнатах было одностороннее стекло, которое смотрело в тесные комнаты без окон, где оба Капрона ерзали на пластиковых стульях.


"Ты хочешь это сделать?" - Спросил Леренс. Она была разочарована тем, что Тома там не было, как и Хьюго. Они знали, что этим вечером он может стать эффективным оружием, хотя Хьюго не мог не почувствовать некоторое облегчение. Эти допросы будут записываться, и любое отклонение от допроса по учебнику может легко оказаться в руках посла Тейлора или, не дай Бог, в руках кого-то, кто более склонен нанести ущерб его карьере или карьере Тома.


"Конечно. Но скажи мне, что они сказали до сих пор ".


"Очень мало. Мы предложили им адвоката, но оказалось, что адвокатам они доверяют меньше, чем копам, так что это касается и нас ".


"Интересно".


"Я так и думал. Все, что мы знаем, это то, что сын, Бруно, купил ожерелье у Натальи Хлапиной ".


"Который оказался мертв прошлой ночью".


"Правильно".


"Он знает, что она мертва?"


"Нет". Она криво улыбнулась. "Если только он не убил ее".


"Давайте посмотрим, сможем ли мы это выяснить. Возможно, убийство - ограбление не имело никакого отношения к Турвилям, более чем возможно. Возможно, эти двое по уши в том, что произошло под Труа, и не более того. Хотя это было бы некоторым совпадением."


"Согласен". Леренс протянул ему папку из плотной бумаги. "Несколько фотографий Хлапиной со вчерашнего вечера, они могут напугать его".


Хьюго просмотрел их, с трудом узнавая перепачканное, промокшее тело девушки, которую он встретил в Шато Турвиль. Ее лицо застыло, как воск, желтоватое и в синяках. Ее зубы выглядели неестественно белыми, идеально белыми, резко контрастируя с таким же фальшивым пулевым отверстием в ее голове. Розовая прядь в ее волосах теперь выглядела зловеще, как разбавленная кровь. Он подавил все эмоции, сказав себе, что позже сможет ненавидеть ее за убийство Рауля или сожалеть, что она была просто жертвой, когда ее убийца оказался за решеткой. "Если он просто вор или скупает краденое, эти фотографии должны делать именно это".


"Я тоже так думаю".


Хьюго сделал паузу. "Прежде чем я войду, ты выяснил, где она живет, и обыскал это место?"


"И да, и нет. У нее была квартира, но технически ее арендует Александра Турвиль. У меня есть офицер, получающий ее письменное разрешение осмотреть это место, и как только мы его получим, я хочу сделать это сам ".


"Я подумал, не было ли там еще украшений. И когда ты начнешь поиски, я пойду с тобой, если ты не против ".


"Mais oui ."


"Спасибо", - сказал Хьюго. "Последний вопрос: Отпечатки пальцев из комнаты Лейк и с места убийства, они совпадают с отпечатками Натальи?"


Леренс поморщился. "Мне нелегко с этим смириться. Она пробыла в воде достаточно долго, поэтому быстрое сравнение невозможно. У ученых есть некоторые методы, чтобы справиться с этим, и у них есть инструкции позвонить мне, когда сравнение будет сделано ".


"Но пока ничего".


"Не". Она повернулась и посмотрела через одностороннее стекло на Бруно Капрона. "Итак, сначала это?"


"Определенно. Это у него склонность к краже имущества и бегству от копов. Даже если его отец что-то знает, он все равно отец и будет держать рот на замке, чтобы защитить своего сына. Дети, по моему опыту, больше заинтересованы в спасении собственной шкуры ".


"Увы, иди и приведи его".


Хьюго двинулся к двери, затем остановился. "Ты уверен, что для меня нормально это делать? У тебя не будет проблем с твоим начальством?"


Леренс покачала головой. "Я могу пойти туда и закричать в лицо этому человеку. Я могу солгать ему и попытаться обманом вытянуть из него правду. Я могу заставить его скучать, замерзать и испытывать дискомфорт. Я почти уверен, что мне тоже позволено подвергнуть его испытанию американца ".


Хьюго улыбнулся. "В таком случае, я приступаю к работе".


Когда он влетел в маленькую комнату, Бруно сел прямо, его лицо было маской, но глаза настороженными.


"Салют", - сказал Хьюго. Бруно просто наблюдал за ним, поэтому Хьюго продолжил. "Тебе удобно? Нужно что-нибудь?"


"Чтобы увидеть моего отца. Отведи его домой ".


"Верно, кроме этого. Я имел в виду то, что я действительно могу для тебя сделать. Кофе, сигарета, что-нибудь в этом роде".


"Сигарету".


Хьюго сел в кресло напротив Бруно и нахмурился. "О, я только что вспомнил, мне не нравится находиться среди курящих людей. Я не против, чтобы они это делали, я просто не думаю, что мне следует вдыхать их пары. Понимаешь, что я имею в виду? В Америке почти никто больше не курит. Здесь все совсем по-другому, я всегда поражаюсь, как много молодых людей все еще зажигаются ".


Малейший намек на насмешку. "Мы не в Америке".


"Нет, тебе тоже повезло", - сказал Хьюго. "В Америке у нас все еще существует смертная казнь, по крайней мере, в некоторых штатах. Если бы мы были в Шахте, штат Техас, вы бы смотрели на то, что в вашу руку воткнули иглу. После десяти лет одиночного заключения, конечно, что тоже не очень весело."


"Нет, я бы не стал. Я ничего не сделал ".


"Это правда? Смотрите, вот как я смотрю на это, и следуйте дальше, чтобы вы могли сообщить мне, где я излагаю вещи неправильно. Мы знаем, что вы купили краденое имущество у Натальи Хлапиной. Мы знаем, что собственность была отобрана после того, как ее владелец был убит. Мы также знаем, что, как только с вами столкнулись, вы убежали, и что в течение часа полицейский, расследующий ограбление, был убит сам ". Хьюго сделал паузу и посмотрел Бруно Капрону в глаза. "И тогда мы знаем, что Наталья Хлапина была убита прошлой ночью, вероятно, выстрелом из того же пистолета, из которого был убит мой коллега".


По лицу Бруно пробежала тень, в его глазах промелькнул огонек, когда он попытался сохранить самообладание и скрыть любые эмоции, которые испытывал. Неторопливой рукой Хьюго открыл папку из манильской бумаги и разложил по столу четыре фотографии мертвой Натальи Хлапиной. Глаза Бруно медленно опустились, его лоб наморщился, когда он изо всех сил пытался узнать человека, изображенного перед ним. В тот момент, когда он это сделал, его челюсти сжались, а кадык дернулся, когда он сглотнул, легкое покачивание его головой, почти дрожь, сказали Хьюго многое.


"Что заставляет меня задуматься", - тихо продолжил Хьюго. "Где ты был прошлой ночью?"


Бруно Капрон поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Хьюго. "Я был... со своим отцом".


"Вы двое", - Хьюго ткнул пальцем в фотографию Хлапины. "Делайте все вместе, не так ли?"


"Мы этого не делали. Мы не убийцы. Я даже не знал, что ожерелье было украдено."


"Да". Хьюго откинулся на спинку стула. "Мы на это не купимся. К нам поступали многочисленные сообщения о краже имущества, проходящей через ваш маленький антикварный магазин, и, основываясь на этом убийстве и на том, что произошло в Труа, я готов поспорить, что копы прикроют заведение и потратят несколько месяцев на изучение истории практически каждой вашей вещи, выставленной на продажу."


Угроза попала в цель, как Хьюго и предполагал. Назовите вора вором, и он придет в ярость, но, пригрозив отобрать у него нечестно нажитое, а следовательно, и его доход, он сделает практически все, что потребуется, чтобы удержать их.


"Нет, месье, мой отец - старик. Он нездоров, и если вы закроете его бизнес, это убьет его." Бруно поморщился, произнося слово "убить", его глаза были почти извиняющимися. "Увы, это правда, что иногда я покупаю вещи у людей с ... сомнительные занятия. Иногда, возможно, я подозреваю, что товары, которые они продают, не являются законными. Но если здесь и есть преступление, то это мое, а не моего отца ".


Хьюго ни на секунду не поверил, что Андре Капрон был так невиновен, как утверждал его сын. В лучшем случае он был умышленно слеп, поворачиваясь спиной, когда Бруно заполнял их витрину семейными реликвиями других людей, получая прибыль от преступлений, притворяясь, что он такой же, как любой другой бизнесмен.


"О, здесь преступление, и он в нем так же глубоко, как и ты. Владение украденным имуществом, воровство, почему бы не грабеж и убийство? Qui volle un œuf vole un b &# 339;uf, разве не так говорят?" Тот, кто украдет яйцо, украдет быка.


"Воровать - это не убивать".


"Совершенно верно. Но ты не отрицаешь ни одного из моих фактов. Кто-то может сказать, что это подозрительные совпадения, вокруг тебя убивают людей, а я до сих пор не слышал ничего похожего на алиби ".


"Я говорил тебе, я был со своим отцом".


"Где?"


"В его квартире".


"У тебя есть пистолет?"


"Не . Я никогда этого не делал, и мой отец тоже ".


"Когда вы в последний раз видели Наталью Хлапину?"


"Когда я купил у нее ожерелье. Она пришла с улицы, я никогда не видел ее до и не видел после ".


Заминка в голосе Бруно подсказала Хьюго, что молодой человек лжет или, по крайней мере, прикрывает правду. Хьюго прокрутил предложение в уме и подумал, что, возможно, Капрон сделал ударение на слове видеть .


Хьюго догадался. "Вы ее не видели, но мы знаем, что вы с ней разговаривали".


"Как...?" Капрон подался вперед. "Откуда ты мог это знать?"


"Расскажи мне об этом".


"Магазин. После того, как я ушел, я позвонил ей ".


"Почему у тебя был ее номер, если это была разовая сделка?"


Бруно ссутулился в кресле, дыхание покинуло его в долгом вздохе. "Когда она вошла, она мне понравилась. Она была... хорошенькой. И не похоже, что она зарабатывала этим на жизнь, по крайней мере, я так думал. Вот почему я не думал, что это было украдено, она не казалась таким человеком, который мог бы это сделать. Она была милой ". Его взгляд скользнул к фотографиям, и его голова дернулась в сторону, отпрянув. "Я сказал ей, что мне нужно увидеть удостоверение личности и узнать ее номер телефона по налоговым соображениям или по юридическим причинам. Я не могу вспомнить какое, но я сказал, что мы сделали это для всех клиентов. Я записал ее имя, адрес и номер телефона. Я пытался вызвать его однажды, но это была подделка. Я воспользовался онлайн-сервисом, чтобы найти ее настоящий номер, используя ее имя и адрес, это было легко ".


"Как мило. Она сказала тебе, где взяла ожерелье?"


"Я думаю, она говорила что-то о родственнике, который оставил это ей в завещании. Я не слишком внимательно слушал."


"Потому что тебя не волнует, откуда берутся вещи, только то, сколько ты за них получаешь".


Капрон пожал плечами. "Думай, что хочешь".


"Не волнуйся, я сделаю. Так что еще она тебе продала?"


"Больше ничего, только ожерелье. Насколько я мог судить, у нее не было с собой ничего на продажу."


Хьюго медленно кивнул, размышляя. Капроны были мелкими мошенниками, воришками, которые без угрызений совести приобретали чужие сокровища и извлекали из них прибыль. Но Хьюго не был уверен, что они были замешаны в убийстве, а не Рауля или мадам Бассен, и, если он был прав, это означало, что они также были невиновны в убийстве Натальи. Хьюго никогда бы не стал утверждать, что способен распознать убийцу, просто обменявшись несколькими словами, но он был уверен, что сможет распознать некоторые признаки невиновного человека. На практическом уровне тот, кто готов убить трех человек, не был бы настолько ленив или глуп, чтобы продавать вещи, украденные при ограблении - убийстве, в своем собственном магазине. Полиция также не обнаружила никакой другой связи с Натальей, и он надеялся, что поиск на жестком диске ее компьютера покажет, что она искала в Интернете места для продажи ожерелья.


Отсюда напрашивался вопрос: если Капроны не объединились с Натальей, чтобы приобрести ожерелье, то кто это сделал?


"Последний вопрос. Когда ты убежал от меня в магазине, ты позвонил ей."


"Oui ."


"Почему?"


"Сказать ей, что она была в беде. Чтобы предупредить ее, я полагаю, на случай, если она не знала, что ожерелье украдено. Или спрятаться, если она это сделала."


"Очень благородно". Хьюго на мгновение задумался. "Где она была, когда ты позвонил?"


"Я не знаю".


"С ней кто-нибудь был?"


"Как я должен ... Подожди, когда она ответила, она сказала мне подождать и поговорила с кем-то еще. Но я не знаю, кто."


"Мужчина или женщина?"


"Я не мог сказать. Я не слышал, как говорил другой человек. Она просто сказала: "Я должна принять это", или что-то в этом роде. Это все, я обещаю ".


Хьюго поднялся. "Спасибо, что уделили мне время, я поговорю с лейтенантом о том, чтобы освободить тебя и твоего отца сегодня вечером".


Бруно проворчал что-то вроде благодарности, когда Хьюго ушел. Он проскользнул обратно в комнату наблюдения, где ждал лейтенант Леренс.


"Он не наш убийца, не так ли?" - спросила она.


"Нет, я так не думаю. Не похоже на типаж, и в этом нет особого смысла ".


"Я согласен. Из приятных новостей: мне позвонил офицер, которому поручено найти Александру Турвиль."


"Только не говори мне, что она блокирует поиск".


"Она не могла долго, и я предполагаю, что она знает это. Но офицер сказала, что она в шоке от смерти Натальи и рада, что мы осмотрим это место ".


"Это облегчение. Она подписала форму согласия?"


"Да. Однако есть одно небольшое осложнение."


"Она хочет быть там", - сказал Хьюго.


"Именно. И в интересах сохранения моей работы я планирую подыграть, по крайней мере, в какой-то степени. Я позволю ей открыть дверь, а затем постою там, пока мы войдем первыми ".


"На самом деле, ее присутствие там может быть полезным, мы можем провести с ней более тщательное интервью".


"Хорошая идея", - сказал Леренс. "И поскольку вы проделали такую хорошую работу с молодым месье Капроном, я выдвигаю вашу кандидатуру".


"Теперь я работаю на тебя, это все?" Хьюго улыбнулся.


"Будь добр". Ее лицо было серьезным, но в глазах была улыбка. "На самом деле, ранее этим вечером я слышал, как вы разговаривали по телефону со своим послом, прося сделать именно это".


"Хорошо, но позволь мне сделать одну вещь, прежде чем я возьму у нее интервью".


"Что это?"


"Позволь мне пройтись по этому месту".


"Профилирование?"


"Не только сами люди могут рассказать вам о преступлении или преступнице. Это вещи, которыми они владеют, места, куда они складывают вещи, в каком состоянии они содержат свой дом ".


"Я думаю, тебе следует преподавать курсы по этому, Хьюго. Я был бы прилежным учеником ".


"С удовольствием, но давайте сначала поймаем убийцу Рауля".


"Ах, да". Леренс поджала губы. "Мадам Турвиль не сможет встретиться с нами в квартире до завтрашнего утра. Мне сказали оказать ей эту любезность ".


"Политика", - сказал Хьюго. "Я сам иногда подвергался этому".


Лейтенант Леренс кивнула, а затем потерла заднюю часть шеи. "На этот раз я благодарен. Мне бы не помешал хороший ночной сон ". Она подняла взгляд. "И без неуважения, но я думаю, что ты тоже мог бы".


"Совершенно верно".


Леренс повернулся, чтобы уйти, затем оглянулся на Хьюго. "Неподалеку есть кафеé. Я бы хотел, чтобы мы поговорили несколько минут, я угощаю ".


"Поговорить?"


"Да. Я обнаружил, что лучше всего отвечать на вопросы людей, на те, на которые они делают вид, что у них их нет, и вообще прояснять ситуацию, когда я с кем-то тесно работаю ".


Хьюго улыбнулся. Он был счастлив притвориться, что у него нет вопросов, но любопытство было его слабостью, и он искренне хотел понять Камиллу Леренс. Как мог, конечно.


"Конечно, мы можем чего-нибудь выпить", - сказал он.


Они выбрали столик в глубине зала, внутри и как можно дальше от других. Когда принесли графин с красным вином, она налила каждому из них по бокалу и начала говорить.


"Я родился Кристофом в Бордо. Мой отец был полицейским, но я присоединилась не из-за этого, а потому что хотела." Она грустно улыбнулась. "Конечно, даже тогда я бы предпочла поступить на службу в качестве женщины-полицейского".


"Ты всегда знал?"


"Да. Это не то, что поражает вас позже в жизни, как если бы вам надоело носить галстуки или бриться каждый день. И я думаю, ты знаешь, что это не выбор ".


"Конечно, нет. Я не могу представить, что кто-то выбрал бы такой ..." Хьюго искал нужное слово, но не нашел его.


"Мучения", - вставил Леренс. "Агония. Стыд. Для этого есть много слов, но я оставил большинство из них позади. Забавно то, что мой отец, мачо-полицейский, он всегда знал. Мы наконец поговорили об этом, когда мне было шестнадцать, но тогда мы мало что могли сделать. Было большим утешением иметь возможность говорить с ним так открыто ".


"Твоя мать?"


"Ей потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя. Но она сделала, и они всегда поддерживали меня. Я думаю, помогает то, что мой отец был из Нигера, а моя мать из Египта. Они оба страдали от дискриминации за то, что были теми, кем они были, и они тоже не побоялись заступиться за меня ".


"Я рад это слышать. Так ты поступил в полицию мужчиной?"


"Я сделал. Это было что-то вроде просчитанного решения. Я думал, что они могли бы отказать мне, если бы я сначала сменил пол, но у них могли возникнуть некоторые юридические проблемы, если бы они уволили меня после того, как я показал себя хорошим полицейским ".


Хьюго улыбнулся. "Я понятия не имею, как все это могло бы произойти в Техасе".


"Наверное, не слишком отличается от Бордо", - засмеялся Леренс. "У моего непосредственного начальника чуть не случился сердечный приступ. Но человек наверху, он ... Ну, я думаю, он счел это интересным. Я также думаю, что его адвокаты советовали ему вести себя очень сдержанно ".


"Мне было интересно, подхватили ли это средства массовой информации, похоже, им была бы интересна такого рода история".


"Я не думаю, что кто-то действительно хотел рассказать им, не тогда, и не в таком провинциальном городке, как Бордо. Я, конечно, не хотел, и мой шеф тоже. Кроме того, многие люди выше и вокруг меня, которые не одобряли, уже ненавидели газеты, поэтому я думаю, что они приберегли свои слова для меня наедине ".


"Какое-нибудь уродство?"


Леренс медленно кивнул, затем сделал глоток. "В первую неделю я пользовалась женским туалетом, да. Конечно, для меня это тоже было странно, я чувствовал себя, с одной стороны, нарушителем границы, но также ... также, как будто я наконец-то оказался в безопасном месте. Где-то я принадлежал, и где-то мужчины вокруг меня, включая того, кем я был, могли быть исключены ".


"Я не могу представить, насколько тяжело это, должно быть, было. Ты знаешь, Рауль рассказал мне очень мало, но он очень высоко ценил тебя. Он уважал тебя за то, что ты достиг всего, что у тебя есть ".


"Он был хорошим человеком", - сказала Леренс шепотом. Она прочистила горло и посмотрела Хьюго в глаза. "Вопросы?"


"Нет", - сказал Хьюго, - "Я не думаю -"


"Неправда!" Леренс рассмеялся. "Но это нормально, большинство людей стесняются спрашивать о механике, хотя почти всем любопытно".


"Отлично", - сказал Хьюго, откидываясь на спинку стула. "Я признаю это, мне любопытно. Кроме того, у меня есть друг, который выкачает из меня подробности, и если у меня их не будет, он сделает жизнь неприятной ".


"Великий Том Грин?"


"Я бы не сказал, что отличное, но это то, что нужно".


"Тогда вот твои ответы для него", - сказал Леренс, вновь наполняя бокал Хьюго. "Я начала с гормональных инъекций, эстрогена, и в то же время мне удалили волосы на лице и теле с помощью электролиза. Все под наблюдением врача, конечно. Я также перенесла несколько косметических операций, особенно на грудь, на которую мужчины так стараются не пялиться ". Она улыбнулась и добавила: "Как видите, я не была жадной. Я подумал, что, возможно, мне все еще придется гоняться за плохими парнями, и вы были бы поражены, насколько сложнее бегать с этими тварями ".


"Я никогда по-настоящему не думал об этом".


"Нет, ну, в этом не было бы необходимости. В любом случае, это было примерно то же самое для косметики. В наши дни они могут сделать очень умную реконструкцию лица, чтобы сделать тебя женственной, но я действительно не хотела менять то, как я выгляжу, не таким образом. Я хотел, чтобы мое тело отражало мою душу, а у меня душа полицейского, а не супермодели ".


"Мне нравится, как ты это формулируешь", - сказал Хьюго.


"Merci . В любом случае, последней частью головоломки была операция по смене пола, которая сама по себе является физической "сменой пола". Попрощался с ролями, которых я никогда не хотел, и привет той роли, которую я сыграл. Много операций и швов, много синяков и боли, и я буду рад, что никогда больше не увижу больницу. Но результаты ... Ну, сам Дон Хуан не смог бы заметить разницы."


"Чудеса современной медицины". Это прозвучало неубедительно в тот момент, когда он это сказал, но Леренс просто улыбнулся. Это было клише &# 233;, понял Хьюго, но настоящее и счастливое для нее.


"Ну, девушке нужен здоровый сон", - сказал Леренс. "Есть еще вопросы?"


"Нет. Но если я что-нибудь вспомню, я дам тебе знать ".


"Я сомневаюсь в этом". Леренс поднялся. "Тем не менее, спасибо, что пришли сегодня вечером, открытость во всем этом облегчает жизнь всем. И под "всеми" я в основном подразумеваю себя ".


"Я тоже. И я благодарен, что ты доверял мне достаточно, чтобы сказать мне ".


"Факты есть факты, и я тот, кто я есть", - сказал Леренс, затем улыбнулся. "Особенно после гормональной терапии и микрохирургии". Она взяла свой бокал и осушила его. "Мы должны как-нибудь повторить это, из меня получится отличная ведомая".


"Держу пари, что так и есть".


Она повернулась, чтобы уйти, затем оглянулась через плечо. "И на этой ноте, просто чтобы ты знал, мне нравятся девушки".


Рот Хьюго открылся, но ничего не вышло, и он почувствовал, что краснеет, слегка, но впервые за несколько лет. Он смотрел, как Леренс уходит, а затем сидел там, думая о ней и Рауле, и о том, как ему повезло в дружбе с французской полицией. Повезло и ужасно не повезло.


По дороге домой он выбросил мысли о Рауле из головы и попытался насладиться парижской ночью. Мягкие желто-белые огни на улицах и на зданиях рисовали старые каменные сооружения вокруг него, как акварелью, там, но нереальные, именно так он все еще воспринимал жизнь в Париже. Проходя, он поднял глаза, заметив движение в окнах квартир над ним, и это принесло ему утешение; эти краткие проблески, тени, мелькающие в квадратах мягкого света, сказали ему, что эти люди в безопасности в своих домах и занимаются своими обычными делами со своими семьями, друзьями и возлюбленными.


Том все еще был в отключке, когда Хьюго вернулся домой. Он взял полбутылки вина для себя и налил бокал. Он достал свой телефон, чтобы позвонить Клаудии, когда его одолела другая потребность, и, хотя было уже больше десяти часов, он не колебался.


"Как ты держишься?" - сразу спросила она.


"Ты знаешь меня", - сказал Хьюго. "Прими мои объятия от Тома, когда они мне понадобятся".


"Перестань быть храбрым, Хьюго. Рауль был твоим другом. Не только это, но и ... " Ее голос затих, но он знал, о чем она думала.


"Но он принял эти пули на себя ради меня".


"Что-то вроде этого, да". Любой другой приукрасил бы это, но Клаудия не была похожа ни на кого другого. "Это нелегко пережить, особенно для кого-то вроде тебя".


"Ты прав, это не так". Он взболтал вино в своем бокале, но внезапно поставил его на стол, когда перед ним возник образ крови. "Я помещал себя в эту машину, на эту парковку, сто раз. Интересно, увидел бы я приближение убийцы, возможно, выстрелил бы первым, или смог бы каким-то образом захватить ... " Он вздохнул. "Но я также задавался вопросом, правда ли это. Я знаю, как легко подкрасться к кому-то, даже если он осторожен. Рауль всегда был очень внимателен к своему окружению, и в чем-то подобном этому он был бы особенно бдителен. Может быть, если бы мы пошли вместе ...?"


Ее голос был мягким. "Здесь много "может быть", Хьюго. Но я рад, что ты думаешь об этих вещах, а не хоронишь их глубоко внутри ".


"Спасибо, хотя вся эта штука с подавлением большую часть времени работает нормально. Тем не менее, я приглашаю тебя прийти и быть моим терапевтом ".


Ее смех был нежным. "Ролевая игра, да?"


"Это было бы не в первый раз". Он вздохнул. "Знаешь, я действительно хотел бы тебя увидеть".


"Я знаю, Хьюго. Я бы тоже этого хотел. Это просто ... невозможно, не прямо сейчас ".


"Что ж, если ты передумаешь, если это станет возможным, дай мне знать". Кое-что еще, о чем он не хотел думать: Клаудия с кем-то новым. Он смягчил свой тон. "Тем временем я стану таким, как Том, и найму себе кого-нибудь".


"Ты должен, помнишь ту девушку, что была некоторое время назад? Как ее звали? Она казалась очень крутой ".


"Почему, потому что ей понравился твой вид?"


"Не могу винить ее за это. Серьезно, Хьюго, в этом нет ничего плохого ".


"О, я знаю, это просто не в моем стиле. Даже если бы это было так, Хьюго не пошел бы туда, куда уже ступил Том, если вы понимаете, что я имею в виду ".


"О, ты совершенно очаровательна. Когда все изменится, я брошусь тебе на шею ".


"Хорошо". Он хотел верить ей, и он хотел спросить, какие "вещи" нужно было изменить, но он боялся спросить. Отчасти потому, что он не хотел слышать о парне, но также потому, что он знал, какой скрытной она могла быть, и он хотел убедиться, что уважает это. "Эй, говоря о Томе, ты разговаривал с ним в последнее время?" он спросил.


"Что ты подразумеваешь под "в последнее время"? Что-то не так?"


"За последние несколько недель. Нет, ничего плохого. Я думаю, он все еще трезв, но у него появилась привычка исчезать от меня и быть таким загадочным по поводу того, куда он направляется. Раз в неделю он просто уходит ".


"Эм, Хьюго, ты встречался с Томом раньше? Это то, что он делает ".


"Да, я знаю. Но сейчас я чувствую себя по-другому. Я могу сказать, когда его вытаскивает ЦРУ или даже проститутка. Но сегодня воскресный вечер, и он неторопливо вышел из квартиры, направляясь куда-то конкретно. Он даже поймал меня, когда я попыталась последовать за ним, так что он знал, что я -"


"Ты последовал за ним?" Голос Клаудии звучал слегка возмущенно.


"Ну, ты знаешь. Вроде того."


"Либо ты сделал, либо нет".


"Я делал, пока он не поймал меня. Что произошло почти сразу. Послушай, я просто спрашиваю. Я хочу знать, потому что хочу убедиться, что с ним все в порядке ".


"Так спроси его".


"Я сделал. Он сказал мне не лезть не в свое дело ".


"Так что не лезь не в свое дело".


"Очень полезно, Клаудия, я так рад, что передал это тебе".


"Смотрите, он трезв, счастлив и более здоров, чем я когда-либо видел его. Просто будь счастлив за него. Я знаю, ты потратил много времени, беспокоясь о нем, пытаясь заставить его измениться. Что ж, теперь у него есть. Ты получил то, что хотел, то, что лучше для него, так что, может быть, немного ослабь поводья ".


"В твоих устах я звучу как ворчливая жена".


Она рассмеялась. "Прости. Но ты понимаешь, о чем я говорю ".


Хьюго услышал, как поворачивается ключ в двери. "Что ж, говоря о дьяволе, он дома. Скрестив пальцы, он трезв ".


"Еще даже не полночь. Если бы он пил, то вышел бы позже этого. В любом случае, иди проверь, как он, и позвони мне завтра, если хочешь."


Если я захочу . "Я сделаю. Спокойной ночи."


Он поднял глаза, когда Том распахнул дверь и, пошатываясь, вошел, хватаясь за стойку для поддержки, его голова была опущена, как будто его вот-вот стошнит. Когда он заговорил, его слова были невнятными, почти непонятными. "Привет, милая, я дома!"


В животе Хьюго образовалась пустота. "О, Том".


"Вассаматтер?" Том икнул, затем рыгнул. "Все хорошо, чувак".


"Черт, Том, что ты наделал?" Он поднялся и направился к своему другу. "Тебя сейчас вырвет? Я могу достать тебе-"


Том внезапно выпрямился, и Хьюго увидел, что его глаза были ясными, почти такими же яркими, как и улыбка, которую он носил. "Трахни меня", - рассмеялся Том, - "ты заставляешь меня чувствовать себя плохо, будучи таким милым и дерьмовым, даже когда ты думал, что я слетел с катушек".


Хьюго покачал головой. "Ты законченный ублюдок. Боже, Том, ты только что чуть не довел меня до сердечного приступа ".


"Прости, амиго". Том хихикнул и направился в свою спальню. "Ты заслужил это за то, что последовал за мной. И ты должен был видеть выражение своего лица, ты милый, восхитительный мужчина ".


"Достаточно справедливо. Просто не делай этого снова. И ты собираешься сказать мне, куда ты пошел?"


"Это убивает тебя, не так ли?"


"Нет, я просто обеспокоен. Прекрасно: обеспокоен и любопытен ".


"Чертовски любопытный, больше похоже на это". Том остановился в дверях. "И нет, я не говорю тебе. Во всяком случае, не сегодня."


Двадцать пять


Утро для Хьюго наступило рано, но после того, как он выспался лучше, чем когда-либо за последнее время. Было пять часов, и он подумал, не попытаться ли выиграть еще час, может быть, два, но затем вспомнил об утреннем задании: обыскать квартиру Натальи Хлапиной сверху донизу и перекинуться парой слов с ее боссом Александрой.


Он протянул руку и проверил свой телефон на наличие сообщений. Лейтенант Леренс прислал электронное письмо сразу после полуночи, предлагая забрать его в семь. Она также дала адрес Хлапины, который он нанес на карту, чтобы узнать, сможет ли он ходить. Недалеко от Северного вокзала, так что это займет у него час или около того и даст ему возможность поесть по дороге, не торопясь. Он проверил погоду, высунув голову из окна своей спальни; легкий ветерок, который скоро прогреется, и серое небо, которое, вероятно, таким и останется. Он надел джинсы, белую рубашку и куртку, прежде чем натянуть свои старые, слегка потертые ботинки Lucchese, лучшие из трех его пар для прогулок.


Когда он проходил через гостиную, он услышал ворчание из спальни Тома, дверь открылась.


"Ты уже встал?" Том позвал.


"Да. Я поднимаюсь к квартире Хлапиной. Хочешь присоединиться ко мне?"


"Отвали". Пауза. "При всем моем уважении, конечно".


"Конечно. Лейтенант Леренс будет здесь в семь, чтобы забрать тебя, если ты захочешь присутствовать при поисках."


"Очень любезно. Попроси ее принести кофе и еду ".


"Спроси ее сам. Увидимся там".


* * *


Это был прямой путь, в значительной степени, но как только он пересек Мост искусств, он при любой возможности петлял по боковым улочкам, выбирая те, что поменьше, которые шли параллельно более оживленным улицам Лувр и Предместье Пуассонни, избегая выхлопов ранних утренних машин и автобусов, везущих свой груз на работу. Он купил кофе по дороге на улицу Жан-Жак Руссо, потирая локти у прилавка с рабочими в костюмах, направляющимися на ближайшую товарную биржу, несколькими водителями такси и тремя угрюмыми курьерами на велосипедах, заправляющимися для утренней доставки.


Приближаясь к Северному вокзалу, Хьюго обнаружил, что находится в незнакомой местности. Улицы и здания казались здесь менее заманчивыми, каким-то образом более функциональными. Стало меньше кафе, вываливающих свои столики на улицы, а в магазинах продавалось больше, чем было выставлено, что говорило Хьюго о том, что это район, куда редко забредают туристы, место, которое работающие парижане называют домом.


Однако все изменилось, когда он свернул на Рю Кадет, пешеходную улицу, которая напомнила ему причудливые улочки шестого и седьмого кварталов. Справа от него сидела лавка, закрытая в это время дня, но с мягким оранжевым светом, горящим где-то в магазине, его свечение служило мягкой подсветкой для колес с вощеным покрытием и тяжелых сыров. Пройдя несколько шагов, он миновал небольшой пивной ресторан примерно на десять столиков, из тех, где владелец еще и готовит, а во время открытия стоит на крыльце с сигаретой в одной руке и мобильным телефоном в другой, готовый спрятать и то, и другое за спину, чтобы улыбнуться и поприветствовать нового клиента.


Он отодвинулся в сторону, когда к нему приблизилась симпатичная девушка на велосипеде, одной рукой тащившая за собой ручную сумку на колесиках. Проходя мимо, она одарила Хьюго улыбкой, на мгновение или два придав его походке дополнительную упругость.


Он выбрал для завтрака большое анонимное кафе &# 233; за пределами Северного вокзала. Он хотел исчезнуть на тридцать минут, стать одним из многих невидимок, чтобы подумать о расследовании и спланировать некоторые вопросы, которые он задаст Александре Турвиль. Конечно, дело было не только в вопросах, этого никогда не было. Чаще всего красноречивой была реакция человека на его вопросы. Он не обманывал себя, что он был каким-то человеческим детектором лжи. Он знал из десятков интервью с социопатами и психопатками, что ложь может сорваться с некоторых языков так же легко, как правда. И не только это, но по-настоящему хороший лжец может манипулировать своим слушателем, заставляя его либо верить, либо не верить в его историю, прибегая к так называемым "подсказкам" всякий раз, когда он хотел изменить убеждения своего интервьюера.


Была ли Александра Турвиль искусной лгуньей? У Хьюго не было причин полагать, что она была чем-то подобным, но он также знал, что лучше не попадать в подобную ситуацию, предлагая кому-то преимущество неоспоримого доверия. Ее пестрое прошлое, конечно, усложняло эту задачу, потому что он не хотел судить о ней предвзято, основываясь на давних неблагоразумных поступках, были ли они реальными ошибками в суждениях или просто драмами, придуманными средствами массовой информации.


Он сделал последний глоток кофе и посмотрел на часы. Пора уходить.


* * *


Лейтенант Леренс ждал снаружи здания с Томом и полудюжиной мужчин в форме, которые должны были убедиться, что обыск будет безопасным и без помех. Она выглядела лучше, отдохнувшей, и Хьюго надеялся, что он тоже. От нее веяло целеустремленностью, как от плаща, ее рукопожатие было быстрым и твердым, ее инструкции униформе ясными и точными. Душа полицейского, сказала она, а не супермодели.


"Мы провели опрос в этом месте вчера, когда узнали адрес", - сказал Леренс. "Это довольно пустое здание, но люди, с которыми мы говорили, включая некоторых из тех, кто здесь работает, сказали нам, что не было никаких необычных приходов и уходов, никаких незнакомцев или других заметных людей, бродящих по коридорам ".


"Приятно знать".


Они повернулись, когда Александра Турвиль приехала на такси, наблюдая, как ряды расступаются, как будто для нее расстелили красную ковровую дорожку.


"Могу я взять ключи?" - Спросил Леренс после соблюдения формальностей.


Александра подняла брови, но отдала их без возражений. Они вчетвером вошли в здание, Леренс впереди, а Том сзади. Внутри группа остановилась, чтобы взглянуть, и Александра заговорила, как будто почувствовав их удивление при виде похожего на пещеру фойе.


"Раньше это был отель, очень популярный в двадцатые годы. Закрыто тридцать лет спустя и использовалось под офисы, квартиры и практически все, что только можно придумать. Пять лет назад пожилая пара занималась торговлей наркотиками и проституцией с четвертого этажа."


Хьюго огляделся вокруг. Тусклая приемная, казалось, эхом отзывалась на ее голос, хотя он мог представить, что здесь проводятся грандиозные вечеринки, облупившаяся золотая краска и декоративные настенные бра, потемневшие от времени и использования. Полдюжины стульев и диванов в стиле пятидесятых были разбросаны по пространству, квадратные откидные спинки в цветах горчицы и кетчупа.


Лифт, расположенный в дальнем левом углу фойе, был новым. Чистые круглые кнопки, которые загораются при прикосновении и плавно скользят вверх, едва заметно.


"Кому сейчас принадлежит это место?" - Спросил Леренс. "Ты?"


"Mon dieu, non. " сказала Александра Турвиль. "На самом деле меня раздражает, что люди считают меня богатым. Мой брат, конечно, согласен, и он обеспечивает меня скромной стипендией. Это включает в себя четыре квартиры здесь, которые записаны на мое имя, но которые мне не разрешено продавать ".


"Как это произошло?"


Александра вздохнула. "Если хочешь знать, моя прошлая жизнь была отмечена постоянной неспособностью тратить деньги разумным образом. Многое пошло на благотворительность, столько же ушло на дорогие вечеринки, а кое-что было украдено людьми, которым я доверял ". Лифт мягко звякнул, объявляя об их прибытии на пятый этаж. Александра вышла первой, продолжая говорить. "Я повзрослел позже, чем большинство людей, лейтенант, отчасти из-за защищенного, нет, избалованного, воспитания. И отчасти потому, что я взрослел медленнее, чем должен был ".


Они прошли по коридору к двери под номером 505. Леренс открыл его и кивнул Хьюго. "Все твое. Однако, пожалуйста, не...


"Дотронься до чего-нибудь", - закончил Хьюго ее предложение с улыбкой. "Я делал это раньше, не волнуйся".


Том последовал прямо за Хьюго, когда тот вошел в крошечную квартирку. До прихожей было два или три шага, не больше, и сразу налево находилась спальня без окон, похожая на маленькую пещеру с местом для двуспальной кровати у правой стены и встроенным шкафом слева.


"Что-нибудь конкретное, что мы ищем?" Тихо сказал Том позади него. "Помимо очевидного".


Под "очевидным" Том имел в виду драгоценности, украденные у Коллетт Бассин. "В основном это", - сказал Хьюго. Он повернулся и заговорил шепотом. "Мне также любопытно посмотреть, был ли здесь сенатор. Нет причин думать, что у него есть, но ... "


"Хорошая идея". Том сморщил нос. "Чувствуешь это?"


"Духи", - кивнул Хьюго. "Конечно, не мужское".


"Но очень милое", - сказал Том с усмешкой.


Хьюго проигнорировал его и подошел к шкафу. Он локтем открыл его, присев, чтобы заглянуть за ряды одежды, висящей внутри, и тихо присвистнул от того, что увидел внутри. Том присел на корточки рядом с ним.


"У кого-то был фетиш на обувь", - сказал Том, вручая Хьюго пару латексных перчаток. "И дорогие тоже".


"И большинство из них едва изношены".


Хьюго быстро пересчитал, остановившись на тридцати парах обуви всех цветов и фасонов, от изысканнейших красных туфель на шпильках до сапог до колен, украшенных кожаными ремешками и серебряными пряжками.


"Как ты мог носить все это? Тебе пришлось бы стать гусеницей ".


Хьюго знал, что они оба задавались одним и тем же вопросом: не носила ли Наталья эти туфли, а как она за них заплатила.


"Подожди минутку". Хьюго выпрямился, его глаза все еще были прикованы к груде обуви на полу в шкафу. "Это странно".


"Что такое? Я имею в виду, помимо того факта, что у нее девять тысяч пар обуви."


"Да, но посмотри на них. Внимательно." Это был вызов, то, что они делали всякий раз, когда у них появлялся шанс, всякий раз, когда один из них замечал что-то первым. В основном побеждал Хьюго, но даже когда ему это удавалось, Том никогда не отставал далеко.


"Ну, я..." Том хмыкнул, когда опустился на одно колено, осматривая обувь более подробно. "Ах, посмотри на это. Зачем ей иметь два разных размера?"


"Понятия не имею. Делает это более интересным, не так ли?" Хьюго почувствовал жар в своих венах, выброс адреналина, который пришел с открытием чего-то неуместного, из ряда вон выходящего. Обувной фетиш - это одно, и это могло бы объяснить, почему Наталья торговала краденым имуществом, но стопки новой обуви разных размеров? Это требовало более необычного объяснения.


Он порылся в них в поисках чего-нибудь еще, какой-нибудь зацепки, которая могла бы привести его к разгадке, достал ботинки на случай, если они послужат еще одним тайником, но в конце концов он встал с пустыми руками. Он еще раз взглянул на одежду на вешалках, но все они были одинакового размера - Натальи, прикинул он. Быстрая проверка под кроватью ничего не выявила, поэтому Хьюго вышел из спальни и вернулся в маленький коридор.


Ванная была следующей, на удивление большой, учитывая размеры остальной части квартиры. Душевая кабина находилась слева от него, бетонная раковина- справа. Впереди была стиральная машина с сушилкой, спрятанная под полками, на которых лежали полотенца и тряпки для стирки.


Хьюго провел обычную проверку, отметив одну зубную щетку, одну расческу и отсутствие явной пропажи или мужской косметики. Хьюго порылся в простынях и удовлетворенно хмыкнул, когда его рука наткнулась на что-то твердое.


"Что это?" Спросил Том.


Хьюго вытащил темную деревянную шкатулку для драгоценностей, которая была спрятана между слоями простыней и одеял. "Я думаю, у нее здесь нет сейфа". Он открыл крышку, и Том заглянул через его плечо. "Серьги, пара старинных колец, браслеты ... Хорошая штука, но я не думаю, что это с места убийства. Я все же попрошу Леренса проверить, чтобы быть уверенным."


"То, что они не с места преступления, это что-то значит для тебя?" Спросил Том.


"Ты знаешь, что это так", - сказал Хьюго.


"Но ты не скажешь мне, пока не будешь уверен".


"Верно. Перейдем в главную жилую зону?"


"Мудак". Том позволил Хьюго вывести их из ванной и сделать два шага в узкую гостиную. "Просто чтобы ты знал, для меня это тоже кое-что значит. Огромная подсказка. Масштабное. Но я не говорю тебе ".


"Конечно, нет". Хьюго заглянул в комнату, чтобы прочувствовать это место, прежде чем вторгнуться в него полностью. Кухня находилась слева от него, несколько шкафчиков над небольшой плитой, микроволновая печь и минимальное пространство на столешнице, где стоял маленький и почти пустой холодильник.


Барная стойка для завтрака положила начало гостиной, которая представляла собой не намного больше узкой полоски паркетного пола с достаточным пространством для дивана и кресла с одной стороны, низкого столика с телевизором с другой и тонкого журнального столика между ними. Хьюго представил множество перерезанных голеней, пока Наталья и гости обходили вокруг. Лучшей особенностью, ради которой стоило обойти мебель, был железный балкон с видом на улицу, изящный столик и два стула, производящие впечатление открытки.


Их поиск был быстрым, но тщательным. Хьюго знал, что он не должен был ничего нарушать, и через несколько минут стало ясно, что в этом не было необходимости. Место было небольшим и достаточно опрятным, чтобы украденная собственность или что-нибудь еще, заслуживающее внимания, выделилось бы почти сразу. Как бы то ни было, Хьюго направился обратно к входной двери с довольно полным впечатлением от квартиры Натальи; это была типично компактная, но функциональная городская квартира, дом, который содержался в чистоте кем-то, кто не проводил там много времени.


Единственной странностью были туфли, но, как Хьюго обнаружил за эти годы, одержимость покупкой обуви была примерно такой же легкой слабостью, какую можно обнаружить, осматривая дом незнакомца.


В коридоре к Леренсу присоединились еще двое полицейских. Один из них держал камеру и планшет, без сомнения, чтобы записать местонахождение найденных предметов и нарисовать общий план этажа.


"Проверь полотенца в ванной, там есть шкатулка для драгоценностей", - сказал Хьюго Леренсу.


"О?" В ее глазах появилась надежда.


"Нет, я так не думаю. Убедитесь, конечно, но я не думаю, что что-то из этого происходит на месте убийства ".


"Все еще может быть украдено", - сказал Леренс.


"Верно". Он повернулся к Александре. "А теперь, если все в порядке, мы с тобой можем спуститься в вестибюль и поболтать, пока эти люди делают свою работу".


"Bien ." Александра повернулась к Леренсу. "Пожалуйста, относись с уважением к ее вещам. Она была моим другом, а также моим сотрудником ".


"Мы сделаем", - заверил ее Леренс. "Я обещаю".


"Merci bien ." Александра повернулась к Хьюго. "Да, нам нужно поговорить. Есть некоторые вещи, которые вам нужно знать о Наталье. Некоторые вещи она предпочла бы сохранить в секрете."


Двадцать шесть


Хьюго сдвинул вместе три кресла, и когда они уселись, он достал из кармана пиджака блокнот.


"Ты не возражаешь, если я буду делать заметки?" он спросил. "Моя память уже не та, что раньше".


"Пожалуйста, все, что тебе нужно".


"Спасибо тебе. Итак, ты сказал что-то наверху о том, что у Натальи есть секрет."


"Да. На самом деле, у нее было два секрета. Бедная девочка, она пыталась..." Александра прикусила губу, на мгновение сдерживая слезы, прежде чем смогла успокоиться. "У нее было два принуждения. Первое предназначалось для покупок, для покупки обуви".


"Мы видели это в ее шкафу".


"Боюсь, второе принуждение было немного хуже", - сказала Александра. "Она бы украла. Не так много, но ... Ну, большинство людей вообще не воруют ".


"Она что, украла у тебя?"


"Да. Мелочи, в основном, маленькие украшения, наличные. И однажды я видел, как она воровала из магазина. Это были часы, даже не за пятьдесят евро, и я заставил ее положить их обратно. Она была смущена этим, пристыжена, и я даже предложил заплатить за то, чтобы она получила помощь. Она, конечно, отказалась, сказав, что не делала этого постоянно, просто иногда у нее возникало желание, которое она не могла контролировать ".


"Она украла у тебя туфли? В шкафу было два разных размера."


"Да, мне не хватает по крайней мере трех пар. Через замок проходит много людей, поэтому мне было трудно обвинять ее. Плюс, - она пожала плечами с задумчивым выражением на лице, - я действительно не заботилась об обуви так сильно, как она. Если бы отнятие у меня остановило ее воровство в магазинах, за что она отправилась бы в тюрьму, то после моего первоначального раздражения я не так сильно возражал ".


"Как долго она работала на вас?" - Спросил Хьюго.


"Два года, может быть, чуть дольше. Мне потребовался год, чтобы понять, что у нее была проблема. Она хорошо это скрывала ".


"Мадам Турвиль-"


"Александра, пожалуйста".


"Конечно. Александра, ты знала, что у Натальи было ожерелье, украденное во время ограбления недалеко от Труа? Во время этого ограбления была убита женщина ".


"Mais non." Александра удивленно прикрыла рот рукой, затем покачала головой. "Она крала мелкие вещи, у меня и из магазинов. Она бы не сделала ничего подобного. Стала бы она?" Хьюго подумал, что в ее голосе была неуверенность.


"У нее было много друзей здесь, в Париже?"


"Нет, не совсем. Я имею в виду, насколько я знаю, нет. Большую часть времени она была со мной, и поэтому, по необходимости, мои друзья стали ее друзьями. Я полагаю, несколько раз в месяц она могла бы приходить сюда на ночь или две. Я не знаю, что она делала, когда была в Париже одна, знала ли она кого-нибудь, но она не рассказала мне об этом ".


"У нее был парень?"


"Я думаю, у нее был кто-то дома, в Санкт-Петербурге, по крайней мере, так она мне сказала. Честно говоря, ни мужчины, ни женщины, казалось, не интересовали ее, я никогда не видел, чтобы кто-нибудь привлекал ее внимание ".


"И никто не преследовал ее?"


Она мягко рассмеялась. "Только Феликс".


"Феликс Виберт?"


"Да. Люди думают, что он гей, но это не так. Возможно, бисексуал, но ему определенно нравятся женщины. Он питает к ним слабость, как Наталья питала слабость к обуви ".


"Я надеюсь, он не хранит их стопкой в своем шкафу", - сказал Том. Хьюго улыбнулся, но Александра, казалось, не услышала этого.


"Он интересовался Натальей?" Хьюго настаивал.


"Поначалу, очень. Он заискивал перед ней так, как ты не поверишь. Это было неловко. Я сказал ему отступить, даже мой брат сделал это через некоторое время ".


"И он это сделал?"


"Да. Я думаю, он понял, что она не заинтересована, и, фактически, они стали хорошими друзьями. Я чувствовал, что она доверилась ему, но я не мог рассказать подробности ".


Хьюго немного переключил передачу. "Ранее ты говорил о своей финансовой ситуации. Вы живете на доход от этих квартир?"


Она напряглась, совсем чуть-чуть. "Я не знаю, почему я упомянул это, и я действительно не понимаю, какое это имеет отношение".


"Я обещаю, что я не сую нос в чужие дела", - сказал Хьюго. "И большую часть времени я понятия не имею, что важно, пока это не ударит мне в лицо". Он указал на свой блокнот. "Я не записываю это и даже не буду записывать информацию, так что, если окажется, что она не имеет отношения к делу, я оставлю это при себе. Я обещаю".


Это была одна из сильных сторон Хьюго - заставлять людей раскрывать личную информацию, которую они предпочли бы скрыть. Не с помощью уловок или игр разума, а потому, что они чувствовали, что могут доверить ему это.


"Согласие . У меня есть доход от квартир, да, и то, что я зарабатываю сам ".


"От преподавания".


"Это верно".


"Что-нибудь еще?"


Она ощетинилась. "Нет.И я все еще не понимаю ..."


Хьюго пренебрежительно махнул рукой. "Я тоже не хочу. Мы можем оставить это в покое ". Он взял ручку и постучал пальцем по своему блокноту, затем посмотрел на нее. "О, последний вопрос по этой теме. Прости, я забыл, но ты упоминал, что работаешь в области генеалогии?"


"Немного. Несколько частных клиентов, но платят за это немного ".


"Я понимаю". Хьюго выудил свой телефон из кармана, когда он зажужжал. "Извините, наверху лейтенант Леренс". Он отошел от стульев и ответил. "Это Хьюго".


"Ты все еще с мадам Турвиль?"


"Да. Что случилось?"


"Мысль. Не могли бы вы, пожалуйста, спросить ее, предоставит ли она свои отпечатки? В целях ликвидации, конечно."


"Конечно. Та же мысль уже приходила мне в голову ".


Он повесил трубку и проигнорировал вопросительный взгляд Тома. "Пока я не забыл, Александра, не могли бы вы позволить нам взять образец ваших отпечатков пальцев. Жизнь станет намного проще, когда мы сможем полностью тебя уничтожить."


Она склонила голову набок. "Вы имеете в виду, что я в чем-то подозреваемый?"


"Нет, нет, я просто говорю-"


"Я точно знаю, о чем ты говоришь. Ты не спрашиваешь его, - она ткнула большим пальцем в Тома, - о его отпечатках. Почему? Потому что он не подозреваемый. У вас есть какие-либо доказательства, связывающие меня с каким-либо преступлением?"


"Нет, мы не знаем, и если мы сможем сравнить ваши отпечатки с одним, найденным в -"


"Абсолютно нет. Со мной не будут обращаться как с преступником. Я поговорил об этом со своим братом, и мы согласились, что с твоей стороны преследовать нас и наших друзей оскорбительно. Это даже не похоже на то, что снятие отпечатков пальцев - точная наука ".


"Ну, я не хочу спорить с наукой, Александра, но это было довольно точно с начала 1900-х годов".


"Вовсе нет. Мой брат рассказал мне об исследовании. Он сказал, что в середине 1990-х они протестировали 150 экспертов по отпечаткам пальцев, тест, проведенный с одобрения любого руководящего органа, занимающегося снятием отпечатков пальцев. Мой брат сказал, что каждый пятый экзаменатор сделал по крайней мере одну ложноположительную идентификацию." Она с вызовом посмотрела ему в глаза. "Каждый пятый связал поддельный отпечаток с места преступления не с тем человеком. Я не называю это наукой, и мне не нравятся такие шансы ".


"Я ничего не знаю об этом", - сказал Хьюго, "но я могу заверить вас, что то, как мы это делаем -"


"Для меня даже не в этом дело. Эти вещи, наука и учеба, они имеют большее значение для моего брата, чем для меня ", - настаивала Александра. "Послушайте, я знаю, что вы не отсюда, месье Марстон, но во Франции, в кругах, в которых мы вращаемся, внешний вид имеет значение. У меня был, так сказать, один очень тяжелый и неприятный сбой от грейс, и я не планирую позволять тебе организовывать еще один ".


"Но это может полностью исключить вас из расследования".


Она наклонилась вперед, ее голос был низким, но напряженным. "Я не должен быть частью вашего расследования. Я не сделал ничего плохого, совсем ничего. И ты говоришь "возможно". Вы все еще подозреваете Наталью в причастности к преступлению, и у вас есть ее отпечатки пальцев с места преступления?"


"Я не могу сказать тебе, что у нас есть, а чего нет".


"C"est des conneries! " Чушьсобачья!"Если бы ты это сделал, ты бы не просил моего. Ее отпечатка там нет, я могу судить по вашей реакции, но вы все еще расследуете ее как преступницу. И, Боже мой, она мертва! Ты действительно ожидаешь, что я поверю, что это уничтожит меня?"


Хьюго откинулся назад, внезапно почувствовав себя обессиленным. Она была права, конечно. Если бы сравнение показало, что отпечатки с мест преступлений принадлежат кому-то другому, а не Александре, она могла бы переместиться в конец очереди, но она все равно была бы в ней.


"Мы делаем все, что в наших силах, Александра. Мы не пытаемся причинить неприятности вам или вашему брату, мы просто пытаемся выяснить, почему умерла Наталья ".


"Самоубийство. Она воровала и либо не могла жить с этим, либо, может быть ... "


"Или, может быть, она украла не у того человека", - сказал Хьюго. "Это то, что мы хотим знать. Как я уже сказал, мы не пытаемся втоптать чье-либо имя в грязь, ни ее, и уж точно не ваше ".


"Я знаю, ты не собираешься этого делать". Александра печально покачала головой. "Но ты все еще не понимаешь. Мое имя, моя репутация, они такие хрупкие. И, может быть, это моя вина, что они такие, но я должен защитить их. Защитить себя, даже если это означает быть бесполезным для тебя ".


"Никто даже не должен знать", - настаивал Хьюго.


"Люди всегда знают. И если кто-то спросит, должен ли я солгать?" Она непреклонно покачала головой. "Нет, мне очень жаль. Если бы люди вокруг меня знали, что вы взяли мои отпечатки в связи с убийством, merde, двумя убийствами, тогда все было бы кончено. Я так усердно работал, чтобы восстановить свое место в мире, улучшить свою жизнь, у меня нет причин рисковать всем этим, особенно когда я знаю, каким будет результат. Ни за что на свете, и я не буду этого делать." Она наклонилась и подняла свою сумочку, прижимая ее к груди, когда неловко поднялась на ноги с низкого стула. "Если у вас есть какие-либо другие вопросы, свяжитесь с моим братом, и он направит вас к нашему семейному адвокату. Я надеюсь, что то, что я сказал вам сегодня утром, полезно, но я не стану объектом какой-либо охоты на ведьм." Ее голос стал почти шепотом. "Мне жаль, но я не могу позволить себе еще большего позора".


Они смотрели, как она выходит из здания, ожидая у прозрачной стеклянной двери, пока дежурный офицер не откроет ее для нее. Как только она оказалась снаружи, Хьюго позвонил лейтенанту Леренсу.


"Была ли она сговорчивой?" - Спросил Леренс.


"И да, и нет. В основном нет. Но сделай мне одолжение и попроси специалиста по снятию отпечатков пальцев прийти в вестибюль ".


"Она согласилась хотя бы оставить отпечатки пальцев?"


"Нет, она отказалась и покинула здание. Но последние пятнадцать минут она провела, сидя на пластиковом стуле, и, хотя я не эксперт по мебели, я почти уверен, что это тот вид пластикового стула, на котором довольно хорошо сохраняются отпечатки пальцев."


"Ах, ты гений, Хьюго. Я знал, что нанял тебя не просто так. И у меня есть собственное маленькое открытие, которым я могу поделиться с вами ".


Хьюго нажал кнопку на своем телефоне, чтобы Том мог слышать. "Ты на громкой связи. Ты говорил, открытие..."


"Oui . Есть небольшое пространство для лазания, к которому вы можете получить доступ через панель в ванной, ведет к некоторым электрическим устройствам. Что-то вроде технического обслуживания ".


"Что-то было там, наверху?"


"Хочешь поиграть в угадайку, Хьюго?"


Он на мгновение задумался, затем его осенило: что-то слишком большое, чтобы спрятать в самой квартире, но достаточно маленькое, чтобы поместиться в подвале.


"Грудь!" Сказал Хьюго, вскакивая со стула. "Скажи мне, что ты нашел сундук моряка".


Лейтенант Леренс усмехнулся им в трубку. "Почему бы вам самим не подняться и не посмотреть?"


Двадцать семь


Камилла Леренс и двое ее коллег, офицер в форме и пожилой техник-криминалист, съехали из квартиры Натальи Хлапиной и заняли общую зону отдыха, в которой стояли диван, два стула и большой квадратный журнальный столик. Сундук лежал на пластиковой простыне на столе. Хьюго и Том кивнули Леренс и встали рядом с ней, нетерпеливые, но спокойные, пока криминалист снимал отпечатки пальцев.


"Он почти закончил", - сказал Леренс. Старик поднял взгляд, нахмурился, затем вернулся к своей работе, поджав губы, когда закончил.


"Что-нибудь в этом есть?" - Спросил Хьюго.


"Не . Месье Делакруа обыскал его, нашел все маленькие отделения, но они были пусты." Что-то в ее голосе подсказало Хьюго, что между ними существует напряженность.


Делакруа снял свои латексные перчатки и покачал головой лейтенанту. "Rien ."


"Ничего?" она повторила. "Как это возможно?"


Старик выпрямился, уперев руки в бока. "Я надеюсь, вы не ставите под сомнение мою работу", - он сделал паузу, прежде чем подчеркнуть последнее слово, "Мадам ?"


Хьюго почувствовал, что краснеет, и переместился, готовый сбить технику с колышка или двух. Но Леренс предусмотрел это.


"Это был вопрос, а не критика", - мягко сказала она. "Я прошу прощения, если задел твои чувства, я не знал, что ты такой чувствительный".


Техник сжал челюсти, его глаза скользнули по Хьюго и Тому в поисках поддержки, но Хьюго знал, что он увидел нечто совсем другое. Старик что-то пробормотал себе под нос и повернулся к сундуку, начиная заворачивать его в пластиковую пленку.


"Подожди", - сказал Хьюго. Он повернулся к Леренсу. "Я бы хотел заглянуть внутрь. Убедись, что оно пустое ".


"Ни в коем случае". Делакруа впился взглядом в Хьюго. "Я несу ответственность за это, и я не позволю какому-то иностранцу рыться в доказательствах, которые я уже тщательно изучил". Он повернулся к Леренсу. "Если лейтенант специально не прикажет мне сделать это, в этом случае я попрошу привлечь другого техника для наблюдения за этим ... излишним поиском".


"Non, non ." Леренс махнула рукой. "Ты заглянул внутрь, там пусто. Вы закончили здесь, месье Делакруа, спасибо." Она лукаво подмигнула Хьюго и одними губами произнесла: "позже.


Хьюго достал свой телефон. "Тогда я просто сделаю несколько снимков".


Он обошел сундук, делая фотографии со всех сторон. Затем он использовал свой рукав, чтобы открыть крышку, заставив Делакруа задрожать от беспокойства. Хьюго сделал снимки внутренней части крышки, а затем и интерьера. Он низко склонился над уловом. "Ты видел это, верно?"


"Что?" Нетерпеливо сказал Делакруа.


"Здесь защелка, как на кнопке. Замаскированное под сучок дерева. Я уверен, что ты сделал, я просто хотел ... "


"Сучок дерева? О чем ты говоришь?"


Хьюго подобрал выброшенную латексную перчатку и использовал ее, чтобы нажать на спуск. Леренс тоже придвинулся ближе, Хьюго удовлетворенно хрюкнул, а Делакруа резко вдохнул.


"Что мы здесь имеем?" Сказал Хьюго. Нежными пальцами он сдвинул миниатюрную панель управления и заглянул внутрь. "Маленькая коробочка. Как интересно."


Делакруа, возможно, чтобы загладить свою ошибку, неохотно вручил Хьюго свежую пару перчаток. Хьюго поднял крошечную коробочку, расстегнул защелку и открыл ее, чтобы они могли увидеть. Хлопья красного воска упали, когда он открылся.


"Волосы?" - Спросил Леренс.


"Прядь волос", - сказал Хьюго. "Должен сказать, значительная прядь волос".


"Кому?"


"Этого я не знаю", - признался Хьюго. "Во всяком случае, пока нет. Я уверен, что люди из вашей лаборатории смогут поработать над этим, что-нибудь придумать ".


"Ты понятия не имеешь, чьи это волосы?"


"Нет", - сказал Хьюго. "Я действительно не знаю. Выглядит старым, это все, что я могу сказать ". Он посмотрел на техника с места преступления. "Это все твое. Шкатулка тоже."


Делакруа кивнул и вернулся к прикрыванию сундука, быстрыми и умелыми руками прикрывая улики, как помощник недовольного Санты, заворачивающий подарок. Он запечатал его полицейскими наклейками, на которых он уже написал, большими прямоугольниками бумаги, на которых были отмечены дата, место и предмет. Он положил маленькую коробочку и ее содержимое в пакет для улик, также запечатал его и сделал пометку на этикетке для улик, которую прикрепил спереди. Затем он взял свою сумку с инструментами и подал знак офицеру в форме следовать за ним с упакованным сундуком, оставив Леренса, Тома и Хьюго с коротким кивком и задранным носом.


"Не могли бы вы переслать мне эти фотографии?" - Спросил Леренс. "Как вы сказали, люди из лаборатории поработают с волосами, но мне нужно подтвердить, что это сундук из ограбления в Труа".


Хьюго сосредоточился, нажимая на свой телефон, пока картинки не унеслись вихрем в эфир. "Сделано".


"Спасибо. Это странно, тебе не кажется?" Сказал Леренс, присаживаясь на край дивана. "Сначала волосы, а потом ... совсем никаких отпечатков?"


"Это так", - сказал Хьюго, - "но это может рассказать нам что-то важное".


"Возможно?"


Том застонал и опустился на один из стульев. "Когда он так говорит, это означает, что он тебе пока не скажет".


"Почему бы и нет?" Леренс посмотрел на Хьюго. "Мы делимся здесь, не так ли?"


"Иногда он говорит что-то, только когда уверен", - сказал Том. "Это то, что он делает, очень раздражает".


"Хьюго?" Сказал Леренс. "Скажи мне, о чем ты думаешь".


"Думаю, на этот раз я могу сделать исключение", - улыбнулся Хьюго. "И это может быть совершенно неправильно. Но я думаю, что это не Наталья поставила сундук туда ".


"Нет?" Сказал Леренс. "Почему бы и нет?"


"Есть пара причин. Во-первых, если у нее фетиш на обувь, почему бы не продать сундук и не купить больше обуви. Это должно чего-то стоить, верно?"


"По крайней мере, пара ботинок", - согласился Леренс. "Что еще?"


"Ну, если там нет отпечатков, значит, кто-то все начисто вытер. И человек, который вытер это начисто, я бы поспорил, тот же самый человек, который положил это туда. Согласен?"


"Пока все идет хорошо".


"Хорошо. Следующий шаг, не имеет смысла, чтобы этим человеком была Наталья, потому что, если бы она не хотела, чтобы ее связывали с сундуком, она бы не стала стирать с него свои отпечатки, она бы его полностью выбросила. Продай это или выброси".


"Или, по крайней мере, спрячь это где-нибудь в другом месте", - сказал Том.


"Точно", - согласился Хьюго. "Что вы думаете, лейтенант?"


"Мы полагали, что она не совершала ограбление в Труа, уж точно не в одиночку", - сказал Леренс. "Вы говорите, что отсутствие отпечатков пальцев подтверждает, что у нее был сообщник".


"Верно", - сказал Хьюго. "Я бы также предположил, что из-за того, что наша девушка осталась с коробкой, так сказать, и коробкой без отпечатков, которую она не могла продать, Наталья была второй в команде".


"Кому?" - Спросил Леренс.


Но Хьюго смотрел в потолок, кивая сам себе. "Конечно, есть еще одна возможность", - сказал он.


"Что это?" - Спросил Леренс. "Или мне следует спросить, кто это?"


"Хм?" Хьюго оглянулся на женщину-полицейского. "О, просто мысль. Наверное, мне не стоит говорить, пока я не буду немного более уверен ". Он встал и достал свой телефон. "Извините, сообщение от посла. Ах, похоже, я возвращаюсь в Крийон, наш дорогой сенатор в целости и сохранности."


"Подожди", - сказал Леренс, "твоя другая идея, другая возможность. Что это?"


"Сначала позвольте мне проверить несколько вещей", - сказал Хьюго. "Не хочу порочить кого-то пустыми теориями, пока у меня нет доказательств".


Том встал и пожал плечами, глядя на Леренса. "Видишь? Разве я тебе не говорил? Очень раздражает ".


Хьюго проигнорировал его и обратился к лейтенанту Леренсу. "И еще кое-что. Как вы думаете, вы могли бы разыскать сестру Жоржа Бассена? У меня есть для нее номер телефона, и я оставил пару сообщений, но она не перезвонила. Мне действительно нужно спросить ее кое о чем, это очень важно ".


"Абсолютно. Напиши мне ее полное имя и номер телефона, и любую другую информацию, которая у тебя есть, и я сразу же займусь этим. У нас есть подразделение, занимающееся поиском беглецов. Они быстрые и исключительно вкусные ". Она сделала паузу. "Есть ли шанс, что ты скажешь мне, о чем собираешься ее спросить?"


Хьюго покачал головой. "Не сейчас, если ты не возражаешь".


"Вот, и я скажу это снова", - сказал Том. "Чертовски раздражает".


* * *


Хьюго вошел в вестибюль отеля Crillon и был немедленно встречен Феликсом Вибером. Щеголеватый француз пожал Хьюго руку и улыбнулся удивленному выражению лица Хьюго. Он указал на пустой диван в углу большого фойе.


"Мы должны поговорить, прежде чем увидимся с сенатором Лейк", - сказал Виберт.


"Конечно". Хьюго последовал за ним к дивану и сел. "Посол позвонил мне; я не знал, что вы тоже будете здесь".


"Я знаю. Посол ведет себя умно. Он также получил приказ от вашего Государственного департамента попытаться извлечь максимум пользы из плохой ситуации ".


"Какое именно?"


"Все переговоры о будущем островов Гваделупы были приостановлены".


"По какой причине?"


Виберт улыбнулся. "Официально мы не смогли достичь соглашения. Что, конечно, верно ".


"А неофициально?"


"Ваш сенатор неправильно относится к людям. С тех пор, как он здесь, Турвилям кажется, что их гостеприимством злоупотребили, и что сумасбродное поведение сенатора Лейка здесь, в Париже, делает его неподходящим эмиссаром Соединенных Штатов ".


"Неустойчивый кажется немного сильным", - сказал Хьюго. "Насколько я могу судить, он бродил по вашему прекрасному городу, ожидая возобновления переговоров. В этом нет ничего плохого, не так ли?"


"Ты верный человек, Хьюго. Но это было решено, и я здесь, чтобы сообщить новости месье Лейку ".


"Посол и об этом не упоминал", - мягко сказал Хьюго.


"Так позови его. Поверь мне, это не тот долг, которого я с нетерпением жду. Я был бы рад возможности оставить это кому-то другому ".


"Почему ты?"


"Генри и ваш посол согласились, что, если переговорщик более низкого уровня и сенатор Лейк одобрят временную отсрочку переговоров, это будет восприниматься как неофициальный характер, и, следовательно, более вероятно, что переговоры вскоре возобновятся".


"И будут ли они?"


"Кто знает". Виберт улыбнулся. "Я низкого уровня, помни".


"Правильно, конечно. Думаю, я оставлю вас наедине с вашей неформальной беседой, хотя я мог бы подождать здесь, чтобы посмотреть, как он это воспримет."


"Как ты пожелаешь".


У Хьюго появилась мысль. "Позволь мне спросить тебя еще кое о чем, если ты не возражаешь".


"Конечно, все, что угодно".


"Ты помнишь, я спрашивал тебя о том матросском сундуке?"


"Я верю, да".


"Хорошо". Хьюго поднял фотографии сундука, найденного в квартире Натальи Хлапиной. Он держал свой телефон так, чтобы Вайберт мог видеть каждое из них, пока Хьюго просматривал их. "Что-нибудь из этого вообще освежает твою память?"


"Ах, да". Виберт поднял палец. "Я действительно помню, что видел это, и не только перед ужином. В какой-то момент это было в коридоре, кто-то принес это в дом и ... " Он нахмурился. "И Анри попросил одного из слуг перенести это. В то время я предположил, что это, очевидно, его, поскольку он сказал девушке, куда это положить. Да, это верно ". Он посмотрел на Хьюго. "Тебе следует спросить Анри, я думаю, это его".


"Спасибо, я так и сделаю. И ты уверен, что это тот же самый сундук."


"Выглядит точно так же, но, возможно, они все одинаковые. Я не знаю, я не эксперт ".


"Я тоже не такой, но мне показалось, что это одно и то же. Я просто хотел подтвердить."


"Какое отношение к чему-либо имеет матросский сундучок Генри?" - Спросил Виберт.


"Отличный вопрос". Хьюго улыбнулся, надеясь, что это прозвучало загадочно. "Это то, что я пытаюсь выяснить".


Двадцать восемь


У себя дома Хьюго тосковал по знакомому теплу бокала односолодового виски и нескольким минутам одиночества, чтобы подумать. Он подумывал остановиться, чтобы купить бутылочку, может быть, оставить ее у себя в комнате, но эта мысль заставила его почувствовать себя нечестным и предательским. Когда он вошел, Том потягивал молоко и смотрел вторую половину футбольного матча.


"Итак, Лейк сошел с ума?" Спросил Том.


"Нет. Я ждал, когда Вайберт сообщит новости, и на всякий случай потусовался, но, видимо, он воспринял это довольно спокойно. Сказал, что готов вернуться в Соединенные Штаты и заняться какой-нибудь реальной работой, на самом деле был довольно вежлив по поводу всего этого ".


"Это чертовски странно", - сказал Том. "Каким бы непостоянным ни был этот человек, я бы подумал ... Ну что ж, полагаю, нам следует посчитать наши благословения ".


"Думаю, да". Хьюго упал в кресло и скинул ботинки. "Могу я кое-что обсудить с тобой?"


"Мне нужно выключить телевизор?"


"Конечно, если ты не возражаешь". Он ждал, пока Том найдет нужную кнопку на пульте дистанционного управления и выключит экран. "Спасибо. Вы видели фотографии с места преступления или полицейский отчет об убийстве Бассина?"


"Я взглянул несколько дней назад. Почему?"


"Я думал об этом. Я никогда не анализировал это так, как обычно, просто согласился с общим мнением, что это было убийство - ограбление ".


"Чувак, да ладно". Том широко развел руки. "Вещи были украдены, и женщина была убита, это определение убийства - ограбления. Мы все приняли общее согласие, потому что так оно и было ".


"Я знаю. Но это вывод. Мне нравится делать свое собственное, потому что в преступлении есть нечто большее, чем заключение ".


"Я никогда не увлекался теорией преступности, всем этим философским дерьмом".


"Заткнись, Том, у тебя были самые высокие результаты тестов в том классе в академии".


"Я сделал? Прохладный. Тогда продолжай, я посмотрю, смогу ли я помочь ".


"Послушай, дело в том, что только потому, что это заканчивается как убийство - ограбление, не означает, что так и должно было быть. Что подозреваемый намеревался совершить одно или оба из этих действий ".


"Конечно, " сказал Том, - он хотел украсть, но пожилая леди наткнулась на него и шлепнулась. Это все то же преступление, независимо от того, намеревался он это сделать или нет ".


"Здесь два предположения, мой друг. Конечно, скорее всего, убийство не было спланировано, но все считают само собой разумеющимся, что злоумышленник всегда намеревался украсть сундук и его содержимое. Что, если он намеревался взять и вернуть это?"


"Вернуть это? Я могу ответить на это: воры не одалживают вещи, они их крадут." Глаза Тома расширились. "Ах, ты думаешь, он охотился за самим сундуком, а не за драгоценностями. И однажды обнаружив это, он решил: "к черту все, я оставлю все себе за беспокойство ".


"Что-то вроде этого. Но есть и другое предположение, помни."


"Какое именно?"


"Ну, вспомни место преступления. Что они нашли?"


"Старая и очень мертвая женщина с подушкой на лице и осколками разбитой вазы рядом".


"Которое говорит тебе о чем?"


"Хьюго, ради всего святого, просто выкладывай. Я ненавижу, когда ты вот так обращаешься со мной по-сократовски, я понятия не имею, о чем это мне говорит. Ничего, кроме того, что женщина умерла от удара подушкой по лицу, а убийце не понравились вазы ".


"Я просто пытаюсь понять, чем это закончилось. Судебно-медицинский эксперт сказал, что убийца, вероятно, ударил женщину вазой, сломав ей запястье, а затем задушил ее ".


"Хорошо. И что это значит для тебя?"


"Мне интересно, почему убийца ударил ее вазой. Старая женщина, слабая. У нее не было оружия."


"Она держала телефон?"


"Они нашли один на боковом столике, никаких отпечатков, так что, возможно, она пыталась позвать на помощь, когда ее ударили, а после убийца убрал телефон и вытер его. Но зачем бить ее вазой вместо того, чтобы просто взять ее у нее из рук?"


"Понятия не имею. К чему ты клонишь с этим, Шерлок?"


"К способу смерти. Кого задушат, Том?"


"Старики и дети".


"Верно. И кто производит удушение?"


Том сосредоточенно нахмурился, затем посмотрел на Хьюго. "О. Конечно, ваза и тот факт, что она была задушена. Черт возьми, конечно."


"Верно. Убийца не был достаточно силен, или уверен в том, что он достаточно силен, чтобы забрать телефон. И недостаточно сильна, чтобы убить так, как вы ожидаете, когда застигнуты врасплох подобным образом - Коллетт Бассин не была избита до смерти или задушена ".


"Я бы выбрал "задушенный"", - кивнул Том. "Пожилая леди, едва способная сопротивляться, слабая шейка. Лучший выбор, самый очевидный выбор ".


"Если только, - сказал Хьюго, - ты не женщина. Гораздо проще лечь на нее сверху и прижать подушку к ее лицу, чем душить, что требует силы руки. Даже если твоя жертва старая."


"Наш убийца - женщина?"


"Я так думаю. И не Наталья Хлапина".


"Черт", - сказал Том, затем улыбнулся. "Держу пари, тебе не помешало бы выпить прямо сейчас".


"А как насчет тебя?"


"Да. Я всегда мог бы им воспользоваться, но знаешь, что доставляет мне огромное удовлетворение?"


"Просыпаться трезвым каждое утро".


"Ну, вот и все", - сказал Том. "Но бывают и такие моменты, как этот, когда я знаю, что ты хотел бы глотнуть виски, но не можешь. Лишать себя этих моментов удовольствия - прекрасная мотивирующая сила для трезвости ".


"Рад помочь", - сказал Хьюго, потянувшись за своим телефоном, когда он зазвонил на кофейном столике. Он не узнал номер. "Хьюго Марстон".


Голос звучал отдаленно, но связь была хорошей. "Месье Марстон. Меня зовут Мари Бассен. Лейтенант полиции дал мне ваш номер и сказал, что я должен немедленно связаться с вами ".


"Мадам Бассен, спасибо, что позвонили. Я оставил тебе пару сообщений, ты их получил?"


"Сообщения? О нет, я не очень хорошо разбираюсь в голосовой почте. Предпочитаю текстовые сообщения, извини."


"Нет, все в порядке. Я расследую смерть твоей матери, поэтому сначала позволь мне выразить свои соболезнования ". Хьюго проигнорировал Тома, который закатил глаза на формальность.


"Спасибо, это так мило. У тебя есть новости?"


"На самом деле, у меня есть вопрос. Кто-нибудь навещал вашу мать, когда вы были там или нет, до того, как ее убили?"


"Они уже спрашивали меня об этом", - сказала Мари Бассен с ноткой нетерпения в голосе. Без сомнения, она надеялась на новости, а не на дублирующий допрос. "Мы с братом водили ее ужинать по пятницам вечером - вместе, когда могли, или только с одним из нас. Но кроме нас и людей, которые там работают, я не знаю никого, кто навещал ее за несколько недель до того, как ее убили. Может быть, так и было, но меня там не было, если это случилось, и она никогда никого не упоминала ".


"А как насчет того, что было до этого, и не только за несколько недель. Возможно, за шесть месяцев до этого."


"Я не знаю, как это может быть полезно, но опять же я не помню ... О, что ж, кое-кто был. Два человека, теперь я думаю об этом. Пять или шесть месяцев назад, но это не может быть связано ".


"Кто это был?"


"Я изо всех сил пытаюсь вспомнить их имена, прости. Они были там, проводили исследования ".


"Какого рода исследования?" - Спросил Хьюго.


"В нашу семью, как ни странно. Они были кем-то вроде медиков ".


"Врачи?"


"Да. Что ж, профессора-медики, тот, что постарше, сказал мне. Я поговорил с ней, а моя мать поговорила с младшей."


"Она?"


"Да, они обе были женщинами. Тоже очень мило, мне просто жаль, что я не могу вспомнить их имена ".


"Вам не нужно этого делать, мадам Бассен", - сказал Хьюго. "Я точно знаю, кто они".


* * *


"Срань господня", - сказал Том. "Александра Турвиль? Какого черта ей понадобилось убивать ту старуху и красть сундук?"


"В нем было то, чего она хотела. То, чего она очень сильно хотела."


"Прядь волос?"


"Так вот, на это я не могу ответить".


Мари Бассен, очевидно, тоже не знала. Хьюго отклонил ее вопросы о смерти матери, спросив о сундуке. По словам Мари, это было в семье всегда. Ее мать использовала его для хранения своих украшений и сказала, что Мари сможет забрать его, когда ее не станет. Несколько загадочных комментариев о том, что это то, что это семейное сокровище, а также о том, что оно хранит семейное сокровище, но ничего конкретного. Мари знала, что в нем были потайные отделения, но она не знала, сколько их и насколько секретными они были на самом деле. Она предполагала, что не очень. Что касается пряди волос, сначала она была так же удивлена, как и Хьюго, но затем к ней вернулось воспоминание. "Моя мать ... о, хотел бы я вспомнить. Однажды она говорила о мужчине по имени Луи в связи с сундуком. Я не знаю его фамилии, прости, и я не знаю, был ли это друг или ... или даже любовник. Я просто не знаю. Может ли это быть его, кем бы он ни был?"


Возможно, Хьюго сказал ей. Может быть. И, возможно, тупик.


"Даже если это золотые локоны какого-нибудь давно потерянного любовника или даже внебрачного ребенка, " сказал Том, " как, черт возьми, мы узнаем? Не пора ли попросить Леренса привлечь Александру Турвиль к ответственности?"


"Я думаю, она должна. Но сначала я хочу подтвердить одну вещь ". Хьюго набрал номер и подождал мгновение.


"Это Анри Турвиль. Месье Марстон?"


"Да. Как поживаете, сэр?"


"Боюсь, в самом разгаре чего-то. Чем я могу помочь?"


"У меня есть небольшой вопрос. В твоем доме был старый матросский сундук для того первого ужина. Мы с Феликсом Вибертом любовались им в столовой ".


"Это был матросский сундук? Я думал, это для ... Ну, я понятия не имел, для чего это было ".


"Ты можешь сказать мне, где ты это взял?"


"Нет, но только потому, что я ниоткуда этого не взял. Ты хочешь его купить?"


"Может быть".


"Тогда я спрошу Алекси. Или спросите ее сами, она принесла это в дом. Я думаю, она хотела отнести это в свою комнату, но по какой-то причине оно оказалось в коридоре, на пути. Я попросил кое-кого перенести это в столовую ".


"Спасибо, я ценю информацию, я посоветуюсь с ней. Она там прямо сейчас?"


