# Поймай и убей

Фэрроу Ронан

Ронан Фэрроу


Поймай и убей: ложь, шпионы и заговор для защиты хищников


ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА


Поймай и убей основан на двухлетней отчетности. Он основан на интервью с более чем двумя сотнями источников, а также на сотнях страниц контрактов, электронных писем и текстов, а также на десятках часов аудио. Он был подвергнут тому же стандарту проверки фактов, что и рассказы New Yorker, на которых он основан.


Все диалоги в книге взяты непосредственно из отчетов и записей того времени. Поскольку это история о слежке, третьи стороны часто были свидетелями или тайно записанными разговорами, и мне иногда удавалось получить их свидетельства и записи. Создавая собственные записи, я придерживался юридических и этических норм.


Большинство источников, с которыми вы встретитесь на этих страницах, позволяют мне использовать их полные имена. Некоторые, однако, по-прежнему не могут сделать это из-за опасений судебного преследования или из-за угроз их физической безопасности. В этих случаях здесь использовались кодовые названия, использованные для источников в процессе отчетности. Перед публикацией я связался со всеми ключевыми фигурами « Поймай и убей» , чтобы предложить им возможность ответить на любые обвинения в их адрес. Если они согласились выступить, повествование отражает их ответы. В противном случае были предприняты добросовестные попытки включить существующие публичные заявления.Для письменных материалов, цитируемых по всей книге, язык оригинала, включая орфографические ошибки и ошибки копирования, был сохранен.


Действие «Поймай и убей» проходит с конца 2016 по начало 2019 года. Он содержит описания сексуального насилия, которые некоторые читатели могут расстроить или травмировать.


Двое мужчин сидели в углу кафе Наргис, узбекский и русский ресторан в Sheepshead Bay, Бруклин. Был конец 2016 года и холодно. Место обшито степными безделушками и керамическими изображениями крестьянского быта: бабушки в тулупах, крестьяне с овцами.


Один из мужчин был русским, другой украинцем, но это было без разницы: оба были детьми распадающегося Советского Союза. На вид им было за тридцать. Роман Хайкин, русский, был невысоким, худым и лысым, с сварливым курносым носом и темными глазами. Все остальное в нем было бледным: едва заметные брови, бескровное лицо, гладкая и блестящая лысина. Он был родом из Кисловодска, что буквально переводится как «кислая вода». Его глаза с подозрением метались по комнате.


Украинец Игорь Островский был выше и полноват. У него были вьющиеся волосы, которые становились непослушными, когда он позволял им расти. Он и его семья бежали в Соединенные Штаты в начале девяностых. Как и Хайкин, он всегда искал ракурс. К тому же он был любопытным, назойливым. Во время учебы в старшей школе он подозревал, что несколько одноклассников продавали номера украденных кредитных карт, исследовал, пока не доказал это, а затем помог правоохранительным органам сорвать операцию.


Хайкин и Островский заговорили на английском с акцентом, оживленном родными идиомами: «Красавчик!» Хайкин сказал бы, это слово происходит от слова «красивый», но на практике служит похвалой таланту или хорошо выполненной работе. Оба мужчины занимались уловками и слежкой. Когда Островский оказался между частнымиВ 2011 году он искал в гугле «российских частных детективов» и холодно писал Хайкину с просьбой о работе. Хайкину понравилась наглость Островского, и он начал нанимать его на работу по наблюдению. Потом они поспорили о методах Хайкина и разошлись.


Когда подали тарелки с шашлыком, Хайкин объяснил, как далеко он зашел за рамки с тех пор, как они в последний раз работали вместе. Появился новый и скрытый клиент, предприятие, которое он не стал бы называть, которое использовало его в качестве субподрядчика. Он занимался большим бизнесом. «Мне нравится какое-то крутое дерьмо», - сказал он. «Какие-то темные вещи». Он также принял несколько новых методов. Он мог получать банковские отчеты и несанкционированные кредитные отчеты. У него были способы получения данных о геолокации телефона для отслеживания ничего не подозревающих целей. Он описал, сколько стоят телефонные уловки: несколько тысяч долларов за обычный подход к проблеме, с более дешевыми вариантами для доверчивых знаков и более дорогими для тех, кто оказался неуловимым. Хайкин сказал, что он уже успешно использовал эту тактику в случае, когда один член семьи нанял его, чтобы найти другого.


Островский считал, что Хайкин полон говна. Но Островскому была нужна работа. А Хайкину, как выяснилось, требовалось больше людей, чтобы служить своему таинственному новому покровителю.


Перед тем как расстаться, Островский еще раз спросил о слежении за телефоном. "Разве это не незаконно?" - подумал он.


«Эээээ», - сказал Хайкин.


Рядом на кафельной стене висел сине-белый сглаз на веревочке и смотрел.


изображение


ГЛАВА 1:


ЛЕНТА


« W шляпа вы имеете в виду , что это не проветривать завтра?» Мои слова пронеслись по пустующему отделу новостей на четвертом этаже 30 Rockefeller Plaza, внутри здания Comcast, которое когда-то было зданием GE, а когда-то - зданием RCA. На другом конце провода Рич Макхью, мой продюсер в NBC News, говорил о том, что звучало как бомбежка Дрездена, но на самом деле это был естественный звуковой ландшафт дома с двумя парами молодых близнецов. «Они только что позвонили, они… нет, Иззи, ты должен поделиться… Джеки, пожалуйста, не кусай ее… Папа говорит по телефону…»


«Но это самая сильная история в сериале», - сказал я. «Может быть, не лучший телевизор, но лучшая основная история… »


«Они говорят, что мы должны его переместить. Это факакт, - сказал он, пропустив последний слог. (У Макхью была привычка пробовать слова на идиш. У него никогда не получалось.)


Показывать серию последовательных роликов-расследований, подобных тому, в котором мы с МакХью собирались запустить требуемую хореографию. Каждая из историй была долгой и занимала дни в монтажных залах сети. Перенести одно было большим делом. "Куда переместить?" Я спросил.


На другом конце провода раздался приглушенный треск и несколько последовательных криков смеха. «Я должен перезвонить тебе», - сказал он.


МакХью был ветераном телевидения, который работал на Fox и MSNBC и большую часть десятилетия в Good Morning America . У него была бочкообразная грудь, рыжие волосы, румяная кожа и много рабочих рубашек в клетку. У него были откровенные и лаконичные качества, которые преодолевали пассивно-агрессивный характер корпоративной бюрократии. «Он похож на фермера», - сказал начальник следственного отдела, который впервые собрал нас в прошлом году. «В этом отношении он говорит как фермер. Вам двоим нет смысла вместе ».


- Тогда почему это задание? Я спросил.


«Вы будете хороши друг для друга», - ответил он, пожав плечами.


МакХью казался настроенным скептически. Я не любила говорить о своем семейном происхождении, но большинству людей это было известно: моя мать, Миа Фэрроу, была актрисой; мой отец, Вуди Аллен, режиссер. Мое детство было запечатлено в таблоидах после того, как моя семилетняя сестра Дилан обвинила его в сексуальном насилии, и он начал сексуальные отношения с другой из моих сестер, Сун-И, и в конце концов женился на ней. Когда я поступил в колледж в необычно молодом возрасте, и когда я отправился в Афганистан и Пакистан в качестве младшего сотрудника Государственного департамента, снова появилось несколько заголовков. В 2013 году я заключил четырехлетний контракт с NBCUniversal, в течение первого года ведущий полуденное шоу на его кабельном новостном канале MSNBC. Я мечтал сделать шоу серьезным и основанным на фактах, и в конце концов гордился тем, как использовал неблагоприятный временной интервал для записанных на пленку расследовательских историй. Шоу получило несколько плохих отзывов в начале, хорошие отзывы в конце и мало зрителей. Его отмена почти не заметили; в течение многих лет более энергичные знакомые приходили на вечеринки и говорили мне, что им понравилось шоу, и что они по-прежнему смотрят его каждый день. «Это так мило с вашей стороны», - говорил я им.


Я перешел в сеть, чтобы работать в качестве следственного корреспондент. Что касается Рича МакХью, я был молодым легковесом со знаменитым именем и искал чем заняться, потому что мой контракт длился дольше, чем мое телешоу. Здесь я должен сказать, что скептицизм был обоюдным, но я просто хочу, чтобы я всем нравился.


Работа с продюсером в дороге означала много времени вместе на рейсах и в арендованных машинах. Во время наших первых нескольких совместных съемок тишина зевала между нами, когда проезжали дорожные ограждения, или я слишком много говорил о себе, вызывая случайное ворчание.


Но эта пара начинала давать сильные истории для серии расследований моего шоу Today и Nightly News , а также вызывала неохотное взаимное уважение. МакХью был таким же умным, как и все, кого я встречал в новостном бизнесе, и отличным редактором сценариев. И мы оба любили тяжелые истории.


После звонка МакХью я посмотрел заголовки телеграмм на одном из телевизоров редакции, а затем написал ему: «Они боятся сексуального насилия?» История, которую нас попросили перенести, была о колледжах, которые провалили расследование сексуального насилия в университетском городке. Мы разговаривали как с жертвами, так и с предполагаемыми преступниками, которые иногда плакали, а иногда их лица скрывала тень. Это был своего рода отчет, который в 8:00 утра, на который он был рассчитан, потребовал бы от Мэтта Лауэра нахмуриться, выразить серьезную озабоченность, а затем перейти к сегменту об уходе за кожей знаменитостей.


МакХью ответил: «Да. Весь Трамп, а затем сексуальное насилие ».


Art_sborn.jpg


Это был вечер воскресенья в начале октября 2016 года. Накануне в пятницу газета Washington Post опубликовала статью со скромным названием «Трамп зафиксировал крайне непристойный разговор оЖенщины в 2005 году ». К статье прилагалось видео, которое вы раньше называли «небезопасным для работы». В монологе, запечатленном в программе новостей о знаменитостях Access Hollywood , Дональд Трамп рассуждал о том, как хватать женщин «за киску». «Я действительно пытался трахнуть ее. Она была замужем, - сказал он. «У нее теперь большие фальшивые сиськи и все такое».


Собеседником Трампа был Билли Буш, ведущий Access Hollywood . Буш был невысоким мужчиной с хорошими волосами. Вы могли бы поместить его рядом с любой знаменитостью, и он произвел бы постоянный поток незабываемых, но иногда странных подшучиваний на красной ковровой дорожке. «Как ты относишься к своей заднице?» - однажды спросил он Дженнифер Лопес. И когда она, явно смущенная, ответила: «Вы издеваетесь надо мной? Вы не просто спросили меня об этом, - весело сказал он, - я просил!


И когда Трамп описывал свои подвиги, Буш щебетал и хихикал в знак согласия. "Да! Дональд забил! »


Access Hollywood был собственностью NBCUniversal. После того, как в ту пятницу газета Washington Post опубликовала эту историю, платформы NBC запустили в эфир свои собственные версии. Когда Access транслировал ленту, он исключил некоторые из наиболее пикантных замечаний Буша. Некоторые критики спрашивали, когда руководители NBC узнали о ленте, и намеренно ли они сидели на ней. Утечка счетов представила разные сроки. На «фоновых» звонках репортерам некоторые руководители NBC заявили, что история просто не была готова и требовала дополнительной юридической проверки. (Об одном из таких звонков писатель Washington Post едко заметил: «Исполнительная власть не знала ни о каком конкретном юридическом вопросе, поднятом при трансляции записи одиннадцатилетней давности кандидата в президенты, который, очевидно, знал в то время, что его записывал телепрограмма. ») Два юриста NBCUniversal, Ким Харрис и Сьюзан Вайнер, просмотрели запись и подписали ее при выпуске, но NBC колебалась и потеряла одну из самых важных предвыборных историй за поколение.


Была еще одна проблема: шоу Today только что принеслоБилли Буш в его состав хозяев. Не прошло и двух месяцев, как они показали в эфире видео «Познакомься с Билли», в котором были кадры, на которых он натирал волосы на груди воском в прямом эфире.


МакХью и я редактировали и юридически проверяли наши сериалы в течение нескольких недель. Но проблема стала очевидна в тот момент, когда я начал продвигать сериал в социальных сетях. «Приходите посмотреть на извинения Билли Буша, оставайтесь и посмотрите, как # Ронан Фэрроу объяснит ему, почему извинения необходимы», - написал в Твиттере один из зрителей.


«Из курса они перешли сексуальное нападение,» Я переписывался Макью через час. «Билли Буш, должно быть, извиняется за конвою похищения киски прямо в пределах досягаемости нашего эфирного времени».


Билли Буш в тот день не извинился. На следующее утро, пока я ждал своего часа в Студии 1A, просматривая свой сценарий, Саванна Гатри объявила: «В ожидании дальнейшего рассмотрения вопроса, NBC News отстранила Билли Буша, ведущего третьего часа Today 's, за его роль в этот разговор с Дональдом Трампом ». А потом все шло вперед и вверх, к кулинарии и еще большему количеству смеха с кофеином - и моей истории о жестоком обращении с Аддероллом в студенческих городках, которую поспешили заменить рассказом о сексуальном насилии.


Art_sborn.jpg


За годы до выпуска ленты Access Hollywood снова возникли обвинения в сексуальном насилии против комика Билла Косби. В июле 2016 года бывшая личность Fox News Гретхен Карлсон подала иск о сексуальных домогательствах против главы этой сети Роджера Эйлса. Вскоре после того, как пленка была выпущена, женщины по крайней мере в пятнадцати городах устроили сидячие забастовки и марши у зданий Трампа, скандируя об освобождении, неся таблички с повторно присвоенными изображениями «кисок»: кошки, воют или выгибаются, украшенные надписью « PUSSY GRABS BACK ». Четыре женщины публично заявили, что Трампнащупывал или целовал их без согласия во многом так, как он описал для Билли Буша обычное дело. Кампания Трампа объявила их баснописцами. Хэштег, популяризированный комментатором Лиз Планк, требует объяснений, почему #WomenDontReport. «Адвокат по уголовным делам (женщина) сказала, что, поскольку я снялась в сексуальной сцене в фильме, я никогда не смогу победить главу студии», - написала в Твиттере актриса Роуз Макгоуэн. «Потому что это было секретом Полишинеля в Голливуде / СМИ, и они пристыдили меня, ленив моего насильника», - добавила она. «В этом мире пора проявить чертову честность».


ГЛАВА 2:


КУСАТЬ


С момента создания первых студий лишь немногие руководители кино были столь же доминирующими или властными, как тот, о котором имел в виду Макгоуэн. Харви Вайнштейн стал соучредителем производственных и дистрибьюторских компаний Miramax и Weinstein Company, которые помогли заново изобрести модель независимых фильмов с такими фильмами, как « Секс, ложь» и «Видеозаписи» ; Криминальное чтиво ; и Шекспир в любви . Его фильмы были удостоены более трехсот номинаций на «Оскар», и на ежегодных церемониях награждения его поблагодарили больше, чем кого-либо еще в истории кино, он занял место чуть ниже Стивена Спилберга и на несколько пунктов выше Бога. Иногда, даже это казалось тонкое различие: Мерил Стрип была когда - то в шутку называют Вайнштейн , как Бога.


Вайнштейн был шести футов ростом и большим. Его лицо было кривым, один маленький глаз в обычном прищурении. Он часто носил футболки оверсайз поверх свисающих джинсов, придававших ему вздымающийся профиль. Сын огранщика алмазов, Вайнштейн вырос в Квинсе. Подростком он и его младший брат Боб ускользнули посмотреть «400 ударов» в артхаусном кинотеатре, надеясь, что это будет «секс-фильм». Вместо этого они наткнулись на Франсуа Трюффо и растущую любовь к интеллектуальному кино.Вайнштейн поступил в Государственный университет Нью-Йорка в Буффало отчасти потому, что в городе было несколько кинотеатров. Когда ему было восемнадцать, он и его друг по имени Корки Бургер вели колонку в студенческой газете Spectrum с персонажем, которого они назвали «Денни Хастлер», который уговаривал женщин подчиняться. «Денни Хастлер» не принял отрицательный ответ », - написано в колонке. «Весь его подход основан на психологии командования, или, говоря языком непрофессионала:« Послушай, детка, я, наверное, самый красивый и самый захватывающий человек, которого ты когда-либо захочешь встретить, - и если ты откажешься танцевать со мной, я Я, наверное, раскрою тебе череп этой бутылкой Шмидта ».


Вайнштейн бросил колледж, чтобы начать бизнес со своим братом Бобом и Бургером, сначала под брендом Harvey and Corky Productions, которая специализировалась на продвижении концертов. Но в приобретенном им театре «Буффало» Вайнштейн также показывал полюбившиеся ему независимые и иностранные фильмы. В конце концов, он и Боб Вайнштейн основали Miramax, названный в честь их родителей, Мириам и Макс, и начали приобретать небольшие иностранные фильмы. Оказалось, что Вайнштейн обладал талантом превращать фильмы в события. Они получили награды, например, неожиданную победу «Золотой пальмовой ветви» в Каннах за « Секс, ложь и видеокассеты» . В начале девяностых годов компания Disney приобрела Miramax. Вайнштейн десять лет был гусем, откладывающим яйцо за золотым. А в 2000-х годах, когда отношения с Диснеем пошли на убыль, и братья основали новое предприятие, компанию Вайнштейна, они быстро собрали сотни миллионов долларов финансирования. Вайнштейн не совсем вернул себе славные дни, но выиграл два Оскара за лучшую картину за «Речь короля» в 2010 году и «Художник» в 2011 году. Во время восхождения он женился на своей помощнице, развелся и позже женившись на начинающей актрисе, он начал отбирать небольшие роли.