"Нет. Она пробыла в Париже пару дней. Я пришлю тебе номер ее мобильного." Он сделал паузу, затем сказал. "Пока я разговариваю с тобой по телефону, Лейк говорила что-нибудь о наших переговорах?"


"Нет, я полагаю, он воспринял это довольно хорошо".


"Это то, что Феликс сказал мне. Честно говоря, я немного удивлен ".


"Мы тоже были", - сказал Хьюго. "Тем не менее, почувствовал облегчение".


"Определенно, я рад, что все закончилось. Может быть, со следующим человеком, которого они пришлют, будет немного легче работать ".


Хьюго повесил трубку и посмотрел на Тома. "Сундук был у Александры Турвиль, она отнесла его в дом своего брата".


"Зачем ей это делать?"


"Я предполагаю, чтобы спрятать это на виду. Возможно, она беспокоилась о том, что кто-то увидит ее с ним, но не хотела избавляться от него на случай, если она не нашла все внутри. Хранить это в доме ее брата было разумной идеей, он сам сказал мне, что никто на самом деле не следит за тем, какой антиквариат или картины у них есть или как давно они у них. Может быть, ей не повезло, что это оказалось на пути и привлекло внимание ее брата, но даже так, для него это была просто еще одна семейная реликвия ".


"Хотя я все еще не понимаю мотива", - сказал Том. "Зачем Турвилю убивать старую женщину из-за антикварного сундука?"


"Прекрасный вопрос. И добавь к этому, зачем ей убивать Рауля?"


"Если мы действительно думаем, что она сделала и это тоже".


"Я полагаю, возможно, она наняла кого-то, чтобы украсть сундук, и этот человек убил мадам Бассен, а затем Рауля. Но, как я уже говорил, я думаю, что Колетт Бассин убила женщина. Не только это, но, поговорив с Александрой, я не вижу в ней человека, который доверил бы другим людям свои грязные секреты ".


"Да, она не была бы большой на доверии после того, через что она прошла, я думаю, ты прав".


"Что оставляет нас с ней как с убийцей, но без мотива. Я могу только думать, что она пошла красть сундук, была поймана с поличным и запаниковала ".


"Я знаю один способ выяснить".


"Ага", - сказал Хьюго, доставая свой телефон. "Пора нашему доброму лейтенанту привести ее и спросить".


"Завтра первым делом?"


"Нет", - тихо сказал Хьюго. "Завтра утром у нас есть планы".


"Ах, точно". Голова Тома поникла, когда он вспомнил. "Завтра утром Рауль".


Двадцать девять


Заупокойная служба Рауля Гарсии состоялась в маленькой католической церкви недалеко от его дома в восточном пригороде Парижа, поношенной на вид и миниатюрной Eglise de Saint-Therese, о которой Рауль однажды упомянул Хьюго, заявив, что "посещает ее по принуждению" три или четыре раза в год. Хьюго знал, что он отправился отметить смену времен года и доставить удовольствие своей жене - одна из тех обязанностей, о которых полицейский любил поворчать, но с улыбкой в глазах.


Хьюго ждал снаружи с Томом и послом Тейлором, потому что в церкви было меньше пятидесяти человек, а это служение было для семьи Рауля и его близких друзей, молодых и старых, которые хотели пролить личные слезы и подержать знакомые руки за утешение. Снаружи, повсюду вокруг них, на узких улочках собралась армия полицейских, тихо и почтительно занимающих свои места мужчины и женщины, которые, возможно, не знали капитана Гарсию, но чей траур по нему был таким же реальным и острым, как парадная форма и начищенные ботинки, которые они надели в его честь. Сотни из них станут частью процессии, братья по оружию будут сопровождать своего коллегу к месту его последнего упокоения в глубине кладбища в Пер-Лашез.


Камилла Леренс была одним из немногих полицейских в церкви, другом Раулю не меньше, чем коллегой. Накануне вечером они с Хьюго подробно поговорили по телефону, и он изложил причины, по которым, по его убеждению, Александра Турвиль была ответственна за смерть их друга.


Леренс сначала сопротивлялся, требовал больше доказательств, как сделал бы любой хороший детектив, но в конце концов успокоился. "По крайней мере, - наконец сказала она, " женщине нужно кое-что объяснить".


"Согласен. Когда ты приведешь ее сюда?"


"Завтра. Сегодня вечером я снова подключу к работе отдел по розыску беглецов, надеюсь, они смогут найти ее и присматривать за ней, пока я сам не смогу забрать ее после похорон ".


"Хорошо. Я тоже пойду, если ты не возражаешь ".


"Со мной все в порядке". Она сделала паузу, затем ее голос стал печальным. "Копы, которых я пошлю искать ее, будут единственными, кого не будет на кладбище. Они будут в ярости, если пропустят это ".


"Скажи им, что они помогают поймать убийцу Рауля, это должно заставить их чувствовать себя лучше".


Она была права, и не только парижская полиция уделяла столько внимания убийству Рауля и его похоронам. От Хьюго не ускользнула ирония в том, что Рауль после смерти сделал то, чего никогда бы не сделал при жизни: возглавил длинный и эксклюзивный список ожидания, обойдя недавно умерших богатых и знаменитых ради желанного места на самом большом кладбище Парижа. Возможно, его похороны там были неизбежны, поскольку повышение статуса Рауля было легким и немедленным. Сразу после стрельбы Хьюго увидел заголовки газет и телевизионных выпусков новостей, переполненные гневом, выражающие ярость, которую испытывают жители Парижа, выражающие их отвращение к убийству полицейского и, в то же время, подпитывающие их жуткое влечение к трагической истории его смерти. Обе эти вещи, драма и трагедия, объединились и захлестнули Париж подобно приливной волне, подняв Рауля на новые высоты, превратив скромного капитана полиции в героя. Хьюго знал кое-что еще, что живой Рауль Гарсия никогда бы не одобрил.


"Вот они идут", - сказал Том, подталкивая Хьюго локтем.


Волнение началось у дверей церкви и распространилось наружу. Сутулые фигуры в синем, шепчущиеся и курящие, выпрямились и замолчали, когда носильщики, все старшие офицеры полиции, вышли из церкви с гробом Рауля, надежно закрепленным на расправленных плечах. Сердце Хьюго дрогнуло, и он стиснул зубы, отгоняя образы своего друга, смеющегося, улыбающегося, с блеском в глазах и щеголеватой внешностью, которые заставили Хьюго сравнить Рауля с сыщиком Агаты Кристи, Эркюлем Пуаро. Он бельгиец, а не француз, - хмыкал Рауль, но они оба всегда смеялись.


Хьюго узнал в самом высоком из носильщиков гроба Бартоли Гарсию, брата Рауля. Внешне Бартоли совершенно отличался от своего младшего брата: высокий, стройный, с мягкими седыми волосами и подобранными щеточкой усами. У них были те же глаза, правда, сейчас печальные, но их цвет и форма заставили Хьюго вздрогнуть, когда он мельком увидел частичку своего хорошего друга, живого и невредимого. Рауль несколько раз говорил о своем брате, показывал Хьюго фотографию из своего бумажника. Они были близки и оба были офицерами полиции - Бартоли был старшим детективом в их родном городе Барселона, Испания. Теперь он был одет в пышный наряд своего кабинета.


Две минуты спустя Хьюго наблюдал, как изящный катафалк отъехал от церкви, четыре полицейские машины и восемь полицейских мотоциклов разделили движение, когда процессия начала пятимильный путь к Пер-Лашез. Посол не хотел дополнительной охраны для себя, вокруг них была тысяча полицейских, поэтому Том сел за руль посольской машины, черного кадиллака с флагами США и Франции, торчащими из капота. Хьюго сел на переднее сиденье рядом с ним, а посол Тейлор забрался на заднее сиденье.


Было приятно находиться там, знать, что жена Рауля видела, скольких людей затронула жизнь ее мужа и его смерть, но Том, казалось, страдал. Не потому, что он был ближе к Раулю, это было не так, скорее потому, что он прожил последние пять лет, зарывая свои запасы сочувствия в качестве тайного сотрудника ЦРУ, а в свободное время заглушал себя алкоголем. Теперь, трезвый и в свободное от работы время, Том чувствовал, как его горе выходит на свет, и он не знал, как с этим справиться. Юмор, который всегда был оружием для Тома, был всем, что у него оставалось, чтобы дать отпор грусти, которую он не хотел чувствовать, не знал, как чувствовать. Следовательно, он ерзал за рулем, бормоча что-то себе под нос, не желая быть неуместным, но в конечном итоге не смог ничего с собой поделать.


"Должны ли мы установить радиоантенну на половину персонала?" - спросил он.


"Конечно, продолжай", - мягко сказал Хьюго. Он знал, через что проходит его друг, и не хотел усугублять ситуацию, упрекая его. Они снова замолчали, но через полмили Хьюго взглянул на своего друга, чьи глаза были прикованы к дороге впереди, его руки сжимали руль, как будто он боялся отпустить. Хьюго увидел, как крепко сжаты челюсти, и отвел взгляд, когда одинокая слеза медленно скатилась по щеке его друга.


Когда они приблизились к бульвару ПéРиф éрике, колонна замедлила ход. Машины отъехали в сторону, чтобы пропустить их, водители и пассажиры стояли и смотрели, некоторые даже отдавали честь. Средства массовой информации обнародовали маршрут шествия, и поэтому мосты, выходящие на их маршрут, были заполнены людьми, некоторые с флагами, другие с написанными от руки знаками поддержки, а некоторые даже взорвали фотографии Рауля, официальную фотографию, опубликованную префектурой для СМИ. Большинство стояло с поднятой рукой, почти маша, подавая сигнал каждому члену семьи, каждому полицейскому, каждому участнику процессии, что они были там, чтобы оказать свою поддержку, свое уважение, свою любовь.


Толпы становились все гуще по мере того, как они подъезжали к кладбищу, почетный караул направлял первые машины к главному входу на бульвар М éнильмонтан. Трое американцев вышли из вагона и заняли свои места среди скорбящих, медленный и тихий состав, возглавляемый носителями гроба, безмолвный, если не считать звука шаркающих ног по булыжникам кладбища и произносимых шепотом слов утешения, которые всегда сопровождают недавно ушедших в могилу.


* * *


После того, как гроб Рауля опустили на место и были произнесены последние слова священника, скорбящие выпрямили спины и начали отходить от места захоронения. К небольшому сборищу Хьюго присоединилась Клаудия, которая сама выглядела как красивая вдова в своей черной юбке, сапогах и жакете. Она все время цеплялась за руку Хьюго, и они обменивались взглядами и слабыми улыбками, но ни один из них пока не доверял словам.


Хьюго обнял ее, когда они начали удаляться, медленно дрейфуя в общем направлении их машины.


"Месье Марстон". Голос был из-за его спины, женский. Он обернулся и увидел жену Рауля, стоящую там, невысокую и хрупкую женщину в черном. Она была сутулой, от горя или, может быть, усталости, и черная вуаль не скрывала красноты, заливавшей ее глаза. Ее тонкие руки сжимали крошечную черную сумочку, реквизит в тон наряду, но, несмотря на хрупкость ее внешности, ее голос был сильным.


"Мадам Гарсия". Он шагнул вперед, протягивая руку. У него не было возможности поговорить с ней, сказать ей, что он чувствует, потому что семья и парижская полиция отгородили ее от мира, защищали ее, пока она переживала первые приступы горя. И Хьюго не настаивал, это было не в его стиле, но он хотел поговорить с ней лично. "Мне так жаль", - сказал он. "Рауль был другом, по-настоящему замечательным человеком".


"Merci bien . Он часто говорил мне о тебе ". Ее тон был сдержанным, и Хьюго вдруг подумал, не сердится ли она, не винит ли его за то, что его не было на той парковке, за то, что он отправил туда ее мужа вместо себя. "Он сказал, что ты всегда втягивал его в неприятности".


"Конечно, никогда специально, он всегда был рядом со мной. Он был великим полицейским ".


Уголок ее рта дернулся. "Он сказал то же самое о тебе. Он использовал именно эти слова ".


"Я этого не знал". Скорбящие проходили мимо, расступаясь вокруг них, как вода, давая им пространство для разговора. "Пожалуйста, если я могу что-нибудь сделать. Все, что угодно".


"В этом что-то есть. Я знаю, что вы работали вместе, когда его убили. Я не знаю подробностей дела, он никогда бы мне не сказал. Но он всегда говорил мне, хвастаясь, как ребенок, когда приступал к работе с тобой. Он любил свою работу, месье Марстон, но ему нравились те несколько дел, которые он вел с вами. Как будто он снова был молодым, гоняясь за плохими парнями с американским ковбоем ".


"Мы хорошо сработались вместе, у нас действительно получилось".


"Что я пытаюсь сказать, так это то, что он умер не из-за тебя. Если все, что он рассказал мне о тебе, правда, ты попытаешься обвинить себя в том, что произошло. Я знаю, что в машине могли быть вы, а не он, но, пожалуйста, помните, всегда помните, что вы не убивали Рауля ".


У Хьюго перехватило горло, и слезы обожгли глаза. "Спасибо тебе", - прошептал он.


"Если бы ты была в машине, Рауль отдал бы свою жизнь, чтобы поменяться местами, чтобы спасти тебя. И я знаю, что ты сделал бы то же самое. Вы видели много смертей на своей работе, и, если вы похожи на Рауля, вы потратили много часов, рассказывая семьям жертв, что они не несут ответственности, что виноват только тот, кто нажал на курок ".


Хьюго печально кивнул. "Да, у меня есть".


"Тогда тебе нужно помнить, что это верно и здесь. Это не изменится, потому что ты вовлечен, потому что Рауль был вовлечен ". Она потянулась и положила ладонь на его руку. " Ты не несешь ответственности за его смерть. Ты был ему хорошим другом и ты принес ему огромную радость. Что ты можешь сделать для меня, так это помнить это. Пожалуйста."


Хьюго открыл рот, но не мог говорить, заглушенный ее словами, которые были такими неожиданными и щедрыми. Мадам Гарсия слегка улыбнулась ему и сжала его руку, кивнув, когда она вернулась в поток людей, любимые люди потянулись, чтобы взять ее за руку.


Хьюго на мгновение замер, затем отошел с дорожки, подальше от главного входа и легкой толчеи людей. Он хотел немного побыть у могилы Рауля, получить шанс прийти в себя, а затем попрощаться и, возможно, сказать еще несколько слов. Пока он ждал, он увидел, как приближается лейтенант Леренс с целеустремленностью в движениях, которая подсказала Хьюго, что у нее есть новости.


"Как поживаешь, Хьюго?"


"То же, что и у всех здесь. Грустный и взбешенный ".


"Я слышал, что она сказала, жена Рауля".


"Удивительная женщина".


"Он не женился бы ни на ком другом".


"Нет". Они постояли в тишине мгновение, затем Хьюго сказал: "У них были проблемы, ты знаешь. Их брак."


"Ах, Хьюго. У каждого бывают проблемы в браке. Тебя беспокоит, что он умер, когда у них были проблемы?"


"Немного. Он работал слишком много, слишком поздно. Ей это не понравилось ".


"Зачем ей это? Если они спорили об этом, то это было потому, что она хотела видеть его больше, а не меньше. Это хорошо, Хьюго. Хорошая вещь".


"Я полагаю, да. И спасибо, что пытаешься заставить меня чувствовать себя лучше. В любом случае, у тебя есть новости?"


"Давайте пройдемся". Они присоединились к потоку людей, направляющихся обратно ко входу, и Леренс понизила голос, хотя большинство из них были полицейскими. "Мы нашли ее место, но не ее саму".


"У нее есть квартира в Париже?"


"Разве не у всех есть загородный дом?" Леренс пошутил, но едва ли.


"Где это?"


"Я дам тебе одно предположение".


Хьюго оглянулся, когда до него дошло. "В том же здании, в котором жила Наталья".


"Верно. Она сказала нам, что у нее там были апартаменты, и сказала, что сдавала их в аренду. Просто забыл упомянуть, что она сохранила одно для себя."


"Как удобно. И неудивительно, что ваш опрос не выявил никаких неожиданных посетителей."


"Верно. В любом случае, ее нет дома, и они опечатали это место. У меня есть кое-кто, кто встретит нас там с ордером на обыск ".


"На чем основано?"


"Косвенные улики, о которых мы говорили раньше. И совпадение отпечатков пальцев с пластиковых стульев в многоквартирном доме с отпечатком, сделанным в комнате Лейк. Отличная работа, Хьюго."


"Спасибо. Нет совпадений с местом преступления в Бассине?"


"Мы не получили полный комплект из стульев, так что нет".


"Черт. Отпечатки, которые у вас есть, не будут использованы в суде, вы знаете это, верно? Она будет утверждать, что могла оставить их в другое время ".


"Конечно, она будет". Леренс улыбнулся. "Но я сказал ордер на обыск, а не суд. Ты идешь?"


Тридцать


Они устроили инсценировку снаружи здания, по два офицера на каждом углу в тактическом снаряжении и с автоматическим оружием. Еще четверо мужчин стояли перед главными дверями, ожидая инструкций по взлому. Позади них полицейские в форме образовали кордон, чтобы уберечь любопытных парижан от опасности. Кто-то принял решение действовать жестко, несмотря на невозможность очистить территорию, демонстрацию силы и прямой, очень заметный и очень смертоносный ответ на смерть полицейского.


Хьюго и лейтенант Леренс нырнули под желтую ленту, флик в форме отдал честь и поднял ее, чтобы они могли пройти. Они направились прямо к главному входу, где обменялись рукопожатием с капитаном спецназа, на чьей бирке на груди было написано Моро . Хьюго узнал его по предыдущей встрече, в результате которой на Хьюго надели наручники, и, судя по тому, как слегка сузились глаза капитана, узнавание, скорее всего, было взаимным.


"Ее точно здесь нет?" - Спросил Леренс.


"Определенно. Агенты под прикрытием поднялись наверх и постучали, затем очистили квартиры по обе стороны от ее. Соседи видели, как она выходила примерно за час до того, как мы приехали сюда."


"Значит, мы можем войти через главные двери?"


"Правильно. Всего лишь вопрос того, чтобы попасть в ее квартиру ".


"Тогда давай сделаем именно это".


Она позволила капитану Моро идти впереди с тремя его людьми, самый коренастый из которых нес тактическое устройство Mini Ram, которое он использовал, чтобы взломать дверь квартиры. Они оставили одного человека охранять лифт и поднялись по лестнице. На полпути Леренс остановилась и поморщилась, подняв левую ногу и тряхнув ею пару раз.


"Все в порядке?" - Спросил Хьюго.


"Приходит вместе с территорией", - сказал Леренс. "То, что, по вашему мнению, могло бы стать проблемой, - сиськи, лифчики и другие девчачьи штучки, - на самом деле просто. Это ноги ".


Хьюго посмотрел вниз. Леренс носила черные туфли, женственные, но функциональные, такие он видел у женщин-полицейских по всему миру. "Они выглядят достаточно удобными".


"Для большинства женщин так и есть". Она снова начала подниматься по лестнице, сохраняя заговорщический тон. "Проблема в том, что у мужчин и женщин разное строение стопы с точки зрения плотности, гибкости и бог знает чего еще. Никогда не находил пару, которая не доставляла бы мне неприятностей рано или поздно. Эти, по-видимому, раньше".


"Я понятия не имел. Ты не могла бы просто надеть мужскую обувь? Они выглядят практически одинаково, а для работы, кто бы вообще обратил внимание?"


"О, Хьюго, и у тебя так хорошо получалось". Она бросила на него разочарованный взгляд. "Я бы заметил, вот кто".


Они догнали команду спецназа и последовали за ними в квартиру на третьем этаже, принадлежащую Александре Турвиль. Хьюго и Леренс отступили назад, когда офицеры спецназа расположились по обе стороны от двери и громко постучали. Они ждали в тишине, Моро пристально смотрел на часы. Через тридцать секунд он кивнул, и офицер постучал снова, на этот раз громче. Хьюго переступил с ноги на ногу, когда прошло еще тридцать секунд. Еще один стук, затем ожидание в пятнадцать секунд. Моро показал большой палец вверх, а затем дверь с грохотом распахнулась под мини-таран. Потребовалось меньше двадцати секунд, чтобы очистить маленькую квартиру, после чего команда спецназа отступила, чтобы позволить Леренсу и Хьюго произвести первоначальный обыск. Два криминалиста ждали в коридоре, готовые прийти и сфотографировать, упаковать и занести в каталог все, что собрано в качестве улики.


Квартира была точно такой же, как у Натальи, и Хьюго не нашел ничего интересного, пока они не переехали из спальни в гостиную. Вместо стола с телевизором в квартире Алекси был длинный письменный стол, заваленный бумагами. Хьюго начал просматривать его, пока Леренс рылся в кухонных шкафчиках.


"Несколько тарелок, чашек, но не так много в плане запасов еды", - сказал Леренс. "Ты что-нибудь нашел?"


"Исследовательские работы. Я думаю, это связано с ее генеалогическим бизнесом. Также несколько статей о тестировании ДНК и множество поисковых запросов в Интернете."


"Это современный способ проследить предков", - сказал Леренс. "Проще, чем рыться в коробках с муниципальными и церковными документами. И ДНК также делает это более определенным ".


Открытая упаковка буккальных мазков, казалось, подтверждала ее теорию, но Хьюго искал что-то более определенное, что-то относящееся к делу. Он пролистал несколько потрепанных книг по истории Франции и заметил еще несколько на полу. Хьюго не был удивлен интересом Алекси, самой противоречивой королевой страны была еще одна женщина, чья репутация была выброшена в море общественного мнения, как обломки.


Он отложил книги и просмотрел стопку компьютерных распечаток.


"Камилла, я думаю, у меня кое-что есть", - сказал он. Она подошла и посмотрела на бумагу в руках Хьюго, на ряды квадратиков и линий.


"Что это?" - спросила она.


"Генеалогическое древо", - сказал Хьюго. "И если я не сильно ошибаюсь, оно принадлежит семье Бассин".


Они завершили поиск, медленный и кропотливый, менее чем за час, и результаты были в значительной степени разочаровывающими. Леренс надеялась найти пистолет, из которого стреляли в Наталью и Рауля, или, по крайней мере, какие-то боеприпасы, но они были на дне Сены, заверил ее Хьюго, зарывшись в нескольких футах грязи. Она, конечно, знала это, но время от времени при обыске обнаруживался неопровержимый факт, в буквальном смысле. Только не в этот раз.


Они собрались в кафе é неподалеку. Люди с места преступления сфотографировали распечатку генеалогического древа Бассин, а также две страницы заметок, сделанных Алекси, затем распечатали копии в своем фургоне, чтобы Хьюго и Леренс могли изучить.


"Что все это значит?" - Спросил Леренс.


"Пока не уверен. Заметки в основном в сокращенном виде, вероятно, ее собственная форма кода. Я не могу найти в них особого смысла ".


"У нас есть люди, которые, вероятно, смогут взломать его, если ты думаешь, что это поможет". Она поиграла со своим кофе, помешивая его, постукивая ложкой насухо, затем снова помешивая.


"Я тоже", - сказал Хьюго, думая о Томе. "И не унывай, это хорошая зацепка. Еще одна связь с семьей Бассин, это хорошее доказательство ".


"Я знаю. Меня просто расстраивает, что я не знаю, почему все это происходит. Я чувствую, что отстаю на два шага от каждого этапа этого пути ".


"Мы были на два шага позади", - сказал Хьюго. "Теперь мы просто одно целое. И оно приближается".


"Ты обещаешь?"


"Конечно", - сказал Хьюго. "Почему бы и нет".


"Очень обнадеживает. В то же время, я не уверен, что еще мы можем сделать ".


"Я тоже. Твои люди найдут ее, мы оба видели, как они делали это снова и снова. Никто не может передвигаться, не оставляя своего рода следов, особенно тот, кто не привык жить в тени. Они найдут ее".


"Ждать, когда они это сделают, - самая сложная часть. Это и незнание на самом деле причины всего этого ".


"Согласен. В связи с этим, ты не возражаешь, если я отправлю это другу? Я давно с ней не разговаривал, но она разбирается в генеалогии и, возможно, сможет разобраться в этом ".


"Продолжай. Кто-то из местных?"


"Вообще-то, Англия".


"При условии, что она профессионал и быстра".


Хьюго улыбнулся. "Она профессионал, все верно".


"Что это значит?"


"Не пойми меня неправильно", - сказал Хьюго. "Она одна из самых ярких, честных и трудолюбивых людей, которых я знаю. Она занимается генеалогией неполный рабочий день, но когда я разговаривал с ней в прошлом году, она сказала, что ее другой бизнес был немного более прибыльным ".


"Я мог бы заняться прибыльным бизнесом. Особенно, если Александра Турвиль исчезнет, и я не раскрою это дело. Что это?"


"Она профессиональная госпожа".


"Что ж", - сказал Леренс, впервые за этот день рассмеявшись. "Я не ожидал, что ты это скажешь. Я абсолютно последний, кто может судить о чьем-либо образе жизни, но я должен сказать, мне очень любопытно, как честный и респектабельный Хьюго Марстон подружился с профессиональной женщиной ".


"Кто сказал, что я честный и респектабельный?"


"Справедливый вопрос, и не следует принимать людей за чистую монету. Итак, ты хочешь чем-то поделиться со мной?"


"Моя дружба с Мерлином, - сказал Хьюго, прежде чем сделать медленный глоток кофе, - это история для другого дня".


Тридцать один


У него не было ни минуты наедине с Раулем с тех пор, как умер его друг. У него дома было многолюдное прощание с открытым гробом, длинная очередь мужчин и женщин в черном отдавала дань уважения, печальное и тихое шаркающее прошлое, которое не оставляло времени для слов. Когда подошла очередь Хьюго, единственная реальная мысль, которая у него была, была о невероятной работе, проделанной похоронным бюро, их пластырях и макияже, превращающих Рауля в ангельское, пусть и надуманное, спокойствие.


Такси высадило Хьюго на улице Лашез ближе к вечеру. Он уже позвонил Мерлину, и они встретились после года отсутствия контактов, затем он объяснил ситуацию и отправил фотографии смс. У нее было свободное время, она заверила его, и она им воспользуется. Она обещала часы, а не дни.


Здесь день, казалось, затих для него, ветер стих, а солнце зависло прямо над старыми каштанами, дубами и платанами, которые укрывали каменные гробницы и не давали летней жаре ошпарить туристов. На дорожке за кладбищем несколько человек пришли и ушли, но средства массовой информации уже упаковали свои грузовики, их репортажи были готовы к публикации. Хьюго воспользовался входом поменьше в северо-западном углу, недалеко от авеню Гамбетта, и когда он поднимался по узкой лестнице, двое полицейских в форме посторонились, чтобы пропустить его. Возможно, отдают дань уважения павшему коллеге, или, может быть, просто ищут тихое место, чтобы покурить и скоротать час.


Хьюго направился по мощеной Западной авеню к сердцу кладбища, чувствуя, как вокруг него разливается спокойствие этого места. Он не был человеком веры, как Рауль Гарсия, и большая часть времени, которое они провели вместе на этом кладбище по делу похитителя из склепа, прошла в добродушном подшучивании, их поединки и шуточки были тонкой маскировкой для пробного интереса к убеждениям другого.


Но вера в Бога или загробную жизнь не была необходимой для разговора с мертвыми, не в книге Хьюго. Точно так же, как похороны устраивались для того, чтобы потакать печали живых, так и тихая беседа с каменным крестом или земляным холмиком могла бы стать бальзамом для скорби скорбящего. Нескольких минут, просто посидев в одиночестве, может быть достаточно, чтобы на него нахлынули воспоминания о короткой, но отчетливой дружбе, чтобы разбавить печаль, которую Хьюго боялся позволить себе чувствовать слишком глубоко.


Но когда он добрался до могилы Рауля, каменного гроба высотой по пояс, украшенного сотней букетов, он увидел, что был не один. На скамейке напротив сидела женщина и смотрела на него снизу вверх. Ее глаза были сухими, но салфетка в ее руке говорила о том, что она плакала, и, поскольку это была Клаудия, Хьюго был очень рад ее видеть.


"Как ты?" - мягко спросил он.


"Очень рад, что ты здесь". Она взяла его за руку, когда он сел. "Этим утром было слишком много людей, слишком много суеты. Я не могу отделаться от мысли, что он возненавидел бы большую часть этого ".


"Верно, но это было не только для него".


"Я знаю. Несмотря на это, я хотел просто посидеть с ним некоторое время ". Ее голос дрогнул, но она бросила на Хьюго острый взгляд. "И не смей нести мне какую-то чушь о том, что его здесь больше нет. Не смей".


"Как я мог?" Хьюго сжал ее руку. "Я тоже здесь, не так ли?"


"Я полагаю, что да".


Они немного посидели молча, затем Хьюго сказал: "Я думаю, ему понравилось бы, что мы были здесь вместе".


"Он бы сделал". Клаудия слегка повернулась к нему лицом. "Хьюго, я знаю, что произошло, как это произошло. Я хочу знать, что ты не винишь себя ".


"Тогда я должен разочаровать тебя, потому что я. Не ... все время или слишком много. Но я бы хотел, чтобы люди перестали притворяться, что эти пули предназначались не мне ".


"Они были предназначены для любого, кто встанет у нас на пути. Ты, Рауль, кто угодно ".


"Хорошая попытка, и я переживу это, Клаудия, так что, пожалуйста, не волнуйся. Я думаю, для меня это просто часть процесса скорби ". Он слегка улыбнулся ей. "Я называю это процессом обвинения".


"Тогда вини человека, который стрелял в него, который хотел застрелить тебя". Клаудия тяжело опустилась на скамейку и вздохнула. "И скажи мне, что у тебя все хорошо, действительно хорошо".


"Ты меня знаешь, со мной все будет в порядке. Это отстой, все это, и у меня нет слов, чтобы сказать, насколько сильно, но ... " Он пожал плечами.


"Я знаю. Но помни, что я сказал. Обвиняй правильного человека, и это не ты ".


"В том-то и дело, что чувства и эмоции не всегда логичны. И я в душе офицер полиции, поэтому я всегда буду задаваться вопросом, что я мог бы сделать, чтобы этого не случилось. Я ничего не могу с этим поделать, и отчасти это желание, чтобы я был там вместо него. И я мог бы быть, должен был быть ".


"Остановись, Хьюго. Пожалуйста." Она переплела свои пальцы с его. "Ему бы не понравилось, что мы спорим".


Хьюго усмехнулся. "Ты шутишь? Ему бы это понравилось. Он бы подошел прямо к тебе, обнял тебя и сказал мне, что я дурак. Ему бы это понравилось ". К тому времени, как он замолчал, Хьюго понял, что она снова плачет, поэтому он обнял Клаудию своей рукой и крепко прижал ее к себе. "Нам повезло, что мы знали его. Давайте пока придерживаться этого ".


Она шмыгнула носом и кивнула, затем выпрямилась. "У меня болит зад, я была здесь почти час", - сказала она. "Можем мы пойти погулять здесь, тогда я позволю вам, мальчики, немного побыть наедине".


"Конечно, это звучит замечательно". Они встали и побрели вверх по небольшому холму в сторону авеню Фейян, не обращая внимания ни на что, кроме ощущения камней под ногами и мягкого шелеста деревьев над головой. "Знаешь, в последний раз, когда я был здесь, это было с Раулем. Мы пытались найти скарабея, выяснить, что задумал этот маленький ублюдок-убийца ".


"Я знаю, я был с тобой в один из таких моментов. И продолжал доставать вас обоих из-за этой истории ".


"Как будто я мог забыть. Конечно, ты оказался в этой истории, что у тебя есть привычка делать, не так ли?"


"От меня трудно избавиться".


Они шли молча, пробегая глазами по именам давно умерших и нескольким, принадлежащим к тем, кто был похоронен совсем недавно. Это место было своим собственным городом, с его рядами миниатюрных домов в разной степени ремонта, некоторые зияли открытыми из-за ржавых ворот, другие были плотно запечатаны и непроницаемы. Они подошли к молодому человеку, который укрылся в обветшалом склепе, как часовой, его ручка наготове, а жесткая светлая борода указывала на блокнот в его руке. Когда они проходили мимо, он показал им строки стихов, которые он нацарапал на совершенно белой бумаге кроваво-красными чернилами. Хьюго и Клаудия обменялись мягкими улыбками, и он знал, что ей понравился этот аспект Парижа, слияние смерти и искусства, которое появлялось перед вашими глазами, как самый настоящий призрак, вдохновение, которое приходило к тем, кто искал его, искусство, возрождающееся к жизни на освященной земле, заполненной мертвецами.


"Он верил в Бога, не так ли? Я имею в виду Рауля", - наконец сказала Клаудия.


"Да. Но если ты собираешься сказать мне, что он в лучшем месте, я тебя придушу ".


Она издала нежный смешок. "Нет, я не собирался этого говорить. Я просто собирался попросить вас взглянуть на это с его точки зрения, понять, как бы он это увидел ".


"Какое именно?"


"У этого Бога, его Бога, если не твоего, был какой-то план на уме".


"Убить хорошего человека - дерьмовый план".


"Я согласен. Но помни, что у Рауля может и не быть."


Хьюго не хотелось спорить. Он чувствовал себя так, словно сидел на чьей-то могиле, держа Клаудию за руку, получая от нее утешение и разделяя горе, которое он подавлял так же сильно, как и Том, выплескивая его по каплям, чтобы Клаудия впитала или стерла. Они минуту сидели в тишине, затем Клаудия спросила: "Так вы нашли того, кто его убил?"


"Мы ищем ее".


"Не могу поверить, что это Александра Турвиль".


Хьюго пристально посмотрел на нее. "Кто тебе это сказал?"


"Камилла Леренс". Клаудия улыбнулась. "Не волнуйся, она рассказала мне неофициально. Мы друзья, ты знал это?"


"Нет, я этого не делал".


"Я написал статью о ней, когда она присоединилась к полиции из Бордо. Ей понравилось, что я написал столько же о ее карьере, сколько и о ее гендере ".


"Я понятия не имел, что ты даже знал ее".


"Да. Она время от времени подкидывала мне истории, она верит, что я не напишу то, чего не должен ".


"Умная женщина", - сказал Хьюго.


"Я или она?"


"И то, и другое, насколько я могу судить".


"Почему Турвиль убил Рауля? Пытался убить тебя?"


"Я думаю, по той же причине, по которой она убила свою помощницу, Наталью Хлапину. Она обрубала концы, разрывая все связи между собой и ограблением в Труа, убийством Коллетт Бассен. Самосохранение, чистое и простое."


"Но почему она ограбила тот дом? Что было в сундуке, в котором она так сильно нуждалась?"


"Я не уверен". Он не мог рассказать ей о пряди волос, по какой-то причине это казалось ключом ко всему. Если Камилла Леренс не рассказала об этом Клаудии, Хьюго чувствовал, что ему тоже не следовало. "Тем не менее, я думал об этом, и я уверен, что это связано с историей семьи".


"Турвильи"?"


"Нет, семья Бассин".


"Скажи мне, почему ты уверен, что это она. Я должен быть честен, Хьюго, мне трудно в это поверить, несмотря на ее прошлое."


"Я знаю. И это напоминает мне о сенаторе Лейке, о том, как все его осуждали ".


"Заслуженно, нет?"


"Я начинаю так думать. Но когда дело доходит до недостатков характера и личностных изъянов, суждения людей взлетают с нуля до ста в мгновение ока. Как и в случае с ним, и, возможно, с большинством политиков, вы либо любите их, либо ненавидите. И если вы их ненавидите, вы набрасываетесь на какой-то аспект их личности и преувеличиваете его. Мы все делаем это, постоянно. Точно так же новые любовники игнорируют недостатки друг друга до тех пор, пока больше не смогут ".


"Ты теряешь меня. Я думал, мы говорим об Алекси Турвилле ".


"Мы такие. Видите ли, ее поведение до того, как она предположительно изменила свою жизнь, довольно красноречиво. Она была эгоистичной, постоянно нуждалась в стимуляции и безответственно относилась к деньгам. Теперь она разорена и возмущена тем, что ей приходится полагаться на своего брата. Как бы еще ты ее описал?"


"Очаровательна, когда хочет быть. Сексуально неразборчив, если верить тому, что мы читаем ".


"Фотографии помогают в этом отношении", - сказал Хьюго. "И в связи с этим у нее есть эта способность, или стремление, заново изобрести себя".


"У меня такое чувство, что эти черты что-то значат".


"Они делают. И имейте в виду, она не проявляет их в резкой степени, но все это поведение, демонстрируемое кем-то с социопатическими наклонностями. Когда мы говорили с ней о смерти Натальи, она выглядела грустной, но я не видел ни слез, ни настоящей печали ".


"Подожди, звучит так, будто ты оправдываешь то, что она плохой парень".


"И это потому, что она не твоя убийца-психопат из Голливуда. Социопатия - это континуум. Это присуще руководителям корпораций, политикам, людям, которые успешны, но у которых достаточно сочувствия, чтобы вписаться в общество окружающих их людей. Забудьте идею о том, что каждый социопат или психопатка получает удовольствие от убийства, это не так. Мы с тобой живем бок о бок с ними, они могут быть нашими соседями и нашими боссами. Большинство из них относительно безобидны, получая удовольствие от продвижения по карьерной лестнице, зарабатывания денег или достижения властных позиций ".


"Итак, какой у нее мотив в жизни, какова ее цель?"


"Это, - сказал Хьюго, - то, в чем я еще не разобрался".


"Личность в сторону, вернитесь к тому, почему вы думаете, что она убила мадам Бассен".


"Ну, вот и сундук. Оно было найдено в квартире Натальи, но Алекси, очевидно, имеет к нему доступ: она домовладелица. И она сказала, что Наталья ходила туда всего пару раз в месяц, так что проникнуть незамеченной было бы легко. Весь жилой дом практически безлюден ".


"Хорошо, что еще?"


"Никто не может определенно сказать, что сундук был у Алекси, пока нет, и это правда, что Наталья могла отвезти его в замок Турвиль. Но Наталья не имеет смысла как убийца, и я думаю, что Алекси солгала мне о ней ".


"Как?"


"Она раскритиковала тот факт, что Наталья была воровкой, по сути, клептоманкой с обувным фетишем. Но эти вещи не обязательно сочетаются. И украшения в квартире Натальи, они были более старыми. Красивая, но старая. Клептоманы похожи на сороки, им нравятся блестящие новые вещи. Они не крадут старые, бывшие в употреблении предметы".


"Камилла сказала мне, что у нее много новых туфель".


"У многих женщин есть много обуви. Что подводит нас к обуви неправильного размера, которая, скорее всего, подошла бы Алекси ".


"Она украла их у своего босса?"


"Это то, что сказала нам Алекси, что она хочет, чтобы мы думали. Но опять же, кто-то, крадущий новую обувь, не крадет также почти новую обувь неправильного размера. Я думаю, что Алекси либо оставила обувь в квартире на время своего пребывания, либо добавила немного, чтобы усилить свою историю о воре ".


"Отпечатки пальцев на груди?"


"Никаких, и, как я сказал Тому, это говорит мне о том, что это не Наталья повесила это там. Это сделал кто-то другой, и единственный, о ком я могу вспомнить, единственный, кого мы можем поместить в резиденцию Бассин, - это Алекси Турвиль ".


"Тебя убивает то, что ты не знаешь, что было в том сундуке?"


"Конечно". Хьюго поморщился. "Но я разберусь с этим". То есть выясните, что еще было в сундуке.


Он встал и потянулся, оглядываясь вокруг. Он понял, что не обратил внимания на направление, в котором они шли, и, ища указатели, его взгляд остановился на могиле через дорогу, не более чем в тридцати футах от него.


Это принадлежало Оскару Уайльду, и Хьюго вспомнил разговор, который у него был с Алекси Турвилем и Лейком об увлечениях Хьюго, его любви к книгам. Она спросила, какие авторы ему нравятся, и Оскар Уайльд был одним из первых, кто пришел на ум. И вот он был здесь, в нескольких шагах от могилы этого человека.


Он подошел ближе, впервые увидев стеклянную стену, которая окружала гробницу, - мера, принятая для того, чтобы уберечь покрытые красной глазурью губы фанатов от самого склепа. Их поцелуи превратились в головную боль при уборке и даже начали разрушать летящего обнаженного ангела, созданного скульптором Джейкобом Эпштейном. Хьюго стоял перед скульптурой, в то время как фрагменты работ Уайльда и история его жизни проносились в его голове.


Клаудия подошла к нему сзади и положила голову ему на плечо. "Уайльд, да?"


"Во всех смыслах этого слова. Оно, конечно, вернулось, чтобы преследовать его, и бедняга умер без гроша здесь, в Париже. На самом деле, в первый раз его похоронили где-то в другом месте, на кладбище Баньо, недалеко от города, и перевезли сюда почти через десять лет после его смерти ".


"Я этого не знал. Как долго он жил в Париже?"


"Я думаю, два или три года. Тюрьма погубила его, " сказал Хьюго, " после этого он уже никогда не был таким, как прежде. Ты знаешь, чтобы попытаться избежать того времени, пережить его, он даже ... " Хьюго выпрямился, его глаза расширились.


"Что, Хьюго? Он даже что?"


"Он только что подал мне идею". Медленная улыбка расплылась по лицу Хьюго.


"Какая идея? Все это как-то связано с Оскаром Уайльдом?"


"Да. Но в основном нет ". Хьюго достал свой телефон. "Однако, благодаря старому Оскару, я думаю, что, возможно, знаю, что происходит".


Тридцать два


Они ехали на такси обратно в центр города, Хьюго нетерпеливый, а Клаудия расстроенная. Он оставил сообщение Мерлин, но она не ответила, и он провел всю поездку в машине, отклоняя вопросы Клаудии, ее требования объяснений.


"Нет, ты в режиме репортера", - сказал он наконец.


"Я выключу это. Оставайся в режиме Клаудии ".


"Хорошая попытка, но мы уже проходили через это раньше. У копов и журналистов нет такого переключателя включения - выключения ".


Хьюго остановил такси на улице Риволи и поцеловал Клаудию в щеку. "Мне нужно заехать в посольство, но у меня закончились наличные. Ты не возражаешь?"


"Серьезно?" - спросила она, и он не был уверен, было ли ее возмущение настоящим или наигранным. "Ты сейчас превращаешься в Тома?"


"Это такси, а не девушка по вызову", - сказал Хьюго, подмигнув. "Попроси водителя отвезти тебя домой, я верну тебе деньги позже".


"Тебе лучше. И, серьезно, позвони мне, когда сможешь ".


"Я сделаю, я обещаю". Когда он выбирался из такси, его телефон зажужжал, и он помахал им удаляющейся Клаудии, прежде чем ответить. "Это Хьюго".


"Привет, это Мерлин. Как дела?" Мерлин, друг, которого он неожиданно приобрел в Англии, пытаясь следить за кинозвездой, которую ему поручили защищать. Красивая, но беспризорная девушка-гот, которая была более искушенной, чем большинство людей вдвое старше ее. Ее прямота тогда застала Хьюго врасплох, и она отнеслась к его авторитетному положению без автоматического уважения, но помогла ему, потому что была хорошим человеком, и потому что верила, что Хьюго такой же.


"Сделай это сам. Я пытался дозвониться."


Она усмехнулась. "Возможно, тебе стоит вспомнить, чем я зарабатываю на жизнь, прежде чем ты будешь слишком строг со мной, Марстон".


Хьюго невольно усмехнулся. "Не в моем вкусе, как вы могли бы сказать, но справедливое замечание". Он прочистил горло и принял настолько официальный тон, насколько мог. "Итак, прекрасная мисс Мерлин, у вашей чудесности есть что-нибудь для меня?"


"О, Хьюго, ты иногда такой придурок. Я действительно скучаю по тебе ".


"Спасибо, я думаю".


"Добро пожаловать. В любом случае, что касается этого небольшого задания, оно помогло бы, если бы я знал, что ищу. Но я выяснил несколько вещей, так что как насчет того, чтобы я сбросил информацию, а ты используй то, что хочешь?"


"Это было бы идеально, спасибо".


"Конечно. Рассказать тебе сейчас или отправить по электронной почте?"


"Дайте мне основные моменты, затем отправьте по электронной почте все, что у вас есть. И спасибо, Мерлин, я твой должник."


"Да, ты это делаешь. Скоро приедешь в Англию?"


"Насколько я знаю, нет. Приезжай ко мне в Париж, он красивее, чем Лондон ".


"Тут с тобой не поспоришь. Хорошо, вот что я знаю. Семья Бассин стара, как мир. И они прожили в этом доме пару сотен лет, точные цифры будут в электронном письме. Ничего необычного, ребенок тут и там, браки и смерти, но только одна вспышка, так сказать. Я думаю, что к концу 1700-х годов произошло нечто сомнительное ".


"Что ты имеешь в виду, говоря "изворотливый"?"


"Трудно сказать. Но, если мне нужно было догадаться, там был какой-то семейный спор или что-то в этомроде. Одна ветвь семьи Бассин собралась и съехала из дома, а другая вселилась. Понятия не имею, почему, конечно. В любом случае, с этим связаны две интересные вещи. Во-первых, те, кто съехал, сменили свое имя."


"Откуда ты можешь знать?"


"Ну, после революции во Франции новый режим провел исчерпывающую перепись населения. На самом деле они позаимствовали идею у нас, британцев, основываясь на той, которую в 1086 году заказал Вильгельм Завоеватель."


"Которое породило Книгу Страшного суда" .


"Верно, та же идея. Интересно, что оно было гораздо менее хорошо организовано, вплоть до того, что одни и те же города и деревни были записаны дважды с интервалом в несколько месяцев друг от друга. Конечно, большая часть информации была той же самой, но если люди перемещались в то время, что ж, по сути, это было записано. Вот что здесь произошло ".


"И эти записи были сохранены?"


"Так странно, что американцы думают, что двести лет назад - это долгий срок. Я имею в виду, у нас есть Книга Страшного суда тысячелетней давности, так что да, эти записи были сохранены ".


Хьюго улыбнулся. "Спасибо за лекцию".


"Добро пожаловать. В любом случае, те, кто съехал, были мужем, женой и их сыном. Они переехали в Марсель и заполнили нужные формы, которые сто лет хранились в коробке, затем были перенесены на микрофиши и, наконец, отсканированы в компьютер где-то в современную эпоху. И для протокола, кто бы ни составил то генеалогическое древо, которое вы мне прислали, я предполагаю, что он это понял. Сейчас оцифровано так много записей, что, если у вас есть правильный доступ, вы можете довольно хорошо отслеживать людей, даже так давно, и особенно когда они переезжают из страны в страну ".


"Подожди, ты хочешь сказать, что семья Бассен уехала из своего дома в Марсель, а затем переехала за границу?"


"Это, мой друг янки, интересная часть номер два".


* * *


В тот момент, когда он закончил разговор с Мерлином, он позвонил Тому, оставив поспешное сообщение, когда его друг не взял трубку. "Где ты? Мне нужна помощь. Слушай, найди сенатора Лейка и держись с ним. Мне все равно, закатит он истерику или нет, просто не спускай с него глаз. И позвони мне, когда получишь это ".


Затем он позвонил лейтенанту Леренсу, который ответил немедленно. "Хьюго, я как раз собирался позвонить. Где ты?"


"Направляюсь в посольство. Ты раздобыл что-нибудь на Алекси Турвилля?"


"Да. Мы пытались прозвонить ее телефон после того, как получили номер от ее брата, но безуспешно. Однако один из наших младших детективов просматривал бумаги, которые мы забрали из ее квартиры, и нашел счета за второй сотовый телефон. Ты никогда не догадаешься, с кем она контактировала?"


"В этом я тебя опережаю", - сказал Хьюго. "Сенатор Лейк".


"Да, как ты узнал?"


"Это долгая история, но нам нужно найти их обоих как можно скорее".


"Ну, Лейк уехал вчера вечером. Он прилетел в Лондон, чтобы попасть на "Королеву Марию II ".


"Он забирает лодку обратно в Америку?"


"Да. Видимо, не любит летать. Я разговаривал с послом Тейлором, он сказал, что Лейк говорил о романтике трансатлантического путешествия. Таинственный и романтичный, сказал он. Он странный человек, ваш сенатор ".


"Боюсь, он окончил стрэндж. Но его уход не является хорошей новостью ".


"Почему бы и нет?"


"Долгая история. Ты говорил, что у Алекси Турвилля есть второй телефон."


"О, точно. Мы получили номер из счета и отслеживаем его. Как мы говорим, в буквальном смысле. Я хотела убедиться, что ты был доступен на случай, если мы получим совпадение." Она сделала паузу. "И вот мы начинаем ... Подождите, я думаю, это технические люди". Она замолчала на целую минуту, затем вернулась. "Все еще со мной?"


"Я есмь".


"Хорошо. Мы на пути в посольство, чтобы забрать тебя. Она направляется на юг. Мы должны быть в состоянии догнать ее, прежде чем она уйдет слишком далеко, но нам нужно поторопиться ".


"Я подожду снаружи. Просто открой дверь, и я запрыгну ".


* * *


Том крикнул в ответ, когда Хьюго стоял на площади Согласия, ожидая лейтенанта Леренса.


"Королева Мария, да? Мило, " сказал Том.


"Ты можешь пригласить кого-нибудь на борт, из службы безопасности, чтобы проверить его?"


"Возможно. Чего ты боишься?"


"Я просто хочу убедиться, что он в безопасности". Хьюго махнул рукой, когда процессия из трех белых полицейских машин с включенными фарами, но пока беззвучными сиренами разделила движение и направилась к тротуару, где он стоял. "И Том, если ты можешь взмахнуть своей волшебной палочкой и попасть на борт, сделай это".


"Я не улавливаю".


"И я не собираюсь быть менее утонченным. Отличный день для прогулки на лодке, Том. Пойми намек." Он повесил трубку, когда открылась пассажирская дверь среднего вагона. Он скользнул внутрь, и три машины немедленно снова тронулись с места.


"Готов к погоне?" - Спросил Леренс.


"Всегда".


Леренс кивнула и взяла трубку своего радио. Она обратилась к машинам спереди и сзади, используя цифровой код, который Хьюго не узнал. В унисон завыли сирены, и растущий поток машин в час пик замедлился и расступился перед ними, обещая быстрый выезд из Парижа.


"Ты знаешь, как далеко она находится?" - Спросил Хьюго, когда они неслись вдоль реки, а справа от них маячил великолепный собор Нотр-Дам.


"Недалеко. Она сделала остановку всего несколько минут назад в Тринадцатом, пробыла там некоторое время. Мы следим за полицейским вертолетом. Если она заберется слишком далеко на юг, мы тоже задействуем местных копов, просто прикажите им держаться на расстоянии пары миль. Вертолет достаточно высоко, она не увидит и не услышит его, а пилоту было сказано сообщать о своем местоположении каждые пять минут."


"Мы знаем, почему она остановилась?"


"Подземный гараж, так что нет, но наши офицеры направляются туда, чтобы посмотреть, что они смогут найти. Она вернулась на дорогу около десяти минут назад ".


Ведущая машина свернула направо на коротком мосту Аустерлиц, везя их на юг, к главным артериям, которые вели из Парижа, к дороге, известной как автотрасса дю Солей, по которой многие парижане начинали свой отпуск, шоссе солнца, которое спускалось к Лиону и соединяло его с разросшимся промышленным портовым городом Марселем. Шоссе, которое теперь уносило Алекси Турвиль из города и, как предположил Хьюго, в какое-то место, считающееся безопасным. Учитывая ее продемонстрированную безжалостность и несомненную находчивость, он знал, что потерять ее - не вариант.


Радио ожило, и они послушали обмен репликами.


"Первый эфир". Пилот, предположил Хьюго.


"Давай, Первый эфир". Диспетчер, бесцеремонный и деловитый женский голос. Ей было бы поручено координировать действия объединяющихся сил и обеспечивать обмен информацией.


"Объект продолжает движение на юг по А6, " сказал пилот, " сразу после развилки с А10. Поддержание покрытия, сообщу снова через пять минут, если курс не изменится ".


Диспетчер повторил информацию, затем отключился.


"Насколько мы отстали?" - Спросил Хьюго.


"До того места, где она сейчас, минут двадцать или около того".


"На чем она ездит?" - Спросил Хьюго.


"У нее черный "Фольксваген Гольф". Это 1998 год, но это GTI, так что это будет быстро, если нам придется гоняться ".


"У тебя есть план на тот момент, когда мы ее догоним?"


"Нет, Хьюго, я выдумываю это дерьмо по ходу дела и просто понятия не имею, как остановить плохого парня в движущейся машине".


Хьюго поднял руку в знак капитуляции или извинения. "Я не задавал вопросов, я спрашивал".


Леренс глубоко вздохнул. "Прости, я не хотел огрызаться на тебя. Как вы могли догадаться, это настолько резонансно, насколько это возможно - Александра Турвиль - убийца полицейских, возможно, серийный убийца, и в бегах. На меня смотрит много глаз, и довольно многие из них не заплакали бы, если бы я облажался ".


"Не нужно извиняться. Мне кажется, что пока ты все делаешь правильно ".


"Спасибо. И чтобы ответить на твой вопрос, как только мы подъедем ближе, я прикажу местным подразделениям перекрыть дорогу позади нее, чтобы дать нам немного пространства, затем мы втроем сделаем остановку. Я подумывал о том, чтобы выставить еще несколько отрядов впереди, но если она их увидит, то может убежать. Я предпочитаю элемент неожиданности, но мы мобилизуем местную полицию на случай, если она не остановится. Предложения?"


"Нет. Звучит как хороший план ".


Они замолчали, когда радио снова зашипело.


"Первый эфир".


"Давай, Первый эфир".


"Объект останавливается для заправки. У меня нет визуального представления, есть крыша над насосами, но я посмотрю, когда она уйдет ".


После того, как диспетчер подтвердил сообщение, Леренс сказал: "Это приблизит нас к ней довольно близко. Мы подождем еще пять минут, затем выключим свет и сирены ".


Минуту спустя пилот снова включился, в его голосе звучала настойчивость. "Первый эфир".


"Продолжайте", - сказал диспетчер.


"Что-то произошло там, внизу, я не могу сказать, что. Она только что отошла от насосов, и несколько человек выбежали из главного здания туда, где она была. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что она уехала, не заплатив."


"Merde" . Леренс подняла трубку. "Спасибо, Первый эфир. В каком направлении она пошла?"


"Возвращаемся на автотрассу, в том же направлении, на юг".


"Понял. Диспетчер, пожалуйста, сообщите местным правоохранительным органам, чтобы они не вмешивались, если кто-то вызовет полицию ". Она бросила трубку на колени и достала карту из бокового кармана автомобиля. "Вот, посмотри, есть ли от этого какая-нибудь польза".


Хьюго изучил карту, хотя та, что была у него в телефоне, была бы не менее полезной и, вероятно, более актуальной. "Все заправочные станции отмечены, я вижу ту, на которой она была". Он выглянул в окно и увидел указатель на восточно-западное шоссе А86, затем снова сверился с картой. "Мы приближаемся к расколу, возможно, нам захочется избавиться от зрелищ и звуков".


"Виды и звуки", " улыбнулся Леренс. "Мне это нравится". Она нажала две кнопки на панели рядом с зеркалом заднего вида, и через несколько секунд машины впереди и сзади последовали ее примеру. Однако они продолжали двигаться со скоростью девяносто миль в час. Она снова взяла в руки радио. "Диспетчер, пожалуйста, свяжитесь с подвижным составом, пусть они выдвигаются на шоссе. Я хочу передать их в любую минуту, и когда я это сделаю, они должны быть готовы ".


"Будет сделано".


Леренс выругался, нажимая на тормоза, когда передняя машина внезапно замедлила ход, а затем посигналила туристу, который ехал по скоростной полосе, чего не должно было быть. Это ослабло, и трио ускорилось.


"Там", - сказал Хьюго, указывая вперед. Четыре полицейские машины выезжали на шоссе, прижавшись нос к хвосту на жесткой обочине и развивая скорость не более двадцати миль в час.


"Отлично", - сказал Леренс, поднимая трубку. "Леренс слушает. Мы проезжаем блокпост, пусть они займут позицию ".


Хьюго обернулся и увидел, как машины перестраиваются на медленную полосу, а затем медленно расходятся веером по шоссе. Они поддерживали скорость в пятьдесят или около того, их огни на крыше предупреждали об ускорении движения на них, затем через пять минут они замедляли всех до ползания, а затем останавливались, создавая безопасную зону между публикой и ее командой, когда они останавливались на Алекси Турвиль. Так, по крайней мере, было в теории.


Полицейская машина перед ними переехала на центральную полосу, позволив Леренсу взять инициативу на себя, прежде чем заехать сзади.


"Черный Golf GTI", - сказала Леренс, как показалось, самой себе. Дорогу перед ними запрудили грузовики, загораживая большую часть обзора, и она наклонилась вперед, как будто таким образом могла заглянуть за них.


"Ты поведешь, я буду следить за этим", - сказал Хьюго.


"Ни за что".


Они промчались мимо двухэтажного автобуса по центральной полосе и чуть не пропустили Гольф. Хьюго заметил это, когда оно исчезло за дымчатым стеклом и блестящим кузовом огромного пассажирского автомобиля.


"Ну вот, пусть тренер проедет вперед, она на медленной полосе".


Леренс нажал на тормоза и использовал мчащегося бегемота в качестве прикрытия. Она взяла трубку радиотелефона, ее сообщение для гонщиков позади них, но услышанное всей командой.


"Визуальное подтверждение подозреваемого. Она на медленной полосе. Я пойду прямо за ней, Кабре держись слева от меня, Сорелль подставь плечо на случай, если она сорвется и убежит."


Они выплыли из-за автобуса, как истребители, перелетели через дорогу, чтобы занять позицию позади врага. Они немного изменили направление движения влево, игнорируя белые линии дороги, чтобы покрыть ее более полно, и убедившись, что автомобиль с двумя колесами на обочине не был слишком близко к подпорной стенке. Леренс сосредоточенно сжала челюсти, одна рука на руле, а другая на рации, готовая отдать приказ. Хьюго прищурился, заметив движение в черной машине, которая была в тридцати ярдах впереди.


"Похоже, внутри два человека", - сказал он.


Леренс хмыкнула в знак подтверждения, затем взглянула на своих ведомых. Она нажала на кнопку вызова и сказала: "Двое подозреваемых в автомобиле-цели. Мы уходим прямо сейчас ".


Она бросила трубку и нажала кнопку на верхней панели, сирена автомобиля начала настойчиво выть, к ней немедленно присоединились те, кто находился по обе стороны.


Тридцать три


Стоп-сигналы на Golf на секунду вспыхнули красным, и машина вильнула влево, как будто водитель непроизвольно дернулся. Хьюго мог видеть, как двое людей в передней части машины обернулись, чтобы посмотреть назад, затем снова вперед.


"Похоже, она подстригла волосы", - сказал Хьюго, хотя трудно было быть уверенным. Заднее стекло имело темный оттенок, и, возможно, это была просто шляпа или даже конский хвост, меняющий ее профиль.


"Я бы тоже, " сказал Леренс, " но тогда я бы также выбросил свой телефон и воспользовался чьей-нибудь машиной. Возможно, у нее не было времени на все три." Они оба напряглись, когда машина просигналила о намерении съехать на обочину справа. "Поехали".


Все четыре машины одновременно замедлились, "Фольксваген" съехал на жесткую обочину.


"Они планируют бежать", - сказал Хьюго. Леренс взглянул на него, требуя объяснений. "Они уже расстегнули ремни безопасности", - объяснил он.


Хьюго посмотрел влево и вправо, оценивая местность. По обе стороны лежали открытые поля, так что либо они пришли в себя, либо его ждал долгий, грязный путь. Когда машины остановились, Леренс выключил сирену, и двое с обеих сторон от них сделали то же самое. Теперь был слышен ровный гул полицейского вертолета, который становился все громче. Хьюго наклонился вперед и посмотрел вверх. Вертолет пронесся над головой, не более чем в сотне футов от земли, разворачиваясь в воздухе так, что его нос был направлен на них, как у хищной птицы, готовящейся наброситься на свою добычу. Хьюго надеялся, что его внезапное появление станет дополнительным сдерживающим фактором для Алекси и ее партнера, окончательной гарантией того, что бегство будет бесполезным.


Лейтенант Леренс переключил передачу на стоянку. Они с Хьюго вытащили оружие, когда выходили, прикрываясь открытыми дверцами машины, в то время как их коллеги, по двое в каждой машине, сделали то же самое с флангов.


"Пойдем", - сказала она. "Мои ребята поддержат нас, они знают, что делать".


"Хорошо, но будь осторожен. Мы видели, как далеко она готова зайти ", - сказал Хьюго. Он облизнул губы, его сердце бешено колотилось в груди, пока он пытался контролировать свое дыхание. Он держал пистолет направленным на фигуру на пассажирском сиденье и двинулся вперед. Они осторожно, шаг за шагом, двинулись к маленькой черной машине, в то время как полицейские в форме, стоявшие по бокам от них, на всякий случай направили свои стандартные пистолеты SIG SP в сторону передних окон.


Леренс добрался до задней части машины. Она замедлилась, и ее левая рука оторвалась от пистолета достаточно надолго, чтобы коснуться багажника Фольксвагена. Это было инстинктивное движение, которому обучали офицеров во время тренировок и которое ежедневно практиковалось на улицах, офицер оставлял отпечатки пальцев и, возможно, ДНК на случай, если дорожная остановка пойдет не так.


Она двинулась вперед, и с противоположных сторон машины они поравнялись с задними окнами, все еще не в состоянии ясно видеть пассажиров. Леренс постучала рукояткой пистолета по стеклу и крикнула: "Опустите окна и протяните руки. Сейчас."


Медленно, мучительно Хьюго наблюдал, как окна с его стороны опустились и оттуда высунулась пара маленьких ручек. Женщина, предположил он, и поэтому в его голове промелькнул вопрос: если это Алекси, то кто за рулем? Хьюго поравнялся со своим подозреваемым и присел, чтобы заглянуть в машину, в тот самый момент, когда лейтенант Леренс сделал то же самое. Они оба мгновение смотрели на пассажиров, затем их взгляды встретились.


"Не совсем то, чего я ожидал", - сказал Хьюго.


"Я тоже", - согласился Леренс. Она рывком открыла водительскую дверь, а Хьюго - пассажирскую.


"Вы оба, " приказал Леренс, " немедленно убирайтесь".


Маленький мальчик на стороне Хьюго не двигался. Слезы катились по его лицу, а глаза были прикованы к стволу пистолета Хьюго. Хьюго положил его обратно в кобуру и потянулся к мальчику, вытаскивая его мягко, но твердо. Леренс сделал то же самое с подростком, который был за рулем, и они встретились на заднем сиденье фольксвагена. Двое полицейских вышли вперед с наручниками и скрутили руки детей за спиной.


"Где твой телефон?" Леренс спросил дрожащих мальчиков.


Они секунду смотрели на нее, потом друг на друга и в унисон покачали головами. "У нас нет телефона", - сказал водитель. Он был храбрее из них двоих и выглядел немного старше. "Мы просто отправлялись в путешествие".


"Путешествие?" - Спросил Хьюго. "У тебя есть лицензия?"


"Не".


"Сколько тебе лет?" - спросил он.


"Мне тринадцать", - сказал водитель, затем кивнул своему спутнику. "Ему одиннадцать". Пассажир взглянул на Хьюго и кивнул головой.


"Почему ты водишь эту машину?" - Потребовал Леренс.


"Я нашел это". Водитель вел себя вызывающе.


"Нашел это? Объясни это мне."


"Окна были опущены, и ключ был в них. Что я должен был делать?"


"Как насчет того, чтобы подождать, пока ты получишь лицензию, а затем купить свою собственную", - отрезал Леренс. "Где это было?"


"Булонский лес", - угрюмо сказал парень.


"Ты видел, кто это оставил?"


"Не . Я некоторое время наблюдал, прежде чем войти. Я никого не видел ".


"Значит, ты просто взял это и забрал своего друга?"


"Он не мой друг. Он мой брат ". Взгляд мальчика смягчился, когда он посмотрел на своего ссутулившегося брата с влажными глазами. "У него день рождения, и я хотел его увидеть. Мы в приемной семье, но они не свели нас вместе. Я просто хотел увидеть его, съездить куда-нибудь с ним ".


"Хорошо". Тон Лерены смягчился. "Идите с этими офицерами, подождите у моей машины, пока я минутку поговорю со своим коллегой". Она жестом приказала полицейским отвести мальчиков к задним рядам полицейских машин.


"Если вы собираетесь оставить машину на угон, Булонский лес - такое же подходящее место, как и любое другое", - сказал Хьюго. На протяжении многих лет власти усердно работали над приведением в порядок Булонского леса, второго по величине парка Парижа. В основном им это удалось, но после наступления сумерек это место могло стать пугающим, а иногда и действительно опасным. Ближайшие наркоторговцы и проститутки, которые днем залегают на дно, покидали свои логова и бродили по многочисленным дорожкам парка и уединенным местам в поисках клиентов. Иногда они искали друг друга, и на следующее утро полиция или неудачливый бегун находили останки. Парковать машину там было плохой идеей, а уходить от нее еще хуже. И, как поняли Хьюго и юный угонщик, оставить машину незапертой, оставив ключи внутри, было приглашением.


Леренс кивнул. "Согласен. И я предполагаю, что это означает, что ее телефон где-то здесь."


"Проверь внутри, я посмотрю в багажнике".


"Bien ."


Он заглянул в заднее окно хэтчбека, но полка для посылок закрывала любой обзор. "Включи релиз для меня, хорошо?" - Сказал Хьюго, когда Леренс открыл водительскую дверь.


"Хочешь, я прикрою тебя, пока ты его открываешь?"


Хьюго криво улыбнулся ей. "Ты думаешь, она прячется внутри?"


"Ты никогда не знаешь".


Леренс усмехнулся и щелкнул кнопкой багажника. Хьюго просунул пальцы под металлический обод и открыл его, держа пистолет наготове на всякий случай.


Его глазам потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к темноте внутри багажника, но когда они это сделали, он увидел скорчившуюся фигуру, от которой у него кровь застыла в жилах. Он открыл рот, чтобы сказать лейтенанту, но сначала не мог произнести ни слова. Затем адреналин подскочил, и он позвал.


"Камилла!"


Она услышала настойчивость в его голосе и попятилась с переднего сиденья. "Что это?"


"Я был неправ". Хьюго кивнул на открытый багажник. "В конце концов, она здесь".


"Серьезно?" Леренс медленно подошла к Хьюго, ее пистолет вернулся в ее руку.


"Да, но тебе это не понадобится". Он протянул руку, чтобы дважды проверить ее пульс, но Хьюго видел достаточно тел, чтобы знать разницу между бессознательным и мертвым, а на ее избитом лице была пластиковая серая бледность навсегда ушедшего.


"Эти парни не убивали ее", - сказал Леренс. "Не для машины".


"Нет, держу пари, они упали бы в обморок, если бы знали, что она была там. Они этого не делали ".


"Тогда кто?" Леренс провела рукой по лицу. "Дуй!Там кто-то еще убивает людей?"


"Похоже на то", - сказал Хьюго. Он печально покачал головой. "Я боялся, что это произойдет, но я не думал ... Я действительно не думал ... "


"Присутствует . Хьюго, ты хочешь сказать, что знаешь, кто это сделал?" Леренс выглядела недоверчивой, и ее глаза вспыхнули гневом. "Я хочу знать, что происходит, и я хочу знать сейчас".


"Конечно. Позвони своим людям с места преступления, доставь их сюда как можно быстрее. Чтобы быть уверенным, что я прав, нам нужно знать, как она умерла - во всяком случае, насколько нам здесь могут рассказать. Позвони им, и я расскажу тебе все, что знаю ".


Пока Леренс был занят, Хьюго достал свой телефон и набрал Тома, но ему снова пришлось оставить сообщение.


"Это я. Это только что обернулось ужасно, и наша маленькая леди мертва. Делай все, что в твоих силах, чтобы обезопасить сенатора Лейка, Том, мне все равно, за какие ниточки тебе придется дергать, но доберись до него как можно скорее. Если вам придется эвакуировать эту лодку, сообщив о ложной угрозе взрыва, тогда сделайте это, потому что я не шучу, когда говорю, что это вопрос жизни и смерти. И, да, я имею в виду его."


Тридцать четыре


Хьюго повесил трубку и наблюдал за лейтенантом, пока она работала. Она включила радио в своей машине, и он слушал, как она приказывала диспетчеру выезжать на место преступления. Затем она запросила дополнительные подразделения, чтобы помочь с дорожным движением, потому что их остановка перекрыла одну из самых оживленных автомагистралей, ведущих из Парижа, и если они в ближайшее время не устроят диверсию, начнутся беспорядки. Французские автомобилисты привыкли к неудобствам, причиняемым бастующими фермерами и их кочующими стадами овец, но все, кто участвовал в этой операции, знали, что те же самые автомобилисты не потерпят, чтобы простое место преступления блокировало их выезд из города на юг.


Отдав приказ, Леренс проводил каждого мальчика к отдельной полицейской машине, помогая им сесть на заднее сиденье и задерживаясь на мгновение, чтобы поговорить с ними. Затем Леренс повернулся к полицейским в форме и сказал им надеть перчатки и найти телефон Турвиля, минимально нарушив положение тела. Хорошая идея, подумал Хьюго, это может содержать записанную или сфотографированную информацию, связанную с ее преступлениями или, что более непосредственно интересно, улики ее убийцы.


Хьюго чуть не подпрыгнул, когда зазвонил его телефон, и он увидел, что это сообщение от Тома.


Последовал твоему совету. На вертолете. Получил твою виртуальную машину, но не могу говорить. Очевидно.


Хьюго улыбнулся и подумал, насколько близко Том был к кораблю, отплыл ли он, и если да, то как далеко он зашел.


Лейтенант Леренс застал его улыбающимся в телефон. "Наконец-то что-то смешное?"


"Том. Всегда забавный, даже когда не должен быть таким ".


"Ах. Итак, ты не хочешь рассказать мне, что происходит?"


"Конечно", - сказал Хьюго. "Но давай посидим в машине, это может занять некоторое время".


"Будь добр". Они устроились на своих местах в ее машине, и Леренс, полуобернувшись, посмотрела на него. "Теперь иди".


Согласие. Но я бы попросил вас помнить, что кое-что из этого является фактом, а кое-что ... ну, давайте назовем это дедукцией. Или догадки, если ты предпочитаешь. Я думаю, мы сможем доказать большую часть этого, в конце концов, но сейчас ...


"Хьюго", - перебила она. "Просто скажи мне".


"Ладно, извини. Я начну с Александры Турвиль. Очевидно, мы все знаем о ее прошлом. Я думаю, что все это произошло потому, что она пыталась возродить свою карьеру. Не столько для того, чтобы сделать себе имя - эта дверь некоторое время назад закрылась, - но я думаю, что она искала достаточно денег, чтобы стать независимой от своего брата и, возможно, захватить немного власти в придачу ".


"Какого рода сила?"


"Политическое. Возможно, о силе подумали позже, но я думаю, она наткнулась на свой шанс и решила им воспользоваться. Если бы мне пришлось держать пари, я думаю, она начала свой путь, не зная точно, чем это закончится, или как, и все это превратилось в снежный ком. Стало одной из тех вещей, которые, однажды начав, ты не можешь остановить или отказаться от них ".


"Ну, " сказал Леренс, " я бы знал кое-что об этом, не так ли?"


Хьюго тихо рассмеялся. "Я полагаю, ты бы так и сделал. В любом случае, она начала свой бизнес по генеалогии. Она работала на клиента в Соединенных Штатах, она сказала нам об этом. Моя подруга в Англии, она подключилась к этому сообществу и выяснила, кто. Политический соперник нашего доброго сенатора Чарльза Лейка ".


"Зачем политическому сопернику нанимать специалиста по генеалогии?"


Хьюго пожал плечами. "В наши дни соперники раскопают любую грязь, какую только смогут. Возможно, они надеялись связать его с бандитом, растлителем малолетних, Адольфом Гитлером. Не проси меня объяснять изворотливый ум политика. Суть в том, что она покопалась в прошлом Лейка и, очевидно, что-то нашла. Я готов поспорить, что она зашла в тупик ".


"Что ты имеешь в виду, говоря "тупик"?"


"Что его генеалогическое древо было низкорослым. Больше никакой информации." Хьюго поднял палец. "Это бы подсказало ей проверить иммиграционные записи. Мерлин сказал, что это очевидный ход, когда след исчезает, особенно если это между 1800 и 1900 годами. Она также сказала мне, что многие из этих записей давно утеряны, но многое все еще остается ".


"Итак, она узнала, что семья Лейк была иммигрантами, большое дело".


"Верно, по обоим пунктам. Каждый в Америке - иммигрант, верно? Но у Алекси Турвиль было несколько подозрений, учитывая ее знание истории, время иммиграции и имена в иммиграционных документах."


"Подозрения? О чем?"


"Я не уверен, не совсем. Я подхожу к этому с противоположной стороны, распутывая то, что она создала, поэтому мне трудно понять, что она знала и когда. Но в какой-то момент она поняла, что я сделал сегодня в P ère Лашез ".


"Какое именно?"


"Когда люди хотят скрыть свое прошлое, когда они хотят похоронить какую-то часть себя, одна из первых вещей, которые они делают, это меняют свое имя. Оскар Уайльд сделал это: у него даже были составлены визитные карточки с его новым именем Себастьян Мельмот. Но, как Оскар Уайльд и почти все остальные, кто меняет свое имя, они цепляются за какой-то вариант своего старого. В случае с Уайльдом он выбрал имена Себастьян и Мельмот в честь святого Себастьяна и титульного персонажа Мельмота-странника ; готический роман его двоюродного дедушки. Но это одинаково для всех, Мартин Смит будет называть себя Марком Саймонсом. Джули-Энн Джонс будет называть себя Энн Джонсон. Я видел это снова и снова ". Он улыбнулся. "Посмотри на себя, Кристоф стал Камиллой".


"Это правда". Она медленно кивнула. "Но я все еще этого не понимаю. Кто сменил свое имя?"


"Вот где Мерлин творил свою магию. Она рассказала мне, что семья по фамилии Фонтейн переехала в Америку пару сотен лет назад. По-моему, она сказала "в 1796 году".


"И что?"


"Подумай об именах", - сказал Хьюго.


Леренс закатила глаза. "Том сказал, что ты сделал это. Прекрасно, имена. Fontaine, Tourville-"


"Забудь о Турвиле. Другие игроки."


"Фонтейн", - снова попытался Леренс, - "Бассин и ... о боже мой, Лейк".


"Неправильный порядок, но в остальном правильный. "Колыбель" может быть декоративным прудом, верно?"


"Да, конечно..."


"Пруд, фонтан и озеро. Одна и та же семья от начала до конца, с тех пор и по сей день ".


"Итак ... сенатор Лейк происходит из семьи Бассин?" Она на мгновение задумалась. "Знаешь, это было бы довольно неловко для него. Я имею в виду, этот человек ненавидит иностранцев, особенно французов ".


"Верно, хотя, как я уже сказал, почти все в Америке происходят откуда-нибудь из Европы. Но да, он выглядел бы немного глупо, если бы кто-то доказал, что он французского происхождения ".


"Кто-то вроде ... Алекси Турвиль."


"Верно".


"Она шантажировала его?"


"Не об этом. В любом случае, не только об этом. Но в том же духе, потому что в ту первую ночь в "шато" она давила на Лейка по поводу его богатых доноров, спрашивая, что произойдет, если он внезапно им больше не понравится. В то время я думал, что она ссылается на свое собственное прошлое, но я думаю, что она проверяла его, сознательно или нет, она показывала свою руку или косвенно указывала на надпись на стене ".


"Который сказал что?"


"Что может наступить момент, когда его богатые друзья-изоляционисты отвернутся от него. И я думаю, что именно здесь имеет место ограбление в доме Бассин ".


"Объясни это мне".


"Я не могу", - сказал Хьюго извиняющимся тоном. "Не совсем, во всяком случае. И без доказательств моя маленькая теория будет звучать ... притянутой за уши. Но это связано с прядью волос, которую мы нашли в сундуке."


"Хьюго, все это притянуто за уши. Каждый шаг этого был безумным, так что испытай меня. И сколько раз я должен напоминать, что жизнь научила меня быть немного более непредубежденным, чем некоторые люди?"


"Я все время забываю, извини. Но поскольку ты настаиваешь, Мерлин воспользовалась генеалогическим древом и записками, которые я ей отправил, и увидела, что одна ветвь семьи Бассин покинула этот дом примерно в то время, о котором мы говорим, и некоторые другие переехали в него. Братья и сестры, кузены, я не знаю. Но Жорж Бассен упоминал нечто подобное. Моя теория заключается в том, что тот, кто переехал, направился в Марсель, где они сменили свои имена на Фонтен, а затем переехали в Америку, где они, как и многие приехавшие, снова сменили свое имя. Двойная попытка замести следы. Муж, жена и их сын. Я также думаю, что они не столько эмигрировали, сколько спасались ".


"Объясни это".


"Потому что им не нужно было эмигрировать. Это были люди с большим домом, деньгами, которые жили достаточно далеко от Парижа и политики, чтобы безумие революции прошло мимо них ".


"Революция?"


"Да. Потерпи меня. Мерлин много знает о том периоде, и она сказала, что не потребовалось много копать, чтобы выяснить, что семья Бассин дружила с некоторыми влиятельными людьми, людьми, которые хотели положить конец кровопролитию и вернуть Франции равновесие ".


"Ты повсюду на карте, Хьюго. Историческая карта."


"Да. Но я пытаюсь связать то, что было в сундуке с сенатором Лейком, и придать этому смысл. Ты помнишь незнакомца в доме Турвиля в его комнате?"


"Воображаемый незнакомец".


"Нет, это было по-настоящему. Я понял, что он говорил правду, когда настаивал, что не пил много. И все же он был полностью не в себе. Я думаю, Алекси что-то подсыпал в свой напиток - я точно помню, что она принесла нам бокалы с шампанским прямо перед тем, как мы сели. Легко сделать ".


"Но почему?"


"В ее квартире мы также нашли буккальные мазки для взятия образцов ДНК".


"Это верно". Леренс на мгновение задумался. "Разве Лейк не говорил, что кто-то склонился над ним?"


"Он сделал, и она была. Беру его ДНК ".


"Так ты думаешь ... волосы на той груди, чьи они были?"


"Ах, вот где моя теория действительно превращается в догадки. Если она шантажировала его, а я думаю, что так оно и было, это должен был быть кто-то одновременно французский и королевской крови ".


"Но я думал, ты сказал, что все в Америке произошли-"


"Да, но представь это с его точки зрения. В его жилах течет французская кровь, королевская кровь. Он потомок королей. Люди, которые удерживают его у власти, которые финансировали бы его президентскую гонку, даже если бы они смотрели в другую сторону, он не мог быть уверен в этом. И подумай о его личности. Подумайте о том, как он внезапно увидел бы себя и ту паранойю, которую мы все видели в нем, которая, несомненно, убедила бы его, что его политическая казна скоро опустеет. Ты знаешь Клаудию Ру?"


"Да, я знаю. Для репортера она мне очень нравится ".


"Недавно она освещала историю. Мужчина, который пытался убить свою жену, потому что считал, что у нее был роман, убедил себя в этом. Это напоминает мне о том, когда чья-то реальность не совпадает с правдой ".


"Да, я читал это". Леренс кивнул. "И точно так же для Александры не имело значения, откажутся ли его доноры от поддержки. Она могла бы с уверенностью поставить на паранойю Лейка, что он будет убежден, что они это сделают."


"Верно. Это человек, который достаточно подозрителен и неуверен в себе, чтобы прослушивать свои телефоны, свой собственный офис. Он не стал бы думать об этом так, как вы или я, потому что он уже предполагает, что его политическая карьера балансирует на грани. Его реальность не принадлежит ни тебе, ни мне, и в его хрупком мире его общеамериканский имидж придает ему силы. И, как я уже сказал, деньги. Без имиджа или денег все кончено ".


"И поэтому Александра решает потребовать часть этих политических денег, скорее всего, и, возможно, даже власть над самым могущественным человеком в мире".


"Если бы он стал президентом".


"Верно. И в этом его прелесть. Он мог бы выжить в качестве сенатора, если бы все это выплыло наружу, но он ни за что не стал бы президентом. Эта антиевропейская позиция - его фишка, она определила его политическую карьеру, и поэтому это откровение превратило бы это в шутку. В Вашингтоне, и я уверен, что у вас в Париже то же самое, всегда есть кто-то, кто только и ждет, чтобы наброситься на подобные вещи. Он, вероятно, не прошел бы через праймериз. Более того, есть его имидж рабочего. По сути, он сказал мне, что, если это будет подорвано, его сторонники на низовом уровне не только исчезнут, но и заберут с собой глубокие карманы. Он назвал это двойным ударом ".


"Если ты прав насчет этого ..." Леренс покачала головой. "Тогда Лейк - тот, кто убил ее".


Хьюго кивнул. "Боюсь, что так".


Они сидели в тишине целую минуту, затем Леренс поерзала на своем стуле и сказала: "Хотя, одна вещь. Как ты думаешь, от кого именно он произошел?"


Хьюго грустно улыбнулся. "Это другая прекрасная часть ее плана. Если я прав насчет этого, он потомок одного французского короля, о котором слышал каждый американец. Королевская особа, ответственная за одно из самых черствых и оскорбительных заявлений в адрес трудящихся Франции. Образ человека, который даже сегодня является полярной противоположностью его собственному ".


Глаза лейтенанта расширились. "Ты думаешь ... ты думаешь, что он потомок Марии-Антуанетты?"


Тридцать пять


Они оба подскочили от стука в окно машины. Леренс открыла дверь, что-то бормоча себе под нос офицеру в форме.


"Лейтенант, я нашел ее телефон, но нам понадобится код, чтобы войти, если он у вас есть. В противном случае криминалистам придется поработать над этим ".


"Merci . Упакуйте это, пожалуйста, и убедитесь, что вы точно отметили, где вы это нашли ".


"Oui, Madame."


Когда он ушел, Леренс снова повернулся к Хьюго. "Мы что-то упускаем, не так ли?"


"Да. В том сундуке было кое-что еще, ответ на все это. Доказательство, которое связывает семью Бассен с французской королевской семьей ".


"Хорошо, потому что я не уверен, что понимаю смысл смены имени и внезапного переезда".


"Я не думаю ..." Хьюго нахмурился. "Я тоже, не полностью. Я как будто вижу тени, движущиеся сквозь туман, и я не могу до конца разобраться во всем ". Он посмотрел на Леренса. "Но я убежден, что есть больше доказательств, что-то, что укрепляет эту связь".


"Ты думаешь, оно у Лейк?"


"Я верю", - сказал Хьюго. "Я думаю, Алекси Турвиль столкнулась с ним с этим, и он убил ее за это".


"А Наталья Хлапина?"


"Вы слышали, что сказал Бруно Капрон, когда я брал у него интервью".


"Я сделал. Когда он позвонил Наталье, она была с Алексеем, не так ли?"


"Да, я так думаю. Держу пари, Наталья действительно украла это ожерелье и перепродала его самостоятельно. Она, вероятно, призналась во всем Алекси и, возможно, спросила, откуда, черт возьми, это взялось ".


"Что означало, - сказал Леренс, - что Наталья установила новую и очень прямую связь между ограблением Бассина и Алекси Турвилем".


"И для самосохранения Алекси пришлось убить ее".


Опустилась тишина, как и вечерняя тьма. Когда солнце залило горизонт красным, прибыла команда криминалистов и включила прожекторы, создав в воображении Хьюго причудливый образ операционной под открытым небом. Мужчины и женщины в медицинской форме, с закрытыми лицами, двигающиеся с нарочитой скоростью, регулируя круглые фонари на колесах, когда пальцы в перчатках ощупывали и теребили тело, опорожняли машину. Самым разительным отличием были церемониальные пять минут, посвященные первому из профессионалов, фотографу, который наклонился поближе, а затем отошел подальше, поворачивая под углом и приближая , когда его мягкие щелчки затвора ознаменовали начало процесса сохранения улик, что само по себе стало официальным признанием кончины Александры Кэтрин де Бомон Турвиль.


Тридцать шесть


Том предоставил мало информации, просто расплывчатую легенду, касающуюся потенциальных угроз, подозреваемого пассажира и национальной безопасности (британской и американской, чтобы охватить все аспекты). Капитан Юри Макбрайд с "Королевы Марии II" с легкостью воспринял эту историю, сделав ее более приятной благодаря намеренной ссылке Тома на любимый ВМС США капитана и его собственному драматическому прибытию на вертолете Bell UH-1 Iroquois, знакомом Макбрайду со времен его службы на флоте в качестве "Хьюи".


Однако спуск Тома на палубу 13, самую высокую на корабле, был менее чем впечатляющим. Несмотря на то, что верхние палубы сделаны из стали, они не были приспособлены для того, чтобы справляться со стрессом при посадках и взлетах вертолетов, о чем пилот сообщил своему пассажиру слишком поздно, насколько это касалось Тома. К счастью, офицер летной палубы корабля был там, чтобы опустить ноги своего посетителя на пол и отцепить трос, который сбросил извивающегося и ругающегося посетителя с "Хьюи".


"Не высовывайтесь, сэр, " крикнул офицер, " и следуйте за мной".


Освободившись от привязи, Том нырнул под нисходящий поток винтов, взглянул вверх, почувствовав, что давление ослабло, и увидел, как мигающие огни на брюхе вертолета исчезают в ночном небе. Он споткнулся и решил обратить внимание на то, куда он шел, ища линию, которой придерживался его хозяин. Прямо перед ними член экипажа подошел к тяжелой металлической двери и распахнул ее для них. Внутри, неповоротливый офицер повернулся и пожал Тому руку.


"Добро пожаловать на "Королеву Марию II", сэр, я штабс-капитан Лоуренс Николетти. Люди говорят, что я не похож на Лоуренса, хотя, так что зовите меня просто Ник ". Американец, что удивило Тома.


"Спасибо, Ник. Том Грин".


"Да, сэр. Я отведу тебя к капитану Макбрайду, ему немного любопытно, почему ты здесь."


"Не слишком ли много ночных посетителей прилетает на вертолете?"


"Не слишком много, сэр. Сюда."


* * *


Капитан Макбрайд сработал. Многое. Это было первое, о чем подумал Том, когда увидел мужчину в белой рубашке, плотно облегающей широкую грудь и заправленной вокруг талии, которая была у Тома в подростковом возрасте. Крепкое рукопожатие подчеркивало телосложение мужчины, а его короткая стрижка и квадратная челюсть в данном случае выдавали в нем морского пехотинца британской королевской морской пехоты. Во время перелета Том нашел время прочитать биографию мужчины, узнав, что Макбрайд родился в маленьком северном городе Шривпорт и провел более тринадцати лет в Группе защиты флота ВМС, прежде чем уйти из армии. Как ни странно, он попробовал свои силы в актерском мастерстве, получив роль Питера Пэна в Лондоне, прежде чем вернуться в море. Он присоединился к Cunard Cruise Line, продвигаясь по служебной лестнице в организации. Он был впечатляющим не только физически, с умными, внимательными глазами и спокойным поведением, которое выработалось за годы противостояния кризисам на море и преодоления их. После рукопожатия и обмена именами Макбрайд подождал, пока Том объяснит свое присутствие на корабле.


"Одному из ваших пассажиров может понадобиться друг", - начал Том. Он вручил капитану свои верительные грамоты, по крайней мере, на сегодня, которые давали ему право работать в военной разведке. В Компании ходила шутка, что единственный раз, когда вы использовали удостоверения ЦРУ, это чтобы попасть в одно из их зданий на совещание персонала. В полевых условиях вы либо вели себя как гражданское лицо, либо имели какое-то поддельное удостоверение личности, связанное с вашей миссией. У Тома была полная коробка на выбор, и это идеально подошло.


"Да, сэр", - сказал Макбрайд. Он не торопился, разглядывая имя, фотографию и печать на удостоверении личности. "Не возражаете, если я задам пару вопросов, сэр? У меня есть лодка, полная пассажиров, за которых я несу ответственность ".


"Спрашивай, и я отвечу, если смогу".


"Очень хорошо, сэр. Можете ли вы сказать мне, кто этот человек?"


"Его зовут Лейк".


"Кто он?" - Спросил Макбрайд. "Есть ли кто-то, кто хочет причинить ему вред?"


Том проигнорировал первый вопрос. "Ах, вы хотите знать, есть ли на корабле маньяк или террорист, который может быть здесь, чтобы причинить вред другим людям, я прав?"


"Правильно".


"Насколько я знаю, нет". Том поднял руку, когда капитан Макбрайд нахмурился. "Послушайте, я действую на основе фрагментов информации, у меня самого нет полной картины". Спасибо гребаному Хьюго, подумал Том. "Насколько я понимаю, в опасности только один человек. У вас есть список пассажиров?"


"Да, сэр, я проверил это на своем компьютере".


Том встал позади капитана, который взгромоздился на высокое сиденье и настроил экран своего ноутбука. Правда была в том, что Том не знал, что сказать этому человеку. Попадание в ситуацию жизни и смерти не было чем-то необычным для Тома, и входить в нее с минимальной информацией было достаточно обычным делом. Что покоробило его шкуру, хотя он и не признался бы в этом, так это то, что Хьюго почти наверняка точно знал, что происходит, и отказался делиться. Попросту говоря, не было более раздражающего человека на планете, чем Хьюго Марстон, особенно когда начинало сыпаться дерьмо и у тебя оставались считанные секунды, чтобы решить, в какую сторону нырнуть в укрытие. Там, где Том неизбежно нырял с головой в кучу еще более глубокого дерьма, Хьюго всегда удавалось найти безопасность и выйти оттуда, пахнущим розами. И больше всего раздражало то, что это была не удача, а хладнокровие, которое Хьюго сохранял, несмотря ни на что, и большой гребаный мозг, который продолжал тикать в этой хладнокровной голове каждый момент, когда мужчина бодрствовал.


Том знал, что его собственный мозг был довольно эффективен в критических ситуациях, и правда заключалась в том, что Хьюго был одним из первых парней, которых он знал, чтобы не отставать от него в этом отношении. И Тома устраивало, что у него есть равный по интеллекту. Что его не устраивало, так это то, что этот конкретный равный выглядел как Кэри Грант и вел себя как Джеймс Бонд, но не знал, как быть чем-то иным, кроме скромности. Очень чертовски раздражает и полная трата женского магнетизма, насколько это касалось Тома.


И вот он здесь, круглолицый ведомый, пикирующий на палубу самого модного корабля в мире по настоянию чувака, который не стал рассказывать ему всю историю. Здесь, в темном и опасном море, с поддельными документами в кармане и выдумывает всякую чушь, чтобы спасти человеческую жизнь. Может быть.


"Фамилия, Лейк", - сказал Том, "имя, Чарльз".


Макбрайд навел курсор на окно поиска в правом верхнем углу экрана и начал печатать. "Чарльз. Озеро." Он повернулся на своем сиденье. "Подожди, это не то Чарльз-Лейк? Политик?"


"Я надеялся, что ты не заметишь".


"Я такой умный, вот почему они сделали меня капитаном". Он улыбнулся и снова посмотрел на компьютер. "Каюта с балконом, номер 4081. Бронирование в последнюю минуту".


"Такие комнаты, как эта, освобождаются в последнюю минуту?" Спросил Том.


"Иногда, но обычно нет. Я думаю, ему просто повезло. Он, конечно, никому не сказал, кто он такой, когда звонил, хотя иногда это может помочь ".


"Откуда ты знаешь?"


"Поверь мне, если бы на борту был сенатор-янки, несколько человек потрудились бы сообщить мне об этом. И капитаны круизных лайнеров, включая меня, получают список, скажем так, известных людей на борту. Писатели, актеры, политики, звезды спорта. Он определенно прошел бы квалификацию и получил бы приглашение поужинать за столом капитана, по крайней мере, один вечер, а возможно, и два ".


"Имеет смысл".


"Что заставляет меня задуматься, почему он играет это так сдержанно".


"Я спрошу его и дам тебе знать".


"Я бы предпочел сопроводить тебя туда. Я видел ваши удостоверения и не сомневаюсь в ваших намерениях, но он мой пассажир, и я, вероятно, мог бы задержать вас на несколько часов, споря о юрисдикции." Тон капитана был дружелюбным, но Том знал, что он имел в виду каждое слово.


"Вероятно, у меня их нет", - сказал Том. "Я редко это делаю. У меня тоже не так много времени, так что, если ты настаиваешь, тогда пойдем со мной. Но только ты. Я не хочу, чтобы кавалькада гражданских протопала по коридору, оповещая всех и их бабушку о нашем приближении ".


"Только я в порядке. И, может быть, по пути вниз ты сможешь объяснить немного больше о том, что происходит ".


Они шли, Том на плече крупного капитана, который вывел его с мостика и по череде коротких коридоров к лифту. "Я ценю сотрудничество, капитан. Ты вооружен?"


"Должен ли я быть?" Капитан Макбрайд нажал кнопку "Вниз".


"Нет". Том невинно улыбнулся. "Я есть, так что мы золотые".


"Да, поругался из-за этого со своим начальством. Они сказали мне, что ты будешь, и я не в восторге от идеи, что американский кто-то-там -тебя - носит оружие на моем корабле ".


"Я не планирую использовать это, не волнуйся. Мой рот больше, чем мой пистолет, и обычно у меня лучше получается заставить людей сдаться ".


"Подожди, ты здесь, чтобы защитить Лейка или арестовать его?"


"Точно", - сказал Том. Он проверил свой телефон, но не увидел никакого сообщения. Гребаный Хьюго.


"Мобильные телефоны обычно здесь не работают, если вы получаете инструкции таким образом. В лучшем случае, с перерывами."


"Отлично. Тогда мы продолжим придумывать это по ходу дела ".


Они вошли в лифт и постояли в тишине, а когда двери снова открылись, капитан Макбрайд повел их вперед. Коридор, который вел в комнату Лейк, был таким же длинным, как любой из виденных Томом, и тянулся, кажется, метров на сто в обе стороны от него.


"Мы близко", - сказал Том, разглядывая номера дверей.


"Очень".


"Опиши мне комнату".


"Узкий. В каютах с балконами премиум-класса, которыми является эта, есть панорамный балкон со стульями и столами, кровать размера "king-size" и компактная ванная комната. Это будет справа, когда мы войдем ".


"Когда я войду", - поправил Том. "Если вы не возражаете, капитан, подождите здесь минутку. У вас будет хороший обзор любых развлечений и игр ".


"Возможно, его там нет". Макбрайд вручил Тому карточку-ключ.


"Я знаю, но я не хочу, чтобы твои люди охотились повсюду, давая ему знать, что мы его ищем. Пока нет ".


Том остановился перед дверью в каюту 4081 и постучал. Он встал сбоку, чтобы Лейк не могла разглядеть его через глазок. Он постучал во второй раз, громче, и подождал еще десять секунд, прежде чем вставить карточку-ключ в дверную щель и войти.


Быстрый взгляд сказал Тому, что Лейк не было в самой комнате, и он очистил ванную за три секунды. Но раздвижная дверь на маленький балкон была закрыта, как и занавеска. Том сунул руку под куртку и заколебался. Он подумал применить к ситуации щепетильность Хьюго, но отверг эту идею и вытащил пистолет. Быстрый взгляд через плечо, чтобы убедиться, что в коридоре никого нет, затем Том медленно двинулся вперед. Он прошел вдоль изножья кровати, и его желудок сжался, когда его внимание привлекло движение с балкона. Он сделал четыре быстрых шага к раздвижной двери и распахнул ее, выходя на металлическую палубу, обеими руками направляя пистолет на белую вспышку, которую он увидел изнутри.


Балкон был пуст, за исключением мебели и белого полотенца, которое лежало на спинке стула, его углы трепетали, когда морской бриз пробегал по балюстраде и кружился в небольшом пространстве. Том протянул руку и коснулся хлопка, влажного от ветра и брызг, но в остальном чистого. Он посмотрел в сторону океана, но не увидел ничего, кроме черноты. Море и небо соединились на каком-то невидимом горизонте, и ночная тьма, казалось, просачивалась к нему через металлическое ограждение, окружала стальной корпус корабля и делала его объем хрупким и обессиленным. Он вздрогнул и бросил еще один взгляд на два пустых стула и одинокий столик, маленький, круглый и белый, и такой же пустой, как остальная часть балкона. Или, как сказал бы Хьюго в этом контексте, "Молчаливый".


Он прошел обратно через каюту и высунул голову из двери. "Капитан. Ты можешь поручить своей команде поискать его прямо сейчас, если не возражаешь."


"Будет сделано. А если они найдут его?"


"Пусть кто-нибудь поболтает с ним, пока я не приеду. Не заигрывай с ним, хотя в этом нет необходимости ".


"Понял". Капитан Макбрайд поднес рацию к губам и дал конкретные инструкции, затем повернулся к Тому. "Это была диспетчерская, наш центр связи. У большинства членов экипажа будет радио, и в зависимости от их работы оно будет настроено на определенный канал. Диспетчерская позаботится о том, чтобы сообщение было передано по всем каналам, чтобы каждый сотрудник на моем корабле знал, что нужно следить за сенатором."


"Спасибо. Я собираюсь здесь немного покопаться, если ты не возражаешь, поболтаться со мной на случай, если он вернется."


"С удовольствием. Ищете что-нибудь конкретное?"


"Нет".


Комната была безукоризненно прибрана, кровать заправлена, а одежда сенатора аккуратно разложена по ящикам и шкафу. Его зубная паста, зубная щетка и бритвенный набор были разложены в ванной, а пустая сумка из-под туалетных принадлежностей висела на крючке рядом с дверью ванной.


Том достал свой телефон и попытался дозвониться Хьюго. Он хотел зарегистрироваться и, надеюсь, смог бы получить больше информации, например, подсказку относительно того, что ему следует искать. Сигнал пропал один раз, но вернулся сильным во второй раз, и его друг снял трубку после третьего гудка.


"Эй, Том, я пытался дозвониться. Ты на борту?"


"Да. На самом деле, в его комнате."


"Полагаю, не там".


"Правильно. Я собираюсь покопаться, но был бы признателен за какую-нибудь идею о том, что искать ".


"Конечно. Все, что связывает его с Алекси Турвилль, например. Также, и я знаю, это прозвучит странно, но все, что имеет отношение к Марии-Антуанетте или ее сыну."


"Серьезно? Как гильотина или кусок пирога?"


"Я не шучу. То, что уместилось бы в груди моряка ".


"Тогда гильотина отпадает. Я поищу торт".


"Том".


"Что? Слушай, скажи мне, что, черт возьми, происходит, и, может быть, я смогу расширить параметры поиска ".


"Александра Турвиль шантажировала Лейка его прошлым. Его предки. Я думаю, что этот человек сам является потомком Марии-Антуанетты через ее сына. В любом случае, он решил, что вместо того, чтобы платить, он убьет ее."


"Иисус, ты уверен?"


"Я нашел ее тело, так что я уверен в этой его части. И остальное тоже".


"Она мертва, да?" Том присвистнул сквозь зубы. "И это некоторая теория".


"Да. Теперь мне нужны доказательства, подтверждающие это, и тут на помощь приходишь ты ".


"Хорошо, я посмотрю, что смогу найти". Том сделал паузу. "Лейк не убивал Рауля, не так ли?"


"Нет, это была Алекси Турвиль, пытавшаяся замести следы".


"И он убил ее?"


"Да".


"Тогда, может быть, он заслуживает гребаной медали".


"Может быть, Том, может быть. Но это не наше призвание, не так ли?"


"Никогда не бывает". Том поднял глаза, когда капитан Макбрайд появился в дверном проеме и ткнул большим пальцем в сторону коридора. "Мне пора, похоже, наш дорогой сенатор вернулся домой".


Том повесил трубку и увидел капитана, стоящего по стойке смирно перед дверью каюты. Сердитый голос сенатора Соединенных Штатов Чарльза Лейка разнесся по коридору.


"Кто ты, черт возьми, такой, и что, черт возьми, ты делаешь в моей комнате?"


Том вышел, рядом с капитаном Макбрайдом. "Привет, Чак. Я думаю, нам нужно поговорить ".


Тридцать семь


Чарльз Лейк прошел мимо Тома в хижину и огляделся. Его взгляд остановился на портфеле, который лежал нераспечатанным на маленьком письменном столе возле балконной двери. Он начал двигаться к этому.


"Пожалуйста, не надо, сенатор", - сказал Том.


"Не делать что?" Лейк сделал паузу. "Это моя каюта, и я буду поступать так, как мне, черт возьми, заблагорассудится".


"Я просто хочу поговорить минутку". Том попробовал дружественный маршрут. "Сядь на кровать ради меня, хорошо?"


Лейк не пошевелился, но Том увидел усталость на его лице, которую он не замечал раньше, усталость, которая проявилась в морщинках в уголках его глаз и поникших плечах. На левой стороне его шеи темно-красная полоса длиной около трех дюймов пряталась за воротником. "Кто ты? Я имею в виду, на кого ты работаешь?"


"Самые разные люди. ЦРУ, ФБР, Мормонская церковь ..." Том пожал плечами.


Глаза Лейк сузились. "Мормон-"


"Я шучу. Во всяком случае, о последнем." Том оглянулся через плечо и увидел капитана Макбрайда, стоящего в дверном проеме, по-видимому, очарованного. "Серьезно, сядь. Давай поговорим".


Лейк опустился на кровать, все еще настороженно глядя на Тома. "По поводу чего?"


"Александра Турвиль".


Взгляд Лейк снова метнулся к столу, затем вернулся к Тому. "Так говори".


"Она мертва". Лейк не ответила, поэтому Том продолжил. "Наш общий друг Хьюго думает, что она убила старую леди в Бэссин плейс, затем свою собственную подругу Наталью, а затем моего друга Рауля Гарсию".


"Полицейский".


"Это тот самый".


"Я ничего об этом не знаю".


"Что ж, возможно, так оно и есть". Том медленно кивнул. Он повернулся и посмотрел на капитана Макбрайда. "Не могли бы вы уделить нам минутку?"


Капитан вздрогнул. "Минутку? Ты имеешь в виду ... это прилично?"


"Ах, ты, англичанин". Том улыбнулся. "Да, это правильно. Два человека беседуют в каюте. Просто эта часть чата должна быть приватной ".


"Но если он подозревается в каком-то преступлении, разве на любом допросе не должно быть свидетелей? Я имею в виду, именно так мы делаем дела в Англии, и я предполагаю -"


"Мы не в Англии, капитан. Это два американца, мило беседующие в международных водах. Мы сейчас в международных водах, не так ли?"


"Даже если так, это мой корабль, и мне не комфортно с -"


"Чем? Мы не собираемся драться, черт возьми. Мы собираемся поговорить, и если тебе от этого станет легче, " Том полез в карман и вытащил свой телефон, щелкнул по экрану и показал его Макбрайду, " держи, я запишу наш разговор, как тебе это? Я даже записываю, как говорю вам, что запишу это ".


Капитан сделал шаг назад, затем заколебался. "Я собираюсь подняться наверх, сделать несколько телефонных звонков. Если кто-то выше по цепочке командования скажет мне, что это неприлично, я вернусь вниз. И, вероятно, не один".


"Идеально", - сказал Том. "Я не хочу, чтобы у кого-то были проблемы с субординацией".


"Это делает нас двоих", - сказал Макбрайд. Он вышел из каюты и закрыл за собой дверь.


Впервые за многие годы Том не был уверен, что делать. По словам Хьюго, он был один в комнате с убийцей. Он также был наедине в комнате с сенатором США и человеком, у которого были реальные амбиции на еще более высокий пост. Для этой ситуации не было сценария, никаких тренировочных упражнений, оставшихся со времен работы в ЦРУ или ФБР, которые подсказывали бы ему, что делать дальше. Его опыт работы под прикрытием и в форменном черном костюме и солнцезащитных очках этих агентств оставил его неподготовленным. Том был старомоден в том смысле, что ему нравились очевидные и опознаваемые плохие парни, ему нравилась четкая красная линия между ними и ним, и мысль о том, что Хьюго мог ошибаться, преследовала его, как невидимый призрак.


Том поднял свой телефон, чтобы успокоить или, может быть, напомнить сенатору, что их разговор будет записан, и подошел к столу. Он положил телефон рядом с портфелем, осторожно, чтобы не коснуться его. Затем, не имея плана или даже полного представления о фактах, Том прибегнул к тому, что у него получалось лучше всего. Он заговорил.


"Прекрасный корабль. Знаешь, я никогда раньше не был в круизе. Хотя, это круиз или путешествие? Похоже, круизы предназначены для пожилых пар в цветастых рубашках, которые слишком много пьют и любят путешествовать по островам Карибского моря ". Том сделал паузу, но Лейк просто уставился на ковер между ними. "В любом случае, я надеялся, что ты захочешь рассказать мне, что происходит".


"Я не знаю, что ты имеешь в виду".


"Нет? Откуда у тебя эта царапина на шее?"


"Понятия не имею". Его тон был ровным, окончательным.


"Тогда давайте перейдем к внезапным исчезновениям в Париже. Или, если предпочитаете, почему вы здесь, на этом корабле."


"Я не люблю летать. В этом нет греха".


"Да, верно, но было немного спешно добираться сюда, не так ли?"


"Я принял решение в последнюю минуту, после того, как переговоры провалились. Казалось, что это будет расслабляющий способ добраться домой, даже если для этого придется спешить сюда ".


"Я уверен, что это так. Я сам не люблю летать, не очень." Том оглядел хижину. "Я понимаю, насколько это было бы предпочтительнее. Хотя нам обоим пришлось лететь, чтобы добраться сюда, что довольно странно ".


"Пожалуйста", - сказала Лейк. "Уже поздно, и я устал. Просто скажи мне, чего ты хочешь, и уходи ".


"Конечно". Том небрежно прислонился к стене, его поза соответствовала его тону. "Мы можем быть честны друг с другом, верно?"


Лейк кивнул, но ничего не сказал.


"Видишь ли, ты знаешь Хьюго Марстона. Он умный парень. Супер умный. Иногда меня бесит, и у него действительно чертовски раздражающая привычка ничего мне не говорить, заставляя меня гадать и барахтаться в темноте, как слепую свинью в грязи. Он часто так делает, и только когда он абсолютно уверен в чем-то, он говорит мне. Как я уже сказал, это раздражает, но есть и положительный момент ".


"О?" Лейк, казалось, что теперь он был внимателен, но изо всех сил старался следовать за ним.


"Верно. Плюс в том, что когда он мне что-то говорит, есть вероятность, что он прав. Что в некотором роде имеет смысл, если подумать об этом. Я имею в виду, если бы он заставлял меня ждать и каждый раз ошибался, это было бы довольно глупо. В любом случае, он заставил меня барахтаться в этом деле, вплоть до нескольких минут назад."


"Это правда?" Теперь, подумал Том, сенатор притворялся, что ему все равно, но напряжение в горле мужчины говорило об обратном.


"Да, это так. Пару минут назад он сказал мне, что ты убил Александру Турвиль. И я подумал, ты знаешь, он заставил меня ждать, так что это должно быть правдой ".


"Нелепо". Лейк, наконец, посмотрел Тому в глаза. "Зачем мне это делать?"


"Я не уверен, пока нет. Хьюго сказал что-то о твоем происхождении. Мария-Антуанетта или что-то в этом роде." Том махнул рукой. "Честно говоря, я не в курсе всех деталей".


"Это безумие". Но твердость ушла из его голоса, как будто обнаружение мотива было более весомым, чем любая вещественная улика, причина для убийства, более показательная, чем его отпечатки на окровавленном ноже или дымящемся пистолете. "Я бы никогда никого не убил, не ... преднамеренно, не если бы меня не спровоцировали".


"Может быть". Том посмотрел вниз и налево от себя, на портфель. "Это заперто?"


"Да". Лейк подняла глаза. "Но, пожалуйста, не надо. Тебе нужен ордер, верно?"


"Нет, если ты дашь мне разрешение. Это называется поиском согласия, и я думаю, что в этом есть что-то довольно убийственное ".


"Проклятие? Я уже проклят. Ты собираешься проследить за этим, не так ли?"


"Я просто пытаюсь найти правду", - сказал Том. Он поколебался, но затем сказал то, что думал. "И часть правды, сенатор, в том, что если вы убили Александру Турвиль, и если Хьюго прав, что она убила Рауля Гарсию, вы заслуживаете гребаной медали".


Лейк слегка улыбнулась. "Убийцам не дают медалей", - сказал он.


"Иногда они это делают. Но да, вероятно, не в твоем случае." Том похлопал по портфелю. "Итак, у меня есть ваше разрешение заглянуть внутрь?"


"Нет. На самом деле, я думаю, что тебе нужно уйти и что я должен поговорить с адвокатом, прежде чем говорить с тобой или с кем-либо еще ".


Том вздохнул. "Тогда ладно. Это ваше право, конечно, хотя хуй знает, где мы найдем адвоката посреди океана. Я имею в виду, что, вероятно, на борту их целая куча, но по моему опыту, парни, которые занимаются защитой по уголовным делам, зарабатывают не слишком много денег. Это те, кто набивается в класс тренеров, предполагая, что они вообще могут позволить себе летать. Держу пари, адвокаты на борту этой посудины могут рассказать вам пару вещей о нефтегазовом законодательстве или о том, как подать в суд на кого-либо за нарушение прав на товарный знак, но не столько об уголовном праве ".


"Я могу подождать, пока мы не вернемся в Америку".


"Америка?" Том усилил удивление в своем голосе. "О, нет, сенатор. Если вы хотите выглянуть наружу, возможно, посмотрите назад, насколько это возможно, вы увидите приятный след, пузырящийся в лунном свете. Будь таким романтичным, если, знаешь, ты никого не убил ".


Голос Лейк заострился. "Мы обращаемся?"


"Конечно, так и есть, и мы направляемся в Брест". Том улыбнулся. "И не из хороших, нет, из тех, у которых есть гавань на северо-западной оконечности Франции, где добрый капитан Макбрайд снимется с якоря, а французская полиция пришлет лодку, чтобы забрать нас и доставить вас в тюремную камеру. Вот такой Брест".


Краска отхлынула от лица Лейка, и его челюсть отвисла. "Нет. Нет, не это."


"Да, я понимаю, почему для тебя это было бы отстойно. Я имею в виду, все те вещи, которые ты говорил о французах, и теперь ты собираешься быть ... Я имею в виду, что американская тюрьма была бы достаточно плохой, но французская?"


"Нет, пожалуйста, мы должны вернуться в Америку. Арестуйте меня там, дайте мне шанс ... если мне вообще придется сесть в тюрьму, там. Пожалуйста, будь благоразумен."


"Чего ты ожидал? Ты убил французскую цыпочку на французской земле ". Том пожал плечами. "Также не мое призвание. Посмотри на светлую сторону, ты должен думать, что еда будет лучше. Наконец, стереотип, который может сработать в вашу пользу."


"Но иммунитет. У меня дипломатический иммунитет!"


"Я тоже так думал, но, очевидно, твоя миссия закончилась, когда ты задушил дорогую Алекси до смерти, а это значит, что у тебя было свободное время, так сказать. Забавно, как все это работает, не так ли?"


Жизнь покинула сенатора, и он согнулся почти пополам, его голова упала на колени, а руки в отчаянии обхватили голову. "Я не могу отправиться в тюрьму", - прошептал он. "Я не могу, я просто не могу".


Том на мгновение замолчал, а когда заговорил, его голос был нежным. "Знаешь, есть одна возможность. Еще один вариант, который мы могли бы обсудить."


Тридцать восемь


Хьюго и лейтенант Леренс вернулись в Париж в составе небольшой колонны автомобилей, в которую входил фургон судмедэксперта, перевозивший тело Александры Турвиль. Ранее Леренс попросил доктора Алена Жоуста присутствовать, и судмедэксперт немедленно выехал из его квартиры в Пятнадцатом округе, не обращая внимания на то, что его вытащили из постели, чтобы почти час ехать сюда.


"Даже если сейчас ночь, я люблю иногда выбираться из города", - сказал он, укладывая сумку с инструментами в багажник маленькой черной машины. "И это намного интереснее, чем обычные бандитские поножовщины и избиения".


"Да, " сказал Леренс, " этот во всех отношениях классный".


"Что ж, тогда давайте взглянем на нее".


Травма от удара тупым предметом и / или удушение были первоначальным мнением доктора Джоуст. "Обычные заявления об отказе, конечно, это может измениться, как только она окажется на столе. Но мое лучшее предположение прямо сейчас заключается в том, что она кого-то очень, очень разозлила ".


Джоуст пообещала приступить к работе немедленно, поэтому Хьюго и Леренс ждали в ее кабинете в префектуре. Он разговаривал с Томом на обратном пути в Париж, прерванный, когда Лейк вернулся в свою каюту, и Хьюго теперь подумывал о том, чтобы перезвонить ему. Но он полагал, что Том позвонит, как только у него что-нибудь будет, или как только он поищет и ничего не найдет.


Тем временем он позвонил своему заместителю в офис RSO, зная, что тот будет дома, и желая помочь. Райан Пирс поступил на службу в Бюро дипломатической безопасности сразу после юридической школы в Тулейне, которую он закончил лучшим в своем классе. Он тоже был спортсменом, стартовым питчером Университета штата Луизиана. Он был из Боссиер-Сити, штат Луизиана, и к нему прилагался южный акцент, а также любовь к зубатке и азартным играм. Но он также был одним из самых приятных и ярких людей, с которыми Хьюго когда-либо работал. Он ответил на звонок почти сразу, и на заднем плане Хьюго услышал детские крики.


"Райан, это Хьюго".


"Привет, босс. Мне нужно зайти в офис? Пожалуйста?"


Хьюго рассмеялся. "Нет. Мне нужна помощь, но я думаю, ты можешь позаботиться об этом дома. Как только ты установишь мир между своими детьми ".


"Этого никогда не случится". У Райана было два мальчика и девочка, все энергичные и шумные. "Что тебе нужно?"


"Две вещи. Во-первых, уточните в TSA и узнайте, когда Александра Турвиль в последний раз посещала Штаты."


"Легко. Следующий."


"Подожди". Хьюго встал и, извинившись, вышел из кабинета Леренс, загадочно улыбнувшись в ответ на ее вопросительный взгляд. Он закрыл за ней дверь, прежде чем заговорить снова. "Я вернулся. И это вы, возможно, захотите сделать наедине, вне пределов слышимости вашей жены ".


"О, правда? Совершенно секретно?"


"Ни в малейшей степени". Хьюго снова усмехнулся. "Если подумать, удалите и свою историю Интернета, когда закончите".


"Почему?"


После того, как Хьюго убедился, что Райан знает, что делать, он откинулся на спинку стула и вместе с Леренсом стал ждать звонка Тома. Они дружелюбно поболтали, у Хьюго был миллион вопросов, которые он не осмеливался задать. Может быть, за графином вина, когда он знал, что она не будет возражать, но они были бы неуместны в ее офисе. Вместо этого они обменялись историями о войне, и Леренс рассказывала о том, как она впервые арестовала кого-то, известного винодела из Бордо, который был за рулем пьяным, когда у Хьюго зазвонил телефон. Они оба посмотрели на дисплей и увидели, что на нем высветилось имя Тома. Ответил Хьюго и переключил его на громкую связь.


"Привет, Том, я с Камиллой, какие новости?"


"Ты пойдешь первым".


"Ничего особенного. Турвиль был либо избит до смерти, либо задушен. Может быть, немного того и другого. Судмедэксперт прямо сейчас проводит вскрытие, чтобы убедиться. Он взял мазки с ее шеи и лица на месте преступления, так что у нас может быть ДНК для сопоставления с Лейк ".


"ДНК. В этом есть ирония ", - сказал Леренс.


"В чем ирония?" Спросил Том. "Вам, ублюдки, лучше ввести меня в курс дела, когда я вернусь".


"Мы сделаем", - заверил его Хьюго. "У тебя есть Лейк?"


"Ты имеешь в виду сенатора Лейк? Сенатор Чарльз Лейк?"


"Том".


"Почему только ты можешь утаивать информацию? Это несправедливо ".


"Разве ты не помнишь, как твоя мама говорила тебе, что жизнь не такая?"


"Ты как моя мама, это примерно так".


"Для меня это хуже, чем для тебя", - сказал Хьюго. "Теперь ответь на чертов вопрос и скажи мне, что Лейк под стражей".


"Мне всегда было интересно, есть ли на этих модных кораблях тюрьмы. Знаешь, на всякий случай."


"На корабле их называют бригами", - сказал Хьюго. "И я надеюсь, что "Королева Мария" занята сенатором США".


На линии на мгновение воцарилась тишина, затем раздался голос Тома. "Здесь мне придется тебя разочаровать".


"Том, объясни. Где ты?"


"Я в домике Лейк. Подожди секунду, капитан только что вернулся. Нужно ему что-то сказать ".


Хьюго покачал головой и улыбнулся Леренс, которая смотрела на телефон широко раскрытыми глазами, ее ладони были обращены вверх, а на лице было написано недоверие. "Во что он играет?" - спросила она.


"Наберись терпения. У меня есть смутное подозрение, что все пошло не по плану, и он по какой-то причине тянет время ".


"Ты думаешь, Лейк убедил его, что он невиновен?"


"Может быть. Хотя я сомневаюсь в этом."


Том вернулся в Сеть. "Прости за это. Итак, на чем мы остановились?"


"Сенатор Чарльз Лейк", - сказал Хьюго. "Ты собирался перестать быть задницей и рассказать нам, какая там ситуация".


"Ситуация, да. Что ж, это можно описать быстро и легко. По сути, в двух словах."


Хьюго почувствовал, как камень опускается у него в груди. "Какие два слова, Том?"


"Человек за бортом".


* * *


Хьюго и лейтенант Леренс обменялись взглядами.


"Скажи мне, что ты шутишь", - сказал Хьюго.


"Нет".


"Он был прямо там, с тобой, Том, что, черт возьми, произошло?"


"Ну, мы немного поговорили. Ты знаешь, я задаю вопросы, а он на самом деле не отвечает на них ".


"Боже, Том, скажи мне, что ты не..." Хьюго не верил, что Том причинит вред сенатору, но его методы всегда были вне поля зрения.


"Нет, нет. Не забивай об этом свою хорошенькую головку. Я не убиваю НАС, сенаторов, Хьюго, это было бы безумием. В любом случае, не без письменного разрешения, и у кого было на это время?"


"Так что же произошло?"


"Подожди, я собирался спросить, как ты узнал, что он будет на лодке".


"Леренс рассказал мне, но также кое-что, что он сказал на том первом официальном ужине. Он ненавидел летать и имел романтический взгляд на морские путешествия. Даже смерть в море имела для него романтический оттенок. Я уверен, что ему нужно было некоторое время, чтобы подумать, чтобы понять, что делать, и принятие "Королевы Марии " идеально соответствует его наклонностям и образу мышления ".


"Черт, Хьюго, ты предполагал, что он покончит с собой, не так ли? Вот почему ты сказал, что это вопрос жизни и смерти. Его жизнь и смерть".


"Это то, что произошло?"


"Ну, я не выбрасывал его за борт".


"Он прыгнул?"


"Вообще-то, летящий прыжок".


"Они ищут его?"


"Да. Я дал ему выпить несколько минут, осмотрел его каюту, затем дал знать капитану. Они высадили несколько лодок, чтобы посмотреть, но я не могу представить, что они найдут его ".


"Ради всего святого, почему ты ждал?"


"Чувак, он хотел выйти с размахом. Прости, я не имел в виду ... В любом случае, он выбрал свой выход, и как чертовски неловко будет парню, если он сделает этот грандиозный финальный жест, и мы вытащим его из океана, мокрого и хватающего ртом воздух, как наполовину утонувший котенок. Только для того, чтобы его упекли на гауптвахту и доставили обратно во Францию. И позвольте мне сказать вам, французская тюрьма была абсолютно последним, чего хотел этот человек ".


"Я могу понять почему", - сухо сказал Леренс.


"Именно. И вот почему, " продолжал Том, " если ты собираешься спросить, я не очень старался остановить его. На его месте я бы сделал то же самое. Это и то, что он большой чувак, я не хотел висеть у него на ногах, когда он прыгал с балкона, иначе я бы тоже прыгнул. Нет, спасибо."


"Значит, он признался в убийстве Алекси Турвилль?"


"О да, он, безусловно, сделал. Хотя не сказал бы мне, почему. Просто сидел там и говорил о ней гадости ".


"Вы записали свой разговор с ним?"


Небольшая пауза. "Ну, вот в чем дело. Я думал, что да, используя свой телефон. Оказывается, ничего из этого не записано ".


"Это нехорошо, Том. Совсем не хорошо ".


"Это ни к чему, блядь, не имеет значения, как это происходит. Он сел на кровать, заплакал, признался, спрыгнул с балкона ".


"Хорошо, прекрасно". Хьюго потер лоб, пытаясь думать сквозь туман усталости. "Ты звонил кому-нибудь еще?"


"Нет, милая, я всегда звоню тебе первой. Я полагаю, капитан запаниковал и обзвонил всех по своей цепочке командования, так что, возможно, вы захотите просмотреть газеты через несколько минут."


"Отлично. Когда мы закончим, ты позвонишь послу? Мы должны сказать ему как можно скорее. В СМИ разразится настоящая буря, и он будет благодарен за несколько минут, чтобы надеть пальто и открыть зонтик ".


"Хороший образ. Я обязательно это сделаю".


"Спасибо. Эй, ты сказал, что обыскал это место. До или после того, как он прыгнул?"


"Ну, у меня не было времени до его появления, и он не был в восторге от того, что я рылся в его вещах. У него есть этот портфель, он держал его запертым и, казалось, очень оберегал его ".


"Ты заглядывал внутрь?"


"Хьюго, серьезно? Ты серьезно? Я хочу сказать, представитель народа нашей великой нации трагически сводит счеты с жизнью у меня на глазах, и вы думаете, что я взламываю замки на его самых личных вещах...


"Прекрати это, Том, что там было?"


"Эй, да ладно. То, что там было, снесет тебе крышу. На самом деле, если это то, что я думаю, это заставит историков вытворять друг с другом странные вещи, прежде чем они окажутся на выставке в каком-нибудь музее в Париже ".


"И это дает тебе право немного помучить меня?"


"Да, и вот почему. Если бы ты был здесь вместо меня, ты бы прыгнул на Лейка и крепко обнял его, не дал ему прыгнуть с корабля. Затем вы бы составили каталог и опись его вещей и дождались ордера на обыск или постановления суда, чтобы открыть его портфель. Которое, кстати, тогда находилось бы под стражей французской полиции или было бы предметом непрекращающегося международного спора о юрисдикции. Портфель лежал бы в большом пластиковом пакете на запертом складе, и мы провели бы следующие два года, блуждая вокруг, гадая, почему все это дерьмо произошло ".


"Ты закончил?"


"Нет. Теперь, вместо того, чтобы иметь место этому кошмару, я могу решительно раскрыть это странное преступление и получить документы, которые меня подкрепят ".


"Оформление документов? Что это должно означать?"


"Хорошо, теперь я закончил. И да, документы, потому что единственной значимой вещью, которую я нашел в его портфеле, было письмо. Письмо, которое было написано в 1795 году."


Тридцать девять


Cher Monsieur,


Я надеюсь, что это послание застанет вас в добром здравии и, пожалуйста, простите меня за то, что я отказываюсь от дальнейших формальностей, но время поджимает меня, и я пришел к мысли, что, возможно, не одна жизнь зависит от того, получите ли вы мои слова и поверите ли им. Одна жизнь, наверняка.


Я знаю, что вы покинули наши берега, возмущенные кровопролитием. Возможно, более чем встревожен. Вы там, конечно, не одиноки. Но многим здесь становится все более ясно, что мы нуждаемся в поддержке и сотрудничестве вашей нации в процессе восстановления. Вы можете стать для нас образцом и источником реальной поддержки, и именно поэтому многие, кто сейчас находится здесь у власти, боятся, что вы разорвете все связи.


Это письмо и маленькая коробочка, которая прилагается к нему, являются жестами доброй воли, которые, я надеюсь, вы воспримете как доказательство того, что кровопролитию положен конец.


Вы знаете о молодом человеке, которому принадлежат эти волосы. Он является символом для нас, потому что он пережил убийство, и я надеюсь, что теперь он является символом для вас нашей приверженности восстановлению Франции в качестве цивилизованной и уважаемой нации, которую вы любите. По очевидным причинам я не могу вдаваться в подробности, но через друзей нам удалось благополучно забрать его из храма и отправить в сельскую местность, чтобы он жил с лояльной семьей. У них даже есть собственный сын, он того же возраста, так что, возможно, друг.


Печальная новость, однако, заключается в том, что с ним плохо обращались в храме и он был очень болен. Молодой человек, ухаживающий за ним, пообещал, что отправится к вашим берегам со своей семьей и привезет своего нового подопечного, как только тот достаточно поправится. Тогда на данный момент сундук с его одеждой, это письмо и прядь его волос - это все, что я могу предложить. И мое обещание. К этим предметам прилагается обещание, что он, символ старой Франции, которую вы хотели видеть изменившейся, будет жить дальше, и его сохраненная жизнь станет символом новой Франции, той, которая прошла через жестокие времена к новому началу и новому партнерству с вашей собственной молодой и великой нацией.


Это обещание, мой дорогой Томас, сделано моей собственной кровью.


Твой друг,


Альберт Пишон


Сорок


Голос Леренса был едва слышен как шепот. "Дофин. Он говорит о сыне Марии-Антуанетты."


Том сфотографировал письмо и отправил его на их телефоны, и они сидели в офисе Камиллы Леренс, читая и перечитывая его.


"Письмо, оно было в сундуке с волосами. Это та недостающая часть, которую мы искали ". Хьюго удивленно покачал головой.


"Merde . Потерянный принц", - сказал Леренс. "Смерть дофина всегда была загадкой".


"Очевидно, это миф. Он был заперт, и в официальных записях говорилось, что он умер в тюрьме Темпл в Париже в 1795 году, когда ему было десять. Туберкулез, по-видимому, который тогда свирепствовал, но многие люди отказывались верить официальной версии. Они сказали, что он вообще не умер, но был похищен в безопасное место и на его место был поставлен другой ребенок ". Хьюго улыбнулся. "Не смотри на меня так, я пролистал книгу о ней и короле Людовике только на прошлой неделе. Угадай, где?"


"Только не говори мне, что это было, когда ты был в Шато Турвиль".


"Хорошая догадка". Они признали важность этого общим взглядом. "В любом случае, - сказал Хьюго, - я помню, что читал, что врач, назначенный для его лечения, умер при странных обстоятельствах за неделю до предполагаемой смерти дофина, и вдова доктора сказала, что он отказался участвовать в какой-то незаконной практике, связанной с пациентом".


"На протяжении многих лет несколько человек утверждали, что произошли от него, но ни у кого не было никаких доказательств. До сих пор."


"Верно", - сказал Хьюго. "Этот Пишон, он планировал тайно вывезти дофина в Америку в знак доброй воли, сохранив королевскую жизнь. Он упоминает Храм, он имеет в виду башню Храма, тюрьму, где Луи Шарль содержался до своей предполагаемой смерти. И помните, Мари Бассен, она сказала мне, что ее мать упоминала имя Луи в связи с сундуком. Должно быть, это была какая-то семейная история, легенда, которая казалась слишком возмутительной, чтобы быть правдой. То, что даже семья Бассин не восприняла всерьез ".


"Хьюго, это... невозможно" .


"Так и есть. Поистине история".


"Кому отправляется письмо? Он говорит: "Мой дорогой Томас, но кто бы это мог быть?"


Хьюго улыбнулся. "Вот что делает это таким замечательным. Оно было отправлено человеку, который был послом США во Франции с 1785 по 1789 год, в год начала Французской революции. Этим человеком был Томас Джефферсон".


Леренс покачала головой и тихо присвистнула.


"Если я правильно помню свою историю, " продолжил Хьюго, " Джефферсон в значительной степени поддерживал Французскую революцию. Он надеялся на установление демократии, но его тошнило от казней, ему казалось, что людей убивают без всякой причины. Или недостаточно веская причина. В любом случае, он ушел с очень кислым привкусом во рту. Вы можете видеть это из слов Пишона ".


"Спасти дофина, отправить его в Америку..."


"Действительно, демонстрация доброй воли".


"А семья, с которой он должен был уйти?"


"Бассины. Я думаю, его увезли в тот дом, тот самый, который мы посетили ".


"Alors, подождите минутку", - сказал Леренс, наклоняясь вперед. "Вы сказали, они покинули то место и отплыли через Марсель в Америку?"


"С одним ребенком".


"Письмо", - Леренс нахмурила брови. "Там говорилось ... что на борту должно было быть два сына".


"Да. И мы знаем из всего этого безумия, что дофин добился своего. Я могу только думать, что настоящий сын Бассинов умер. Когда это случилось, я не знаю, может быть, они решили изменить план и оставить Луи Чарльза своим. Это объяснило бы внезапный переезд из их дома, смену имени и тот факт, что о Луи Чарльзе никогда не было известно, что он приезжал в Америку ".


"Потому что он пришел как сын Бассинов, а не как свергнутый король Франции".


"Верно". Разум Хьюго лихорадочно соображал, представляя смерть юного Бэссина. "Знаешь, Камилла, и я не знаю, захочешь ли ты это сделать, но ..." Он замолчал.


"Что, Хьюго?"


"Если мы правы" что сын Бассинов умер. Ну, они не могли никому рассказать. Они должны были держать это в секрете, верно?"


"Конечно. Иначе подмена с Луи Шарлем не могла бы сработать ".


"Что означает, что..." Хьюго вздохнул. "Я думаю, вполне вероятно, что маленький мальчик был похоронен своими родителями где-то на территории Бассина. И все это осталось в секрете, Камилла, что означает, что его могила все еще там ".


Сорок один


Они собрались на лужайке за ветхим домом Бассинов, вынужденные ждать до воскресного утра, потому что это было самое раннее время, когда Джордж Бассен мог быть там. Хьюго беспокоился, что их цель может расстроить посещающего церковь Джорджа, но старик покачал головой и сказал "нет".


"Это может быть немного ужасным, " сказал Джордж, " но это необходимо. И меня поражает, что, учитывая то, что мы делаем, что ж, возможно, уместно сделать это в день Господень ".


Он проконсультировался со своей сестрой Мари, как только Хьюго позвонил ему, чтобы объяснить ситуацию, и они согласились и сообщили следователям, что на территории поместья есть только одно место, где может находиться могила. Большая часть земли была на годы сдана в аренду соседним фермерам, которые десятилетиями вспахивали, сажали и собирали урожай снова и снова. Единственным нетронутым местом на земле Бассина была роща деревьев на вершине холма, в полумиле от дома и на пересечении трех древних тропинок. Роща деревьев, занимающая несколько тысяч квадратных футов, не более того, и, насколько знали Джордж и Мэри, практически нетронутая с того дня, как их семья переехала сюда.


Хьюго стоял с Джорджем на лужайке, глядя через открытое поле в сторону рощи. Они стояли у клумбы с розовыми кустами, сейчас голыми и подстриженными, подготовленными к зиме садовниками, которые за ними ухаживали.


"Держу пари, этот сад - нечто весенне-летнее", - сказал Хьюго.


"Certainement . Я надеюсь, вы вернетесь и убедитесь сами. Аромат потрясающий, а этот маленький кружок травы в середине всегда был местом пикника для детей Бэссин ".


"Розовый сад был здесь долгое время?"


"Задолго до моего рождения. Это всегда было гордостью и радостью матриархов нашей семьи, и теперь, когда Мари планирует переехать, я уверен, что она сохранит это таким образом ".


Их внимание привлек рокот двигателей, и они посмотрели в сторону подъездной дорожки, где останавливался грузовик с экскаватором в кузове прицепа. Том, Мари Бассен и Камилла Леренс смотрели, как высокая женщина спускалась из кабины грузовика.


Дженнифер Винклер была ведущим судебным антропологом префектуры, человеком, который в прошлом работал как с Леренсом, так и с Раулем Гарсией. Тонкая, как жердь, она направилась к ним в брюках цвета хаки и куртке в тон, на голове синяя полицейская фуражка. Она провела два дня в роще, прежде чем вызвать следователей, чтобы проинформировать их. И, проинформировав их здесь, Хьюго предположил, что она что-то нашла.


"Бонжур", - сказала она, когда аудитория сомкнулась вокруг нее. "Я Дженнифер Винклер, как большинство из вас знает. Мне нужно рассказать вам, чем я занимался и что я нашел. Просто пока не возлагай слишком больших надежд, d'accord ? "


Хьюго и несколько других кивнули, ожидая, когда она продолжит.


"Ты попросил меня найти могилу, которой двести лет. Есть несколько методов, которые я использую, чтобы попытаться определить местонахождение захоронения такой давности. Первый - георадар, проникающий в землю, или ГЕОРАДАР, но результаты часто неубедительны или полны ложных срабатываний." Она посмотрела на Хьюго. "ФБР даже больше не использует эту технику, вот насколько она ненадежна. Я использовал его здесь, только потому, что область поиска мала, и поэтому мы можем допустить несколько ложных срабатываний. Теперь другой метод - просто пройтись по району и посмотреть, есть ли какие-либо знаки на поверхности земли ".


"Для такого древнего захоронения?" - Спросил Жорж Бассен.


"Кажется странным, но да. Со временем почва осядет, и на ней может образоваться небольшое углубление, заметное наметанным глазом ". Она пожала плечами. "На самом деле, вы можете увидеть это сами, если пройдетесь по кладбищу, просто обратите внимание на углубления, которые часто появляются перед надгробиями. Конечно, здесь сложнее, потому что на земле много мусора, палок, веток, опавших листьев. Но при небольшой области поиска вам просто нужно очистить область, чтобы увидеть поверхность земли. Вопросы?"


"Да", - сказал Леренс с улыбкой. "Ты что-нибудь нашел?"


"Я добираюсь туда", - сказал Винклер. "Последний метод - использовать экскаватор. Мы называем это "судебный экскаватор". Шутка о судебной антропологии, вот. В любом случае, мы используем это, чтобы медленно удалять почву, как это делают при археологических раскопках. Обычно мы начинаем с удаления от шести дюймов до фута от области поиска. Это звучит неуклюже, но опытный водитель экскаватора может при необходимости удалять дюйм почвы за раз. Как только верхние слои почвы исчезнут, тогда и начнется самое интересное. Именно тогда иногда можно увидеть погребальную шахту ".


"Я не понимаю", - сказал Жорж Бассен. "Разве там просто не больше почвы?"


"Да, конечно, но почва внутри захоронения будет другого цвета и будет иметь немного иную текстуру, чем нетронутая окружающая почва. Это различие может быть очень неуловимым, особенно по прошествии стольких лет, но оно будет. При условии, что территория не была потревожена с тех пор, как гроб был похоронен, конечно."


"Что осталось бы от гроба или скелета?" - Спросил Хьюго.


"Здесь, и через двести лет деревянного гроба, вероятно, уже не будет".


"А кости?" Хьюго настаивал.


"Выживут кости или нет, зависит от типа почвы и дренажа в данном районе. Если у вас есть область, которую часто затопляет, или область, где уровень грунтовых вод колеблется, кость будет разрушаться быстрее. Если климат относительно сухой и / или почва имеет хороший дренаж, кости все еще могут быть в отличном состоянии, вы сможете поднять их, и они не развалятся у вас в руках. На самом деле, я раскопал захоронения, которые датировались периодом до Классической Греции - то есть примерно 550-500 годами до н.э. - и некоторые из них были в отличной форме, в то время как другие превратились в пыль в ваших руках ".


"Роща довольно возвышенная", - сказал Жорж Бассен.


"Это так", - согласился Винклер. "Так что, я думаю, нам может повезти, если мы сможем найти нужное место".


"И каковы шансы на это?" - Спросил Леренс.


"Ах, да. Прошу прощения, я не хотел тешить ваши надежды", - улыбнулся Винклер. "Но я думаю, что я уже сделал. Пойдем копать?"


* * *


Процессия за экскаватором шла медленно и тихо, но Хьюго знал, что нервы у всех были напряжены до предела. Обнаружение скелета, костей маленького мальчика, подтвердило бы его теорию и добавило бы улик, подтверждающих идею о том, что Александра Турвиль шантажировала Чарльза Лейка.


Но Хьюго также знал, что все в группе видели в этой миссии нечто большее, чем просто сбор улик. Скорее, они искали ребенка, брошенного в могилу его родителями, матерью и отцом, которые, проще говоря, заменили его похищенным наследником французского престола.


Когда они начали подниматься на последний подъем к группе деревьев, Хьюго оглядел поля и увидел шеренги полицейских, сдерживающих толпу журналистов. Грузовики новостей и машины репортеров заполнили все доступные места для стоянки и выезды на места, крошечные тела репортеров толпились друг вокруг друга в поисках лучшего ракурса, наилучшего снимка в сторону леса.


Дженнифер Винклер повела их к деревьям по заросшей травой тропинке, достаточно широкой для экскаватора. Присутствовали доктор Ален Джоуст и два специалиста по сбору улик; они помогут Винклеру сфотографировать и сохранить все, что они найдут, для анализа в Париже. Мари и Жорж Бассен уже предоставили образцы ДНК, стремясь помочь идентифицировать своего давно умершего предка, если это вообще возможно.


Участок находился недалеко от восточной опушки деревьев, с места, откуда открывался лучший вид на Бассин-хаус и окружающую сельскую местность. Винклер расчистил территорию вручную, и углубление в почве было хорошо видно всем. Они стояли в стороне, пока оператор экскаватора снимал слой грязи, сдирая его, как полоску коры с дерева. Винклер стоял ближе всех, наблюдая и направляя оператора жестами руки, заставляя его снять еще один слой толщиной в дюйм, а затем еще один. Она подняла руку, предлагая ему подождать, затем опустилась на колени, чтобы изучить почву.


"Смотрите, вы можете видеть", - сказала она группе, которая медленно приблизилась. "Почва здесь, на месте захоронения, темнее. Даже по прошествии стольких лет оно менее плотное, чем более легкая почва вокруг него ".


Она встала и жестом попросила оператора возобновить, и Хьюго мог видеть сосредоточенность на его лице, когда он снимал новые слои почвы, дюйм за дюймом. Глаза Винклер были прикованы к земле, и когда ковш мотыги опускался в яму и вылезал из нее, она скрестила руки, приказывая ему совсем остановиться.


Она опустилась на колени у могилы и помахала рукой следственной группе. "Посмотри внимательно, видишь, почва немного светлее?" Тихое бормотание, когда этот факт был признан. Она наклонилась ближе. "И посмотри сюда, видишь очень слабые красные линии в грязи?"


"Это не может быть кровью", - сказал Джордж, - "конечно, не после -"


"Нет, нет", - сказал Винклер. "Они, должно быть, использовали гвозди, чтобы скреплять гроб. Я задавался вопросом, будут ли они все еще здесь, и мы могли бы найти еще кого-нибудь. Но то, что вы видите здесь, - это пятна на почве, в которые были вбиты гвозди после того, как гроб распался.


Хьюго видел, что она была не только техником, но и учителем, наслаждалась своей работой и ценила хорошую аудиторию. Но теперь она принялась за работу в тишине, Хьюго и остальные отошли, чтобы дать ей пространство. Она расстелила квадратное полотняное одеяло у отверстия, чтобы лечь и собрать улики, предположил Хьюго. Она начала работать вручную, сначала опустившись на колени рядом с ямой, а затем легла на живот, прежде чем, наконец, осторожно ступила внутрь, копая и соскребая ручным шпателем и какими-то другими инструментами, названия которых Хьюго не смог найти. Она копалась, как хирург, осторожными руками в перчатках, чтобы найти то, что, как она знала, было там, а Хьюго продолжал зачарованно наблюдать. Однако рядом с ним Том начинал нервничать, и если он не мог сделать ничего физического, то он хотел поговорить.


"Так ты думаешь, Лейк знал, что он француз?" он спросил Хьюго, понизив голос, как будто они были в церкви.


"Я сомневаюсь в этом. Он думал, что в нем течет кровь коренных американцев, и я полагаю, что так оно и есть. Но французский стиль, нет, его реакция была слишком экстремальной ".


"Ты имеешь в виду убийство Алекси?"


"Правильно, убийство Алекси. Это заставляет меня думать, что это стало для него шоком, заставило его полностью переосмыслить, кем он был. Плюс, если бы он знал о своем наследии, я не думаю, что он был бы так настроен против Европы. Из всех плохих вещей, которые вы можете сказать о Лейке, я никогда по-настоящему не видел в нем лицемера ".


"Справедливое замечание".


"Итак, ты мне кое-что расскажи". Хьюго внимательно наблюдал за своим другом. "Капитан "Королевы Марии " сказал мне, что ты включил свой диктофон, он видел, как ты это делал. Однако пять минут спустя Лейк признается во всем и прыгает с корабля. И каким-то образом ничего из этого не сохранилось ".


"Ах, Хьюго". Том поджал губы. "Все, что произошло в той каюте, от его признания до того, как он бросился за борт, все это было его делом, на сто процентов добровольным".


"И это все, что ты можешь мне сказать?"


"Тебя беспокоит его кончина или состояние моей совести?"


Хьюго усмехнулся. "Ну, давай просто скажем, что я рад слышать, что ты признаешь наличие совести".


Том поднял бровь, затем наклонился и понизил голос до шепота. "Пошел ты, Марстон. Я, черт возьми, святой ".


Они оба посмотрели вверх, когда Винклер поднялась на колени и крикнула: "У меня что-то есть!"


Следователи подошли ближе, и к ним присоединились два специалиста по сбору улик, один из которых включил свою видеокамеру, чтобы записать фактические раскопки. В другом была стопка бумажных пакетов, в которые собирались положить кости, бумага впитывала любую влагу и предотвращала образование плесени или грибков.


Это заняло два часа, но одна за другой кости маленького мальчика вышли из земли на свет. Хьюго нашел сцену странной, похожей на похороны наоборот; благоговейные зрители собрались у края могилы ребенка, сдерживая свои эмоции, когда его кости были извлечены из грязной и безымянной ямы, в которой он умер, когда его хрупкие останки были подняты из тьмы и возвращены к свету, в страну живых. Последняя вышедшая часть заставила Камиллу Леренс произнести молитву, а Тома положить руку на плечо Хьюго, причастие, необходимое для того, чтобы выдержать зрелище покрытого коркой грязи черепа, поднятого из могилы и помещенного, как святая реликвия, на холст, где он и сидел, глядя на них широко раскрытыми от удивления глазами, прежде чем другая пара рук в перчатках подняла его и осторожно поместила в картонную коробку.


* * *


Хьюго, Том и Камилла Леренс на обратном пути в Париж остановились в ресторане, о котором Том где-то прочитал в статье, в которой говорилось, что он является мировым лидером по производству шампанского с вином.


"Не волнуйся, " сказал Том, когда они сели, " алкоголь выгорает в банке".


"Я не волнуюсь", - сказал Хьюго. "Просто интересно, какое вино заказать".


"Эй, дерзай. Будь хорошим испытанием, и ты не сможешь вечно подвергать себя мучениям ".


"Только за это я выпью газированной воды".


"Ты ненавидишь газированную воду".


"Это то, что делают мученики", - сказал Хьюго. "В любом случае, эта штука помогает мне думать".


"Идиот. Дело закончено, тебе не нужно думать ". Том кивнул на пакет с покупками, который Хьюго принес в ресторан. "Только не говори мне, что ты прихватил там сувенир".


"Нет, но это напомнило мне, что я получил некоторую помощь от моего коллеги Райана Пирса. Прежде всего, он подтвердил, что Алекси Турвиль находился в Штатах в то время, когда Джонти Рейлтон была фактически отстранена от переговоров. Я думаю, она проколола ему шины и угрожала, полагая, что Лейк следующий на очереди. Что, по словам Райана, не было неожиданностью в Вашингтоне и то, что она могла знать, учитывая ее связи ".


"Этот человек тщательно все спланировал", - сказал Леренс.


"Осторожно и хладнокровно", - сказал Хьюго.


"Без сомнения, но я спрашивал о твоей сумке?" Подсказал Том.


"Это подарок для Камиллы, отчасти благодаря покупательским способностям Райана".


Леренс посмотрел на Хьюго. "Настоящее? Сегодня не мой день рождения ".


"Я знаю. Но ты раскрыл дело, и это кое-что оправдывает, ты так не думаешь?"


Леренс рассмеялся. "Я думал, ты раскрыл дело? Я просто составил тебе компанию ".


"Командные усилия", - сказал Хьюго. "Вы детектив по расследованию, так что вам воздается должное, но, конечно, американцы помогли. Которое возвращает меня к настоящему ". Он достал пакет из-под стола и передал его Леренсу. "Давай, открой это".


Леренс заглянул в пакет и пожал плечами. "Ладно, я в игре. Спасибо тебе ".


Хьюго и Том наблюдали, как лейтенант порылся в сумке и вытащил прямоугольную коробку, аккуратно ставя ее на стол. Она открыла верхнюю крышку коробки и отодвинула в сторону папиросную бумагу, улыбка расплылась по ее лицу, когда она увидела ее содержимое.


"Туфли!" - сказала она.


"В Соединенных Штатах есть компания, " сказал Хьюго, " которая производит обувь для трансгендеров, это все, что они делают. Я думаю, они заметили дыру на рынке, которую ты определил, когда мы поднимались по той лестнице. Эта пара предназначена для людей, которые весь день находятся на ногах. Мой находчивый помощник исследовал их и говорит мне, что они получили отличные отзывы ".


Леренс медленно покачала головой. "Хьюго, ты вдумчивый человек. Добрый человек, спасибо тебе ".


"Всегда пожалуйста. Там тоже есть подарочный сертификат, ты можешь получить другую пару ".


"Дар божий. Спаситель. Еще раз спасибо, от всей души".


"Кхм". Том прочистил горло. "Вы, ребята, не собираетесь целоваться, не так ли? Я собираюсь поесть, и это полностью испортило бы мой аппетит ".


"Чушь собачья", - сказал Леренс. "Тебе бы понравилось. Я слышал о тебе и твоих аппетитах". Они рассмеялись, когда Том разозлился и притворился смущенным, затем Леренс похлопал его по руке. "И, как я сказал Хьюго несколько дней назад, мне нравятся девушки. Всегда было, всегда будет. На самом деле, из меня получается очень хорошая ведомая ".


"Теперь ты заговорил", - сказал Том, глядя на свои часы. "Мы можем вернуться в Париж через час, принять душ и ... О, подожди."


"У тебя уже есть планы?" - Спросил Леренс.


"На самом деле, да".


"Что ты делаешь воскресным вечером?" - Спросил Хьюго.


Том ухмыльнулся. "То же, что я делал в прошлое воскресенье. Ухожу и не говорю тебе куда".


"О, точно". Хьюго сделал глоток воды. "Может быть, мне снова придется следовать за тобой. За исключением того, что на этот раз я справлюсь с этим лучше ".


"Попробуй", - сказал Том. "Я вызываю тебя".


"Хорошо, я так и сделаю".


"О, оставь его с его тайными планами", - сказал Леренс. "Почему тебя это так волнует, Хьюго? Ты не его мать."


"Дело не в этом", - усмехнулся Том. "О, не поймите меня неправильно, он милый и заботливый мужчина, он доказал это с обувью. Но тобой движет не какая-то странная родительская или защитная мотивация, верно, Хьюго? "


Леренс переводил взгляд с одного друга на другого, которые сидели молча, улыбаясь друг другу, как будто общались одними мыслями. "Тогда скажи мне, - попросила она, - что это?"


"Просто", - сказал Том. "Это тайна, которую он не может разгадать. Всего несколько лет назад, когда он был в Лондоне, он столкнулся с загадкой убийства, которую никто не разгадал. Женщина, убитая в переулке, которую некоторые люди приписывают Джеку Потрошителю, а некоторые нет. У Хьюго были свои теории, и он посещал место преступления, о, сколько раз?"


"Только пара", - сказал Хьюго.


"Да, верно. В любом случае, он так и не разгадал его, и я предполагаю, что он никогда не перестанет пытаться ". Том ухмыльнулся. "Ничто Хьюго не ненавидит больше, чем тайну, которую он не может разгадать, и теперь он сталкивается с той, которую я создал. Нет ничего хуже этого, не так ли, Хьюго?"


Хьюго разгладил скатерть перед собой и откинулся назад, чтобы привлечь внимание проходящего официанта.


"С вами все в порядке, месье", - сказал Хьюго. "Когда у тебя будет минутка, не мог бы ты принести мне немного воды?"


Официант посмотрел на стол, затем на Хьюго. "Mais monsieur, у вас уже есть немного".


"Да", - сказал Хьюго с улыбкой. "Но я думаю, мне тоже нужно немного газированной воды. Возможно, вы могли бы принести целую бутылку. Merci bien ."


Благодарности


Еще раз искренняя благодарность моей группе бета-читателей, Дженнифер Шуберт, Терезе Холланд, Элоди, Нэнси Матушак и Донне Гоф, чьи проницательность и честность были бесценны. Я чрезвычайно благодарен за ваше время и вашу мудрость.


Также спасибо Сьюзан Гарст за ее руководство по судебной археологии (еще раз!) и Филипу Бридену, который имеет впечатляющий титул советника министра по связям с общественностью (информация и культура), но которого я знаю как доброго человека, который нашел время показать мне посольство США в Париже и рассказать, что я понимал правильно и неправильно в мире Хьюго. Моя благодарность также его коллеге, который должен оставаться таинственным и анонимным.


По мере продвижения этого путешествия мои друзья продолжают впечатлять меня и помогать мне своей поддержкой. Я не могу назвать вас всех, но должен упомянуть таких, как Сарета Дэвис, Джонни Гауди, Энди Бакстер, Мишель Пирс, Каро Дюбуа, Эд и Джеймс Фриерсоны, Джениффер Баррера и Майк Луна. Особая благодарность Энн и Дэвиду Хиллис за то, что позволили мне укрыться в их загородном убежище на холмах, месте естественной красоты и спокойствия с легким привкусом опасности, чтобы держать писателя в тонусе. Аналогично, но на другом конце процесса, большая благодарность Скотту Монтгомери и его команде из BookPeople в Остине, включая Рауля Чапу, Колин Фаррелл, Сару Бишоп, Эмили Рэнкин, Консуэло Хэкер, Кэтлин Аллен, Мэнди Брукс, Кэролин Трейси, Элизабет Джордан и Джули Вернерсбах. Я также должен упомянуть моих друзей из APD, парней из сектора Чарли, которые вдохновляют меня (и защищают), когда я езжу с дробовиком: Лоуренса "Ника" Николетти, Стива Констебля, Боба Милдженовича, Джона Мостеллера, Эндрю Морриса, Дэйва Никеля, Ника Дрейпера, Эй Дж. Кэррол, Джо Стротер, Джейсон Камминс, Дэн Кесслер, Уилл Джонс, Джейми Бирнс, Брент Кливленд, Брайан Яргер и Майкл Уайтенер. Я знаю, что кое-кого там забыл, поэтому каждому офицеру APD: моя благодарность!


Сейчас в моем мире много профессионалов, людей, которые значат для меня больше, чем их должность, людей, чья самоотверженность и энтузиазм оживили Хьюго для моих читателей. Дэн Майер, мой редактор; Джилл Максик; Меган Куинн; Мелисса Ра é Шофнер; Мариэль Бард; Кэтрин Робертс-Абель; Иэн Бирнбаум; и мой замечательный агент Энн Коллетт.


И, как всегда, я бесконечно благодарен моей замечательной, понимающей, полной энтузиазма семье, которая приветствует каждый мой успех и дает мне время, пространство и вдохновение для написания.


Марк А. Прайор

КИБЕРНЕТИЧЕСКОЕ ДЕЛО


Посвящается Диане


Моя жена, мой лучший друг и любовь всей моей жизни, которая оставалась рядом со мной и поддерживала меня в хорошие и плохие времена.


Я самый счастливый человек в мире.


Благодарности


Моей семье и друзьям за их ободрение и поддержку.


Моим коллегам-писателям, которые просмотрели мои ранние наброски и высказали ценную критику - особенно:


Дэвид Бишоп, Кристи Сейлер-Бок, Джуди Сайенс, Крис Кауард, Рэй Флинт, Бев Джонсон, Джон Мэллон, Кэтрин Шамм, Фил Уокер, сценаристы Wannabee и оксфордские сценаристы.


Кэтрин Шумм, одной из моих коллег-писателей,


который помог мне разработать дизайн обложки этой книги.


Моей жене Диане, которая всегда была рядом со мной.


И больше всего вам, мои читатели.


Содержание


Часть I: Расплата


1. Российские деньги


2: Углубиться


3. Пифия


4: Вайпер


5: Критическая угроза


6: Прикстер


7: Сокол


8: Трекер


9: Троцкий


10: Сочельник


11: Киберкада


12: Профилирование


13: Zatan


14: Вооружаться


15: Куклы в носках


16: Соколов


Часть II: Игра, меняющая правила


17: Мистер Боднар


18: Улики


19: Вопрос доверия


20: Бомбы замедленного действия


21: Кошки-мышки


22: Защита


23: Секреты


Часть III: Преступление


24: Строим планы


25: Миссия


26: Нассау


27: Исчез


28: Ядерная угроза


29: Килрой


30: Заключительная подготовка


31: Голубая коала


32: Последствия


Предварительный просмотр: Благородный Феникс


33: Виктор


34: Отчаяние


35: Мадрид


Об авторе


Часть I: Расплата


## Глава 1


Русские деньги


Центр действий Козела -Эшберн, Вирджиния


На лбу Нико выступили капельки пота.


Соколов будет взбешен.


Нико скопировал следующий номер счета в своем списке и вставил его в экран приветствия Национального банка Кипра. Затем он ввел украденный пароль и перевел пять миллионов рублей на банковский счет на Каймановых островах. Эта сумма, менее 90 000 долларов, не вызвала бы никаких предупреждений о сообщениях в правительстве Кипра.


Нервно постукивая пальцами по столу, Нико ждал завершения транзакции. Он наполовину ожидал, что кто-нибудь выломает дверь и арестует его.


Все прояснилось.


Он проверил оставшийся на Кипре баланс - почти сто миллионов рублей. Нико запустил программу, чтобы сделать еще двадцать два перевода, каждый на другой счет на Каймановых островах.


За консолью рядом с ним Джоуи снимал деньги с Сейшельского банка и траста. Вьющиеся светлые волосы Джоуи и мальчишеская внешность контрастировали с темной военной стрижкой Нико и крепким телосложением. Это делало их странной парой, когда они вместе ходили по барам.


Но сегодня вечером барам придется подождать. У них было особое задание. Российский миллиардер дорого заплатил бы за вмешательство в американские промежуточные выборы.


Их босс, Марко Козел, высокий, мускулистый мужчина с сединой на висках, подгонял их. "Продолжайте в том же духе, ребята. Осуши их досуха". Он стоял в передней части Центра действий, комнаты с местами для двадцати операторов - все, кроме двух, пустовали.


Он указал на большой экран, на котором отображались графики увеличения суммы денежных переводов из каждого банка. "Шестьдесят миллионов рублей - более миллиона долларов - но нам предстоит потратить гораздо больше. Нам нужно закончить это до десяти часов. Сейчас пять часов по Москве. К тому времени те, кто встает рано, начнут проверять свои инвестиции. Наш незадачливый миллиардер может заметить пропажу своих наличных ".


Нико посмотрел на свои часы. Без четверти восемь . Он выбрал следующий номер счета. Пароль начинался с буквы "А". Ему пришлось провести безымянным пальцем по клавиатуре из-за жестокого урока, который он получил несколько лет назад. Он должен быть счастлив, что мужчина отнял у него только мизинец.


Марко прервал его размышления. "Что-то не так, Адам?"


Адам . Так его называл Марко, но для всех остальных он был Нико, как парень из видеоигры Grand Theft Auto . Адам почувствовал родственную душу с персонажем в игре, поэтому он выбрал псевдоним в качестве своего онлайн-"обращения". Имя Адама было из украинского прошлого Нико - прошлого, которое он предпочел забыть.


Он посмотрел на Марко, единственного отца, которого он когда-либо знал, - человека, который перевернул его жизнь. "Я вызвался добровольцем на это задание, потому что нам нужно остановить русских. Но эти засранцы могут быть по-настоящему жестокими. Черт возьми, я даже не уверен, что сделало бы наше собственное правительство, если бы они поймали нас ".


Джоуи игриво ударил Нико кулаком в плечо. "Да ладно, чувак. Мы согласились сделать это. В этом нет ничего особенного." Он повернулся обратно к своей консоли и продолжил печатать. "А теперь прекрати ныть. Давайте переведем деньги".


Для Джоуи это была игра, но он был прав. Они оба согласились сделать это, и теперь было слишком поздно отступать.


Марко занял место рядом с Нико. "Ты знаешь, что я возьму вину на себя, если наше правительство узнает". Улыбка осветила его лицо. "Мы лучшие эксперты по безопасности в мире. Вот почему Kozel Group выиграла контракт на прекращение российского вмешательства. Как бы они ни возражали, АНБ знает, что мы не можем просто играть в оборону - просто тыкать пальцем в заслонку каждый раз, когда происходит утечка. Кроме того, когда мы остановим русских, никто не будет жаловаться на наши методы ".


Нико кивнул и повернулся к своему компьютеру, чтобы выбрать следующую учетную запись. "Двенадцать праймериз в штатах на следующей неделе. Время защищать волю американских избирателей ". Как бы банально это, должно быть, ни звучало, он имел в виду именно это. За последние два месяца тысячи зарегистрированных избирателей были отстранены от участия в выборах на ключевых участках, потому что русские удалили их из списков избирателей. Больше никакого этого дерьма.


Он ненадолго остановился, чтобы размяться, и взглянул на таблицу. На данный момент они украли пятьдесят миллионов долларов. "Нам здесь не помешала бы некоторая помощь. Я думал, что Вайпер присоединится к нам. Я хочу встретиться с этим супер хакером ".


Марко покачал головой. "Как я уже говорил вам раньше, некоторые люди плохо работают с другими. Вайпер предоставил пароли и процедуры для банков. Вы, ребята, разберетесь с этим отсюда ".


"Ты сказал, что никто другой не сможет получить доступ к аккаунтам сегодня вечером. Об этом тоже позаботился Vyper?"


Джоуи заговорил. "Нико, ты мог бы отговорить монахиню от ее привычки, но ты не заставишь босса разглашать подробности о Вайпере. Он-"


Пронзительная трель привлекла внимание Нико к экрану. На вершине графика вспыхнула красная фигура знака "Стоп". Пот капал с его лба. "Больше никаких переводов на Кипр. Все приостановлено. Они нас раскусили ".


На экране под диаграммой появилось мигающее сообщение:


ОЖИДАЮ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ.


Марко положил руку на плечо Нико. "Мы крутые. Придерживайтесь плана. Ты просто проворачиваешь очередную аферу. Вайпер сказал нам ожидать этого. Это нормально ".


Еще одна афера . Нико покачал головой. Он провел пальцем по обрубку, где раньше был его мизинец: "Русские не играют в игры. Они убивают людей. Ты не знаешь, на что они похожи ".


"Сейчас ты в Америке. Мы замели наши следы. Помните, русские не знают, что мы делаем. Банкам просто нужно одобрение, потому что количество денежных переводов превышает установленный по умолчанию лимит. Vyper вскоре переадресует звонок нам ".


Зазвонил телефон. Нико ответил на своем родном русском языке. "Allo ?... Один момент, я переведу тебя ".


Марко подождал десять секунд, прежде чем поднять трубку. Он говорил авторитетным русским голосом. "Allo ?... Да, это Сергей Орлов... Да, я одобряю для Алексея Ивановича Соколова ... пароль Индрик ". Он повесил трубку.


Прошла минута, затем другая. Наконец, мигающее сообщение на экране исчезло.


Нико посмотрел на свою консоль. "У нас все хорошо!" Он выдохнул, не осознавая, что задерживал дыхание. "Сейчас осуществляются переводы". Он продолжил с того места, на котором остановился, вводя новые банковские переводы для вывода средств с Кипра.


Было приятно красть наличные у этого человека. Марко сказал ему, что Vyper отследил российских хакеров и их деньги вплоть до Алексея Соколова, российского олигарха из санкционного списка. По-видимому, русский верил, что сможет повлиять на американские выборы в пользу политиков, которые отменят санкции против него - возможно, даже продвинут торговлю с его технологическими и оружейными компаниями. Кроме того, Вайпер обнаружил, где Соколов спрятал свои наличные.


К 9:30 они украли более двух миллиардов долларов и перевели их на временные счета Марко. Нико вошел в ритм, готовясь вводить каждую новую порцию данных, как только компьютер ответит. Затем он заметил, что система в банке was замедляется.


Трель тревоги прозвучала еще раз. На экране под диаграммой появилось мигающее сообщение:


РАСПРЕДЕЛЕННЫЙ ОТКАЗ В ОБСЛУЖИВАНИИ.

БАНКИ КИПРА И СЕЙШЕЛЬСКИХ ОСТРОВОВ.


DDoS ! Кто-то наводнял банковские серверы сотнями сетевых сообщений - слишком многими, чтобы их можно было обработать. Это не было совпадением.


Марко заговорил первым. "Они нас раскусили. Эти атаки - самый быстрый способ остановить наши переводы. Немедленно выведите средства со счетов на Кайманах ".


Гонка продолжалась. Банки вскоре были бы вынуждены сообщить русским, куда ушли их деньги. Они также могут заблокировать весь доступ.