Вайнштейн был известен своим агрессивным и даже угрожающим стилем ведения бизнеса. Он был дэйматичен, способен расширяться, чтобы пугать,как надувная рыбка. Он подходил к соперникам или подчиненным, нос к носу, с красным лицом. «Однажды я сидела за своим столом и думала, что мы пострадали от землетрясения», - сказала однажды репортеру Донна Джильотти, получившая Оскар с Вайнштейном за постановку « Влюбленного Шекспира» . «Стена просто тряслась. Я встал. Я узнал, что он швырнул мраморную пепельницу в стену ». А потом были рассказы, в основном перешептывания, о более темном виде насилия над женщинами и о попытках заставить его жертв замолчать. Каждые несколько лет репортер, предупрежденный о слухах, обнюхивал все вокруг, чтобы посмотреть, может ли дым привести к возгоранию.


Art_sborn.jpg


Для Вайнштейна месяцы перед президентскими выборами 2016 года были обычным делом. Там он был на коктейльной вечеринке в честь Уильяма Дж. Браттона, бывшего комиссара полиции Нью-Йорка. Вот он, смеясь с Jay-Z, объявляет о сделке с рэпером, касающейся кино и телевидения. И вот он, углубляя свои давние связи с политиками Демократической партии, для которых он долгое время был крупным сборщиком средств.


Весь год он входил в мозговой трест Хиллари Клинтон. «Я, наверное, говорю вам то, что вы уже знаете, но об этом нужно замолчать», - написал он сотрудникам Клинтона по электронной почте о сообщениях конкурирующей кампании Берни Сандерса латиноамериканским и афроамериканским избирателям. «Эта статья дает вам все, что я обсуждал с вами вчера», - сказал он в другом сообщении, отправив колонку с критикой Сандерса и настаивая на проведении негативной кампании. «Собираюсь переслать креатив. «Взял вашу идею и побежал», - ответил руководитель кампании Клинтона. К концу года Вайнштейн собрал для Клинтон сотни тысяч долларов.


Через несколько дней после твитов Макгоуэна в октябре Вайнштейн был в театре Сент-Джеймс в Нью-Йорке для щедрой кампании по сбору средств, которую он продюсировал для Клинтон, что положило еще 2 миллиона долларов в казну ее кампании. Музыкант Сара Барель сидела, залитая пурпурным светом, и пела: «Ваша история молчания не принесет вам никакой пользы / Вы думали, что это принесет? / Пусть ваши слова будут чем угодно, только не пустыми / Почему вы не говорите им правду? »- что кажется слишком на носу, чтобы быть правдой, но именно это и произошло.


Влияние Вайнштейна несколько уменьшилось в предыдущие годы, но его все еще было достаточно, чтобы поддержать общественные объятия со стороны элит. Когда осенью начался последний сезон награждения, кинокритик Hollywood Reporter Стивен Галлоуэй опубликовал статью под заголовком «Харви Вайнштейн, возвращающийся ребенок» с подзаголовком «Есть много причин болеть за него, особенно сейчас. . »


Art_sborn.jpg


Примерно в то же время Вайнштейн отправил электронное письмо своим адвокатам, включая Дэвида Бойса, известного адвоката, который представлял Эла Гора в споре о президентских выборах 2000 года и выступал за равенство в браке в Верховном суде США. Бойс много лет представлял Вайнштейна. К тому времени ему было под семьдесят, он все еще был подтянут, с лицом, которое с возрастом сморщилось, сделавшись чем-то добрым и доступным. «Группа Black Cube из Израиля связалась со мной через Эхуда Барака», - написал Вайнштейн. «Они являются стратегами и говорят, что ваша фирма их использовала. Отправь мне письмо по электронной почте, когда у тебя будет возможность ».


Барак был бывшим премьер-министром Израиля и начальником генерального штаба израильских вооруженных сил. Black Cube, предприятие, которое он рекомендовал Вайнштейну, в основном находилось в ведении бывших офицеров Моссада и других израильских спецслужб. Филиалы в Тел.Авив, Лондон и Париж, и предлагали своим клиентам навыки оперативников, «имеющих большой опыт и подготовку в элитных военных и правительственных разведывательных подразделениях Израиля», согласно его литературе.


Позже в том же месяце фирма Бойса и Black Cube подписали конфиденциальный контракт, и коллеги Бойса перечислили 100 000 долларов США на начальный период работы. В документах, связанных с заданием, личность Вайнштейна часто скрывалась. Его называли «конечным клиентом» или «г-ном. ИКС." Обозначение Вайнштейна, как писал оперативник из Black Cube, «его очень разозлит».


Вайнштейн был взволнован этой работой. Во время встречи в конце ноября он потребовал от Black Cube продолжить работу. Было выделено больше денег, и агентство приступило к агрессивным операциям, именуемым «Фаза 2А» и «Фаза 2В».


Art_sborn.jpg


Вскоре после этого репортеру по имени Бен Уоллес позвонили с номера, который он не узнал, с кодом страны Великобритании. Уоллесу было под сорок, и он носил узкие профессорские очки. Несколькими годами ранее он опубликовал «Уксус миллиардера» - историю самой дорогой бутылки вина в мире. Совсем недавно он писал для журнала New York , где провел предыдущие недели, рассказывая людям о слухах, циркулирующих вокруг Вайнштейна.


«Можете называть меня Анной», - сказал голос на другом конце линии с изысканным европейским акцентом. После окончания колледжа Уоллес несколько лет жил в Чехии и Венгрии. У него был хороший слух на акценты, но он не мог точно определить этот. Он предположил, что она могла быть немкой.


«Я получила ваш номер через друга», - продолжила женщина, объяснив, что она знала, что он работает над рассказом о индустрия развлечений. Уоллес попытался придумать, какой друг мог бы представить такое. О его назначении знали не многие.


«У меня может быть что-то важное для вас», - продолжила она. Когда Уоллес потребовал от нее дополнительной информации, она была застенчивой. По ее словам, информация, которой она располагала, была конфиденциальной. Ей нужно было его увидеть. Он колебался на мгновение. Потом он подумал: а в чем дело? Он искал перерыва в истории. Может, она им и будет.


В следующий понедельник утром Уоллес сидел в кафе в Сохо и пытался узнать о загадочной женщине. На вид ей было за тридцать, с длинными светлыми волосами, темными глазами, высокими скулами и римским носом. На ней были патроны Converse и золотые украшения. Анна сказала, что ей пока неудобно называть свое настоящее имя. Напуганная, она пыталась решить, стоит ли выходить вперед. Уоллес затронул эту тему в своих беседах с другими источниками. Он сказал ей, что она может не торопиться.


Для их следующей встречи вскоре после этого она выбрала бар в отеле в том же районе. Когда прибыл Уоллес, она улыбнулась ему призывно, даже соблазнительно. Она уже заказала бокал вина. «Я не буду кусаться», - сказала она, похлопывая сиденье рядом с собой. «Сядь рядом со мной». Уоллес сказал, что простудился, и заказал чай. Он сказал ей, что если они собираются работать вместе, ему нужно знать больше. На этом Анна не выдержала, ее лицо исказилось от боли. Она, казалось, сдерживала слезы, когда начала описывать свой опыт с Вайнштейном. Было ясно, что она пережила что-то интимное и расстраивающее, но детали она скрывала. Она хотела узнать больше, прежде чем ответит на все вопросы Уоллеса. Она спросила, что побудило его взяться за это задание и какого влияния он добивался. Когда он ответил, Анна наклонилась, заметно протянув ему запястье.


Для Уоллеса работа над историей становилась странной, заряженный опыт. Был шум, вызывающий живой интерес со стороны, к которому он был непривычен. Он слышал даже от других журналистов: Сет Фридман, англичанин, писавший для Guardian , вскоре связался с ним, предположив, что он слышал слухи о том, над чем работал Уоллес, и хотел помочь.


ГЛАВА 3:


ГРЯЗЬ


Я п первую неделю ноября 2016 года, как раз перед выборами, Дилан Ховард, главный редактор в National Enquirer , выпустил необычный заказ члену его персонала. «Мне нужно достать все из сейфа», - сказал он. «А потом нам нужно достать там измельчитель». Ховард был из юго-восточной Австралии. У него был пучок рыжих волос на круглом лице куклы-тролля, на нем были очки из бутылки из-под колы и громкие галстуки. В тот день он, похоже, был в панике. The Wall Street Journal только что позвонил в Enquirer и попросил прокомментировать историю с участием Говарда и Дэвида Пекеров, генерального директора American Media Inc., материнской компании Enquirer. В статье утверждалось, что AMI взяла на себя деликатное задание по указанию Дональда Трампа. погоня за лидом с целью не опубликовать его, а заставить его уйти.


Сотрудник открыл сейф, вынул комплект документов и попытался его закрыть. Позже репортеры обсуждали сейф, как будто это был склад, на котором хранился Ковчег Завета в Индиане Джонсе , но он был маленьким, дешевым и старым. Он находился в офисе, который в течение многих лет принадлежал старому исполнительному редактору журнала Барри Левину. Он имел тенденцию заклинивать.


Потребовалось несколько попыток и видеозвонок FaceTime сотруднику второй половинке за советом, как правильно закрыть сейф. Позже в тот же день, по словам одного из сотрудников, бригада по утилизации собрала и унесла больший, чем обычно, объем мусора. Связанный с Трампом документ из сейфа вместе с другими документами , находившимися в распоряжении Enquirer , был уничтожен.


В июне 2016 года Ховард составил список грязи о Трампе, накопленной в архивах AMI за десятилетия. После выборов адвокат Трампа Майкл Коэн запросил все материалы таблоидной империи о новом президенте. Возникли внутренние дебаты: некоторые начинали понимать, что сдача всего этого создаст юридически проблематичный бумажный след, и сопротивлялись. Тем не менее, Ховард и старшие сотрудники заказали отчетные материалы, которых еще не было в небольшом сейфе, эксгумированном из складских ящиков во Флориде, и отправили в штаб-квартиру AMI. Когда прибыл отчетный материал, его сначала поместили в маленький сейф, а затем, когда политическая температура вокруг отношений журнала с президентом накалилась, в более крупный в офисе главы отдела кадров Даниэля Ротштейна. (Отдел кадров материнской компании Enquirer , один человек, знакомый с компанией, раскололся от притворного удивления, на самом деле не был в стриптиз-баре.) И только позже, когда один из скептически настроенных сотрудников начал нервничал и пошел проверить, что они нашли что-то неладное: список грязи Трампа не совпадал с физическими файлами. Часть материала пропала. Ховард начал клясться коллегам, что ничего никогда не разрушалось, и это утверждение он поддерживает по сей день.


В каком-то смысле уничтожение документов соответствовало бы исходному уровню должностных преступлений, который в течение многих лет определял Enquirer и его материнскую компанию. «Мы всегда на грани того, что разрешено законом», - сказал мне старший сотрудник AMI. "Это очень волнительно." Незаконное получение медицинских карт было стандартным маневром. В крупных больницах Enquirer выращивал родинки. Один такой крот, у котороговытащил записи Бритни Спирс, Фарры Фосетт и других из Медицинского центра Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, в конечном итоге признал себя виновным в совершении уголовного преступления.


AMI регулярно прибегала к тому, что сотрудник за сотрудником называли «шантажом», - удерживая публикацию вредоносной информации в обмен на чаевые или эксклюзивные материалы. А сотрудники шептались о еще более темной стороне операций AMI, включая сеть субподрядчиков, которым иногда платили через творческие каналы, чтобы избежать проверки, и которые иногда полагались на тактику, которая была практической и навязчивой.


В другом смысле, однако, казалось, что в офисах AMI в финансовом районе Манхэттена происходило что-то новое. Пекер знал Дональда Трампа десятилетиями. Когда после выборов репортер сказал Пекеру, что критика Трампа не является синонимом критики AMI, он ответил: «Для меня это так. Этот парень мой личный друг ". На протяжении многих лет эти двое заключили союз к их взаимной выгоде. Пекер, седеющий бывший бухгалтер из Бронкса с широкими усами, был близок к власти и обладал множеством достоинств Трампа. «Пекер летал на своем частном самолете», - сказала Максин Пейдж, которая работала в AMI с 2002 по 2012 год, в том числе в качестве исполнительного редактора на одном из веб-сайтов компании. Ховард тоже пользовался благосклонностью Трампа. Накануне инаугурации 2017 года он отправил взволнованные тексты друзьям и коллегам с фотографиями своего присутствия на торжествах.


Плод этих отношений для Трампа был более значимым. Другой бывший редактор, Джерри Джордж, подсчитал, что Пекер убил, возможно, десять полностью освещенных историй о Трампе, и исключил гораздо больше потенциальных зацепок за двадцать восемь лет работы Джорджа в Enquirer .


По мере того, как Трамп продвигался к своей должности, альянс, казалось, углублялся и изменялся. Внезапно Enquirer официально поддержал Трампа, и он и другие агентства AMI разразились льстивыми заголовками. «НЕ ОБРАЩАЙТЕСЬ С ДОНАЛЬДОМ ТРАМПОМ!» один выпуск Globe заявил. «КАК ТРАМП ВЫИГРАЕТ!» добавил Enquirer . Когда Enquirer подсчитал «Искаженные секреты кандидатов!», Таблоиды заявили о Трампе: «У него больше поддержки и популярности, чем он даже признавал!» Кричащие каверы о предполагаемом предательстве и ухудшающемся здоровье Хиллари Клинтон стали опорой. «СЕКРЕТНЫЕ ПСИХИЧЕСКИЕ ФАЙЛЫ« СОЦИОПАТА »ХИЛЛАРИ КЛИНТОНА!» они завыли, и «ХИЛЛАРИ: КОРРУПЦИЯ! РАСИСТ! УГОЛОВНОЕ!" Восклицательные знаки делали заголовки похожими на бюджетные музыкальные заголовки. Любимым сюжетом была надвигающаяся смерть Клинтона. (Она чудесным образом опровергла прогнозы таблоидов и продолжала почти умирать на протяжении всех выборов.) Незадолго до того, как избиратели пришли на избирательные участки, Ховард попросил коллег вытащить пачку обложек, чтобы Пекер представил Трампу.


Во время кампании соратники Трампа, в том числе Майкл Коэн, звонили Пекеру и Ховарду. Другой соратник Трампа, политический консультант Роджер Стоун, подбросил серию обложек о конкуренте Трампа на республиканских праймериз, Теде Крузе, в которых описывалась дикая теория заговора о причастности отца Круза к убийству Джона Кеннеди. Ховард даже вступил в контакт с Алексом Джонсом, маниакальным радиоведущим, чьи теории заговора помогли поднять кандидатуру Трампа, а затем появился в шоу Джонса. А иногда сотрудникам AMI говорили не просто убивать нелестные сведения о кандидате, который предпочитает журнал, но и искать информацию и надежно запирать ее в хранилищах компании. «Это бред, - сказал мне позже один из них. «Операция стала похожа на« Правду »».


Art_sborn.jpg


Пакт с Трампом был не единственным альянсом, созданным Говардом и Пекером. В 2015 году AMI заключила производственное соглашение с Харви Вайнштейном. Номинально сделка расширила возможности AMI на фоне снижениятираж, чтобы превратить свой сайт Radar Online в телешоу. Но у отношений было другое измерение. В том году Ховард и Вайнштейн сблизились. Когда модель обратилась в полицию с заявлением, что Вайнштейн нащупал ее, Ховард сказал своим сотрудникам прекратить сообщать об этом, а затем, позже, исследовал возможность покупки прав на рассказ модели в обмен на подписание ею соглашения о неразглашении. Когда актриса Эшли Джадд заявила, что руководитель студии изнасиловал ее, почти, но не совсем идентифицируя Вайнштейна, репортеров AMI попросили продолжить негативные отзывы о ее прохождении реабилитации. После того, как заявление Макгоуэна всплыло на поверхность, один из коллег Ховарда вспомнил, как он сказал: «Я хочу грязь на эту сучку».


В конце 2016 года отношения углубились. В одном электронном письме Ховард с гордостью переслал Вайнштейну последнюю работу одного из субподрядчиков AMI: секретную запись женщины, которую субподрядчик уговорил сделать заявления, наносящие ущерб Макгоуэну. «У меня есть кое-что УДИВИТЕЛЬНОЕ, - написал Ховард. Женщина "довольно сильно влезла в Роуз".


«Это убийца», - ответил Вайнштейн. «Особенно, если на этом нет моих отпечатков пальцев».


«Это не так, - написал Ховард. «И разговор - между вами и мной - ЗАПИСЫВАЕТСЯ». В другом электронном письме Ховард отправил список других контактов, которые должны быть нацелены аналогичным образом. «Давайте обсудим следующие шаги по каждому из них», - написал он.


The National Enquirer был канализацией таблоидов, местом, куда в конечном итоге хлынула большая часть уродливых сплетен Америки. Когда истории были заброшены или успешно похоронены по указанию друзей AMI в высоких местах, они попадали в архивы Enquirer , в том, что некоторые сотрудники называли «файлами уничтожения». По мере того, как его сотрудничество с Вайнштейном углублялось, Ховард тщательно изучал этот исторический репозиторий. Однажды той осенью, как вспоминают коллеги, он попросил вытащить конкретный файл, связанный с якорем в телесети.