Нико начинал с вершины списка счетов на Кайманах - тех, куда он переводил украденные рубли. Он перевел весь баланс на резервный счет на Багамах. Сейчас было не время беспокоиться об ограничениях на отчетность. Они с Джоуи продолжали продвигаться вниз по списку.


Они перевели почти все два миллиарда долларов, прежде чем доступ Нико был заблокирован. "Я не могу войти".


"Я тоже заблокирован", - сказал Джоуи.


Марко махнул рукой. "Откажись от оставшихся денег. Мы взяли достаточно. Начинай стирать."


Нико руководил программой Kleener Vyper, которая контролировала несколько сотен "ботов" - роботизированных программ, которые быстро переводили средства через несколько счетов. Они методично переводили миллионы рублей небольшими партиями на сотни счетов в Панаме. Как только все деньги оказались в Панаме, боты перевели их через другие банки в Восточной Европе.


Джоуи откинулся на спинку стула и стал рассматривать графики на стене, отслеживая ход отмывания.


Нико не мог расслабиться. "Русские поймали нас с поличным. Ты уверен, что они не смогут нас найти?"


На лице Марко появилась улыбка. "Не волнуйся. Они не могут отследить нас через темную сеть, и все банковские счета были зарегистрированы на вымышленные имена ". Он повернул свой ноутбук к Нико. "Помоги мне здесь. Твой русский лучше моего. Вычитайте это электронное письмо. Я отправлю это анонимно нашему невезучему миллиардеру ".


Нико прочитал это один раз, потом еще раз. Срань господня! Он разворошил осиное гнездо .


Спасибо íбо за ваш щедрый невольный вклад. Мы вывели более 100 миллиардов рублей из ваших банков на Кипре и Сейшельских островах.


Это те средства, которые вы предпочли сохранить в секрете. Мы также знаем, где вы храните остальную часть своих наличных. Если вы переместите его, мы его найдем. Если вы не сделаете так, как мы требуем, мы заберем все ваши деньги, деньги вашей семьи и деньги ваших друзей - каждый рубль.


Мы знаем, что вы делаете с американскими выборами. У тебя есть 24 часа, чтобы остановиться. Если мы обнаружим какое-либо вмешательство после истечения крайнего срока, мы разрушим вашу комфортную жизнь.


Мы будем следить за публикацией МАТЕРИАЛОВ на XIRO.Веб-сайт COM ждет вашего ответа.


Нико поднял глаза. "Язык понятен. Таково и послание ". Он надеялся, что это остановит атаки. Но он также беспокоился, что русские могут обнаружить, кто взял их деньги.


Марко отправил электронное письмо.


Как только операция по стирке была завершена, Нико и Джоуи стерли все следы своей деятельности с компьютеров. Только они трое - плюс Вайпер - когда-либо узнают, кто это сделал.


Прежде чем они ушли, Марко проверил XIRO.COM веб-сайт, используемый для анонимного общения. "Мы получили сообщение. Взгляните".


На экране появились четыре слова:


Мне НЕ СМЕШНО.


Джоуи встал и схватил свое пальто. "Что ж, я удивлен. Пойдем выпьем пива".


"Пиво - звучит неплохо", - сказал Нико. "Но я почти уверен, что Соколов только что пригрозил выследить нас и заставить заплатить. Мне нужно как минимум два пива."


## Глава 2


Идите глубже


Центр действий Козела: восемь месяцев спустя


Нико оторвал взгляд от консоли и повысил голос, чтобы все в комнате могли слышать. "Это снова Соколов - на этот раз в Вирджинии. Он прощупывает серверы округа Фэрфакс, сканирует порты, ищет способ проникнуть внутрь."


Вмешательство России в выборы прекратилось после того, как Марко украл их деньги. Теперь, когда выборы закончились, Соколов, должно быть, направил своих хакеров на другую цель.


Нико покачал головой. "Я этого не понимаю. Почему он охотится за серверами местного правительства? Это не приведет к снятию с него санкций, и это не принесет ему нового бизнеса ".


Марко посмотрел на консоль Нико. "Многие правительственные эксперты задаются тем же вопросом. Мы считаем, что российские спецслужбы, возможно, передали эту работу Соколову по субподряду ". Он указал на переднюю часть комнаты. "Выведите данные Fairfax на большой экран. На какие серверы они нацелены?"


Нико нажал несколько клавиш. Появилась схема сети, достаточно большая, чтобы все могли видеть. В центре изображения трех компьютеров были выделены красным. "Похоже на серверы общественной безопасности-9-1-1 отправка, полиция и пожарные ".


Сегодня все места были заняты, все взгляды были прикованы к экрану. В следующем месяце там будет еще больше людей - как только они переведут операции в более крупное здание с более строгой охраной. Марко понадобился новый центр для поддержки нового контракта Kozel Group по защите критической инфраструктуры страны.


На другом конце комнаты другой оператор объявил: "То же самое происходит в Вашингтоне. Определенно, Соколов".


Это то, на что надеялся Нико. Команда наблюдала за этими хакерами в течение нескольких месяцев, пока они исследовали системы местного самоуправления в других городах. Vyper всегда следили за тем, чтобы они не смогли проникнуть внутрь. Но сегодня люди Соколова нацелились на округ Колумбия и несколько близлежащих округов, включая места, где были установлены ловушки Vyper.


"На этот раз пусть они ворвутся в Фэрфакс", - сказал Марко. "Мы готовы к ним. Они не получат никаких конфиденциальных документов, а трекер Vyper заразит их компьютеры. Если все пойдет по плану, трекер свяжется с нами с сайтов хакеров ".


В комнату вошли еще два оператора. Марко посмотрел на свои часы. "Прибывает вторая смена. Давайте введем их в курс дела. Нам нужно, чтобы они следили за отзывами от трекера ".


Двадцать минут спустя Нико был готов уйти вместе с остальной частью первой смены. Он направлялся прямо домой, не останавливаясь, чтобы выпить. Походы по барам и общение после работы закончились для него пять недель назад, когда кто-то воткнул нож в Джоуи и исчез посреди ночи.


"Подожди". Марко схватил Нико за руку. "У тебя есть планы на этот вечер?"


"Планы?" Он пожал плечами. "Я думаю, что нет. Ни разу с тех пор, как Джоуи..."


Марко кивнул. "Не хотели бы вы присоединиться ко мне за кружкой пива или двумя в Alpha World? "Счастливый час" начнется через десять минут. Я завсегдатай там по понедельникам ".


Вечер с Джоуи всегда был веселым - два молодых парня в разъездах. Но независимо от того, насколько Нико восхищался Марко, они были из разных поколений. Идея провести вечер в пивной со "стариком" обещала быть неловкой.


Он посмотрел вниз, на свои ноги. "Я не знаю..."


"Давай, тебе нужно провести ночь вне дома".


Это действительно звучало заманчиво. "Там есть горячие женщины?"


"Все время. Может быть, ты сможешь переспать." Марко улыбнулся. "Я знаю, это не похоже на ночную прогулку с Джоуи, но я не думаю, что ты хоть раз была с друзьями с тех пор, как он умер".


"Убит, ты имеешь в виду. Черт возьми, Марко, ты же знаешь, что это было не ограбление."


"Ты прав, но мы мало что можем с этим поделать. Я думаю, тебе нужно больше времени ".


Нико был разочарован в себе. Он отталкивал своих друзей, и это было вредно для его собственного здоровья. Он поспешил догнать Марко. "Если подумать, Alpha World звучит неплохо. Хорошо, встретимся там ".


Когда Марко ушел, Нико схватил свой ноутбук и пальто и передал их охраннику. После быстрой проверки охранник жестом пригласил его пройти.


Нико вышел на холод и прошел через стоянку к своему синему Камаро. Он повернул ключ зажигания, надеясь, что двигатель заработает. Нужна новая батарейка. Когда это наконец началось, он включил обогреватель и скрестил руки на груди. Засунув руки подмышки, он ждал, пока обогреватель прогреет машину, а размораживатель очистит лобовое стекло. Пивоварня Alpha World находилась по другую сторону VA-625.


Должен переехать во Флориду .


Нико заметил "Порше" Марко, припаркованный в двух местах от входа в паб. Свободных мест впереди больше не было, поэтому он припарковался сбоку. Холодный воздух ударил в нос, когда он открыл дверцу машины и подошел к фасаду здания.


Когда раздвижные стеклянные двери открылись, теплый воздух и манящий аромат пиццы и пива обдали его лицо. Он не увидел Марко ни за одним из столов, поэтому Нико направился к бару. Пробираясь сквозь толпу, он заметил спину высокого мужчины с пивом в руке.


Вот он .


Марко внезапно обернулся и уставился на пожилую женщину, стоявшую позади него. У них состоялся короткий обмен репликами, прежде чем женщина покачала головой и нетвердой походкой ушла.


Нико помахал рукой. "Оставишь для меня немного пива?"


Кивнув, Марко взял со стойки пинтовый стакан, наполненный черной жидкостью, и протянул ему. "Я знаю, ты предпочитаешь тепло. Это их имперский стаут".


Аромат хмеля был манящим. Он улыбнулся Марко и сделал глоток. "Очень хорошо". Он указал на открытый стол с короткими скамейками по обе стороны. "Давайте присядем".


Марко сел и вытянул левую ногу, чтобы осмотреть ее. Он поднял штанину и посмотрел на свою икру.


Нико попытался понять, на что он смотрит. "Что случилось? Что-то случилось?"


"Я не знаю. Пожилая дама врезалась в меня, и я почувствовал что-то острое. Она извинилась, но моя нога все еще болит ". Он покачал головой. "Но крови не было".


"Я видел ее позади тебя в баре. Она казалась навеселе ". Нико огляделся по сторонам. "Но я не вижу ее сейчас".


"К черту мою ногу". Марко сел прямо. "В семь часов они разливают по бутылкам специально приготовленный двойной IPA, выдержанный в бочках. Тебе это понравится ".


Они говорили о пиве, футболе и женщинах. Когда Нико купил следующий раунд, он сменил тему на Джоуи. "Копы полны дерьма. Это был профессиональный хит ".


Глаза Марко сканировали комнату, его голова едва двигалась, он говорил слабым голосом. "Ты думаешь, Джоуи мог кому-то рассказать о том, что мы сделали?"


С момента убийства Нико размышлял над одним и тем же вопросом. "Он знал лучше. Иногда он слишком много пил и немного хвастался. Но, черт возьми, не об этом. Ни за что."


Несмотря на то, что в комнате было прохладно, на лбу Марко выступил пот. Он стер его и наклонился вперед. "У меня тоже были подозрения по поводу смерти Джоуи. Может быть, мы параноики, но если Джоуи у русских, они придут за нами ".


"Я знаю об убийствах русских - как болгарский писатель в Лондоне. Кто-то воткнул ему в ногу яд. Воспользовался зонтиком."


"Это был Советский Союз", - сказал Марко. "Гребаное КГБ. Ты тогда даже не родился".


"Советы, русские. Все то же самое. Они безжалостны".


Марко вытер еще больше пота со лба. Он поднял ногу на скамейку и посмотрел на свою икру. Круглая область диаметром около дюйма казалась более розовой, чем кожа вокруг нее. Он ткнул пальцем в центр.


"Ты в порядке? Ты же не думаешь-"


"Черт! Старая женщина." Марко схватился за грудь. "Мое сердце. Это слишком быстро. Позвони 9-1-1." Он передал свой телефон Нико, затем опустил ногу и положил голову на стол. "Пользуйся моим телефоном, а не своим".


"Твое сердце?" Нико потянулся за сотовым. Она выскользнула у него из пальцев и упала на пол.


Успокойся .


Он снял трубку и набрал номер, произнеся его, как только оператор ответил. "Это неотложная медицинская помощь. Я в пивоварне Alpha World в Эшберне. Мой друг... Я думаю, это сердечный приступ ".


Марко махнул рукой и заговорил слабым голосом. "Повесьте трубку".


Нико проигнорировал его.


"Повесьте трубку", - потребовал Марко.


Нико закончил разговор. "Что случилось? У них было больше вопросов. Они перезвонят".


Покачав головой, Марко прошептал: "Сначала Джоуи, теперь я. Ты следующий. Скорая помощь приедет. Выключи мой телефон. Уходи сейчас же. Идите глубже ".


Углубиться?


Все тренировки Нико дали о себе знать. Сосредоточься! Когда тайные операции шли плохо, требовались крайние меры. Вот когда ты погружаешься глубоко. Исчезнуть. Телефона нет. Никаких кредитных карточек. Машины нет. Нет дома.


Он выключил телефон и взял Марко за руку. "Ты не собираешься умирать. Я тебе не позволю ".


Молодой человек в спортивном костюме подбежал и посмотрел на Марко. "С ним все в порядке?"


"Это его сердце. Я позвонил в 9-1-1." Нико изо всех сил пытался вспомнить, что он знал о сердечных приступах. "У тебя есть аспирин?"


Мужчина бросился обратно к своему столу. Женщина рылась в своей сумочке.


Марко схватил Нико за рубашку и притянул его ближе. "Убирайся отсюда сейчас же! Идите глубже. Позвони по номеру экстренной помощи с одноразового телефона ". Его глаза затрепетали. "Используй ключевые фразы".


Нико запомнил номер. Это было частью его обучения. Кроме того, пароль из двух частей: я звоню из Прово ... Я Пифия .


Мужчина вернулся с таблетками. Марко прожевал и проглотил их, затем лег на скамейку с явной болью.


При звуке сирены Нико повернулся к двери. "Это приближается! С тобой все будет в порядке, Марко. С тобой все будет в порядке ".


Через стеклянные двери он наблюдал за прибытием скорой помощи. Из машины выскочили два человека в синей форме. Они открыли заднюю часть машины скорой помощи, достали носилки, бросили на них красную спортивную сумку и бросились внутрь.


Марко говорил слабым, но сильным голосом. "Вперед! Сейчас! Не пытайтесь связаться со мной - или с больницей ". Он повернул голову, и его вырвало.


Нико отошел в сторону, чтобы освободить место для сотрудников экстренных служб. Собралось еще больше людей, все они смотрели на Марко, за исключением одного мужчины средних лет, который, казалось, интересовался Нико. Русский? У него было квадратное лицо и длинный, выпуклый славянский нос.


Не могу здесь оставаться.


Славянский мужчина стоял в задней части толпы. Его взгляд переместился в сторону, когда Нико заметил его.


Пришло время углубиться. Нико выбежал за дверь, прямо к своему Камаро. Оглянувшись через плечо, он увидел славянского мужчину, выбегающего на улицу с телефоном у уха.


Должно быть, русский .


Нико запрыгнул в свою машину и помчался к шоссе. В зеркале он увидел, как рядом с русским мужчиной, который запрыгнул внутрь, остановился темный BMW.


Когда Нико приближался к перекрестку, он оглянулся. Под уличным фонарем появился синий BMW, который быстро приближался. Он повернул направо, не сбавляя скорости.


Русские последовали за ним, отстав на две машины.


На следующем перекрестке Нико повернул налево на желтый свет. Машина позади него остановилась, преграждая путь русским.


Тяжелый грузовик въехал на перекресток. В зеркале Нико увидел, как одна машина, затем другая, проехала на светофор позади него. Ни то, ни другое не было BMW. Он свернул на следующей улице и заехал на стоянку торгового центра. Подбежав к зданию в конце улицы, он заехал за него. Нико заметил два грузовика, припаркованных у тускло освещенной погрузочной рампы. Он отступил в тень между ними и выключил двигатель и фары.


Они ни за что не найдут меня здесь.


Нико схватил свой телефон, затем остановил себя, прежде чем позвонить. Копай глубже . Марко сказал ему, что его сотовый был как проблесковый маячок для электронного оборудования наблюдения. Его постоянная связь с вышками сотовой связи означала, что шпионы могли обнаружить его телефон. Нико выключил его и извлек аккумулятор и SIM-карту. Он надеялся, что сделал это достаточно быстро, чтобы встряхнуть этого парня.


Несколько минут спустя BMW появился впереди справа и медленно проехал мимо погрузочной рампы. Сердце Нико бешено колотилось. Он затаил дыхание, пока машина скрывалась из виду. Затем он заметил огни - белые огни.


Он отступает !


Нико включил зажигание и подождал, пока провернется стартер, но двигатель отказывался заводиться. Когда машина, наконец, перевернулась, он вдавил акселератор в пол. Его шины завизжали, когда он вылетел с наклонной погрузочной рампы. Не сбавляя газ, он обогнул здание, чуть не врезавшись в стену, когда мчался к съезду с шоссе.


BMW подъехал сзади.


Нико вывернул руль вправо, прямо перед грузовиком.


Грузовик вильнул, взвизгнув шинами, едва не врезавшись в машину на встречной полосе.


Снаружи раздался громкий хлопок, когда на лобовом стекле Нико со стороны пассажира появились трещины, расползающиеся, как паутина, из маленькой дырочки. Пассажирское окно разлетелось вдребезги, в него полетели осколки стекла.


Нико резко повернул руль. Второй взрыв и вторая дыра.


## Глава 3


Пифия


Срань господня! Нико вдавил ногу в педаль газа, вылетел на встречную полосу и набрал скорость. Он дернул руль, выезжая на правую полосу, чтобы объехать машину перед собой. Мгновение спустя он свернул влево, только чтобы переключиться и объехать другую более медленную машину. Светофор вдалеке загорелся красным.


В зеркале заднего вида не было видно хвоста. Пока все идет хорошо.


Сигнал светофора впереди распространял свой красный свет через паутинное стекло вокруг пулевого отверстия в лобовом стекле.


Нико помчался к перекрестку, не сбавляя скорости. Он нажал на клаксон и въехал на перекресток под визг тормозов. На полпути пикап задел левую сторону его Camaro и развернул его наполовину. Он дернул руль, чтобы направить машину вперед, нажал на акселератор и вырулил на правую полосу.


Черт. Я не вижу русских. Где они? Где, черт возьми, копы?


Нико нажал на акселератор и резко повернул на следующем перекрестке. Он заметил фары позади себя, выезжающие из-за поворота, приближающиеся на скорости. Дерьмо!


Проезжая полоса закончилась. Только по одной полосе в каждую сторону. Впереди показалась вереница грузовиков, которые сдавали назад, приближаясь к шоссе 7. Он выехал на обочину, чтобы обогнать их, но проход резко сузился. Позади были фары русских. Нико свернул на дорогу между двумя грузовиками. Рев клаксона и визг шин свидетельствовали о ярости водителя.


На мгновение ни одна машина не приблизилась по другой полосе, поэтому он свернул на нее, обогнав два грузовика. Он доедет до красного света за считанные секунды.


Перемены. Будь ты проклят. Зеленый. Давай.


Нико резко вывернул руль вправо и проехал перед грузовиком, задев боком Toyota Corolla. Его машина съехала с хвоста, когда выезжала на шоссе 7. Ладно, придурки, поймайте меня, если сможете.


Гудки и визг наполнили воздух, когда машины сворачивали, чтобы избежать столкновения друг с другом, пока Нико пробивался на разделенное шоссе. "Камаро" тряхнуло. Ему потребовались все его силы, чтобы ровно держать руль.


На разделительной полосе в нескольких футах впереди появился разрыв в линии деревьев. Он выключил фары и повернул налево через три полосы, выезжая на траву за деревьями, переключив передачу на пониженную, чтобы снизить скорость и сохранить контроль над Camaro на замерзшей земле. Пройдя еще пятьдесят футов, Нико обогнул деревья и остановился лицом в противоположном направлении. Он переключился на нейтралку и убрал ногу с тормоза.


Его сердце бешено забилось, когда он повернулся, чтобы посмотреть в заднее стекло, надеясь увидеть, как русские проезжают мимо.


Если они меня заметят, я покойник .


Темный седан вильнул по шоссе, на короткое время включились стоп-сигналы, когда он менял полосу движения. Вот они где . Ты меня не видел !


Когда русские скрылись вдали, Нико съехал с травы на обочину трассы 7. Увидев просвет, он включил фары, съехал с дороги, перешел на правую полосу и повернул на следующем перекрестке.


Он въехал на парковку торгового поселка, остановился рядом с мусорным контейнером и заглушил двигатель.


Безумная погоня и события ночи настигли его. Нико вцепился в руль. Жизнь, какой он ее знал, закончилась.


Идите глубже . Исчезнуть. Выйди из машины . Никогда не возвращайся домой .


Он делал это раньше, когда бежал с Украины. Марко подготовил его к такой возможности. Произойдет то, чего он никогда не ожидал. Проклятые русские. Нико должен был сделать это в одиночку.


В тепле своей машины, когда его дыхание затуманивало холодное стекло, он изучал вывески магазинов. Магазины одежды, рестораны... Starbucks . Это было бы теплым местом, чтобы спланировать свой следующий шаг - и позвонить по номеру экстренной помощи.


Нико проверил бардачок, чтобы убедиться, что внутри нет ничего личного. Затем он схватил свой чехол для ноутбука и вышел, заметив большую вмятину на задней панели автомобиля. Он отпер багажник, но тот не открывался. Он изо всех сил пытался заставить ее, но она не сдвинулась с места. Он пнул его - раз, другой. После третьего удара оно сдвинулось. Еще один удар, и она распахнулась.


Измученный, Нико сел на край багажника. Он снял панель над запасным колесом и достал серую спортивную сумку. Марко назвал это походной сумкой - сказал ему держать ее наготове для чрезвычайных ситуаций, подобных этой.


Он расстегнул молнию на нем и быстро провел инвентаризацию. Бутылки с водой, энергетические батончики, смена одежды и 9-мм "Глок" с четырьмя обоймами и патронами. Но самыми важными предметами были три одноразовых телефона с предоплатой, фальшивые удостоверения личности и банковская карта. Он положил эти предметы в карман, снова застегнул сумку, схватил чехол для ноутбука и покинул машину.


Нико использовал банковскую карту, чтобы снять триста долларов в банкомате возле Starbucks. Марко никогда не говорил ему, с чьего банковского счета поступили деньги, но он был рад увидеть наличные. Имея в кошельке всего сорок три доллара и не имея возможности пользоваться собственными карточками, у него быстро закончились бы деньги. Сунув купюры в карман, он зашел в кофейню и огляделся.


Молодая женщина за прилавком улыбнулась. "Могу ли я вам помочь?"


В любой другой день Нико сделал бы ей комплимент. Он любил разговаривать с хорошенькими женщинами. Но сегодня вечером он просто кивнул. Кофе пах великолепно, и ему нужно было что-нибудь теплое. "Что-нибудь крепкое и черное. Никаких особых вкусов."


"У нас есть темное жаркое. Какой размер ты хочешь?" Она указала на выбор чашек на витрине.


Нико прочитал этикетку на большой чашке: "Venti".


Во время ожидания он заметил маленький столик в углу, подальше от других посетителей. Когда она принесла ему кофе, он отнес его на место за столом и сел спиной к стене.


Нико поставил свою дорожную сумку на пол между своим стулом и стеной. Он достал ноутбук и мышь из чехла и положил их на стол. Он подумал о том, чтобы подключить его, но розетка была слишком далеко, а его аккумулятор был полностью заряжен.


Тепло кофейной чашки было желанным, и он держал ее обеими руками. От первого глотка у него по телу пробежал озноб. Он поставил чашку на стол и открыл свой ноутбук - тот, который Марко защитил от атак. Этот компьютер не был бы легкой мишенью для любого, кто пытается проникнуть через его защиту или идентифицировать владельца.


Обычно Нико использовал зашифрованное соединение с частной сетью в Эшберне, но сегодня вечером он выбрал сеть в Лос-Анджелесе. Это еще больше усложнило бы задачу любому, кто попытался бы его идентифицировать или выследить.


Он сделал еще глоток кофе и поискал информацию о Марко. Несмотря на то, что он использовал свои лучшие компьютерные навыки, ни одна из систем экстренного оповещения или местных больничных систем не выдала никакой конфиденциальной информации. Жаль, что он не был супер-хакером. Вайпер знал бы, как это выяснить, но Нико не знал, как связаться с компьютерным мастером. Единственной альтернативой было позвонить во все больницы в округе и притвориться родственником. Это заняло бы некоторое время, и он не хотел привлекать нежелательное внимание посетителей Starbucks.


Нико нужно было безопасное место, чтобы остаться на ночь. Ему пришлось бы искать отель. Тот, который принимал наличные. Более важным был номер экстренной помощи. Марко сказал ему использовать это. Он мог бы позвонить отсюда, но ему пришлось бы быть осторожным с тем, что он говорит.


Он схватил свой телефон и набрал номер.


Жуткий голос ответил: "Алло". Это звучало так, как будто это было изменено электроникой.


Нико перевел дыхание. "Я звоню из Прово".


"Прово?... Дай мне несколько минут. Не вешай трубку. Я вернусь ".


Кто-то искажает свой голос. Почему?


Нико огляделся по сторонам. Казалось, никто не проявлял к нему никакого интереса. Прошло три минуты, на другом конце провода не было слышно ни звука. Он проверил, был ли звонок все еще активен. Это было.


Странный голос вернулся. "Извините за ожидание. Пожалуйста, подожди еще немного ". Телефон снова замолчал.


Марко сказал ему позвонить по этому номеру, так что человек на другом конце провода должен быть тем, кому он мог доверять. Нико ненавидел сидеть там и ждать. Возможно, мне следовало упомянуть Пифию .


Внезапный ответ того же неестественного, механического голоса по телефону поразил его. "У тебя нет камеры. Я не могу тебя видеть ".


Камера? Этот человек взломал мой телефон? Нико хотел повесить трубку. Нет. Марко доверяет этому человеку. "Я пользуюсь раскладным телефоном. Камеры нет. Что-"


"Нет проблем. Ты в Starbucks. Посмотри на мужчину перед тобой. Тот, у кого в руках сотовый, направленный в твою сторону."


Что? Как? Через два столика от нас мужчина был полностью поглощен чем-то на своем телефоне. Может быть, парень переписывался или играл в игру. Тыльная сторона его телефона указывала на Нико. Дерьмо! Использовал ли он это для слежки? Это не имело смысла.


Прежде чем он успел что-либо сказать, механический голос продолжил. "Хорошо. Мне нужно было увидеть твое лицо ".


"Этот человек работает с вами?"


"Конечно, нет. Я только что воспользовался его телефоном ".


Нико знал, как взламывать компьютеры, но не телефоны. Этот таинственный голос, должно быть, принадлежит кому-то, кто мог взломать оба. Несмотря на его техническое любопытство, ему пришлось сосредоточиться на приоритетах. Становилось поздно, и ему нужно было найти место, где можно спрятаться и поспать сегодня ночью. "Мне нужно-"


"Пока никаких объяснений. Скажи мне, кто ты ".


"Нико... Я имею в виду Пифию."


"Пифия?... Конечно. Подожди там. Кто-нибудь немедленно придет за тобой ". Телефон отключился.


## Глава 4


Вайпер


Со своего места в задней части Starbucks Нико смотрел через окна на хорошо освещенную торговую площадь. Никаких признаков русских.


Пока все хорошо - скоро должен уехать.


Ожидая, когда его подвезет таинственный контакт, он попытался сосредоточиться на другом хакерском трюке - попытке взлома системы экстренной диспетчеризации. Ему нужно было знать, как дела у Марко.


Скорая приехала быстро. С ним все будет в порядке .


Он начал загружать файл, чтобы получить root-доступ к системе, когда зазвонил его одноразовый телефон. Только один человек должен знать этот номер - тот, кому Нико звонил полчаса назад. Несмотря на это, он ответил осторожно. "Алло?"


Ответил женский голос. "Я звоню из Прово. Кто ты такой?"


Прово. Контакт Марко . "Пифия. Ты -"


Его телефон зачирикал.


"Никаких разговоров. Я только что отправил тебе код. Введите это в форму ".


Нико посмотрел на экран. Появилась незнакомая программа с выделенным текстовым полем. Он скопировал код из сообщения и вставил его в коробку. "Это для шифрования?"


"Тихо. Дай мне минутку".


Черт . Русские искали его, и эта женщина хотела, чтобы он подождал. Кто она? Ее голос был ровным и бесстрастным.


Она заговорила еще раз. "Мы в безопасности. Забирай все, что у тебя есть. Выхожу через парадную дверь. Поверните направо. Садись с пассажирской стороны темно-зеленого Ford Taurus."


"Кто-" Звонок закончился. Нико покачал головой. Я должен доверять ей, кем бы она, черт возьми, ни была. Других вариантов нет. Он засунул ноутбук в чехол и схватил свою сумку.


Выйдя на улицу, он заметил "Таурус" на тускло освещенной части парковки. Когда он открыл дверь, внутри машины не было света. Женщина, вероятно, лет двадцати с небольшим, кивнула из-за руля. Ее темные волосы до плеч были либо вьющимися, либо грязными, а может, и тем и другим. Серый, свободного покроя спортивный костюм скрывал ее фигуру.


С дальнего конца парковки, где Нико оставил свою машину, донесся визг шин. Быстрый взгляд показал фары, мчащиеся к ним. Русские!


"Залезай, сейчас же!" - настаивала женщина.


Он запрыгнул в "Таурус", захлопнул за собой дверь и бросил сумку и чехол для ноутбука на сиденье. "Мы покойники, если они нас поймают".


Таинственная женщина нажала на газ, отвернула "Таурус" от преследователя и помчалась к выходу из торгового центра.


Нико оглянулся назад. Это был знакомый темный BMW. Машины, припаркованные на стоянке Starbucks, преградили ему путь, так что русским пришлось объезжать их.


Не говоря ни слова, водитель Нико резко свернул направо на шоссе, выезжая на левую полосу. В знак протеста заревели клаксоны. Шины автомобиля русских завизжали, когда он заскользил в конец ряда машин.


Женщина указала на отделение для перчаток. "Внутри. Достань лазер ".


Лазер? Он открыл отделение и достал серебристый цилиндр. Это выглядело как световой меч. Он махнул им в сторону водителя. "Это оно?"


"Остановись!" Она перестроилась, подрезав машину справа от себя, и помчалась вперед. "Будь осторожен с лучом. Открой свое окно. Направь его вовне. Активируй его с помощью кнопки ".


Нико указал на рекламный щит, и появилась синяя точка. "Я понял". Он оглянулся на фары, меняющие полосы движения в погоне. "Что мне теперь делать?"


"Когда я скажу тебе, целься в окно водителя. Перемещайте точку до тех пор, пока водитель не отреагирует."


Русские обогнали последний разделяющий их вагон, сократив разрыв.


"Сейчас же!" - потребовала женщина.


Он высунулся из окна и направил лазер туда, где должна была находиться голова водителя. Он передвинул лазер немного вверх, затем вниз, затем влево. BMW перевернулся. Нико делал все возможное, чтобы держать лазер направленным в ту же точку, в то время как Taurus следовал по шоссе, когда оно вошло в широкий поворот.


BMW вильнул, прежде чем врезаться в столб в конце ограждения. Задняя часть автомобиля приподнялась и перевернулась над передней.


Нико уставился, не веря своим глазам. "Это сработало!" Он закрыл окно. "Ты потрясающий водитель". Он поднял лазер. "Я должен купить один из них".


"Таурус" выехал на правую полосу и сбросил скорость до предельной. Темноволосая женщина посмотрела на него, но не встретилась взглядом. Казалось, она изучает его лицо. "Скажи мне свое имя".


Она говорила ровным, лишенным эмоций голосом - без явного регионального диалекта. Может быть, он смог бы понять ее, когда она больше говорила. "Я Нико - э-э, Пифия".


Она кивнула. "Я доверяю тебе, потому что ты Пифия. Но, тебя зовут не Нико. Это Адам Зима. Ты с Украины."


"Что? Ты уже знал мое имя - мое настоящее имя. Марко рассказал тебе?"


Она взглянула на него. "Твое лицо ... из Starbucks... У меня было время опознать тебя по твоему лицу".


"Ты знаешь мое имя. Итак, что у тебя?"


Она не ответила.


Нико позволил тишине повиснуть в воздухе, ожидая ответа.


"Вайпер. Меня зовут Вайпер". Она свернула на парковку и развернулась лицом к шоссе. "Следи за хвостом". Она направилась обратно в том направлении, откуда они пришли.


Вайпер! Наконец, мы встретились . Он просмотрел дорожное движение. Ни один транспорт не предпринял явной попытки следовать за нами. Теперь, когда русские ушли, Нико решил попросить о помощи. "Здесь безопасно разговаривать?"


"Да. Я регулярно проверяю на наличие ошибок. Но сначала ты должен ответить на мой вопрос. Где Марко? Я не могу найти его телефон ".


Она не знает ? "Он был отравлен. Я думаю, это вызвало сердечный приступ. Я даже не знаю, жив ли он ".


Вайпер молчал, положив руки на руль. Она продолжала вести машину, покачивая головой и плечами взад-вперед - в определенном ритме.


"Ты в порядке?" Нико коснулся ее руки. Она отдернула его.


Ее реакция напомнила ему об аутичной девушке, которую он знал на Украине, но он не думал, что кто-то с аутизмом может водить машину и взломать компьютер. Странно .


Она свернула в торговый центр и припарковалась в отдаленном районе. "Я не понимаю. Телефон Марко не активен в сети, а вы говорите, что его отравили. Но он разослал предупреждение всей первой смене, приказав им немедленно возвращаться в Центр."


"Что? Я не получил сообщение ". Нико повысил голос, почти крича. "Марко лежал на носилках, направляясь в больницу, прежде чем я выбросил свой телефон. Он был не в той форме, чтобы отправить сообщение ".


Вайпер вцепился в руль и продолжал раскачиваться взад-вперед. "Расскажи мне, что произошло".


Нико описал инцидент со старухой в пивной. "Есть ли какой-нибудь способ, которым вы можете получить видеозаписи с камер безопасности из Alpha World?"


"Конечно. Но сначала расскажи мне все."


Он подробно описал события - от реакции Марко в пивной до преследования BMW на высокой скорости.


Вайпер так и не встретился с ним взглядом. Она продолжала раскачиваться. Эта хладнокровная женщина, супер-хакер, увертливый водитель с лазерным оружием, закрылась, как только услышала о Марко.


Но Нико нужны были ответы. "В Starbucks я пытался получить информацию из окружной диспетчерской. Ни один из моих хакерских трюков не сработал. Ты можешь помочь?"


Она прекратила ритмичные движения. "Вы никогда не проникнете в диспетчерскую округа Лоудун. Я установил защиту в их системах. Марко сказал мне обеспечить их три недели назад в рамках нового правительственного контракта ". Она потянулась за сиденьем и достала ноутбук. "Дай мне минутку". Она открыла его и с невероятной скоростью набрала несколько клавиш. Секунду спустя она напечатала еще одну серию нажатий клавиш, затем еще одну.


Нико наблюдал, как Вайпер умело прокладывала себе путь через все барьеры безопасности. Как только на ноутбуке появился один экран, он попытался разобраться в этом, но прежде чем он смог, появился новый экран. После минуты попыток проследить за ее действиями, он сдался.


Вайпер покачала головой. "Нет. Нет. Нет!" Она напечатала шквал очередей. "В машине скорой помощи он не реагировал". Она снова начала зажигать. "Нет. Нет. Нет!"


На следующих нескольких экранах появился логотип больницы Стерлинг, за которым последовали текст и компьютерный код.


Она перестала печатать, закрыла ноутбук и обхватила руль руками. Тихим голосом, лишенным эмоций, она прошептала: "Он мертв".


## Глава 5


Критическая угроза


Нико уставился на Вайпера, все еще сгорбившегося над рулем. Ее слова кричали в его голове: Он мертв .


Качая головой, Нико пытался отрицать факты. "Марко не может быть мертв. Приехала скорая помощь. Врачи скорой помощи оказали ему немедленную помощь и отвезли его в больницу ".


Вайпер ослабила хватку, и ее рука обмякла. Затем она помахала им вверх-вниз, прежде чем проделать то же самое другой рукой.


Нико инстинктивно подался к двери. "Откуда ты знаешь, что Марко мертв?"


Прижав одну руку к щеке, Вайпер другой рукой вцепилась в руль. Ее голос дрожал, когда она ответила. "Они вызвали коронера".


Это правда! Русские убили его... Джоуи тоже. Я следующий . Надо спрятаться . Начни новую жизнь - в одиночку .


Вайпер включил передачу в машине. "Марко был моим другом. Он изменил мою жизнь ". Она выехала из торгового центра и выехала на шоссе.


Нико огляделся по сторонам. Они все еще были в Эшберне, сворачивая на шоссе 7. "Марко тоже изменил мою жизнь. Он сказал мне копать глубже. Ты можешь подвезти меня до станции метро в Рестоне?"


Вайпер покачала головой. "Ты не можешь рисковать. Русские будут искать тебя. Ты должен остаться у меня... на данный момент."


"Ты уверен?" Нико не думал, что она сможет справиться с кем-то в своем доме. "Почему бы тебе не высадить меня на углу Тайсона? Русские не могут контролировать все станции метро ".


"Нет. Ты останешься в моем доме. Ты в опасности ". Она указала на бардачок. "Сломай свой одноразовый телефон и возьми один из моих".


"Ладно". Нико разобрал свой телефон. "Если я собираюсь остаться с тобой, я хотел бы знать твое имя - твое настоящее имя".


"Раньше я была Лидией Харрис, но теперь я Вайпер. Только Марко знал мое настоящее имя ".


Нико внезапно осознал нечто, от чего по его венам пробежал холодок. "Марко не отправлял это сообщение сотрудникам Центра действий, но кто-то это сделал. Кто-то, кто хочет, чтобы обе смены проходили вместе в одном здании. Мы должны предупредить их ".


Вайпер вставила свой телефон в держатель на приборной панели. "Я отправлю сигнал тревоги". Она постучала по красной иконке в форме щита, прежде чем заговорить. "Код Омикрон. Предупреждение о критической угрозе. Марко мертв. Сообщение, напоминающее о первой смене, является поддельным. Подозреваю русских. Повторяю, это критическая тревога ". Она закончила разговор.


Нико покачал головой. "Я этого не понимаю. Сотрудники Центра действий не участвовали в нашей секретной операции - они даже не знают об этом. Там были только Марко, Джоуи и я ".


"Я знаю это, но русские этого не знают. Они захотят уничтожить всех ".


Я предупреждал Марко о них. Джоуи тоже .


Нико достал одноразовый телефон из бардачка. "Франклин главный. Марко доверяет... хм, доверяла ему. Франклин отреагирует на предупреждение ".


Вайпер кивнул. "Я надеюсь, что вы правы". Она сбавила скорость и свернула на частную дорогу, ведущую к высокому зданию. На верхней странице красными неоновыми буквами было написано слово Umber .


Нико уставился на здание - какой-то корпоративный офис. "Что это за место?"


Вайпер въехал на многоуровневую парковку. "Теперь русские знают мою машину. Нам нужна замена ". Она припарковалась в темном углу на третьем уровне. "Собирай свои вещи и убирайся. Ничего не оставляй после себя ".


Никого не было рядом. На этом этаже было припарковано всего несколько машин. Когда они вышли из машины, он смог разглядеть Вайпера более отчетливо. Несмотря на мешковатый спортивный костюм, она была привлекательной женщиной. Она не пользовалась косметикой и почти не улыбалась, но он нашел ее носик пуговкой и загадочные глаза очаровательными. Что-то в этих глазах - не голубое, не темное - возможно, карие.


Нико помогал убирать "Таурус", складывая все в сумку. Когда Вайпер быстрым шагом уходила, он последовал за ней и прошептал: "Куда мы идем? Ты планируешь угнать машину?"


Вайпер продолжал идти. "Марко арендовал здесь помещение. Другие гаражи тоже. Запасной автомобиль находится на втором этаже."


"Замена? Как Марко мог себе это позволить?"


Она открыла дверь на лестницу. "Деньги - это не проблема. Особенно после российской операции в начале этого года. Он сказал мне готовиться ко всему ".


Когда они добрались до второго этажа, Вайпер подошел к синей Toyota Prius и присел на корточки за лифтбэком. Она достала маленький пластиковый контейнер, прикрепленный к магниту. Внутри был брелок для ключей и батарейка. Она вставила батарейку и открыла двери. После того, как они оба сели, она уехала, направляясь на юг по шоссе 7.


В течение последних двух лет Нико предполагал, что легендарный Вайпер был мужчиной. Марко всегда говорил, что полностью доверяет Vyper, но он также предупреждал, что компьютерный мастер "плохо работает с другими".


Она другая. Гиперактивный ?... или сумасшедший ?


Вайпер направился на юг и свернул на стоянку Walmart, проехал через нее и выехал на восток, в промышленный парк. Через несколько кварталов она вошла в жилой район с домами-ранчо, расположенными по обе стороны дороги.


"Ты здесь живешь?" - спросил Нико.


"Нет. Просто осторожен. Не хочу, чтобы русские следили за нами до моего дома ".


В поле зрения появилось шоссе. Судя по указателю, они вернулись на шоссе 7. Вайпер пересек шоссе, въезжая в район, похожий на тот, который они только что покинули.


Нико наблюдал за ней краем глаза. Она ответила на каждый его вопрос, но не более того.


Она сердится на меня? Тихий тип? Или просто странный .


Когда Нико был в стрессе, он говорил. "Марко нашел меня, когда мне было совсем худо". Он поднял левую руку, показывая четыре пальца и культю на месте мизинца. "Он отвез меня к врачу и заплатил за все... Я скучаю по нему ".


Вайпер взглянул на руку и продолжил движение.


Плотно упакованные жилые дуплексы уступили место дорогим домам, спрятанным в лесистой местности. По мере того, как дорога сужалась, лес становился гуще, а дома - дальше друг от друга.


Нико потер кончик своей культи. "Я работал на босса мафии в Филадельфии - думал, что я умнее его... Я не был."


Когда Вайпер не ответил, Нико продолжил. "Марко взял меня к себе. Отправил меня учиться в Университет Джорджа Мейсона. Научило меня честно зарабатывать на жизнь ".


Этот односторонний разговор был разочаровывающим. Нико даже не был уверен, что она слушает. "Ты сердишься на меня? Я сделал что-то, что тебя разозлило?"


Вайпер покачала головой. "Я не сержусь. Я тебе полностью доверяю ".


"Я рад, что ты мне доверяешь, но ты такой тихий. Это то, что я сказал? Что-то, что я сделал?"


На несколько секунд, которые показались минутами, в машине воцарилась тишина. Затем она ответила: "Марко всегда говорил мне, что мне нужно совершенствовать свои навыки общения с людьми... Я страдаю аутизмом ".


Теперь неловкость и странные жесты обрели смысл, но девочка-аутист, которую Нико помнил с юности, нуждалась в постоянном присмотре. Она, конечно, не смогла бы взломать компьютер или водить машину.


"Я не знал, что у тебя аутизм".


"Это не болезнь. Я страдаю аутизмом - так же, как вы украинец ".


"Извините за любопытство. Я придурок ".


Лес поредел. Модульные дома разбросаны по обеим сторонам дороги. Вайпер сбросил скорость и свернул на подъездную дорожку, ведущую через ряд деревьев. На поляне появился зеленый модульный дом на ранчо, расположенный на небольшом участке травы, в окружении зрелых дубов и сосен.


Вайпер нажал кнопку на визоре. Дверь ее гаража открылась, и она припарковалась внутри. "Принеси все в дом".


Они прошли через прачечную в столовую. Кухня появилась впереди, а гостиная была слева. Вайпер указал направо. "Оставь свои вещи в спальне в конце коридора. Я подключусь к Центру действий ".


Нико бросил свои вещи на двуспальную кровать и вернулся в гостиную, где Вайпер сидела на краю дивана с компьютером на коленях. Толстовка большого размера обнажала одно плечо, а ее жесткие черные волосы прикрывали другое.


Он сел на противоположный конец дивана и изучал изображения на большом настенном телевизоре. На нем были показаны четыре отдельных видео в прямом эфире из Центра, где он работал в Эшберне, каждое из которых занимало четверть экрана. Две камеры освещали оперативную зону с разных точек обзора. На третьем был изображен фасад здания, а на четвертом - крыша.


Нико уставился на людей в комнате. "Здесь многолюдно. Похоже, что обе смены все еще там. Они что, не получили твое сообщение? Почему они не пошли в безопасную комнату?"


На экране заместитель Марко, Франклин, стоял перед группой. Вайпер включил звук. "... хочу знать, как только трекер выйдет на связь. Нам нужно найти русских так быстро, как только...


Вайпер прервал. Ее голос, измененный компьютером, чтобы звучать устрашающе механически, потребовал внимания всех в Центре действий. "Код Омикрон. Убирайся оттуда сейчас же. Ты в опасности".


Все в Центре заговорили одновременно.


Франклин поднял руку. "Внимание. Внимание всем".


Сотрудники повернулись лицом к своему боссу.


"Марко предупреждал нас. Он сказал, что наше общение было скомпрометировано. Наша команда безопасности вызвала подкрепление. Они подтвердили - помощь уже в пути. Не обращайте внимания на голос в громкоговорителе. Русские пытаются остановить нас. Как всегда говорит Марко, у нас есть работа, которую нужно делать. Не покидайте свою станцию ".


Нико отвернулся от экрана, чтобы посмотреть на Вайпера. "С ними должно быть все в порядке. Мы используем систему парфянской безопасности, и они всегда быстро реагируют ".


Вайпер не улыбнулся. Вместо этого она уставилась на компьютер, выпуская один быстрый набор текста за другим. Она покачала головой, затем снова заговорила в микрофон, ее модифицированный электроникой голос прервал работу персонала. "Парфян так и не получил твой запрос. Русские, должно быть, перехватили его - никто не приближается. Убирайся. Сейчас же!"


Внутри Центра прозвучал сигнал тревоги, затем механический голос объявил: "Воздушное пространство нарушено".


Камера на крыше показала беспилотник, освещенный прожектором, спускающийся к зданию.


"Все вон. Сейчас! " объявил Франклин, подбегая к двери.


На видео с камеры на крыше был показан октокоптер, беспилотник с восемью вращающимися пропеллерами, держащий под брюхом пакет. За ним последовали еще два дрона.


Первый упал на крышу. На экране появилась вспышка, за которой последовал громкий хлопок. Дым закрывал обзор на видео.


Нико просмотрел видеоролики interior Action Center, на которых куски потолка падали на людей внизу, преграждая им путь.


Последовал еще один взрыв, и видеозапись на крыше погасла.


Второй беспилотник .


Пламя охватило кричащих мужчин и женщин, пытающихся спастись.


Третий октокоптер смутно вырисовывался сквозь пламя. Еще один взрыв, за которым последовал огненный шар, затем оба внутренних видео потемнели, и звук криков резко прекратился.


Наружная камера продолжала отслеживать атаку. Огненный шар от третьего дрона разнес передние двери, выпустив пламя по всей парковке.


## Глава 6


Прикстер


Дом Вайпера -Стерлинг, Вирджиния


Нико сидел на диване Вайпера, не отрывая глаз от телевизора, изучая видео в поисках каких-либо признаков того, что люди покидают здание. Все, с кем он работал, включая его друзей Рокки и Гато, были внутри. Пламя охватило большую часть здания.


Никто не выходит!


На другом конце дивана пальцы Вайпер забарабанили по клавиатуре. Это была та же женщина, которая испугалась известия о смерти Марко, но она никак не отреагировала на это нападение. Все, кто находится внутри здания - возможно, тридцать человек - могли умирать ... или быть мертвыми.


Она аутистка. Не ладит с людьми .


Нико выудил свой телефон из кармана. "Я звоню в 911".


"Нет! Не звони. Русские перехватили телефонные номера экстренных служб округа Лоудун. Никаких звонков в 911-1 из округа не поступает. Все они были перенаправлены на другие номера. Диспетчерская округа не может их получить. Они также присвоили номера службы безопасности Парфян."


Она права. Франклин вызвал охрану. Никто не прилетел - только дроны .


Нико уставился на видео. Никаких машин скорой помощи в поле зрения. "Сделай что-нибудь, Вайпер. Мы не можем просто смотреть, как они умирают!"


"Я отправил анонимное сообщение в диспетчерскую службу округа и полицию Эшберна. Они ответят". Вайпер схватил второй ноутбук с кофейного столика и протянул его Нико. "Система Центра действий недоступна - вероятно, она была отключена перед атакой. Мы должны использовать резервные данные ".


"Вы имеете в виду копию, которую мы отправляем на наш сайт резервного копирования? Это не покажет атаку беспилотника. Это должно быть пару часов назад ".


"Официальный сайт резервного копирования - не единственная наша копия. Есть другой сервер, который копирует все в режиме реального времени." Вайпер что-то нацарапал на листке бумаги и протянул ему. "Используй этот пароль для входа".


Пока Нико ждал, пока загрузится ноутбук, он не мог оторвать глаз от видео на телевизоре. Пожар распространился, пламя охватило крышу и входную дверь. Прибыли две полицейские машины, но других машин скорой помощи не было.


Они все еще там. Рокки, Гато - все .


На данный момент Нико должен был выкинуть смерти из головы.


Его беспокоило кое-что еще. Будучи сотрудником службы безопасности, он инстинктивно не доверял незнакомцам. Но Марко дал ему номер Вайпер, так что он должен доверять ей. Нико наблюдал, как она печатает быстрыми очередями.


Аутист или нет. Она помешана на безопасности.


Он должен был знать. "Почему ты мне доверяешь?"


Она оторвала взгляд от своей клавиатуры. "Марко сказал мне доверять и помогать любому, кто называет себя Пифией".


На ноутбуке Нико отобразился небольшой набор значков. "Где другой резервный сервер?"


Она указала через плечо. "Свободная спальня - мой компьютерный зал. Но вы получаете к нему доступ здесь со своего ноутбука. Это синий значок. Используй пароль, который я тебе дал ".


Нико дважды щелкнул по маленькой синей картинке замка. Он взглянул на экран Vyper и заметил логотип EMS Telecom. "Ты вломился в телефонную компанию? У них строгая охрана ".


"Ты когда-нибудь слышал о Гропере?"


"Конечно", - сказал Нико. "Раньше был одним из самых опасных хакерских инструментов в мире. Но все поставщики систем безопасности теперь научились блокировать это ".


"Я продолжаю совершенствовать Groper. Моя последняя версия может проникать в большинство систем ".


"Твоя версия? Все знают, что это создал таинственный Прикстер ".


"Я был Прикстером".


Срань господня!


Среди сотрудников Марко репутация Vyper была легендарной. Но весь мир знал, что Прикстер не имела себе равных в своих хакерских способностях - она была создателем одного из самых опасных компьютерных программ, когда-либо выпущенных в кибермире.


"Я думал, что Прикстер исчез - мертв или прячется".


Вайпер улыбнулся. "Россия пришла за мной. ФБР тоже. Преступники, хакеры - все хотели найти меня. Когда Марко раскрыл мою личность, он защитил меня - принял меня глубоко. Научило меня использовать свои навыки, чтобы помочь нашей стране. Прикстера больше не существует ".


Внимание Нико привлекли мигающие огни на экране телевизора. Полицейские машины и пожарные машины были беспорядочно припаркованы перед зданием. Подъехал грузовик с лестницей, за которым следовали машины скорой медицинской помощи.


Он посмотрел на Вайпера и указал на телевизор. "Может быть, еще не слишком поздно".


Она покачала головой и продолжила печатать.


Ему не хотелось это признавать, но, вероятно, она была права. Все, кто был внутри - Рокки, Гато и остальные, - скорее всего, были мертвы


Нико вошел в систему и нашел видеофайлы на ноутбуке, который дал ему Вайпер, - тот, что был помечен как "Крыша". Он нажимал на перемотку, пока не дошло до того момента, когда он выходил из Starbucks. Используя быструю перемотку вперед, он наблюдал за небом над зданием. Внезапно видео изменилось.


Камера связана с радаром?


Он нажал на паузу и сделал резервную копию.


Вайпер прервал. "Кто-то в EMS Telecom переназначил номера телефонов экстренных служб округа. Все звонки с 9-1-1 были направлены в больницу Фэрфакс ".


Нико поставил видео на паузу и посмотрел на нее. "Что? Можете ли вы представить, насколько это сбивает с толку звонящих ... и людей в больнице? Я полагаю, что неразбериха - это часть плана ".


"Администратор округа Лоудун должен санкционировать все изменения в телефонной системе, но любой представитель службы поддержки клиентов EMS может внести в нее изменения - независимо от того, авторизован он или нет. Транзакция была выполнена кем-то с логином fancy ".


"Должно быть, русские внедрили кого-то в телефонную компанию".


Пальцы Вайпер заплясали по ее клавиатуре. "Я только что анонимно отправил данные с отметкой времени в службу безопасности EMS. Они узнают, кто такой фэнси, и смогут его арестовать... или с ней. Я также отправил это в диспетчерскую округа Лоудун ".


Неудивительно, что у русских был агент внутри EMS - возможно, не один. Но они перехватывали все звонки 911-1 в округ, перенаправляя их в больницу.


Все эти жизни в опасности... какое им дело? Они убийцы .


Он нажал "воспроизвести" видео на крыше, увеличив масштаб, чтобы увидеть приближающийся беспилотник, затем замедлил его, чтобы просмотреть кадр за кадром. Это был восьмикоптер, перевозивший груз под брюхом - что-то плоское, но толстое.


Беспилотник достиг здания, завис на несколько секунд, затем быстро снизился к крыше. Он приостановил его в последнюю минуту. Груз не был плоским. Толстый обруч сидел на более тонкой основе. Он прокручивал это вперед через каждый кадр, пока огненный шар и дым не скрыли видео.


Обруч. Это взрывчатка.


Нико перезапустил видео, определил местонахождение второго дрона и приблизил изображение. В нем была другая посылка. Что-то по форме напоминающее коробку из-под пиццы висело под лезвиями. По мере приближения он стал лучше видеть коробку, сложенную из длинных светлых кирпичей.


Выглядит знакомо . Взрывчатка C-4!


Прежде чем он достиг крыши, дым от первого дрона скрыл видео. Несколькими кадрами позже яркая вспышка прорезала дым как раз перед тем, как видео погасло.


Он снова сделал резервную копию видео и обнаружил третий беспилотник. Приблизив изображение как можно ближе, он изучал его по мере приближения. Запись закончилась, не показав никаких деталей.


Нико нашел еще один файл, на этот раз под названием "Снаружи". Перед просмотром он обратился к Вайперу. "Похоже, что каждый беспилотник нес взрывчатку разного типа".


Она перестала печатать. "Откуда ты знаешь о взрывчатых веществах?"


"Я кое-чему научился, когда работал на торговца оружием в Филадельфии. Похоже, у каждого из этих дронов была своя цель. У первого был какой-то взрывной обруч. Возможно, это был кумулятивный заряд, который они используют, чтобы резать металл. Похоже, что оно пробило дыру в крыше. Вторым был С-4. Я думаю, они решили, что этот беспилотник может сбросить свою взрывчатку через отверстие в крыше и нанести больший ущерб. Я не разглядел хорошенько третьего."


Вайпер кивнула и указала на свой ноутбук. "Я многому научился в EMS. Вы когда-нибудь слышали о приложении под названием Telegram?"


"Конечно. Используется для отправки зашифрованных сообщений. Популярно среди людей, которые хотят сохранить свои сообщения в секрете ".


"Да - как террористы и шпионы. Fancy отправил и получил сегодня несколько зашифрованных сообщений с помощью приложения Telegram. Я полагаю, что этот человек - агент ".


"Мы должны кому-то рассказать, но я не уверен, кому. Марко однажды сказал мне, что Белый дом не санкционирует активные меры против России. Защитные действия - это хорошо, но ничего достаточно агрессивного, чтобы на самом деле остановить их ".


"Марко сказал мне то же самое. Я отправлю информацию в ФБР, но они могут не довести дело до конца ".


Нико стукнул кулаком по подлокотнику дивана. "Этого недостаточно. Марко, Джоуи и все остальные мертвы. Я для них - лишний предмет. Они не перестанут меня искать ".


Вайпер оторвала взгляд от своего ноутбука. "Марко был моим единственным другом. Я тоже зол. У тебя есть какие-нибудь идеи?"


"Во-первых, мы должны рассказать кому-то, кто заставит правительство действовать ... прессе. Как Уотергейт. Внутренняя информация "Глубокой глотки" привела к отставке президента. Может быть, мы могли бы сделать то же самое и убрать Соколова ". Нико изо всех сил пытался превратить свои инстинкты в реальный план. "Тебе нужно стать новым Глубоким глотком . Мы будем звать тебя Троцкий ".


Вайпер покачала головой. "Я разбираюсь в компьютерах, а не в людях. Я не знаю, что сказать, с кем поговорить ".


"Тогда я буду Троцким . Я придумаю, что сказать, кому рассказать ".


"Я согласен. Но это не остановит русских. Для тебя небезопасно покидать мой дом. Нет, пока их не остановят. У тебя есть еще какие-нибудь идеи?"


"Я что-нибудь придумаю. Этим занимается Соколов. Мы украли его деньги. Он ищет меня - возможно, и тебя тоже ".


"Как мы можем остановить его?"


"Прямо сейчас у меня нет плана. Но нам нужен блестящий хакер, готовый совершать неэтичные поступки в Интернете. Кто-то вроде Прикстера".


## Глава 7


Сокол


Нико ждал ответа. Ему нужно было нейтрализовать русскую угрозу, но он не мог сделать этого без помощи Вайпера.


Она кивнула. "Ты прав. Я снова буду Прикстером, но я не буду использовать это имя ".


"Отлично. Работая вместе, у нас есть шанс на успех ".


Прямая видеотрансляция показала внешнюю часть горящего здания. Пожарная служба локализовала большую часть пламени, пока врачи скорой помощи стояли вокруг. Никаких признаков того, что кто-то выходит.


Вайпер положила свой ноутбук на диван. "Мы не можем им помочь. Этим займутся службы экстренного реагирования ".


"Мы не знаем..." Нико подумал о людях, которые были в Центре ранее вечером, перед тем как был убит Марко. "Возможно, Рокки или Гато выжили".


"Я слежу за системой диспетчеризации. Если произойдет что-то значительное, я узнаю подробности. На данный момент нам нужен план. Марко знал о русских намного больше, чем мы. У меня есть его файлы на резервном сервере."


Нико изучил каталог на сервере. Рядом с видеофайлами было двадцать папок, каждая из которых была помечена непонятными названиями, состоящими из случайных цифр и букв. "На что я смотрю?"


Вайпер указал на одну из папок.


Нико выбрал его и ввел пароль, который дал ему Вайпер. Появился список файлов с четкими пометками, отсортированных по последней дате сверху. Одно имя показалось знакомым. "Я начну с досье на СОКОЛОВА".


"Я посмотрю на последнюю информацию об инцидентах в сфере безопасности". Вайпер начала печатать на своем ноутбуке.


Досье Соколова обобщило то, что было известно о миллиардере, которого недавно назначили генеральным директором Rusmir, крупнейшей компании по предоставлению компьютерных услуг в России. Ранее он занимал правительственную должность директора по коммуникациям, ИТ и СМИ - вероятно, в награду от президента России за помощь в интервенции в Крым.


Крым! Именно там Нико вырос - в Севастополе. Быстро пробежав первые несколько страниц, он нашел подтверждение своим подозрениям. Соколов был украинцем. Этот человек подозревался в связях с украинской мафией. Возможно, он жил там, когда жил Нико.


Нико вспомнил свои подростковые годы в Севастополе. Он не гордился работой, которую его банда делала для мафии - собирала и доставляла деньги на защиту.


Он повернулся к Вайперу. "Возможно, я встречался с Соколовым, когда жил на Украине".


Она оторвала взгляд от своего ноутбука. "Когда я искал ваше имя ранее этим вечером, я узнал, откуда вы родом. У вас будет больше информации о прошлом Соколова, чем у меня ".


По телевизору в прямом эфире показывали, как машина скорой помощи объезжает здание со стороны, где было потушено пламя.


Кто-то жив .


Вайпер, должно быть, тоже это видел. Она печатала на своем ноутбуке. "Они сообщают об одном выжившем - мужчине. Ему требуется скорая помощь. Пока нет ни имени, ни описания травм."


Нико подумал о Центре действий. "Возможно, выживший находился внутри центра обработки данных. Строгая физическая охрана могла бы защитить его. Остальные были незащищены - во время операций, когда взорвался беспилотник ". Он посмотрел на Вайпера. "Ты узнал что-нибудь о хакерах?"


"Они еще не закончили. Это большая команда, и сейчас они исследуют системы округа Фэрфакс в поисках слабых мест. Зонды поступают из темной сети. Если они найдут уязвимый сервер, они могут предпринять более агрессивные действия ".


"Можете ли вы защитить системы, на которые они нацелены?"


"Да, я сделаю это, но это не остановит русских от зондирования других систем. Я планирую настроить несколько серверов-приманок так, чтобы у них была слабая защита. Как только русские получат доступ к приманкам, я буду отслеживать их в обратном направлении ".


"Вы сказали, что взломы исходят из темной сети. Вы не можете ничего отследить через эту сеть ".


"Пока что единственный темный сетевой трафик, который я вижу, поступает из сети TOR. Это лишь незначительная проблема, потому что я знаю уязвимости его луковых маршрутизаторов. Когда я был Прикстером, я заразил более тысячи из них. Каждый раз, когда я вижу атаку, исходящую от лукового маршрутизатора, я устанавливаю на него свое программное обеспечение и распространяю инфекцию. Со временем я смог отследить многие атаки вплоть до источника ".


Никто не может взломать темную сеть ... никто, кроме Прикстера .


Улыбка появилась на его губах. "Я собираюсь многому у тебя научиться".


"Я не очень хороший учитель, но ты можешь смотреть все, что тебе нравится".


"Вайпер". Нико подождал, пока она посмотрит в его сторону. "Могу я задать личный вопрос?"


"Ты можешь спрашивать меня о чем угодно".


"То, как ты говоришь. Это звучит так официально. Где ты научился говорить по-английски?"


На ее лбу появилась морщинка. "Я не знаю. Я не могу вспомнить, как учился говорить. Я был очень молод. Почему ты спрашиваешь?"


"Я выучил украинский и русский языки задолго до того, как выучил английский. Я подумал, не является ли английский для тебя вторым языком ".


"Я вырос в Юте. Никогда не изучал второй язык ".


"Не думаю, что я когда-либо слышал, чтобы ты использовал сокращение. Вы говорите: "Я не знаю", и "я не могу вспомнить". Это просто... как я уже сказал, это звучит так официально ".


"Так я научился говорить. Схватки звучат для меня как сленг. Это... Это... просто то, как я говорю. Тебя это беспокоит?"


"Абсолютно нет. У тебя прекрасный голос. Это был глупый вопрос."


Взгляд на его часы показал, что было почти 4 утра, в этот час он едва мог произнести "Соколов" по буквам. "Я иду спать. Мой мозг работает лучше после нескольких часов сна ".


"Ты прав. Мне тоже нужно выспаться ". Она закрыла свой ноутбук и встала. "Увидимся утром".


Было слишком поздно для душа. Нико убрал все с двуспальной кровати в комнате для гостей. Он разделся, выключил свет и заполз под простыню. Как бы он ни устал, сон должен был прийти легко, но он боялся повторения своего повторяющегося кошмара.


* * *


Нико снова было восемнадцать в Севастополе. Часть его разума знала, что это сон, но все казалось таким реальным. Он вышел из паба на теплый ночной воздух, неся чемодан, полный денег на охрану. Он повернул направо и увидел своего друга Юрия, стоящего на углу.


Юрий помахал рукой. "Прорыв!"


Нико легко вернулся к своему родному языку. "Прорыв! Что-то не так? Скорпион ожидает меня ".


Выражение лица Юрия стало серьезным. Он жестом подозвал Нико поближе и понизил голос. "Скорпион мертв. В него было полно пуль возле его дома."


Срань господня! Человек, отвечающий за охрану, не смог защитить себя ?


Прошептал Нико. "Когда? Кто?"


"Два часа назад. Никто не сказал, кто это сделал - по крайней мере, вслух, - но Фалькон занял его место ".


"Его убил Фалькон?"


Юрий покачал головой. "Такие люди, как он, сами себя не убивают. Они заказывают убийство, и кто-то делает это за них ".


"Кто сейчас собирает деньги?" Нико поднял свой саквояж. "Сокол"?"


Юрий улыбнулся. "Да, но я не думаю, что было бы хорошей идеей спрашивать его, убил ли он Скорпиона".


"Где мне его найти?"


"На складе. Он занял офис Скорпиона. Заходите, как будто ничего не произошло. Отдай деньги и уходи".


Когда Нико прибыл на склад, он постучал и вошел. Телохранитель Скорпиона, как обычно, стоял за дверью. Большой болван, должно быть, был замешан в убийстве . В комнате за столом Скорпиона сидел мужчина в белой рубашке.


Должно быть, Фалькон .


Нико вручил телохранителю листок бумаги и саквояж - точно так же, как он делал каждую неделю. Затем он повернулся, чтобы уйти.


Мужчина за столом заговорил. "Вы Адам Зима?" - спросил я.


Адам . Еще одно напоминание, что это был сон, но опасность казалась реальной. "Да. I"m Adam."


Фалькон встал. Он был ниже, чем ожидал Нико, с коротко подстриженными темными волосами. Он был похож на Каспарова, шахматного мастера. "Иди сюда, мальчик. Я хочу встретиться с тобой ".


Нико подошел ближе, останавливаясь перед столом. Глаза мужчины смотрели зло. Его радужки были черными, того же цвета, что и зрачки. Сердце Нико учащенно забилось, когда он заглянул в душу дьявола, ожидая, когда этот человек заговорит.


"Они рассказывают мне о тебе хорошие вещи. Какой ты верный - какой сильный". Он подошел и положил руку на плечо Нико. "Мы должны быть друзьями - верными друзьями. Могу ли я рассчитывать на тебя?"


Прикосновение мужчины заставило Нико съежиться. Этот хладнокровный убийца требовал безоговорочной лояльности. Только один ответ позволил бы ему выйти отсюда живым. "Конечно, сэр".


Фалькон вернулся и сел за свой стол. "Вы собираете платежи Мельника, не так ли?"


"Да, сэр".


"Говорят, он отстал на несколько месяцев. Это правда?"


"Так и есть. Он платит сейчас, но было два месяца, когда он этого не делал. Все это есть в документах, которые я сдаю каждую неделю ".


Неискренняя улыбка расползлась по лицу Фалькона. "Ну, Адам. Ты больше не просто мальчик-разносчик. С этого момента я ожидаю, что ты заберешь все причитающиеся мне деньги. Если кто-то отказывается платить, вы не примете его ответ. Ты сильный мальчик, они тебя послушают. Ты понимаешь?"


На лбу Нико выступил пот. Он не хотел выбивать людей из колеи. Если бы он мог отказаться и уйти прямо сейчас, он бы это сделал, но ни один главарь мафии не позволил бы этому случиться. "Да, сэр. Я поговорю с Мельником. Он заплатит ".


Фалькон покачал головой. "Он заплатит, все в порядке. Будь уроком для других. Никто от меня ничего не скрывает. Никаких оправданий."


Дерьмо! Он проверяет меня .


Монтировка лежала на столе. Фалькон поднял его и предложил Нико. "Дай ему двадцать четыре часа, чтобы заплатить. И покажи ему, что ты серьезен ". Эти черные глаза впились в Нико. "Убедись, что он больше никогда не сможет ходить".


Впервые с тех пор, как Нико покинул дом своей матери, он пожалел о жизни, которую выбрал. Он не хотел делать то, что приказал Фалькон, но сейчас было не время сопротивляться. "Я понимаю, сэр". Он схватил монтировку, повернулся и вышел за дверь.


Нико дрожал от холода, но его лицо было горячим. У него свело живот, и он подумал, что его сейчас вырвет. Он хотел бежать - и продолжал бежать. Но люди Фалькона найдут его и вернут обратно. Это была проверка, и Нико был на коротком поводке.


Нужно убираться из города. Направляйтесь к докам. Присоединяйся к команде. Отплываем в Америку .


Но прямо сейчас ему нужно было избавиться от любого, кто мог следить за ним. Он прошел два квартала и завернул в свой любимый паб. У бара было несколько свободных стульев.


Бармен заметил его. "Привет, Адам. Пиво?"


Он помахал рукой и продолжил идти. "Конечно. Скоро вернусь. Мне нужно отлить".


Нико прошел по тускло освещенному коридору мимо мужского туалета, открыл заднюю дверь и вышел наружу. В пяти футах перед ним был человек, которого он меньше всего хотел бы видеть снова. Сокол! Нет способа обойти его. Сокол!


Раздался женский голос. "Нико! Проснись."


Угольно-черные глаза Фалькона впились в него.


* * *


"Проснись", - повторила женщина. "Ты спишь".


Нико резко подскочил в постели, голый и мокрый от пота, простыня была обернута вокруг одной руки. Когда он высвободился, простыня откинулась, обнажив нижнюю половину его тела.


Вайпер стояла у края кровати, одетая в футболку с мультяшным Linux gnu поверх мешковатых штанов, усеянных маленькими пингвинами, ее груди были больше, чем он помнил, соски торчали сквозь ткань.


Он схватил простыню и быстро накрылся.


Она, казалось, не замечала его пристальных взглядов и краткого обнажения кожи. "С тобой все в порядке?" О чем ты говорил? Это звучало по-русски".


"Мне приснился сон о моей жизни в Севастополе. Язык был украинский ".


"Ты кричал о Соколове, или, может быть, Сокол".


Внезапно все обрело смысл. "Сокол . По-украински это falcon. Я знал Соколова как Фалькона. Мы должны остановить его!"


## Глава 8


Трекер


Нико проснулся от запаха яичницы с беконом. Солнечный свет пробивался сквозь закрытые шторы, освещая незнакомую комнату. Это был дом Вайпера, а не его. Он никогда больше не увидит свою собственную квартиру - постер "Последнего джедая", свою коллекцию кружек или свое любимое кресло с откидной спинкой. Он также никогда не увидит своих друзей.


Он выбросил из головы видение пожара в Экшн-центре.


Часы на комоде показывали 11:45. После своего тревожного сна он крепко проспал остаток ночи, а также все утро. На стуле лежал халат, и Нико накинул его. После короткой остановки в гостевой ванной комнате он последовал за шипящим звуком и манящим ароматом на кухню.


Вайпер стоял у плиты с лопаточкой в руке, очевидно, не подозревая о его присутствии. Ее красивые черные волосы, все еще влажные после душа, струились по спине серой толстовки. Ее брюки мало приоткрывали ее фигуру


Нико прочистил горло. "Доброе утро. Ты хорошо спал?"


Ее груди свободно двигались, когда она поворачивалась, но ее карие глаза никогда не встречались с его. Это напомнило ему о прошлой ночи, когда ее соски крепко прижимались к ее футболке.


Вайпер положил нож и вилку на стол. "Да, за исключением того момента, когда ты начал кричать о Соколове". Она выключила плиту и положила два яйца на тарелку. "Тебе следует принять душ. Я приготовлю тебе завтрак, когда ты закончишь ".


"Ты узнал что-нибудь этим утром? Сколько людей выжило?"


"Только тот, что был в машине скорой помощи прошлой ночью. Мы можем поговорить обо всем после твоего душа ".


Нико вернулся в комнату для гостей и распаковал единственную одежду, которая была у него в "дорожной сумке". Он встал под душ и включил горячую воду, позволяя ей стекать по его телу, пока его мысли дрейфовали к Марко, Рокки, Гато и остальным.


Один выживший. Кто?


Позже, освеженный и в чистой одежде, Нико вошел в столовую.


Вайпер сидела за столом перед своим ноутбуком. Она подняла глаза. "Как тебе нравятся твои яйца?"


"Слишком просто".


Она прошла на кухню и начала приготовления. "Присаживайся. Сколько яиц?"


"Втроем было бы здорово". Нико сел за маленький столик. "Ты знаешь, кто выжил?"


Вайпер вернулась к своему ноутбуку и нашла фотографию. Она повернула экран к нему, затем вернулась к плите.


Нико сразу узнал его. "Гато! Это Гато!"


"Его зовут Джеймс Харпер. Он находится в больнице Стерлинга, проходит лечение от вдыхания дыма - о других травмах не сообщается. Повреждения центра обработки данных были не такими обширными, как в остальной части здания, и Джеймса нашли внутри. С твоим другом все будет в порядке ".


Нико прочитал отчет о Гато. Он нашел еще две статьи из других новостных источников, но они ничего не добавили. "Я собираюсь позвонить ему. Посмотри, как у него дела. Посмотрим, что он знает ".


"Вы не можете установить контакт. Русские все еще где-то там. Они попытаются найти любого, кто свяжется с Джеймсом... Гато." Вайпер поставил перед ним тарелку - яйца и три полоски бекона. "Ты хочешь кофе или сок?"


"Я бы с удовольствием выпил немного сока". Завтрак выглядел великолепно, пахло тоже вкусно. Но еда была последним, о чем он думал. Выжил только Гато, а Нико даже не смог с ним поговорить.


Вайпер налил стакан апельсинового сока и поставил его перед Нико. Она села за стол перед своим ноутбуком. "Ешь свои яйца. Нам обоим нужны энергия и ясные головы, чтобы иметь дело с русскими. Во-первых, они должны поверить, что ты мертв. Я уже позаботился об этом. Не давай им знать об обратном ".


"Мертв? Ты позаботился об этом? Как?"


"Все записи в центре действий были стерты в соответствии с требованиями, в соответствии с установленными процедурами экстренной помощи. Единственные официальные записи, которые остались, находятся на резервном сервере в Beltway Recovery Systems. Я изменил данные безопасности на резервном сервере. Записи теперь показывают, что вы входили в здание до нападения ".


"Вайпер, ты потрясающий. Я думал, русские никогда не перестанут меня искать." Нико откусил кусочек бекона, за которым последовала вилка с яичницей. "Ты тоже хорошо готовишь". Этот первый кусочек напомнил ему о том, насколько он на самом деле голоден, и он ел так, словно голодал месяц.


Она улыбнулась и отвернулась. "Русские, возможно, все еще ищут мой "Таурус", чтобы выяснить, кто был за рулем. Я это исправил. Если они когда-нибудь найдут машину и проверят регистрацию, один из операторов action center будет указан в качестве владельца. Данные службы безопасности показывают, что вы двое возвращаетесь в центр почти в одно и то же время."


Нико доел последний кусочек бекона. "Ты думаешь обо всем". Он отнес свою пустую тарелку и стакан из-под сока в раковину. "Вы и я - единственные люди, которые сейчас контролируют критическую инфраструктуру страны?"


"АНБ привлекло Cybercade для захвата власти у Kozel Group. Их персонал уже начал загружать данные с резервного сервера Марко. Конечно, им потребуется некоторое время, чтобы освоиться, так что инфраструктура пока зависит от нас с вами. Помните, о нас никто не знает - ни Россия, ни наше правительство, ни Cybercade. Мы не можем раскрыть наше существование ".


Вайпер выбрала файл на своем ноутбуке. "Я скачал архивное видео с камер безопасности из Alpha World. Это показывает человека, который отравил Марко ". Она нажала на воспроизведение.


Нико указал на экран. "А вот и Марко. Камера над концом бара ... и это пожилая женщина ".


"Это мужчина". Вайпер нажал на паузу. "Программное обеспечение для распознавания лиц из двух видеопотоков согласно. Вероятность того, что это мужчина, составляет 92% ".


"Она... э-э, он... выглядит как пожилая женщина ".


"Мое программное обеспечение не сбивается с толку маскировкой. Его голова и лицевые данные сильно коррелируют с данными мужчины. Плохое освещение и ракурсы затрудняли его идентификацию. Его лица, возможно, даже нет в файле ". Она нажала на воспроизведение. "Следи за кошельком".


Когда "женщина" приблизилась к Марко, большая сумочка врезалась ему в ногу, заставив его внезапно обернуться. Нико почувствовал тошноту. "Сукин сын! Она ... он сделал это. Отравил Марко... убил его! Кошелек... пуля попала ему в икру, в то же место, что и больное место. Марко показал мне, где было больно ".


Ни один из них не произнес ни слова в течение долгого времени, даже после того, как видеоклип закончился. Печаль и гнев парализовали Нико, пока логическая часть его мозга не восстановила контроль. "Никто не заподозрит убийство. Мы не можем позволить русским выйти сухими из воды ".


Вайпер покачала головой. "Я могу анонимно отправить это видео в полицию, но они, возможно, не сочтут это убийством".


Нико прокрутил видео в своей голове. "Что-то должно было проникнуть в штанину его брюк, создав дыру. Это должно совпасть с его больным местом. Мы должны сказать им, чтобы они посмотрели ".


"Мы не можем им сказать. Нас не существует. Но прошлой ночью ты согласился быть Глубокой Глоткой ... или Троцким. Троцкому пора отправить свое первое сообщение".


Дерьмо! Она права. Оплачемся по Марко позже .


Нико встал. "Я набросаю кое-что прямо сейчас". Он пошел в спальню, схватил свой ноутбук и вернулся. "Я предпочитаю пользоваться своим компьютером. Не могли бы вы помочь мне настроить это в вашей сети?"


"Конечно". Вайпер забрал у него ноутбук, настроил сеть и установил дополнительное программное обеспечение, прежде чем вернуть его ему. "У вас все готово. Теперь ты можешь быть Троцким".


Нико всегда знал, как рассказать убедительную историю. Его мать была мошенницей, всегда разрабатывала схемы, чтобы выманить у людей их деньги. Она хорошо обучила своего сына. Здесь, в Америке, Нико применил свои навыки манипулирования в социальных сетях - сначала для того, чтобы убедить доверчивых жертв посылать ему деньги, а затем для законного сбора разведданных для Марко.


Он облокотился на подлокотник в конце дивана и начал составлять первую анонимную утечку Троцкого, начиная с фактов. Он опустил тайную кражу российских денег и какие-либо упоминания о себе или Vyper. Он прочитал свой первый черновик, внес некоторые изменения и перечитал его еще раз. Хороший репортер-расследователь должен чувствовать себя обязанным следовать фактам и раскрывать правду.


Вайпер прервал его с другого конца дивана. "Один из наших трекеров сообщил о. Похоже, что российский хакер нарушил систему безопасности и вошел в FANTAZIJA.COM сайт азартных игр для автогонок."


"Что тебе сказал ищейка?"


"Российский компьютер оставался в изолированной сети в течение нескольких часов. Мой трекер записал информацию, но не мог перезвонить, пока у русского не возникло желание поиграть ".


Нико взглянула на свой ноутбук. "Вы можете отследить его в обратном направлении от сайта азартных игр?"


"Лучше, чем это. Мое программное обеспечение работало на российском компьютере в течение нескольких часов до контакта. Этот хакер использовал сеть Дальневосточного университета для доступа FANTAZIJA.COM . Дальневосточный расположен недалеко от Владивостока, Россия."


Нико закрыл свой ноутбук и положил его на кофейный столик. "Это Сибирь - недалеко от границы с Северной Кореей. Я ожидал, что команда хакеров будет в Москве или Санкт-Петербурге ". Он откинулся назад, чтобы переварить информацию. "Как это помогает нам? Парень мог быть невинным студентом, чей ноутбук был заражен хакером."


"Во-первых, я собираю уникальную информацию с каждого компьютера, который отвечает - идентификатор процессора, серийный номер материнской платы ... и несколько других элементов. Это как отпечаток пальца. Я узнаю это, если когда-нибудь увижу в будущем. Но вы правы - нам нужны доказательства большего количества российских хакеров из того же региона ".


Vyper вошел в FANTAZIJA.COM . Мужчины спортивного вида в яркой одежде стояли рядом с гоночными автомобилями всех видов. "Если кому-то из русских понравится сайт, я полагаю, что некоторые из его друзей тоже могли бы его посетить. Когда они придут играть, я заражу их компьютер, а затем отследлю их по сети, насколько это возможно. Часто возникает закономерность. Я ожидаю увидеть гостей из Сибири ".


На экране Вайпера появилось мгновенное сообщение. Она нажала на нее, и на экране появилось больше информации. "Это касается твоего друга Гато", - сказала она. "У него случилась остановка сердца".


"Невозможно!" - сказал Нико. "Ему даже нет тридцати".


## Глава 9


Троцкий


Нико уставился на экран своего ноутбука, желая, чтобы появилось сообщение. Люди в Центре были его единственной семьей, и теперь они были мертвы ... за исключением Гато ... если он выживет.


Наконец, на экране вспыхнуло новостное оповещение - состояние жертвы стабильное, но коматозное.


Гато все еще жив !


Нико кое-что знал о комах. Много лет назад его мать впала в кому после передозировки. В конце концов, она проснулась в замешательстве и оставалась такой до самой смерти. То же самое может случиться и с Гато.


Вайпер сидел на другом конце дивана. Нико знал ее меньше двадцати четырех часов, но они через многое прошли вместе. Она была удивительной женщиной, милой, но исключительно деловой.


Она протянула руку и коснулась руки Нико - чего раньше не делала. "Я сожалею о твоем друге".