ГЛАВА 4:


КНОПКА


M Att Лауэр сидел со скрещенными ногами просто так: правое колено над слева, с небольшим постными вперед, позволяя ему правую руку , чтобы захватить верхнюю часть той же голени. Даже в обычном разговоре он выглядел так, как будто мог без труда отказаться от рекламы. Когда я попытался подражать расслабленной, но спокойной позе Лауэра в воздухе, я просто выглядел как новичок в йоге.


Это был декабрь 2016 года. Мы были в офисе Лауэра на третьем этаже 30 Rockefeller Plaza. Он сел за свой стол со стеклянной столешницей. Я сидел на кушетке напротив. На полках и в книжных шкафах маячила Эмми. Лауэр прошел путь от местного телевидения в Западной Вирджинии до своего нынешнего положения как одного из самых известных и популярных деятелей сетевого телевидения. NBC платила ему более 20 миллионов долларов в год и переправляла его на вертолете в его дом в Хэмптоне и обратно.


«Это действительно хороший материал», - говорил Лауэр о последней истории из серии моих расследований. Его волосы были коротко причесаны, что ему шло, а пучки волос цвета соли с перцем на лице ему подходили меньше. «Та протекающая атомная станция, где она была…»


«Штат Вашингтон», - сказал я.


"Штат Вашингтон. Верно. И этот правительственный парень, потеющий пулями ». Он покачал головой и усмехнулся.


История была о ядерном объекте в Хэнфорде, где правительство США захоронило ядерные отходы, оставшиеся после Манхэттенского проекта, на несколько олимпийских бассейнов. Этим мусором обрызгивали рабочих с тревожной частотой.


«Это то, чего нам нужно больше в сериале», - сказал он. Мы много говорили о его вере в серьезные журналистские расследования. «Хорошо играет на съемочной площадке. И это очень важно », - продолжил он. «Что у тебя намечается?»


Я взглянул на пачку бумаг, которую принес с собой. «Есть одна компания, на которой Доу и Шелл засевают сельхозугодья в Калифорнии токсичными химикатами». Лауэр одобрительно кивнул, надел очки в роговой оправе и повернулся к монитору. Электронные письма прокручиваются, отражаются в линзах. «Есть серия о зависимости, одна о реформах в области безопасности грузовиков, которые блокируются лоббистами», - продолжил я. «И один о сексуальных домогательствах в Голливуде».


Его глаза снова обратились ко мне. Я не был уверен, какая история привлекла его внимание.


«Это для сериала о тайных историях в Голливуде», - сказал я. «Педофилия, расизм, домогательства…»


На Лауэре был аккуратно сшитый костюм с серым рисунком оконных стекол и полосатый темно-синий галстук. Он разгладил его и снова переключил внимание на меня. «Они звучат потрясающе». Он оценивающе смотрел на меня. «Где ты видишь себя через несколько лет?» он спросил.


Прошло почти два года с тех пор, как MSNBC усыпил мою кабельную программу. «Ронан Фэрроу переходит от стола якоря к кабине», - гласил заголовок на последней шестой странице. Оказывается, мой стол был на заднем плане дневных новостей MSNBC. Вот я и печатал за Tamron Hall, а по телефону за Али Велши. ягордился работой, которую я делал сегодня . Но я изо всех сил пытался найти нишу. Все считал, даже радио. Той осенью я встретился со спутниковым радио Sirius XM. Мелисса Лоннер, вице-президент, покинула компанию Today несколькими годами ранее. Пытаясь казаться оптимистичным, я сказал ей, что, по моему мнению, « Сегодня» будет лучшей платформой для журналистских расследований, чем телеграмма. «Да», - сказал Лоннер с натянутой улыбкой. «Мне там понравилось». Но правда была в том, что мое будущее казалось неопределенным, и для меня очень много значило то, что Лауэр давал мне на этот раз.


Я подумал о его вопросе о будущем и сказал: «Я хотел бы в какой-то момент вернуться к якорению».


«Знаю, знаю», - сказал он. «Как ты думаешь, это то, чего ты хочешь». Я открыл рот. Он перебил меня. «Вы что-то ищете». Он снял очки, осмотрел их. «Может, ты найдешь это. Но вам придется разобраться самостоятельно. Что тебя действительно волнует ». Он улыбнулся. «Вы взволнованы до следующей недели?»


Я должен был заменить его, когда он и другие ведущие отправятся на рождественские каникулы.


"Я!" Я сказал.


«Помни, ты новый парень на съемочной площадке. Взаимодействие - это все. Напишите бирки Orange Room с приманкой для разговора ». Оранжевая комната была частью Today, где мы по какой-то причине показывали слайд-шоу постов в Facebook. «Персонализируйте сценарии. Если бы это был я, вы бы упомянули моих детей. Вы уловили идею. Я сделал несколько заметок, поблагодарил его и начал уходить.


Когда я подошел к двери, он криво сказал: «Не подведи нас. Я буду смотреть.


«Вы хотите, чтобы это было закрыто?» Я спросил.


«Я понял», - сказал он. Он нажал кнопку на своем столе. Дверь захлопнулась.


Art_sborn.jpg


Вскоре после этого я отправил копию книги «Подростковый мозг: руководство по выживанию для нейробиологов по воспитанию подростков и молодых взрослых» в дом Лауэра в Хэмптоне. В эфире я серьезно последовал его совету. Я стоял на площади Сегодняшнего шоу и распространял праздничное приветствие, дыхание затуманивалось передо мной. Я сидел на полукруглом диване в Studio 1A с другими пинч-хитами для вступлений и концовок, держал себя за голень, и совсем не был похож на Мэтта Лауэра.


Однажды утром мы закрыли шоу серией отрывков и ляпов прошлого года. Мы все видели это видео: когда мы однажды показывали его в эфире, а затем еще раз на внеконфессиональной праздничной вечеринке шоу. Когда заиграла пленка и свет в студии потускнел, большая часть команды ушла или проверила свои телефоны. Перед монитором остался только один старший сотрудник Today , ошеломленный. Она была одним из самых трудолюбивых людей, которых я встречал на телевидении. В тот день она прошла путь от местных новостей до своей должности.


«Я не завидую тебе», - сказал я. «Приходится смотреть это снова и снова».


«Нет», - сказала она, все еще не отрываясь от экрана. "Мне это нравится. Это была работа моей мечты ». Я был поражен, увидев слезы на ее глазах.


Art_sborn.jpg


Через несколько недель после моего разговора с Мэттом Лауэром, за углом в кабинете руководителей NBC News, я сел напротив руководителя шоу Today Ноа Оппенгейма. В тот день виды на Рокфеллер-Плаза из его углового офиса были скрыты туманом и моросью. Рядом со мной стояли МакХью и Джеки Левин, старший продюсер, курирующий наш следующий сериал-расследования, о котором я рассказывал Лауэру в Голливуде. «Итак, что у тебя есть?» спросилОппенгейм, откинувшись на кушетку, и я приготовились сообщить ему последнюю информацию.


Оппенгейм, как и Лауэр, поддерживал достоверные новости. Когда его попросили запустить Today , он пришел ко мне еще до того, как у него появился рабочий стол, и сказал мне иметь дело только с ним, а не с другими руководителями выставки. Он чаще приводил меня в шоу Today и давал зеленый свет моим все более амбициозным расследованиям. Когда Ронан Фэрроу Daily стал Ронаном Фэрроу Редко , именно Оппенгейм договорился, чтобы я остался в сети и продолжил серию шоу Today . Оппенгейму было под тридцать, с приветливыми мальчишескими чертами лица и языком тела, которые, казалось, вечно сутулились, ожидая, когда вы наклонитесь вперед, прежде чем он. У него было качество, которого мне не хватало и которому я завидовал, а именно: он был беззаботным, непринужденным, хладнокровным. Он был косоглазым каменотесом, чья нежность казалась невозможной резкой. Мы смеялись над его рассказами о том, как накалять и заказывать целые тайские меню доставки, и мы планировали в какой-то момент провести ночь с едой.


Оппенгейм был умен и имел родословную из Лиги плюща. В начале президентской кампании 2000 года личность MSNBC Крис Мэтьюз и его исполнительный продюсер Фил Гриффин, который продолжал вести этот кабельный канал, столкнулись с метелью во время поездки из Нью-Гэмпшира обратно в Нью-Йорк и остановились в Гарварде. Той ночью Гриффин и его коллега застали Оппенгейма, старшего писателя для Harvard Crimson , пьяным в углу. В итоге они предложили показать его по телевидению. «Они остановились на Гарвард-сквер и начали разговаривать с несколькими студентками в баре», - позже сказал Оппенгейм репортеру. «Они последовали за ними на ночную вечеринку в здании газеты, и один из них взял копию газеты и прочитал написанную мной статью о президентской гонке».


Эта случайная встреча с Оппенгеймом в конечном итоге привела его от консервативного эксперта к продюсированию на MSNBC, а затем к роли старшего продюсера в Today . Но у него всегда были более широкие амбиции. Онбыл соавтором серии книг по саморазвитию под названием «Интеллектуальное преданное служение» (« Произведите впечатление на друзей, объяснив аллегорию Платона в пещере, приправьте свой разговор на коктейльной вечеринке оперными терминами», прочтите копию обложки) и хвастался, что Стивен Спилберг выдал их как праздничные подарки, «так что теперь я могу умереть счастливым». В 2008 году он покинул сеть и переехал с семьей в Санта-Монику, чтобы продолжить карьеру в Голливуде. Говоря о журналистике, он сказал: «У меня был потрясающий опыт, когда мне было 20, когда я занимался этим, но всегда любил кинобизнес, фильмы и драму». Некоторое время он работал на империю реалити-шоу наследницы СМИ Элизабет Мердок, а затем перешел к написанию сценариев. «Я сделал это, - сказал он о реалити-шоу, - а потом стал нервничать, потому что это все еще не приводило меня к моей настоящей любви: драме по сценарию».


Оппенгейм в каждой своей карьере наслаждался очаровательным восхождением. Он отправил свой первый сценарий « Джеки» , мрачный биографический фильм о днях между убийством Кеннеди и похоронами, руководителю студии, который был другом в Гарварде. «Менее чем через неделю я сижу со Стивеном Спилбергом в его офисе на территории Universal», - вспоминал он позже. Фильм, в котором было много длинных кадров без диалогов, где женщина, о которой идет речь, расхаживает с потекой от слез туши для ресниц, был встречен критиками и, как я обнаружил, в меньшей степени публикой. «Что за фильм он снова снял?» - сказал МакХью, когда мы шли на собрание.


« Джеки ».


«Уф».


Оппенгейм также был соавтором адаптации юношеского постапокалиптического приключения «Бегущий в лабиринте» , которая принесла деньги, и сиквела серии « Дивергент », которая не принесла прибыли .


Годы, прошедшие между отъездом Оппенгейма с Рокфеллер-Плаза и его возвращением, были для Сегодня непростыми . Ведущая Энн Карри, любимая публикой и не любимая Мэттом Лауэром,был уволен. Рейтинги отстали от конкурентов, тем более кофеина Good Morning America . Ставки для NBC были высоки: сегодня доход от рекламы составил полмиллиарда долларов в год. В 2015 году NBC вернула Оппенгейма в Today для проведения спасательной операции.


Art_sborn.jpg


В июне 2016 года я получил зеленый свет от Оппенгейма на сериал, который я назвал в преувеличенной манере утреннего телевидения Темной стороной Голливуда? , но получение поддержки по конкретным темам представляло определенные трудности. Самый ранний питч, который я отправил руководству, касался обвинений в сексуальных домогательствах к несовершеннолетним, включая те, которые в конечном итоге были опубликованы в Атлантике о режиссере Брайане Сингере, что он давно отрицал, а также заявления о педофилии, высказанные актером Кори Фельдманом. Интервью с Фельдманом было обеспечено: нынешний глава отдела бронирования Мэтт Циммерман заключил сделку, по которой бывшая детская звезда исполнит песню и останется, чтобы ответить на мои вопросы. Но Циммерман позже позвонил, чтобы сказать, что Оппенгейм считает педофилию «слишком мрачной», и мы отказались от этого плана.


В рассказах, которые я предлагал в качестве замены, были свои собственные препятствия. Левин, старший продюсер, сказал МакХью и мне, что история о знаменитостях, выступающих перед диктаторами, со ссылкой на семизначный концерт Дженнифер Лопес для Гурбангулы Бердымухамедова, тоталитарного лидера Туркменистана, была неудачной в свете отношений сети с Лопесом. Похоже, никто даже не хотел признавать предложенную мной историю о расовой дискриминации в Голливуде. Наконец Оппенгейм сказал, усмехнувшись: «Послушайте, я« проснулся »или что-то в этом роде, я просто не думаю, что наши зрители хотят, чтобы Уилл Смит жаловался на то, как ему тяжело».


Сетевое телевидение - это коммерческое средство массовой информации. Разговоры о привлекательности историй - обычное дело. Вы выбираете свои сражения, и ни одно из них не было достойным выбора. Мы отложили голливудский сериал на несколько месяцев, возродив его в конце года, с прицелом на то, чтобы транслировать его во время сезона «Оскар» в начале следующего года.


Art_sborn.jpg


Сидя в офисе Оппенгейма в январе, мы обдумывали другие потенциальные темы, включая презентацию о пластической хирургии. Затем я вернулся к одному из своих предложений, которое, казалось, до сих пор выдерживало разговоры о развитии: истории о голливудской «кушетке для кастинга» - актеров, которых преследуют или предлагают заняться сексом на работе. «Мы добиваемся стабильного прогресса», - сказал я. Я уже начал разговаривать с несколькими актрисами, которые утверждали, что у них есть истории.


«Вы должны посмотреть на Роуз Макгоуэн, она что-то написала в Твиттере о главе студии», - сказал Оппенгейм.


«Я этого не видел», - ответил я. Я вытащил телефон и загрузил статью в Variety . Твиты актрисы скользили у меня под большим пальцем. «Может, она заговорит», - сказал я. «Я займусь этим».


Оппенгейм с надеждой пожал плечами.


ГЛАВА 5:


КАНДАХАР


Через несколько дней Харви Вайнштейн был в Лос-Анджелесе, встречаясь с оперативниками Black Cube. Боевики сообщили, что продвигались вперед, окружая согласованные цели. Юристы Вайнштейна быстро оплатили последний платеж по этапу 2A, но они сидели на счете-фактуре по этапу 2B более месяца. Потребовалось несколько напряженных переговоров, прежде чем был доставлен еще один платеж и начался следующий, более напряженный и рискованный этап операции.


Наши репортажи на NBC тоже становились все более интенсивными. В течение января голливудский сериал оформился. Я начал рассказывать историю о сфальсифицированных кампаниях по награждению, одну о сексистских приемах на работу за камерой, а другую - о влиянии Китая на американские блокбастеры. (Противники в Red Dawn превратили северокорейцев в постпродакшн; доктора в Пекине спасли Железного человека, потягивая молоко марки Yili.)


История о сексуальных домогательствах оказалась серьезной проблемой. Одна актриса за другой отказывалась, часто после привлечения известных публицистов. «Это просто не та тема, о которой мы хотим говорить»,пошли отзывы. Но звонки поднимали пыль, и имя Харви Вайнштейна всплывало в наших исследованиях снова и снова.


Один продюсер, Деде Никерсон, приехал в 30 Rock, чтобы дать интервью о китайской истории. Мы сидели в мягком конференц-зале, который вы видели на сотне Dateline , украшенном растениями в горшках и разноцветными огнями. Позже, когда МакХью и команда сломали наше оборудование, а Никерсон зашагала к ближайшему лифту, я последовал за ней.


«Я хотел спросить еще кое-что», - сказал я, догоняя ее. «Мы делаем рассказ о сексуальных домогательствах в этой индустрии. Вы ведь работали на Харви Вайнштейна, верно?


Улыбка Никерсона ослабла.


«Мне очень жаль, - сказала она. «Я не могу тебе помочь».


Мы подошли к лифтам.


«Конечно, хорошо. Если есть кто-нибудь, с кем, по твоему мнению, мне следует поговорить ...


«Мне нужно успеть на рейс, - сказала она. Когда она вошла в лифт, она остановилась и добавила: «Просто… будь осторожна».


Art_sborn.jpg


Несколько дней спустя я сгорбился над столом в одном из стеклянных кубов, предназначенных для частных звонков на полях редакции, и набрал номер Роуз Макгоуэн, с которой связался через Twitter. Мы встречались раньше, в 2010 году, когда я работал в Госдепартаменте. Представители Пентагона объявили, что она приехала в гости, и спросили, могу ли я присоединиться к ним на обед, как будто они искали специалиста по языку и решили, что я бегло говорю с актрисой. Макгоуэн встречался с официальными лицами во время недавнего тура USO. На фотографиях она была там, на аэродроме Кандагар или в Кабуле, в неоновых тонах, футболках с низким вырезом и узких джинсах, с длинными волосами, развевающимися на ветру. «Я выглядела как стилизованная бомба», - вспоминала она позже. Макгоуэн был харизматичным персонажем на экране, источая сообразительность.и острое чувство юмора в серии ранних спектаклей - «Поколение гибели» , « Разрушитель челюсти» , « Крик», - которые сделали ее любимой в инди-фильмах. Но в последние годы деталей стало меньше и они были более халатными. Когда мы встретились, ее последнее появление в главной роли было в фильме « Планета террора» , посвященном фильму категории «Б», снятом ее тогдашним парнем Робертом Родригесом, в котором она сыграла стриптизершу по имени Черри Дарлинг с автоматом вместо ноги.


На том ланче в 2010 году мы с МакГоуэном поладили. Она прошептала цитаты из фильма « Телеведущий» , и я вернул их. Она знала, что я вырос в голливудской семье. Она говорила об актерской игре - о веселых ролях, а также о сексистских или эксплуататорских ролях, которых было большинство. Она ясно дала понять, что устала от этого бизнеса и его угнетающе узкого взгляда на женщин. На следующий день она написала по электронной почте: «Все, что я могу сделать в будущем, я сделаю доступным. Пожалуйста, не стесняйтесь спрашивать ».


Art_sborn.jpg


В 2017 году Макгоуэн ответил на мой звонок из отдела новостей. Ее контркультура все еще была очевидна. Она сказала мне, что Рой Прайс, глава зарождающейся кино- и телестудии Amazon, дал зеленый свет сюрреалистическому шоу, которое она создавала о культе. Она предсказывала битву за патриархальные структуры власти в Голливуде и за его пределами. «Никто не говорит о том, что потеря Хиллари означает для женщин», - сказала она. «Война против женщин реальна. Это эпицентр ». Она говорила решительно и гораздо более конкретно, чем в своих твитах, о своем утверждении, что Вайнштейн изнасиловал ее.


«Вы бы назвали его на камеру?» Я спросил.


«Я подумаю об этом», - сказала она. Она работала над книгой и прикидывала, сколько раскрыть на ее страницах. Но она была открыта для начала рассказа истории и раньше.


СМИ, как сказал Макгоуэн, отвергли ее, а она отвергла СМИ.


«Так зачем говорить со мной?» Я спросил.


«Потому что вы это пережили», - сказала она. «Я видел, что ты написал».


Примерно годом ранее Hollywood Reporter опубликовал хвалебный портрет моего отца, Вуди Аллена, с беглым упоминанием обвинений в сексуальном насилии, выдвинутых против него моей сестрой Дилан. Журнал подвергся резкой критике за статью, и Дженис Мин, редактор журнала Hollywood Reporter , решила прямо взглянуть ей в лицо, попросив меня написать о том, есть ли заслуга в такой негативной реакции.


По правде говоря, я провел большую часть своей жизни, избегая обвинений моей сестры - и не только публично. Я не хотел, чтобы меня определяли родители или худшие годы жизни моей матери, жизни моей сестры, моего детства. Миа Фэрроу - одна из великих актрис своего поколения и замечательная мама, которая много пожертвовала ради своих детей. И все же так много ее таланта и репутации было поглощено мужчинами в ее жизни, и я взял из этого желание стоять самостоятельно, чтобы быть известным своей работой, чем бы это ни было. Это оставило то, что произошло в доме моего детства, застывшим в янтаре, в освещении древних таблоидов и постоянных сомнениях - неразрешенных, неразрешимых.


Поэтому я решил впервые подробно расспросить сестру о том, что произошло. И я погрузился в протоколы судебных заседаний и любые другие документы, которые смог найти. Согласно рассказу Дилана, когда ей было семь лет, и которое повторяется с тех пор, Аллен отвел ее на ползунок в доме нашей семьи в Коннектикуте и проник в нее пальцем. Она уже жаловалась терапевту на то, что Аллен неуместно прикасался к ней. (Терапевт, нанятый Алленом, раскрыл жалобы только позже, в суде.) Непосредственно перед предполагаемым нападением няня увидела Аллена с лицом на коленях Дилана. Когда педиатр наконец сообщил об этом властям, Аллен нанял, по оценке одного из его адвокатов.быть десятью или более частными детективами через сеть адвокатов и субподрядчиков. Они выслеживали сотрудников правоохранительных органов в поисках доказательств проблем с алкоголем или азартными играми. Прокурор в Коннектикуте Фрэнк Мако позже описал «кампанию по срыву работы следователей», и коллеги сказали, что он был потрясен. Мако отказался от попыток предъявить обвинение Аллену, объяснив это своим желанием избавить Дилана от травмы испытания, приложив все усилия, чтобы заявить, что у него была «вероятная причина» для продолжения.


Я сказал Мин, что напишу статью. Я не претендовал на роль беспристрастного арбитра в истории моей сестры - я заботился о ней и поддерживал ее. Но я утверждал, что ее заявление попало в категорию заслуживающих доверия обвинений в сексуальном насилии, которые слишком часто игнорировались как голливудскими торговыми агентствами, так и более широкими СМИ. «Такое молчание не просто неправильно. Это опасно, - написал я. «Это сигнал жертвам о том, что не стоит бояться выступать вперед. Он дает понять, кто мы как общество, что мы упускаем из виду, кого игнорируем, кто имеет значение, а кто нет ». Я надеялся, что это будет мое единственное заявление по этому поводу.


«Меня попросили кое-что сказать. Я сделал, - сказал я Макгоуэну, пытаясь уйти от темы. «Это конец».


Она горько засмеялась. «Этому нет конца».


Art_sborn.jpg


Я был не единственным журналистом, пытавшимся добраться до Макгоуэна. Сет Фридман, тот же английский писатель для Guardian, который позвонил Бену Уоллесу и предложил помочь с его репортажем, писал по электронной почте HarperCollins, издателю книги Макгоуэна. Фридман был настойчив, неоднократно обращался к нему, чтобы выразить поддержку и лоббировать интервью. Когда он поговорил по телефону с Лейси Линч, литературным агентом, консультировавшим Макгоуэна, он не мог точно сказать, как это делать. Он сказалон работал с группой журналистов над рассказом о Голливуде. Он не сказал, была ли прикреплена конкретная публикация. Но Линч сказал МакГоуэн, что, по ее мнению, писатель был доброжелателен, и что это похоже на интересную возможность.


Вскоре после моего разговора с Макгоуэном она и Фридман разговаривали по телефону. Он сказал ей, что находится за пределами фермы, принадлежащей его семье в английской деревне, и говорил тихо, чтобы никого не разбудить. «О чем ты хотел со мной поговорить?» - спросил Макгоуэн.


«Мы хотим сделать снимок того, какова будет жизнь людей в Голливуде в 2016/17 году», - пояснил он. Он затронул резкую критику Макгоуэн Дональда Трампа, предположив, что может быть возможность для «своего рода побочного материала» о ее активности. Похоже, в его усилия вкладывалось много ресурсов. Он неоднократно упоминал других неназванных журналистов, которые помогали ему собирать информацию.


Макгоуэн видел больше, чем свою долю предательства и жестокого обращения, и обычно ее охраняли. Но Фридман был теплым, откровенным и даже исповедальным. Несколько раз он ссылался на свою жену и их растущую семью. Постепенно Макгоуэн согрелся с ним, рассказал о своей жизни, в какой-то момент заплакал. По мере того, как она снимала пластины доспехов, он становился более конкретным. «Очевидно, что все, что мы говорим, не для протокола, но я разговаривал с людьми, которые работали, вы знаете, скажем, в Miramax, которые сказали мне:« Я нахожусь в рамках соглашения о неразглашении », и они не могут говорить о все, что с ними случилось, но они отчаянно пытаются сказать: «Человек X обидел меня или человек X сделал мою жизнь адом» ».


«Моя книга коснется многих из этих вещей», - сказал Макгоуэн.


Фридман, похоже, очень заинтересовался ее книгой и тем, что она собиралась в ней сказать. «Как вы можете заставить издателя опубликовать это?» - спросил он, имея в виду ее утверждение.


«У меня действительно есть подписанный документ», - сказала она. «Подписанный документ с момента нападения».


Но каковы будут последствия, подумал он, если она скажет слишком много? «Большинство людей, с которыми я разговариваю в Голливуде, говорят, вы знаете, мне не разрешено говорить об этом в записи», - сказал он.


«Потому что они все слишком напуганы», - ответил Макгоуэн.


«И если они это скажут, - продолжил Фридман, - то они никогда больше не будут работать или никогда…» Но он не смог сказать, что еще. К тому времени Макгоуэн был разговорчивым, переходя к следующему пункту.


Один, два, три раза Фридман задавалась вопросом, с кем из СМИ она собиралась поговорить до выхода книги и сколько она собиралась им рассказать. «Кто бы сейчас был вашей идеальной платформой, чтобы донести это послание?» он спросил. «Означает ли это, что вы не говорите об этом имени в прессе, потому что пострадаете, - сказал он, снова ссылаясь на эти последствия, - если вы укажете это имя, а затем кто-то ответит на вас?»


"Я не знаю. Я посмотрю, как я себя чувствую, - сказал Макгоуэн.


Фридман был полон сочувствия, союзник. «Итак, - спросил он, - что заставило бы вас назвать это прекращением?»


ГЛАВА 6:


КОНТИНЕНТАЛЬНЫЙ


« T эй боролись в течение многих лет на это,» сказал я. Через неделю после моего разговора с МакГоуэном я сидел за столиком ведущего в Студии 1А. Сегодня показывают камеры. Я только что завершил фрагмент о битве между защитниками безопасности и транспортной отраслью за то, требовать ли боковых ограждений на тракторах с прицепами, чтобы автомобили не скользили под ними. Защитники безопасности заявили, что этот шаг спасет жизни. Лоббисты сказали, что это будет слишком дорого. «Ронан, отличная работа», - сказал Мэтт Лауэр и быстро перешел к следующему сегменту. «Действительно сильный», - добавил он, уходя со съемочной площадки во время следующего перерыва в рекламе. В компании толпились ассистенты, протягивая ему пальто, перчатки и страницы сценария. «А потом хорошее взаимодействие заставило людей заговорить».


«Спасибо», - сказал я. Он подошел ближе.


«Эй, как продвигаются те другие истории?»


Я не был уверен, что он имел в виду. «Есть большой на зараженных сельскохозяйственных угодьях Калифорнии. Думаю, вам будет интересно ».


«Конечно, конечно, - сказал он. Повисла тишина.


«И я буду на церемонии вручения« Оскара »за тот голливудский, который я упомянул», - пробовала я.


Он немного нахмурился. Затем его улыбка вернулась. "Отлично", онсказал, хлопая меня по спине. Через плечо, направляясь к выходу, он добавил: «Все, что тебе нужно, иди ко мне, хорошо?»


Я смотрел, как он шагает в холодный воздух площади, и когда он проходил через вращающуюся дверь, раздались крики фанатов.


Art_sborn.jpg


Это было в начале февраля 2017 года. МакХью и я уединились на встречах с юридическим отделом и отделом стандартов сети, пока они тщательно изучали каждый элемент предстоящих голливудских историй. Редакционный надзор выпал на ветеран NBC по имени Ричард Гринберг, который недавно был назначен временным руководителем следственного отдела сети. На Гринберге были мятые твидовые твиды и очки для чтения. Он проработал на NBC почти семнадцать лет, десять из них - продюсер Dateline , еще несколько проверенных работ - для отдела стандартов. Он был тихим, бюрократическим. Но он также исповедовал сильные моральные убеждения. В своем блоге продюсера Dateline он назвал сексуальных насильников «извращенцами» и «монстрами». После работы с Крисом Хансеном из « Поймать хищника» над историей в камбоджийском борделе Гринберг написал: «Часто, когда я не сплю ночью в постели, меня преследуют лица девушек, которых мы видели, которые не были спасены и которые не были спасены. все еще нарушаются ». Юристом, проверявшим серию, был выпускник Гарвардского юридического факультета по имени Стив Чанг, который был очень серьезен.


На той неделе в феврале мы с МакХью сидели с Гринбергом в его офисе рядом с отделом новостей на четвертом этаже и наметили график съемок на следующую неделю, включая несколько интервью, которые должны были быть проведены с объектами, скрытыми в тени, что было частой практикой в моих расследованиях. работа и так много историй Dateline, над которыми работал Гринберг. Он одобрительно кивнул. «И вы все это обсудили с Чангом?» он спросил. Я имел. Затем Гринберг повернулсяк монитору своего компьютера и открыл браузер. «Я просто хочу перепроверить ...»


Он ввел имена моих родителей и Вайнштейна. «Хорошая идея, - сказал я. «Не думал об этом». Результаты оказались такими, как мы и ожидали: как и большинство руководителей студий, Вайнштейн коснулся фильмов, над которыми работали мои родители. Он распространял несколько фильмов Вуди Аллена в девяностых годах, а совсем недавно - несколько фильмов, в которых моя мама снялась в 2000-х. Распространение фильмов - это бизнес на расстоянии вытянутой руки: я никогда не слышал имени Вайнштейна ни от одного из них.


«Выглядит хорошо, - сказал Гринберг, пролистав несколько статей. «Просто перепроверим, чтобы убедиться, что там нет секретного топора, который можно заткнуть. Ясно, что нет ».


«Кроме заботы об этой проблеме, нет», - сказал я. Вайнштейн мне понравился, когда я однажды встретил его на мероприятии, организованном ведущим CBS News Чарли Роузом.


Art_sborn.jpg


Несколько дней спустя я сидел в гостиничном номере Санта-Моники. Деннис Райс, ветеран отдела маркетинга, сильно вспотел. Студийные светильники с абажурами в форме куба отбрасывали его в тень. Изначально мы планировали обсудить только историю о сфальсифицированных кампаниях по награждению. Затем я спросил его, когда он работал президентом по маркетингу в Miramax Харви Вайнштейна в конце 90-х - начале 2000-х, и он занервничал. «Ты даже не представляешь, насколько мне будет тяжело, если я что-нибудь скажу», - сказал он мне. Но Райс почувствовала, что есть возможность помочь с чем-то важным, и согласилась вернуться для следующего интервью при ярком свете света.


«Были деньги на случай, если возникнет неосторожность, о которой нужно будет позаботиться», - сказал он о своем пребывании в Miramax.


«Что за неосторожность?» Я спросил.


«Издевательства, физическое насилие, сексуальные домогательства».


Он сказал, что лично был свидетелем того, как его начальник «неуместно прикасался» к молодым женщинам, и сожалеет, что не сказал большего. «Они заплатили», - сказал он о женщинах. «Их поощряли не делать из этого большого дела, иначе их карьера может закончиться». Он сказал, что знает о конкретных случаях возмездия, и, когда камеры перестали работать, оглянулся и сказал: «Найдите Розанну Аркетт». Актриса стала известна благодаря своей главной роли в фильме «В поисках Сьюзен» . В « Криминальном чтиве» , который распространял Вайнштейн, у нее была небольшая, но запоминающаяся роль в роли сильно пронзенной жены торговца наркотиками. «Я не знаю», - сказал Райс, вытирая скопившийся пот со лба. «Может, она заговорит».


Позже просматривая отснятый материал, я вернулся к разговору о культуре Вайнштейна и снова нажал «Воспроизвести».


«И для всех людей вокруг этого человека, которые видели подобные вещи, - спросил я, - кто-нибудь выступал против этого?»


«Нет, - сказал он.


Art_sborn.jpg


В тот вечер и в последующие дни я работал с телефонами. Я составлял постоянно растущий список женщин, часто актрис и моделей, но иногда и продюсеров или помощниц, которые, по слухам, высказывали жалобы на Вайнштейна. Некоторые имена продолжали повторяться, например, Макгоуэн и итальянской актрисы и режиссера Асии Ардженто.


Я перезвонил Никерсону, продюсеру, который раньше не решался говорить о Вайнштейне.


«Я так устала от того, что происходит с женщинами в этой индустрии. Я хочу помочь, я помогаю », - сказала она. «Я видел вещи. А потом они заплатили мне, и я подписал лист бумаги ».


"Что ты видел?"


Пауза. «Он не мог себя контролировать. Это кто он есть. Он хищник.


«И вы можете поговорить с свидетелем этого?»


"Да."


Она тоже согласилась пойти на камеру. Сидя в тени в поместье Энсино, где она остановилась, она независимо вспомнила образец хищничества, пугающе похожий на тот, который описала Райс.


«Я думаю, что это происходило постоянно, на ощупь», - сказала она в интервью. «Это не было разовым случаем. Это был не период времени. Это было продолжающееся хищническое поведение по отношению к женщинам - независимо от того, соглашались они или нет ». Она сказала, что это было почти нелепо встроено в корпоративную культуру; что, по сути, был сутенер в платежной ведомости компании с очень тонким описанием должности, чтобы покрыть его роль в обеспечении женщин для своего босса.


«Было ли общеизвестно, что он, если использовать термин, который вы использовали,« хищник »по отношению к женщинам?» Я спросил.


«Совершенно верно», - сказала она. "Все знали."


«К вашему сведению, эта история превращается в довольно серьезную репортажную работу по HW», - написал я Оппенгейму. «Оба руководителя называют его на камеру, но один просит меня не показывать настоящие кадры, на которых он произносит это имя», - написал я, имея в виду Райс. «Люди очень напуганы репрессиями». Оппенгейм ответил: «Могу представить».


Art_sborn.jpg


Чем большему количеству людей я звонил, тем больше подтверждались утверждения Райс и Никерсон. Я также искал защиты Вайнштейна. Но те, что я нашел, были глухими. Никерсон назвала продюсера, которого она считала жертвой. Я наконец разыскал ее в Австралии, куда она уехала, чтобы начать новую жизнь. Когда она сказала мне, что у неенечего было сказать о Вайнштейне, в ее голосе было напряжение и грусть, которые предполагали, что я поставил ее в затруднительное положение.


Разговор с Донной Джильотти, продюсером « Влюбленного Шекспира» , прошел примерно так же.