Он нежно коснулся ее руки и посмотрел ей в глаза.


Она отвела взгляд, но не отшатнулась от его прикосновения.


Нико воспринял это как положительный знак. "Гато - мой последний друг... по крайней мере, из моей прошлой жизни. Я чувствую себя таким одиноким ".


Глаза Вайпера на мгновение встретились с его. "Марко был моим единственным другом. Теперь ты мой друг ". Она повернулась к своему компьютеру. "Мы должны дать отпор. Вам следует отправить сообщение от Троцкого ".


Учитывая все обстоятельства, ее теплый ответ был прорывом. С любой другой женщиной этот случай заслуживал бы объятий ... или большего. Но она была другой.


Нико искал в Интернете информацию о вчерашних событиях в прессе. Большинство основных новостных служб опубликовали историю, распространенную национальной прессой :


СМЕРТЕЛЬНЫЙ ВЗРЫВ На ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОМ ОБЪЕКТЕ


Взрыв и пожар уничтожили Центр действий Kozel Group в Эшберне, штат Вирджиния, в понедельник вечером. Власти опасаются десятков жертв. Один выживший был доставлен в больницу Стерлинга, где, как сообщается, он находится в тяжелом, но стабильном состоянии. Команды по восстановлению, включая кинологические подразделения, начали поиски тел во вторник утром. Причина взрыва расследуется.


Нико проверил веб-сайт Loudon County Times. Их освещение было более обширным. В нем упоминалось, что генеральный директор Kozel Group перенес сердечный приступ и скончался в ночь взрыва.


Чертовски верно ! Русские убили его .


Times в отдельной статье сообщила, что службы экстренного реагирования задержались из-за сбоя телефонной системы экстренных служб округа.


Провал? Русские перенаправили номер .


Нико посвятил Вайпера в ограниченные новостные сообщения, прежде чем обновить свое послание Троцкому. Если репортеры не могли соединить точки, он делал это за них. Он также включил короткий отрывок из видеозаписи службы безопасности Alpha World вместе с описанием травмы икроножной мышцы Марко.


Вайпер повернула свой экран в сторону Нико. "Те русские, которые преследовали нас на Эшберн-Ридж-роуд, погибли. Вот отчет о несчастном случае."


Мертв? Нико совершил в своей жизни много вещей, которыми не гордился, но он никогда никого не убивал. Однако это была самооборона. "Если бы я не направил этот лазер в лицо водителю, неизвестно, что бы произошло".


Нико бегло просмотрел отчет. У обеих жертв были русские имена, но он не узнал ни одного из них. Он подумывал включить это в сообщение Троцкого, но решил, что это было бы ненужным отвлечением внимания.


Нико начал составлять список людей, которым будут приходить его анонимные сообщения - Loudon County Times, Национальная пресса, возможно, кто-то в правительстве. Если бы Марко был жив, он бы знал.


"Вайпер, у нас есть доступ к архивному электронному письму Марко?"


Она дала ему ссылку. "Вам следует добавить менеджера по безопасности Cybercade в свой список контактов Trotsky. Я отправил тебе его адрес ".


Нико нашел несколько электронных писем, адресованных агенту DHS, и несколько других - агенту ФБР. Он добавил их обоих. "Мое послание Троцкому готово. Вы отправите это анонимно? Это должно достаться двум журналистам, двум правительственным агентам, которым Марко доверял, и менеджеру по безопасности Cybercade ".


"Конечно. Но добавьте слово подписи в сообщения DHS и ФБР. Как секретная личность, которую знают только они. Не передавайте это репортерам или Cybercade - они не стали бы держать это в секрете ".


"Ладно. Я добавлю имя Меркадер . Это человек, который убил Троцкого ".


"Подходящее название". Вайпер улыбнулся. "У меня также есть несколько хороших новостей. Убийца Марко мертв ".


"Откуда ты знаешь?"


"У одной из жертв, которая врезалась в ограждение, был снимок с лица, поэтому я запустил распознаваниелиц. Видеоизображение убийцы в пивной совпало."


"По крайней мере, мы добились справедливости для Марко". Видение разворачивающегося и разбивающегося BMW промелькнуло в голове Нико. "Знаешь, эти двое видели меня, но теперь они мертвы. Все остальные русские, причастные к нападению, вероятно, верят сообщениям о моей смерти. Мне больше не нужно прятаться ".


"Я согласен, тебе не нужно прятать свое лицо - только твой друг, Гато, узнает тебя. Но все считают, что ты погиб при пожаре, поэтому ты не можешь использовать свое настоящее имя и не можешь вернуться домой ".


Нико пытался разобраться во всем, что произошло, и он решил, что две головы лучше, чем одна. "Скажите мне, у вас есть какие-нибудь идеи о том, что задумали русские? Они просто прощупывают наши системы на предмет разведданных или планируют серьезную атаку?"


"Я хорошо разбираюсь в компьютерах, но не в человеческих мотивах. Русские собирают данные с компьютеров экстренных служб в округе Фэрфакс."


"Я полагаю, Соколову нужно было устранить угрозу со стороны команды Марко - из-за страха, что мы заберем его деньги, - поэтому ему пришлось бы воздержаться от любой запланированной кибератаки, пока он не сможет нейтрализовать угрозу. Мой друг Джоуи иногда чересчур хвастался, когда выпивал. Вероятно, он привел их к Марко. Если бы они узнали, что он замешан в этом, они могли бы проследить его до Центра."


Вайпер отложила свой ноутбук в сторону. "Если бы он напал на Центр немедленно, он убил бы только персонал второй смены. Вот почему они отправили ложное сообщение от Марко, вызывая дневную смену. Это не сработало бы, если бы Марко был в то время в здании, поэтому они отравили его ".


"Вы правы - Соколов должен был убить всех нас. Атака беспилотника была неожиданностью, но у Центра должно было быть время задействовать службу безопасности. Вот почему русским пришлось перехватить призыв о помощи ".


"И они украли телефонный номер 911-1, чтобы полиция не могла быстро отреагировать".


Нико кивнул. "Когда они отправились в Alpha World, чтобы убить Марко, они заметили меня с ним. Я стал ненужным, как сейчас Гато, поэтому они попытались убить нас обоих. Это первый раз, когда мы сопоставили все факты. Поскольку Центр действий Марко выбыл из игры, русские по-прежнему сталкиваются с угрозой со стороны команды, которая заменила нас - Cybercade. Соколов, вероятно, предположил бы, что Марко поделился с ними информацией."


Вайпер быстро печатала на своем ноутбуке. "Серверы Cybercade прямо сейчас проверяются. Похоже, это те же методы, которые, как мы видели, русские использовали против нас. Я думаю, что они собирают информацию для атаки на Cybercade ".


"Беспилотники!" Нико открыл видео с места атаки и быстро перемотал его на первый беспилотник. Он увеличил изображение в самом высоком разрешении перед взрывом. "У него восемь лопастей для вертолета. Я не знаком с кумулятивными зарядами, которые он несет. Трудно судить о весе."


Он увеличил изображение второго дрона. "У этого в руках палочки С4-восемь. Это обойдется в десять фунтов плюс камера."


"Я нашел беспилотник". Вайпер ввела несколько команд на своем ноутбуке. "Это тяжелый восьмиядерный вертолет DSI. Их меньшие модели не могли поднять такой вес. Максимальное время полета - двадцать минут. Максимальная дальность действия - пять километров. Пилот должен был находиться как минимум так близко - возможно, еще ближе, чтобы свести к минимуму время полета дрона до здания ".


"Может ли быть заглушен сигнал от пилота?"


Вайпер забарабанил по клавиатуре. "Он использует расширенный спектр в диапазоне 2,4 гигагерц. Устройство постановки помех, вещающее по всему диапазону, прерывает связь, создавая условие ошибки для беспилотника. Он либо вернется к пилоту, либо зависнет на месте, пока не разрядится ".


"Мы должны рассказать Cybercade. Я предупрежу их и включу видеозапись нападения. Им нужно установить глушитель."


Вайпер нежно взял Нико за руку. "Мне жаль. Прибыло медицинское заключение. У Гато была еще одна остановка сердца. Он мертв ".


## Глава 10


Канун Рождества


Заходящее солнце выглядывало из-за деревьев, отбрасывая длинные тени на снег. Нико свернул на подъездную дорожку к дому Вайпера и заехал в гараж. Было приятно выбраться, даже если это было только за продуктами, компьютерами и электроникой. Вместе со всеми покупателями на праздники Нико решил приобрести открытку для Vyper. Она никогда не упоминала Рождество, но он хотел быть готовым на случай, если она пришлет ему открытку.


Нико достал сумки из багажника и отнес их в столовую. "Я достал батарейный блок для нашего глушителя. Это продлится час или больше ".


Вайпер начал раскладывать продукты. "Я думаю, нам это понадобится. Cybercade установила системы обнаружения дронов, но они не решили, как защититься от атаки. Округ Фэрфакс не позволит им стрелять из оружия или использовать всенаправленные глушилки, потому что это повлияет на соседние предприятия. Последний запрос Cybercade касается разрешения обучить свою команду безопасности использованию глушилок."


"Итак, они могут обнаруживать беспилотники, но не могут их остановить. В течение последних двух недель все средства массовой информации говорили об атаке беспилотника и подозрительных смертях Марко и Гато ".


"Cybercade понимает срочность. Они отменили все праздничные дни, когда Белый дом объявил о повышенной готовности. Это округ тянет время ".


Нико схватил батарейный блок и направился к передней части дома. "Я собираюсь убедиться, что глушилка работает с этим - если только вам не нужен ваш телефон или интернет прямо сейчас".


"Продолжай. Я разогрею пиццу ".


Нико ступил на приподнятый этаж второй запасной спальни Вайпера, построенной как небольшой центр обработки данных. Вдоль каждой стены стояли стойки с компьютерами и сетевым оборудованием. В комнате было прохладно из-за мощного кондиционера, который постоянно нагнетал воздух под полом и вверх через шкафы с оборудованием, даже зимой.


Посреди комнаты, на большом столе, стоял глушитель - черная коробка, похожая на дорогой стереоприемник. Была прикреплена вертикальная антенна длиной в фут. Рядом с ним стояла коробка гораздо меньших размеров.


Нико отсоединил глушитель от удлинителя и вместо этого подключил его к батарейному блоку. Он включил его и взял коробку поменьше, наблюдая за индикатором уровня сигнала. Он медленно обошел вокруг стола, наблюдая за движением иглы.


Удовлетворенный, Нико выключил глушитель и вернулся в столовую. "Он работает от батарейного блока - той же мощности, что и при подключении к розетке".


Вайпер взглянула на свои часы. "Пицца будет готова через десять минут". Она села на диван и открыла свой ноутбук. "Я анализировал финансовые транзакции, пытаясь проследить за деньгами Соколова. Нам повезло, что Марко скопировал данные, которые он получил, когда мы работали с Казначейством и АНБ. Я могу отслеживать денежные переводы, проходящие через США, но у меня возникают проблемы с доступом к транзакциям SWIFT, отслеживаемым из Бельгии ".


"Проблемы?" Нико сел на диван и ухмыльнулся. "Мне трудно поверить, что вы не можете войти в европейскую сеть".


Вайпер вскинула голову и уставилась на Нико. "Я не говорил этого. Я же говорил тебе, что у меня возникли проблемы с входом."


Он не ожидал такой бурной реакции. "Мне жаль, если вы меня неправильно поняли. Я попытался пошутить ".


Она встретилась с ним взглядом, на ее лице появилось недоуменное выражение. Затем она отвела взгляд. "Я не очень хорош в чтении других людей. Мне трудно понять, когда ты рассказываешь шутку, а когда нет ".


"Я забочусь о тебе, Вайпер... Ты мой друг ". Он взял ее за руку и дружески сжал. "Я бы никогда не сказал ничего, что могло бы причинить тебе боль или высмеять тебя".


Она не пошевелила рукой, пока они сидели молча. Когда на кухне раздался звонок, она встала. "Пицца готова".


Пока они ели, Нико ввел Вайпера в курс его деятельности, поискав в Интернете информацию о текущем местонахождении известных восточноевропейских хакеров. "По меньшей мере дюжина из них просто исчезла. Может быть, они отказались от хакерства, или, возможно, кто-то нанял их для проекта ".


"Как команда по кибератакам в Сибири?"


"Это то, о чем я думаю". Нико отправил в рот последний кусочек пиццы и отнес тарелку в раковину. "Я пообщался с некоторыми людьми, которые все еще активны. Парочка из них напоминают мне хакеров, которых я знал много лет назад, но сейчас они используют другие имена. Одного из них зовут Затан. Он, кажется, самый уважаемый в группе ".


"Он знает, что ты Нико?"


"Я использую другое имя. Я продолжаю хвастаться, что знаю Прикстера. Кажется, это возбуждает его интерес ".


Вайпер отнес посуду в раковину. "Я могу создать программу, которая может понадобиться Затану. Возможно, что-то, что раскрывает части темной сети. Я позабочусь о том, чтобы на нем были обычные признаки моих инструментов Prixster ".


"Идеально. Если он охотно установит ваше программное обеспечение, нам не нужно будет взламывать его компьютер. Я полагаю, вы намерены добавить что-то, чего он не ожидает - что-то, чего он не заметит."


"У меня есть много трюков, которые никто никогда не обнаруживал. Затан никогда не заметит ничего плохого ".


Нико открыл свой ноутбук, чтобы узнать новости. Один заголовок привлек его внимание:


ГЕНЕРАЛЬНЫЙ директор KOZEL GROUP, ВОЗМОЖНО, БЫЛ ОТРАВЛЕН


Быстро просмотрев статью, Нико заметил деталь, которую искал:


Надежный источник в офисе судмедэксперта округа Лоудун подтвердил предыдущие сообщения о том, что Марко Козел, генеральный директор Kozel Group, возможно, был намеренно отравлен. Результаты токсикологии не ожидаются в течение нескольких недель, но подозрительная рана на ноге Козела, похоже, указывает на отравление.


Даже через две недели после смерти Марко эти подробности вызвали у меня чувство гнева и печали.


Когда он рассказал об этом Вайпер, она закрыла глаза и прижала руку к щеке. "Вы видели след от иглы на икре Марко?"


"В Alpha World я увидел больное место, похожее на укус пчелы. У меня не было возможности изучить это поближе ".


Вайпер покачала головой взад-вперед, почти так же, как она делала, когда впервые услышала о смерти Марко.


Нико прочитал еще два отчета об отравлении, затем его мысли переключились на другую жертву. "У Гато случился сердечный приступ - два сердечных приступа - в больнице. Эти ублюдки могли подсыпать ему тот же яд ".


Он оторвал взгляд от своего компьютера и увидел Вайпер, свернувшуюся калачиком на другом конце дивана, обхватив щеки руками, ее голова раскачивалась взад-вперед.


Нико не мог видеть, как ей так больно. Он хотел помочь, но не был уверен, как. В последний раз, когда она вела себя подобным образом, она отшатнулась от его прикосновения.


"Ты в порядке?" Он поставил свой ноутбук на стол. "Я могу что-нибудь сделать?"


Она не ответила. Раскачивание продолжалось.


Он потянулся к ее левой руке, все еще крепко прижатой к ее щеке. Когда он прикоснулся к ней, она оттолкнула его. "Оставь меня в покое".


Нико отступил, но не сдвинулся с дивана. Он сидел молча, пытаясь думать о чем-нибудь другом - о русских, Затане и Соколове. Но его глаза не отрывались от Вайпера. Он будет ждать и будет готов ко всему, что ей понадобится.


Прошло десять минут. Раскачивание прекратилось. Она убрала руки от лица и посмотрела на Нико. "Теперь со мной все будет в порядке".


Он хотел протянуть руку - обнять ее, - но не хотел ее спугнуть. "Я тоже скучаю по Марко".


Она села прямо. "Это канун Рождества".


Что? Рождество для нее особенное . Для Нико это не было чем-то особенным. Он говорил мягко. "Я не был уверен, что ты сделал на Рождество, но я купил тебе открытку". Он встал.


Вайпер взяла его за руку и потянула обратно на диван. "Марко всегда приходил в канун Рождества. Он был моей единственной семьей ".


"Мы с тобой можем отпраздновать. Я куплю елку. Мы можем украсить его ".


Она покачала головой. "Дерева нет. Я не хочу, чтобы он был в доме ".


"У них есть искусственные. Никакого беспорядка".


"Ты не понимаешь. Когда я был ребенком, у меня почти каждый год была другая семья. Когда они собрались вокруг дерева, было шумно - все говорили одновременно. Каждый раз, когда я пытался сбежать, чтобы побыть одному, они заставляли меня возвращаться ".


"Это, должно быть, было трудно для тебя".


Вайпер изучал его лицо. "Не притворяйся, что тебе интересно. Я знаю, что ты пытаешься сделать. Я не буду заниматься с тобой сексом ".


Нико не знал, что сказать. Хотя секс часто был у него на уме, особенно когда рядом была красивая женщина, это был единственный раз, когда этого не было. Он искренне хотел узнать ее лучше. Он не пытался залезть к ней в штаны - по крайней мере, не прямо сейчас. "Ты красивая женщина, Вайпер, но я не пытаюсь соблазнить тебя. Однажды ты сказал, что доверяешь мне. Теперь ты можешь мне доверять?"


Ее глаза встретились с его. Казалось, она заглядывала в его сокровенные мысли. "Люди предупреждали меня о мужчинах с тех пор, как я была ребенком. Они научили меня быть подозрительным. Я также узнала о мужчинах на собственном горьком опыте... Но ты хорошо относился ко мне в течение двух недель. Марко доверял тебе... Я тоже так сделаю ".


Нико расслабился. "Я рад, что мы доверяем друг другу. Я действительно хочу знать о твоей жизни. Не все ... Но я хотел бы знать обо всех тех семьях, с которыми вы жили. Ты был сиротой?"


"Мой отец ушел от нас, когда я был совсем маленьким. Я думаю, это была моя вина. Дети-аутисты могут быть источником стресса для семьи - и для одного родителя тоже. Когда мне было двенадцать, моя мать отвела меня в детский сад и не вернулась. Я больше никогда ее не видел ".


Нико хотел протянуть руку помощи. Чтобы удержать ее. Погладь ее по волосам. Но он сопротивлялся своим инстинктам, сохраняя дистанцию. "Должно быть, в том возрасте это было трудно понять. Тебя удочерили?"


Вайпер покачала головой. "Никто не усыновляет детей с аутизмом, особенно в таком возрасте. Они поместили меня в один дом, затем в другой - и еще в один. Это был Солт-Лейк-Сити, так что семьи были большими. Множество людей. Никакой личной жизни. И я ничего не знал об их религии, которая была важна для них ".


"Есть одна вещь, которую я знаю о тебе. Если ты хочешь чему-то научиться, ты это изучишь. Ты научился тому, как быть мормоном?"


"Я научился, но некоторые вещи сбивали с толку. Когда я задавал вопросы, люди злились на меня. Я научился молчать и изучать то, что мог понять - компьютеры ".


"Мы можем отпраздновать Рождество без елки - и я обещаю не шуметь".


Вайпер улыбнулся. "Как вы празднуете Рождество?"


"У моей матери никогда не было дерева. Сказала, что это обеспокоит ее клиентов " . Нико сделала жест пальцем, чтобы заключить слово "клиенты " в кавычки . "Она была проституткой и мошенницей. Я не знаю, кем был мой отец, и я не думаю, что она тоже не знала ".


Вайпер положила свободную руку на руку Нико. "Твои друзья праздновали Рождество?"


"Конечно, но на Украине они отмечали это в январе. И это было больше о религии, меньше о подарках. Они делают деревья, которые украшают пауками и ...


Трель привлекла внимание Нико. На его ноутбуке высветилось сообщение:


СИСТЕМЫ ЭКСТРЕННОЙ ПОМОЩИ ОКРУГА ФЭРФАКС ПОДВЕРГАЮТСЯ АТАКЕ


## Глава 11


Киберкада


Нико изучал экран своего ноутбука. "Отказ в обслуживании. Из-за тысяч сообщений, загружающих системы округа Фэрфакс, они не смогут реагировать ни на какие чрезвычайные ситуации ".


Вайпер ввел несколько команд и вывел на экран длинный список IP-адресов. "Фальшивые сообщения приходят со всей карты. Большая сеть ботов. Похоже, это тот же ботнет, который атаковал банки, когда вы забирали деньги Соколова ".


"Целью должен быть Киберкад", - сказал Нико. "Они будут озабочены тем, чтобы остановить кибератаку на округ, в то время как русские будут преследовать их с беспилотниками. Диспетчерская округа не работает, они не могут выслать помощь ".


"Есть много целей, которые русские могли бы атаковать в округе Фэрфакс. Я согласен, что они, вероятно, преследуют Cybercade, но мы не можем быть уверены ".


Нико встал. "Послушай. Мы оба верим, что русские собираются где-то напасть, и мы оба согласны, что логичной целью является Киберкад. Если мы правы, мы должны сделать все возможное, чтобы остановить это ".


Вайпер начал печатать. "Я предупреждаю Cybercade. До Рестона двадцать минут езды, если мы поедем по платной дороге."


"Я готовлю устройство для создания помех".


"Ты уверен, что это сработает из машины?"


"Есть только один способ выяснить". Нико побежал в спальню для гостей и схватил глушитель вместе с его антенной и блоком питания. Затем он помчался в свою комнату и схватил "Глок", магазин и дополнительные патроны. Когда он вернулся в гостиную, Вайпера там не было, а дверь в гараж была открыта.


Он отнес оборудование в Prius, где Вайпер сидела на пассажирском сиденье с компьютером на коленях.


Нико аккуратно положил устройство для создания помех на заднее сиденье, подсоединив блок питания и антенну.


"Ты поведешь", - сказал Вайпер. "Я буду следить за всем отсюда".


"Вы потеряете сотовый телефон и доступ в Интернет, когда мы включим глушитель".


Она подняла телефон, намного больше, чем ее сотовый. "Я буду пользоваться спутниковым телефоном и Интернетом. Частота ниже ".


Нико завел машину, дал задний ход и поехал на юг. "Cybercade получила твое сообщение? Что они делают?"


"Я не знаю, их брандмауэр блокирует мой доступ, но они должны были получить сообщение".


Они подъехали к шоссе, ведущему в аэропорт Даллеса, и Нико поехал по нему. "Я не думал, что какой-нибудь брандмауэр сможет тебя остановить".


"Сотрудники службы безопасности Cybercade хороши. Мне потребовалось бы несколько часов, чтобы проникнуть внутрь, а у нас нет времени ".


На ноутбуке Вайпера раздался звонок. "Кое-что произошло... Активный стрелок в торговом центре McLean Plaza. Группа спецназа уже в пути. Может быть, я смогу узнать больше ". Она начала яростно печатать.


Нико знал торговый центр. "Зачем русским преследовать их?" Он нажал на акселератор. "Сегодня канун Рождества - полно покупателей. В паре миль за Сайберкадом."


"Притормози. Вы не хотите, чтобы вас остановила полиция ".


Он сбросил газ. "Мы не можем пойти в торговый центр. Копы нас и близко к этому месту не подпускают. Кроме того, мы ничем не можем помочь - это шутер, а не куча дронов ".


На экране Вайпер появилось видео, затем она переключилась на другое и еще одно. "Я не вижу ничего необычного ни в одной части торгового центра. Они не должны знать о стрелке... эм, неважно... теперь люди бегут ".


Слишком много всего происходило одновременно. Нико пытался разобраться во всем этом. "Как округ Фэрфакс отправил команду спецназа? Их компьютеры подвергаются атаке ".


"Округ Лудун отреагировал. Они, должно быть, помогают Фэрфаксу, пока их компьютеры не работают ".


Нико подумал о том, чтобы развернуться у следующего съезда, но передумал. "Есть новости о пострадавших? Кто-нибудь заметил стрелявшего?"


"Пока ничего. Просто люди убегают, а полиция спешит на место происшествия ".


Платная дорога была прямо впереди. Нико проехал по пандусу и выехал на полосу EZ-Pass на шоссе. "Что, если это отвлекающий маневр? Это идеальное время, чтобы начать атаку на Cybercade ".


"Это началось". Вайпер забарабанил по клавиатуре. "Кто-то перенаправил звонки в 911-1. Точно так же, как они сделали с атакой Action Center. Звонки не поступают в округ, и у меня нет времени это исправлять. Я отправлю EMS Telecom сообщение ".


Нико нажал на газ. Не нужно беспокоиться о том, что вас остановят. Любой полицейский в округе мчался бы к торговому центру с включенными фарами. "Есть ли какое-нибудь место на парковке Cybercade, где камеры нас не увидят?"


"Нет. Но прямо через дорогу есть ресторан. Их парковка находится менее чем в ста футах от задней части здания Cybercade. Поверните направо после станции "Шелл"."


Он съехал с платной дороги и заметил свой поворот. "Ты можешь получить доступ к их камерам?"


"Их сеть защищена. Все, к чему я могу подключиться, - это их электронная почта ".


Нико повернул направо и поехал в сторону ресторана. Он выключил фары и поехал в сторону тускло освещенной части парковки. Прежде чем он успел припарковаться, луч прожектора на крыше Cybercade прорезал сумеречную тьму в южной части неба.


"Они заметили беспилотник". Вайпер схватила свой мобильный телефон и нажала на номер. "Если ваш телефон отвечает, значит, никто не создает помех. Они будут уязвимы".


Телефон в кармане Нико завибрировал и зазвонил, когда он остановился. "Включите глушитель. Размести антенну на крыше ".


В то время как Вайпер потянулся к заднему сиденью, над Cybercade появился беспилотник, быстро снижающийся. Он с грохотом обрушился на крышу, и с крыши здания вырвался огненный шар.


Вайпер едва заметно вздрогнула, когда доставала антенну и прикрепляла магнитное крепление к крыше Prius.


Нико выпрыгнул из машины и осмотрел небо. Слабый звук электродрели - или сердитых шершней - привлек его внимание вправо, где в сотне ярдов завис октокоптер с пакетом в руках.


Вайпер бросился к нему. "Глушилка работает. Похоже, что этот беспилотник запрограммирован останавливаться, когда теряет сигнал. Если мы отключим глушитель, я полагаю, что он продолжит свою атаку ".


В Киберкаде завыла сирена, заглушая жужжание октокоптера. Нико выглянул из-за деревьев. Он увидел десятки людей, выбегающих из входной двери. Одна женщина поднесла свой мобильный телефон к уху, затем взглянула на экран и положила телефон обратно в карман. Двое мужчин сделали то же самое.


Вайпер покачала головой. "Сотовые телефоны, камеры слежения, ничего не будет работать. Сотрудники экстренных служб не приедут ".


"Я могу сбить его", - сказал Нико. "Но я бы предпочел избежать этого в этом районе. Может быть, нам следует оставить его висеть, пока не закончится питание. Как ты думаешь, сколько времени это займет?"


"Трудно сказать. Может быть, до пятнадцати ...


Из здания донесся металлический грохот. Беспилотник развалился на части и упал.


Сквозь линию деревьев Нико заметил двух мужчин в форме охранников, целящихся из винтовок в небо. Сломанный беспилотник лежал на парковке в дюжине футов перед ними.


За пределами Cybercade все пытались завести свои машины одновременно, как в начале Indy 500. Заревели клаксоны и завизжали шины, когда машины рванулись к выезду, едва избежав столкновений.


Нико осмотрел небо в районе, откуда, по его мнению, прилетели другие октокоптеры. "Они использовали три дрона в Центре действий, но я не вижу другого. Мы должны поскорее убираться отсюда. Давайте отключим глушитель и посмотрим ".


Он потянулся к заднему сиденью и щелкнул выключателем. Менее чем через минуту жужжащий звук возвестил о приближении другого дрона. Это прекратилось в ту секунду, когда он снова включил глушитель.


Второй выстрел попал в беспилотник, сбив его с неба.


Нико снова выключил оборудование. Они подождали одну минуту, затем другую. Через пять минут, когда не было никаких признаков беспилотника, Нико снял антенну с крыши и бросил ее в машину. Он подбежал к водительскому месту и запрыгнул за руль. "Давай выбираться отсюда".


"Подожди", - сказал Вайпер. Она открыла заднюю часть Prius и достала номерной знак из отделения для запасных шин. Она прикрепила его магнитным полем поверх существующей пластины, прежде чем сесть в машину.


Нико дал задний ход и выехал на дорогу, прежде чем включить фары.


"Возвращайся на бульвар обратно", - сказал Вайпер. "Дорожные камеры зафиксировали наше прибытие. Prius будет выглядеть подозрительно, если будет замечен, как он прибывает в район и покидает его в течение короткого периода времени ".


"Ты сменил номера. Кроме того, на дорогах много светло-голубых Prius. Не ведешь ли ты себя немного параноидально?"


"Я осторожен".


По дороге к бульвару Нико пытался разобраться в том хаотичном дне. "Русским не удалось уничтожить Cybercade. И они были бы сумасшедшими, если бы попытались снова ".


"Если никто не украдет их деньги, возможно, они решат, что угроза миновала".


По спине Нико пробежал холодок. "Тогда они вольны осуществить свой план. Но мы не знаем, что это такое ".


## Глава 12


Профилирование


Как только они приехали домой, Нико включил кабельные новости и сел на диван. Забавно, как он стал думать о заведении Вайпера как о доме . Она настояла, чтобы он остался, пока они не устранили Соколова как угрозу.


На экране телевизора в прямом эфире показывали здание Cybercade, окруженное пожарными машинами, полицейскими машинами и другими машинами скорой помощи. Под изображениями - последние новости, о которых объявил chyron:


ЕЩЕ ОДНА АТАКА БЕСПИЛОТНИКА НА ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОЕ ЗДАНИЕ


Вайпер села рядом с Нико и открыла свой ноутбук. "Говорят, что в обеих атаках использовались одни и те же беспилотники, но никто не упоминает русских".


Женщина за стойкой ведущего объявила о последних:


"...пока сообщений о смертельных случаях не поступало. Сотрудники скорой медицинской помощи оказывают помощь пострадавшим на парковке. По меньшей мере пять человек были доставлены на машине скорой помощи в районные больницы. Представитель полиции округа Фэрфакс заявил, что число раненых и ущерб были бы намного выше, если бы не героические усилия двух охранников, которые сбили беспилотники. Для большего -"


Нико встал. "Нам повезло. Никто не погиб. И, похоже, никто не заметил нашу машину ". Он направился к гаражу. "Я уберу глушитель".


Перенеся оборудование в компьютерный зал, Нико плюхнулся на диван. "Я все еще не думаю, что мы в безопасности. Если Соколов когда-нибудь поймет, что я жив, он придет за мной. Это означает, что ты тоже можешь быть в опасности ".


Вайпер кивнул. "Вот почему мы должны что-то сделать, чтобы нейтрализовать его".


"А как насчет его денег? Марко угрожал забрать все это. Давайте примем это ".


"Марко был умен, но он блефовал. Я передал ему единственную информацию, которая у меня была по счетам Соколова. Я не знаю, где этот убийца хранит остальные свои деньги ".


Это был наш козырь в рукаве. Теперь этого больше нет.


Вайпер закрыла свой ноутбук и повернулась к нему лицом. "Ты удивлен. Я думал, ты знаешь." Она положила свою руку на его. "Мы можем остановить его - ты и я. Мы согласились. Я воспользуюсь своими фокусами Прикстера, и ты станешь Троцким".


Ее прикосновение было теплым. Ее глаза, светло-карие с золотыми крапинками, выдержали его взгляд. Вся неловкость между ними исчезла. Несмотря на все напряжение, у Нико было желание подразнить ее. Поцелуй ее.


Слишком рискованно. Может напугать ее. Не торопись.


"Хорошо, но вы нашли деньги Соколова раньше. Ты можешь сделать это снова?"


"Это займет некоторое время, но я могу это сделать - благодаря Марко. Он не всегда следовал правилам. Недавно мы провели оценку уязвимости систем казначейства США, и я сделал несанкционированную копию отчетов о подозрительных счетах. Я также знаю черный ход в европейскую систему SWIFT ".


"Святое дерьмо. Ты можешь это сделать?"


"Это необходимо. Марко бы понял."


"Если вас поймают на краже данных из казначейства и взломе SWIFT, вы можете отправиться в тюрьму. Ты уверен, что хочешь рискнуть?"


Вайпер убрала руку и выпрямила спину. "Марко мертв из-за Соколова. Я сделаю все, чтобы уничтожить этого человека ".


"Я чувствую то же самое". Нико схватил свой ноутбук. "Я попытаюсь отследить его через мои контакты с украинскими хакерскими группами. Я уверен, что сам Соколов никогда не пользовался компьютером в Интернете - он бы попросил людей позаботиться об этих черных задачах за него ".


"У меня есть база данных из миллионов пользователей Facebook. Помогло бы это? Сюда входят их биографии, их друзья и все, что они когда-либо вводили или нажимали на ".


"Ты потрясающий. Я не знаю, называть тебя Вайпер или Прикстер. Конечно, это очень поможет. По крайней мере, для людей, которые используют Facebook ".


"У меня тоже есть Google, Twitter и Amazon. Все они продают маркетинговые данные. Большинство их клиентов не слишком заботятся о безопасности. Я собирал это в течение нескольких лет. Все данные в компьютерном зале." Она указала на свободную спальню. "Вы можете получить к нему доступ со своего ноутбука".


От открывшихся возможностей у Нико закружилась голова. Почти все, кто заходил в Интернет, пользовались Google или Facebook - или обоими. И все было записано - с их первых naïпяти лет онлайн. Объем доступных данных был ошеломляющим.


В течение последних двух недель Нико искал улики, позволяющие идентифицировать Затана, но ему удалось найти очень мало. Он делал это трудным путем. Все, что он узнал, было записано в одностраничном документе, отображенном на его экране.


Нико повернул свой ноутбук к Вайперу. "Я думаю, что этот хакер работает в сибирской "исследовательской фирме", финансируемой Соколовым. Как много вы можете найти на него?"


Вайпер застучала по клавиатуре, затем покачала головой. Она напечатала еще что-то. Наконец, ее пальцы остановились, и она повернула экран так, чтобы Нико мог это видеть. "Я могу найти только его запросы в Google - все они исходят из темной сети. Самое старое - четырехмесячной давности."


"Потрясающе". Нико не ожидал найти что-либо о таинственном хакере. "Я уверен, что там гораздо больше информации о нормальных людях. Большинство из них не обращает внимания на проблемы безопасности, но Затан обращает ". Он просмотрел отчет. "Интересно. Даже эти несколько поисков говорят мне кое-что о нем. Этот хакер, вероятно, создал образ Затана четыре месяца назад. Проблема в том, что, хотя он говорит по-английски, я уверен, что он проводит больше времени на русских сайтах ".


"Как Яндекс и mail.ru ? У меня это тоже есть, хотя я не говорю на этом языке. Марко попросил об этом ".


Нико придвинулся к ней ближе. "Марко подумал обо всем. Поскольку я знаю русский, мы можем провести поиск ".


Вайпер что-то напечатала на своем компьютере. "Я покажу тебе, как искать в базах данных". Телевизор на стене потемнел, закончив программу сетевых новостей. Изображение экрана компьютера появилось с правой стороны телевизора. "Каждая сторона настроена как удаленный дисплей. Поверните свой ноутбук на левую сторону."


Нико нашел настройки и выбрал их. Теперь его экран проецировался слева, а экран Вайпера - справа. Следуя ее указаниям, Нико запустил русскоязычный инструмент поиска. Та же программа появилась на стороне Вайпера по телевизору, за исключением того, что все было переведено на английский.


Ее указатель мыши переместился на пустое поле. "Вот где ты входишь в Затан. Я понятия не имею, как это сделать с помощью кириллических букв."


Он набрал "Затан" и нажал ВВОД. Несколько секунд спустя его экран заполнился отчетом - гораздо большим, чем скудный список поисковых запросов Google из английской базы данных. Оказалось, что оно появилось всего четыре месяца назад, но все еще содержало массу информации о таинственном хакере.


"Я мог бы потратить дни, просматривая все здесь". Нико просмотрел разделы отчета. "Мы все еще многого не понимаем. Этот парень, должно быть, проводит большую часть своего времени в темном Интернете - хакерские штучки, черный рынок... ну, ты знаешь. Я не думаю, что это проявляется здесь ".


"Никаких темных сайтов".


"Хорошо, я думаю, здесь достаточно, чтобы составить на него подробный психологический портрет. Если я узнаю достаточно, я смогу заставить его делать все, что мы захотим. Ну, не совсем ничего, но я мог бы заставить его поделиться информацией, возможно, даже довериться вашему программному обеспечению ".


"Вы упомянули профили", - сказал Вайпер. "Есть компьютерные модели, которые делают всю работу за вас". Ее экран сменился списком файлов. "Тот, что наверху, должен быть действительно эффективным. Это использовалось для микро-таргетирования политической рекламы на избирателей - наши выборы, Brexit, некоторые другие ".


Нико чувствовал себя так, словно пил из пожарного шланга. "Эта модель создаст психологический профиль, который мне нужен?"


"Они называют это психографическим. Это не моя область знаний. Ты понимаешь людей лучше, чем я ".


Он не мог поверить в богатство данных и инструментов, имеющихся в его распоряжении. "У меня есть своя работа, но ты, безусловно, облегчил ее".


"Если вы узнаете имена партнеров или обнаружите какие-либо из его предыдущих интернет-аккаунтов, вам также следует поискать их". Вайпер начал раскачиваться. "Мы должны добраться до Соколова. Останови его. Погуби его".


Нико взял ее за руку. "Мы собираемся схватить этого парня. Он собирается заплатить за смерть Марко ".


Глаза Вайпера начали слезиться.


"Что случилось?... Ты в порядке?"


Она вытерла глаза. "Я скучаю по Марко. Особенно сегодня вечером ".


"Что вы с Марко делали в канун Рождества?"


"Мы играли в видеоигры". Она вытерла слезу и улыбнулась. "Я всегда побеждал".


"У тебя есть видеоигры? Я довольно хорош. Знаешь, почему я выбрал имя Нико?"


"Конечно - Grand Theft Auto . Ты думаешь, что ты хорош? Ты узнаешь, почему меня зовут Вайпер ".


## Глава 13


Zatan


Нико сидел рядом с Вайпером, изучая экран своего компьютера. "Вот работа, которую я мог бы сделать. Они ищут программиста. Это работа по контракту, все онлайн. Нет необходимости идти в офис. Я не думаю, что они также сообщат о моих доходах в IRS ".


"Почему ты ищешь работу?" Вайпер отложила свой ноутбук. "Устранение Соколова - это работа на полный рабочий день".


"Я живу в твоем доме почти два месяца, ем твою еду и трачу деньги с банковской карты Марко. Это несправедливо по отношению к вам, и банковская карта не будет выдавать наличные вечно ".


"Я не понимаю", - сказал Вайпер. "Я же говорил тебе, деньги - это не проблема. Я распоряжаюсь наличными, которые Марко хранил неофициально. Большая часть этого исходила от Соколова. Банковская карта не закончится ".


"Ты управляешь его деньгами?" Нико прошел на кухню. "Это не имеет значения, мне все еще нужна работа. Я не могу внести залог за квартиру, используя наличные с банковской карты." Он схватил хлеб, мясо для ланча и бумажную тарелку.


Вайпер встал и повернулся к нему. Ее голова медленно двигалась взад и вперед. "Квартира? Зачем уходить?" Она прижала руку к щеке. "Мы хорошо работаем вместе".


"Я не хочу навязывать больше, чем у меня уже есть. Я злоупотребил гостеприимством."


Она подошла ближе. "Я хочу, чтобы ты остался". Ее карие глаза начали слезиться. "Пожалуйста, не уходи".


Печаль и желание охватили Нико. Он поставил свою тарелку и нежно положил руку ей на плечо, сопротивляясь желанию обнять ее. "Я не оставлю тебя. Я -"


Вайпер потянулась и обвила руками его талию. Она прижалась головой к его груди и крепко прижала его к себе. "Я рад".


На секунду от неожиданности он застыл на месте. Затем его руки встретились на ее пояснице, и он притянул ее ближе. У ее волос был слабый аромат кокосовых орехов. Ее мягкие груди прижались к нему.


Нико погладил ее по волосам и заправил прядь за ухо. Он прижал их бедра друг к другу, чтобы она могла почувствовать его возбуждение.


Почти сразу же Вайпер ослабила хватку и отступила назад с неловкой улыбкой на лице. "Я тоже буду есть сэндвич".


Черт. Я напугал ее.


Нико пересел за кухонный стол, закрывая ей вид на выпуклость в его штанах.


Ее глаза не отрывались от тарелки, пока она делала сэндвич.


"Ты уверен, что хочешь, чтобы я остался?" - спросил Нико.


Она посмотрела на него и подняла бровь. "Я думал, мы договорились. Ты передумал?"


"Нет. Я просто подумал... э-э... мы держали друг друга... Я не имел в виду-"


"Мы друзья. Мне нужны были объятия." Она схватила свою тарелку и направилась к дивану. "Я хочу посмотреть новости".


Нико сидел рядом с ней, пока ведущий новостей дразнил ее по поводу предстоящего официального брифинга о недавних атаках на два правительственных объекта. Затем шоу прервалось из-за рекламы.


Он указал на телевизор. "Этот брифинг будет посвящен центрам действий. Я думаю, что у ФБР закончились зацепки после того, как они нашли мертвых русских в автокатастрофе. Они могут обвинять их в убийстве Марко, но не в атаке Cybercade ".


Вайпер открыла свой ноутбук. "Убийца Марко и водитель - они жили в одной квартире. ФБР обыскало его, но они так и не сообщили общественности о том, что обнаружили ".


"Посмотри на телевизор. Они показывают, что нашли в квартире. Беспилотник, точно такой же, как те, что атаковали Центр действий."


На экране агент ФБР стоял за столом, который использовался для демонстрации улик, полученных при обыске. Вайпер уставился на темную спираль рядом с дроном. "Это взрывчатка?"


"Это форма, о которой я тебе говорил. Это пробило дыру в крыше ".


Телевизионный брифинг продолжался. Правительственный чиновник попросил жителей северной Вирджинии звонить, если они видели подобный беспилотник или взрывоопасный материал. Когда репортер запросил информацию об отравлении Марко и Гато, официальные лица повторили заявление о том, что результаты токсикологии пока недоступны.


Вайпер забарабанил по клавиатуре. "Неназванный надежный источник утверждает, что полиция обнаружила дигоксин в квартире. Он сделан из наперстянки."


"Это должно прояснить даже для ФБР - они убили Марко. СМИ ничего не говорят об участии России, несмотря на мои послания о Троцком. Они слепы или глупы? Сколько доказательств им нужно?"


Вайпер повернула свой экран к Нико. "Я только что получил еще один отчет от трекера из FANTAZIJA.COM . Это третье - все из Владивостока. Не кажется ли вам это название знакомым?"


Он кивнул. Это был один из ведущих восточноевропейских хакеров, которых идентифицировал Нико. Каждый из них исчез из поля зрения около пяти месяцев назад и позже появился в Сети под новым именем. Вайпер использовала свою магию, чтобы соотнести старые имена с новыми.


Но Затана не было в списке. Он не посещал FANTAZIJA.COM или, возможно, он избежал заражения от трекера. Тем не менее, Вайпер обнаружил свою прежнюю компьютерную личность, которую Нико помнил с юности. В то время человек, который стал Затаном, использовал свои навыки работы с компьютером, чтобы управлять книгами для Falcon - он же Sokolov.


На лице Вайпера появилась улыбка.


Нико знал почему. "Ты прорвался через большую часть темной сети, не так ли?"


Она кивнула. "Этот парень подключился к FANTAZIJA, используя два луковых маршрутизатора, которые я уже контролирую. Он также получил доступ к двум маршрутизаторам, которых я раньше не видел, поэтому я заразил их ".


"Ты еще не распространил свое программное обеспечение по всей темной сети?"


Вайпер захихикал. "Это на двадцати пяти процентах сети Onion. У меня есть только частичное представление о сетевом трафике."


"Ты не перестаешь меня удивлять. Никто другой не проникал в это так, как ты ".


"Ты ошибаешься. АНБ занимается этим гораздо дольше, чем я. Они отслеживают большую часть трафика в темной сети ".


"Что?" Пульс Нико участился. "Правительство знает, что мы делаем? Они знают, что ты взламываешь финансовые записи? Они знают, где мы?"


Она покачала головой. "Вы понимаете, что все, связанное с безопасностью, сопряжено с риском. Ничто не является на сто процентов безопасным. Но мы принимаем меры предосторожности - шифрование, фальшивые удостоверения личности, частные сети. Мы затрудняем АНБ прорыв нашей обороны, но они могут найти нас, если действительно захотят ".


"Я думал, что мои секреты в безопасности за темной сетью, но теперь ты говоришь мне, что АНБ может видеть все, что им заблагорассудится". Нико покачал головой и пошел на кухню. "Ты хочешь пить?"


Ее единственным ответом был звук постукивания по клавиатуре.


Он выбрал светлый эль из холодильника и схватил стакан. "Вы уже нашли деньги Соколова?" Он поставил стакан рядом с диваном и сел.


"Добиваюсь прогресса. Я обнаружил банковский счет, привязанный к племяннику Соколова. Он владелец и единственный сотрудник компании под названием Altai Associates. По какой-то причине российское ГРУ ежемесячно выплачивает "Алтаю" более двух миллиардов рублей."


Нико произвел мысленный подсчет. "Это тридцать миллионов долларов от российской военной разведки. Чем занимается Altai?"


"Это поставщик услуг, но там нет упоминания о типе услуги. Конечно, для компании, состоящей из одного человека, не имеет смысла предоставлять какие-либо услуги, стоящие таких больших денег. Должно быть, это подставная компания, используемая для отмывания или тайного перевода средств ".


"Куда уходят деньги?"


"Я все еще пытаюсь это выяснить".


"Я надеюсь, что АНБ не понимает, что вы делаете". Нико повернулся к своему ноутбуку, когда тот подал звуковой сигнал. "Затан только что появился в Сети на своем любимом темном веб-сайте - Runion".


"Это опасный сайт. Хакеры и мошенники подстерегают новичков."


"Хакеры и мошенники? Как у нас двоих?"


Вайпер улыбнулся. "Который из них ты?"


"Определенно мошенник". Нико спроецировал изображение с экрана своего ноутбука на телевизор. "Затан считает, что я наивный новичок. Единственная причина, по которой он со мной разговаривает, это потому, что я знаю Прикстера. Вы найдете наш разговор интересным. Мы всегда встречаемся в публичном чате. Они там говорят по-английски".


На экране появилось сообщение:


Zatan666: У тебя там анарх?


"Он видел, как я вышла в Интернет. Я занимаюсь анархией. Я посмотрю, чего он хочет ".


Anarch13: Ты уверен


Zatan666 : Частный


"Это, должно быть, важно. Я должен присоединиться к нему в нашей приватной комнате чата. Мы говорим по-русски, так что я буду переводить для вас по ходу дела ".


Хотя Нико свободно говорил по-русски, иногда его грамматика и выбор слов отражали его украинские корни - даже в тексте. Затан не скрывал своего презрения к украинцам.


Вайпер отложила свой ноутбук в сторону. "Чего он хочет?"


"В прошлый раз, когда мы болтали, я дал ему ваш список узлов Onion router под Севастополем. Он сказал мне, что я полон дерьма - это не может быть правдой. Ну, он проверил это, и теперь он спрашивает, откуда у меня эта информация ".


Нико напечатал ответ. "Я сказал ему, что использовал программу Prixster для поиска луковых маршрутизаторов".


Когда пришел ответ Затана, Нико расхохотался. "Он сказал: "Отдай мне эту гребаную штуку". Я собираюсь его немного подразнить. Когда я, наконец, отдам это ему, я хочу, чтобы его голодное предвкушение победило инстинктивные подозрения ".


"Не переигрывай", - сказал Вайпер. "Нам нужно, чтобы он принял это. Как только он это сделает, моя шпионская программа передаст мне контроль над его компьютером, и он никогда не узнает ".


"Позвольте мне показать вам, как мошенник попадает на крючок. Я собираюсь сказать ему, что Прикстер не делится с незнакомцами ". Он напечатал это.


Ответ пришел незамедлительно. "Он говорит: "Прикстеру не обязательно знать". Я собираюсь сыграть недотрогу".


Десять минут спустя Нико решил, что поиграл с ним достаточно. "Вот и все. Я заставил его пообещать не делиться этим, не показывать и никому ничего не говорить. Затан согласился, и я отправляю это ему прямо сейчас ".


Лицо Вайпера просияло. "Ты сделал это! Мы - команда. Мы достанем Соколова. Я так рада, что ты решила остаться". Она обвила руками его шею и поцеловала в губы. Затем она встала и пошла на кухню.


Хотя поцелуй длился всего несколько секунд, тепло ее тела и аромат ее волос сохранились. Когда она уходила, он прошептал себе под нос: "Я люблю тебя".


## Глава 14


Вооружать


Только что из душа, Нико натянул брюки-карго поверх брюк BVDs и натянул футболку через голову. Он мало что мог вспомнить из своего сна прошлой ночью, но в нем был Вайпер, и они занимались любовью.


Однажды ... может быть.


Нико услышал ее шаги в другой комнате. Неудивительно, она всегда вставала рано. Возможно, она получила сообщение с компьютера Затана. Оно уже должно было отреагировать. В конце концов, Нико передал ему шпионскую программу две недели назад.


Он вошел на кухню, и на сердце у него потеплело при виде Vyper. Ее шелковистые черные волосы ниспадали на зеленый спортивный костюм, молния была достаточно низко, чтобы дразнить его своими изгибами. "Ты прекрасно выглядишь этим утром. Этот топ подчеркивает цвет твоих глаз".


"Ты милый". Она улыбнулась и взяла две чашки. "Я сварила кофе. Хочешь немного?"


"Звучит здорово". Нико сел за стол и открыл свой ноутбук. "Уже есть что-нибудь с компьютера Затана?"


Вайпер протянула ему чашку кофе и села перед своим компьютером. "Да, я получил первое сообщение рано утром. Извлечение данных из его системы - медленный процесс, но эта передача включала информацию о других луковых маршрутизаторах в темной сети ".


"Я думал, ты полностью контролируешь его компьютер. Почему так долго?"


"Он разбирается в безопасности, что усложняет задачу. Программа, которую вы дали Затану, была просто плацдармом. Его основной задачей было находить незащищенные способы общения - и делать это незаметно. Он отправил несколько документов. Я должен изучить их, прежде чем модифицировать шпионское ПО ".


"Сообщили ли вам документы что-нибудь интересное?"


"Дай мне минутку". Она ввела несколько команд. "Компьютер Затана был подключен к сети во Владивостоке - в крупной точке подключения к Интернету недалеко от холма Орлиное гнездо. Похоже, он менее техничен, чем вы думали. Его работа заключается в надзоре и финансировании ".


"Это идеально". Нико открыл свои заметки о Затане. "Кем он руководил? Какого рода финансовые дела?"


"Я посылаю тебе то, что я получил. Есть список сотрудников, платежная ведомость и некоторые финансовые таблицы. Если нам повезет, он мог указать номера некоторых банковских счетов. Возможно, кто-то из сотрудников подойдет посетителям к FANTAZIJA.COM."


Нико бросил быстрый взгляд на документы. "Я не могу помочь вам с этими данными. Это не моя сильная сторона ". Он взглянул на свою ленту новостей. "И мои связи с Троцким тоже работают не очень хорошо".


"Что ты имеешь в виду? Об атаках довольно долго говорили в новостях, и полиция пошла по вашим следам ".


"Да, но расследование зашло в тупик, и об атаках больше редко упоминают. Полиция и СМИ не рассматривают это как российскую атаку. Они сосредоточены на поиске пропавших заговорщиков, и у них нет никаких новых зацепок ".


Вайпер взял его за руку. "Сколько еще ты можешь сделать? Ты всего лишь один человек ".


"Один человек - вот и все!" - сказал Нико. "В этом-то и проблема. Это старый способ ведения дел. Возможно, это сработало для "Глубокой глотки" во время Уотергейта, но современное общение так не работает. Сегодня все пользуются Интернетом, особенно социальными сетями. Пришло время превратить Facebook в оружие ".


"Как Россия поступила с нашими выборами?" Она щелкнула по клавиатуре. "Я читал об этом. Я разбираюсь в технологии, но я не понимаю, какого рода сообщения публиковать ".


"Предоставь это мне. Во-первых, мы должны сформулировать цель и целевой маркетинговый план ". Нико просмотрел свои послания Троцкому. "Наша цель - убедить общественность в том, что русские плохие, и они напали на Соединенные Штаты".


"Все уже знают, что русские плохие".


"Хотел бы я, чтобы вы были правы, но многим американцам, похоже, наплевать на Россию - в любом случае. Нам нужны люди, бегающие повсюду с горящими волосами, устраивающие демонстрации против русских ".


Вайпер захихикал. "Волосы в огне? Зачем кому-то это делать?"


"Это не имеет значения, это просто выражение. Я планирую задействовать эмоции публики. Каждый раз, когда упоминается слово "русские", я хочу, чтобы все думали "опасный враг". Мне нужно их взволновать ".


"Как?"


"Ты дал мне эти психографические модели и все данные Facebook и Google. Теперь у меня есть подробная информация о крупнейших группах единомышленников, которые активны в Интернете. Например, есть те, кто считает, что русские сорвали наши выборы, и есть другие, которые считают, что глубинное государство подрывает правительство. Некоторые группы ненавидят иммигрантов, другие ненавидят оружие. Есть сторонники теории заговора в шляпах из фольги ".


"Эти люди никогда ни о чем не соглашаются. На какие группы вы планируете влиять?"


"Все они". Нико улыбнулся. "Эти психографические модели показывают, каковы их "горячие кнопки", во что они уже верят, во что они не верят, как они связываются друг с другом онлайн... все. Мне нужно создать несколько сотен личностей - либеральных, консервативных, христианских, атеистических - и стать членом каждой группы. Я могу сыграть на их горячих кнопках, чтобы завоевать доверие, а затем возбудить подозрения против России ".


"Возможно, я смогу помочь. У меня есть несколько тысяч удостоверений личности в Интернете, и у меня есть боты, которые могут управлять ими как группой. Вы можете притвориться тысячами людей. Ты выбираешь сообщения и цели, а я буду управлять ими, как марионетками в носках ".


"Тысячи кукол в носках? Ты можешь контролировать такое количество? Они выглядели бы как массовое движение ".


"Конечно, позволь мне показать тебе". Как только Вайпер ввела команду, их прервал трель из ее ноутбука. Она быстрыми очередями забарабанила пальцами по клавиатуре, посмотрела на ноутбук и напечатала еще что-то.


Нико взглянул на экран, но не смог понять, что она делает. Когда она наконец остановилась, он покачал головой. "Что случилось?"


Она оторвала взгляд от клавиатуры. "Кто-то был на луковом маршрутизаторе, которым я только что пользовался - хакер. Он получил доступ к таблицам маршрутизации. Мне пришлось остановить это и удалить все доказательства моего общения. Затем я зашифровал систему."


"Ты разбил его?"


"На самом деле, я заложил его кирпичом. Этот маршрутизатор не вернется в Сеть в ближайшее время ".


Нико улыбнулся. "Я только что подумал о бедном парне, которому принадлежит компьютер, который ты убил. Вероятно, он установил программное обеспечение TOR для пиратства какой-то музыки. Держу пари, он даже не осознает, что находится в темной сети. Затем, без его ведома, два хакера проникают в его компьютер и затевают драку."


"Если бы он не хотел пиратствовать музыку, он бы не увяз в этом".


"Ты прав, но я представляю, как он сидит в своей спальне, играя в игру, когда компьютер внезапно выключается. Когда он пытается запустить его, оно просто сидит там, как кирпич ".


"Я проявляю осторожность. Возможно, это всего лишь совпадение, но меня беспокоит, когда я вижу, как хакер роется в маршрутизаторе, которым я пользуюсь ".


"Ты эксперт". Нико придвинулся ближе к ней и посмотрел на ее ноутбук. "Ты собирался показать мне те онлайн-удостоверения, которые я могу использовать".


Вайпер набрал команду, и трель звука прервала их еще раз. "Это не совпадение", - сказала она, разбирая кирпичом другой маршрутизатор. "Кто-то ищет в темной сети, и они дважды натыкались на меня".


"Что мы можем сделать? Поможет ли это войти в другую частную сеть?"


"Да. Человек, который ведет поиск, возможно, ищет луковые маршрутизаторы рядом с сетью Лос-Анджелеса, которой я пользуюсь. Нам следует переключиться на Атланту или Чикаго. А еще лучше, используйте другую частную сеть каждый раз, когда выходите в Интернет ".


Нико положил свою руку на ее. "Если бы вы их не остановили, смогли бы они вас обнаружить? Опознал тебя?"


"Это возможно. Зависит от того, кто это ".


"Кто мог это сделать?"


"Это недоступно большинству хакеров. Вероятно, это был кто-то, работающий на правительство ".


"Нравится Россия?"


Улыбка Вайпера исчезла. "Да, и я полагаю, что Соколов ищет меня".


"Он даже не знает, кто ты. Как ты думаешь, почему он ищет тебя?"


"Прошлой ночью умер системный администратор Национального банка Кипра. Он перерезал себе оба запястья ".


"Мы украли деньги Соколова из этого банка".


Вайпер кивнул. "За два дня до того, как вы украли деньги, я взломал банковскую систему и восстановил пароли к его счетам. Они были зашифрованы, но расшифровать их было несложно ".


"Вы верите, что Соколов послал кого-то допросить его?"


"Это возможно. Возможно, они подумали, что он в этом замешан. Если нет, возможно, они решили, что он что-то знал. Я планирую разыскать сотрудников банков Каймана и некоторых других банков, которые мы использовали для перевода денег. Возможно, кого-то из них постигла похожая участь ".


"Это может быть совпадением", - сказал Нико. "Это всего лишь одно самоубийство".


"Это не просто одно. Я искал хакеров из моего прошлого - как мы делали с вашим прошлым. Я обнаружил, что одним из лучших программистов моих дней в Prixster была одинокая женщина из Бостона. Я узнал ее имя и адрес."


"Что с ней случилось?"


"Она прыгнула с балкона своей квартиры на прошлой неделе - девятнадцатым этажом выше".


"Вау. Это требует определенной решимости... это могло быть еще одним совпадением ".


Вайпер покачала головой. "Полиция нашла ее питомца, маленького пекинеса, мертвым в ее квартире - со сломанной шеей. Должно быть, кто-то пытался допросить ее."


"Вы когда-нибудь общались с ней как с Прикстер?"


"Все время. Мы были своего рода знаменитостями. Другие хакеры следили за нашими разговорами в чате. Наши онлайн-отношения были хорошо известны ".


"Прикстер "мертв" уже пару лет. Никому не имеет смысла искать тебя." Нико отнес пустые кофейные чашки в раковину. "Если только у них не было причин полагать, что ты жив - о чем я недавно сказал Затану".


Вайпер прошел в гостиную и сел на диван.


Нико последовал за ней. Обычно он садился в дальнем конце, обхватив подлокотник, но сегодня он решил сесть поближе к Вайперу - всего на фут или два ближе. "Ты думаешь, Соколов пытается проследить за деньгами до тебя, а Затан пытается найти Прикстера".


Она оторвала взгляд от компьютера, ее карие глаза встретились с его. "Мы почти уверены, что Затан работает на Соколова. Возможно, они пришли к выводу, что я тот же самый человек ". Ее рука начала махать. "Если они найдут меня, ты тоже будешь в опасности".


Нико наклонился ближе. "Я люблю тебя". Он протянул руку и обхватил ее голову обеими руками. "Мы остановим их. Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось ".


Хлопанье крыльев Вайпер прекратилось, и она слабо улыбнулась. Она обвила руками его талию.


Он притянул ее ближе и прижался губами к ее губам. Не почувствовав никакой реакции, он прикусил ее губы своими и подразнил их своим языком.


Ее глаза закрылись, а рот немного приоткрылся, достаточно, чтобы Нико дотянулся до кончика ее языка. Это, должно быть, щелкнуло волшебным выключателем, превратив ее в распутную женщину. Ее рот широко открылся, и она исследовала его так же сильно, как он исследовал ее.


Он обернул одну руку вокруг ее спины, оставив другую свободной, чтобы она легла на ее грудь. Даже сквозь велюровый топ ее грудь была упругой. Спина Вайпер выгнулась, когда он погладил ее сосок. Она глубже погрузилась в диван. Воодушевленный, он потянул за молнию и сдвинул ее ниже, чтобы обнажить больше плоти.


Нико переместил свой рот к ее шее и уху, целуя и покусывая везде. Он сдвинул ее топ, обнажая больше кожи. Его большой палец коснулся ее соска. Она протянула руку, схватила его за волосы и застонала.


Он терзал ее грудь своим ртом, губами и языком. Одна рука потянулась к другой груди, в то время как его другая рука потянулась к ее брюкам от спортивного костюма, где ждала рука Вайпера.


Он слегка потянул за пояс, но она держала крепко. Он дернул еще раз.


Она села. "Мне жаль. Я не могу этого сделать ".


Нико освободил ее. Он все еще был возбужден, а теперь он был расстроен - но он любил ее. "Я сделал что-то не так?"


Она застегнула свой топ. "Нет. Я хотел сделать это... Я думал, что смогу... но я боюсь ".


"Я люблю тебя, Вайпер. Я бы никогда не причинил тебе вреда. Мы можем поговорить об этом?"


"Я не уверен, как об этом говорить".


"Ты боишься". Нико был уверен, что знает почему. "Ты девственница?"


Ее глаза смотрели куда-то вдаль. "Нет".


Это был не тот ответ, которого он ожидал. "Ты когда-нибудь был влюблен?"


Глаза Вайпера встретились с его глазами. "Мои чувства к тебе ... сильнее... больше, чем я когда-либо чувствовал прежде. Может быть, это и есть любовь ".


Он хотел заняться с ней любовью, но не хотел, чтобы она отстранялась. "Когда у тебя впервые был секс ... ты... испытываешь сильные чувства к мужчине?"


"Нет". Ее рука начала махать. "Я никогда не хотела секса ни от одного из этих мужчин".


Разум Нико наполнился гневом, когда он представил, как мужчина - больше, чем один мужчина - навязывается ей. Он положил свою руку на ее. "Тебя кто-то изнасиловал?"


Голова Вайпера раскачивалась взад-вперед без малейших признаков остановки.


Нико знал, что должен оставить ее в покое, пока она не придет в себя, хотя каждый инстинкт подсказывал ему заключить ее в свои объятия. Он молча ждал, но оставался рядом с ней.


Когда она перестала раскачиваться, она положила руку ему на бедро. "Вы очень добры ко мне ... Но я не буду говорить об этих мужчинах. Я отказываюсь думать о них ".


Он сжал ее руку. "Я больше не буду спрашивать о них. Но у меня другой вопрос."


Она подняла бровь, но промолчала.


"Когда-нибудь я хотел бы, чтобы у нас были физические отношения. Как насчет тебя?"


Вайпер уставился в пол. "Я хочу... но не сегодня".


Нико игриво толкнул ее в плечо. "Это означает, что нам есть к чему стремиться".


## Глава 15


Куклы в носках


Вашингтон, округ Колумбия


Нико держал Вайпера за руку, пока они шли к куполу Капитолия в трех кварталах от отеля. Этим прекрасным мартовским утром он гордо возвышался над толпой. Прошел месяц с тех пор, как марионетки из носков Vyper начали распространять антироссийскую пропаганду, и, похоже, эта демонстрация была прямым результатом.


Мероприятие было запланировано на 1:00, но тысячи протестующих уже прибыли - в основном молодежь, больше женщин, чем мужчин, некоторые с детьми.


Вайпер замедлила шаг и остановилась. "Ты достаточно близко, чтобы увидеть то, что ты хочешь?"


Нико обернулся. "Я обещал, что мы пройдем по краю толпы, и это именно то, что мы сделаем".


Он повел ее на север, держась на расстоянии от толпы людей, многие из которых размахивали нарисованными от руки плакатами. Сообщения были антироссийскими: "Империя зла", "Пиво, а не водка" и "Заставьте Россию заплатить".


"Очень впечатляет", - сказал Вайпер. "Несколько недель назад никто не был расстроен из-за русских. Теперь они в ярости". Она подмигнула. "Я никогда не думал, что кто-то обратит внимание на твои сообщения".


"Я тоже не был уверен, что это сработает. Удивительно, как легко можно вести людей, когда тысячи марионеток в носках продолжают продвигать общее сообщение. Если демонстрации в других городах будут вдвое меньше, мы можем назвать это успехом ".


Мужчина неподалеку поднял табличку с надписью "Заморозьте их деньги".


Нико махнул рукой в направлении знака. "Я собираюсь поговорить с ним. Ты хочешь пойти со мной?"


Вайпер кивнула и обняла его за плечи, когда они подошли к мужчине.


"Прошу прощения", - сказал Нико. "Мы здесь гости. Что это за толпа?... знаки?"


"Это русские". Мужчина поставил свою табличку. "Посольство полно шпионов и убийц КГБ. Мы должны вышвырнуть их из страны. Заморозьте их деньги ".


Нико улыбнулся. "Спасибо". Он посмотрел на Вайпера. "Милая, это демонстрация, о которой мы читали в новостях".


После того, как они ушли, Вайпер прошептал: "Он сказал, что КГБ, но -"


"Я знаю. КГБ, ГРУ... большинство американцев не понимают разницы. Это не имеет значения. Он считает их убийцами, и это то, что важно ".


Нико притянул Vyper ближе к сердцу толпы, где некоторые из демонстрантов дико кричали, в то время как другие подбадривали их. Организованные группы скандировали свои послания: "Чертовым сенаторам платят русские", "Они купили эти чертовы выборы" и "Что они взорвут следующим? - Белый дом?"


Трое крепких молодых людей с красными пластиковыми стаканчиками в руках приблизились, распевая: "Один бурбон, один скотч и одно пиво". Они оттолкнули демонстрантов со своего пути. Некоторые пытались убежать, другие стояли на своем, пытаясь дать отпор, но пьяная троица продолжала напирать все ближе.


Нико пытался избежать пьяниц, но толпа людей преградила ему путь к отступлению. Толпа оттащила Вайпера в сторону. Ее рука выскользнула из его пальцев. Нико толкнул и потянулся, касаясь, но не хватая ее протянутую руку.


Кто-то толкнул его сзади, и он обернулся, чтобы увидеть, как самый высокий пьяница отталкивает женщину в сторону. Когда мужчина начал делать следующий шаг, Нико пнул поднятую ногу в сторону. Он сильно толкнул пьяного в грудь, повалив его на своих друзей и расплескав свой напиток.


Приливы и отливы человеческой волны оттолкнули Нико от пьяницы. Он искал Вайпер, заметив ее в нескольких ярдах впереди. Случайность открыла небольшую брешь в толпе, и Нико протиснулся через нее.


Всего в пяти футах от меня появилась Вайпер с паникой в глазах, протягивающая руку. Наплыв людей столкнул их вместе. Нико схватил ее за руку и притянул ближе. Появилась еще одна брешь, и он вытащил ее наружу.


Они вырвались из толпы людей, взялись за руки и побежали к открытому месту в траве. Когда это было безопасно, они остановились, и она крепко обняла его.


Она не пошевелилась - просто крепче сжала его, дрожа и раскачиваясь.


Нико хотел увидеть демонстрацию вблизи, но он получил больше, чем рассчитывал. Он погладил Вайпера по волосам. "Теперь ты в безопасности. Давайте убираться отсюда к черту".


Она освободила его. Ее глаза были мокрыми от слез. "Я люблю тебя".


Нико поцеловал ее. "Я тоже тебя люблю". Они направились к автостоянке.


Когда они добрались до машины, Вайпер молча сидел на пассажирском сиденье. Нико сел за руль и направился на юг, к федеральной трассе. Он взглянул на нее. "Ты в порядке? Неужели толпа -"


Она покачала головой. "Это был большой человек. Один из моих отцов был похож на него ".


"Ты говоришь об одной из приемных семей, в которых ты жила?"


Она кивнула. "В каждой семье был отец. Некоторые были милыми. Этого не было".


Нико крепче сжал руль и чуть не пропустил съезд на север. "Тебе не обязательно говорить об этом, если ты не хочешь".


"Я была девственницей". Она всплеснула руками. "Он сказал, что никто не поверит умственно отсталому... Я никогда никому не рассказывал ".


Машину занесло на обочину, и Нико вывел ее обратно на дорогу. Его гнев сосредоточился на лице высокого пьяницы на демонстрации - том же лице, что и у ее насильника.


Это был хрупкий момент для женщины, которую он любил. Он изо всех сил старался сохранять спокойствие. "Не могли бы вы рассказать его жене? Или кого-то из социальных служб?"


"Он был прав. Они бы мне не поверили"


"Твой приемный отец был монстром. Большинство мужчин добры. Хотел бы я обнять тебя и заставить почувствовать себя лучше ". Он свернул на север.


Ее взмахи начались снова, но прекратились, когда она положила руки на колени. "Раньше я носил мешковатые спортивные костюмы, но, похоже, это не помогало. Он никогда не сдавался. В некоторых других семьях были такие же отцы, как у него ... и братья. Я просто позволил им. Никто бы не поверил этому умственно отсталому ".


Сукин сын!


Слева ему протрубил клаксон. Он резко вернулся на свою полосу. Нико сжал ее руку. "Эти люди были неправы ! Они должны заплатить за то, что они сделали. Ты можешь говорить прямо сейчас, люди тебе поверят ".


"Нет!... Я хочу забыть их." Она схватила свой ноутбук с заднего сиденья и открыла его. "У меня есть более важные вещи, о которых нужно подумать - например, о Соколове".


Нико хотел отомстить, но она хотела забыть мужчин, поэтому он постарается выкинуть их из головы. Теперь он понимал ее страх перед сексом. Ему пришлось бы подавить свой гнев. Будьте терпеливы.


Вайпер постучала по своей клавиатуре, затем резко остановилась. "Я взломал брандмауэр Cybercade. Они больше не контролируют службы округа. По-видимому, русские перешли к другой цели. Они нападают на нефтепроводы и нефтеперерабатывающие заводы в Техасе и Луизиане. Пока ничего активного, просто прощупываю."


Впереди показался указатель на шоссе 7. Нико выехал на правую полосу. "Это вызывает тревогу, но это проблема Cybercade. Мы охотимся за Соколовым ".


"Хакеры, получающие доступ к нефтяным системам, проникают через темную сеть, используя те же маршруты, что и команда Затана во Владивостоке".


Нико свернул на подъездную дорожку к дому Вайпера и поднял дверь гаража. "Хм ... еще одна связь между Затаном и Соколовым. У меня нет сомнений, что они работают вместе ". Он въехал и закрыл дверь.


Вайпер зашел внутрь и направился прямо на кухню. "Ты голоден? Я приготовлю бутерброды".


"Умирал с голоду. Нам следовало остановиться на ланч." Он подошел к раковине. "Хочешь немного воды?"


Она кивнула. "Я изучал электронные таблицы Затана. Думаю, я разобрался, что происходит, но мне нужно посмотреть несколько аккаунтов. Может быть больше информации о сообщениях о подозрительной активности ".


"Что ты нашел?"


Вайпер протянул ему сэндвич и сел. "Тебе придется подождать. Я проверю это после того, как приму душ ".


"Не хочешь ли составить компанию в душе?" Нико ухмыльнулся. "Знаешь, это экономит воду".


"Ты непослушный". Она улыбнулась. "Ты можешь принять душ в гостевой ванной, как обычно".


"Не могу винить парня за попытку".


Застенчивая улыбка была ее единственным ответом.


За последние несколько недель Вайпер расслабился. Им нравилось "целоваться", и она не стеснялась своего тела рядом с ним. Но обнаженное тело Нико - мужское тело - было под запретом. У нее определенно были причины бояться мужчин, и она всегда требовала, чтобы он не снимал штанов. Хотя они и подшучивали друг над другом по этому поводу, она была предельно серьезна.


После обеда Нико принял душ. Затем он надел спортивные шорты и футболку, прежде чем отправиться в гостиную, чтобы присоединиться к Вайперу на диване.


Она поправила верх своего халата. "Я не хочу тебя отвлекать. Я думаю, что мы сорвали джекпот с Соколовым ".


"Мне нравится отвлекаться на тебя". Нико придвинулся ближе и посмотрел на экран компьютера. "Что ты узнал о нашем любимом русском?"


"Согласно финансовым таблицам Затана, он получает 650 миллионов рублей в месяц от Altai Associates - компании, принадлежащей племяннику Соколова".


"Это около десяти миллионов долларов в месяц. Соколов получает тридцать миллионов от ГРУ ".


"Верно". Вайпер указал на номер на экране. "Эти десять миллионов вычтены из тридцати, которые достанутся Соколову".


"Ладно. Должно быть, я что-то упускаю. Соколов тратит треть своих денег ГРУ на команду Затана. Это много, но это может быть законно ".


"Посмотри на это". Палец Вайпера переместился в другое место. "Затан ежемесячно переводит на этот счет шестьдесят пять миллионов рублей. Владелец - племянник Соколова - тот самый племянник, которому принадлежит аккаунт на Алтае ".


"Хм ... подозрительно пахнет. Таинственный племянник - подставное лицо ГРУ. Затем Затан отправляет тому же племяннику десятипроцентную скидку. Он снимает деньги. Обманывает собственное правительство".


Вайпер кивнул. "Я же говорил тебе, что сорвал джекпот. Если мы сможем доказать это, российское правительство будет на него сердито ".


Нико рассмеялся. "Это не суд по закону. У нас есть куклы в носках. Если наши куклы опубликуют это, многие люди в это поверят. Я собираюсь опубликовать историю как факт и разослать ее своим пророссийским и проукраинским подписчикам. Если они купятся на это, у Соколова могут быть проблемы. Если нет, мы ничего не теряем ".


После того, как Нико набросал и усовершенствовал сообщения, Вайпер настроила своих марионеток в носках, каждая из которых была ложно идентифицирована как настоящая русская или украинка. После того, как тысяча из них опубликовала свои сообщения, она направила еще тысяче опубликовать ответы.


Вскоре настоящие русскоязычные подписчики отреагировали, и последовали аргументы. Интернет загорелся, и хэштег #SkimmingScandal возглавил список трендов.


Вайпер обвила руками Нико и поцеловала его. "Мы сделали это. Мы поймали его. Все, что нам нужно делать, это ждать ".


"Мы должны отпраздновать". Он уткнулся носом ей в шею. "У меня есть идея".


Она мягко оттолкнула его. "Я знаю твою идею, но прямо сейчас я хочу поиграть в видеоигры".


Нико подошел к игровой консоли и перенес управление на Vyper. Когда она начала это, он подошел к спинке дивана и поцеловал ее в шею.


Она извивалась, нажимая на контроллер. "Что ты делаешь?"


"У меня есть для тебя вызов. Держу пари, ты не можешь сохранять концентрацию, пока я тебя целую."


"Как глупо. Если кто-то и может сосредоточиться, то это я ".


"Ты в деле". Нико распахнул перед ее халата и обхватил ее груди, уткнувшись носом в ее шею.


"Нечестно". Вайпер продолжал играть. "Ты сказал поцелуи".


Он отпустил ее груди и обошел вокруг, опустившись на колени рядом с ней, чтобы она все еще могла следить за игрой по телевизору. "Ты прав. Я сказал целоваться... ну, и ласки тоже." Он распахнул ее халат, обнажив все ее тело, затем снял свою рубашку.


Вайпер сжала ноги вместе, но она улыбнулась и продолжила играть. "Только поцелуи и ласки. Не более того".


"Я знаю. Я не буду снимать штаны ". Губы и руки Нико блуждали по всему ее телу, дразня и сжимая.


Она продолжала играть. Ее бедра ритмично двигались, ноги расслабились, и она выгнула спину. Затем игровой контроллер выскользнул у нее из рук.


Нико делал все возможное, чтобы доставить ей удовольствие, не снимая штанов - и это работало. Ее запреты исчезли.


Руки Вайпер схватили его за голову, и она нежно притянула его к себе. "Я хочу заняться любовью". Она потянулась к поясу его шорт. "Сними их. Займись со мной любовью ".


Нико перевернулся и достал из кармана презерватив, прежде чем стянуть штаны.


Она схватила презерватив и бросила его на пол. "Я использую противозачаточные средства".


Женщина была загадкой, но сейчас было не время для вопросов. Он повернулся и потянулся к ее груди.


Вайпер схватил его за задницу. "Я хочу тебя... сейчас ".


Он начал медленно, обращаясь с ней как с девственницей - и в некотором смысле она таковой и была. Она отвечала на его движения, а он отвечал на ее. Они самозабвенно занимались любовью, пока она не рухнула с улыбкой.


Ее руки крепко держали его долгое время. "Это было даже лучше, чем я себе представлял". Она поцеловала его. "Ты был так добр ко мне. Я надеюсь, это стоило ожидания ".


Нико приподнялся на локтях. "Я бы сделал для тебя все, что угодно".


На лице Вайпера появилась злая улыбка. "Теперь твоя очередь играть в видеоигры. Посмотрим, смогу ли я тебя отвлечь. И ты можешь не надевать штаны ".


## Глава 16


Соколов


Дом Вайпера -Стерлинг, Вирджиния


Несмотря на то, что Соколов скрылся после успешной интернет-кампании против него, ночи Нико продолжали преследовать пугающие сны из его жизни в Севастополе, когда он все еще был известен как Адам.


* * *


На кровати рядом с Адамом лежал саквояж с деньгами для Фалькона. Рядом с ним стоял чемодан, упакованный и готовый к отправке. Пора оставить эту опасную жизнь позади.


Но сначала он не смог удержаться и поиграл в свою любимую видеоигру. Каждый раз, когда он играл в Grand Theft Auto, он превращался в Нико Беллика - закаленного ветерана войны, готового на все, чтобы заработать. Прямо сейчас "Нико" убегал от полиции. Он завернул за угол и - дерьмо - один из них направил на него пистолет и нажал на курок.


Игра закончилась знакомым металлическим звуком, за которым последовал стон и слово "ВПУСТУЮ", размазанное по экрану. Он мог бы начать другую игру, но не сегодня вечером. Это было бы его последним за долгое время.


Адам встал, бросил игровой контроллер на кровать и открыл саквояж. Это были большие деньги, и Фалькон никогда бы до них не добрался.


Он начал с самых крупных купюр, рассовывая их по карманам на внутренней подкладке своего пиджака. Еще больше ушло в его нижнее белье, носки - во все места, где он мог это спрятать. Он проверил себя в зеркале, чтобы увидеть, не появились ли какие-либо подозрительные выпуклости. Удовлетворенный, он бросил оставшиеся мелкие купюры, схватил свой чемодан и отправился в доки.


Прямо по курсу был грузовой корабль, который искал Адам. Большой театр направлялся в Одессу, где он должен был купить поддельный паспорт. Оттуда он найдет корабль до Стамбула и, в конечном счете, до Америки.


Адам подошел к матросу, который выкрикивал приказы другим. "Ты нанимаешь?"


Мужчина оглядел Адама с ног до головы, затем кивнул. "Ты подходишь. Как тебя зовут?"


Адам ответил первым именем, которое пришло на ум. "Нико. Меня зовут Нико".


"Ты можешь начать прямо сейчас". Он крикнул матросу на верхней палубе корабля. "Приближается новый человек". Затем он обратился к Нико и указал. "На вершине служебной лестницы. Мы займемся оформлением документов позже ".


Трап, на самом деле крутая металлическая лестница, был прочно прикреплен к кораблю. Нико взобрался на вершину.


Тренировка палубного босса без отрыва от производства была проведена с помощью одной краткой команды. "Делай то, что они делают".


Нико сразу приступил к работе, снимая бочки с поддонов и спуская их по узкой лестнице, где он разместил их рядом с десятками других бочек. Казалось, что работа никогда не закончится.


Когда он вернулся за новыми бочками, его босс закричал. "Нико, третий помощник хочет тебя видеть". Он указал в сторону носа. "Поднимитесь по передней лестнице - двумя палубами ниже".


Нико спустился на одну палубу и на половину следующей. Затем он резко остановился.


Я покойник.


На нижней палубе стоял Фалькон со злобной ухмылкой на лице. Рядом с ним стоял крупный мужчина, очевидно, силовик. Нико повернулся, чтобы подняться обратно, но другой мужчина преградил ему путь. Спасения не было.


"Как ты думаешь, куда ты направляешься?" - спросил Фалькон, облокотившись на металлический стол и перебирая пальцами рукоятку мясорубки.


Сердце Нико бешено забилось. Он почувствовал, как к горлу подступает желчь, но сдержался, пытаясь не блевать. Ничто из того, что он мог сказать, не помогло бы, поэтому он промолчал.