«Я имею в виду, я что-то слышал? Может быть. Но видел ли я что-нибудь? " спросила она.


"Что ты слышал?"


Раздраженный вздох, как будто вопрос был нелепым.


«Этот человек не святой. Поверьте, между нами нет любви. Но он не виновен ни в чем худшем, чем то, что делают миллионы других людей в этом бизнесе ».


«Вы хотите сказать, что там нет истории?»


«Я говорю , - сказал Джильотти, - что вам лучше проводить время в другом месте. Знаете, другие смотрели на это. Все они приходят пустыми.


Я не знала. Но довольно скоро я столкнулся с отсылками к другим источникам, освещавшим эту историю. Двумя годами ранее писательница из нью-йоркского журнала Дженнифер Сеньор написала в Твиттере: «В какой-то момент всем женщинам, которые боялись высказаться о Харви Вайнштейне, придется держаться за руки и прыгать». А потом: «Это отвратительный секрет полишинеля». Комментарии породили несколько статей в блоге, а затем исчезли. Я отправил ей сообщение с просьбой поговорить. «Я не сообщала об этом», - сказала она мне. «Дэвид Карр, мой офисный супруг, когда он был в NYMag, делал о нем репортаж и возвращался с рассказом за рассказом о том, какой он был свиньей». Карр, эссеист и репортер, умерший в 2015 году, рассказывал Сеньору анекдоты о том, как Вайнштейн высмеивает и нащупывает женщин, но никогда не получал достаточно, чтобы сделать их доступными для публикации. «Многие люди пытались понять эту историю», - сказала мне Сеньор и пожелала удачи, как будто она подбадривала Дон Кихота насчет ветряной мельницы.


Я позвонил другим людям, близким к Карру, и они добавили еще кое-что: он стал параноиком во время работы над рассказом. Его вдова, Джилл Руни Карр, сказала мне, что ее муж считал, что за ним наблюдают, хотя он не знал, кем. «Он думал, что за ним следят», - вспоминала она. В остальном Карр, похоже, унес свои секреты в могилу.


После интервью с Райс и Никерсон я встретился с другом, который работал помощником известного руководителя NBCUniversal и который передал мне контактную информацию для еще одного раунда потенциальных источников. «У меня вопрос, - написала она, - будет ли сегодня работать что-то подобное? Для них это тяжеловато ».


«Ной, новый руководитель шоу, - написал я в ответ, - он будет его отстаивать».


Art_sborn.jpg


На следующей неделе, утром 14 февраля, пухлый украинец Игорь Островский, который встречался с лысым русским Романом Хайкиным в кафе «Наргис», сидел в вестибюле отеля в центре Манхэттена. Хайкин отправил его туда, на одно из заданий таинственного нового клиента. Островский сделал вид, что увлечен своим телефоном, в то же время незаметно снимая видео, на котором седеющий мужчина средних лет в плаще обменивается рукопожатием с высоким смуглым мужчиной в костюме. Затем он последовал за двумя мужчинами в ресторан отеля и сел за столик неподалеку.


Последние несколько дней были заняты этими заданиями в модных вестибюлях отелей и ресторанах, наблюдением за встречами между оперативниками, посланными таинственным клиентом, и, казалось, ничего не подозревающими знаками. Задачей Островского было «контрнаблюдение»: он должен был следить за тем, чтобы за оперативниками клиента не следили.


В тот день в ресторане гостиницы Островский отправил Хайкину фотографию происходящего, а затем заказал континентальный завтрак. Еда была преимуществом задания. «Развлекайся», - сказал его босс.сказал. "Приятного аппетита." Когда подали сок и булочки, Островский напрягся, чтобы услышать разговор за соседним столиком. У мужчин были акценты, которые он не мог точно определить. Может быть, из Восточной Европы. Он подслушивал отрывки из диалогов о далеких местах: Кипре; банк в Люксембурге; кое-что о мужчинах в России.


В основном Островский целыми днями охотился на сборщиков заработной платы с фальшивой хромотой или пытался поймать заблудших супругов, нарушающих свои брачные соглашения. Костюмированные оперативники, участвовавшие в этих новых заданиях, некоторые из которых, казалось, имели военную выправку, были чем-то другим. Он пролистал кадры с мужчинами и задумался, за кем он смотрит и за кем.


ГЛАВА 7:


ФАНТОМЫ


Я ехал в машине через Западный Голливуд к своей следующей съемке, когда по проводам пришло объявление: Ной Оппенгейм был назначен президентом NBC News. Вместе со своим боссом Энди Лаком, который курировал и NBC News, и MSNBC, он брался за целый ряд важных проектов. Их первый заказ: запуск Мегин Келли, бывшей ведущей Fox News, в новой роли на NBC. Несколько положительных отзывов подчеркнули блеск Лиги плюща Оппенгейма, его карьеру сценариста и быстрое восхождение в жестоком мире телевидения. Предшественниками Оппенгейма и Лака были женщины. Дебора Тернесс, предшествовавшая Оппенгейму, была описана в слегка сексистских профилях как обладающая «чванством рок-девушки», что, насколько я мог судить, просто означало, что она иногда предпочитала носить брюки. Патриция Фили-Крушель, которую сменил Лэк, была руководителем с опытом работы в сфере управления персоналом и дневного телевидения. В подчинении теперь были все мужчины, все белые: Ноа Оппенгейм, а выше него Энди Лэк, а выше него Стив Берк, генеральный директор NBCUniversal, и Брайан Робертс, генеральный директор ее материнской компании Comcast. «Я хорошенькая, хорошенькая, хорошенькая в этом объявлении. Поздравляю, друг мой! » Я написал Оппенгейму, сосатьнемного вверх, но и искренне это имел в виду. «Ха… спасибо», - ответил он.


Я пролистал свои контакты, наведал курсор на имя моей сестры Дилан, а затем позвонил ей впервые за несколько месяцев. «Я собираюсь на интервью, - сказал я ей. «Это с известной актрисой. Она обвиняет очень влиятельного человека в очень серьезном преступлении ».


На семейных фотографиях Дилан, на два с половиной года старше меня, часто прятался за моей спиной: вот мы, в «Хаггис», на уродливом коричневом диване в гостиной; перед моей первой игрой в детском саду, она в комбинезоне с кроликом, костяшками пальцев в середине нуджи, втирается мне в голову; перед различными достопримечательностями, смеясь, обычно обнимаясь.


Я был удивлен, что она взяла трубку. Обычно она не держала при себе сотовый. В откровенные моменты она призналась, что звон телефонов заставляет ее сердце биться чаще. Голоса мужчин на другом конце провода, в особенности, были проблемой. У нее никогда не было работы, на которой требовалось много телефонных звонков. Дилан был талантливым писателем и художником. Ее работа уходила корнями в миры, настолько далекие от этого, насколько она могла. В детстве мы изобрели сложное фантастическое королевство, населенное оловянными фигурками драконов и фей. Фантазия оставалась ее побегом. Она написала сотни страниц детально описанной художественной литературы и нарисовала далекие пейзажи. Они лежали в ящиках. Когда я предлагал ей составить портфолио или прислать рукопись, она замирала и защищалась. «Я не поняла, - говорила она.


В тот февральский день она сделала паузу в разговоре по телефону. «И тебе нужен мой совет?» - наконец спросила она. Ее обвинение и вопросы, которые вертелись между нами, относительно того, достаточно ли я сделал достаточно скоро, чтобы признать это, создали пространство между нами, которого не было на детских фотографиях.


«Да, мне нужен ваш совет», - сказал я.


«Что ж, это худшая часть. Рассматривающий. В ожидании рассказа. Но как только вы начнете говорить, станет намного проще ». Онавздохнул. «Просто скажи ей, чтобы она держалась крепче. Это как сдирать пластырь ». Я поблагодарил ее. Еще одна пауза. «Если ты это получишь, - сказала она, - не отпускай, хорошо?»


Art_sborn.jpg


Роуз Макгоуэн жила в доме типичной кинозвезды: стопка коричневых современных коробок середины века, спрятанная в кипарисовой роще высоко на Голливудских холмах. Снаружи была широкая терраса с джакузи, с которой открывался вид на просторы Лос-Анджелеса. Внутри его устроили как будто для перепродажи: никаких семейных фото, только искусство. У входной двери сохранилась неоновая вывеска в форме котелка с надписью «ДЕРБИ: ДАМСКИЙ ВХОД». Сразу за ней, наверху лестницы, ведущей в гостиную, было изображение женщины в клетке, залитой светом. У белого кирпичного камина в гостиной бронзовая модель персонажа Макгоуэна из « Планеты ужас» нацелила свою пулеметную ногу.


Женщина, которая сидела напротив меня, была не той, которую я встречал семь лет назад. Макгоуэн выглядела усталой, на ее лице отразилось сильное напряжение. На ней был свободный бежевый свитер и немного косметики. Ее голова была бритой в стиле милитари. В основном она отказалась от актерской игры в пользу музыки, иногда сопровождаемой съемками ее сюрреалистического перформанса. Она попробовала себя в постановке короткометражного фильма « Рассвет» , который был показан на фестивале «Сандэнс» в 2014 году. В фильме репрессированная девочка-подросток около 1961 года заманивается двумя молодыми людьми в уединенное место, с камнем в мозгу, а затем смертельный выстрел.


У Макгоуэна было тяжелое детство. Она выросла в культе Детей Божьих в итальянской деревне, где женщины были суровыми, а мужчины - жестокими - один, как она позже рассказала мне, срезал бородавку с пальца без предупреждения в возрасте четырех лет, оставив ее ошеломленной и ошеломленной. кровотечение. Некоторое время в подростковом возрасте она была бездомной. Когда она добралась доГолливуд, она думала, что оставила риск эксплуатации позади. Она рассказала мне, что незадолго до нападения на нее Вайнштейна, во время кинофестиваля «Сандэнс» в 1997 году, она повернулась к съемочной группе, следовавшей за ней, и сказала: «Я думаю, что моя жизнь наконец-то становится легче».


В гостиной, пока двигались камеры, она рассказывала, как ее бизнес-менеджер назначил встречу, на которой произошло предполагаемое нападение, и как она была внезапно перенесена из ресторана отеля в номер отеля. Она вспомнила рутинный первый час с мужчиной, которого тогда считала только своим начальником, и его похвалу за ее игру в одном фильме, который он продюсировал, « Крик» , и в другом, над которым она все еще работала, « Фантомы» . Затем она снова пережила ту часть, которая все еще явно потрясла ее. «На выходе это превратилось не в собрание», - сказала она. «Все происходит очень быстро и очень медленно. Думаю, любой выживший может сказать вам, что ... внезапно ваша жизнь превратилась в девяносто градусов в другом направлении. Это ... это шок для системы. И ваш мозг пытается не отставать от происходящего. Внезапно на тебе нет одежды ». Макгоуэн старался сохранять спокойствие. «Я начал плакать. И я не знала, что происходит », - вспоминала она. «И я очень маленький. Этот человек очень большой. Так что посчитайте.


"Было ли это изнасилование?" Я спросил.


«Да», - просто ответила она.


«Это было изнасилование?»


"Да."


Макгоуэн сказала, что связалась с адвокатом по уголовным делам и подумала о выдвижении обвинений. Адвокат сказал ей заткнуться. «Я снялась в сексуальной сцене», - вспомнила она, как указывал адвокат. «Никто никогда мне не поверил». Макгоуэн решила не выдвигать обвинения и вместо этого заключила финансовое соглашение, передав ей право подать иск против Вайнштейна. «Это было очень больно», - сказала она. «В то время я думал, что 100 000 долларов - это большие деньги, потому что я был ребенком». Она считала это, с его стороны, «признанием вины».


Макгоуэн описала систему, состоящую из помощников, менеджеров и влиятельных отраслевых брокеров, которую она яростно обвиняла в соучастии. Она сказала, что сотрудники отводили глаза, когда она входила на собрание и выходила с него. «Они не смотрели на меня», - сказала она. «Они посмотрели вниз, эти люди. Они не смотрели бы мне в глаза ». И она вспомнила, как ее напарник по « Фантомам» Бен Аффлек видел ее явно обезумевшей сразу после инцидента, слышал, откуда она только что приехала, и отвечал: «Черт возьми, я сказал ему, чтобы он прекратил это делать».


Макгоуэн считал, что после инцидента она попала в «черный список». «Я почти никогда не снималась в кино. И я был на отличной траектории. А потом, когда я сделала еще один фильм - его продали ему для распространения », - сказала она, имея в виду Planet Terror .


Каждого выжившего не покидают воспоминания. Для тех, у кого есть известные преступники, есть дополнительное качество неизбежности. «Я бы открыл газету, - сказал мне Макгоуэн. «И есть Гвинет Пэлтроу, вручающая ему [награду]». Он был «вездесущ». А потом были красные ковровые дорожки и презентации для прессы, где ей приходилось позировать с ним, улыбаясь. «Я просто снова покинула свое тело», - сказала она. «Я наклеил улыбку на свое лицо». В первый раз, когда она снова увидела его после предполагаемого нападения, ее вырвало в мусорное ведро.


На камеру Макгоуэн еще не называл имя Вайнштейна. Она собралась с силами, готовясь. Но она снова и снова обращалась к нему во время интервью, призывая зрителей «соединить точки».


«Харви Вайнштейн изнасиловал вас?» Я спросил. В комнате воцарилась тишина. Макгоуэн сделал паузу.


«Мне никогда не нравилось это имя», - сказала она. «Мне трудно это сказать».


За кадром она уже называла меня его именем. Отчасти, как она сказала, ее заботило то, чтобы у нее была новостная организация, которая бы довела до конца историю, если бы она открылась для юридическихопасность. Я был с ней откровенен: это будет деликатный юридический процесс на NBC. Мне нужно было вооружиться каждой деталью, которую она могла бы мне сообщить.


«Пусть это посмотрят юристы, - сказала она.


«О, они будут», - сказал я с мрачным смехом.


«Смотри», - сказала она, глядя в камеру со слезами на глазах. «Не просто читать. И я надеюсь, что они тоже храбрые. Потому что я вам вот что скажу, это случилось с их дочерью, их матерью, их сестрой ».


ГЛАВА 8:


ПИСТОЛЕТ


« T интервью он Rose шокирует,» Я переписывался Оппенгейм.


«Вау», - ответил он.


«Ощущение взрыва бомбы. Плюс двое руководителей Miramax на веб-камеру, заявившие, что видели картину сексуальных домогательств. Это будет весело для юристов ».


«Боже», - написал он. «Конечно, будет».


Когда мы закончили съемки для голливудских историй, мы с МакХью обменялись звонками с Гринбергом, главой следственного отдела, и Чангом, адвокатом. К тому времени я поговорил с двумя людьми из управленческой команды Макгоуэн, которым она подала жалобу сразу после встречи с Вайнштейном. Если она и лгала, то с того дня 1997 года.


«Она действительно звучит немного… взбалмошной», - сказал Гринберг.


Мы с МакХью вернулись в один отель в Санта-Монике в солнечный день, готовясь взять интервью у китайского режиссера. «Ну, вот почему мы выстраиваем много подтверждений», - сказал я Гринбергу. «И она сказала, что передаст нам контракт, который у нее есть с Вайнштейном…»


«Осторожно с этим, - сказал Гринберг.


"Что ты имеешь в виду?" - спросил МакХью.


«Я не знаю, можем ли мы вмешиваться в контракты», - сказал Гринберг. «Давайте просто будем осторожны, если они будут переданы».


МакХью выглядел разочарованным. «Мы должны запустить это», - сказал он. «Это взрывоопасно. Это новости ».


«Я просто не думаю, что он будет готов ко времени для этой серии», - ответил Гринберг. Сюжеты должны были выйти через неделю, как раз перед вручением «Оскара».


«Я думаю, что смогу уговорить других женщин заговорить вовремя, - сказала я.


«Дайте ему необходимое время», - сказал Гринберг. «Остальные истории можно публиковать, и вы можете расширить репортаж здесь». Я хорошо ладил с юристами и специалистами по стандартам. Я защищал свои рассказы, так сказать, кофеином. Но я сам был юристом и восхищался старомодным вниманием, которое было вложено в создание материала для таких программ, как Nightly News . NBC был серьезным местом, где ценили правду, учреждением, которое перешло от радио к вещанию, кабельному телевидению, к Интернету - что имело значение, когда это была одна из трех сетей полвека назад, а в нашу раздробленную и нестабильную эпоху все еще имело значение. Пока мы использовали время для усиления отчетности, я не возражал против задержки.


«Хорошо, - сказал я. «Мы задержимся».


Art_sborn.jpg


Репортаж разросся, как клякса. На следующий день после съемок с МакГоуэном мы были в офисе Hollywood Reporter, чтобы взять интервью у их журналиста Скотта Файнберга, посвященного наградам. Харви Вайнштейн тоже был неизбежен в этом разговоре: он, по сути, изобрел современную кампанию «Оскар». Вайнштейн вел свои кампании как партизанские войны. Публицист Miramax однажды написал статью, в которой восхвалял фильм компании « Банды Нью-Йорка и Нью-Йорка».выдал его за работу Роберта Уайза, директора «Звуков музыки» , которому в то время было восемьдесят восемь лет. Вайнштейн организовал тщательно продуманную клеветническую кампанию против конкурирующего фильма «Прекрасный разум» , размещая в прессе статьи, в которых утверждалось, что главный герой, математик Джон Нэш, был геем (а когда это не сработало, он был антисемитом). Когда « Криминальное чтиво» проиграло Форресту Гампу « Оскар» за лучший фильм , он публично пригрозил прийти на лужайку режиссера Роберта Земекиса и «стать средневековым».