Фалькон поговорил с человеком, стоящим за Нико. "Приведите его сюда".


Нико быстро вскарабкался на нижнюю палубу, пытаясь избежать столкновения с трапом. Он остановился перед Фальконом.


Черные глаза злого человека ни разу не моргнули. "Ты должен мне кучу денег". Он коротко кивнул головой в сторону каждого из своих силовиков. "Раздень его".


Один мужчина стянул куртку Нико сзади, прижимая его руки к телу. Мужчина впереди снял обувь и носки Нико, высыпав наличные на палубу. Когда с него сняли остальную одежду, появилось еще больше наличных.


Фалькон поднял куртку и достал еще денег. "Привяжите его к лестнице. Привяжите его руки к перилам." Он схватил со стола нож для разделки мяса. "Ты знаешь, что случается с людьми, которые крадут у меня".


* * *


Нико сел прямо в постели, простыни пропитались потом. "Мои руки!"


Фалькон исчез. Рука Вайпера лежала на плече Нико. Он протянул руку и обнял ее обнаженное тело.


"Ты дрожишь", - сказала она. "Тебе приснился тот же сон?"


Дыхание Нико успокоилось, и он отпустил ее. Он кивнул. "Соколов поймал меня на воровстве. Он угрожал отрубить мне руки ".


"Приляг и расслабься". Вайпер провела пальцами по его волосам. "Ты позволил смерти племянника Соколова повлиять на тебя. Это случилось неделю назад. Он тот, у кого не хватает рук ".


"Верно. Русские убили его, и мы те, кто раскрыл его роль в схеме скимминга. Его даже не было в России. Они выследили его в Одессе. Они отняли у него руки! Это было послание людям, которые крадут российские деньги - как это сделали мы".


Вайпер поцеловала его в щеку. "Уже почти утро, и я проснулся. Я приготовлю завтрак."


"Нам не обязательно вставать немедленно". Нико обвил руками ее шею. "Я еще не голоден ... Не для завтрака".


* * *


Когда они вечером вернулись домой, Нико последовал за Вайпером в спальню, которую они теперь делили. "Ты потрясающе выглядишь в этом платье. И я был не единственным, кто заметил. Все в ресторане оценили тебя ".


"Они пялились на мою грудь". Вайпер подошел к комоду. Она вытащила короткий топ и шорты. "Модная одежда неудобна. И я не люблю, когда незнакомые мужчины пялятся на меня ".


"У всех женщин есть немного декольте". Нико выбрал футболку и брюки-карго. "Тебе понравился ресторан? Хотели бы вы когда-нибудь вернуться туда?"


"Я предпочитаю есть здесь. Шеф-повар готовит мясо не так, как я люблю ". Она сняла платье и держала его перед собой. "Это красиво, но неудобно".


"Ладно, ты победил". Нико переоделся. "Я больше не потащу тебя куда-нибудь ужинать... по крайней мере, не в ближайшее время ".


Вайпер оделся и подошел к дивану. "Давай. У нас есть работа, которую нужно сделать ".


Он присоединился к ней. "Соколову будет нелегко тебя найти. С тех пор, как был убит его племянник, он скрывался. И я его не виню ".


"Мы не можем бросить команду Соколова, пока они не арестуют его и не посадят". Вайпер нажала несколько клавиш на своем ноутбуке. "Похоже, что команда Затана крадет данные из систем трубопроводов и нефтеперерабатывающих заводов, так что кто-то, должно быть, им платит. Я хочу выяснить, кто это ".


Нико просматривал новости и публикации в Интернете. Он нашел положительную статью о Соколове, опубликованную российской газетой несколько часов назад. В этой истории миллиардер звучал как спаситель Чечни. Будучи генеральным директором Rusmir, он построил широкополосный интернет-сервис в Грозном и распространил его на более сельские районы страны.


Чтобы противостоять этому, Нико написал разоблачительную статью о Соколове, начиная с того времени, когда он был криминальным авторитетом в Севастополе. Он добавил историю о роли миллиардера в отмывании денег и скимминге. Как только он был удовлетворен, он продвинул историю, используя марионеток из носков Vyper.


Когда люди отреагировали на его разоблачение, Нико нанял еще больше кукол в носках, чтобы выразить возмущение и усилить негатив.


Когда он искал больше новостей, он обнаружил кое-что, что остановило его. Он повысил голос. "Вайпер! Вот оно! Новости, которых мы так долго ждали!"


"Что?"


"Соколов и его жена были убиты. Найден пару часов назад в дешевом хостеле в Киеве." Разоблачение этого могущественного человека было их единственной целью в течение четырех месяцев. Их целью было убрать его. Теперь русские нашли его - убили его - и его жену тоже. Нико хотел отпраздновать, но он чувствовал себя плохо из-за смерти жены.


Вайпер отстукивала что-то на своей клавиатуре. "В официальном отчете говорится, что они были убиты в своей комнате командой жестоких преступников. Убит выстрелом в голову. Его руки были отрезаны - пропал без вести. Место было разгромлено. В комнате не было найдено ничего ценного ".


Они молча смотрели друг на друга, пока Нико, наконец, не заговорил. "У нас нет причин чувствовать себя виноватыми. Мы, вероятно, спасли жизни ".


Она улыбнулась. "Я хочу отпраздновать это видеоиграми. Мы можем проверить твою концентрацию ".


* * *


Упс... Упс... Упс


Нико подскочил на кровати при звуке тревоги.


Лежа рядом с ним, Вайпер схватила свой мобильный телефон, и вопли прекратились. "Вооруженные люди. Трое на моей подъездной дорожке. Могло быть и больше ".


Нико мельком увидел на ее телефоне зеленое видео с темными деревьями и тремя медленно движущимися светло-зелеными фигурами. Затем ночник под дверью ванной погас.


"Они убили пауэра". Вайпер сел на край кровати. "Сейчас мы сидим на батарейках. Может быть, минут за тридцать до запуска генератора." Она постучала по своему телефону. "Это зашифрует все данные, сотрет временные файлы и выключит компьютеры. Кто бы это ни был, они ничего не получат ".


Нико взял ее за руку. "У нас нет тридцати минут. Они будут ломать дверь через минуту или две. Мы могли бы спрятаться, но они наверняка найдут нас ". Он схватил свой "Глок" с комода у кровати и проверил журнал.


"Нет!" Вайпер схватил его за запястье. "Ты не можешь бороться с ними всеми. Они пристрелят нас обоих ".


Громкий хлопок раздался со стороны фасада дома, затем второй.


Часть II: Игра, меняющая правила


## Глава 17


Мистер Боднар


Нико вскочил с кровати, нацелил "Глок" на незапертую дверь, ожидая неизбежного. В доме были вооруженные люди. Тяжелые шаги - их много. Он мотнул головой в сторону Вайпера. "Отойди от меня!"


"Никакой стрельбы! Мы умрем!" Она выскользнула со своей половины кровати и схватила халат.


Властный голос где-то в доме прокричал: "Спальня. Две цели." Яркие огни двигались взад и вперед под дверью.


Английский ! Полиция?


Нико положил свой пистолет на комод. Он не собирался выяснять отношения с американцами, особенно если они могли быть полицейскими.


Дверь распахнулась внутрь, с глухим стуком ударившись о стену. Два сильных света, один над другим, ослепили его.


"Руки вверх!" - раздался повелительный голос, когда огни разошлись по разным концам комнаты.


Нико поднял руки, когда появился третий свет. Раздались по меньшей мере три разных голоса - одни требовали сотрудничества, другие предоставляли статус. Он не мог уследить за всем, что они говорили.


Они не были русскими, и Нико был жив, но он все еще был в опасности. Он не знал, кто они такие, или почему они вломились в дом.


Его глаза привыкли к свету, и он заметил трех вооруженных людей в темной одежде в стиле спецназа, в шлемах с поднятыми забралами. Один мужчина нацелил на него штурмовую винтовку. Другой целился в Вайпер, которая стояла, дрожа в халате, на противоположной стороне кровати, подняв руки над головой.


Третий мужчина отбросил матрас к стене и поднял пружинный блок. Затем он объявил: "Чисто".


Невидимые мужчины по всему дому выкрикивали приказы и ответы друг другу. Нико услышал, как кто-то сказал: "Проверь там. Какое-то работающее оборудование."


Зажегся ночник.


Власть вернулась.


Один из боевиков включил верхний свет в спальне, показав четвертого человека в форме спецназа, входящего в ванную. На его рюкзаке крупными буквами было написано "ФБР".


Вау !


Двое мужчин стояли в дальних углах комнаты, направляя свои винтовки на Нико и Вайпера. Мужчина, который бросил матрас, похоже, был лидером команды. Он подошел к Нико. "Как тебя зовут?"


Порыв воздуха напомнил Нико, что он был обнажен. Затем он понял, что произойдет, если он скажет ФБР свое настоящее имя. Адам Зима "погиб" при пожаре в центре действий Марко. Была также электронная кража денег Соколова. Он решил хранить молчание.


Мужчина повернулся к Вайперу. "Как тебя зовут?"


Она опустила руки и взмахнула ладонями.


Лидер спецназа придвинулся ближе к Вайпер, его лицо было всего в нескольких дюймах от ее. "Поднимите руки вверх, СЕЙЧАС ЖЕ!"


Она замахала крыльями сильнее, и ее голова закачалась взад-вперед.


"Остановись!" - заорал Нико. "Она аутистка. У нее нервный срыв ".


Мужчина на мгновение замер, затем повысил голос достаточно громко, чтобы его услышали за пределами комнаты. "Приведи сюда Джексона".


Несколько голосов выкрикнули имя "Джексон", прежде чем вошла женщина в форме спецназа.


Руководитель группы ткнул большим пальцем в сторону Вайпера. "Этот может быть аутистом. Обработайте ее в другой комнате, как только все будет очищено."


Ритмичные движения Вайпер продолжались, когда женщина уводила ее. Агент с винтовкой следовал по пятам.


Нико выдохнул. Это могло закончиться плохо, но Джексон, казалось, знала, что делала. Затем взгляд на человека, целящегося в его сторону из винтовки, вернул Нико к реальности - возможно, он больше никогда не увидит Вайпера.


Лидер обратил свое внимание на Нико. "Я собираюсь спросить тебя еще раз. Скажи мне свое имя."


Нико покачал головой. "Я не обязан говорить. Мне нужен адвокат ".


"Мы узнаем, кто ты, достаточно скоро. Суд назначит вам адвоката, если вы не можете его себе позволить ". Командир спецназа достал наручники. "Повернись".


"Могу я надеть что-нибудь из одежды?" На улице прохладно".


Мужчина кивнул и застегнул наручники обратно на поясе. Он осмотрел одежду, которую выбрал Нико, прежде чем позволить ему одеться.


"Повернись. Заведи руки за спину."


Нико сделал, как было велено. "Я арестован? Для чего?"


"Мы арестовываем вас по подозрению в убийстве и заговоре".


"Убийство?" Срань господня!


Агент защелкнул наручники на запястьях Нико и зачитал права Миранды.


У Нико был миллион вопросов. Когоубить? В сговоре с кем? Ему следует дождаться адвоката. Агент ФБР сказал, что суд назначит одного - если он не сможет себе этого позволить. Единственный способ, которым он мог заплатить адвокату, - это использовать деньги Марко, но он не мог позволить никому узнать, откуда они взялись.


Когда его уводили, он увидел, как полдюжины человек в штурмовом снаряжении обыскивают дом. Нико спросил агента ФБР: "У вас есть ордер на обыск?"


"Конечно. Вы домовладелец?"


Нико проигнорировал вопрос и вышел на улицу к ожидающему автомобилю.


* * *


В Центре заключения округа Колумбия Нико отказался назвать свое имя, поэтому сотрудник службы бронирования назвал его Джоном Доу. Они сфотографировали его, конфисковали его одежду, выдали ему оранжевый спортивный костюм и сняли отпечатки пальцев. Прошло бы совсем немного времени, прежде чем они узнали бы, кто он такой.


Теперь Нико сидел на тонком матрасе, который покрывал жесткую металлическую кровать, лицом к туалету с прикрепленной раковиной. Поднос с недоеденной частью его завтрака валялся на полу. Он хотел знать, как Вайпер со всем справляется. Они поместили ее в подобную камеру? Они обвинили ее в убийстве?


Первоначально Нико думал, что его арестовали за кражу денег Соколова или, возможно, за несанкционированный доступ к компьютеру. Но убийство? Было ли это ошибкой? Не имеет отношения к русским? Маловероятно. Самое разумное, что можно было сделать, - это хранить молчание, пока он не узнает, в чем его обвиняют. Он узнает об этом через несколько часов, когда предстанет перед судьей.


Офицер в форме остановился у его камеры. "Встань у дальней стены".


Когда Нико подчинился, вошел полицейский, надел на него наручники и вывел из тюремного блока по длинному коридору. В конце коридора он открыл дверь и провел Нико внутрь, усадив его на складной стул. Он прикрепил наручники к перекладине на единственном столе в комнате.


Нико сидел там в одиночестве, ожидая неизбежного допроса. Вайпер, вероятно, проходил через то же самое. Неизвестно, как она отреагирует на потерю контроля - наручники.


Ожидание дало ему достаточно времени подумать - русские, обвинения в убийстве и тюрьма. Но в основном он думал о Вайпере.


Когда дверь открылась, вошел высокий мужчина в темном костюме с портфелем в руках. Он резко остановился, когда его взгляд остановился на наручниках. Он выкрикнул команду достаточно громко, чтобы ее услышали за пределами камеры. "Снимите наручники с моего клиента".


Клиент? У Нико не было адвоката. "Кто-"


Мужчина приложил палец к губам, сигнализируя о тишине, затем повернулся и повысил голос. "Ты что, глухой? Я сказал, снимите эти наручники - сейчас!"


Нико сидел молча, когда в комнату ворвался офицер в форме, снял с него наручники и вышел из комнаты.


Адвокат ненадолго последовал за ним за дверь и посмотрел в обе стороны. Когда он вернулся, он закрыл дверь и вернулся к Нико, протягивая руку. "Я родом из Прово".


Прово? Это половина пароля от Марко. Нико осторожно пожал ему руку. "Кто ты такой?"


"Я - Пифия". Он сел. "Но вы можете называть меня мистер Боднар".


Это был правильный ответ. Нико должен был доверять ему. "Кто тебя послал? Как ты узнал, что я здесь?"


Боднар улыбнулся. "Меня прислала Лидия Харрис. Я ее адвокат."


Вайпер! "Как у нее дела? Где она?"


"У нее все хорошо. Они держат ее в камере, похожей на вашу."


"С ней действительно все в порядке? Я имею в виду... она была расстроена прошлой ночью. И ей не нравится-"


Боднар поднял руку. "Я знаю Лидию несколько лет и осознаю ее ограниченность. Она сказала мне, что с ней хорошо обращаются. Ее камера маленькая, но они никогда не удерживают ее ".


"Это здорово, но почему они ее арестовали?"


Адвокат положил свой портфель на стол и открыл его. "Прежде чем мы обсудим что-либо дальше, нам нужно кое-что уладить. Лидия хотела бы, чтобы я представлял вас... если таково твое желание."


"Эм... да, но... Я не могу позволить себе адвоката ".


"Не нужно мне ничего платить". Боднар вытащил небольшую пачку бумаг. "Я был на контракте с Марко Козелом в течение многих лет. Его имущество оплатит все." Он положил бумаги на стол лицом к Нико. "Это стандартное соглашение с дополнительным разрешением на совместную защиту с Лидией. Я смогу поделиться информацией с каждым из вас о ваших делах. Вы можете прочитать документ, или я могу объяснить его вам. Если вы удовлетворены, распишитесь внизу последней страницы ".


Вверху первой страницы стояло имя Ивана Боднара, адвоката. Нико просмотрел формулировку, написанную юридическим языком. Он перешел к последней странице, где требовалась его подпись. Под строкой кто-то напечатал имя Адам Зима.


"Вайпер сказал тебе мое имя?"


Боднар кивнул. "Лидия сказала, что ты предпочитаешь, чтобы тебя звали Нико, но во всех юридических документах упоминается Зима. Я знаю, что вы не раскрыли свое имя ФБР, но они вычислили это - я полагаю, по отпечаткам пальцев. Ты в курсе, что тебя официально объявили мертвым?"


Нико проигнорировал вопрос и подписал бумагу. "Теперь вы можете сказать мне, почему они арестовали Вайпера?"


"Ее обвинили в убийстве и заговоре - так же, как и вас. Вы получите официальные обвинения, когда явитесь в суд сегодня днем. Лидия, ОНА ЖЕ Вайпер, должна появиться позже в тот же день."


"Они сказали мне, в чем меня обвинили, и это не имеет смысла. Но Вайпер? Как кто-то может думать, что мы убийцы? Кого, по их мнению, мы убили?"


Адвокат взял подписанный документ и положил его в свой портфель. "Я не знаю. Я мог только предполагать. Официальные обвинения будут более подробными ". Он встал. "Увидимся в суде. Есть ли что-нибудь, что ты хочешь, чтобы я сказал Лидии?"


Нико встал, чтобы пожать Боднару руку. "Скажи ей, что я люблю ее".


Когда адвокат ушел, охранник вернул Нико в камеру, где он несколько часов просидел наедине со своими мыслями, прежде чем его снова отвели к мистеру Боднару, а затем к судье.


Нико стоял в суде в оранжевом комбинезоне заключенного, Боднар был рядом с ним. Его руки были скованы перед ним наручниками.


Судья выглядел как чей-то дедушка, сидящий на скамье подсудимых. Он говорил авторитетно. "Назови свое имя".


Поскольку суд уже знал ответ, Нико ответил: "Адам Зима".


Судья начал зачитывать официальные обвинения. Это звучало как юридическое мумбо-юмбо. Затем он перешел к делу: "... Адам Зима оказывал материальную поддержку и ресурсы Алексею Соколову ..."


Нет! Я не помогал Соколову .


Чтение продолжалось: "... убийство Марко Козела и нападения на центры действий Kozel и Cybercade ..."


Нико не мог поверить в то, что услышал. Они все поняли неправильно. Почему они думали, что он это сделал? Это были русские!


Затем судья сказал что-то, от чего у Нико остановилось сердце. "... вступил в сговор с Лидией Харрис..."


Остальная часть чтения прошла как в тумане. Все, о чем он мог думать, был Вайпер.


Должен быть способ освободить ее.


Боднар прошептал на ухо Нико. "Пришло время изложить вашу просьбу".


Судья сердито посмотрел вниз со скамьи подсудимых. "Теперь я завладел вашим вниманием?"


"Да, ваша честь".


"Как вы признаете свою вину?"


"Невиновен, ваша честь".


## Глава 18


Доказательства


Стерлинг, Вирджиния


Нико заплатил водителю Uber и подошел к фасаду дома Вайпера. Дверь была новой. Кто-то, должно быть, заменил старую дверь после того, как ФБР взломало ее прошлой ночью. Он нажал на дверной звонок и стал ждать.


Это был долгий день, но мистер Боднар быстро уладил дело, внес залог, как только Нико и Вайпер согласились на домашний арест.


Дверь открылась. Это была Вайпер, красивая, как всегда, с широкой улыбкой на лице. Она широко раскрыла объятия.


Нико шагнул в ее объятия, зарылся лицом в ее волосы и вдохнул ее опьяняющий аромат. Он прошептал на ухо Вайперу: "Я так сильно тебя люблю. Я боялся, что больше никогда тебя не увижу ".


Она усилила хватку. "Я тоже боялся. Мы не можем позволить им снова разлучить нас ".


Нико пнул дверь за собой, с грохотом захлопнув ее. Он посмотрел ей в глаза и смахнул слезу с ее щеки. Ее губы были манящими, и он встретил их своими, пока их языки игриво боролись.


Его нога наткнулась на что-то твердое рядом с ее ступней, и он заметил браслет на лодыжке. "Я вижу, за тобой они тоже следят". Он протянул ей свою ногу, чтобы она увидела. "Домашний арест намного лучше, чем тюрьма".


Вайпер отступила назад и приложила палец к губам, затем указала на свою лодыжку. "Мистер Боднар замечательный. Он заменил входную дверь и купил нам компьютеры и телефоны ". Она махнула рукой в сторону открытой двери в компьютерный зал. "ФБР забрало все".


Нико не приходило в голову, что эти мониторы также могут быть подслушивающими устройствами. На обеденном столе лежал блокнот и две ручки. Рядом со столом был измельчитель. Он махнул в сторону стола. "Боднар скоро должен быть здесь".


Она села, взяла ручку и написала короткое сообщение:


Мистер Боднар подметал дом - никаких жучков, кроме браслетов на лодыжках


Интернет отключен - полиция приедет сюда завтра и включит его


Нико взял другую ручку и написал в том же блокноте:


Ты рассказал что-нибудь ФБР?


Вайпер нацарапал ответ:


Нет, но я все рассказала мистеру Боднару - вы можете доверять ему


Я хочу сказать правду - это были русские, а не мы


Нико покачал головой:


Давайте сначала поговорим с нашим адвокатом - мы украли деньги-взломали компьютеры


ФБР может нам не поверить - мы можем отправиться в тюрьму-prison


Раздался звонок в дверь. Вайпер оторвал верхний лист бумаги и сунул его в измельчитель. Затем она встала и открыла дверь. "Добрый вечер, мистер Боднар. Проходи и садись".


Нико встал и выдвинул стул. "Я не знаю, как вас отблагодарить, мистер Боднар".


Адвокат кивнул Вайперу, пожал Нико руку и сел. "Мистер Козел всегда говорил замечательные вещи о вас обоих. Я рад помочь вам всем, чем могу ". Он открыл свой портфель на столе и достал коричневую папку. "Пожалуйста, зовите меня Иваном".


Вайпер сел рядом с Нико, чтобы они могли смотреть в лицо своему адвокату через стол. "Я тоже хочу поблагодарить тебя".


Иван пренебрежительно махнул рукой. "Не нужно благодарностей". Он открыл папку. "Нам есть о чем поговорить, но сначала нам нужно обсудить ваши GPS-браслеты на лодыжках".


Вайпер подтолкнул к нему через стол небольшую брошюру. "Они дали нам руководство пользователя".


Кивнув, Айвен продолжил. "Нам нужно обсудить конфиденциальность, о чем они не упоминают в руководстве. Эти браслеты используют связь по сотовому телефону. Как описано в руководстве, во время чрезвычайной ситуации вы можете использовать их для связи с полицией. Когда полиции нужно слушать, предполагается, что они вибрируют на устройстве, чтобы вы знали. Проблема в том, что они могут слушать без вашего ведома. Были случаи, когда их ловили на тайном прослушивании ".


Нико улыбнулся. "Я рад, что ты такой же параноик, как и я".


Иван полез в свой портфель и достал два объемистых носка вместе с парой ремешков. "Полиция не имеет права прослушивать переписку между адвокатом и клиентом. Чтобы обеспечить нашу конфиденциальность, вам нужно будет надевать эти звукоизолирующие носки во время наших встреч ". Он встал и опустился на колени рядом с Вайпером. "Позволь мне взять твою лодыжку".


Она повернула свой стул и подняла ногу.


Он схватил ее за ногу. "Сначала мы должны изолировать твою ногу от браслета. Звук проходит через ваше тело, вы знаете ". Он снял с нее туфельку и обернул ремешок вокруг ее лодыжки, между ее кожей и браслетом. "Теперь надень этот носок. Он блокирует звук ".


"Это тяжелое". Вайпер натянула носок на икру. "Немного слишком жарко".


Иван вернулся на свое место. "Такова цена конфиденциальности. Не стесняйтесь носить их в любое время, буду я здесь или нет ". Он передал ремешок и носок Нико. "Надень и свой тоже".


Когда он надевал его, Нико спросил: "Это блокирует сигнал полиции?" Сработает ли от этого сигнализация?"


"Нет, нет". Иван покачал головой. "Это только блокирует звук. На электронные сигналы это не влияет. Ты мог бы носить эти носки весь день напролет, если бы смог к ним привыкнуть ".


Нико поставил ногу в носке на пол. "Можем ли мы обсудить это дело сейчас?"


Иван кивнул. "Больше нас никто не слышит".


"Итак, в каких неприятностях мы оказались?" Нико положил свою руку на руку Вайпера. "Как нам избежать тюрьмы?"


Адвокат изложил обвинения, выдвинутые против них обоих. Их обвинили в сговоре с Соколовым с целью убийства Марко и нападения на оба центра действий. Это означало, что они были соучастниками убийства всех, кто погиб при нападении на центр действий в Козеле. Им грозит много лет тюрьмы, если их признают виновными по всем пунктам.


Вайпер покачала головой. "Они обвиняют нас во всем, что сделали русские. Почему они верят, что мы им помогли? Как они нас нашли?"


"Правительственная целевая группа долгое время отслеживала деятельность России в Интернете. На самом деле, они все еще преследуют русских - атаки не прекратились ". Иван взглянул на одну из бумаг. "Они обнаружили связь между русскими хакерами Соколова и этим домом. Когда они исследовали ваш дом, они обнаружили необычную схему интернет-активности - интенсивно используемое высокоскоростное соединение с круглосуточным сетевым трафиком, весь зашифрованный, большая часть которого уходит в темную сеть ".


Нико обменялся взглядом с Вайпером. "Должно быть, это АНБ отслеживало тебя в темной сети".


Иван продолжил: "После того, как они совершили налет на дом и узнали настоящее имя Нико, они использовали эту информацию в качестве подтверждающей улики". Он посмотрел на Нико. "В частности, доказательства того, что вы инсценировали свою смерть сразу после того, как был убит Марко и на центр действий было совершено нападение. Они утверждают, что это доказывает, что ты был во всем замешан ".


Косвенные улики накапливались, но у Нико появилась идея. "Они, должно быть, думают, что я здесь плохой парень. Можем ли мы убедить их, что Vyper не имеет к этому никакого отношения? Мы можем ее вытащить?"


"Нет!" - сказал Вайпер. "Я не позволю тебе жертвовать собой ради меня. Мы не помогали русским! Мы должны это доказать ".


Иван поднял руку. "Прости, Нико. Даже если бы ты захотел взять всю вину на себя, это не сработало бы. У ФБР есть документация по первоначальному запросу Марко на получение допуска к секретной информации для Лидии... э-э, Вайпер. Это включает в себя причину, по которой ей это было нужно. Они знают, что у нее исключительные навыки в области компьютерной безопасности ".


Все карты были раскрыты против них. Как доказательства могли быть настолько изобличающими, когда они были невиновны? Возможно, признание было единственным решением. Это было рискованно, но Нико был готов обсудить это. "Вайпер рассказал вам о нашем общении с Троцким?"


"Она сделала". Иван пролистал несколько страниц из папки. "Вы предоставили СМИ и правоохранительным органам анонимную информацию о русских. Ты думаешь рассказать об этом ФБР? Вы верите, что это оправдает вас?"


"Я не уверен". Нико отвернулся от Ивана и одними губами произнес слово "деньги", обращаясь к Вайперу.


Она кивнула. "Иван знает о деньгах Соколова. Он знает о компьютерах, которые я незаконно взломал. Марко всегда доверял ему. Мы тоже можем ".


Нико повернулся лицом к адвокату. "Что произойдет, если они прислушаются ко всему, что мы им скажем? Предположим, они действительно нам поверят. Отпустили бы они нас на свободу? Или они все равно отправили бы нас в тюрьму за финансовые преступления и компьютерный взлом?"


Иван посмотрел на Вайпера и снова на Нико. "Марко всегда говорил, что ты умный. Тебе следовало бы быть юристом. Министерство юстиции было бы склонно обвинить вас в ваших преступлениях и отправить в тюрьму - если мы не договоримся о сделке, что, вероятно, займет месяц или больше. Вполне возможно, что лучшая сделка, на которую они согласятся, приведет к некоторому тюремному сроку для каждого из вас ".


Вайпер взял Нико за руку. "У нас нет выбора. Мы должны заключить сделку ".


Иван достал глянцевый флаер из своей папки. На крышке красовалась печать национальной безопасности. "Переговоры о сделке - лучшая законная альтернатива. Но я бы хотел, чтобы вы рассмотрели кое-что, что не имеет ничего общего с правовой системой ".


Нико взглянул на бумагу, лежащую перед Иваном. "Мы знаем, что Хоумленд все еще борется с российскими кибератаками. Это то, что втянуло нас в эту неразбериху ".


Адвокат развернул листовку, чтобы они могли лучше ее прочесть. "Вы знаете, что правительство делает с талантливыми хакерами после того, как их поймают?" Когда никто не ответил, он продолжил. "Они их нанимают".


## Глава 19


Вопрос доверия


Стоя на лестнице за входной дверью, Нико отсоединил камеру от крепления. Ни одно из беспроводных устройств наблюдения снаружи не работало с тех пор, как ФБР конфисковало оборудование, которое их контролировало. На данный момент одной проводной камеры должно быть достаточно.


Он протянул видеокабель в прачечную по тому же отверстию, которое использовалось для подачи питания, затем снова закрепил камеру и занес лестницу внутрь.


Вайпер сидел в столовой. Она оторвала взгляд от компьютера и молча помахала рукой. Было небезопасно разговаривать, пока они оба не наденут звуконепроницаемые носки.


Нико забрал маленький телевизор из своей спальни. Из него получился бы хороший видеомонитор. Он отнес его в прачечную, где подсоединил к кабелю камеры. Когда он включил его и переключил источник видеосигнала, появилось живое изображение с входной двери. Затем он вынес телевизор и поставил его на обеденный стол.


Вайпер улыбнулся и показал большой палец вверх. Она схватила один из носков, которые дал им Боднар, и накинула его на монитор на лодыжке.


Нико натянул второй носок на ногу и сел. "Что ты делаешь?"


Она указала на экран. "Тестирую программу, которую я написал. Он регистрирует информацию о программном обеспечении, установленном полицией, а также об их интернет-мониторинге ".


"Но интернет отключен".


"Полиция включит Интернет и установит свое программное обеспечение, когда они прибудут. Мне нужно знать, что они делают ".


"Я уверен, что это глупый вопрос, но разве они не заметят вашу программу?"


"Это глупый вопрос". Она отодвинула ноутбук в сторону и заменила его вторым. "Ты можешь подключить нас к сети?"


Нико сходил в спальню для гостей и вернулся с двумя сетевыми кабелями. Как только ноутбуки были подключены, они поиграли в компьютерные игры. Никакого секса, правда - только после визита полиции.


В начале дня Нико заметил движение на камере наблюдения. Темно-синий "Форд Таурус" ехал по подъездной дорожке.


Они сняли свои "носки тишины" и положили их в кухонный шкаф.


Нико отнес телевизор в прачечную и вернулся, чтобы проводить Вайпера до входной двери.


Когда прозвенел звонок, она открыла дверь.


Перед ними стояла улыбающаяся женщина, одетая в свободную синюю рубашку и брюки в тон. Ее коротко остриженные рыжие волосы были окаймлены легкой проседью. "Я полагаю, вы ожидаете меня". Она потянулась к ручке своей дорожной сумки на колесиках. "Меня зовут лейтенант Грин".


"Входите, лейтенант". Вайпер отошел в сторону. "Я Лидия, но я предпочитаю имя Вайпер".


Грин вошла внутрь, таща за собой сумку, когда Нико закрыл дверь.


"Я Адам, но, пожалуйста, зовите меня Нико". Он махнул рукой в сторону столовой. "Присаживайся".


Лейтенант бросил взгляд на стол. "Это единственные компьютеры в доме?"


"Да", - сказал Вайпер. "ФБР конфисковало все наше оборудование. Эти ноутбуки совершенно новые."


Нико предложил Грину сесть за один из компьютеров. Вайпер села рядом с ней, а Нико сел через стол.


Лейтенант полезла в свою сумку, извлекая папку и флэш-накопитель USB. Она открыла папку и вручила каждому из них документ. "Это объясняет детали того, что я собираюсь вам рассказать. Поскольку вы не были осуждены - по крайней мере, пока - у вас есть право пользоваться компьютерами и выходить в Интернет, но существуют ограничения ". Она сделала короткую паузу. "Покажите мне ваши телефоны".


Вайпер и Нико подтолкнули свои раскладные телефоны через стол к лейтенанту.


Грин открыл один из них. "Хорошо. Вы не можете использовать смартфоны. У тебя есть еще что-нибудь?"


Нико покачал головой. "ФБР забрало остальных".


Лейтенант подтолкнул ноутбук к Вайперу. "Я собираюсь установить программное обеспечение, требуемое судом. Я так понимаю, вы специалист по компьютерам. Пожалуйста, разблокируйте этот ноутбук и войдите в систему как администратор ".


Вайпер подчинился.


Грин вставила флешку в бок ноутбука. "Мы будем отслеживать вашу активность удаленно. Мы можем видеть всю активность в Интернете, электронную почту, чат - все. И вы не будете знать, когда мы начнем проверку ".


Пока Грин устанавливал программное обеспечение на оба компьютера, глаза Вайпера не отрывались от экрана.


Лейтенант звонил по ее мобильному телефону. "Это лейтенант Грин. Компьютеры готовы... Подключены интернет-кабели... Ладно, включи это... Хорошо... Одну минуту." Она набрала команду на одном ноутбуке. "Ладно". Она печатала на другом. "Спасибо. У нас все готово ". Она закончила разговор.


Это произошло так быстро, что Нико пришлось спросить: "Означает ли это, что мы теперь можем пользоваться Интернетом?"


"Да, но подожди, пока я не уйду. Вам запрещено использовать шифрование. Вы также не можете использовать какие-либо частные сети. Мы будем отслеживать каждый сайт, который вы посещаете, и не заходите ни на какие темные сайты ". Грин открыл каждый телефон и осмотрел его. "Они, должно быть, совершенно новые - ни контактов, ни звонков. Не пользуйтесь другим телефоном, предварительно не связавшись с нами ".


Лейтенант вернула папку и флэш-накопитель в свою сумку. "Мы отслеживаем все звонки и доступ в Интернет от ваших поставщиков услуг. Если вы нарушите правила или какие-либо законы, мы узнаем ". Она встала и взялась за ручку своей сумки на колесиках. "Мой коллега мог бы нанести вам неожиданный визит, чтобы осмотреть ваше оборудование. Вы не будете предупреждены заранее ".


Вайпер встал. "Мы будем следовать правилам. Позволь мне проводить тебя ".


Как только Грин ушел, Нико отнес маленький телевизор обратно в столовую и посмотрел видео с камер наблюдения, когда "Таурус" лейтенанта отъезжал от дома.


Вайпер достал носки из шкафа и сел за стол, пока она надевала один из них на браслет на лодыжке. Она придвинула к себе ноутбук и начала печатать.


Нико сел рядом с ней и надел другой носок. "Ты проверяешь программу Грина?"


"Я знаком с этим программным обеспечением. Я знаю, какие данные он собирает. Если они установят какие-либо обновления, я узнаю ". Вайпер прошлась по конфигурации компьютера, чтобы отключить Wi-Fi и Bluetooth.


"А как насчет камеры и микрофона. ФБР могло бы включить их удаленно ".


Вайпер улыбнулся. "Теперь ты думаешь так же, как и я. Я возьму свои инструменты ". Она сходила в гараж и вернулась с маленьким черным футляром. Она села и открыла его, выбрав металлический инструмент с тонким плоским концом, который немного загибался. Она использовала инструмент, чтобы отделить верхнюю часть экрана ноутбука от крышки. Когда она отложила экран, она указала на маленькую печатную плату. "Это камера и микрофон".


"Очень удобно. Похоже, разъем просто соскальзывает ".


"Ты быстро схватываешь на лету". Вайпер отсоединил печатную плату и вернул экран на место. "Ты можешь починить другой ноутбук? Мне нужно кое-что из моего аварийного набора."


"Конечно". Нико оторвал экран от второго компьютера.


Вайпер схватила отвертку и прошла в гостиную, где присела на корточки перед неиспользованной розеткой. "Здесь я храню свою "походную сумку". Она отвинтила и сняла настенную панель и, сунув руку внутрь, извлекла небольшое электронное устройство.


"Это спутниковый телефон?" - Спросил Нико, отсоединяя печатную плату.


Она кивнула. "ФБР может сколько угодно отслеживать наши ячейки, но они не будут отслеживать это". Она просунула руку в отверстие в стене и достала флэш-накопитель. "И это содержит некоторое полезное программное обеспечение".


"Не рискуем ли мы со спутниковым телефоном? Неужели ФБР не увидит сигнал?" Нико щелкнул задней крышкой своего ноутбука.


"Нет, если только они не будут искать это. Даже если они обнаружат сигнал, он может исходить из любого дома поблизости - этот телефон не отправляет информацию о местоположении." Вайпер снова прикрепил настенную пластину и встал.


"Шифрование на спутниковых телефонах настолько простое, что даже я могу его взломать. Все, что им нужно сделать, это расшифровать все звонки, поступающие из этого района ".


Вайпер сидел рядом с Нико. "Я знаю, как совершать безопасные звонки. Но сначала я установлю свое программное обеспечение ". Она вставила флэш-накопитель в свой ноутбук и запустила установочное программное обеспечение. "Всякий раз, когда вы пользуетесь компьютером, после этого запускайте программу очистки. Возможно, в этом нет необходимости, но я не хочу оставлять никаких следов для полиции ".


Она открыла свой набор инструментов и вытащила короткий телефонный шнур. "Мы должны использовать это для частного доступа в Интернет". Она подключила телефон к своему ноутбуку и указала на экран. "Используйте этот браузер для посещения запрещенных сайтов". Она набрала номер и подождала, пока из компьютера донеслись гудки и трели.


"Я годами не слышал шумов модема. Это как в старые добрые времена ".


"Это будет медленно, но конфиденциально. Интересно, прислал ли нам что-нибудь мистер Боднар." Она вошла в систему электронной почты. "Пока ничего".


Нико положил свою руку на руку Вайпера. "Милая".


Она посмотрела на него и улыбнулась. "Ты никогда не называл меня так раньше. Мне это нравится ".


"Тебе идет". Он схватил обе ее руки. "Нам нужно обсудить Родину. Если Боднар не заставит их согласиться на сделку, мы оба окажемся в тюрьме. Даже если он заключит сделку, мы все равно можем попасть в тюрьму ".


Вайпер покачала головой. "Боднар сказал, что Хоумленд наймет нас. Я думал, это означает, что ФБР оставит нас в покое ".


"Министерство внутренних дел будет ожидать, что мы расскажем им все, что знаем, и они поделятся информацией с ФБР. Вы верите, что они предоставят полную неприкосновенность на все случаи жизни? Мы совершили банковское мошенничество и украли деньги Соколова. Вы украли финансовую информацию из Казначейства ".


"Боднар сказал, что запросит полный иммунитет".


Нико покачал головой. "Вы доверяете Хоумленду или ФБР? Я не знаю. Даже если они обещают неприкосновенность, ничего не гарантировано, пока мы не получим это в письменном виде. Даже если Боднар заставит их подписать бумаги, они могут заявить, что мы им солгали. Одна ложь, и мы отправимся в тюрьму ".


Руки Вайпера начали размахивать. Она сложила их вместе и посмотрела вверх. "Мы не можем позволить этому случиться. У тебя есть какие-нибудь идеи?"


"Нам нужны рычаги воздействия. Вы можете продемонстрировать свои программные имплантаты, создающие ценность, которые русские не могут обнаружить, отслеживая людей через темную сеть. Но я не уверен, что этого достаточно. Мы должны показать, что у нас есть над ними власть ".


"Какой силой мы обладаем? Они и есть правительство ".


Нико подумал о сцене из "Крестного отца" . Дон Корлеоне произнес одну из лучших реплик всех времен. Сделай ему предложение, от которого он не сможет отказаться .


Вайпер поднял бровь. "Как ты можешь улыбаться в такое время?"


Он открыл ноутбук и выбрал специальный интернет-браузер. "Какой компромат мы можем найти на Хоумлэнда - или кого-либо из ответственных людей?"


## Глава 20


Бомбы замедленного действия


Нико проверил видео с камер наблюдения - ни машин, ни людей. Он набрал команду на своем ноутбуке, чтобы войти в частную сеть на Каймановых островах. Было приятно снова стать анонимным в Интернете.


Вайпер сидел рядом с ним за обеденным столом. "Мы должны просмотреть файлы Марко. Он годами поддерживал Хоумленд и ЦРУ, и он сохранил всю грязь, с которой столкнулся ".


"Где он их хранил?"


"Позволь мне сделать это". Вайпер подвинула ноутбук перед собой, набрала несколько команд и открыла темный веб-сайт, где она ввела пароль. "Вот где я скопировал его данные". Она прокрутила список каталогов вниз, пока не дошла до одного под названием RAINYDAY. "Марко всегда говорил мне готовиться к худшему - и он практиковал то, что проповедовал". Она открыла его.


Нико изучил названия первой страницы записей. "Все выглядит как материалы ЦРУ. Нам нужно что-нибудь на Родине ".


Вайпер перешел ко второй странице и сделал паузу, пока у них обоих не было времени прочитать названия, прежде чем перейти к следующей, и еще к одной.


В середине седьмой страницы Нико кое-что заметил. "Посмотри на это. Леонард Граймс... он министр внутренней безопасности. По крайней мере, сейчас он такой ".


Вайпер открыл документ. "Должно быть, он работал в ЦРУ пять лет назад".


Нико бегло просмотрел страницы. "Это о пытках заключенных в Бэтмене, Турция. Если бы госсекретарь Граймс был замешан, я уверен, он бы не хотел, чтобы его роль стала достоянием общественности ".


"Я думал, это незаконно - даже в Турции".


"Ты прав. И турецкий народ был бы взбешен, узнав, что их правительство вот так помогает Америке ".


Вайпер отодвинул ноутбук Нико назад. "Это звучит как компромат, который вы искали. Что нам теперь делать?"


"Я еще немного покопаюсь - посмотрим, как много я смогу узнать об этом месте и о том, что они там делали. Мне также нужно больше узнать о задании Граймса в ЦРУ ".


"Что нам делать с информацией?" Вайпер постучала по своей клавиатуре. "Я могу использовать своих ботов, чтобы распространять информацию - как в США, так и в Турции".


У Нико были зачатки плана, но все зависело от переговоров Боднара с Хоумлендом. "Можете ли вы опубликовать что-нибудь на веб-странице национальной безопасности?"


"Им это не понравится". Вайпер улыбнулся. "Но я могу опубликовать все, что вы хотите, на их общедоступной веб-странице, а также на большинстве внутренних страниц".


Зазвонил телефон, и Вайпер ответил. "Здравствуйте, мистер Боднар... ДА... Мы скоро увидимся с вами ". Она повесила трубку. "Боднар в пути - может быть, через полчаса. Ему есть что обсудить, но он не хочет говорить по телефону ".


Нико продолжил свое исследование, в то время как Вайпер изучал веб-страницы Homeland. Они также поделились идеями о том, как использовать компромат на Граймса и ЦРУ.


Когда Боднар прибыл, Вайпер подвел его к столу в столовой. Он сел, открыл свой портфель и достал маленькую папку из манильской бумаги. "Хоумленд" заинтересован в приеме на работу вас обоих, но не без собеседования. Они не были конкретны в том, что они хотят, чтобы вы сделали... "Нужно знать", я подозреваю. Поскольку я настоял на том, чтобы связать работу с соглашением об иммунитете, они согласились встретиться с нами тремя ".


Вайпер держал Нико за руку и смотрел на их адвоката. "Означает ли это, что мы не попадем в тюрьму?"


Боднар наморщил лоб. "Я полагаю, что да, но я не видел соглашения. Никто ничего не подписал ". Он вынул бумагу из папки. "Когда мы встретимся с Хоумленд, не упоминайте о Прикстере или пропавших деньгах Соколова".


"Когда мы поговорим с ними?" - спросил Нико. "Где находится это место?"


"Интервью состоится завтра в два часа. Они запланировали его на два часа. Хоумленд не будет нанимать вас напрямую - или разрешать вам входить в их офисы. На самом деле вы подаете заявление на работу в компанию под названием Crystal Intelligence - недалеко от аэропорта Рейгана. Но не обманывайтесь, все в руководстве работают на Родину ".


Несмотря на то, что для Нико это звучало как выгодная сделка, у него все еще были сомнения. "Что произойдет, если они откажутся предоставить нам полный иммунитет? Если мы откажемся от их предложения, у нас не будет сделки - и мы рискуем провести долгое время в тюрьме ".


"Это законное беспокойство. У них на руках все козыри. Я думаю, они понимают, что вы не работали с русскими, но они по-прежнему не одобряют несанкционированный взлом ".


Нико нужно было готовиться к худшему, поэтому им пришлось посвятить Боднара в свой план. "Мы с Вайпером обсудили способы снижения риска. Если правительство решит надуть нас, мы готовы играть жестко. Если быть точным, что касается правительства, то я тот, кто будет играть жестко ".


Боднар поднял бровь. "Не стесняйтесь поделиться со мной своей идеей. Я не буду пытаться остановить вас, и я не скажу правительству. Я знаю, Марко хотел бы, чтобы я помог тебе, если смогу ".


Нико сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. "Вы сказали, что встреча начинается в два часа и длится два часа. Мы запланируем взрыв бомбы замедленного действия на 4:15 - распространение компрометирующей информации по всему миру. Если правительство решит надуть нас, я "выйду из себя" около четырех часов, а вам двоим нужно изобразить удивление и беспокойство. С другой стороны, мистер Боднар, если правительство решит предоставить нам полный иммунитет, вы сможете остановить это телефонным звонком или смс-сообщением ".


Адвокат наклонился вперед, облокотившись на стол. "Я не буду спрашивать вас, что это за компрометирующая информация, но я не вижу, как это заставит их изменить свое мнение".


Вайпер улыбнулся. "Будет больше бомб замедленного действия, каждая из которых раскрывает дополнительную информацию. Бомбы будут продолжать взрываться до тех пор, пока не будет приказано остановиться ".


Боднар собрал свои бумаги и поставил портфель на пол, затем посмотрел каждому из них в глаза. "Марко был уверен в вас обоих, так что вы можете рассчитывать на меня".


Они обсудили детали плана, уточнили его и обсудили непредвиденные обстоятельства.


Адвокат встал и взял свой портфель. "Я заеду за тобой завтра в 11:00. Мы пообедаем перед встречей".


"Мы будем готовы". Нико проводил его до двери.


Кристал-Сити, Вирджиния


На следующее утро Нико и Вайпер последовали за Боднаром во внутренний двор, окруженный современными высотными зданиями, что вряд ли подходило для офисов Crystal Intelligence. Они направились к конструкциям из стекла и стали справа. Ресторан быстрого питания и магазин одежды располагались по бокам от высоких стеклянных дверей под адресом здания.


Их адвокат придержал дверь, когда они вошли в небольшой вестибюль с искусственными деревьями в горшках по обе стороны от ряда лифтов. Они поднялись на нем на десятый этаж.


Двери открылись в приемную, которая выглядела как вестибюль хорошего отеля. Они прошли мимо небольшой незанятой зоны отдыха и подошли к женщине, стоявшей за столом.


Она улыбнулась. "Могу я вам чем-нибудь помочь?"


Боднар кивнул и протянул ей удостоверение личности. "У нас назначена встреча-"


"Они ждут вас в конференц-зале Б." Она вернула ему удостоверение личности и нажала кнопку. Дверь справа щелкнула, и Боднар открыл ее, махнув рукой, чтобы Нико и Вайпер вошли.


Слева от них были двойные дубовые двери. Впереди был безликий коридор, лишенный каких-либо картин или растений, где высокая женщина в темном деловом костюме вошла в дверь справа, на которой была изображена буква B . Она протянула руку каждому из них. "Мистер Боднар... Мистер Зима... Мисс Харрис." Она махнула в сторону двери. "Пожалуйста, входите".


В комнате без окон на стене висела большая белая доска, а в центре стоял прямоугольный стол для совещаний, окруженный семью стульями, четыре из которых пустовали. Женщина закрыла дверь и заняла место в одном конце, оставив три свободных стула - все с одной стороны.


Нико сидел ближе всех к женщине, которая, казалось, была главной. Боднар сел справа от него, оставив оставшееся место для Вайпера. Через стол к ним подошли трое мужчин в темных деловых костюмах, у каждого в руках была светло-голубая папка.


Слева от Нико заговорила женщина. "Меня зовут Виктория Эванс. Мои партнеры здесь, чтобы наблюдать. Мы изучили ваше прошлое и недавние события, которые привели вас сюда. Разрешения на безопасность, которые вы получили в Kozel Group, остаются в силе, и их будет достаточно для брифинга, который вы получите сегодня." Она передала какие-то бумаги мистеру Боднару. "Каждый из вас должен подписать эту форму, прежде чем мы продолжим".


Боднар быстро прочитал каждый документ и кивнул. "Это стандартно". Он передал один экземпляр Нико, а другой - Вайперу. "Здесь говорится, что вы не можете повторить ничего из того, чему научились сегодня - никогда. Иди вперед и подпиши это ".


Когда мисс Эванс получила подписанные копии, она положила их в свою папку и разложила на столе три одинаковые большие цветные фотографии. "Это Степан Беленко, также известный как Затан. Его рост шесть футов, вес сто девяносто фунтов. Он руководит российской кибероперацией. Как вы знаете, его бывший босс и благодетель Алексей Соколов мертв. Беленко, похоже, нашел другого благодетеля, поскольку его операция продолжает действовать ".


Нико никогда не знал, как выглядит Затан. Он ожидал увидеть молодого компьютерного ботаника, но это был мужчина мощного телосложения, с короткими светлыми волосами и длинным носом луковицей.


Мужчины через стол уставились на них троих, как хищники, преследующие свою жертву.


Эванс наклонился вперед. "Несколько нефтепроводов и нефтеперерабатывающих заводов в Техасе и Луизиане подвергаются кибератакам, и мы считаем, что это Беленко. Его команда взломала административные системы и украла личную информацию. Вероятно, они стоят за фишинговой кампанией spear - системные администраторы получают поддельные электронные письма с требованием сменить пароль. Мы считаем, что пока никто из них не переходил по ложной ссылке. Но нас больше всего беспокоят зонды операционной сети, где отслеживаются и контролируются трубопроводы. Пока что они не проникли ни в одну из этих систем ".


Ничто из этого не было неожиданностью для Нико. Для чего мы им нужны?


Эванс поднял бровь. "Я знаю, о чем ты думаешь. Это обычный мониторинг безопасности и реагирование на инциденты ". Она достала лист бумаги из своей папки и развернула его, чтобы все могли видеть. Названия и логотипы корпораций усеивали страницу. "Трубопроводы, нефтеперерабатывающие заводы, сети и компьютеры находятся в частной собственности этих компаний. Мы предложили проверить и защитить их системы, но каждая компания отказалась. Они не доверяют правительству. Они относятся к своим корпоративным секретам как к золоту".


Нико поджал губы, чтобы сдержать улыбку. Марко никогда бы не позволил этому остановить его. Если бы системам требовалась защита, Kozel Group защитила бы их, даже если бы они отказались от помощи.


"Владельцы не предоставили нам полномочий на проведение тестов на проникновение. Мы не можем устанавливать жучки в их сетях, чтобы заразить российские компьютеры ". Эванс откинулась на спинку стула и слегка повернулась в сторону Нико. "Нам нужен кто-то другой, чтобы сделать это за нас. Кто-то, кто может сделать это анонимно. Если эти компании обнаружат вторжение, наше правительство должно иметь возможность отрицать причастность ".


Нико кивнул. Все дело в отрицании .


Брови Эванса сошлись на переносице. "И еще кое-что. Мы знаем, что вы пытались выследить Беленко... Zatan. Мы не можем сделать это сами, не взломав незаконно частные компьютеры, не подделав адреса и не задействовав сети отказывающихся сотрудничать телекоммуникационных компаний. Нам нужно узнать, где находится его подразделение. Нам нужно установить жучки на его компьютеры. Но мы не уполномочены - кто-то другой должен сделать это вместо нас ".


В течение следующих полутора часов брифинг углублялся в детали. Нико и Вайпер участвовали в разговоре совместно, задавая вопросы и отвечая на них.


Нико взглянул на свои часы - 3:45. До сих пор никто не обсуждал иммунитет. Он толкнул локтем своего адвоката.


Мистер Боднар прочистил горло. "Это была продуктивная встреча. Я чувствую, что это приведет к улучшению гарантий для нашей страны. Мои клиенты готовы работать на вас, если им будет предоставлен иммунитет от судебного преследования, как мы обсуждали ранее ".


Эванс положила свои бумаги на стол. "Мы говорили об этом с госсекретарем Граймсом, который поддерживал контакт с Министерством юстиции. Они согласились сократить рекомендуемый срок заключения до трех-шести месяцев ".


Нико посмотрела на Вайпер, и ее глаза начали слезиться. Он покачал головой.


Боднар пристально посмотрел на Эванса. "В нашем понимании это был полный иммунитет - вообще никакого тюремного заключения. Кто изменил свое мнение?"


"Я не знал ни о каком более раннем соглашении. Все, что я могу вам сказать, это то, что госсекретарь Граймс не уменьшит рекомендованный срок. Он считает, что ваши клиенты нарушили закон своим незаконным взломом и должны отбыть срок ".


"Ты понимаешь, как нелепо это звучит? Вы хотите, чтобы мои клиенты незаконно взломали от вашего имени, поэтому вы можете отрицать это, но они должны отбыть срок за то же самое ".


Они продолжали спорить, не добиваясь прогресса.


В 4:00, как и договаривались ранее, Нико начал играть жестко. "Зачем вы просили нас прийти сюда, если не были готовы предоставить полный иммунитет?"


Эванс перевела взгляд на Нико. "Вы бы предпочли провести двадцать лет в тюрьме? Это твоя альтернатива ".


"Мы с Лидией сотрудничали. Эта встреча была продуктивной. Вы знаете, мы могли бы помочь сохранить страну в безопасности. Вы так обращаетесь с людьми, которые соглашаются помочь?"


"Это не подлежит обсуждению. Мы относимся ко всем хакерам одинаково ".


"Я удивлен, что никто из них не предпринял ответных действий - не стремился отомстить".


Мужчины через стол уставились на Нико. Даже Вайпер и Боднар уставились на него с недоверием.


Глаза Эванса сузились. "Месть? Что ты предлагаешь?"


"Я просто говорил. Множество хакеров раскрыли правительственные секреты - секретные сайты, где заключенных пытают и даже убивают. Я мог бы представить хакеров, использующих подобную информацию против правительства ".


"Это угроза?" Эванс достала свой телефон и что-то написала.


Нико покачал головой. "Конечно, нет. Я бы не стал делать ничего подобного. Даже если бы я захотел, я был под наблюдением с момента моего ареста ".


Дверь открылась, и вошли двое охранников в форме.


Эванс посмотрел на Боднара. "Зима останется здесь. Вы с Харрисом пойдете со мной." Она встала и повернулась лицом к охранникам. "Не дай ему уйти".


Нико наблюдал, как все выходили из комнаты, оставляя его наедине с охраной. Его сердце бешено колотилось. Придерживайтесь плана.


Примерно через пять минут должен был произойти первый взрыв бомбы. Тысячи ботов были готовы распространить разоблачения &# 233; секретного черного сайта в Бэтмене, Турция, где удерживались и подвергались пыткам захваченные боевики ИГИЛ. Некоторые были даже убиты. Нико использовал Google, чтобы перевести разоблачения &# 233; на турецкий язык для выпуска в этой стране. Эта история также появилась бы на веб-странице Национальной безопасности, и министр Граймс получил бы анонимное электронное письмо на свои официальные и личные почтовые аккаунты.


Теперь отступать было некуда. Это был единственный известный ему способ уберечь Вайпера от тюрьмы. Насколько правительству было известно, Vyper не участвовал в этой "мести". Через полчаса должна была сработать еще одна бомба замедленного действия.


Двадцать минут спустя дверь открылась. Эванс вернулся с двумя коротко стриженными мужчинами в костюмах. Один из них снял с его пояса комплект наручников. "Держи руки вместе перед собой". Он защелкнул наручники на запястьях Нико.


Эванс сел за стол напротив Нико. "Мы знаем, что вы опубликовали информацию о Бэтмене, Турция".


"Что?" Нико изобразил удивление. "Я не понимаю, о чем ты говоришь. Какая информация?"


"Не прикидывайся дурочкой со мной. Какую еще информацию вы планируете обнародовать?"


"Как я могу что-то выпустить?" Нико поднял руки. "Ты заковал меня в наручники в комнате, окруженной охраной".


"Говори сейчас, или вы с Харрисом надолго отправитесь в тюрьму".


Нико уронил голову на грудь и пробормотал. "Я не нарушал свою часть сделки". Он поднял глаза и повысил голос. "Вы сказали, что госсекретарь Граймс согласился на более короткий срок. Он тоже решил отменить эту сделку? Он вообще знает, что ты угрожаешь сделать? Я хочу поговорить с Граймсом. Я хочу поговорить с Боднаром ".


"Ты не в том положении, чтобы выдвигать какие-либо требования".


"Вы думаете, отправив меня в тюрьму, вы остановите эти утечки - чем бы они ни были?"


Дверь открылась. Нико не мог видеть, кто там был, но Эванс вышел из комнаты.


Вторая бомба замедленного действия, должно быть, сработала по расписанию. На веб-странице Homeland должно было быть размещено сообщение с обещанием разоблачить высокопоставленного члена Homeland, поддерживающего незаконные пытки в Турции. Граймс должен был получить электронное письмо с аудио-вложением. Было записано, как он обсуждал смерть заключенного и как это скрыть. Эта запись была только для Граймса - по крайней мере, на данный момент.


Через пять минут Эванс вернулся. Она махнула всем охранникам, чтобы они покинули комнату, и заняла место рядом с Нико. Она схватилась за подлокотники его кресла и развернула его лицом к себе. "Вы можете остановить утечки?"


"Я же говорил тебе. Я ничего не сливал. Я был с тобой весь день ".


"Хватит нести чушь. Немедленно покончите с утечками информации!"


Нико поднял свои скованные руки. "Даже если бы я мог, зачем мне это? Ты собираешься отправить Лидию и меня в тюрьму ".


Эванс схватил Нико за плечи. "Прекратите утечки. Мы что-нибудь придумаем".


"Никакой тюрьмы для Лидии или меня?"


"Согласен".


Нико покачал головой. "У тебя есть разрешение говорить это? Санкционировал ли это госсекретарь Граймс?"


"Я верю. И секретарь санкционировал это ".


## Глава 21


Кошки-мышки


Нико сидел за столом переговоров в офисе Crystal Intelligence, руки были скованы наручниками, полицейский монитор прикреплен к его лодыжке, он смотрел в глаза Виктории Эванс, всего в нескольких дюймах от ее лица. Он воспользовался шансом - опасным шансом - и вышел победителем.


Несмотря на победу, Нико не доверял Хоумленд. "Освободи меня - и Лидию тоже. Посмотрим, сможем ли мы остановить утечки. В течение часа передайте Боднару документы о неприкосновенности и пришлите кого-нибудь снять с нас браслеты на лодыжках ".


Эванс кивнул и расстегнул наручники Нико. "Немедленно прекратите утечки". Она встала и направилась к двери. "Вы двое теперь работаете на меня. Я ожидаю, что ты хорошо поработаешь, но нога твоя больше никогда не ступит в это здание ". Она открыла дверь.


Вайпер стояла в коридоре с обеспокоенным выражением лица. Ее глаза широко раскрылись, а лицо расплылось в улыбке. Слезы текли по ее щекам.


Нико выбежал и обнял ее.


Она уткнулась лицом в его плечо. Дрожа, она держалась с удивительной силой.


Боднар положил руку на плечо Нико. "У тебя будет время для этого позже. Нам пора идти ".


Они молча пошли к машине. На заднем сиденье они надели звукоизолирующие носки поверх мониторов на лодыжках.


Адвокат передал свой предоплаченный телефон Вайперу, который отправил зашифрованное сообщение, чтобы покончить с бомбами замедленного действия:


Gr@nd-tH3fT успокаивается


Боднар достал из бардачка небольшую электронную коробку. Он использовал его для сканирования интерьера и экстерьера автомобиля, прежде чем сесть за руль. "Мы можем поговорить".


Нико быстро поцеловал Вайпера. Он откинулся на спинку своего стула. "Они собираются снять с нас браслеты на лодыжках и программное обеспечение для мониторинга, не так ли?"


"Я позабочусь о том, чтобы они позаботились обо всем в течение пары часов", - сказал Боднар. "Ты будешь свободен от всех этих ограничений".


Вайпер вернул оплаченный заранее телефон адвокату. "Если Хоумленд откажется от этой сделки, нам нужно сбросить бомбы замедленного действия. На случай, если я не смогу сбросить их самостоятельно, мне нужно, чтобы вы набрали ключевое слово "Бум". Тогда весь мир услышит голос госсекретаря Граймса, требующего от американских охранников скрыть смерть заключенного ".


"Граймс не станет рисковать - он не испортит сделку. Я уверен, что мисс Эванс справится ". Боднар завел машину и выехал как раз в тот момент, когда его телефон подал звуковой сигнал. Он передал его Вайперу. "Это могла быть она. Посмотри на сообщение."


Она взглянула на телефон. "Это не текст. Это новостное оповещение... Кто-то взломал московское метро - кибератака. Все сигнальные огни на трассах по всему городу красные. Поезда не движутся ... предприятия и правительственные учреждения закрыты... люди не могут приступить к работе. Россия подозревает ЦРУ, но не приводит никаких доказательств ".


Нико покачал головой. "Это не похоже на ЦРУ. Я уверен, что они могли бы это сделать, но не без одобрения правительства на высоком уровне. Если бы у России были доказательства американского участия, они бы сочли это актом войны ".


Вайпер вернул телефон Боднару. "Кто бы это ни сделал, он мог вызвать крушение поезда и гибель людей, но они этого не сделали. Если бы это было ЦРУ, они бы это отрицали. Точно так же, как и наша сделка. Они хотят, чтобы мы взломали русских, и они хотят отрицания ".


"Ты прав", - сказал Нико. "Правительство никогда не придет на нашу защиту. Если нас поймают за чем-то незаконным, они бросят нас под автобус. Итак, отрицание важно для Хоумленд - мы можем использовать это в наших интересах ".


Боднар заговорил с переднего сиденья. "Ты никогда не прекращаешь строить козни, не так ли?"


Нико улыбнулся Вайперу. "Никогда. Но не волнуйся. Это совсем не похоже на бомбы замедленного действия. Это о том, что Родина позволяет нам делать нашу работу, не оглядываясь постоянно через плечо. Если Хоумленд хочет отрицать, их нельзя уличить в общении с нами - в наблюдении за нами. Они должны оставить нас в покое ".


Вайпер подняла брови. "Получу ли я обратно свои компьютеры? Сетевое оборудование? Все?"


Боднар поднялся по трапу на I-66. "В вас двоих много смысла. Я четко изложу ваши требования ".


Стерлинг, Вирджиния


Нико отключил свой ноутбук от сетевого коммутатора. Он с удовлетворением оглядел компьютерную комнату Вайпера. На это ушло три дня, но все ее оборудование вернулось на свои места, вычищенное и восстановленное.


Он открыл дверь и спустился с приподнятого пола компьютерного зала в гостиную. Вайпер сидела на диване, компьютер лежал у нее на коленях. Телевизор на стене показывал большую карту побережья Техаса и Луизианы с цветными линиями, соединяющими цветные точки.


Вайпер повернула голову. "Сядь и сделай перерыв. Как идут дела?"


Нико сел и наклонился, чтобы поцеловать ее. Он открыл свой ноутбук. "Последние настройки завершены. Пришло время пройти заключительные тесты ". Он посмотрел на телевизор. "Похоже на нефтяные месторождения. Это то, что отслеживает Cybercade?"


"Так и есть. Я скопировал их каналы данных. Они не заметят". Она отложила свой ноутбук в сторону. "Я проверял Runion и несколько других темных веб-сайтов, собирал болтовню. Есть больше информации о взломе в московском метро. Я не уверен, кто это сделал, но кто бы это ни был, они включили часть фирменного кода Prixster. Это был не я, но ходят слухи - Прикстер взломал Metro ".


"Мир думает, что вы напали на русских? Это делает тебя мишенью. Затан искал тебя до того, как был убит Соколов. Я не могу понять, почему он остановился сейчас." Нико держал ее за руку. "Если бы наше правительство хотело отрицать свою атаку, это один из способов, которым они могли бы это сделать. Может быть, они знают, что ты Прикстер, и используют тебя как приманку ".


Вайпер отдернула руку и пренебрежительно махнула ею. "Это не первый раз, когда меня преследуют. Марко был единственным человеком, который когда-либо раскрыл мою личность. Я буду осторожен ".


"Мы должны отнестись к этому серьезно. Что, если он найдет тебя? Русские играют грубо - это сделал Соколов". Нико зачесал ее волосы за ухо. "Вы готовы практически к любому виду компьютерной атаки, но не к физическому нападению. Только посмотрите, какими беспомощными мы были, когда ворвалось ФБР ".


Ее рука начала махать. "Я был напуган. Они врываются прямо сюда. Мы не смогли их остановить. Мы не могли спрятаться ".


"Позволь мне позаботиться об этом. Я улучшу систему безопасности и увеличу защиту вашего дома ".


Вайпер положила руку ему на щеку и поцеловала его. "Ты лучший". Она положила свой компьютер на колени. "Прямо сейчас я хочу проверить своих ботов. Они проверяли системы трубопроводов и нефтеперерабатывающих заводов с тех пор, как ФБР оставило нас в покое ".


"Ты используешь свою программу Groper? Разве это не было бы обнаружено?"


"Обнаружено? Не моя программа. Это не похоже на длительную атаку. Я распространил тесты среди тысяч ботов, расположенных по всему миру. И я замедлил все это. Это выглядит случайным ". В правом верхнем углу экрана телевизора появилось текстовое поле. Она указала. "Там-он обнаружил сервер со старым веб-программным обеспечением, на котором отсутствовали важные исправления безопасности - третье, которое я видел до сих пор. Я установлю свой монитор и программное обеспечение для отслеживания на всех из них ".


Нико воспользовался своим ноутбуком, чтобы получить доступ к неотправленному серверу. "Я взломаю и возьму список идентификаторов для входа". Он попробовал несколько хакерских трюков. Вскоре он просматривал файлы с ограниченным доступом. Он скопировал список имен пользователей. "Я собираюсь следить за входами в систему в течение нескольких дней. Посмотри, нет ли какой-нибудь подозрительной активности ".


"Это странно". Вайпер вывел на экран список мест на экране телевизора. "Я собирал данные с российских компьютеров, зараженных моим трекером. Большинство из них расположено во Владивостоке. Но трое получают доступ к Интернету из Феникса, Аризона - три разных компьютера в одной подсети. Не только это - еще двое поступают из места на Багамах - офисного здания в Нассау ".


"Очень подозрительно. Похоже, что у русских есть сообщники еще в двух местах ".


Вайпер застучала по своей клавиатуре. "Позвольте мне посмотреть, получают ли эти компьютеры доступ к системам в Техасе или Луизиане".


Пока Вайпер был занят нефтяными месторождениями, Нико искал системы домашней безопасности - не только камеры и замки. Он хотел что-то, что они могли бы использовать, чтобы защитить себя. Они могли позволить себе лучшее благодаря деньгам Соколова.


Звук набора текста прекратился. Вайпер молча уставилась на свой экран.


"Что это?" - Нико наклонился, чтобы посмотреть на ее компьютер. "Ты выглядишь смущенным".


Она кивнула. "Пять компьютеров на объекте в Фениксе проверяют сеть управления трубопроводом в Rockefeller Petroleum в Хьюстоне, штат Техас".


"Как ты и подозревал. Мы сообщим Хоумленду подробности. Но тебя беспокоит что-то еще ".


Она повернула экран и указала на строку букв и цифр. "Это то, что они ищут. Они пытаются получить ответ от чего-то. Это напоминает мне Stuxnet - только отличается ".


"Вы думаете, он ищет специализированный компьютер? Это место является крупным узлом нефтепровода. Возможно, он ищет систему, которая контролирует работу трубопровода ".


"Я согласен, но я не уверен, что делать дальше".


"Вот почему Хоумленд дал нам "телефон летучей мыши"". Нико взял со стола сотовый телефон. "Им нравится получать от нас весточки каждый день. Теперь у нас есть кое-какая важная информация, которую мы должны передать ".


Нико позвонил по специальному номеру, связанному с Хоумленд через два промежуточных пункта. Он подождал, пока телефоны установят безопасное соединение. После обмена парольными фразами Нико сообщил о сайтах в Финиксе и Нассау, а также о своеобразных расследованиях в Хьюстоне. Он также пообещал отправить подробности в зашифрованном анонимном электронном письме. Краткое подтверждение от Хоумленда прервало звонок.


Он покачал головой. "Родина - это заноза в заднице. Они должны сказать Rockefeller Petroleum, что они должны усилить безопасность своей трубопроводной сети. И кто-нибудь из Хоумленд должен проверить Феникс и Нассау. Мы понятия не имеем, будут ли они следить за тем, что мы им отправим. Марко никогда так не работал ".


Вайпер ткнул пальцем в ребра Нико. "Посмотри на это. Один из этих компьютеров Phoenix проверяет электросеть в южной Калифорнии. Мне не нравится-"


Громкий трель прервал Вайпера. Она забарабанила пальцами по клавиатуре, сделала паузу и снова забарабанила ими.


Нико смотрел, не перебивая. Это был второй раз за два дня, когда она столкнулась с хакером на маршрутизаторе dark web. Вайпер пришлось действовать быстро - уничтожить доказательства ее сеанса, прежде чем кто-либо смог проследить за ней через сеть.


Ее пальцы остановились, и она подняла глаза. "Кто-то пытается выследить меня. Возможно, пытается выследить Прикстера."


* * *


За последнюю неделю Нико отправил много данных на Хоумленд, но информация поступала только в одну сторону. Руководство, которое они получили, было таким: "Держитесь подальше от Финикса и Нассау. Это не твоя работа ". То же самое с Калифорнией. Русские пытались взломать электрическую сеть, и Хоумленд сказал Нико держаться от этого подальше.


Вайпер села на диван рядом с ним. "Я только что внедрил еще один жучок в инженерную сеть Rockefeller Petroleum в Техасе. Я обнаружил администратора, вошедшего в систему - с русского сайта в Фениксе. Я прервал его сеанс, но он, вероятно, вернется ".


"Черт". Нико покачал головой. "Я рассказал Хоумленд об этом. Пользователи Rockefeller, включая администраторов, входят в систему с незащищенных удаленных сайтов. Если кто-то украдет пароль, он сможет войти в систему откуда угодно"


"Мы ничего не можем с этим поделать". Она придвинулась ближе к нему и взглянула на его ноутбук. "Что вы узнали о трубопроводном оборудовании? Вы нашли что-нибудь, что могло бы дать ответ на российское расследование?"


"Родина ни хрена нам не сказала. Я читал некоторые инженерные документы Рокфеллера. Я нашел потоковый компьютер, который может быть целью. Оно контролирует поток нефти".


Они вместе просмотрели спецификации, изучая, как работает система. Любой, кто изменил программу, мог нарушить движение топлива и обмануть систему мониторинга, заставив ее сообщать о нормальной работе.


Вайпер выбрал исходный код Groper. "Я добавлю зонд в свою программу. Мы увидим, где находятся все эти потоковые компьютеры ".


"Я расскажу Хоумленд". Нико позвонил по телефону bat, объяснил, что они нашли, и пообещал прислать подробности по электронной почте.


Он собирался повесить трубку, когда человек из Хоумлэнда сказал: "Мы проследили за Рокфеллером по поводу их слабой безопасности. Они пообещали обеспечить соблюдение правил при входе администратора. Если они не подключены к внутренней сети Рокфеллера, они обязаны использовать защищенное удаленное соединение компании ".


Быть готовым к сотрудничеству? Они должны чего-то хотеть. "Это здорово. Всего несколько минут назад кто-то с сайта Phoenix -"


Голос в трубке прервался. "Нам нужна ваша помощь. Это срочно. Вы видели новости об отключении электроэнергии в Лос-Анджелесе?"


Нико просмотрел новости. "Не совсем, просто смотрю на это сейчас. Кажется серьезным ".


"Это кибератака на Valley Electric. Мы изолировали их сеть от остальной сети. Наши ребята все еще работают над тем, чтобы вернуть их в строй ".


Нико перевел телефон на громкую связь. "Вайпер, Хоумленд нуждается в тебе, чтобы восстановить власть в Лос-Анджелесе. Это была кибератака - похоже, это может быть связано со вторжением, о котором мы сообщали на прошлой неделе. То, от которого они сказали нам держаться подальше ".


Вайпер застучала по клавиатуре, затем подняла глаза. "Я не могу получить доступ к Valley Electric. Кто-нибудь установил генераторы и спутниковую связь?"


"Минутку", - произнес голос в телефонной трубке. "Я соединяю вас напрямую с нашей группой реагирования на инциденты".


Нико включил сетевые новости, где ведущий сообщил о развивающейся ситуации, разговаривая с местными репортерами по спутниковому телефону. Видеозапись недоступна, поскольку сотрудники службы чрезвычайных операций конфисковали все электрогенераторы в этом районе, в том числе у новостных организаций.


Вайпер работал с аварийной командой, чтобы установить соединение с сетью распределения электроэнергии и определить системы, которые были затронуты атакой.


"Я бы не хотел быть в Лос-Анджелесе", - сказал Нико. "Дорожно-транспортные происшествия, сцены толпы в банках и на заправочных станциях, мародерство, беспорядки. Больницы работают с ограниченным питанием от резервных систем. Это угрожает жизни пациентов. Официальные лица сообщают о стрельбе ... о нескольких смертях. Скоро стемнеет - власти распорядились немедленно ввести комендантский час ".


К ночи Вайпер определил причину и разработал план. Энергетической компании пришлось изолировать основные части сети, чтобы Vyper мог ремонтировать каждый сегмент по очереди. Они изолировали вредоносное программное обеспечение от недавно восстановленных разделов.


Каждый раз, когда Vyper очищал один сегмент, Valley Electric восстанавливала подачу электроэнергии в другую часть города. В течение нескольких часов система вернулась к работе на полную мощность. Город был в руинах. Аварийные бригады не получат покоя этой ночью.


Было уже за полночь в Вирджинии, когда Вайпер закрыла свой ноутбук. "Я измотан. Это первый раз, когда мне пришлось устранять проблему, в то время как люди страдали ... умирали. Русские никогда раньше так не нападали на нашу страну ".


Нико обнял ее. "Это око за око. Москва обвиняет нас в нападении на их метро, поэтому они нападают на энергетическую компанию в Лос-Анджелесе. Может стать началом полномасштабной кибервойны. И нашей стране есть что терять". Он поцеловал ее. "Тебе нужно немного поспать. Давай ляжем спать".


Они уснули почти сразу.


Упс... Упс... Упс


Нико открыл глаза и взглянул на часы - 2:15.


Упс... Упс... Упс


Злоумышленники! Вероятно, не ФБР .


## Глава 22


Защита


Нико вскочил с кровати и схватил свой телефон. На экране видеозаписи ночного видения были видны ярко-зеленые изображения двух мужчин с левой стороны подъездной дорожки и одного с правой. Он коснулся выпадающего меню и выбрал "Собака".


Звук трех лающих собак нарушил тишину снаружи. Фигуры на экране остановились, подняли оружие и приняли оборонительную позицию.


Вайпер встала с другой стороны кровати, влезла в тапочки, натянула ночную рубашку и взяла телефон.


"Следуйте за мной!" Нико схватил рубашку и шорты со стула рядом с кроватью, схватил телефон-летучую мышь и свой пистолет и побежал в компьютерный зал, Вайпер последовал за ним.


Он держал Вайпера за руку. "Встань за дверью. Он пуленепробиваемый ". Он захлопнул его. "Позвони на Родину".


На внутренней стороне двери компьютерного зала большой видеомонитор показывал три зеленые фигуры, движущиеся к дому. Нико коснулся экрана и выбрал другие опции меню. Снаружи дома громко завыла сигнализация.


Видео переключилось на полноцветный режим, когда прожекторы осветили лужайку снаружи. Два прожектора произвольно сканировали двор. Трое мужчин, одетых полностью в черное, с автоматами и тараном, внезапно остановились и сорвали с лиц защитные очки. Они подбежали к внешнему краю лужайки.


"У них были очки ночного видения", - сказал Нико. "Свет, должно быть, был ослепляющим. Похоже, на них надеты бронежилеты".


Вайпер кричал в трубку. "Хоумленд, это Харрис. Вооруженные люди нападают на мой дом. Пришлите помощь немедленно ". Она закончила разговор и коснулась значка на своем телефоне. "Началась очистка данных и выключение компьютера".


Свет мигнул. Вайпер взглянула на свой телефон. "Они отключили электричество. Мы сидим на батарейках ".


Нико натянул шорты и стянул футболку через голову. "Все в порядке. Я подключил систему безопасности, чтобы она работала на аварийном питании."


Снаружи двое мужчин рассредоточились в десяти ярдах по обе стороны от третьего, затем все трое побежали к дому. Когда первый мужчина подошел на расстояние десяти футов к двери, два стробоскопа направили ему в лицо интенсивные лучи, резко остановив его. Другие мужчины подошли с боков и подбежали к двери.


Нико дистанционно выстрелил в злоумышленников патронами "мейс", установленными на двери. Двое мужчин упали на колени, держась за лица.


Другой мужчина поднял таран и ударил им в дверь. Он протаранил его во второй раз. Дверь в дом накренилась и упала на пол.


Нико переключил видео на внутреннюю камеру, чтобы он мог наблюдать, как мужчины переступают порог дома Вайпера. Он дистанционно выпустил еще два патрона "мэйс" в злоумышленников, когда они вошли. Все трое упали на колени, пытаясь смыть жидкость с глаз.


Стоя за дверью компьютерного зала, Вайпер обняла Нико, который приложил палец к губам.


Они смотрели на экран, когда злоумышленники рассредоточились, чтобы обыскать дом.


Один человек подошел к двери компьютерного зала и подергал ручку. "Открой дверь!" Он потряс им еще сильнее. "Открой дверь, сейчас же!" Он отступил, поднял свое штурмовое оружие и выпустил короткую очередь пуль в дверь. Ни один из них не проник.


К нему присоединился второй мужчина, неся таран.


Нико указал Вайперу на угол в дальнем конце комнаты, в то время как сам отошел в сторону от двери, поднял свой "Глок" и направил его на вход. Он вдохнул и замедлил дыхание.


Бронежилет. Целься выше.


Дверь в комнату сорвалась с петель. Когда появился первый мужчина, Нико выстрелил ему один раз в голову, отбросив безжизненное тело к другому мужчине.


Кто-то за дверью открыл ответный огонь. Нико повернулся и взглянул на Вайпер, которая кивнула и подняла большой палец.


Снаружи дома донесся отдаленный звук полицейских сирен, становившийся все громче и настойчивее.


Нико заглянул в дверной проем и заметил двух мужчин, жестикулирующих друг другу. Он выстрелил одному из них в голову, отбросив его назад на пол. Прежде чем второй мужчина смог поднять оружие, Нико застрелил и его тоже.


Мигающие красные огни пульсировали в открытом дверном проеме. Сирены нескольких автомобилей соревновались за внимание. Они должны были быть прямо снаружи.


Вайпер подбежал к Нико и заглянул в дверной проем компьютерного зала. "Входной двери нет. А мужчины - они не двигаются. Они мертвы?"


Нико обнял ее одной рукой. "Я думаю, они мертвы. Надеюсь, их было только трое ".


Раздался выстрел, затем еще два.


Мощный голос из мегафона потребовал внимания. "ФБР. Бросайте оружие ".


Еще один выстрел. Слабый звук лопастей вертолета становится громче, меняя высоту тона, прежде чем перейти в низкий гул.


Нико обнял Вайпера. "Прибыла кавалерия. Давай подождем в гостиной ".


Вайпер обошел безжизненных мужчин на полу.


Зазвонил телефон летучей мыши. Нико ответил на звонок. "Это Зима".


Ответил незнакомый мужской голос. "Харрис с тобой?" Ты в безопасности?"


"Да, и еще раз да. Мы оба здесь. В безопасности и одиночестве... Я думаю. Ты - Родина?"


"Родина послала нас. Выходите из парадной двери медленно, по одному, держа руки над головой. Оставьте все оружие, которое у вас есть, здесь ".


Нико повернулся к Вайперу. "Мы должны кому-то доверять". Он положил свой "Глок" на стол и направился к выходу, выйдя на ослепительный свет с высоко поднятыми руками. Через несколько секунд двое мужчин обыскали его, в то время как третий держал пистолет наготове.


Подошел мужчина средних лет в деловом костюме. "Ты можешь опустить руки". Он взял Нико за локоть. "Следуй за мной". Он пошел прочь от дома.