Перед тем как покинуть Hollywood Reporter , я познакомился с его новым редактором Мэттом Беллони. До меня доходили слухи, что Дженис Мин, его предшественница, которая убедила меня написать статью о необходимости более жесткого освещения обвинений в сексуальном насилии, годами преследовала обвинения Вайнштейна. Когда я спросил, придумали ли что-нибудь на выходе, Беллони покачал головой. «Никто не будет говорить».


Но у него были представления о фигурах отрасли, которые могли знать о других женщинах с обвинениями. Он посоветовал мне позвонить Гэвину Полоне, бывшему агенту и менеджеру - «десятипроцентнику за рулем Ferrari», как его описал Variety . С тех пор он стал успешным продюсером и заработал репутацию головореза. В 2014 году он вел колонку для журнала Hollywood Reporter под названием «Билл Косби и голливудская культура расплаты, изнасилования и секретности». В нем он сослался на ряд обвинений против неназванного руководителя студии, который «использовал свою власть и деньги, чтобы все это замалчивали». Он обвинил журналистов в том, что они избегают рассказа, потому что они «боятся судебного преследования и больше боятся потерять рекламу». Казалось, никто не принял его вызов.


Полоне иногда появлялась в качестве комментатора на моем шоу MSNBC. К концу дня я разговаривал с ним по телефону. «Это должно быть разоблачено», - сказал он мне. Он слышал о ряде обвинений против Вайнштейна. Некоторые из них он слышал напрямую от обвинителей, о других он узнал из вторых рук. «Самый вопиющий пример,Святой Грааль этой истории - Аннабелла Шиорра, - сказал он. «Это не было домогательством. Это было изнасилование ». Я попросил его посмотреть, будут ли со мной разговаривать женщины, которые рассказывали ему свои истории. Он обещал, что сделает.


«Еще кое-что», - сказал он после того, как я поблагодарил его за уделенное время. «Следи за своей спиной. Этот парень, люди, защищающие его. На карту поставлено очень многое ».


«Я осторожен».


«Вы не понимаете. Я говорю, будь готов, на всякий случай. Я говорю: достань пистолет.


Я смеялся. Он этого не сделал.


Art_sborn.jpg


Источники были напуганы. Многие отказались разговаривать. Но другие, похоже, захотели. Я связался с агентом английской актрисы, которая, как предположили Макгоуэн и другие, могла подать жалобу. «Она подробно рассказала мне эту историю, как только мы начали работать вместе», - сказал мне агент. «Он вынул свой пенис и гнался за ней вокруг стола во время съемок. Он прыгнул на нее сверху, он прижал ее, но она ускользнула ». Я спросил, будет ли актриса говорить. «В то время она очень открыто говорила об этом», - ответил агент. «Не понимаю, почему бы и нет». Через день он перезвонил ей и сообщил ее номер телефона и адрес электронной почты: она была бы рада обсудить возможность сидеть на собеседовании.


Агент, работавший с Розанной Аркетт, похоже, сразу понял, о чем идет речь. «Тяжелая тема для нее», - сказал агент. «Но я знаю, что ее волнует этот вопрос. Я уверен, что она заговорит.


Я связалась с Аннабеллой Шиоррой в Твиттере. Я сказал ей, что это о чём-то деликатном. Она казалась встревоженной, немного настороженной. Но мы назначили время для звонка.


Я также преследовал единственное обвинение против Вайнштейна, в котором вошли в систему уголовного правосудия. В марте 2015 года Амбра Баттилана Гутьеррес, филиппинско-итальянская модель и бывшая финалистка конкурса Мисс Италия, вышла из встречи с Вайнштейном в его офисе Tribeca и пошла прямо в полицию, чтобы заявить, что ее схватили нащупью. Правоохранительные органы Нью-Йорка вызывали Вайнштейна на допрос. Таблоиды начали лихорадочное освещение событий.


Затем произошло нечто любопытное: статьи о Вайнштейне были заменены на уничижительные о Гутьерресе. Таблоиды сообщили, что в 2010 году, когда Гутьеррес была молодой участницей конкурса Мисс Италия, она посетила вечеринку «Банга Бунга», устроенную Сильвио Берлускони, который в то время был премьер-министром Италии, где его обвинили в сексе с проститутки. В материалах утверждалось, что сама Гутьеррес была проституткой с богатыми папиками в Италии. На следующий день после предполагаемого инцидента она посетила бродвейский мюзикл «В поисках Неверленда» , который продюсировал Вайнштейн, пишет Daily Mail . Позже она потребовала роль в кино, сообщает Page Six. Гутьеррес сказала, что она никогда не была проституткой, что ее привели на вечеринку Берлускони в качестве профессионального долга, и она выпала, как только стали очевидны ее более убогие размеры, и что она не требовала роли в кино. Но ее опровержения были напечатаны запоздалой мыслью или вовсе не были. Картины Гутьеррес менялись: день за днем она была в нижнем белье и бикини. Таблоиды все чаще предполагали, что она была хищницей, ловящей Вайнштейна своими женскими уловками. А потом сразу сняли обвинения. Так поступила и Амбра Гутьеррес.


Но имя адвоката, представлявшего Гутьерреса, вошло в публичные отчеты, и у адвокатов есть телефоны. «Я не вправе говорить об этом», - сказал он мне. «Хорошо», - сказал я, уделив достаточно внимания в юридической школе и более чем достаточно в реальной жизни, чтобы знать намек на соглашение о неразглашении, когда я столкнулся с ним. «Но вы можете передать сообщение?»


Гутьеррес почти сразу написал СМС. «Здравствуйте, мой адвокат сказал, что вы хотите связаться со мной. Просто хотела спросить, о чем », - написала она.


«Я репортер NBC News, и это для репортажа Today, над которым я работаю. Я думаю, что, наверное, проще всего поговорить по телефону, если тебе это удобно, - ответил я.


«Не могли бы вы уточнить, что значит« Я работаю »?» она написала.


Сразу стало ясно, что Амбра Гутьеррес не дурак.


«Это связано с заявлением, сделанным другим лицом - и, возможно, несколькими из них, - которое может иметь некоторое сходство с тем, которое вы представили в ходе расследования полиции Нью-Йорка в 2015 году. ты."


Она согласилась встретиться на следующий день.


Перед встречей с Гутьерресом я начал методично обзванивать людей, причастных к этому делу. Один из моих знакомых в окружной прокуратуре позвонил, чтобы сказать, что сотрудники сочли Гутьеррес заслуживающим доверия. «Были ... некоторые вещи представлены о ее прошлом», - сказал собеседник.


"Какие вещи?"


«Я не могу вдаваться в подробности. Но ничто из этого не заставило кого-то здесь подумать, что она лжет. И я слышал, что у нас есть доказательства.


«Какие доказательства?»


«Я точно не знаю».


"Можете ли вы изучить это?"


"Конечно. И я просто подам заявление об отставке сразу после этого ».


ГЛАВА 9:


Миньоны


W курицы я прибыл в Gramercy Tavern, Гутьеррес уже сидел в дальнем углу, шомпол прямо и неподвижно. «Я всегда рано», - сказала она. Это была не половина дела. Я обнаружил, что она была чрезвычайно организованным и стратегически важным человеком. Гутьеррес родился в Турине, Италия. Она выросла, наблюдая за своим итальянским отцом, которого она описывала как «Доктора Лорда». Джекил - и - мистер. Гайд, человек », - побила ее мать-филиппинка. Когда Гутьеррес попыталась вмешаться, ее тоже избили. В подростковом возрасте она стала опекой, поддерживая свою мать и отвлекая младшего брата от насилия. У нее была преувеличенная красота, как у аниме-персонажа: исчезающе стройная с невероятно большими глазами. В тот день в ресторане она выглядела нервной. «Я хочу помочь», - сказала она с дрожащим итальянским акцентом. «Просто я в сложной ситуации». И только когда я сказал, что другая женщина пришла на камеру с жалобой на Вайнштейна и что еще многие думают об этом, она начала рассказывать свою историю.


В марте 2015 года модельный агент Гутьеррес пригласил ее на прием в Radio City Music Hall для New York Spring Spectacular , шоу, которое продюсировал Вайнштейн. Как обычно, Вайнштейн сплотилсядрузья индустрии, чтобы поддержать шоу. Он поговорил со Стивом Бёрком, генеральным директором NBCUniversal, и Берк согласился предоставить костюмы персонажей из вездесущей франшизы « Миньоны ». На стойке регистрации Вайнштейн открыто смотрел на Гутьерреса через всю комнату. Он подошел и поздоровался, несколько раз рассказав ей и ее агенту, что она похожа на актрису Милу Кунис. После мероприятия модельное агентство Гутьеррес отправило ей электронное письмо, в котором говорилось, что Вайнштейн хотел бы как можно скорее назначить деловую встречу.


Ранним вечером следующего дня Гутьеррес прибыла в офис Вайнштейна в Трибеке со своим модельным портфолио. Когда они с Вайнштейном сидели на кушетке и просматривали портфолио, он начал смотреть на ее груди, спрашивая, настоящие ли они. Гутьеррес сказал, что Вайнштейн затем бросился на нее, ощупывая ее грудь и пытаясь засунуть руку ей под юбку, в то время как она протестовала. В конце концов он отступил и сказал ей, что его помощник передаст ей билеты на «В поисках Неверленда» позже той же ночью. Он сказал, что встретится с ней на выставке.


Гутьерресу тогда было двадцать два года. «Из-за травмы в моем прошлом, - сказала она мне, - для меня прикосновения были чем-то очень большим». После встречи с Вайнштейном она вспомнила, как дрожала, зашла в ванную и начала плакать. Она поймала такси до офиса своего агента и тоже там плакала. Затем они с агентом пошли в ближайшее отделение полиции. Она вспомнила, как приехала и назвала офицерам имя Вайнштейна, а один сказал: «Опять?»


Позднее в тот же вечер Вайнштейн позвонил ей, раздраженный тем, что она не пришла на шоу. Она ответила на звонок, когда сидела со следователями из отдела по делам особых жертв, которые выслушали ее и разработали план: Гутьеррес согласится посмотреть шоу на следующий день, а затем встретится с Вайнштейном. Она надевала проволоку и пыталась добиться признания.


«Конечно, это было пугающее решение», - сказала она. «И, конечно, у меня была бессонная ночь». Кто-то попросил сделать что-то рискованное, чтобы разоблачитьчто-то важное должно уравновешивать сложную смесь корыстных и альтруистических стимулов. Иногда в некоторых историях они совпадают. Но в этой истории почти не было положительных моментов. Гутьеррес столкнулся с юридическим и профессиональным уничтожением. Она хотела только помешать Вайнштейну сделать это снова. «Все говорили мне, что этот парень мог закрыть для меня все двери», - сказала она. «Я был готов рискнуть из-за того, что этот парень больше не должен был делать этого ни с кем».


На следующий день Гутьеррес встретил Вайнштейна в церковном баре гранд-отеля Tribeca - шикарном зале с золотыми звездами и облаками, нанесенными по трафарету на синих стенах. Группа офицеров под прикрытием наблюдала за происходящим. Вайнштейн был лестен. Он снова и снова повторял, какая она красивая. Он сказал ей, что поможет ей получить актерскую работу, если она будет просто его другом, и назвал несколько других выдающихся актрис, для которых, по его словам, он сделал то же самое. С акцентом, конечно, нужно поработать, но он сказал, что может организовать уроки.


Вайнштейн извинился, чтобы пойти в туалет, затем вернулся, с внезапной настойчивостью потребовав, чтобы они поднялись в его апартаменты в пентхаусе. Он сказал, что хочет принять душ. Гутьеррес, испугавшись, что он снова прикоснется к ней или обнаружит, что она носит проволоку, сопротивлялся. Не испугавшись, он неоднократно пытался вывести ее наверх. В первый раз она использовала тактику, предложенную офицерами, оставив куртку и настояв на том, чтобы за ней спустились вниз. Во второй раз один из тайных офицеров, представившись фотографом TMZ, начал засыпать Вайнштейна вопросами, отправляя его жаловаться персоналу отеля. Гутьеррес безуспешно пыталась выбраться. Наконец Вайнштейн поднял ее наверх и повел в свою комнату. К этому времени они потеряли тайных офицеров. В дополнение к ее проблемам, ее телефон, который офицеры проинструктировали ее держать и записывать в сумочке в качестве резервной копии, разряжался.


С нарастающей воинственностью Вайнштейн потребовал, чтобы она вошла в комнату. Гутьеррес в ужасе умолял и попытался уйти. вВ ходе беседы Вайнштейн сумел нащупать ее накануне: полное драматическое признание, записанное на пленку. Она продолжала умолять, и он наконец уступил, и они спустились вниз. Офицеры, больше не скрывающие своих личностей, подошли к Вайнштейну и сказали, что полиция хочет поговорить с ним.


Если бы ему было предъявлено обвинение, Вайнштейн мог бы столкнуться с обвинением в сексуальном насилии третьей степени - проступке, наказуемом тюремным заключением на срок до трех месяцев. «У нас было столько доказательств всего», - сказал мне Гутьеррес. «Все говорили мне:« Поздравляю, мы остановили монстра »». Но затем таблоиды начали публиковать их истории о предполагаемом прошлом Гутьерреса как проститутки. Офис окружного прокурора Манхэттена Сайруса Вэнса-младшего начал поднимать те же вопросы. По словам двух источников в правоохранительных органах, когда Марта Башфорд, глава отдела по борьбе с сексуальными преступлениями Вэнса, допросила Гутьеррес, она с необычайной враждебностью расспрашивала ее о Берлускони и ее личной сексуальной истории. Позже пресс-служба окружного прокурора сообщила New York Times, что допрос был «нормальным, типичным интервью», целью которого было предвидеть вопросы, которые будут заданы в ходе перекрестного допроса. Источники в правоохранительных органах не согласились. «Они напали на нее, как на адвокатов Вайнштейна», - сказал мне один из них. «Это было странно», - вспоминал Гутьеррес о допросе. «Я говорю:« Какая связь? Я не понимаю. Просто послушайте доказательства ».


10 апреля 2015 года, через две недели после того, как Гутьеррес сообщил о Вайнштейне в полицию, прокуратура объявила, что не собирается выдвигать обвинения. В нем было опубликовано краткое заявление: «К этому делу с самого начала отнеслись серьезно, и наше подразделение по борьбе с преступлениями на сексуальной почве провело тщательное расследование. После анализа имеющихся доказательств, включая многочисленные интервью с обеими сторонами, уголовное обвинение не подтверждается ».


Полиция Нью-Йорка была возмущена этим решением - настолько, что Отдел по делам особых жертв департамента начал внутреннюю проверку последних десяти уголовных жалоб в Манхэттене, основанных на аналогичных утверждениях о ощупывании или насильственном прикосновении. «У них не было четверти доказательств, которые у нас были», - сказал другой источник в правоохранительных органах о других случаях. «Контролируемых собраний не было, и только изредка контролируемые звонки». Тем не менее, по словам этого источника, «все они закончились арестами». Общественность так и не узнала об ужасающих доказательствах, которыми располагал Вэнс.


Сотрудники правоохранительных органов начали шептаться, что офис окружного прокурора вёл себя странно. Сотрудники Вэнса регулярно получали новую информацию о прошлом Гутьерреса и не раскрывали, откуда она исходила. Один чиновник сказал мне, что Вайнштейн лично проник в офис Вэнса.


Art_sborn.jpg


Во время инцидента с Гутьерресом команда юристов Вайнштейна имела политическое влияние. Бывший мэр Нью-Йорка Рудольф Джулиани принимал активное участие. «Руди всегда был в офисе после инцидента с Амброй», - вспоминал один из сотрудников Weinstein Company. «Тогда он все еще был в своем уме». Джулиани так много работал над делом Гутьерреса, что впоследствии возник спор из-за выставления счетов. Эти споры из-за счетов-фактур были лейтмотивом деловых отношений Вайнштейна.


Несколько членов юридической команды Вайнштейна сделали пожертвования на кампании Вэнса. Один адвокат, Элкан Абрамовиц, был партнером в фирме, которая раньше работала с Вэнсом, и с 2008 года внесла 26 450 долларов в кампании Вэнса. Я узнал имя Абрамовица. Когда моя сестра повторила свое утверждение о том, что Вуди Аллен изнасиловал ее, Аллен отправил Абрамовица на утренние шоу, чтобы приветливо улыбнуться и опровергнуть обвинения. Эта история сделала мои чувства к Абрамовицу не более личными, а менее личными. Это не было ни о компотерпевший; для Абрамовица и многих других юристов это было надомное занятие.


Дэвид Бойс также работал над запутанной историей Гутьерреса, а также держал под рукой окружного прокурора Манхэттена. Он был давним донором. Он выделит 10 000 долларов на предвыборную кампанию Вэнса в течение нескольких месяцев после решения не выдвигать обвинения.