Нико взглянул на Вайпера, который шел позади них в сопровождении молодой женщины, одетой в костюм для бега трусцой. Он наступил босыми ногами на камень. "У меня есть время, чтобы взять свои кроссовки?"


"Просто смотри под ноги, пока мы не сядем в вертолет. Мы купим тебе какую-нибудь обувь позже ".


"Вертолет? Что происходит? Куда мы направляемся? Кто ты такой?" Нико попытался заглянуть за пределы яркого света. Что-то большое сидело в поле через дорогу.


Мужчина замедлил шаг. "Ты можешь называть меня мистер Смит. Ты здесь не в безопасности. Мы везем тебя туда, где сможем тебя защитить ".


Едва различимые очертания большого транспортного средства появились, когда они добрались до улицы. Когда они подошли ближе, Нико увидел маленький коммерческий вертолет, серебристо-черный, без опознавательных знаков.


Он посмотрел на человека, который называл себя Смитом . "Вы из ФБР? Вы знаете, кто пытался нас убить?"


"Мы подведем итоги после нашего полета". Он открыл дверь вертолета и отошел в сторону. "Залезай. Смотри под ноги".


Транспортное средство было на полозьях, как сани. Перекладина, параллельная земле, служила ступенькой. Нико осторожно ступил на него одной ногой, прежде чем войти. Внутри все выглядело как зона отдыха небольшого корпоративного самолета: пара кресел обращена вперед, а пара - в противоположную сторону.


Вайпер сел следующим и занял место рядом с ним. Она взяла его за руку. "Ты доверяешь этим людям?"


Двигатель завелся, и лопасти начали вращаться, производя достаточно шума, чтобы заглушить обычный разговор.


Нико наклонился ближе и поцеловал Вайпера. Он повысил голос. "Все будет хорошо".


Я надеюсь.


## Глава 23


Секреты


Нико посмотрел из окна вертолета на землю внизу, тускло освещенную полумесяцем. Он держал Вайпер за руку и смотрел в ее вопрошающие глаза, но у него не было ответов. Все, что он мог сделать, это пожать плечами.


Кто эти люди? Куда мы направляемся? Мы в опасности?


Его разум лихорадочно перебирал подсказки. Люди, которые напали на дом, могли быть русскими. Мистер Смит и другие прибыли на Родину после их призыва о помощи. Вероятно, они остановили русских. Затем кто-то позвонил им по телефону bat.


Это должны быть хорошие парни.


Во время стрельбы возле дома Вайпера кто-то с мегафоном представился сотрудником ФБР. Но мистер Смит вел себя не как кто-то из ФБР. И почему он использовал вымышленное имя?


Вертолет сделал поворот. Изменился звук двигателя. Нико заметил впереди водоем, возможно, реку. Вертолет направился вниз, но земля внизу была сплошь покрыта лесом.


Они приземлились на круглую бетонную площадку в центре поляны. Шум двигателя отошел на задний план. Нико отстегнул свой ремень безопасности. "Мы здесь. Где бы это ни было ".


Вайпер кивнула головой в сторону летной палубы. "У нас гости".


К ним подошел Смит. "Водитель скоро будет здесь, чтобы отвезти вас в ваш временный дом. Увидимся через несколько часов ". Он открыл дверь и вышел из вертолета.


Нико покачал головой. "Разговорчивый парень. Похоже, с ответами придется подождать ".


Вайпер обвила его руку своей. "Ты действительно думаешь, что мы в безопасности?" Она положила голову ему на плечо.


Он придвинул свой рот ближе, чтобы прошептать ей на ухо. "Я им не доверяю, но я верю, что на данный момент мы в безопасности. Давайте попробуем извлечь из этого максимум пользы, пока не узнаем больше ".


Молодой человек, не намного старше Нико, вошел в открытую дверь. Его волосы были коротко подстрижены, и он был одет в темный деловой костюм. "Я твой водитель. Следуйте за мной". Он повернулся и покинул вертолет.


Нико встал и, взяв Вайпер за руку, вывел ее на улицу.


Мужчина стоял рядом с темным внедорожником и помог Вайперу и Нико забраться на заднее сиденье, прежде чем сесть спереди.


Нико заглянул в узкое отверстие, отделяющее переднее сиденье от задней части автомобиля. "Куда вы нас ведете?"


"Мистер Смит вас допросит". Темное окно закрылось, закрывая им вид на водителя.


Эти ребята серьезно относились к безопасности, как и Нико. Он приложил палец к губам и скользнул рядом с Вайпером. Они ехали в тишине по двухполосной дороге через густой лес. Поскольку вид спереди был заблокирован, все, что они могли видеть, это деревья, растущие по обе стороны дороги.


Десять минут спустя они повернули направо, проехав двадцать футов, прежде чем остановиться. Когда они тронулись вперед, то миновали железные ворота, прикрепленные к каменным столбам, затем выехали на дорогу или, возможно, подъездную дорожку, окруженную ухоженным газоном, и остановились.


Водитель отодвинул заднюю дверь в сторону и помог Вайперу выбраться из внедорожника. Нико скользнул по сиденью и вышел перед гаражом на четыре машины.


Вайпер держал его за руку.


Позади них подъездная дорожка вела от ворот к машине и продолжалась вокруг гаража.


Прежде чем Нико смог приступить к исследованию, водитель взял на себя ответственность. "Следуй за мной. Оставайся на тротуаре. Когда мы войдем внутрь, не открывайте никаких дверей. Если вы кого-нибудь встретите, не заговаривайте с ними ".


За углом появился большой каменный дом, с высокими трубами по обе стороны от раскинувшегося особняка. Дюжина окон усеивала первый этаж, и еще дюжина - в мансардных окнах наверху.


Водитель прошел вперед к закрытому входу и открыл тяжелую деревянную дверь.


Нико провел Вайпера в фойе, которое выглядело так, словно принадлежало современному отелю. Направо вела лестница, перекрытая табличкой "Ограниченный доступ" на цепочке. Прямо по курсу вдоль стен вдоль коридора стояло несколько деревянных сидений и книжных шкафов с несколькими дверями с каждой стороны. В конце коридора они повернули налево в другой коридор. На полпути водитель открыл дверь справа и махнул рукой в сторону входа.


Они вдвоем вошли внутрь. Комната была большой - сочетание гостиной, столовой и мини-кухни.


"Чувствуйте себя как дома", - сказал водитель. "Ты найдешь свежую одежду в шкафу. Не уходи до прихода мистера Смита ". Он развернулся и ушел.


Вайпер приложила палец к губам. Она совершила экскурсию по их новому жилому помещению, Нико был рядом с ней. Она подошла к окну и раздвинула шторы, открывая вид на небольшую лужайку, ведущую к лесистой местности. Дверь слева от нее открылась в ванную комнату, полностью оборудованную. Дверь справа от нее вела в две спальни, в каждой из которых стояла кровать королевских размеров. В одном шкафу она нашла две пары брюк и две блузки, которые оказались ее размера, плюс несколько брюк и рубашек, которые подошли бы Нико, висевших над двумя парами теннисных кроссовок. В ящике комода она обнаружила нижнее белье и носки.


Вайпер выбрала наряд для ношения. "Мне нужно в душ". Она поцеловала Нико и ушла.


Нико полагал, что все, что он делает на своем телефоне, будет отслеживаться, поэтому он проверил телевизор и включил новости, прежде чем устроиться на диване. Он думал о Смите и его людях. Они были предупредительны и щедры, но не поделились никакой информацией. Хуже того, все, что они с Вайпером обсуждали, могло быть записано. Прошлой ночью он мало спал, и у него отяжелели веки. Местные новости бубнили на заднем плане, когда он задремал.


Поцелуй Вайпера разбудил его. Когда он протянул к ней руку, она отскочила с улыбкой на лице. "Никаких объятий, пока ты не примешь душ".


Нико выпятил губу в фальшивой улыбке. "Если ты настаиваешь". Он поцеловал ее, схватил что-нибудь из одежды и направился в ванную.


Горячая вода и смена одежды подняли его настроение. Он был готов встретить лицом к лицу любые испытания, которые их ожидали.


Когда он вошел в гостиную, Вайпер встала и обняла его. Она повернула голову, как будто собиралась поцеловать его, затем прошептала: "Мы не можем оставаться здесь, постоянно находясь под наблюдением... прослушано. Это жутко ".


Тихим голосом Нико ответил. "Мы должны... на данный момент. " Он поцеловал ее.


Совсем одни в незнакомом месте без своих вещей. У них не было компьютеров или видеоигр, и он не чувствовал себя свободным разговаривать или пользоваться своим телефоном. Они сидели рядом на диване и смотрели телевизор.


Когда прозвенел звонок, Нико встал и открыл дверь. "Входите, мистер Смит".


Он кивнул и вошел, неся портфель, одетый в тот же костюм, что и ранее днем. Что-то в нем казалось немного менее пугающим - возможно, его ослабленный галстук или намек на улыбку. "Нам есть о чем поговорить".


Нико указал на стол для завтрака на мини-кухне. "Почему бы нам не сесть вон там".


Смит сел на высокий табурет, открыл свой кейс и достал папку. Он посмотрел через стол на Нико и Вайпера. "Кто-нибудь из вас имеет хоть малейшее представление о том, что произошло сегодня вечером?"


Когда они оба покачали головами, Смит продолжил. "Команда из пяти человек напала на ваш дом. Трое мужчин были найдены внутри дома мертвыми."


Нико кивнул. "Они пришли за нами. Это была самооборона ".


"У нас нет причин сомневаться в вас. ФБР арестовало двух мужчин, которые пытались сбежать - один госпитализирован." Смит открыл папку и подтолкнул фотографию Вайпера через стол. "У каждого боевика в кармане была такая фотография". Он перевернул его, обнаружив единственное слово, написанное от руки на обороте - PRIXSTER.


Рука Вайпер взмахнула, и она начала раскачиваться. Передние ножки ее табурета приподнялись и вернулись на пол.


Нико обнял ее за плечи.


Смит сунул фотографию обратно в свою папку. "Поначалу ни один из захваченных боевиков не хотел говорить, но один из них в конце концов согласился". Он пристально посмотрел на Вайпера. "Их нанял Алексей Соколов".


Вайпер яростно замотала головой и взмахнула обеими руками. "Нет! Он мертв!"


"Мы получили несколько сообщений о том, что Соколов инсценировал свою смерть", - сказал Смит. "Человек, которого мы допросили, похоже, подтверждает эти сообщения. Тела его и его жены были изуродованы выстрелами в голову, а их руки отсутствовали. Возможно, это одурачило российских следователей, или, возможно, им заплатили ".


Нико продолжал сжимать Вайпера. "Ты в безопасности. Он не может добраться до тебя сейчас ".


Смит положил ладонь на руку Вайпера. "Ты в порядке? Тебе что-нибудь нужно?"


Ее голова перестала двигаться, и она сцепила руки вместе. "Со мной все будет в порядке".


Нико прошептал Вайперу: "Я люблю тебя". Он посмотрел на Смита. "Кто такой Прикстер?"


Смит поднял бровь. "Давайте будем честны друг с другом. Соколов вычислил Харриса... Я имею в виду Вайпера, он был Прикстером. Он послал этих людей схватить ее - живой. Подозреваемый, которого мы задерживаем, сказал нам, что у Прикстера есть что-то, что нужно Соколову, но он понятия не имел, что это было. "


Вайпер выпрямился. "Я не могу пойти домой. Он будет продолжать искать меня. Нам нужно спрятаться ".


"Мы можем помочь вам с этим". Смит достал какие-то бумаги из своей папки. "Взамен нам нужна ваша помощь, чтобы остановить российские кибератаки".


Нико наклонился вперед, положив руки на столешницу для завтрака. "Мы ценим вашу помощь, но я в замешательстве. Мы уже помогаем Хоумленд ".


Смит положил перед ними документ. "Это из отдела кадров Crystal Intelligence. Вы больше не приписаны к проекту "Родина ", они перевели вас в мою организацию ".


"Они сделали это, не поговорив с нами? Предположим, мы не хотели, чтобы нас переназначали?"


"Хоумленд может защитить страну без вашей помощи". Смит сунул документ обратно в папку. "Единственный способ остановить Россию - перейти в наступление. А для этого нужны зарубежные активы - наша специальность".


Нико обменялся взглядом с Вайпером.


Мы работаем на ЦРУ?


Часть III: Преступление


## Глава 24


Строим планы


Конспиративная квартира, где-то в Вирджинии


Первая ночь Нико на конспиративной квартире была беспокойной. Дважды он просыпался в поту от кошмара и тянулся к Вайперу за утешением. Подробности снов быстро стерлись из его памяти, за исключением жестокой улыбки Соколова и криков Вайпера.


После завтрака он сел на диван рядом с женщиной, которую любил, телевизор включался достаточно громко, чтобы было трудно подслушать. Он наклонился ближе к ней и прошептал: "Мы должны остановить Соколова и Затана, прежде чем они найдут тебя. Если ЦРУ может помочь нам устранить их, мы должны сделать все, что они попросят ".


Вайпер обняла его одной рукой и кивнула.


В восемь часов, точно по расписанию, у входной двери раздался звонок. Нико поприветствовал Смита, который стоял рядом с большим чемоданом и держал в руках портфель.


Таинственный человек из ЦРУ вкатил чемодан внутрь. "Я принес кое-что из твоей одежды. Мы пока оставляем остальные ваши вещи на хранение. Если тебе что-нибудь понадобится, просто дай мне знать ".


Нико испытывал искушение дать ему список требований, но передумал. Во-первых, пришло время послушать . Он повел мужчину на кухонный уголок, где Вайпер уже занял место.


Смит сел и открыл свой портфель. "Наш вчерашний разговор, должно быть, вызвал много вопросов". Он положил папку перед собой. "Позвольте мне начать с того, что я доверяю вам обоим и надеюсь заслужить ваше доверие".


Нико сел и взглянул на Вайпера, чье лицо ничего не выражало.


Смит поднял бровь. "Я вижу, ты не убежден. Тем не менее, мы должны работать вместе ". Он открыл свою папку. "Давай поговорим о твоих заданиях". Он подтолкнул документ через стойку к Вайперу. Вверху отображался гриф секретности: SECRET// ROPE2 //SHADE. "Это твое первое задание. Это должно быть просто для кого-то с вашими талантами. Мы хотим, чтобы вы разработали программное обеспечение, которое может проникать в систему Linux, используя методы, которые эксперты по безопасности никогда раньше не видели. Что-то, что не будет обнаружено современными программами безопасности ".


Вайпер кивнул. "Я понимаю. Тебе нужен имплантат нулевого дня. Что делает эта система Linux? Где это и как мне получить к нему доступ?"


"Я не могу разглашать это. Мы используем наших полевых оперативников, чтобы разобраться с внедрением. Меры безопасности, реализованные на этом компьютере, являются строгими. В документе изложены все детали. Кроме того, у нас есть тестовый компьютер с конфигурацией целевой системы, находящийся в лаборатории ".


"Для чего это?" - спросил Вайпер.


"Как я уже сказал, я не могу вам сказать. Мы действуем исходя из принципа "нужно знать" ".


Вайпер наклонился вперед. "Достаточно справедливо. Но почему я? Есть сотни людей, обладающих необходимыми навыками для этого. Кроме того, вы сказали, что мы преследуем русских ".


Смит взял бумаги у Вайпера и пролистал их. Он вернул его, открыв на странице с надписью TARGET. "Это еще не все. Как только программа заработает в системе Linux, она должна выполнить поиск определенного промышленного контроллера. Вот технические характеристики. Как только программа найдет цель, она должна попытаться вставить другой имплантат в контроллер." Он посмотрел на недоуменное выражение лица Вайпера. "Нет, я не могу раскрыть, что делает эта специализированная машина. Однако идентичная машина находится в нашей лаборатории для тестирования ".


Нико положил ладонь на руку Вайпера. "Он хочет, чтобы вы внедрили "жучок", который мог бы взять под контроль оборудование. Это может быть поезд, электростанция ... Насколько нам известно, он запускает ядерное оружие ". Нико повернулся к Смиту. "Разве это не правда?"


"Ты спрашиваешь о гипотетическом. Ты не допущен к деталям."


"Хорошо", - сказал Вайпер. "Что еще должно делать это программное обеспечение?"


Смит пролистал еще несколько страниц. "Это должно открыть канал связи, чтобы связаться с моей командой таким образом, чтобы его было трудно обнаружить. Моя команда будет использовать канал для отправки обновлений программного обеспечения. И одно последнее требование." Он ткнул пальцем в три слова на странице. "Вставьте фразу "КИЛРОЙ БЫЛ ЗДЕСЬ" внутрь имплантата ... на английском языке, замаскированную слабым шифрованием".


Нико удержался от того, чтобы сказать что-нибудь конфронтационное - это не привело бы ни к чему хорошему. ЦРУ все разложило по полочкам. Возможно, даже Смит не знал, для чего будет использоваться программа.


Вайпер пролистал страницы. "Могу ли я сохранить это, или мне нужно сохранить это в памяти?"


Смит просунул руку под стол для завтрака и открыл панель, открывающую дверцу сейфа. "Вы можете изучать его в своей квартире в любое время, пока никто другой не приходит в гости. Когда вы им не пользуетесь, храните его здесь. Прижми палец к сканеру, чтобы открыть его." Он отошел в сторону. "Продолжай. Убери это. На сегодня мы закончили с этим ".


После того, как Vyper убрала его в сейф, она села за стойку с хмурым выражением лица. "Вы нанимали нас не для того, чтобы мы писали для вас программу. Нико поможет, но это в первую очередь задание для меня. Это займет всего несколько дней. Что тогда с нами будет?"


Смит достал второй документ из своей папки. Был присвоен гриф секретности: СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО //STRAP3//СУМЕРКИ. Он посмотрел на Вайпера. "Вы идентифицировали багамский центр обработки данных в Нассау, который русские используют для атаки на нефтяную сеть Рокфеллера. Вы также сказали Хоумленд, что были разделы сети, в которые вы не смогли проникнуть удаленно."


"Правильно", - сказал Вайпер. "Они очень хорошо настроили свои брандмауэры. До сих пор мне не удавалось проскользнуть мимо них. Я считаю, что кому-то нужно физически войти на сайт и вставить зонд на защищенную сторону ".


На лице Смита появилась улыбка. "Это именно то, что мы намерены сделать. Для операции требуется опытный мошенник. Кто-то, кто может завоевать доверие ключевого оперативного персонала в Нассау. И этот человек должен разбираться в технологии почти так же хорошо, как Прикстер. Также помогло бы, если бы они были знакомы с Беленко, он же Затан ".


Нико не сомневался, кого описывал Смит.


Человек из ЦРУ сцепил пальцы домиком и уставился на Нико. "Мы знаем о вашей жизни в Севастополе и Филадельфии. У вас есть способности и опыт, необходимые для того, чтобы вводить людей в заблуждение ". Он поднял руку. "Не волнуйся. Моя организация не является частью правоохранительных органов. Пройдя некоторую подготовку, вы могли бы стать наиболее квалифицированным специалистом для этой работы ".


"Ты хочешь, чтобы я был шпионом? Проникнуть в центр обработки данных и установить "жучок"? Почему я? Почему я должен это делать?"


"Это был не один вопрос", - сказал Смит. "Ты прав. Это то, чего мы ожидаем от вас. Мы проведем вас через ускоренный курс обучения, чтобы усовершенствовать ваши навыки. У нас есть активы в Нассау для поддержки. Что касается того, почему мы выбрали вас - честно говоря, наши люди прекрасно справляются с этой работой, но, возможно, не так хорошо. Но наше правительство не может позволить, чтобы его обвинили в агрессивной кибератаке ".


Нико посмотрел на Вайпера. "Он признал это. Если меня поймают, они могут отрицать любую причастность ".


Смит кивнул. "Это грязный бизнес, и ты прав. Мы требуем отрицания ". Он поднял один палец. "Не забывай о Соколове. Он охотится за Вайпером, что должно дать вам сильную мотивацию остановить его. И мы считаем, что Беленко не только работает на российское правительство - он также тайно поддерживает Соколова. Если мы прижмем Беленко, то поймаем и Соколова ".


Вайпер положила руку на плечо Нико. "Это звучит опасно. Может быть, тебе не стоит этого делать ".


Нико покачал головой. "Соколов послал пятерых вооруженных людей к вашему дому. Он не перестанет искать тебя, пока он на свободе. Мы должны прижать его ".


"Хорошо", - сказал Вайпер. "Когда мы переезжаем в Нассау?"


"Вы не понимаете", - сказал Смит. "Нико будет работать в Нассау, но вы будете работать в одном из наших офисов ЦРУ в Вирджинии или Мэриленде, где мы можем гарантировать вашу безопасность".


Руки Вайпера начали размахивать. Она прижала ладони к столешнице и уставилась на свои руки. Несколько мгновений спустя она подняла глаза. "Нет! Я иду с Нико. Ты больше не разлучишь нас ".


Нико не хотел рисковать, но он знал, что решение Вайпера было принято.


Смит наморщил лоб. "Это не входит в план. Только Нико отправляется в Нассау. Это не-"


"Измени свой план". Нико встал и подошел к Вайперу сзади. "Тебе нужна наша помощь. Таковы наши требования ".


"Все не так просто".


"Тогда сделай это проще или найди кого-нибудь другого".


Смит засунул бумаги в свой портфель и запер его. "Дай мне минутку". Он схватил свой телефон и прошел через комнату. Он позвонил, стараясь говорить слишком тихо, чтобы его не услышали.


Нико обнял Вайпера. "Ты уверен насчет этого? Здесь тебе было бы безопаснее".


Она крепче сжала его руки. "Я в наибольшей безопасности, когда мы вместе".


Раздался звонок, и Смит открыл дверь. Он взял у кого-то серебристый чемодан, прежде чем закрыть дверь и отнести его на кухню. "Я переработаю план". Он поставил кейс на пол рядом с Вайпером. "Тем временем, я хочу, чтобы тебе здесь было комфортно. Даже если вы находитесь на конспиративной квартире, мы согласны не отслеживать все, что вы делаете - визуальное, звуковое или электронное ".


Нико раздраженно фыркнул. "Мы должны тебе верить?"


Смит кивнул. "После того, как я уйду, продолжайте и откройте этот чемодан от мистера Боднара. Он сказал мне, что отпечаток пальца Вайпера разблокирует его. Он не сказал, что он упаковал, а я не спрашивал." Смит повернулся, чтобы уйти. "Мы можем обсудить новый план и вашу программу тренировок завтра".


Как только он ушел, Вайпер открыл чемодан. Внутри были их ноутбуки, игровая консоль, оборудование для поиска электронных жучков и объективов скрытых камер, а также генератор белого шума, который препятствовал любому наблюдению на большом расстоянии.


Возможно, они не могли доверять Смиту, но Боднар всегда добивался своего.


## Глава 25


Миссия


Уоррентон, Вирджиния


Нико лежал лицом вниз на столе в медицинском кабинете Учебного центра Уоррентон, в то время как мужчина-медсестра убирал его волосы в сторону и вводил иглу.


"Это было не так уж плохо", - сказал Нико. "Теперь я могу сесть?"


Медсестра покачал головой. "Оставайся на месте. Это было просто для того, чтобы обезболить область. Я вернусь через десять минут, чтобы вставить имплантат ". Он ушел.


Нико подумал о Вайпере, который, вероятно, лежит на столе по соседству и получает такое же лечение. Они оба были здесь, потому что мистер Смит согласился с пересмотренным планом для Нассау, который включал Vyper. Он сказал, что ЦРУ серьезно относится к их безопасности, что означало, что они должны были разрешить вводить крошечные транспондеры под их кожу. Смит также пообещал изъять эти устройства, как только операция в Нассау будет завершена.


Следующие семь дней они будут жить в апартаментах Tower в центре Уоррентона, всего в нескольких минутах езды от учебного центра, где они будут готовиться к миссии.


Вернулась медсестра. "Вы почувствуете лишь небольшое давление. Твои волосы скроют маленький шрам."


Тыканье и подталкивание раздражали, но не причиняли боли. Медсестра открыла бутылочку и нанесла что-то влажное на порез. "Все сделано. Жидкая повязка предотвратит кровотечение. Не мойте голову несколько дней."


В девять часов прибыл мистер Смит, чтобы отвести Нико и Вайпера на их следующую встречу. Они прошли через парковку к офисному зданию. Пройдя через три контрольно-пропускных пункта службы безопасности, они прибыли в небольшой конференц-зал с восемью стульями вокруг прямоугольного стола.


Мистер Смит сидел перед единственным ноутбуком в комнате. "Мы начнем неделю с брифинга по миссии". Он жестом пригласил их сесть напротив него. Большой экран занимал всю стену в конце стола. Когда он нажал несколько клавиш на компьютере, на экране появилась печать ЦРУ со словом MKSIGMA, выделенным жирными буквами под ней.


Нико обменялся недоуменным взглядом с Вайпером. Интернет был полон слухов о проектах ЦРУ, таких как "МАНГУСТ" и "ЗВЕЗДНЫЕ ВРАТА", но название на экране звучало слишком похоже на печально известную программу контроля сознания MKULTRA.


Печать ЦРУ выцвела и была заменена картой мира с линией, соединяющей Нассау на Багамах с Владивостоком в Дальневосточной Сибири. Над каждым местоположением появился большой пузырь, содержащий сетевую диаграмму.


Смит навел лазерную точку на местоположение в Сибири. "Беленко, он же Затан, планирует и координирует российские кибератаки из этой запрещенной сети во Владивостоке. Миссия MKSIGMA состоит в том, чтобы получить доступ к запретной зоне, раскрыть их планы и нейтрализовать угрозу ". Красная точка обвела рисунок, напоминающий кирпичную стену. "Этот брандмауэр изолирует сеть с ограниченным доступом. Он настроен как брандмауэр Nassau, который Харрис не смог взломать ".


"Меня зовут Вайпер. Никто не зовет меня Харрис ".


"Это Вайпер". Смит кивнул. "Физическая безопасность вокруг сибирского центра обработки данных является сложной задачей, которая становится еще более сложной из-за того, что он расположен внутри России". Красный указатель обвел соединение с брандмауэром. "Эта точка входа является привилегированной, предоставляя доверенным сетям более полный доступ". Смит медленно перевел указатель с брандмауэра на другой на Багамах, следуя линии, соединяющей местоположения. "Мы взломаем сибирскую сеть из Нассау".


Нико покачал головой. "Ты хочешь, чтобы я зашел в центр обработки данных и установил жучок на привилегированной стороне брандмауэра, чтобы Вайпер могла взломать свой путь во Владивосток?"


Смит вывел на экран более подробную схему и указал точкой на один из переключателей. "У тебя есть идея, но я не хочу, чтобы ты устанавливал "жучок". Вместо этого вы установите сетевое соединение между этим портом коммутатора с ограниченным доступом и открытым портом на коммутаторе wide area." Указатель перемещался между двумя портами коммутатора.


"Нет". Вайпер покачала головой. "Они могут обнаружить все, что я делаю. Это будет выглядеть как неожиданный сетевой трафик извне ".


"Мы с этим разобрались", - сказал Смит. "Nassau Telecom настроила частный канал, который использует отдельную длину волны по тому же волокну. Русские никогда не заметят скрытого прослушивания ".


Вайпер был полон вопросов, как и Нико. Смит предоставил подробную документацию и рассмотрел каждый поднятый ими вопрос.


Нико был убежден, что технические аспекты плана были надежными. Но ничего из этого не сработало бы, если бы он не смог проникнуть внутрь и установить связь. Это должно быть легко. Просто очередная афера. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и выпустить это наружу. "Как ты собираешься превратить меня в шпиона?"


Смит откинулся на спинку стула и закрыл ноутбук. "Давай начнем с твоей легенды. Вы будете приглашенным профессором из Украины - всегда хорошо иметь обложку, которая вам удобна. Школа, Университет Нью-Провиденса, наймет вас для преподавания сетевой безопасности ".


"Какое имя мне использовать?"


"Ты будешь Антоном Жорой". Смит скрестил руки на груди. "Оказавшись в Нассау, вам необходимо выполнить следующие действия". Он спроецировал список маркированных элементов на экран:


∙ Человеческий интеллект


∙ Электронный интеллект-Coral Computing


∙ Проникновение -доступ к сети


∙ Электронная разведка-Владивосток


Красная точка переместилась на пункт в верхней части списка. "Во-первых, установите доверие в университете, собирая информацию обо всех, с кем вы сталкиваетесь, - студентах, преподавателях, всех, кто проявляет к вам интерес". Точка переместилась к следующему пункту. "Во-вторых, удаленно проникните в центр обработки данных Coral Computing и соберите всю информацию, какую сможете. Это многопользовательский объект, и Беленко является одним из их клиентов ".


Точка переместилась на третью запись. "Как только вы соберете достаточно информации, чтобы разработать план, зайдите в центр обработки данных Zatan и подключите коммутаторы". Смит перенес точку на последний пункт и посмотрел на Вайпера. "После того, как соединение будет установлено, вы отправитесь во Владвисток из Нассау, чтобы выяснить, что задумал Затан".


"Звучит так, будто это сработает, но я не шпион. Ты сказал, что мне нужно собирать информацию о людях... мне делать снимки или что-то в этом роде?"


"Один из моих коллег присоединится к нам позже, чтобы продемонстрировать доступные вам инструменты". Смит повернулся к Вайперу. "Мы нашли тебе работу аналитика по безопасности в Charles Town Cloud - крупнейшем интернет-провайдере на острове".


Руки Вайпер начали подергиваться, пока она не сплела пальцы вместе. "Ты ожидаешь, что я тоже буду шпионить? Я не умею ладить с людьми ".


Смит покачал головой. "Нет. Я хочу, чтобы ты отработал свою смену как надежный сотрудник, не навлекая на себя подозрений. Каждый день, после окончания вашей смены, возвращайтесь в свою квартиру и работайте на нас. Ваше первоначальное задание - взломать Coral Computing - получить доступ к их камерам, системам безопасности, роботам... все. Как только Нико проникнет внутрь и установит соединение, вы проникнете в сеть Владивостока, как мы обсуждали. Нам также нужна ваша помощь с парой специальных проектов, но мы можем обсудить их позже ".


"Вы упомянули квартиру", - сказал Вайпер. "Где мы остановимся?"


"У вас с Нико будут отдельные апартаменты на третьем этаже Island Village. Я знаю, вы хотите быть вместе, но для вас важно вести себя как незнакомцы. Каждый из вас прилетит в Нассау в разные дни из разных аэропортов. Никогда не расходитесь по своим комнатам в одно и то же время и обязательно выходите из своей собственной квартиры каждое утро. Имейте в виду, русские могут следить за вами ".


Смит встал. "Мы должны двигаться дальше. У вас обоих запланирована ваша первая тренировка по самообороне. Следуйте за мной".


Вайпер покачала головой. "Никаких драк. Я не люблю драться ".


Нико взял ее за руку. "Подумай об этом, Вайпер. Соколов все еще на свободе. Он жестокий человек, и он ищет тебя ".


Когда она не ответила, Смит открыл дверь. "Нам нужно идти. Они ждут".


Нико поцеловал Вайперу руку. "Тогда приходи и смотри. Возможно, ты узнаешь кое-что, что тебе пригодится, если ты когда-нибудь попадешь в беду ".


Смит привел их в спортзал, где на борцовских коврах стояли два полноразмерных манекена. Единственным человеком, кроме меня, в комнате был невысокий мускулистый мужчина в спортивном костюме.


Мужчина жестом пригласил их сесть на скамейку. "Добрый день. Я мистер Джонс. Я буду твоим тренером по самообороне. Методы, которым вы научитесь, взяты из Крав-мага, сочетания боевых искусств и уличных боев."


"Может, нам сменить одежду или что-нибудь еще?" - спросил Нико.


Джонс покачал головой. "Сегодняшний день будет просто введением. Ты не будешь делать ничего физического. Начиная с завтрашнего дня, тебе нужно будет носить более подходящую одежду ". Он провел час, обсуждая и демонстрируя основы искусства.


Смит посмотрел на свои часы. "У нас назначена другая встреча". Он повернулся к инструктору. "Благодарю вас, мистер Джонс".


Нико и Вайпер последовали за Смитом обратно в конференц-зал, где заняли свои места.


Смит открыл папку. "Когда прибудет моя коллега, она опишет кое-какое специализированное оборудование, но у нее нет разрешения обсуждать вашу миссию. Она даже не знает, куда ты направляешься ".


Его телефон издал звуковой сигнал. Он взглянул на это и встал. "Она здесь".


Когда он открыл дверь, вошла миниатюрная седовласая женщина, катя за собой блестящий черный чемодан. У нее была приятная бабушкинаулыбка, которая казалась неуместной в учебном центре ЦРУ.


Она села и открыла кейс на столе. "Я мисс Куинси, но большинство людей называют меня "Кью"... как в фильмах о Бонде ". Она положила перед собой сотовый телефон и подвинула еще два через стол.


"У нас уже есть телефоны Samsung", - сказал Нико. "Зачем нам это нужно?"


Кью подняла брови. "Они выглядят нормально, не так ли?" Она не стала дожидаться ответа. "Если кто-то украдет ваш телефон, они, вероятно, удалят SIM-карту, чтобы отключить или клонировать его. Но это всего лишь приманка. Карта не содержит никаких данных. Функции, обнаруженные на SIM-карте, были встроены в чип."


Нико поднял один и повертел в руке. "Интересно".


"Это еще не все". Кью вытащил карточку. "Когда его удаляют, телефон отправляет оповещение всем, кто работает над проектом. Он также включает камеру и микрофон, транслируя все на веб-страницу. Он продолжает транслироваться, пока не сядут батарейки. Отключение этого не останавливает это ".


"У этого нет съемной батареи", - сказал Нико. "Единственный способ остановить это - уничтожить телефон".


Кью кивнул. "В этом и заключается идея. Любой, кто удаляет SIM-карту, потенциально враждебен ". Она достала идентификационный значок из своего кейса. "У этих телефонов есть еще несколько хитростей. Я так понимаю, вы будете работать в учреждении, которое использует этот тип бесконтактных карт. Когда законному пользователю необходимо подтвердить свою личность, они машут этим в шести дюймах от считывателя, чтобы открыть запертую дверь или выполнить какую-либо другую функцию. На вашем телефоне есть приложение, которое скопирует данные с одного из этих значков, если вы будете достаточно близко." Она показала маленькую коробочку и несколько пустых удостоверений личности. "Позже вы сможете использовать это устройство для создания дубликата значка".


Нико работал в центре обработки данных, который использовал подобные карты. Он думал обо всех способах, которыми он мог бы провести своим телефоном в шести дюймах от чьего-либо значка, чтобы они не поняли, что он делает.


Когда брифинг продолжился, Кью достал специальные очки с крошечными скрытыми камерами в оправах. Она также объяснила функцию радиочастотного анализатора телефона, которая будет обнаруживать и отображать беспроводную связь. Она продемонстрировала крошечную камеру, которая записывала видео и звук, но не передавала.


Прямо из Джеймса Бонда. Неудивительно, что они называют ее Q.


"И последнее". В поставил на стол устройство, похожее на старый калькулятор. "Наша медицинская бригада установила транспондерные имплантаты под ваши скальпы. Если вас проверят на наличие жучков, эти имплантаты вас не выдадут, поскольку они ничего не передают, пока не будут опрошены одним из этих устройств." Она указала на калькулятор. "Передатчик в ваших имплантатах имеет низкую мощность. Их радиус действия составляет всего сто метров. У нас есть второй передатчик для каждого из вас с удвоенной дальностью действия, и мы спрячем их в подкладке кошелька."


Смит встал. "Мне жаль, но мы должны прервать это. Ты можешь показать им другие свои гаджеты завтра ". Он повел ее к двери.


После того, как Кью вышел из комнаты, Смит открыл свой ноутбук. "Сегодня нам нужно обсудить еще один проект". На экране появилась печать ЦРУ. Под ним появилось слово MKRODENT. "Этот проект имеет более высокий уровень классификации, чем MKSIGMA. Не обсуждай это ни с кем, кроме меня. Я ограничу свой брифинг теми деталями, которые вам нужно знать. Это похоже на проект, который вы завершили - внедрение Linux, которое переходит на промышленный компьютер управления ".


Вайпер кивнул. "Тот, где я похоронил "КИЛРОЯ, БЫЛ ЗДЕСЬ " в коде".


"Это верно". Печать ЦРУ на экране была заменена логической схемой. "Это упрощенная версия прошивки, которая управляет запуском оружия". Смит навел красную лазерную точку на один из входов. "Прежде чем это оружие сможет сработать, оно должно быть заряжено". Точка переместилась в другое место на экране. "Но для его запуска недостаточно включить его. Этого не произойдет, пока сенсоры не покажут, что это безопасно и цель находится в пределах досягаемости ".


Глаза Вайпера расширились. "Какого рода-"


Смит поднял руку. "Я не могу тебе сказать. Тебе не обязательно знать ".


Нико положил ладонь на ее руку. Он посмотрел на Смита. "Я надеюсь, вы не планируете развязать Третью мировую войну".


Тишина была единственным ответом.


Нико взглянул на Вайпера и пожал плечами. "Хорошо, мистер Смит. Что ты хочешь, чтобы мы сделали?"


"У нас есть копии встроенного программного обеспечения, используемого для этого оружия - того, которое в настоящее время находится в производстве, плюс четыре предыдущие версии. Мне нужно, чтобы вы перепроектировали его и определили, как настроить все сигналы безопасности и наведения на цель с высокой степенью авторизации для запуска. Не вносите никаких изменений в сигналы постановки на охрану." Цифры и заглавные буквы заполнили экран. "Это снимок кода, начинающийся в точке загрузки".


Вайпер бегло изучил его. "Если это таинственное оружие использует программу, которую вы запросили, оно сработает в тот момент, когда кто-то его вооружит. Это то, чего ты хочешь?"


"Так и есть".


## Глава 26


Нассау


Нассау, Багамские Острова


Нико открыл глаза. Он был в квартире Вайпера, через три двери по коридору от его собственной. Она лежала рядом с ним, все еще спящая, отвернувшись. Потолочный вентилятор медленно вращался, обдувая его лицо свежим океанским воздухом. Солнце все еще стояло низко в утреннем небе. Пока не нужно включать эфир. Такова жизнь.


Он прибыл сюда неделю назад, замещая профессора в Университете Нью-Провиденс. Вайпер прибыл на следующий день. Смит предупредил их, чтобы они вели себя на публике как совершенно незнакомые люди. Если бы это был будний день, Нико встал бы до восхода солнца, чтобы прокрасться обратно в свою комнату, но сегодня было воскресенье, и им некуда было идти.


Когда Вайпер перевернулась на спину, Нико сел и изучил ее лицо, ища любой признак того, что она проснулась. Он наблюдал, как ее грудь поднимается и опускается с каждым вздохом. Затем он подумал о Соколовой и вооруженных бандитах, которые пришли за ней.


Он никогда не доберется до тебя . Я ему не позволю !


Глаза Вайпер открылись, и она улыбнулась. "Как долго ты на меня пялишься?"


"Всего несколько минут, но я мог бы восхищаться тобой часами". Нико убрал волосы с ее лица. "Я когда-нибудь говорил тебе, что люблю тебя?"


"Каждый день, глупый. Я тоже тебя люблю ". Она обвила руками его шею и поцеловала его. "Что ты хочешь на завтрак?"


"Только ты". Он медленно отодвинул простыню в сторону. "Просто откинься назад и наслаждайся".


Их занятия любовью сначала были нежными, затем более энергичными. Они использовали каждый дюйм кровати королевских размеров, пробуя свои любимые приемы и экспериментируя с новыми. Когда усталость взяла верх, Нико лег на спину, а голова Вайпера покоилась у него на груди.


Она провела рукой по его животу. "Говорят, на Багамах лучше. Я согласен ".


После совместного душа они сели за обеденный стол с кофе и рогаликами. Вид через раздвижные стеклянные окна был тропическим и безмятежным. Вдоль морской стены росли пальмы. Вдали показались высокие отели на Райском острове.


Нико отнес их пустые чашки на кухню, снова наполнил их и вернулся. Он сделал глоток. "Как продвигается работа?"


"Это скучно. Мы ждем на случай, если в облачной службе возникнут проблемы, но во вторую смену ничего не происходит. Нас всего двое, и Джуниор весь вечер играет в видеоигры. Представьте себе багамца двадцати с чем-то лет, который называет себя Джуниором."


"Я бы хотел навестить тебя на работе". Нико положил свою руку на ее. "У тебя перерыв на ужин, не так ли? Может быть, я мог бы присоединиться к тебе за ужином ".


"Вы знаете, что нас нельзя видеть вместе на публике - русские могут заметить. К счастью, я не ем с Джуниором. Один из нас должен остаться в офисе, чтобы прикрыть смену. Я всегда хожу в "Раковинный дом Черной Бороды". Это погружение, но морепродукты великолепны, а толпы людей исчезают после отплытия круизных лайнеров ".


"Мне жаль, что тебе приходится есть в одиночестве". Нико отхлебнул кофе. "Итак, расскажи мне о Джуниоре. Хороший ли он игрок? Сможет ли он победить тебя?"


"Джуниору нравится видеопокер". Вайпер сморщила нос. "Я провожу время, наблюдая за тем, что делают русские. Они все еще копаются на нефтяных месторождениях Техаса. Это выглядит серьезно, но Смит говорит, что мы должны позволить Хоумленд разобраться с этим. Он хочет, чтобы мы работали над нашей миссией ".


"Смит говорил что-нибудь о прошивке для оружия?"


Вайпер покачала головой. "Он поблагодарил меня за это. Он никогда не говорит об оружии или послании КИЛРОЯ. Говорит, что ему запрещено делиться с нами информацией. Однако это меня беспокоит ".


"Я знаю, что ты имеешь в виду", - сказал Нико. "Эта прошивка довольно сложна для простого оружия. Это должно быть что-то дорогое и опасное. И это сообщение КИЛРОЯ - ЦРУ не хочет, чтобы оно вечно оставалось секретом. Я думаю, они намерены кого-то напугать - дать им понять, что мы проникли в их системы ".


"Мы можем только догадываться, что делает ЦРУ. Нет смысла беспокоиться об этом." Вайпер пошла в гостиную и принесла свой ноутбук обратно. "Позвольте мне показать вам, как далеко я продвинулся с центром обработки данных Coral".


Нико подвинул свой стул поближе.


Когда она ввела команду, появилась планировка этажа. "Это центр обработки данных. Я нашел это в инженерной базе данных. Каждый из этих прямоугольников является вложением клиента, с диапазонами его интернет-адресов в углу." Она указала на точку примерно в середине комнаты. "Российский взлом Rockefeller Petroleum исходит от этого клиента - компании, известной как Blue Koala Systems. Я пытался идентифицировать владельца, но он был зарегистрирован анонимно в Санта-Фе, Нью-Мексико."


"Значит, это компьютерный центр Затана?"


"Да, и я подключился к системе видеонаблюдения Coral". Вайпер вывел на экран пять рядов видеозаписей. "Я могу даже управлять записью и воспроизведением. Некоторые камеры сканируют по фиксированному пути, в то время как другие остаются неподвижными. Я могу видеть все открытые области, но у некоторых клиентов есть жесткие контейнеры для изоляции их работы - они сами осуществляют мониторинг ".


Видео заполнило экран, изображение медленно перемещалось вправо. Проволочные клетки стояли в ряд, в каждой находились стойки с компьютерным оборудованием. В конце ряда клеток находился вольер из дымчатого стекла. Вайпер указал на это. "Это принадлежит Голубой коале. Так или иначе, тебе нужно попасть внутрь ".


Нико заметил панель рядом со входом. "Это один из тех считывателей значков?"


Вайпер кивнул. "Клиенты сами управляют идентификаторами бейджей для своих сотрудников, но они используют ту же систему".


Что-то двигалось мимо камеры. Это было похоже на сегвей, но без пассажира. Нико изучил его. "Что это?"


"Робот", - сказал Вайпер. "Это для безопасности. Он совершает запланированные обходы в поисках нарушений. Он также проверяет большинство индикаторов оборудования. У них есть и другие роботы. Некоторые меняют местами жесткие диски - что-то в этом роде ". Она улыбнулась. "Я могу управлять ими отсюда".


Нико осенила глупая мысль. "Вы могли бы начать восстание роботов. Это вывело бы людей из себя ".


Вайпер оттолкнул его руку. "Иногда я задаюсь вопросом, как работает твой разум". На ее ноутбуке появилась еще одна планировка этажа. В этой версии были представлены громкоговорители, детекторы дыма и тепла, а также несколько маленьких желтых коробочек с красными буквами. "Все управляется компьютером. Эти коробки - сопла для пожаротушения. Но не с водой. Они используют инертный газ - вытесняет кислород".


"Вау", - сказал Нико. "Когда я попаду в центр обработки данных, ты будешь со мной... ну, практически. Ты будешь наблюдать за мной и прикрывать мою спину ".


Вайпер постучал по ноутбуку, и появились изображения двух лиц. "Вы узнаете этих людей?"


"Они мои ученики. Это синие идентификационные значки коалы?"


"Так и есть", - сказал Вайпер. "Я скачал изображения, которые ты сделал в университете своей камерой для очков. Я сравнил эти лица с удостоверениями личности в Coral. Это единственные двое, которые подходят друг другу. Они работают на Затана ".


"Фантастика". Нико встал и достал свой ноутбук. Он напечатал имена студентов. "Я посмотрю их в Интернете позже. Нужно найти способ подобраться к ним поближе ".


Вайпер отнес чашки в раковину. "Смит должен быть доволен нашим прогрессом".


Нико собрал тарелки, на которых осталось всего несколько крошек от бублика, и пошел за ней. "Ты знаешь, Смит ожидал бы, что мы будем практиковать нашу Крав-магу".


Она обернулась и сморщила лицо. "Я же говорил тебе. Мне это не нравится. Я наблюдал за твоей тренировкой, но я не могу этого сделать. Я ненавижу насилие - реальное или практикуемое ".


"Я бы хотел, чтобы ты попробовал, Вайпер. Соколов охотится за тобой, и он не сдастся. Тебе нужно научиться защищать себя ".


Вайпер взмахнул рукой. Она прижала ладонь к столу. "Нет. Всю свою жизнь я избегал конфликтов. Даже когда надо мной издевались, я всегда тихо подчинялась. Это трудно изменить ".


"Что ты будешь делать, если Соколов найдет тебя? Ты подчинишься ему? Делать все, что он хочет?"


"Я... Я не могу позволить ему победить. Я попытаюсь сопротивляться ".


Нико положил руку ей на плечо. "Ты помнишь, что нам говорили на тренировке по Крав-Маге? Что они сказали об агрессии?"


Голова Вайпера поникла. "Сражайся быстро, яростно. Не останавливайтесь, пока враг не будет повержен и беспомощен ".


"Ты можешь это сделать? Ты сделаешь это?"


"Я... Я не знаю. Может быть-"


У Нико зазвонил телефон. Он принял это и стал ждать безопасного соединения.


"Смит слушает", - сказал голос в трубке. "Нам нужна ваша помощь - на самом деле нам нужна помощь Вайпера".


"Подожди, пока я включу это на громкую связь", - сказал Нико. "Ладно, продолжай".


"Произошел крупный пожар на нефтеперерабатывающем заводе Rockefeller Petroleum в Гаррисберге, к востоку от Хьюстона. Пять резервуаров для хранения охвачены огнем, и аварийные бригады пытаются не допустить распространения огня на другие резервуары. Министерство внутренних дел считает, что это была кибератака ".


Вайпер орал в телефон. "Конечно, это так. Мы предупредили Хоумленд несколько недель назад. Ты сказал, что они разберутся с этим. Ты сказал нам оставить это в покое. Теперь ты просишь нашей помощи?"


Голос Смита был спокоен, но тверд. "Пока сообщений о жертвах не поступало, но это может измениться. Мне нужно, чтобы ты работал с Хоумлендом. Я перевожу тебя в группу реагирования ".


На линию вышел мужчина с южным акцентом. "Уильямс слушает. Они сказали мне, что ты можешь помочь ".


"Это Харрис. Что произошло. Как это началось?"


"Большая лужа бензина на НПЗ Lamar образовалась из ниоткуда и воспламенилась, вызвав несколько взрывов. Ни одно из оборудования Рокфеллера не обнаружило никакой утечки, хотя должно было ".


"Они отключили все насосы, перекачивающие легковоспламеняющиеся жидкости по всему нефтеперерабатывающему заводу?"


"Это масштабная операция. Они отключили все рядом с зоной поражения ".


Вайпер посмотрела на Нико и вскинула руки в воздух, затем повернулась к телефону. "Если вы подозреваете кибератаку, почему вы ограничили зону отключения?"


"Как я уже сказал, это крупная операция".


"Остановите все насосы - по всему Ламару. И заблокировать доступ к внешней сети. Вы не должны позволить этому распространиться ".


"Мы поступим с сетью так, как вы рекомендуете. Что касается насосов, я перешлю ваш запрос руководству Рокфеллера ".


Вайпер закатила глаза. "Дайте мне доступ к сети - спутниковую связь, если необходимо".


В течение следующих двух часов Vyper работал с Homeland над проверкой всех систем в сети Lamar. Кибер-инфекция была обширной, распространившись на десятки потоковых компьютеров и другие промышленные элементы управления. Несмотря на ее просьбы, Рокфеллер не остановил ни одно оборудование за пределами пострадавшего региона.


Нико смотрел выпуск новостей. Изображения пламени и густого черного дыма воспроизводились на заднем плане, пока репортеры брали интервью у местных чиновников. Местные дороги были перекрыты. Жителям близлежащего Гаррисберга было приказано укрыться на месте.


Вайпер прокричал в трубку: "Произошла новая утечка. Датчики показывают внезапное падение давления, но компьютер не сообщает об этом оперативному персоналу." Она рассказала подробности Хоумленд.


В конце телетрансляции шел выпуск экстренных новостей. Репортер объяснил ситуацию. "Аварийные бригады были направлены на место новой утечки. Официальные лица не идентифицировали -"


По телевизору показали взрыв. Взметнулись языки пламени и черный дым. Изображение покачивалось и смещалось для лучшего обзора.


По громкой связи говорил Уильямс из Хоумленда. "Мы отключаем все насосы в Ламаре".


По прошествии нескольких часов Vyper помог идентифицировать и восстановить программное обеспечение во всех операционных системах Lamar. Она также проверила системы на нефтеперерабатывающих заводах по всему Техасу и Луизиане в поисках признаков атаки. Было уже за полночь, когда Министерство внутренних дел объявило, что оно локализовано.


Мистер Смит подошел к телефону. "Я хочу выразить свою благодарность, а также благодарность Техаса и нации в целом за спасение жизней и смягчение ущерба. Чтобы защитить вас, мы скрыли вашу личность, но, тем не менее, мы в долгу перед вами ".


Вайпер покачала головой. "Это не должно было быть так плохо. В следующий раз слушай, что я тебе скажу ".


Нико придвинулся ближе к телефону. "Теперь, когда Vyper восстановил службу Рокфеллера, наша операция в Нассау закончена? Мы идем домой?"


"Определенно нет", - сказал Смит. "Русские уже начали планировать другую атаку. Они не сдадутся, пока мы их не остановим ".


"Еще одна атака? Какова их новая цель?" - спросил Нико.


"Становится поздно. Я могу проинформировать вас завтра." Тишина повисла в воздухе на несколько долгих секунд. "Я расскажу тебе вот что. Одна из их целей - электростанция в Калверт-Клиффс к юго-востоку от Вашингтона."


Вайпер поднял бровь. "Это ядерное оружие".


"Ты прав". Смит закончил разговор.


Нико поцеловал Вайпера. "Не стоит беспокоиться об этом сегодня вечером. Ты устал, а завтра нам нужно идти на работу. Сейчас самое подходящее время для меня, чтобы прокрасться обратно в свою квартиру ". Он ушел.


* * *


Несмотря на вчерашнее волнение, утро понедельника было обычным рабочим днем для Нико. Как профессор Антон Жора, он прочитал каждому классу лекцию по безопасности "Углубленная защита", убедившись, что его ученики получают изображения с помощью камеры для очков. Он уделил особое внимание двум молодым людям, идентифицированным как сотрудники Затана.


Придя домой, он поджарил гамбургер на ужин. Это напомнило ему, что Вайпер прямо сейчас будет ужинать в одиночестве в ресторане Blackbeard's Conch House.


Нико убрал посуду и сел на диван. Как только он устроился, на его телефоне зазвонил будильник. Он прочитал сообщение:


УДАЛЕНА СОТОВАЯ / A - SIM-КАРТА


Вайпер! Кто-то схватил ее !


## Глава 27


Исчез


Сердце Нико бешено забилось. Он вскочил с дивана.


У кого-то есть телефон Вайпера.


Он хотел позвонить ей, но она не смогла бы ответить, если бы ее телефон был у кого-то другого. Он сделал безопасный звонок Смиту. "Это Нико. Кто-то удалил SIM-карту Вайпера."


Ответил спокойный голос агента ЦРУ. "Мы знаем. Мы получили такое же предупреждение. Я организовал поиск. У вас есть какие-нибудь предположения, где она могла быть?"


Нико не мог думать. Он сделал глубокий вдох и выдохнул. "Раковинный дом Черной Бороды недалеко от аэропорта. Она ужинает там, когда работает ".


"Я знаю это место. История GPS ее телефона показывает, что она находилась в этом районе во время оповещения. Если у них есть какие-либо записи с камер наблюдения, мы их проверим... подожди минутку."


На линии воцарилось молчание. Время текло медленно, пока он ждал.


Смит снова вышел на связь. "Мне нужна твоя помощь, Нико. Отбросьте свои страхи в сторону и сосредоточьтесь. У двух мужчин телефон Вайпера. Я полагаю, они говорят по-русски ".


Недавние кошмары Нико промелькнули в его голове. Соколов улыбается, Вайпер кричит.


Голос Смита был настойчив. "Нико, ты все еще там?"


"Я здесь. Где Вайпер? С ней все в порядке?"


"Послушай меня. Ее мобильный прямо сейчас транслирует видео и аудио на веб-страницу службы экстренной помощи. Я вижу, как один мужчина говорит по-русски, и слышу, как другой отвечает. Никаких признаков Вайпер, но это не значит, что ее там нет."


На телефоне Нико сработал сигнал тревоги:


СОТОВЫЙ / A -НЕТ ПИТАНИЯ


"Мы получили тот же сигнал тревоги", - сказал Смит. "Один из мужчин уничтожил ее телефон".


Нико вцепился в подлокотник дивана. Шок и страх превратились в гнев и решимость. "Оно сообщило вам местоположение перед тем, как умерло?"


"Вдоль северного берега озера Каннингем, но я уверен, что они там не останутся. Сейчас мне нужно, чтобы вы посмотрели видео с этими русскими. Смотрите его от начала до конца. Возможно, вы увидите или услышите что-то, чего мы не заметили ".


"Ты можешь найти ее, не так ли? У нее имплантат в скальпе."


"Когда мы подойдем достаточно близко, ее имплантат отреагирует, но это годится только для ста метров. Если ее сумочка все еще при ней, она отреагирует на расстоянии двухсот метров."


"Что в этом хорошего? Ты не знаешь, где она, не так ли?"


"Мы получили видео с камер наблюдения из "Черной Бороды". На нем видно, как двое мужчин сопровождают ее в машину. Та же самая машина только что проехала мимо дорожной камеры на Индепенденс Драйв. Мы отправили беспилотники в этот район. Возможно, они смогут обнаружить транспортное средство. Что еще лучше, они оснащены для обнаружения имплантата Вайпера ".


"Ты видел ее у Черной Бороды?" - завопил Нико. "Что случилось? Она пострадала?"


"Она заснула или потеряла сознание во время еды - вероятно, под действием наркотиков. Двое крепких мужчин поговорили с официанткой, прежде чем отнести ее к своему автомобилю. Мы послали детективов в ресторан. Они узнают, что произошло ".


Нико схватил свой ноутбук и сел на диван. "Я посмотрю видео. Перезвоню тебе позже". Он отложил телефон и открыл веб-страницу на компьютере. Появился короткий список из двух видеороликов - одного для фронтальной камеры и одного для задней. Нико выбрал ту, что была впереди.


Появился крупный план чьей-то руки, лежащей на темной футболке. Грубый мужской голос говорил по-русски сквозь приглушенный звук автомобильного двигателя. "Я достал SIM-карту". Изображение резко сменилось на лицо мужчины средних лет из Восточной Европы с носом, который, должно быть, когда-то был сломан. "Ну вот, я его выключил". Видео рывком переместилось к нему на колени и осталось темным.


Нико знал, что телефон никогда не выключится, но русский не знал.


Другой голос спросил: "Девушка все еще на свободе? Нам обязательно ее связывать?"


"Нет", - был ответ. "Она будет спать достаточно долго, чтобы добраться до дома. Тогда она - проблема Фалькона ".


Сокол! Соколов!


Название сильно поразило его. Его худшие опасения сбылись.


Ни один из русских не произнес ни слова в течение нескольких минут, затем один из них нарушил молчание. "Остановись здесь. Я отключу телефон ".


Звучало так, будто они выехали на гравийную дорогу и остановились. Изображение перескочило с вида мужской рубашки на дверь автомобиля, которая открылась. Видео двигалось как в тумане, затем остановилось на проблеске ночного неба, прежде чем его заслонил каблук туфли. Затем аудио и видео закончились.


Нико прокрутил вторую запись - с задней камеры. Звук был идентичным. Видео не добавило ничего нового - только неподвижное изображение внутренней части крыши автомобиля.


Он позвонил Смиту. "Ты нашел ее?"


"Пока нет", - последовал ответ. "Последняя камера, мимо которой проехал их автомобиль, была в банке возле торгового центра на Марафон-роуд. Оно превратилось в район Хайленд-парк. Мы послали беспилотник на поиски с небольшой высоты. Пока нет сигнала. Агенты находятся в этом районе ".


"Они везут ее к Соколову", - сказал Нико. "Они назвали его Сокол - это Falcon по-русски и по-украински. Это было его прозвище в Севастополе. Я направляюсь в Хайленд-парк."


"Мы найдем ее. Оставайся там, где ты есть ".


Нико закончил разговор и схватил свой "Глок". Он проверил магазин и подобрал дополнительные патроны.


Затем он вспомнил о радарном устройстве для опроса, которое дала ему мисс Кью. "Лучше всего использовать направленную антенну", - сказала она ему. "Сигнал будет самым сильным, когда антенна направлена в направлении имплантата".


Нико бросился в компьютерный зал и сунул все под мышку, прежде чем направиться к машине.


* * *


Вайпер медленно просыпалась, неуверенная в том, где она находится. Она открыла глаза и уставилась на скошенный грязно-белый потолок с единственной электрической лампочкой, свисающей посередине. Она лежала на дешевом диване с бесподобными потертыми подушками. Ее сарафан был помят и высоко сидел на бедрах. Одна из ее ног свисала с борта, кожаная туфля на танкетке была туго закреплена ремешками.


Мужчина крикнул "Сокол" грубым голосом.


Соколов! Он здесь!


Она перевела взгляд на звук и встретилась взглядом с невысоким, крепким мужчиной с коротко подстриженными волосами. Он продолжал кричать на кого-то в другой комнате, в то время как другой голос ответил. Язык звучал по-русски.


Разум Вайпер инстинктивно заблокировал все, что ее окружало. Она взмахнула руками и покачала головой взад-вперед. Это было утешительно.


Она подумала о Нико и улыбнулась. Затем она подумала о своей ситуации. Сейчас было не время отключаться. Нико ожидал бы от нее большего. Она перестала хлопать крыльями и сжала руки в кулаки.


Krav Maga . Чему они учили?


Один метод показался подходящим прямо сейчас. Веди себя уязвимо, пока не представится возможность .


Вайпер не могла бороться с этим человеком, лежа на спине. И кто-то - Соколов - был прямо за дверью. На данный момент она решила наблюдать и ждать открытия. Тогда ей пришлось бы нанести сильный удар - и продолжать наносить. Ее обувь может замедлить ее движение, или ее можно использовать как оружие. Она решила оставить их на себе.


Комната была маленькой. Единственной мебелью, кроме дивана, был складной стул. Другой мужчина вошел в дверной проем и остановился. Это был Соколов. Вайпер узнала его лицо по фотографиям, которые она видела. Он был ниже, чем описывал Нико, но более устрашающий. В руке он держал большой нож. Его голос был грубым, а губы скривились в жестокой улыбке. "Ты проснулся, Прикстер". Он взглянул на другого мужчину и указал на Вайпера.


На глазах у Соколова его помощник схватил Вайпер за волосы и грубо поднял ее на ноги.


Она попыталась быстро встать, не снимая обуви. Добившись успеха, она склонилась в позе покорности перед мужчиной, которого презирала.


Его ассистент встал позади Вайпер и схватил ее за руки, крепко сжимая их.


Соколов подошел к ней. Его горячее дыхание пахло тухлой рыбой. От его черных глаз у нее по спине пробежал холодок. "Ты украл мои деньги". Он размахивал ножом у нее перед глазами. Лезвие было длиной в полфута, острое с одного края и зазубренное с другого. "Ты вернешь это мне".


Вайпер сопротивлялась желанию перенести свой разум в безопасное место. Она должна была оставаться бдительной и готовой. Она отвела взгляд, изображая покорность, и ответила тихим голосом. "Я не знаю, кто вы и где ваши деньги".


Соколов прижал лезвие ножа к щеке Вайпер, чуть ниже ее глаза. "Было бы стыдно порезать это милое личико". Он отступил назад и посмотрел на нее, медленно переводя взгляд с головы на ноги. Он провел кончиком ножа вниз по ее плечу. "Красивое платье. Как жаль, что это прикрывает красивую женщину ". Он просунул лезвие под ремешок для спагетти.


Первой реакцией Вайпера было смущение. Ее руки были связаны, и этот злой человек планировал разрезать бретельки ее платья. В нем был встроенный бюстгальтер, так что ничего не прикрывало ее, как только топ соскользнет.


Затем ее разум сосредоточился на Крав Маге.


Это моя возможность. Он будет отвлечен.


Соколов провел лезвием вдоль ее бретельки, разрезая ее и снимая платье с одного плеча. Он улыбнулся и переложил нож на другой ее ремень. Когда он разрезал его, платье соскользнуло к ее талии, открыв ему ясный вид на ее тело.


Сейчас!


Вайпер подняла одну ногу и ударила ею по подъему стоящего позади нее мужчины, используя всю скорость и силу, на которые была способна. Ее руки выскользнули, когда мужчина закричал от боли. Она подняла колено, угрожая ударом в пах Соколову.


Он опустил обе руки вниз, чтобы защитить себя, оставив свою голову уязвимой. Вайпер с силой хлопнула ладонями по обоим его ушам. Прежде чем он отреагировал, она боднула его макушкой своей головы и прыгнула вперед, сбив его с ног.


Когда они упали вместе, она схватила его за голову и приготовилась размозжить ему череп о бетон. Прежде чем они упали на пол, она почувствовала острую боль в боку - от ножа.


* * *


Нико вел машину по узким улочкам Хайленд-парка, по обе стороны от которых стояли лачуги и покосившиеся заборы. Мусор, старые покрышки и брошенные автомобили усеивали пустые участки. Его радар не показывал никаких признаков сигнала.


Зазвонил телефон. На другом конце провода был Смит. "Наш беспилотник засек здание". Он дал Нико координаты GPS. "Это лачуга персикового цвета со старой рыбацкой лодкой за домом. Я высылаю команду. Если ты доберешься туда раньше них, подожди. У Вайпера больше шансов, если ты не пытаешься быть героем. Я отправляю еще один беспилотник - на этот раз с инфракрасной камерой ".


Несколько минут спустя Нико подъехал к зданию, медленно ведя машину. Он проверил радар, который постоянно показывал одно и то же здание.


Это то самое место. Там внутри Вайпер.


Он припарковался на другой стороне улицы и направился к соседнему зданию, которое казалось заброшенным. Оттуда он мог наблюдать за домом. Верфь заросла сорняками, почти покрыв старую лодку, которую описал Смит.


Трое мужчин в спортивных костюмах, со спортивными сумками в руках, небрежно подошли к Нико, помахав рукой. Когда они подошли ближе, один мужчина приложил палец к губам и указал на группу пальм. Нико присоединился к нему.


Каждый мужчина присел на корточки перед своей спортивной сумкой и открыл ее. Они сняли громоздкие защитные очки и надели их на свои лица. Они также надели тяжелые жилеты.


Один из мужчин, вероятно, руководитель группы, протянул Нико жилет и прошептал: "Надень это. Это не защитит вас полностью, но должно остановить выстрел в корпус. Тем временем, оставайся здесь, пока мы не разведаем ситуацию."


Команда ЦРУ рассредоточилась, исчезая в высоких сорняках. Беспилотник с четырьмя вертикальными пропеллерами пролетел над головой, затем развернулся и улетел обратно.


Вскоре лидер появился в доме, где содержался Вайпер. Он жестом пригласил Нико присоединиться к нему.


Мужчина говорил тихо. "Все окна закрыты фанерой, но инфракрасный свет показывает четырех человек внутри. Один возле входной двери, вероятно, охранник. Остальные трое вместе в одной маленькой комнате - только один из них стоит. Вот откуда поступает сигнал от имплантата. Подожди снаружи, пока мы тебя не позовем. Твое присутствие должно дать женщине понять, что мы хорошие парни ". Он протянул Нико рацию.


Нико кивнул. "У меня есть пистолет. Я могу помочь ".


"Нет", - сказал лидер. "У моей команды есть инфракрасные прицелы. Мы хорошо работаем вместе. Я не хочу, чтобы ты стрелял в кого-либо из моей команды. Тебя тоже могут убить. Мы нейтрализуем врага. Если что-то пойдет не так, и вам придется защищаться, предположите, что они носят бронежилеты. Стреляй в голову". Он указал на одного из своих людей, стоявшего сбоку от дома и целившегося из винтовки в заколоченное окно. "Нападение начинается, когда он убирает охранника".


Главарь подбежал к двери и прижался спиной к стене, прижимая винтовку к груди. Как только раздался первый выстрел, он вышиб дверь и нырнул внутрь. Человек у окна последовал за ним. В быстрой последовательности раздались еще четыре выстрела.


Сердце Нико бешено колотилось. Он хотел верить, что с Вайпером все в порядке.


Защебетало радио, и голос объявил: "Все чисто".


Нико бросился внутрь мимо тела мужчины, лежащего на спине с пулевым отверстием во лбу, под его головой образовалась небольшая лужица крови.


Лидер стоял за дверью комнаты в дальнем углу, махая рукой, чтобы Нико подошел.


Нико подбежал к нему. "Вайпер там? С ней все в порядке?"


Мужчина кивнул с мрачным выражением на лице. "Мне жаль -"


Краем глаза Нико заметил движение внутри комнаты. Он ворвался. Один агент говорил по телефону. Другой стоял на коленях рядом с тремя людьми, лежащими на полу - одна из них была женщиной. Она лежала лицом вниз, на ней не было ничего, кроме нижнего белья - нижнего белья Вайпера. Ее цветастый сарафан смятой кучей лежал у ее ног.


Когда Нико опустился на колени, он заметил рукоятку ножа, торчащую у нее из бока.


## Глава 28


Ядерная угроза


Нико открыл глаза, когда услышал, как открывается дверь. Он был один в приемной больницы Нассау - должно быть, задремал в ожидании звонка от хирурга. Он поднялся со стула.


Молодой врач в синей медицинской форме вошел в комнату и подошел к Нико. "Мистер Мартин?"


Нико кивнул. Что касается больницы, то его звали Мартин, а пациенткой была его жена. Он искал по выражению лица доктора любой намек на состояние Вайпера, но этого человека было невозможно прочесть. "Как у нее дела?"


Лицо хирурга смягчилось, и он протянул руку. "Я доктор Хадсон. Операция прошла хорошо ".


Нико пожал ему руку. Чувство облегчения нахлынуло на него, и он потянулся к ручке своего кресла.


"Пожалуйста, садитесь, мистер Мартин". Доктор держал Нико за руку, пока тот не устроился в кресле. "Твоей жене повезло. Нож не задел ее основные кровеносные сосуды." Он сел. "Ее повреждения брюшной полости были ограничены тонкой кишкой. Мы устранили повреждения, но риск перитонита значителен ".


"Это инфекция, не так ли?"


Хадсон кивнул. "Мы уже начали вводить ей антибиотики внутривенно".


"Я так понимаю, у нее травма головы".


"Она получила сотрясение мозга от тупого удара по задней части шеи. Это мог быть кулак".


"Когда я могу ее увидеть, доктор?"


"Сейчас она восстанавливается. Мы уведомим вас, как только она сможет принимать посетителей ".


Когда Хадсон ушел, Нико посмотрел на часы - почти полночь. Он планировал остаться здесь на всю ночь, если потребуется. Журналы на кофейном столике посвящались медицине и женской моде. Он заметил пульт дистанционного управления и включил телевизор, настроив его на трансляцию международных сетевых новостей.


Видео воскресного пожара на "Рокфеллер Петролеум" появилось на заднем плане, в то время как репортер из Техаса описывал эффект, который он оказал на сообщества в районе Хьюстона. После рекламной паузы ведущий новостей представил сюжет:


Ранее этим вечером Национальная безопасность опубликовала заявление, в котором указала, что причиной пожаров на нефтеперерабатывающем заводе в Техасе стал вредоносный компьютерный вирус. Министерство усилило меры безопасности у всех основных поставщиков нефти и газа в Соединенных Штатах.


Компьютерный вирус в моей заднице. Это была атака русских.


Нико выключил телевизор, достал свой телефон и вошел в частную сеть в Майами. Он получил доступ к корпоративным системам Rockefeller Petroleum. Их команда безопасности была в состоянии повышенной готовности, на постоянной связи с Хоумленд. Рокфеллер был полностью осведомлен о деталях атаки, но не знал, что нападавшим была Россия. Нико проверил две другие нефтяные компании Техаса и обнаружил тот же уровень вовлеченности.


Убедившись, что проблемы с нефтеперерабатывающим заводом решены, Нико осмотрел атомную электростанцию Калверт Клиффс. Без своего ноутбука он не смог бы пробить их защиту.


Зазвонил телефон, и Нико подождал, пока соединится защищенный вызов.


На линии раздался голос Смита. "У тебя уже была возможность увидеть Vyper?"


"Пока нет. Доктор сказал, что все прошло хорошо, но он беспокоился об инфекции."


"Она получит наилучший из доступных уходов, Нико. Мы отправляем ее в медицинский центр Уолтера Рида в Мэриленде. Доктор Хадсон сказал, что она скоро сможет путешествовать, поэтому мы запланировали вылет на сегодня в полдень ".


"Я буду рад, когда Вайпер вернется домой. Ей не следовало приходить сюда ".


"Мы все почувствуем себя лучше, когда она вернется в Штаты. На данный момент больница Нассау перевела ее в отдельную палату, и я проверил ее на наличие жучков ".


"Спасибо". Нико выключил телевизор. "Мы взяли Соколова? Я так и не получил прямого ответа, прежде чем отправиться в больницу ".


"Мы поймали его. На самом деле, я верю, что его поймал Вайпер. Это был мужчина, лежавший под ней, когда мы приехали. Должно быть, его голова сильно ударилась об пол ".


Нико представил тело Вайпера, лежащее лицом вниз - не на полу. Он помнил нож, но не мог представить человека под ним. "Он мертв?"


"В коме... Сомневаюсь, что он когда-нибудь придет в сознание. Другие парни мертвы ".


Поскольку Соколов при смерти и больше никогда не сможет прийти за ними, Нико должен чувствовать себя в безопасности - но потом он подумал о Затане. По данным ЦРУ, он и Соколов работали вместе. Это заставило его задуматься. "Как местные новости сообщат о перестрелке, когда мы спасли Вайпера? Соседи бы заметили."


"Насколько известно общественности, полиция провела обыск в доме, чтобы захватить двух наркоторговцев, которые погибли в перестрелке. Больше там никого не было - ни Соколова, ни Вайпера, ни тебя ".


"Звучит так, как будто у тебя все получилось. После того, как я увижу ее, я буду готовиться к нашему полету ".


"Ты не понимаешь, Нико. Мы улетаем на Vyper домой. Нам нужно, чтобы вы продолжили операцию. Мы не знаем, что Затан планирует с Калверт Клиффс - и, возможно, с другими электростанциями ".


"Это была операция двух человек". Нико встал и прошелся по комнате. "Без Вайпера план не сработает".


"Мы не хотели, чтобы она ехала с тобой в Нассау. Мы согласились только потому, что она настаивала. Когда она почувствует себя лучше, она сможет помочь вам со своей больничной койки ".


Дверь открылась, и в комнату ожидания вошла высокая женщина в деловом костюме. "Мистер Мартин?"


Нико убрал телефон подальше ото рта. "Это я".


"Теперь ты можешь увидеть свою жену". Она махнула рукой в сторону открытой двери.


Он кивнул и обратился к Смиту. "Мне пора. Поговорим позже". Он последовал за женщиной по коридору в одну из комнат.


Вайпер лежал на большой кровати, окруженный оборудованием. Два компьютерных экрана за ее спиной запищали, отображая извилистые линии. С крючка свисал пакет для внутривенного вливания с темно-красной жидкостью.


Он медленно подошел к ней. Трубка и несколько проводов тянулись от оборудования к ее кровати, исчезая под одеялом. Ее красивое лицо от левого глаза до подбородка покрывал фиолетовый синяк. Он стоял там, наблюдая, как она дышит.


Глаза Вайпера моргнули и открылись. Она повернула голову, на ее губах появилась слабая улыбка. "Нико". Ее рука потянулась к нему. "Я знал, что ты найдешь меня".


Он взял ее руку и поцеловал. "Я так волновался. Я не мог вынести мысли о том, чтобы потерять тебя. " Он убрал волосы с ее лица. "Тебе больно?"


Она медленно покачала головой. "Наркотики, должно быть, действуют. Я просто чувствую усталость ". Она сжала руку Нико. "Ты бы гордился мной. Я защищал себя... по крайней мере, я пытался ".


"Я очень горжусь тобой. Соколов больше никогда не будет нам угрожать ".


"Он мертв?"


Нико покачал головой. "Не мертв, но он никогда не покинет больницу".


"Я надеюсь, что скоро смогу выписаться из больницы. Они тебе что-нибудь сказали?"


Нико рассказал ей, что сказал доктор.


Она кивнула. "Нож был у Соколова, но я думаю, что другой мужчина ударил меня - вырубил меня".


"ЦРУ планирует хорошо позаботиться о вас. Они везут тебя к Уолтеру Риду. Твой рейс вылетает сегодня в полдень..." Нико посмотрел на свои часы. "... примерно через девять часов".


Вайпер подняла указательный палец. "Я не могу пойти. Мы должны остановить Затана. Он знает, кто я такой. Он рассказал Соколову обо мне ".


"Ты должен уйти. У них лучшие врачи. Затан может подождать ".


Ее рука начала махать. Она закрыла глаза, и рука остановилась. "Я пойду". Она открыла глаза. "Но ты должен остаться. Помоги Смиту. Найди Затана".


* * *


У Нико сегодня не было занятий, поэтому он провел онлайн-исследование в своей квартире в Нассау, ожидая звонка Вайпера. Он отмечал время, наблюдая, как длинные тени пальм за его окном медленно сжимаются с запада, прежде чем снова вытянуться на восток.


Зазвонил телефон - защищенный звонок. Он ответил на это сразу. "Вайпер, как у тебя дела? Как прошел полет?"


Звук ее голоса заставил его улыбнуться. "Я скучаю по тебе, Нико. Я проспал весь полет и еще больше проспал в своей комнате. Медсестры отвезли мою кровать в радиологию на компьютерную томографию. Они, кажется, удовлетворены моей операцией в Нассау ".


"Я тоже по тебе скучаю. Говорят, сон помогает исцелиться ".


Голос Вайпера был слабым. "Я хочу посмотреть, что Затан задумал, но мне не хочется концентрироваться. Я видел несколько новостных сообщений, но не стал следить за ними. Министерство внутренних дел объявило более высокий уровень угрозы?"


"Они сделали". Нико выбрал веб-страницу DHS на своем ноутбуке. "Тревога пока ограничивается нефтью и газом. Никаких публичных упоминаний об атомных электростанциях, но я обнаружил подозрительный российский сетевой трафик, просматривающий сайт Calvert Cliffs. Это похоже на ранние фазы нефтяной атаки Рокфеллера ".


"Если люди Затана следуют тому же плану, что и Рокфеллер, вы знаете, как их остановить, но они могут искать другие места. Вам придется расширить свой поиск ".


"Я уже начал". Нико извлек заметки из своего недавнего исследования. "Я также просмотрел техническую документацию от Coral datacenter и некоторых их клиентов. У меня есть лучшая картина того, как там все работает. Конечно, сеть Затана, Blue Koala, имеет более строгую защиту. Мне трудно вдаваться в подробности, но я работаю над этим ".


"Ты просмотрел журналы считывания бейджей?"


"Это интересно. Персонал Blue Koala работает только в дневную смену. Студенты, которых вы идентифицировали - те, что в моем классе, - работают с четверга по воскресенье. Это имеет смысл, поскольку мои занятия в понедельник и среду. Я увижу их обоих завтра утром. Тем временем я провел кое-какие исследования в Интернете - Facebook, Twitter и других. Я планирую подружиться с этими ребятами ".


"Ты делаешь замечательные успехи. Видишь, я тебе не нужен ".


"Ты многому меня научил, но сейчас ты нужен мне больше, чем когда-либо. И не только потому, что...


На ноутбуке Нико появилось предупреждение. "Срань господня! Происходит что-то смертельно серьезное. Летчикам, дислоцированным на двух стратегических базах, были разосланы предупреждения о немедленном возвращении всего персонала к местам службы. Один из них - белый человек в Миссури - это бомбардировщики B-2. Другой - Уоррен в Вайоминге - это ракеты. Они могли бы разослать дополнительные сообщения. Я просто не знаю ".


"Может ли это быть связано с предупреждением на родине? Или, может быть, Калверт Клиффс?"


"Я так не думаю. Наихудшим сценарием для электростанции было бы разрушение активной зоны. Происходит что-то еще." Нико проверил веб-сайт, известный отслеживанием оборонных позиций США. "Наши военные никогда не рассказывают общественности об уровнях DEFCON, но я думаю, что мы, возможно, перешли к DEFCON 3. Эти бомбардировщики - эти ракеты - они используются для ядерной войны ".


## Глава 29


Килрой


Бетесда, Мэриленд


Этим утром Вайпер чувствовала боль, но она не попросила у медсестер обезболивающее. Ей нужен был острый ум.


Слова Нико прошлой ночью напугали ее. DEFCON 3 . Когда она была моложе, она слышала истории от людей, которые пережили кубинский ракетный кризис - их подлинный страх ядерной войны. Это была древняя история - теперь мир может столкнуться с этим снова.


Мистер Смит постучал в открытую дверь и заглянул в комнату. "Вы принимаете посетителей?"


"Я ждала тебя". Вайпер потянулась к кнопкам управления своей кроватью, приподняв голову на несколько дюймов. Она оглядела комнату. "Я полагаю, нам безопасно разговаривать здесь".


Смит кивнул и держал в руке ноутбук. "Я принес твой компьютер".


Вайпер взяла его и положила низко на живот, не открывая. "Что происходит? Почему мы на DEFCON 3?"


Подняв бровь, Смит ответил: "Почему ты так говоришь?"


"Вы не можете мобилизовать войска на стратегических авиабазах так, чтобы общественность не заметила. Что происходит? У нас ядерное противостояние с Россией?"


"Ты знаешь, я ничего не могу тебе сказать, даже если что-то происходит".


Вайпер поджала губы. "Если Россия заставит Калверт-Клиффс расплавиться, ответят ли военные ядерным оружием?"


"Я могу ответить на этот вопрос. Наша ядерная политика продолжает быть политикой пропорционального реагирования. Это общеизвестно ". Смит воткнул шнур питания ноутбука в стену и передал другой конец Вайперу. "Конечно, президент может инициировать запуск этого оружия всякий раз, когда он чувствует себя оправданным".


"Имеет ли предупреждение какое-либо отношение к программному обеспечению, которое я написал? Тот, что с посланием КИЛРОЯ - или с прошивкой для оружия?"


"Ненавижу звучать как заезженная пластинка, но вы не имеете права знать, для чего мы использовали ваше программное обеспечение".


Вайпер подключила шнур питания к своему ноутбуку. "Просто скажи мне, что я не давал тебе чего-то, что могло бы развязать ядерную войну".


"Давай сменим тему". Смит достал из кармана сотовый телефон. "Моя команда обнаружила этот телефон у Соколова. Нам могла бы понадобиться ваша помощь ".


Она взяла трубку. "Вы можете заставить ФБР влезть в это. Зачем я тебе нужен?"


"Мы предпочитаем не привлекать агентство".