Art_sborn.jpg


После этого решения Гутьеррес была потрясена, а затем забеспокоилась о своем будущем. «Я не могла спать, не могла есть», - сказала она мне. Когда Вайнштейн оперся на своих знакомых в таблоидах, чтобы накрутить материалы, изображающие Гутьерреса как торговца, она почувствовала, что история повторяется. Она считала, что рассказы из Италии о том, что она работала проституткой, были результатом ее дачи показаний по делу о коррупции против Берлускони. Она сказала мне, что Берлускони использовал свою силу, чтобы опорочить ее. «Они сказали, что я девушка из Bunga Bunga, что у меня романы с папиками», - сказала она. «Любой, кто меня знает, знает, что эти вещи - подделка». Казалось, стыд над шлюхой был универсальным языком. Несколько редакторов таблоидов позже сказали мне, что они сожалеют о своем освещении Гутьерреса и считают, что это неудобно обнажает транзакционные отношения Вайнштейна в их отрасли.


Вайнштейн особенно использовал свою связь с Пекером и Ховардом в National Enquirer . Сотрудники Вайнштейна вспоминают, как он звонил Пекеру. Ховард приказал своим сотрудникам отказаться от сообщения о претензии Гутьеррес, а затем спросил, не купили ли ее историю, чтобы похоронить ее. И затем был предмет, который в конечном итоге опубликовал Enquirer , утверждая, очевидно, основываясь на собственных мольбах к Гутьерресу, что она продавала эту историю на открытом рынке.


Как будто «только потому, что я модель нижнего белья или что-то еще, я должна была ошибаться», - сказал Гутьеррес. «Люди говорили мне:« Может быть,это было то, как ты одевалась ». (Чтобы познакомиться с Вайнштейном, она переоделась в профессиональную офисную одежду, в толстые колготки из-за холода.) Ее репутация теряла свою репутацию. «Моя работа зависит от имиджа, а мой имидж был разрушен», - сказала она. Кастинговые звонки испарились. Папарацци осадили ее квартиру. Ее брат позвонил из Италии и сообщил, что журналисты застали его на работе.


Когда адвокаты Гутьеррес посоветовались с ней и убедили ее принять мировое соглашение, она сначала сопротивлялась. Но ее решимость начала давать трещину. «Я не хотела, чтобы моя семья больше страдала», - сказала она. «Мне было двадцать два года. Я знал, что если он сможет так двигать прессу, я не смогу с ним бороться ». Утром 20 апреля 2015 года Гутьеррес сидела в офисе юридической фирмы в центре Манхэттена с объемным юридическим соглашением и ручкой перед собой. В обмен на выплату в миллион долларов она согласится никогда больше не говорить публично о Вайнштейне или попытках предъявить ему обвинение. «Я даже почти не понимала, что делала со всеми этими бумагами», - сказала она мне. «Я был действительно дезориентирован. Мой английский был очень плохим. Все слова в этом соглашении было очень трудно понять. Думаю, даже сейчас я не могу понять все ». Через стол поверенный Вайнштейна из фирмы Джулиани, Дэниел С. Коннолли, заметно дрожал, когда Гутьеррес взял ручку. «Я видел, как он трясется, и понял, насколько он велик. Но потом я подумала, что мне нужно поддержать мою маму и брата и то, как моя жизнь разрушается, и я сделала это », - сказала она мне.


«В тот момент, когда я это сделал, я действительно почувствовал, что это неправильно». Она знала, что люди будут судить ее за то, что она забрала деньги. «Многие люди не проявляют сочувствия», - сказала она. «Они не ставят себя в такую ситуацию». После подписания контракта Гутьеррес впал в депрессию и заболел расстройством пищевого поведения. В конце концов, ее брат, который был обеспокоен, приехал в Соединенные Штаты. «Он знал, что я действительно плохая», - сказала она. Он отвез ее в Италию, а затем на Филиппины, чтобы «начать заново». Она сказала мне: «Я была полностью уничтожена».


ГЛАВА 10:


МАМА


T горе лет спустя, Gutierrez закрыла глаза на память. «У вас есть документ?» Я спросил. Она открыла глаза и посмотрела на меня. «Я обещаю вам, - сказал я, - я буду использовать все, что узнаю здесь сегодня, только так, как вам удобно. Даже если это означает отказ от истории ». Она взяла белый iPhone, начала щелкать и прокручивать. Она подтолкнула ко мне телефон, давая мне прочитать соглашение о неразглашении на миллион долларов.


Документ состоял из восемнадцати страниц. Он был подписан на последней странице Гутьерресом и Вайнштейном. Юристы, участвовавшие в его составлении, должны были быть настолько убеждены в возможности его принудительного исполнения, что никогда не рассматривали возможность его появления. Контракт предписывал уничтожить все копии аудиозаписей, на которых Вайнштейн признался в нащупывании. Гутьеррес согласилась передать ее телефон и любые другие устройства, которые могли содержать улики, Kroll, частной охранной фирме, которую нанял Вайнштейн. Она также согласилась передать пароли к своим учетным записям электронной почты и другим формам цифровой связи, которые можно было использовать для удаления копий. «Соглашение о конфиденциальности Вайнштейна, пожалуй, самое ростовщическое соглашение, которое я видел за десятилетия практики», - сказал один адвокат, который представлялПозже Гутьеррес рассказал мне. К соглашению прилагалось заявление под присягой, предварительно подписанное Гутьерресом, которое будет выпущено в случае любого нарушения. В нем говорилось, что поведения, в котором Вайнштейн признался в записи, никогда не было.


Я оторвал взгляд от соглашения и записной книжки репортера, в которую я делал записи так быстро, как только мог. «Амбра. Все копии ленты уничтожены? »


Гутьеррес сложила руки на коленях и посмотрела на них.


Art_sborn.jpg


Мгновение спустя я быстро выходил из ресторана к метро и набирал номер Рича МакХью. Я рассказал ему историю. «Это реально», - сказал я. «И есть аудиозаписи, где он признается в этом».


Я написал Ноа Оппенгейму. «Я сейчас поддерживаю связь с пятью женщинами, обвиняемыми в HW, к вашему сведению. Я только что встретился с моделью, которая носила провод для расследования полиции Нью-Йорка в 2015 году. Она собирается проиграть мне записи. Она хочет поговорить, но она получила выплату с соглашением о неразглашении - она показала мне документ. Это законно. Подписано HW, миллион долларов ». Когда он ответил несколько часов спустя, он спросил только: «Кто ваш продюсер?» затем замолчал.


Вернувшись на Рокфеллер Плаза 30, мы с МакХью сидели напротив Рича Гринберга в его офисе на четвертом этаже. «Это настоящая история», - сказал Гринберг, откинувшись на спинку своего сетчатого офисного кресла.


«Я имею в виду, он огромен», - сказал МакХью. «Он признается в преступлении».


Гринберг повернулся к своему монитору.


«Давайте посмотрим здесь…», - сказал он, набирая имя Гутьерреса в Google и переключаясь на вкладку «Изображения». Он пролистал несколько фотографий Гутьерреса, соблазнительно раскинувшегося в нижнем белье, и сказал: «Неплохо».


«Мы близки к большому доказательству здесь», - нетерпеливо сказал я. «Она говорит, что проиграет мне звук».


«Что ж, давай посмотрим, - сказал Гринберг.


«И есть контракт», - добавил МакХью.


«Эта часть сложная, - сказал Гринберг. «Мы не можем заставить ее нарушить контракт».


«Мы ничего не заставляем ее делать», - ответил я.


Позже в тот же день я позвонил Чунгу, юристу NBC. «Теоретически кто-то мог сказать, что мы вынудили ее нарушить контракт. Но этот проступок странный. Существует множество противоречивых интерпретаций того, что требуется для доказательства этого. Некоторые говорят, что вам нужно продемонстрировать, что единственная цель ответчика - нарушение контракта, что, очевидно, не является вашей целью », - сказал он. «Я уверен, что Рич просто осторожен».


Art_sborn.jpg


Я пробовал Джонатана несколько раз в течение дня, но все получилось, только когда я нырнул с Рокфеллер-Плаза на закате. «Шесть звонков!» он сказал. «Я думал, что это срочно!» Он уходил с собрания. "Пять!" - возразил я. Мы встретились вскоре после того, как он оставил свою работу президентского спичрайтера. За те годы, что мы были вместе, он дрейфовал, создав недолговечный ситком и много твитнул. Пару месяцев назад он и его друзья основали медиа-компанию, специализирующуюся на подкастах на Западном побережье. Он взлетел быстрее, чем кто-либо ожидал. Его поездки в Нью-Йорк стали короче и реже.


«Я проверяю», - говорил он.


«Сделай это», - ответил я. Я подождал тридцать секунд. "Джонатан!"


"Извините! Забыл, что ты был там. Это произошло чаще, чем вы думаете. В наши дни наши отношения состояли почти исключительно из бесконечных звонков. Иногда он пытался остановить меня, забывая, что я не подкаст.


Телефон зазвонил. Я посмотрел вниз и увидел цепочку из двадцати илитридцать оповещений о сообщениях Instagram. Они пришли из аккаунта без фото профиля. Они читают снова и снова: «Я смотрю на тебя, я смотрю на тебя, я смотрю на тебя». Я стащил их. Странные сообщения были профессиональным риском присутствия на телевидении.


«Сумасшедшие любят меня», - сказал я Джонатану и прочитал ему сообщения.


«Он думает, что любит тебя, но подожди, пока он не начнет встречаться с тобой».


"Что это обозначает?"


«Это значит, что я люблю тебя?»


"Является ли?"


«Просто работаю над своей клятвой для церемонии. На Луне. В наших гравитационных ботинках.


Это была ходячая шутка. Мать Джонатана хотела внуков, и не в эпоху лунных баз.


« Опять этот разговор?» - сказал я, подыгрывая.


«Просто попросите кого-нибудь из NBC взглянуть на угрозы. Отнеситесь к этому серьезно, пожалуйста.


Art_sborn.jpg


После той первой встречи с Гутьерресом я снова связался с тем же человеком в офисе окружного прокурора. «Это странно», - сказал собеседник. "Запись. На это есть ссылки в материалах дела. Но я не думаю, что у нас это есть ». Это казалось невероятным. Офис окружного прокурора, согласно стандартной процедуре, сохранил бы любые доказательства на случай возобновления расследования. Я сказал «спасибо» и списал это на недостаточно тщательный поиск.


Через неделю после нашего первого разговора я снова встретился с Гутьерресом в подвальном помещении недалеко от Юнион-сквер. Она приехала с кастинга, полностью причесанная и накрашенная. Это было похоже на интервью в рекламе шампуня. Она говорила о Берлусконикоррумпированная медиаимперия, и как она мобилизовала силы, чтобы помочь разоблачить его. С каждым нашим разговором она все больше напоминала, что готова повторить это снова.


Ранее в тот же день она прислала мне фотографию старого MacBook и объяснила, что потеряла зарядный кабель. Я нашел кабель подходящего года изготовления и, пока мы разговаривали, ноутбук заряжался на соседнем стуле. Я нервно поглядывал на него. В конце концов я спросил как можно беспечно, думает ли она, что в нем достаточно сока. В ресторане было шумно, поэтому мы вышли и завернули за угол в Barnes & Noble. Она снова открыла ноутбук. Взглянув с одной стороны на другую, она перебрала ряд вложенных папок, прошлые фотографии моделирования и безобидные на вид документы Word.


«Прежде чем отдать весь свой телефон, мой компьютер, - сказала она, углубляясь в свой жесткий диск, - я отправила запись себе на все свои электронные письма». Она согласилась передать Кроллу пароли ко всем этим учетным записям и знала, что они найдут те, о которых она не сообщит. Но, чтобы купить себе короткое окно возможностей, она сказала им, что не может вспомнить ни одного пароля. Затем, когда Кролл стерла другие учетные записи, одну за другой, она вошла в ту, для которой якобы восстанавливала пароль, перенаправила звук на временный электронный адрес «записывающего устройства», а затем удалила отправленное письмо. Наконец, она загрузила файлы на этот старый ноутбук, который засунула в заднюю часть шкафа. «Я не была уверена, что это работает», - сказала она. «Это было как…» Она задыхалась и затаила дыхание, словно готовясь к худшему. Но Кролл не постучал, и ноутбук собирал пыль без зарядки в течение двух лет.


На экране перед ней Гутьеррес подошел к папке с надписью «Мама». Внутри находились аудиофайлы с названиями «Мама1», «Мама2» и «Мама3»: записи, которые ей приходилось отчаянно запускать каждый раз, когда ее телефон выдавал push-уведомление о сокращающемся времени автономной работы во время полицейского нападения. Она передала мне наушники, и я прислушался. Это все былотам: обещания карьерного роста, список других актрис, которым он помог, встреча с офицером, которого Вайнштейн считал фотографом TMZ. В записи паника Гутьерреса была ощутима. «Я не хочу», - сказала она, стоя в коридоре возле его комнаты, отказываясь идти дальше, когда тон Вайнштейна стал угрожающим. «Я хочу уйти», - добавила она. «Я хочу спуститься вниз». В какой-то момент она спросила его, почему накануне он ощупал ее грудь.


«О, пожалуйста, извини, просто заходи», - ответил Вайнштейн. «Я к этому привык. Ну давай же. Пожалуйста."


«Вы к этому привыкли?» - недоверчиво спросил Гутьеррес.


«Да», - сказал Вайнштейн. Он добавил: «Я больше не буду этого делать».


После почти двух минут ходьбы в коридоре он наконец согласился вернуться в бар.


Вайнштейн льстил, угрожал и запугивал, но не принял отрицательного ответа. Но более того, это был дымящийся пистолет. Это было бесспорно. Вот он, сознаваясь не только в преступлении, но и в закономерности. «Я к этому привык».


«Амбра», - сказал я, снимая наушники. «Нам нужно сделать это достоянием общественности».


Я достал из кармана USB-накопитель и сунул его ей через столешницу.


«Я не могу сказать вам, что делать, - сказал я. "Решение за вами."


«Я знаю это», - ответила она. Она закрыла глаза, на мгновение казалось, что она пошатнулась. «Я сделаю это», - сказала она. "Но не сейчас."


ГЛАВА 11:


ЦВЕСТИ


T он второй встречи с Gutierrez сделал меня поздно для напитков с бывшим помощником Фил Гриффин, мой старый босс на MSNBC. «Это самая важная история, в которой я когда-либо участвовал», - написал я ей. «Если я опаздываю, это потому, что у меня нет выбора». После журналистики моими большими страстями были драмы и опоздания.


«Не беспокойтесь, надеюсь, все идет хорошо», - терпеливо ответила она.


Я все еще извинялся, когда прибыл в маленькое французское бистро, где мы договорились встретиться. Когда я спросил, как поживает Гриффин, она ответила, что забавно упомянуть об этом - что он тоже спрашивал обо мне.


Гриффин был тем, кто рискнул и ввел меня в NBC. Он был талантливым продюсером, который проделал свой путь через роли в CNN, а затем в шоу Today и Nightly News . В CNN он сосредоточился на спорте. Он был страстно увлечен бейсболом и снисходительно относился к моему непониманию во время своих страстных монологов на эту тему. Он говорил о мечте всей жизни поработать в New York Mets, и у вас возникло ощущение, что он в основном шутил. Находясь у руля MSNBC, он наблюдал за периодами наибольшего успеха кабельного канала и пережил его жестокие неудачи. Гриффин был сыном руководителя Macy's и вырос в богатых пригородах.за пределами Нью-Йорка и Толедо. Аккуратный, лысый и возбудимый, он вел себя беззаботно, как человек, который в большинстве случаев добивался своего.


За два года, прошедшие с того момента, как мое шоу было отменено, наши контакты ограничивались дружескими встречами в офисе. Мне было интересно, был ли бывший помощник просто вежливым, сказав, что Гриффин упомянул меня, и почему я был бы на его радаре, если бы он это сделал.


Art_sborn.jpg


Харви Вайнштейн звонил Бойсу, своему адвокату, по поводу Роуз Макгоуэн вскоре после того, как прошлой осенью она написала в Твиттере. Но только той весной Вайнштейн упомянул NBC.


«Я слышал, что они пишут рассказ, - сказал Вайнштейн. Он хотел знать, слышал ли что-нибудь Бойс. Бойс сказал, что нет. Через несколько дней Вайнштейн снова звонил по телефону, повторяя вопрос.


Во время второго разговора с Бойсом Вайнштейн, похоже, не удовлетворился ответами адвоката. «Я знаю людей на NBC», - напомнил Вайнштейн Бойсу. «Я собираюсь узнать об этом».


Вайнштейн в течение многих лет с опаской звонил своим адвокатам по поводу новостных агентств, преследующих неприятные истории. Но на этот раз было что-то другое: он начал рассказывать окружающим, что получает информацию непосредственно от NBC. Вскоре он высказал утверждения о том, сколько именно информации было в сети, и имя репортера, работавшего над историей.


Art_sborn.jpg


В течение следующих недель я продолжал встречаться с Гутьерресом на Юнион-сквер Barnes & Noble. Она сказала мне, что встретится со мной, Гринбергом и юридическим отделом NBC, чтобы проиграть им аудио ипокажите им контракт. Но она все еще пыталась решить, действительно ли передавать доказательства.


После одной из встреч я снова заколебался, прежде чем позвонить своей сестре Дилан. «Итак, тебе снова нужен мой совет», - сказала она дразнящей ноткой в голосе.


Объяснил ситуацию: источник, лента, договор. Все, с кем я разговаривал, были потенциальными информаторами, которые могли передать информацию Вайнштейну. Если бы я когда-либо полностью собрал историю, я бы выложил для него репортаж и попросил комментариев. Но пока я был уязвим, и предупреждения из источников о тактике Вайнштейна заставили меня нервничать. «К кому мне обратиться по этому поводу?» Я спросил ее. "Кому я доверяю?"