Вайпер улыбнулся. "ЦРУ знает, как проникнуть внутрь. Почему я?"


"Ты знаешь почему. Моей организации не разрешено выполнять такого рода работу внутри США ".


"Ты хочешь, чтобы я взломал телефон, используя оператора сотовой связи. Это незаконно, ты знаешь ". Она открыла свой ноутбук и запустила зашифрованный сеанс связи с частной сетью. Она включила телефон Соколова и изучила экран. "Я сделаю это".


Как только Вайпер получила полный доступ, она начала искать ключевую информацию. "Он был умен. Службы определения местоположения отключены, поэтому я не могу сказать вам, куда он ездил ". Она искала дополнительную информацию. "У Соколова нет контактов, и история интернета пуста. Он использовал приложение Telegram для отправки защищенных сообщений, и функция "самоуничтожения" включена. Я не могу сказать вам, что он написал, но я вижу закономерность. Он пишет на разные номера каждую пятницу. Я пришлю вам журнал, но подозреваю, что эти цифры временные."


У Смита зазвонил телефон, и он ответил на него. "Да?... Поднимайся". Он закончил разговор. "Вчера моя команда обыскала дом Соколова. Нам нужна помощь с его компьютером. Моя команда взломала его, но там есть защищенный раздел файловой системы, к которому мы не можем получить доступ ".


"Ты нашел его дом. "Нассау Телеком" передал вам данные для отслеживания его сотового?"


"Отслеживание приблизило нас, затем наши агенты установили, где он проводил свои ночи".


Мужчина постучал в дверь и вошел, неся компьютерную башню. Он поставил его на пол, подключил к сети и подключил клавиатуру и мышь.


Смит передал Вайперу флэш-накопитель USB. "Мы взяли это из его сейфа. Не могу взломать шифрование."


Вайпер вставила это в свой ноутбук.


"А ты не боишься, что это могло бы -"


"Ты думаешь, я совершу какую-нибудь ошибку новичка?" Она покачала головой, скопировала данные, извлекла флэш-накопитель и вернула его Смиту. Затем она запустила программу для взлома кода. "Это может занять некоторое время".


Человек с башней Соколова обратился к Vyper: "Я настроил к ней удаленный доступ. Вход в систему-"


"Я понял", - сказал Вайпер. Она получила доступ к компьютеру и запустила программу взлома кода для файлов с ограниченным доступом.


Смит кивнул другому мужчине, который встал и вышел из комнаты.


Вайпер просмотрела сообщение, когда ее ноутбук подал звуковой сигнал. "Данные с флэш-накопителя доступны. Для меня это просто выглядит как нагромождение цифр и букв - возможно, информация о банковском счете. Я пришлю его тебе ".


Несколько минут спустя файлы с ограниченным доступом с компьютера башни были готовы. Вайпер просмотрел содержимое. "Это интересно - список греческих богов, но без объяснения. Может быть, это кодовые имена. На первый план выдвинуты Аполлон и Гермес". Она ввела команду. "Я только что отправил тебе файлы".


Нассау, Багамские Острова


В тысяче миль к югу Нико стоял перед своим классом сетевой безопасности. Пятнадцать студентов внимательно слушали, пока он говорил. Двое мужчин лет двадцати с небольшим, одетых так, словно они только что пришли из спортзала, сидели рядом друг с другом в первом ряду. Нико знал их имена - Рамон Робертс и Джален Сойер - оба сотрудники Blue Koala.


Схема сети была спроецирована на экран в передней части комнаты. На нем были показаны компьютеры, брандмауэры, серверы частной сети и луковые маршрутизаторы.


Рамон задал вопрос. "Луковые маршрутизаторы - ты имеешь в виду TOR?"


Нико кивнул. "TOR расшифровывается как "Луковый маршрутизатор". Это самый распространенный способ получить доступ к Темной сети ".


Джален поднял руку. "TOR анонимный, верно? Как это работает? Какой-то справочник?"


"Это отличный вопрос, " сказал Нико, " но он выходит далеко за рамки этого курса".


Джален сморщил нос.


"Структура каталогов TOR - это тема, которую лучше всего обсуждать за кружечкой пива". Нико потянулся к стопке бумаг на своем столе. "Но теперь пришло время для нашего командного упражнения "красно-синих". Те из вас, кто в красной команде, будут атаковать сети, защищаемые синей командой ". Он описал правила и раздал задания.


Пока студенты отрабатывали атаку и защиту, Нико запустил приложение для считывания бейджей, которое дала ему мисс Кью. Если бы он мог поднести свой телефон поближе к Рамону или Джалену, он мог бы скопировать их синий значок доступа в виде коалы. Но ему нужно было приблизиться к карточке на расстояние шести дюймов - и это не сработало бы, если бы они не принесли карточку в класс.


Нико ходил среди студентов во время упражнения. Он заглядывал им через плечо, задавал вопросы и давал советы. Стоя между Рамоном и Джаленом, Нико прикрыл свой телефон ладонью и опустил руку сначала на спинку одного стула, а затем на другой. Нет сигнала ни из одного из задних карманов.


Стоя рядом с Джаленом, он приблизил руку к переднему карману. Он протянул руку через плечо мужчины, подбираясь к карману его рубашки. Ничего из того, что он пробовал, не дало положительных результатов.


После того, как красно-синее упражнение закончилось, Нико подвел итоги и распустил класс.


Когда студенты вышли из комнаты, Джален задержался, чтобы задать следующий вопрос. "Профессор Жора, вы имеете в виду то, что говорите?"


Нико пожал плечами и улыбнулся. "Я много чего наговорил, Джален. И я обычно имею в виду то, что говорю ".


"Каталоги сети TOR - расскажешь мне больше за пивом?"


"Конечно. Я заглянул всего в несколько баров с тех пор, как приехал. У тебя есть какое-нибудь место на примете?"


"Мы с Рамоном ходим в клуб Wahoo. Не заедает. Мы ходим туда по четвергам после работы. Ты играешь в дартс?"


Идеальный. Для Niko это была бы идеальная возможность скопировать их значки. "Я играю в дартс, но, вероятно, не так хорошо, как ты. Когда вы, ребята, заканчиваете работу?"


"Мы работаем с восьми до восьми. Всегда на месте к половине девятого."


"Звучит заманчиво, Джален. Увидимся завтра вечером ".


После занятий Нико вернулся в свою квартиру. Он был уверен, что сможет скопировать значок Джалена, но нужно было еще многое сделать. Он изучил видео в реальном времени из центра обработки данных Coral, а также внимательно изучил техническую документацию для центра и многих их клиентов. Он запустил сетевой зонд, чтобы идентифицировать оборудование внутри каждой клетки. Прежде чем войти, он знал бы об этом центре больше, чем большинство людей, которые там работали.


Вечером он позвонил Вайперу. "Они сказали тебе, как долго ты должен оставаться в больнице?"


Она ответила с волнением в голосе. "Завтра мой последний день здесь. В пятницу я возвращаюсь на конспиративную квартиру в Уоррентоне ".


"Я удивлен. Я думал, ты пробудешь там неделю ".


"Доктор сказал что-то о моей иммунной системе. Я буду рад выбраться из этой постели. Все мое компьютерное оборудование находится в Уоррентоне. Я хочу внести несколько изменений."


"Я рад видеть, что ты вернулся к нормальной жизни". Нико рассмеялся. "Думаю о ваших компьютерах".


"Не только мои компьютеры. Я спросил Смита, приведены ли наши военные в состояние повышенной готовности. Он отказался говорить об этом. Я думаю, он использовал мое программное обеспечение для чего-то, имеющего отношение к ядерному оружию ".


"Я думаю, ты прав. И не забудь прошивку, которую ты ему дал. Это определенно было для опасного оружия. Но ты же знаешь, что он ничего не может нам сказать. И беспокойство по этому поводу ничего не изменит ".


"Ты что-то скрываешь от меня. Ты думаешь, что знаешь, что происходит. Расскажи мне."


У Нико было несколько теорий, но до сих пор он никогда не облекал их в слова. "Вы помните, когда Смит сказал нам, что мы работаем на ЦРУ? Он сказал, что мы перейдем в наступление ".


"Я помню. Но я не думаю, что ЦРУ сделало что-то оскорбительное. Может быть, московское метро, но с тех пор ничего ".


"Московские поезда были небольшой операцией", - сказал Нико. "Ответ на российские атаки на наши центры действий. Когда Россия обострилась и напала на электрическую сеть Лос-Анджелеса и "Рокфеллер Петролеум", мы ничего не сделали ".


"Почему бы и нет?"


"Я думаю, Белый дом боится эскалации. Я думаю, что ЦРУ планирует серьезный ответ - нечто, угрожающее их ядерному оружию, - и Россия, возможно, узнала об этом ".


"Вы думаете, они использовали мое программное обеспечение против ядерного оружия России?"


"Может быть. Я думаю, что ЦРУ готово начать свою атаку - чем бы она ни была - как только они получат одобрение правительства. Если российскую атаку на Калверт-Клиффс не удастся остановить, я полагаю, Белый дом одобрил бы план ЦРУ ".


Вайпер молчал. Она часто делала это в моменты стресса. Нико мог представить, как она взмахивает руками, как качает головой.


Пока он ждал, Нико запустил поиск слухов, размещенных на русскоязычных сайтах, посещаемых бывшими военными.


Наконец, Вайпер заговорил мягким голосом. "Если бы США заподозрили, что программное обеспечение, используемое для нашего собственного ядерного оружия, подверглось атаке, мы бы немедленно отключили его. Затем мы перестроили бы системы с нуля, используя программное обеспечение для резервного копирования, о котором известно, что оно не заражено ".


Нико продумал это еще на несколько шагов. "Если бы российский ответ был таким же, их оружие было бы бесполезно, пока все не было восстановлено. Они чувствовали бы себя уязвимыми перед атакой с нашей стороны. Если бы они были приведены в состояние повышенной готовности, мы бы знали - это могло бы объяснить, почему мы отправились на DEFCON 3 ".


"У меня плохое предчувствие", - сказал Вайпер. "Если ЦРУ удалось подсунуть мою прошивку в резервную библиотеку русских, их технические специалисты могут загрузить мою версию в ответ на киберугрозу. Это может быть заряжено на некоторые из их ракет ".


Нико заметил кое-что в ответах из веб-поиска, который он запустил ранее. "Кто-то на русском сайте упомянул КИЛРОЯ". Он ввел еще несколько команд. "Они спрашивают других на сайте, знают ли они, кто такой КИЛРОЙ. Они говорят, что КИЛРОЙ взломал их системы."


## Глава 30


Заключительная подготовка


Нассау, Багамские Острова


В четверг вечером, в 8:30, Нико шел по узкой мощеной улице в центре Нассау. Магазины и бары по обе стороны были покрыты плакатами и граффити. Впереди он заметил деревянную вывеску с улыбающейся мультяшной рыбой на копье - его пункт назначения, клуб Wahoo.


Внутри десятки посетителей в тропических рубашках сидели на высоких стульях вокруг маленьких столиков и смотрели бейсбол по телевизорам с большим экраном, подвешенным над баром. Доски для дартса не видно.


Когда он подошел ближе к задней части комнаты, атмосфера изменилась. Молодая багамская пара сидела в маленьком баре, украшенном сверху дешевыми рождественскими гирляндами. Джален и Рамон сидели с третьим мужчиной на розовых стульях вокруг ярко-зеленого стола, их внимание привлекли действия другого мужчины, стоявшего с дротиком в руке.


Джален обрадовался, когда дротик попал в цель. Он поднес бутылку пива к губам и проглотил оставшуюся жидкость.


Когда мужчина пошел за своими дротиками, Нико подошел к их столику. "Джален... Рамон. Я нашел это место ".


"Профессор Жора". Джален встал и схватил незанятый стул с ближайшего стола. "Присаживайтесь". Он подвинул стул к их столу и призвал своих друзей освободить место.


"Пожалуйста, зовите меня Антоном", - сказал Нико. "Мы здесь не на уроке".


Пока Нико занимал место, Джален представил его всем, включая мужчину, который вернулся с дротиками.


Нико взглянул на бутылки Калика, расставленные вокруг стола. Он поднял руку, подзывая официанта, и заказал еще пять сортов пива.


Рамон перевел разговор на компьютеры и сети. Джален присоединился к расспросам Нико о тонкостях сети TOR. Другие мужчины за столом казались незаинтересованными.


Когда принесли вторую порцию пива, Нико извинился и пошел в мужской туалет. По возвращении он прошел мимо крупного багамца, слегка задев его по пути к своему столику.


Мужчина схватил Нико за плечо и развернул его.


Нико посмотрел ему в глаза. "Извини, я не хотел тебя ударить".


Здоровяк с улыбкой взглянул на своих друзей, затем впился взглядом в Нико. "Тебе здесь не место. Уходи сейчас, пока тебе не причинили боль ".


Нико указал на столик с Джаленом и друзьями. "Я здесь с ними". Он начал разворачиваться, когда мужчина сжал кулак и замахнулся на него.


Его тренировка по Крав-маге автоматически началась. Нико поднял левую руку, чтобы блокировать удар. Он повернулся, чтобы схватить мужчину за запястье правой. "Держу пари, твое пиво становится теплым. Я знаю, что мой такой и есть ".


Глаза мужчины сузились, когда он попытался убрать свою руку. "Ты сопляк. Я буду -"


Нико вывернул запястье наружу.


Удивление и боль отразились на лице мужчины, когда его тело попыталось последовать за запястьем, в то время как колени подогнулись.


Все еще держа запястье, Нико поднял мужчину на ноги. "Я действительно должен сейчас вернуться к своим друзьям". Он отпустил. "Если только ты не хотел сказать что-то еще".


"Ты заплатишь за-"


Нико еще раз вывернул запястье. "О чем ты говорил?"


"Ничего", - сказал мужчина. Он покачал головой и ушел.


Нико занял место. "Что с этим мудаком?"


Джален покачал головой. "Вот это плохой джуджу". Он поднял свою бутылку в шутливом тосте. "Ты преподал ему урок, ты это сделал. Где ты научился этому приему?"


"Старшая школа", - сказал Нико. "Я был рестлером".


Рамон рассмеялся. "Должно быть, боролся с какими-то крутыми парнями". Он указал на отсутствующий палец Нико. "Что за история с этим?"


Нико сузил глаза. "Если я расскажу тебе, мне придется тебя убить".


Все за столом выглядели смущенными, возможно, даже обеспокоенными.


Смеясь, Нико добавил: "Просто шучу. Я сделал кое-что глупое со настольной пилой в столярной мастерской."


Рамон признался в глупостях, которые он совершал в школе, а остальные присоединились к нему, рассказав свои собственные истории.


Нико достал свой телефон, сделал групповые снимки и селфи, затем показал всем результаты. В какой-то момент он подошел достаточно близко к карману Джалена, чтобы телефон завибрировал, указывая на близость к значку безопасности. Последовала более продолжительная вибрация, указывающая на успешное копирование.


После третьей кружки пива Нико попрощался и направился обратно в квартиру, где включил местные новости. Он установил оборудование для изготовления значков и создал копию удостоверения личности Джалена со своей фотографией на лицевой стороне.


Внимание Нико привлек телевизионный репортер - что-то о новых событиях в таинственной перестрелке в понедельник вечером в Хайленд-парке:


Полиция первоначально подтвердила смерть двух наркоторговцев, но наши следователи получили фотографию третьего мужчины. Говорят, что он жив, но в коматозном состоянии.


На экране появилась фотография Соколова. Он лежал на больничной койке с закрытыми глазами. Согласно новостному сообщению, никто не смог опознать мужчину, и полиция отказалась от комментариев.


Снимок, должно быть, был сделан кем-то в больнице Нассау, потому что ЦРУ доставило Соколова самолетом в Штаты во вторник. Нико подумал, видел ли Затан ту же статью.


Он позвонил Вайперу. "Держу пари, ты счастлив, что покидаешь больницу. Я хотел бы быть там с тобой ".


"Я тоже по тебе скучаю". В ее голосе была печаль. "Но сначала мы должны закончить все с Затаном".


"У тебя все готово к поездке?"


"Я просто лежу в постели. Люди Смита делают всю работу ".


"Кое-что произошло". Нико перевел дыхание. Если бы он оставался спокойным, возможно, Вайпер не был бы слишком встревожен. "Фотография Соколова есть в газетах. Это недавнее - вероятно, из больницы. Никто не опознал его, но местные репортеры ведут расследование ".


Дыхание Вайпера было неровным, затем телефон замолчал почти на минуту. Наконец, она заговорила. "Затан не узнает об этом сразу. Когда он это сделает, я не уверен, что он будет делать ".


"Я думаю, что его первоочередной задачей было бы похоронить эту историю. Если русские узнают, что он прятал от них Соколова, Затан будет покойником. Я почти уверен, что он тоже отправится за деньгами Соколова - при условии, что он еще не знает, где они ".


"Ты можешь быть в опасности, Нико. Затан может приехать в Нассау ".


"Я думал об этом. Если мы прервем операцию, Затан все еще будет где-то там - представлять опасность для вас. Кроме того, Смит рассчитывает на то, что мы остановим русских. Может быть, мы сможем остановить это ядерное противостояние ".


"Итак, вы намерены осуществить план?"


"Да. У нас есть еще один день, чтобы проработать детали. Затем, в субботу, я иду туда ".


* * *


В пятницу днем Нико примерил темно-синий комбинезон, доставленный ранее ЦРУ. Под воротником был вышит логотип Zettabyte, крупного поставщика компьютерных систем хранения данных. Согласно отчетам центра обработки данных, сотрудники Zettabyte часто предоставляли услуги Blue Koala и другим клиентам центра обработки данных поздно ночью и по выходным. Любой в этой знакомой униформе сливался бы с фоном.


Он просмотрел детали своих сетевых диаграмм Blue Koala. Большинство деталей, вероятно, были точными, за исключением ограниченной части. В этом разделе он высказал обоснованное предположение. Завтра, когда он войдет внутрь, у него будет немного больше информации, чтобы продолжить. Надеюсь, у него в наборе инструментов был кабель, по которому можно было бы установить соединение.


К тому времени, как село солнце, он был готов. Он позвонил Вайперу. "Как ты себя чувствуешь? Вы все переехали?"


"Конспиративная квартира ЦРУ намного удобнее, чем больница. Я настроил все свои компьютеры так, как мне нравится. Когда ты придешь завтра, я буду прямо там с тобой - ну, я все равно буду там виртуально ".


Нико рассказал ей о форме Зеттабайта и других своих приготовлениях. "Значок Джалена позволит мне попасть в центр обработки данных и в "Голубую коалу", а форма поможет мне миновать службу безопасности Корал".


"И я буду использовать их камеры, чтобы наблюдать за всем, что вы делаете", - сказал Вайпер. "Тем временем ты будешь призраком. Где бы вы ни появлялись на камере, я буду переопределять изображения в целях безопасности. Их видео покажет, что комната такая же, какой она была до того, как вы вошли ".


"Предположим, я делаю что-то, что вызывает тревогу".


"Я тебя прикрою. Я могу контролировать все автоматизированное оборудование во всем центре. Тревога придет ко мне первой. Я отправлю только те, которые хочу, чтобы они увидели. Если кто-нибудь попытается проникнуть туда, где ты находишься, я заблокирую их ".


"Вайпер, ты потрясающий. Я чувствую, что мы не можем потерпеть неудачу ". На телефоне Нико появилось текстовое сообщение. Он прочитал это. "Смит только что уведомил меня - Затан прибыл в аэропорт Нассау ранее сегодня. Распознавание лиц выделило его. Они не уверены, куда он делся ".


"Ты думаешь, он заметил фотографию Соколова?"


"Это мое предположение". Сердце Нико бешено забилось. Придет ли Затан в центр обработки данных? Стал бы он охотиться за деньгами Соколова? "Завтра я должен пробиться в "Голубую коалу". Мы не можем позволить его приезду остановить нас ".


"Я думаю, вы правы. Команда Затана тоже что-то задумала. Российские хакеры все еще исследуют Калверт-Клиффс, но, похоже, они прекратили работу над всем остальным. Похоже, что все компьютерные эксперты работают над каким-то более приоритетным проектом ".


"Интересно. Позвольте мне кое-что проверить". Нико просмотрел несколько веб-сайтов, которые, как известно, часто посещали бывшие военные. В Канзас-Сити, штат Миссури, пилоты B2 были приведены в боевую готовность, постоянно удерживая половину бомбардировщиков в воздухе. Аналогичные действия были предприняты в Пенсаколе, штат Флорида, и Абилине, штат Техас. "Мне кажется, мы только что отправились на DEFCON 2. Такого не случалось со времен Кубинского ракетного кризиса ".


Домбаровский, Россия


На другом конце света, на юге России, в пятнадцати милях к северу от границы с Казахстаном, подполковник Павел Буров повел своего товарища по длинному узкому бетонному туннелю, находящемуся на глубине пятидесяти метров под землей. Девятнадцать лет назад он заслужил честь служить в качестве гордого ракетчика, ответственного за физический уход, безопасность и эксплуатацию десяти ядерных ракет.


Они подошли к стальной двери в центр запуска, чтобы начать свою смену. Он наклонился к сканеру сетчатки, приложив правый глаз к окуляру и не моргая, пока не погасла красная лампочка. Он и его товарищ стояли перед камерой и ждали, пока команда внутри откроет тяжелую противопожарную дверь.


Несмотря на то, что они встречались с этой командой каждый день, они никогда с ними не разговаривали. Команды рокетчиков были обучены не создавать никаких личных связей. Российские лидеры не хотели рисковать каким-либо скоординированным сопротивлением против нажатия кнопки, если приказ когда-либо будет отдан.


Буров отступил в сторону, чтобы позволить другой команде уйти до того, как он и его товарищ войдут. Они выполнили задачи по сменяемости, указанные в их контрольных списках, затем сели на свои места.


Обычно следующие шесть часов прошли бы без происшествий, но четыре дня назад их командир приказал привести их в состояние повышенной готовности.


## Глава 31


Голубая коала


Нассау, Багамские Острова


Субботним утром, за два часа до восхода солнца, Нико помахал перед считывающим устройством значком, который он скопировал у Джалена. Рядом с дверной защелкой загорелся зеленый огонек, и он вошел. Вооруженный охранник поднял глаза от своего стола, взглянул на сумку с инструментами в руке Нико и логотип Zettabyte на его униформе и махнул ему, чтобы он проходил.


Он вошел в другую дверь, ведущую в большой офис, центр которого занимали пустые кабинки. Мобильный телефон в кармане Нико завибрировал, и он проверил сообщения, все от Vyper:


СЕРВЕР ГОЛУБОЙ КОАЛЫ ОТПРАВИЛ СООБЩЕНИЕ


НЕ ЗНАЮ, КУДА ОНО ДЕЛОСЬ


ЛИЧНОСТЬ ПОДОЗРЕВАЕМОГО ДЖАЛЕНА БЫЛА ОБНАРУЖЕНА


ВОЗМОЖНО, СУББОТА НЕ РАЗРЕШЕНА


ОПОВЕЩЕНИЯ ПРЕКРАТИЛИСЬ - я ИХ ЗАБЛОКИРОВАЛ


Нико пошел в мужской туалет и сел в кабинке туалета. Он вставил свой Bluetooth-наушник в ухо и вызвал Vyper. "Я получил твое сообщение".


Ее голос дрогнул. "Ты должен уйти. Затан, вероятно, получил сообщение. Возможно, он решит нанести тебе визит."


Это тоже было первой мыслью Нико. "Мы не можем сейчас отступить. Если я уйду, мы никогда не остановим Затана ".


В воздухе повисло неловкое молчание, пока Вайпер наконец не заговорил. "Если ты должен... тогда оставь этот звонок открытым, чтобы мы могли общаться. Я буду следить за вами по камерам безопасности, но у них нет звука ".


Нико направился к двери, ведущей в центр обработки данных. Взмах его значка позволил ему войти. Внутри все выглядело точно так же, как на видеозаписях с камер наблюдения, которые он изучал. Перед ним стоял ряд проволочных клеток. В конце очереди была клетка из дымчатого стекла - Голубая коала.


Он шел медленно, стараясь не привлекать внимания, потом вспомнил, что никто не смотрит. Vyper заблокировал видео, которое просматривали службы безопасности.


Стоя перед считывателем значков Blue Koala, он не решался помахать значком Джалена. После текстового предупреждения Затан, возможно, заблокировал доступ.


Теперь слишком поздно.


Он помахал значком, вздохнул с облегчением, когда дверь открылась, и вошел. Узкие проходы между стеллажами с оборудованием были именно такими, как он ожидал. Здесь никого не должно было быть, но он все равно продолжал оглядываться. Он подошел к секции, где доступны сетевые подключения к внешнему миру - именно здесь Blue Koala должны размещать свое телекоммуникационное оборудование.


Нико изучил оборудование, порты и кабели, вставленные в порты. Когда он убедился, что нашел нужное место, он описал его Vyper. "Должен ли я подключиться?"


Вайпер согласился.


Он поставил сумку с инструментами на пол, достал планшетный компьютер и длинный кабель и подключил его к сетевому оборудованию Blue Koala.


"Я вижу это", - сказал Вайпер. "Подождите, пока я его настрою... Понял."


Нико взял свой инструментарий "Теперь я собираюсь взглянуть на брандмауэры". Он шел по проходу, волоча за собой кабель, словно пуповину, соединяющую его с Vyper.


Он поставил свой набор инструментов на пол и вытащил специальный синий кабель - тот тип, который в основном используется полевыми техниками для доступа к административной консоли.


Нико подключил один конец кабеля к специальному консольному порту на своем планшете, а другой конец - к порту администратора на одном из брандмауэров. Если бы все пошло по плану, Vyper подключился бы через длинную пуповину к планшету и вышел к брандмауэру. "Это тот самый?"


"Нет, попробуй другой".


Его второй выбор тоже был неправильным, но когда он попробовал третий, Вайпер ответил: "Идеально. Теперь я взломаю и изменю конфигурацию. Это может занять некоторое время ".


Нико ждал. Он знал, что Вайпер работает так быстро, как только может, но ему нужно было убраться отсюда как можно скорее.


"Я понял", - сказал Вайпер. "Теперь ты можешь установить связь". Она описала порт.


Нико отсоединил пуповину от своего ноутбука и подключил его к месту, указанному Вайпером. "Ты в деле?"


"Одну минуту... Это идеально. А теперь собирай вещи и уходи ".


Собирая свое оборудование, Нико улыбнулся. "Ты волновался -"


"Убирайся!" - Крикнул Вайпер. "Затан вошел в здание. Он с другим мужчиной... Нет! Он направляется к двери Голубой Коалы. Прячься!"


Нико взглянул на дверь.


Дверь открылась, и вошли двое мужчин. Одним из них был Затан, одетый в багамскую рубашку и шорты. Он выглядел физически устрашающе - больше, чем на своих фотографиях. Другой мужчина был одет в темно-синюю униформу. В правой руке он держал оружие.


Пистолет? Это безумие .


Нико стоял со своим набором инструментов в руке. "Доброе утро. Я из Zettabyte. Просто заканчиваю -"


"Ты не Джален Сойер", - сказал Затан. "Что ты здесь делаешь?"


Указав на свой логотип, Нико ответил: "Как я уже сказал, я из Zettabyte".


Охранник поднял свое оружие.


Нико уставился на дуло пистолета. Но это был не пистолет. Посыпались искры и конфетти. Он почувствовал укол в животе, а затем в ноге.


Электрошокер .


Он увидел тонкие провода за мгновение до того, как мучительная боль пронзила его ногу, а затем и все тело. Он задрожал, и его колени подогнулись. Он рухнул, не в силах контролировать движения своих рук или ног. Это была самая большая боль, которую он когда-либо испытывал.


Боль внезапно прекратилась, и его мышцы расслабились. Затан и его охрана стояли над ним.


Звук голоса Вайпера в его ухе потребовал внимания. "Будь готов".


Готовы? Для чего?


Затан сверкнул глазами. "Хватит нести чушь. Кто вы такой и почему вы здесь?" Он помахал электрошокером. "Рано или поздно ты мне ответишь".


Жужжащий звук привлек внимание Нико к роботу на гусеницах позади двух мужчин, направляющемуся к ним.


Затан и его охранник оглянулись как раз в тот момент, когда робот налетел на человека с электрошокером, сбив его с ног.


Нико вскочил и ударил охранника ногой в голову со всей силой, на которую был способен.


Затан обошел робота и принял наступательную стойку, ноги согнуты, руки подняты. Нико мог только надеяться, что его уроков крав-маги было достаточно, чтобы справиться с этим человеком.


Рука робота внезапно ударила Затана сбоку по голове, сбивая человека на пол.


"Убирайся оттуда", - сказал Вайпер. "Я запру их там. Они не уйдут".


Нико взглянул на маленькие провода, соединяющие его с электрошокером. Он заметил два маленьких металлических цилиндра, свисающих с его униформы - один на животе, а другой на бедре. Он схватился за ту, что у него на животе, и вытащил ее прямо наружу. Это было больно, но ничего похожего на удар электрошоком. Он удалил тот, что был у него в ноге, схватил свой набор инструментов и ушел.


Уоррентон, Вирджиния


Вайпер сидела перед своим ноутбуком, хлопая в ладоши и качая головой. Утренний стресс сказался на ней, но ей удалось оставаться сосредоточенной, пока она была нужна Нико. Она тоже позволила своему гневу взять верх над ней - сбила с ног этих ужасных людей с помощью робота, заперла их и выпустила инертный газ в вольере Голубой коалы. Если бы они задохнулись, она бы не расстроилась. Она уведомила Смита - теперь эти люди были его проблемой.


Когда она вышла из своей ментальной зоны безопасности, она перешла к делу. Нико установил необходимый ей доступ, поэтому она вошла в сеть Затана во Владивостоке. Здесь он должен был хранить свои самые секретные инструменты и планы.


Она вспомнила список имен греческих богов, который нашла в компьютере Соколова. Были выделены Аполлон и Гермес, поэтому она искала их обоих. Один из результатов включал список. В начале списка был:


АПОЛЛОН: СКАЛЫ КАЛВЕРТА


Она просмотрела список дальше и обнаружила другую запись:


ГЕРМЕС: ИНДИЙСКАЯ ТОЧКА


Поскольку "Калверт Клиффс" была атомной электростанцией, о которой беспокоился Смит, казалось вероятным, что Индиан Пойнт был другой электростанцией - факт, который она подтвердила с помощью простого поиска в Интернете.


Одно дело было идентифицировать цели. Другое дело - узнать, что планировали сделать русские. Любая по-настоящему разрушительная кибератака, скорее всего, будет нацелена на промышленный процессор. Таким был подход Затана к нефтеперерабатывающим заводам в Техасе и энергетическим системам Лос-Анджелеса. Все вредоносные программы Затана содержали несколько характерных шаблонов - уникальных, как подпись.


Вайпер просмотрел программное обеспечение Затана и обнаружил две программы, предназначенные для заражения промышленных компьютеров. Дальнейший анализ выявил гнусную особенность - они атаковали системы мониторинга, чтобы скрыть небезопасные условия. Если бы это использовалось на атомной электростанции, операторы не были бы предупреждены заранее, если бы происходило что-то опасное.


Она сделала безопасный звонок Смиту. Как только он представился, она выпалила: "Затан нацелился на две атомные станции - Калверт Клиффс и Индиан Пойнт. Вы должны немедленно отключить их обоих ".


"Успокойся, Вайпер", - сказал Смит. "Мы знали о Калверт Клиффс. Вы говорите, он также нацелился на Индиан-Пойнт?"


"Да, те кодовые имена, которые мы нашли в компьютере Соколова. Он идентифицирует оба сайта ".


"Почему вы хотите, чтобы мы их закрыли? Вы знаете, сколько людей потеряют власть?"


"У Затана есть программа, которая скроет опасные условия от операторов. Вы хотите, чтобы электростанция перегрелась без реагирования операторов?"


"Я понимаю вашу точку зрения. Три-Майл-Айленд и Чернобыль научили нас тому, что может произойти ".


Вайпер взмахнул рукой. Она сжала кулак и подавила желание отключиться. "Ты их выключишь?"


"У всех этих растений есть физические датчики. Мы потребуем, чтобы оба сайта проверяли состояние своих датчиков вместо того, чтобы полагаться на консоли операторов. Если мы обнаружим проблему, мы отключим их ".


"Я думаю, это сработает".


"Это сработает, Вайпер", - сказал Смит. "Вы с Нико вполне могли предотвратить один или два ядерных взрыва. Эти заводы расположены недалеко от Вашингтона, округ Колумбия, и Нью-Йорка. Если бы на каком-либо из сайтов произошел сбой, нам пришлось бы иметь дело с национальной катастрофой. Ты также остановил Соколова и Затана. Мир в неоплатном долгу перед вами обоими, но они никогда не узнают, что вы для них сделали ".


Домбаровский, Россия


Сигнал тревоги застал подполковника Бурова врасплох. Его партнер сидел в другом конце небольшого пускового центра, его глаза расширились от предвкушения. Буров поднял трубку. "Da ."


Это не было учением. Они только что получили команду на запуск десяти ракет.


Буров и его партнер независимо проверили коды в книге на соответствие кодам, которые они только что получили. Они совпали.


Каждый мужчина вставил свои ключи и ввел проверенные коды. Через несколько секунд загорелся зеленый огонек. Оружие было заряжено.


В следующий раз, когда сработает тревога, они получат приказ стартовать.


Ужур, Россия


В семистах километрах к северу, в сердце Сибири, другая команда получила те же приказы. Они оба вставили свои ключи и ввели действующие коды. Они наблюдали и ждали зеленого света, но не дожили до того, чтобы увидеть его.


## Глава 32


Последствия


Уоррентон, Вирджиния


Вайпер закончил разговор со Смитом и вздохнул с облегчением. Это было как раз сегодня утром, когда она рассказала ему об Индиан-Пойнте. Техники на объекте обнаружили тревожное повышение температуры, которое не отображалось на пультах операторов. В ответ они прекратили операции до тех пор, пока все системы не будут сертифицированы как свободные от вредоносного программного обеспечения. У Калверт Клиффс такой проблемы не было, но за ситуацией внимательно следили. Инспекция и посредничество были запланированы для всех атомных электростанций по всей стране.


Поскольку Соколов и Затан вышли из строя, она надеялась, что кибератаки на некоторое время прекратятся. Конечно, они никогда бы не остановились, пока США отказываются переходить в наступление.


Пришло время расслабиться и ждать звонка Нико. Она схватила игровой контроллер.


Ее телефон зачирикал, и она посмотрела на сообщение. Кое-что произошло в России. Она схватила свой ноутбук и поискала дополнительную информацию. Международная космическая станция обнаружила аномалию в Сибири. Станции мониторинга землетрясений сообщили о значительном событии в том же месте. Журналисты предположили, что русские провели подземное испытание ядерной боеголовки.


Правительство США ничего не сказало, поэтому Vyper обыскал сайты бывших военных. Национальная безопасность и все военные службы были приведены в состояние повышенной готовности.


Вайпер удалилась в свое ментальное убежище. Она раскачивалась взад-вперед и хлопала в ладоши. Теперь ее ничто не беспокоило.


Остин, Техас


Нико восхищался видом на реку Колорадо с их балкона. Вайпер сидела в кресле рядом с ним, компьютер лежал у нее на коленях. Они решили посетить лучшие города Америки для молодежи в поисках места, где можно было бы осесть.


Он был склонен ограничить поиск Америкой. Их события в Нассау, произошедшие всего две недели назад, заставили его покинуть страну.


Вайпер поставила свой ноутбук на низкий столик. "Вы думаете, русские ядерные бомбы взорвались из-за того, что Смит вставил в них мою прошивку? Они взорвались внутри своих бункеров ".


"Я думаю, да, но Смит нам не говорит". Он протянул руку и взял ее за руку. "Даже если это была твоя программа, ты не должен чувствовать себя плохо. Русские, должно быть, решили вооружить эти ракеты. Если бы не ваша прошивка, они, вероятно, запустили бы их как США. Это могла быть ядерная война ".


Вайпер отпил глоток чая со льдом. "Я думал об этом, но я не понимаю, как думают российские лидеры. Зачем им хотеть развязать ядерную войну?"


"Все, что я могу понять, это то, что они чувствовали угрозу. Когда ваше сообщение о КИЛРОЕ всплыло в их ракетных системах, они подумали, что США скомпрометировали все их ядерные боеголовки. Я почти уверен, что мы проникли только в несколько, но российская армия, возможно, думала иначе. Когда наши силы были приведены в боевую готовность, они боялись, что мы запустим до того, как у них появится шанс ".


"Это безумие. Но каким-то образом, похоже, это остановило этот цикл кибератак. Интересно, как долго это продлится ".


Нико стоял у перил. "Кибервойна никогда не прекратится. Мы выпустили джинна из бутылки, и он больше не вернется ".


"Ты такой циничный". Вайпер открыла свой компьютер. "Ты видел это? Стоимость биткойна упала на пятьдесят процентов за ночь ".


"У вас нет никаких биткоинов, не так ли? Это не настоящие деньги, ты же знаешь ".


"Нет", - сказал Вайпер. "Я не играю в азартные игры. Но что-то происходит. Биткойн падает как камень ". Она ввела несколько команд. "Хакеры взломали три крупные биржи и украли почти два миллиона монет. Северная Корея - главный подозреваемый ".


-


Если вам понравился этот роман, я был бы признателен за ваш отзыв на Amazon или где бы вы ни покупали свои книги. Я также хотел бы получить от вас весточку по электронной почте (mark.pryor@pryorpatch.com), и я приглашаю вас посетить мой веб-сайт, чтобы быть в курсе моих работ (www.pryorpatch.com)


Продолжайте читать первые главы моего романа "Благородный феникс", доступные на Amazon.


Предварительный просмотр: Благородный Феникс


Доступно на Amazon

Kindle: https://www.amazon.com/dp/B07465QGCW

Бумажная книга: https://www.amazon.com/dp/1548434922


## Глава 1


Виктор


1998 -Прага, Чешская Республика


Сердитые молодые люди с колючими стрижками и бритыми головами превратили веселую толпу любителей музыки в разъяренную толпу. Четырнадцатилетний Виктор Празски пригласил Делию, самую красивую девочку в своем классе, на Всемирную уличную вечеринку. Теперь они оказались в эпицентре этого развивающегося бунта.


Делия вцепилась в руку Виктора, ее темные, проницательные глаза были полны беспокойства. "Мне это не нравится. Давай выбираться отсюда".


Виктор кивнул. Он искал брешь в толпе, но толпа протестующих продвигала их вперед.


Час назад Виктор и Делия наслаждались музыкальным фестивалем на площади мира. Отец Виктора, лейтенант федеральной полиции, предупредил его, чтобы он не ходил, утверждая, что фестиваль был организован анархистами. Итак, Виктор солгал ему, сказав, что ведет Делию на "Титаник" в театр "Олд Таун". Им было весело, даже когда группы прекратили играть и вечеринка переместилась на улицы.


Теперь их окружила банда молодых людей, которые размахивали кулаками, кричали "Верните улицы" и размахивали плакатами с лозунгами, выражающими те же чувства. Несколько человек прошли маршем с красно-черными флагами, неся трехзубый символ, напоминающий нацистскую свастику.


Большинство протестующих были старше Виктора - крупнее и выше. Несмотря на прохладный день, многие были без рубашек. Некоторые повязали носовые платки вокруг своих лиц, оставляя открытыми только глаза. Они выглядели как бандиты.


Виктор двинулся вперед с толпой, Делия на буксире, когда он что-то заметил. Он повернулся к ней и заговорил достаточно громко, чтобы ее услышали. "Музей впереди".


Когда они пробирались сквозь толпу, Делия вскрикнула. "Оставь меня в покое". Ее хватка на руке Виктора усилилась.


Он остановился и, оглянувшись, увидел высокого мужчину в красной лыжной маске, который держал Делию за другую руку и кричал на нее. "Черная свинья! Цыганская шлюха!"


Тело Виктора напряглось, а сердце бешено забилось. Он думает, что она рома-цыганка . На самом деле, Делия была гречанкой, но ее смуглый цвет лица, должно быть, привлек внимание этого человека. Они ненавидят цыган . Двое чешских мужчин убили цыганку несколько месяцев назад. Эта история была большой новостью во всех газетах - рассказывала, как эти люди напали на нее, а затем бросили в реку.


Пока человек в лыжной маске продолжал свою тираду, давка в толпе ослабла. Люди отошли от места противостояния, продолжая маршировать по улицам.


Виктор и Делия стояли в центре небольшого просвета в толпе, вместе с мужчиной, который возвышался над ними, отказываясь отпускать ее руку.


Делия боролась и кричала, в то время как разум Виктора искал выход. Вдалеке завыли полицейские сирены. Он сомневался, что они прибудут вовремя. Он выучил несколько приемов тхэквондо, но был всего лишь новичком.


Придвинувшись для защиты поближе к Делии, Виктор столкнулся лицом к лицу с нападавшим. "Оставьте нас в покое. Мы не хотим неприятностей ".


Кривые желтые зубы образовали улыбку, которая просвечивала сквозь дыру в лыжной маске. Мужчина полез в карман и выудил нож - примерно в два раза длиннее его ладони. Щелчок . Лезвие раскрылось. Он помахал им перед лицом Делии и притянул ее ближе другой рукой. "Уйди с дороги, мальчик. Твоя чертова цыганская шлюха того не стоит ".


Надо что-то делать . Виктор поднял правое колено и нанес резкий удар ногой в пах мужчине, заставив его выронить нож и упасть, корчась от боли.


Кто-то схватил Виктора сзади и сжал его в медвежьих объятиях.


Откуда он взялся? Виктор крикнул: "Беги, Делия". Он изо всех сил пытался освободиться. Несмотря на его попытки, человек за его спиной держал его крепче.


Когда Делия убежала, мужчина с желтыми зубами схватил свой нож и, неловко пошатываясь, поднялся на ноги. "Ублюдок!" Он направил лезвие в лицо Виктора. "Я вижу, ты познакомился с моим братом. Ты, кажется, ему нравишься ".


За спиной Виктора раздался презрительный смех. "Ты никуда не денешься".


Перед Виктором сквозь маску блеснули желтые зубы. "Собираюсь порезать тебя, парень".


Есть только один способ разорвать эту хватку . Виктор повернулся влево. Когда мужчина за его спиной выдвинул правую ногу вперед, Виктор снова повернулся вправо и наступил пяткой на свод стопы мужчины.


С воем и проклятием мужчина разжал свои медвежьи объятия и толкнул Виктора вперед - прямо к ножу в руке другого мужчины.


Виктор инстинктивно повернул лицо вправо. Дерьмо! Слишком поздно .


Что-то ударило его в левый висок. Все погрузилось во тьму.


****


Пятнадцатью минутами ранее лейтенант Эдуард Празски запрыгнул на пассажирское сиденье патрульной машины и пристегнулся. Он знал, что уличная вечеринка обернется насилием. Он был рад, что предупредил своего сына Виктора держаться подальше.


Йозеф Филипек, его новый партнер, завел двигатель и включил сирену и мигалки, когда въезжал в пробку. Он бросил взгляд на улицу Эдуарда Вильсонова возле оперного театра. Десять минут, может, быстрее."


"В этом районе может быть много пешеходов. Тебе лучше было бы разъезжать по округе -"


"Я езжу по этим улицам годами, лейтенант". Джозеф не отрывал глаз от дороги. "Я не могу позволить себе иметь собственного шофера, так что, вероятно, я знаю дорогу лучше, чем ты".


Chauffeur . Эдуард часто слышал подобные комментарии, но это всегда вызывало у него дискомфорт. "Если вы хотите запросить другого партнера, это зависит от вас. Сейчас давайте сосредоточимся на звонке ".


Джозеф бросил быстрый взгляд на своего напарника, а затем снова перевел взгляд на улицу, прежде чем резко вывернуть руль вправо. "Скажи мне. Со всеми твоими деньгами, зачем ты вообще утруждаешь себя работой? Не может ли ваш друг, президент Гавел, найти для вас что-нибудь более сложное?"


Было ясно, что его партнер не боялся высказывать свое мнение, поэтому Эдуард решил сделать то же самое. "Я делаю это, потому что ненавижу террористов так же сильно, как и вы. Анархисты Черной троицы превращали эти уличные вечеринки в жестокие беспорядки по всей Европе. Их нужно остановить ".


Джозеф продолжал мчаться по улицам и проходить острые углы.


Эдуард хотел, чтобы это партнерство сработало. Им нужно было общаться и доверять друг другу. "Послушай. Я вырос на деньгах и я знаю нашего президента, но это не делает меня мягким или невежественным. Я также провел восемь месяцев в Косово, обезвреживая мины и выслеживая военных преступников ... Так что, можешь ты перестать быть мудаком и начать относиться ко мне как к своему партнеру?"


На лице Джозефа появилась улыбка. "Я думаю, мы с тобой прекрасно поладим".


Радио ожило, зазвучал женский голос. "Подразделение двадцать семь, это база. Помогите сотрудникам скорой медицинской помощи, направляющимся в Национальный музей на улице Вильсонова."


Джозеф резко повернул налево и прибавил скорость. Он щелкнул выключателем, чтобы включить срочную, воющую сирену.


Эдуард схватил микрофон. "База. Двадцать семь человек отвечают."


"Подтверждаю, двадцать семь. Ранен человек, возможно, нанесено ножевое ранение. Помогаю контролировать толпу ".


Сзади в поле зрения появилась машина скорой помощи, которая подъехала вплотную, пристроившись задним ходом к их полицейской машине. Впереди, когда они приближались к Уилсоновой, появилась толпа.


Джозеф сбавил скорость, чтобы не врезаться в кого-нибудь из отчаявшейся толпы, разбегающейся во всех направлениях, но он не остановился. Он продолжал агрессивно продвигаться вперед, оттесняя людей с дороги.


Эдуард взял микрофон. "База, это двадцать седьмой. Прибыл в Уилсонову. Будем помогать спасателям пешком ".


Джозеф остановил машину. Машина скорой помощи остановилась прямо позади.


Оба офицера надели свои каски для спецназа и схватили свои рации и дубинки. Эдуард схватил звуковой сигнал. Они вышли из машины и столкнулись с волнующимся морем молодых людей, марширующих по улице, большинство с закрытыми лицами и поднятыми кулаками.


Двое сотрудников экстренных служб в однотонных синих комбинезонах бросились к ним от машины скорой помощи, у каждого в руках была красная спортивная сумка. За ним последовали еще двое, толкая каталку на колесиках.


Мужчина впереди кричал на Эдуарда. "Вы двое показываете дорогу. Мы с моим партнером последуем за вами. Не беспокойся о команде каталки. Они пробьют свой путь до конца. Мы не можем позволить им замедлить нас ".


Эдуард кивнул Джозефу и вставил в уши шумоподавляющие заглушки. Он направил воздушный рожок вперед и издал громкий воющий звук. Люди отходили от звука так быстро, как позволяла толпа, в то время как они вчетвером протискивались в пустое пространство.


Потребовалось еще два взрыва, прежде чем они достигли большого отверстия рядом с музеем. В десяти метрах от нас на улице лежал мужчина. Молодая пара стояла перед ним, загораживая им обзор. Эдуард не мог сказать, был ли он ранен или мертв.


Спасатели бросились вперед и опустились на колени рядом с жертвой.


Молодая пара подбежала к Джозефу, они оба заговорили одновременно, говоря что-то о двух мужчинах в масках, ссоре, драке и ноже.


Эдуард взглянул на жертву. Он был немного похож на Виктора - даже носил ту же одежду, - но лицо молодого человека было повернуто в сторону. Лужа темной жидкости запятнала улицу. Затем Эдуард увидел нож, или, скорее, рукоять. Он торчал из виска мужчины. Это не Виктор. Этого не может быть. Он пошел в кино .


Прибыла команда с каталкой. Все четверо спасателей расположились вокруг раненого мужчины, готовясь перенести его на спинку сиденья и поднять на каталку.


Когда они подняли жертву, Эдуард увидел его лицо.


О, Боже мой! Виктор!


## Глава 2


Отчаяние


1999-Брно, Чешская Республика


Девять месяцев спустя Эдуард Празски сидел рядом со своей женой Магдой в кабинете доктора Логана в клинике бесплодия Моравиа. Наличие выброшенных эмбрионов сделало это место идеальным для исследований Логана.


Эдуард убрал выбившуюся прядь каштановых волос с лица своей жены и прошептал: "Я люблю тебя". Она выглядела такой красивой, такой полной надежд - такой решительной. Будучи весьма уважаемым кардиологом, она обратилась к своим американским коллегам за советом по лечению Виктора. Один из них рассказал ей об экспериментальном использовании стволовых клеток. Вскоре у нее появился план.


Эдуард согласился со своей женой, поставив будущее их сына и свое семейное состояние на обещания доктора Логана. И все из-за двух жестоких дегенератов, вдохновленных ненавистью, которые чуть не убили его единственного ребенка, Виктора. Эти ублюдки должны быть мертвы, а не просто гнить в тюрьме .


Прибыл доктор и сел за стол лицом к ним. "Доброе утро", - сказал он по-английски с сильным шотландским акцентом. "Надеюсь, тебе не пришлось долго ждать".


Английский. Еще одна причина, по которой Эдуард не доверял этому человеку. Любой врач, работающий в Чешской Республике, должен изучать этот язык.


Несмотря на оптимизм жены, Эдуард не видел никакого прогресса. "Что происходит с Виктором? Почему опухоли продолжают возвращаться?"


Логан мельком взглянул на Магду, прежде чем сосредоточиться на Эдуарде. "Я знаю, что это расстраивает, мистер Празски". Он наклонился вперед и положил обе руки плашмя на стол. "Стволовые клетки, которые мы ввели, создают новые нервные клетки в его мозге, но иногда они также создают тератомы - опухоли. На этот раз только одна небольшая опухоль, и доктор Каплан удалит ее с помощью радиохирургии. Ножа нет."


"Это то, что вы говорили нам в прошлый раз", - сказал Эдуард. "Ему не становится лучше. Стволовые клетки убивают его ".


Доктор Логан провел рукой по своим редеющим волосам. "Нам повезло, что Виктор пережил нападение. Несмотря на то, что нож глубоко проник в его мозг, это не повлияло ни на какие жизнеобеспечивающие функции. Тем не менее, без этих методов лечения по замене клеток он останется навсегда инвалидом ".


Это было правдой. Их сыну повезло - чудесным образом повезло. Врачи в Праге вернули его к жизни после почти неминуемой смерти. Эдуард и его жена называли Виктора своим фениксом - до тех пор, пока не стали ясны масштабы его травм.


Магда держала руку мужа у себя на коленях и смотрела на него своими темно-синими глазами. "Пожалуйста, дорогая. Нет смысла пересматривать наше решение ".


Эдуард расслабился от ее прикосновения. Он знал, что его жена понимает это намного лучше него, хотя это и не было ее специализацией. "Я не знаю-"


Магда не стала дожидаться, пока он закончит. "Мы знали, что у Виктора не было шансов на нормальную жизнь, если мы не попробуем это. Мы рискнули... серьезная авантюра. Никто никогда не делал этого раньше. Доктор Логан идет с нами на большой риск. Он может лишиться лицензии, даже отправиться в тюрьму ".


"Ваша жена права, мистер Празски. Его лечение все еще на ранней стадии, и я верю, что это работает. Но я не могу предложить никаких гарантий ".


Эдуард откинулся на спинку стула и выдохнул. "Я знаю, ты прав, но это кажется таким омерзительным. Виктор просто лежит там, не открывает глаза и не отвечает, когда мы с ним разговариваем. Несколько месяцев назад он был обычным подростком. Он рассмеялся. Он играл в футбол". Эдуард подавил слезы. "Наш сын даже не улыбается".


Магда сжала руку своего мужа. "Доктор, мы оба обеспокоены прогрессом Виктора. Как скоро мы увидим какой-то отклик? Сколько еще процедур требуется?"


"Я планирую вырастить достаточно стволовых клеток для еще двух процедур. Хотел бы я сказать вам, как скоро он ответит, но мы находимся на неизведанной территории. Прошлых дел, которые нужно продолжать, нет ".


Дверь открылась, и слабый звук воплей и скандирования разъяренной толпы прервал их разговор. Большинство звуков было неразборчиво, но выделялись два слова - "детка" и "убить".


Вмешалась медсестра. "Доктор Логан. У стойки регистрации шумная группа людей, требующих поговорить с вами. Должен ли я позвонить в полицию?"


Он посмотрел на медсестру. "Нет, Дана. Скажи им, что я сейчас выйду ". Логан посмотрел на семью Празски. "Извините, что прерываю, но есть люди, которые не одобряют нашу работу в клинике по лечению бесплодия. Это не должно занять много времени ". Логан оставил Празски одних в своем кабинете.


Эдуард повернулся к своей жене. "Обманываем ли мы самих себя? Есть ли у Виктора шанс?"


Магда достала из сумочки носовой платок и провела им под носом. "У нашего сына нет шансов без этого лечения - никаких. Очень немногие люди понимают стволовые клетки, но доктор Логан понимает. Он единственный, кто готов лечить Виктора ".


"Это кажется неправильным. Мы дали ему миллионы крон. Сотни миллионов. И мы не можем никому рассказать о лечении, даже несмотря на то, что Виктор лежит там безжизненный. Откуда нам знать, что Логан просто не обманывает нас?"


"Я не думаю-"


Их прервал громкий хлопок.


"Стрельба!" Сказал Эдуард. "Быстро. За письменным столом."


Магда схватила мужа за руку и присела рядом с ним. "Дверь не заперта". Ее хватка усилилась. "Они могут проникнуть сюда".


Эдуард кивнул и начал подниматься.


Еще три выстрела. Крики.


Его жена потянула его вниз. "Нет! Это не стоит риска. Останься здесь, со мной ".


Приближались быстрые шаги. Может быть, только одного человека, уж точно не толпу.


Дана распахнула дверь. "Доктор Празски!"


Магда высунула голову из-за стола. "Что случилось?"


Голос Даны дрожал, когда она переступала с ноги на другую. "В доктора Логана стреляли. Я думаю, что он мертв ".


"Где стрелявший?" Спросил Эдуард, выходя из-за стола.


Дана начала плакать. "Все убежали... Пожалуйста, помогите ему ".


Магда побежала к двери.


Эдуард последовал за ней.


****


На следующий день в их гостиничном номере Магда выронила телефон и рухнула на диван. Она не спала прошлой ночью. Доктор Логан был мертв. Полиция допросила всех в клинике, и сегодня утром они задали еще больше вопросов. Затем она умоляла по телефону доктора Каплана из клиники.


Она повернулась к мужу со слезами на глазах. "Лечение Виктора закончено".


Эдуард сидел рядом с ней и держал ее за руку. "Как они могут это делать? Разве Логан никого не тренировал?"


"Он ни с кем не делился своими исследованиями или методами. Он боялся, что его арестуют за лечение Виктора ".


"А как насчет доктора Каплана?"


Для Магды это было очевидно, но ее муж не был врачом. "Каплан - нейрохирург. Он ничего не знает о стволовых клетках ".


"Он знает, чем занимался Логан, не так ли?"


"Он утверждает, что понятия не имеет". Магда вздохнула и покачала головой. "Он полон дерьма. Он знает, что происходило, но не хочет, чтобы кто-то еще знал ".


"Разве мы не можем заставить его помочь Виктору? Помогли бы деньги?"


Магда встала и обняла его. Ее муж привык решать проблемы с помощью денег, но она знала, что на этот раз это не сработает. "Он не может помочь". Затем она не выдержала и заплакала.


Эдуард держал ее, пока не прекратились слезы, затем убрал волосы с ее лица и поцеловал.


Благодарная за любящую поддержку своего мужа, она посмотрела в его темные глаза. "Ты не понимаешь, не так ли?"


Он покачал головой.


Магда посмотрела вниз, на свои ноги. "Доктор Каплан не может назначить Виктору лечение. Никто не может." Медленно она подняла голову и уставилась в потолок, слегка наклонив голову.


"О чем ты думаешь?" - Спросил Эдуард. "Я узнаю этот взгляд".


На ее лице появилась слабая улыбка. Она медленно прошлась по комнате, потирая шею. Наконец, она села в кресло. "Он уже прошел пять процедур. Этого могло бы быть достаточно ".


"Ты действительно так думаешь? Почему ему не лучше?"


"Если организм Виктора принял достаточное количество стволовых клеток, они уже создают новые нейроны".


"Что нам теперь делать? Просто сидеть и ждать, пока ему станет лучше?"


"Давайте попросим доктора Каплана удалить эту опухоль, затем мы сможем отвезти Виктора обратно в Прагу. Я работаю с несколькими врачами, которые могут справиться с тератомами. Логан сказал, что он все еще в опасности. Если появятся какие-либо опухоли, врачи в Праге могут их удалить ".


"Разве им не нужно знать о стволовых клетках?"


"Нет, они этого не делают. Кроме того, это лечение не одобрено для клинических испытаний. У нас могут быть неприятности ".


Будучи офицером полиции, Эдуард знал о риске. "Ты прав. Я думаю, мы должны хранить это в секрете ... навсегда ".


## Глава 3


Мадрид


2004-Алькалá, Испания


Несмотря на то, что лечение по замене клеток закончилось пять лет назад, здоровье и качество жизни Виктора неуклонно улучшались. Это было поистине чудо, достойное празднования, но за всем этим скрывался секрет, который мог разрушить его семью. Его родители заплатили за незаконную медицинскую процедуру. Они нарушили закон.


Этим утром Виктор завершил серию медицинских тестов в университетской больнице Alcal &# 225; недалеко от Мадрида. После обеда родители сопроводили его в кабинет доктора Морено, самого уважаемого невролога в Испании.


Когда они подъехали к обочине, Виктор напомнил себе использовать имя Оливер Клима, фальшивую личность для своих медицинских визитов. Он ненавидел обман, но знал, что существует риск, что врачи могут обнаружить его незаконное лечение, что подвергнет опасности его родителей.


Виктор вышел из такси и открыл дверь для своей матери.


Магда взяла сына за руку и подмигнула. "Ты сегодня прекрасно выглядишь, Оливер" .


"Спасибо тебе, мама". Виктор помог ей выйти из машины.


Они вошли в современное трехэтажное офисное здание и направились к лифту. Виктор знал свой путь. Он приходил сюда в течение двух лет. Это был его четвертый визит, и он надеялся, что он будет последним.


"Семья Клима" прибыла в приемную и была направлена в кабинет врача, где у двери их встретил седовласый мужчина в белом лабораторном халате. "Buenas tardes ."


Магда ответила по-английски. "Приятно видеть вас снова, доктор Морено".


Доктор указал им на стулья перед своим столом, а сам сел за него. Он взглянул на свой компьютер. "У меня есть результаты твоего теста, Оливер". Он посмотрел на Магду и продолжил: "Если у вас возникнут какие-либо вопросы, доктор Клима, дайте мне знать".


Морено взглянул на файл. "Позвольте мне начать с видения Оливера".


Виктор указал на маленькую черную повязку, закрывающую его левый глаз. Его вьющиеся черные волосы были достаточно длинными, чтобы прикрыть оставшийся шрам на виске. "Я ничего не вижу этим глазом".


Доктор кивнул. "Повреждение вашего зрительного нерва блокирует передачу информации между вашим левым глазом и вашим мозгом. Но, похоже, ты хорошо приспособился к ограничениям своего видения."


Слепота Виктора после атаки так и не улучшилась, и ему было трудно оценивать расстояния единственным функционирующим глазом. Несмотря на это, его родители всегда просили анализы, надеясь, что стволовые клетки смогут сотворить еще одно чудо.


Он потер свой шрам. То, что он часто делал, когда нервничал. "Я вижу достаточно хорошо, но я ненавижу, когда люди пялятся на мою нашивку".


"Я уверен, что твои друзья и семья привыкли к этому. Ты бы предпочел, чтобы они смотрели на твой ленивый глаз?"


Виктор покачал головой и посмотрел на своего отца. "Нет, это выглядит жутковато. Я предпочитаю патч ".


Эдуард заговорил. "Ему сделали операцию по восстановлению глазных мышц. Оба глаза некоторое время двигались вместе нормально, но в течение нескольких месяцев они утратили синхронность движений ".


Доктор кивнул. "Это распространенная проблема при полной потере зрения в глазу".


"А как насчет МРТ?" - спросила Магда.


Морено повернул экран компьютера так, чтобы Виктор и его родители могли его видеть. Он указал ручкой. "На этом изображении вы можете видеть пустое место слева, где произошла травма. Эта область меньше, чем была на снимках предыдущих лет."


Виктор изучил изображение. Было приятно узнать, что стволовые клетки все еще работают над исцелением его мозга, но они не могли позволить доктору узнать причину этого чудесного роста. К счастью, его мать знала, как с этим справиться.


Магда кивнула. "Вы упомянули об этом во время нашей последней встречи, но сказали, что нам следует подождать, чтобы посмотреть, как будут развиваться события в течение следующих шести месяцев".


"Это верно, и поврежденный участок продолжал уменьшаться каждые шесть месяцев с момента нашей первой МРТ. Мы не знаем, происходило ли то же самое в то время, когда доктор Дюрант лечил Оливера. Эти снимки не были окончательными из-за проведенных им хирургических процедур ".


Дюрант . Он был французским врачом, к которому Виктор впервые обратился после окончания лечения стволовыми клетками. Четыре раза за эти три года образовывалась опухоль, и ему требовалась операция. Когда вопросы Дюранта угрожали раскрыть незаконное лечение, его мать решила сменить врача.


Эдуард пожал плечами. "Это проблема, доктор? Разве не приятно видеть, как сокращается область его травмы?"


"В любой другой части тела подобное заживление было бы хорошим знаком. Но нейрогенез, рост здоровых нервных клеток, никогда не наблюдался в височной доле мозга ни одного взрослого человека. Хорошая новость в том, что мы не обнаружили никакого роста нездоровых нервных клеток за все два года, что я встречаюсь с Оливером ".


Ничего нездорового . Это то, что Виктор хотел услышать. Два года. Ничего плохого. Больше никаких тестов !


Магда взяла мужа за руку и посмотрела на доктора. "Вы хотите сказать нам, что у Оливера два года не было никаких злокачественных новообразований, и вы обеспокоены, потому что подозреваете, что его мозг создает здоровые клетки?"


"Это верно. Но такого рода рост новых клеток неслыханен, и я хотел бы провести несколько тестов ".


Магда кивнула и поднялась со стула. "Спасибо вам, доктор. Нам нужно это обдумать. Не могли бы вы предоставить нам копии результатов?"


Виктор и его отец встали, собираясь уходить.


"Конечно, доктор Клима. Медсестра отдаст их тебе, когда ты будешь уходить. Но мне нужно рассказать вам о результатах электроэнцефалограммы."


"Электроэнцефалограмма? Ты что-нибудь нашел?" Магда снова заняла свое место. Эдуард и Виктор сделали то же самое.


"Результаты Оливера нормальные ... за исключением одной вещи. Амплитуда его мозговых волн выше обычной - примерно в десять раз больше, чем у обычного человека ".


Это не было чем-то новым ни для Виктора, ни для его родителей. Доктор Дюрант тоже заметил эту аномалию. Его мать считала, что это, скорее всего, симптом его недавно приобретенной способности, которую они должны держать в секрете.


Он впервые заметил эту способность через год после того, как мужчина вонзил нож ему в голову. Всякий раз, когда мать Виктора была рядом с ним, он знал, счастлива она или грустит. То же самое произошло с его отцом, его друзьями - со всеми. В конце концов, он понял, что чувствует чувства других людей.


Магда подняла брови. "Вы сказали, что результаты ЭЭГ Оливера в норме, но вы обеспокоены тем, что его мозговые волны сильнее, чем ожидалось?"


"Это верно. Мозг потребляет больше энергии, чем любой другой орган в теле. Мозг Оливера требует еще большего ".


"Это проблема?"


"Мы не можем быть уверены без дополнительных тестов".


"Еще одно испытание". Магда нахмурилась, затем встала. "Все в порядке. Если вы считаете, что это необходимо. Мы договоримся о встрече с вашим секретарем в приемной ".


Виктор знал, что она согласится на прием, как она согласилась с доктором Дюрантом. Но он также знал, что они не вернутся. Они больше никогда не увидят доктора Морено. Это только привлекло бы внимание.


****


Несколько часов спустя, в двух кварталах от университетской больницы, семья Празски закончила ужин в своем отеле и поднялась наверх на ночь.


Виктор сидел на своей кровати и разговаривал по телефону с Карлой. Дверь, ведущая в смежную комнату его родителей, была закрыта. "Завтра мы отправляемся домой. Я вернусь в школу в пятницу ".


Он познакомился с Карлой прошлой осенью, когда они начали свой второй курс в Карловом университете в Праге. Два месяца назад, в январе, они начали встречаться. Они стали почти неразлучны, собираясь вместе или разговаривая по телефону каждый день, делясь своими мечтами и устремлениями.


Однако была одна страсть, которой Виктор никогда не делился с Карлой, и он хотел рассказать ей сейчас. Она знала, что он проводил время в спортзале, но он не объяснил, что он там делал. "На следующей неделе я сдаю тест на свой черный пояс. Не хотели бы вы прийти?"


"Черный пояс?" Карла казалась удивленной. "У тебя черный пояс?"


"Тхэквондо. Это корейская форма каратэ. У меня будет черный пояс, когда я пройду тест. Люди часто приводят свою семью и друзей, чтобы посмотреть ".


"Это звучит захватывающе. Когда это?"


"В среду вечером. Это в спортзале недалеко от Пражского Града ".


"Я бы с удовольствием. Тяжело ли это испытание? Ты нервничаешь?"


"Раньше я нервничал, когда тестировался на пояса более низкого уровня, но не больше. Это просто вопрос демонстрации того, что я практиковал ".


Мысли Виктора перенеслись на шесть лет назад, к тому ужасному дню на улицах Праги с Делией. В тот день он был беспомощен против этих людей, и он никогда не хотел испытать это снова. Когда он начал заниматься тхэквондо, движения давались ему легко, даже несмотря на то, что его нефункционирующий глаз оказался проблемой. Его ограниченное видение, однако, компенсировалось силой его недавно приобретенной чувствительности к эмоциям. Он понял, что может обнаружить намерения своего противника почти до того, как они это сделают, что делает его защитные рефлексы молниеносными. Если кто-нибудь и угрожал Виктору сегодня, он знал, что сможет себя защитить.


Голос Карлы вернул его в настоящее. "Не могу дождаться, когда увижу, как ты показываешь свои приемы карате".


Виктор услышал слабый звук второго женского голоса, разговаривающего с Карлой.


"Только что приехала моя тетя. Мне пора идти. Увидимся в школе в пятницу ".


Закончив разговор, Виктор спрыгнул с кровати и постучал в дверь, прежде чем войти в комнату своих родителей.


Его мать повернулась, чтобы поприветствовать его. "Ты с каждым днем становишься выше и к тому же лучше выглядишь. Я рад, что вы смогли присоединиться к нам ".


Виктор плюхнулся в мягкое кресло и уставился в телевизор. "Я упакован, и сидеть в своей комнате скучно".


"Устраивайся поудобнее", - сказал его отец со смешком. "Ты потерял свою бритву?"


"Это взгляд на пятичасовую тень, отец. Женщинам это нравится ".


Магда погладила Эдуарда по щеке. "Не эта женщина. Слишком колючий." Она повернулась обратно к своему сыну. "Как это нравится Карле?"


"Она думает, что я горяч".


Его отец налил напитки: темное пиво "Альгамбра" для себя и Виктора и бокал вина "Тинто" для Магды. "Нам есть что отпраздновать".


Все они подняли свои бокалы.


Эдуард предложил тост. "Нашему сыну. Два года. Опухолей нет".


Виктор сделал глоток, наслаждаясь вкусом, и поставил свой стакан на кофейный столик. "Больше никаких тестов. Больше никаких докторов ".


Его мать улыбнулась. "Это хорошая идея - проходить тестирование каждые пять лет или около того, просто чтобы быть уверенным".


Виктор был проницательным наблюдателем за языком тела. Улыбка его матери была широкой и искренней, демонстрируя ее жемчужно-белые зубы. Ее глаза сияли. Но он также почувствовал ее эмоции, которые она не показала на своем лице. "Ты беспокоишься о моих мозговых волнах. Результаты ЭЭГ."


"Я ничего не могу от тебя скрыть", - сказала его мать. "Несмотря на то, что ты кажешься здоровой, я беспокоюсь. Доктор, возможно, прав. Ваш мозг использует так много энергии, что это может нанести вам вред ".


"Ты имеешь в виду мои головные боли, не так ли?"


Эдуард поставил свой стакан на тумбочку. "Я не врач, и я могу это видеть. Это не обычные головные боли ".


Виктор тоже беспокоился об этом. Иногда у него так кружилась голова, что он почти терял сознание. "Это случается только тогда, когда я расстраиваюсь. Я научился это контролировать ". Были также вещи, о которых он не рассказывал своим родителям, например, о том, как часто страдало его зрение - объекты становились размытыми, и иногда он видел двоящимися. Мысль о потере зрения в его единственном здоровом глазу была пугающей.


Его мать кивнула. "Я надеюсь, что ты прав".


Виктор посмотрел на своего отца. "Что это? Я могу сказать, что тебя что-то беспокоит ".


"В этом-то и проблема. Ты можешь сказать. Ты слишком много знаешь о мыслях других людей ". Эдуард протянул руку и взял Магду за руку. "Ты не можешь позволить никому узнать, на что ты способен".


"Меня не волнует, что показывает ЭЭГ". Виктор нервно подергал себя за край повязки на глазу. "Я не умею читать мысли".


Магда посмотрела на своего сына. "Мы никогда не говорили, что ты можешь читать мысли. Но чувствовать чужие эмоции - это необычно ".


Его отец покачал головой. "Это серьезно. Ты хочешь, чтобы люди тебя боялись? Ты пугаешь не тех людей, и тебя могут посадить за решетку - или еще хуже ".


Виктор не разделял беспокойства своего отца по поводу восприятия чувств. Он встал и почесал свой шрам. "Я иду спать. Во сколько у нас завтра вылет?"


"Одиннадцать часов", - сказал его отец. "Но нам нужно успеть на семичасовой пригородный поезд до Мадрида. До железнодорожной станции рукой подать, но нам нужно выехать пораньше."


"Подают ли завтрак в поезде?"


"Мы можем купить что-нибудь на вокзале - может быть, сок или выпечку. Когда мы доберемся до аэропорта, у нас будет время поесть настоящей еды ".


Магда взяла своего мужа за руку. "Помни. Завтра вечером у нас свидание за ужином ".


"О, это верно", - сказал Виктор. "Одиннадцатое марта. Заранее поздравляю с годовщиной".


****


Ранним утром Виктор засунул левую руку в перчатке в карман своего зимнего пальто, когда другой вытаскивал свой багаж. Станция Alcal á находилась всего в ста метрах от отеля.


Его отец обнял Магду одной рукой, а другой потянул их сумку. "Ты согреешься, как только мы войдем внутрь станции".


"Я знаю". На Магде было кашемировое пальто, а шарф закрывал большую часть ее лица. "Какой поезд мы ищем?"


"В Мадрид ходит много поездов. Мы направляемся на ту же станцию, которой пользовались вчера по пути сюда, - Аточа."


Теплый воздух приветствовал их, когда они вошли и направились к светящемуся табло с расписанием поездов. Виктор все еще учился справляться со своей чувствительностью к эмоциям. Мужчина справа от него был взволнован, но женщина с ним волновалась, и она держала за руку молодую девушку, которая была в замешательстве. Их эмоции, а также эмоции всех остальных в пределах десятиметрового круга, атаковали его разум со всех сторон, как будто все кричали одновременно.


Он распознал "эмоциональные подписи" своих родителей, но чувства незнакомцев вокруг него, казалось, сливались воедино. Все, кроме одного человека, чьи эмоции требовали внимания.


Ненависть . Он почувствовал сильные чувства, исходящие от кого-то, стоящего перед ним. Он изучал людей, пока не был совершенно уверен, что знает, кто это был.


Он посмотрел на своего отца и указал вперед налево, примерно в двух метрах от себя. "Человек в синей толстовке зол на всех. Больше ненависти, чем я когда-либо чувствовал прежде. И он борется с тяжелой спортивной сумкой ".


"Он, вероятно, не любит толпы. Продолжайте двигаться. Скажи мне, когда увидишь, на какой платформе отходит наш поезд ".


"Ты не понимаешь, отец. Я должен остановить его ".


Чувствительность Виктора к чувствам часто оказывалась преимуществом, но это было бы бесполезно для того, чтобы остановить этого опасного человека. Ему пришлось бы вторгнуться в эмоции этого человека - еще одна способность, которую он приобрел в результате незаконного медицинского лечения. Это было бы нелегко. А потом начались головные боли.


Мужчина в толстовке был близко, но удалялся. Виктору пришлось действовать быстро. Он сосредоточился на сильной эмоции ненависти, затем усилил интенсивность и спроецировал ее обратно. Он мог чувствовать нарастающую ненависть, исходящую от этого человека. Это сработало. Виктор контролировал ситуацию.


Он сменил эмоцию с ненависти на страх, а затем на ужас. Он сосредоточился на том, чтобы усилить его настолько, насколько это было возможно. Внезапно боль ударила Виктора, как молотом, прямо в центр его лба. Это всегда была головная боль, которая приходила, наказывая его за сильные эмоции. Мое проклятие . Он даже не был уверен, окупились ли его усилия.


К счастью, они это сделали. Мужчина, на которого он нацелился, закричал, уронил сумку и схватился за голову обеими руками.


Взгляд Виктора переместился с мужчины на сумку на полу. Два провода, красный и зеленый, свисали сбоку. Не обращая внимания на боль в голове, он ногой оттолкнул подозрительную сумку подальше от мужчины и закричал. "¡Бомба!"


Он почувствовал страх своей матери и увидел это на ее лице. Его разум, должно быть, тоже повлиял на нее, но не так сильно, как человек с бомбой.


Из толпы донеслись крики. Все пытались сбежать.


Эдуард схватил Магду за руку и закричал: "Давай выбираться отсюда. Сейчас же!"


Виктор чувствовал страх своих родителей и людей поблизости. Я сделал это . Вызвало их страх . Он сосредоточился на том, чтобы успокоить себя. Когда он это сделал, его головная боль начала утихать.


Мужчина в толстовке, должно быть, тоже пришел в себя. Он наклонился и потянулся за пакетом.


Бомба! Виктор поднял правое колено, развернулся к мужчине и нанес круговой удар ногой в локоть. Он не возьмет это в руки сейчас . Импульс отбросил мужчину на землю, он упал на поврежденную руку.


Эдуард схватил Виктора. "Давайте двигаться!"


Пронзительный звук свистка возвестил о прибытии двух полицейских. Один из них подбежал к человеку, лежащему на земле. Другой осматривал упавшую спортивную сумку.


Зрение Виктора затуманилось, и он почувствовал головокружение. Тем не менее, он сделал все возможное, чтобы последовать за своими родителями, когда они отошли от офицеров.


Его отец указал на верхнюю панель. "А вот и наша станция "Аточа" на платформе номер два".


Пока они ждали в очереди, чтобы получить доступ к платформе, чиновник закрыл ворота.


"Atención ! Атенси óн !" - проревел мужской голос по системе громкой связи. "Служба безопасности Алькальда де Энареса приказывает всем немедленно покинуть станцию. Все поезда отменены. Повторяю. Всем немедленно покинуть станцию ".


Сердитые голоса раздались по всей станции. Мужчины и женщины повернулись к выходу, таща за собой своих детей.


Когда Эдуард приблизился к выходу, он наклонился ближе к Виктору и понизил голос. "Это ты заставил его уронить сумку?"


Виктор думал, что его отец не знал об этой части его способностей. "Я должен был. Я уверен, что у него была бомба ". Он игнорировал слабость, которая следовала за его головными болями. К счастью, его зрение начало проясняться.


Они вышли со станции, и его отец продолжал давить на него. "Как ты это сделал?"


Он знает. Мать тоже должна знать . Виктор понятия не имел, как это объяснить. "Своим разумом. Кое-что еще, что я должен сохранить в секрете ".


"Что бы ты ни сделал, на меня это тоже повлияло".


"Atención ! Atención !" Объявление повторилось.


"Что нам теперь делать", - спросила Магда. "Мы пропустим наш рейс".


Виктор слышал, как кто-то упомянул о бомбе, но он не слышал никакого взрыва. Он достал свой телефон и поискал новости. "Срань господня!" Он поднял глаза на обеспокоенные лица своих родителей. "Бомбы взорвались в поездах по всему Мадриду. Они напали на станцию Аточа. Погибло много людей ... десятки."


"Станция Аточа?" сказал его отец. "Это была наша остановка! Мы были бы там, если бы не опоздали на наш поезд ".


****


Эдуард сидел перед столом в их отеле. "Если ты не можешь достать мне две комнаты, сойдет и одна. Просто найди нам какое-нибудь место для ночлега ". Все поезда и рейсы были отменены, и неизвестно, как скоро снимут ограничения на поездки.


"Да, мистер Празски". Консьерж отеля кивнул и взял свой телефон.


Магда потянула Эдуарда за руку. Она указала в сторону бара. "Телевизор... э-э... посмотри на это ".


Большая толпа собралась вокруг бара, уставившись на новостной репортаж на большом экране. Баннер в выпуске новостей гласил: Террористический акт в Мадриде . Эдуард не мог слышать диктора, но он видел видео разрушений на заднем плане. Вагоны поезда с зияющими дырами. Разорванный металл, всевозможные обломки и то, что казалось телами, были разбросаны повсюду.


Все трое бросились к бару, пытаясь подобраться поближе к телевизору. Когда они приблизились, Эдуард услышал сообщение в новостях.


Десять бомб взорвались одновременно в четырех пригородных поездах в Мадриде сегодня в утренний час пик. Официальные лица сообщают, что по меньшей мере сто человек погибли и еще сотни получили ранения. Это самый смертоносный теракт в истории Испании.


Власти обвинили испанскую сепаратистскую группировку ЭТА, но наши источники утверждают, что это была работа муслима-


Эдуард напрягся, чтобы расслышать каждую деталь. Если бы не Виктор - его особые способности - мы трое были бы мертвы.


Бéзирс, Франция


Более чем в шестистах километрах к северу от Алкала &# 225; в богато обставленной комнате рядом с огромным каменным камином стоял мужчина. В его аккуратно подстриженной бороде виднелся намек на седину, а суровое выражение лица передавало высокомерие и властность, которые можно ожидать от великого магистра тайного международного общества. Когда его выбрали возглавить Arcadian Spear, он выбрал прозвище Персей.


Его внимание было приковано к тому же выпуску новостей, который Празски смотрели в Испании.


... сепаратистская группировка ЭТА, но наши источники утверждают, что это была работа мусульманских террористов.


Премьер-министр Испании Хосе Марíа Аснар сказал: "11 марта теперь занимает свое место в истории позора". Правительство объявило трехдневный траур, все партии отменили свои предвыборные мероприятия, но всеобщие выборы пройдут в воскресенье, как и планировалось.


На вокзале Алкал á был задержан мужчина со взрывным устройством, которое полиция обезвредила.


Персей посмотрел на своего помощника. "Отличная работа, брат Жирар. За исключением террориста, которого они остановили в Алькале &# 225;, мадридская атака была успешной ".


"Благодарю вас, ваша светлость". Жирар, мускулистый мужчина под сорок, с коротко подстриженными волосами, почти двухметрового роста, был личным помощником великого магистра, человеком на пятнадцать лет старше его.


Персей схватил тело резного дракона из слоновой кости, укрепленного на ручке его старинной греческой трости, и поднял его в воздух к пяти большим компьютерным экранам, висящим на стенах. На каждом экране отображались графики выбранных инвестиций, обновляемые в режиме реального времени. "Фондовый рынок стремительно падает, как мы и планировали, но наши инвестиции в безопасность и оборону будут расти". Он посмотрел на Джирарда. "Наши партнеры довольны".


Жирар слегка поклонился. "Несколько групп организуют акции протеста. Я не уверен, какая партия выиграет на выборах ".


"Мне наплевать на испанскую политику. Значение имеет остальная Европа и Америка ".


"Каждое западное правительство сделало публичные заявления о поддержке", - сказал Джерард. "Я уверен, что они намерены увеличить расходы на безопасность".


"Как им и следовало. Но мы не можем оставлять это на волю случая. Убедитесь, что Германия немедленно созывает совещание Европейского союза по вопросам безопасности, пока настроения остаются высокими. Убедись, что наш человек Хубер помолвлен ".


"Я говорил с Хубером. Он ожидает, что канцлер будет восприимчив ".


"Хорошо. Но нам нужно продолжать оказывать давление ".


"Да, ваша светлость. У нас есть все необходимое для атаки на высокоскоростную линию - через три недели с сегодняшнего дня ".