Она задумалась на мгновение. «Тебе следует позвонить Лизе Блум».


Лиза Блум была из тех адвокатов, которые также играют адвокатов на телевидении, но она, похоже, использовала платформу для защиты не только своих клиентов, но и идеала защиты переживших сексуальное насилие, противостоявших богатым и влиятельным. Она неоднократно писала и говорила в защиту моей сестры, в отличие от немногих других. «Вы, ваша сестра и мать вели себя с изяществом и достоинством во время шторма, помогая пережившим сексуальное насилие повсюду», - написала она мне однажды. «Самое меньшее, что я мог сделать, это сказать об очевидном авторитете Дилана».


Блум часто появлялась на моем шоу, представляя обвинителей Билла О'Рейли и Билла Косби. «Богатые и влиятельные люди получают пропуск. Я вижу это каждый день в своей собственной практике », - сказала она в одном из отрывков о Косби. «Я представляю множество жертв богатых и успешных хищников. Первое, что они делают, - это атакуют жертву, пытаясь извлечь из ее жизни что-нибудь, что может смутить ее ». Она видела, как «женщин мажут, или им угрожают, что их пачкают».


Art_sborn.jpg


Когда Блум взял трубку, я предложил не записывать наш разговор. Она отмахнулась от этого. «Пожалуйста, - сказала она. У нее был теплый голос с легким хрипом. «В большинстве случаев я хочу прокомментировать, вы это знаете».


«Спасибо», - сказал я. «Но в любом случае я буду признателен за ваше доверие».


«Конечно», - сказала она.


«Я знаю, что у нас нет адвокатской тайны, но как коллега-юрист я доверяю вам. Если я спрошу вас о деликатной истории, вы чувствуете себя комфортно, пообещав никому о ней не рассказывать, пока она не станет известна? »


«Совершенно верно», - сказала она.


Я сказал, что работаю над историей, касающейся жестких соглашений о неразглашении, и спросил ее мнение об их возможности принудительного исполнения. Она сказала, что соглашения обычно остаются в силе: они часто предусматривают финансово разрушительные заранее оцененные убытки в качестве наказания за нарушение и содержат арбитражные оговорки, которые позволяют исполнять их тайно, а не в суде. (Любопытно, что в драконовском соглашении Гутьерреса не было такой арбитражной оговорки.)


Некоторые организации, такие как Fox News, в последнее время отказались обеспечить соблюдение соглашений о неразглашении, подписанных бывшими сотрудниками с жалобами на сексуальные домогательства. Блум сказала, что все зависит от того, кто применяет меры.


«Было бы здорово, если бы я знал, о ком это, Ронан». Она сказала это очень медленно.


«И вы обещаете, что я обещаю, что это будет конфиденциально?»


«Даю слово, - сказала она.


«Это о Харви Вайнштейне».


Я стоял в своей квартире, глядя на стену окна складского типа. Через один был виден обрывок балетной студии. Спинка в купальнике растягивалась и выходила из кадра.


«Я собираюсь пойти к нему за комментариями, если до этого дойдет дело», - продолжил я. «Но в то же время для этих женщин важно, чтобы это не вернулось к его людям».


Еще одна пауза. Затем Лиза Блум сказала: «Я полностью понимаю».


Гутьеррес и Макгоуэн оба сказали, что им нужны адвокаты. Как репортер, мне приходилось держаться подальше от судебных дел источников. Я сказал обоим, что не могу давать юридические консультации или напрямую рекомендовать адвокатов. Но я мог бы указать им на общедоступную информацию об экспертах в этой области. Я попросил Блума совета относительно адвокатов, имеющих опыт работы в делах, связанных с соглашениями о неразглашении. Позже Макгоуэн свяжется с одним из них.


Art_sborn.jpg


Стандартный подход Харви Вайнштейна к разговору с людьми заключался в том, чтобы выкрикивать их имена помощникам, находившимся в прихожей возле его офиса. Вскоре после разговора с Бойсом по поводу NBC он назвал два новых имени: «А теперь достаньте мне Энди Лака», - сказал он. «И Фил Гриффин».


Когда Вайнштейн добрался до Лака, глава студии и глава сети обменялись короткими любезностями. Но Вайнштейн, выглядевший встревоженным, быстро перешел к делу. «Эй, - сказал он, - твой мальчик Ронан сочиняет обо мне сказку. Про девяностые и все такое ».


Мое имя, казалось, только смутно регистрировалось. Лэк посоветовал Вайнштейну попробовать Гриффина, моего бывшего начальника в MSNBC. На это Вайнштейн начал аргумент о своей невиновности и глупости этой истории.


«Энди, это были девяностые. Тебе известно? Я встречался с одним или двумя помощниками, которых мне не следовало иметь, я спал с одним или двумя из них, конечно ».


Отсутствие ничего не сказало на это.


«Это были девяностые, Энди, - повторил Вайнштейн. Для Вайнштейна это казалось важным оправданием. А затем с ноткой угрозы: «Мы все это сделали».


После паузы Энди Лэк сказал: «Харви, не говори больше. Мы рассмотрим это ».


Art_sborn.jpg


Был вечер, когда Блум снова позвонила. Я направлялся домой, выходя из остановки метро. "Как дела?!" спросила она. "Я думал. Вы знаете, я действительно немного знаю Дэвида Бойса. И ... и даже немного Харви.


«Вы не говорили об этом никому, не так ли?» - спросил я Блум.


«Конечно, нет! Я просто, знаете, у меня была идея, что я могу помочь связать вас с ними ».


«Лиза, это очень болезненно и очень рано. Обещаю, что свяжусь с ним, когда придет время. Только пожалуйста, пока ничего не говори. Ты дал слово ».


«Я просто думаю, что стоит подумать», - сказала она.


«Я дам вам знать, если что-то пойдет дальше», - ответил я.


Я проезжал мимо апостола Павла, похожей на крепость готической церкви Возрождения недалеко от моей квартиры. Я поднял глаза и поспешил выбраться из его тени.


«Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо?» - сказал Блум. "Что-нибудь вообще."


ГЛАВА 12:


СМЕШНОЙ


На этой неделе мы с МакХью сидели в офисе Гринберга и рассказывали ему о разговорах с Гутьерресом. Я рассказал ему о ее предложении встретиться с нашим юридическим отделом и показать им доказательства. «Давай составим график, пока она не остыла, - сказал я.


Гринберг не согласился на встречу. Он сказал, что нам нужен звук, а не просто игра для нас. Я согласился, но сказал, что Гутьеррес приближается к тому, чтобы поделиться этим, и утверждал, что встреча с NBC может помочь ее убедить. Гринберг снова выразил обеспокоенность тем, что просмотр контрактов может повлечь за собой ответственность. «Вы должны управлять всем этим по закону», - сказал он. Он продолжал возиться с ручкой на столе перед ним.


Когда зазвонил телефон на его столе, я напомнил ему, что буду проверять каждый этап отчетности юридическим лицом. Он посмотрел на идентификатор вызывающего абонента и остановился.


«Это Харви Вайнштейн, - сказал Гринберг. «Он звонил сегодня утром». Мы с МакХью посмотрели друг на друга. Для нас это было новостью. Гринберг сказал, что Вайнштейн требовал подробностей об этой истории. Он вел лесть, говоря, что он мой фанат, фанат сети. Затем он перешел к бряцанию оружием.


«Он упомянул, что нанял некоторых юристов», - сказал Гринберг.


Он пролистал перед собой несколько заметок.


"Дэвид Бойс?" Я спросил.


«Он упомянул Бойса, но был и еще кто-то. Вот он, Чарльз Хардер. Тяжелее был адвокат питбулей, который в ходе дела о вторжении в частную жизнь, финансируемого миллиардером Питером Тилем, недавно добился закрытия новостного сайта сплетен Gawker .


«Я, конечно, сказал ему, что мы не можем обсуждать детали», - продолжил Гринберг. «Мы делаем это по книге. Пусть звонит, сколько хочет ».


Art_sborn.jpg


Наши репортажи были в подвешенном состоянии. Гутьеррес все еще размышлял о передаче аудиозаписи. Агент Розанны Аркетт перестал отвечать на мои звонки. Английская актриса подтвердила историю, рассказанную мне ее агентом, затем остыла и замолчала. Эшли Джадд, чьи комментарии о неназванном руководителе студии содержали отголоски утверждений МакГоуэна и Гутьерреса - встреча переместилась из ресторана в отель, просьба посмотреть, как он принимает душ, - не ответила на мои запросы.


Однажды в марте того же дня я обнаружил, что тихий участок кабинок был освобожден для ремонта, и позвонил Аннабелле Шиорре. В предыдущие недели другие упоминали, что у нее может быть история. Шиорра, которую воспитывали итальянские родители в Бруклине, сделала себе имя в таких фильмах, как «Рука, качающая колыбель», а затем получила номинацию на Эмми за роль в фильме «Клан Сопрано» . Она имела репутацию играющей жестких и жестких персонажей, но когда она подняла трубку, ее голос звучал тихо и устало. «Это было так странно слышать от вас», - сказала она о моем запросе в Twitter, который вызвал звонок. «Я не был уверен, о чем это было. Но я, знаете ли, смотрю телеканал MSNBC, поэтому был счастлив поговорить ».


Я сказал ей, что работаю над историей об обвинениях в сексуальных домогательствах против Харви Вайнштейна, и что два человека предположили, что ей, возможно, есть что сказать.


«О, это», - сказала она, сдерживая оловянный смех. «Это странно, я слышал это раньше. Кто тебе это сказал?"


Я сказал ей, что не могу раскрывать другие источники без их разрешения. «Это может помочь многим людям, если вы что-то знаете», - сказал я. «Даже если вы можете говорить только анонимно».


На другом конце разговора Скаорра была в своей гостиной в Бруклине и смотрела на Ист-Ривер. Она поколебалась, затем сказала: «Нет. Ничего не произошло." Еще один тонкий смех. "Я не знаю. Думаю, я просто не в его вкусе ». Я поблагодарил ее и попросил позвонить мне, если она что-нибудь вспомнит. «Я бы хотела помочь», - ответила она. "Мне жаль."


Art_sborn.jpg


В начале апреля я сидел за своим столом и смотрел на только что пришедшее сообщение. «Эй…», - гласило оно. «Это Мэтью Хилцик, у меня к вам быстрый вопрос». Хильцик был известным публицистом. Он был надежным выбором для новостных личностей и в течение многих лет отвечал за общение Кэти Курик. Когда несколько лет назад я отчаялся из-за потока таблоидов обо мне и моей семье, я ненадолго воспользовался его услугами по предложению MSNBC, и он проявил сострадание. Хильтзик был политтехнологом, у которого были равные возможности. Он был тесно связан с семьями Клинтона и Трампа. Иванка Трамп была клиентом его фирмы, а двое из его подчиненных, Хоуп Хикс и Джош Раффел, нашли роли в Белом доме Трампа.


Вскоре позвонил Хилцик. "Привет, как ты?" - весело сказал он. На заднем плане послышался гул голосов, как будто он выходил с вечеринки. «Я на этом мероприятии», - объяснил он. "Хиллари говорит".


Хилцик никогда не звонил без причины. Я оставался неясным, каким я был. «Жонглирование несколькими выстрелами», - сказал я ему. «Работа с крайним сроком книги». Я проводил ночи в бешенстве, собирая давнюю книгу о снижении роли дипломатии во внешней политике Америки.


«Похоже, другие твои истории отошли на второй план», - говорил Хилцик. «Как я уже сказал, здесь Хиллари и здесь Харви, с которым я работал на протяжении многих лет».


Я ничего не сказал.


«На самом деле он просто вошел», - продолжил Хилцик. «Он сказал мне:« Кто этот Ронан? Он спрашивает обо мне? Он меня расследует? »


«Вы его представляете?» Я спросил.


"Не совсем. У нас давние отношения. Он знает, что я тебя знаю, я сказал, что окажу ему небольшую услугу. Я сказал ему: «Слушай, успокойся, Харви, Ронан хороший парень». Я сказал, что мы с тобой немного поговорим.


«Я исследую множество потенциальных клиентов, и я действительно не могу говорить ни о каких из них, пока они не будут готовы».


«Это для NBC?» - спросил Хилцик.


«Я имею в виду… я - корреспондент NBC».


«Это о Роуз Макгоуэн?» он нажал. «Потому что он говорит, что может это прояснить». Тщательно подбирая слова, я сказал ему, что всегда приветствую информацию. На заднем плане раздался приглушенный крик. «Он такой забавный, - сказал Хилцик. «Он говорит всевозможные, - он сделал паузу для эффекта, - смешные вещи».


Двумя часами позже Хилцик написал: «Он вроде как веселый. Дал свое сообщение. Он попросил меня перезвонить ». Затем Хильтцик снова разговаривал по телефону и сказал о Вайнштейне: «У него не всегда нормальная реакция» и «Он взволнован. Он расстроен ».


«Мне жаль это слышать, - сказал я.


«Иногда люди могут быть агрессивными и пытаются с ним связываться, предполагая, что здесь есть какая-то история. Он говорит, что одни и те же истории продолжают возвращаться, и всегда приходит к выводу, что это неправда или неправда в той степени, в которой люди думают ». Он упомянул, что журнал The New Yorker и New York продолжил работу над этой историей. Один из репортеров «только что обзвонил всех в мире Харви. Это его испугало ». Вайнштейн «стал более чувствительным к этому».


«Что значит« чувствительный »?» Я спросил.


«Он теперь старше. Он немного смягчился. Не думаю, что он будет действовать немедленно, но ...


"Принятие мер?" Я сказал.


«Ну, он не тупой. Он что-то сделает. Слушай, тебе нужно закончить книгу, верно? Так что это для вас на заднем плане, - сказал он. Я взглянул на записи, которые делал во время разговора. Мои брови приподнялись, когда я это увидел: Хильцик упустил небольшую, но полезную зацепку.


На конце линии Хильцика раздались аплодисменты. «На каком мероприятии вы находитесь?» Я спросил.


Хилцик объяснил, что Хиллари Клинтон закончила беседу в теплице с Вайнштейном, своим старым другом и сборщиком средств, а затем вышла на сцену, чтобы выступить с речью на конференции «Женщины в мире».


Art_sborn.jpg


Я немедленно написал Гринбергу о Хильцике. На следующий день позвонил Гринберг. Он вел напряженную светскую беседу о моей книге по внешней политике, в которой говорилось, что он что-то замышляет. Затем он сказал: «Кстати, сегодня я встречался с Ноем, и вы знаете - мы говорили о десяти разных вещах, не то чтобы мы встречались по этой теме, но он спросил о вашей любимой истории». Он усмехнулся. "Ясказал ему, что есть дым, но я не знаю, что есть огонь. У нас действительно нет дымящегося пистолета. Я сказал: «Ной, если вы спросите меня прямо сейчас, вы знаете, я не думаю, что у нас это есть» ».


Я напомнил ему, что слышал, как Вайнштейн признался в нападении, и видел его подпись на соглашении о неразглашении на миллион долларов. Я настаивал, можем ли мы назначить встречу между Гутьерресом и нашими юристами. «Об этом нет в новостях. Я не думаю, что здесь есть какая-то спешка, - сказал Гринберг. «Я думаю, что то, на чем мы сейчас стоим, мы дадим ему отдохнуть».


«Что значит« дать ему отдохнуть »?» Я спросил.


«Знаешь, просто… просто отложи это в сторону», - сказал Гринберг. «Опять эта фраза» , - подумал я. «Ронан, у тебя столько многообещающих дел. У вас много историй в разработке, у сериала все хорошо. Знаешь, тебе не обязательно зацикливаться на этом ».


Через несколько минут я разговаривал по телефону с МакХью. Он был озадачен не меньше меня. «Такое ощущение, что кто-то позвонил им», - сказал он. - Значит, вы слышали от Хильцика и Харви это? Это не похоже на совпадение ».


«Я уверен, что им звонили, и я уверен, что они им противостоят. Ной это поддержит ».


«Что ж, наш непосредственный начальник не хочет, чтобы вы докладывали. Тебе придется решить, согласишься ли ты с этим ».


«Мы принесем им больше доказательств, они придут», - сказал я.


Но когда Макхью сказал Гринбергу, что он выделяет день, чтобы обсудить историю Вайнштейна, Гринберг просто сказал: «Я думаю, это может подождать». Ситуация создавала «Уловку-22». Нам нужно было больше доказательств, но продолжать собирать их открыто стало для нас проблемой. «Что происходит, когда нам нужно снимать больше интервью?» - спросил МакХью.


Art_sborn.jpg


«Мы здесь в фантастической форме», - сказал Алан Бергер из агентства Creative Artists Agency - CAA. Ошибка Сан-Андреаса может расколоться, и Лос-Анджелес может ускользнуть прямо в Тихий океан, а агенты по-прежнему будут бегать вокруг, уверяя клиентов, насколько все замечательно. «Ваш вечерний рассказ о тюрьмах. Уф! " Бергер продолжил. У него был теплый добродушный голос с хорошо знакомым акцентом на скоростной автомагистрали Лонг-Айленда. В бизнесе его считали постоянным торговцем.


«Вы знаете, что ваш контракт истекает этой осенью».


«Я знаю», - сказал я. Я был в своей квартире. В балетной студии через дорогу кто-то полировал пол. По мере того, как история Вайнштейна расширялась, она вытесняла другие вопросы, связанные с репортажем и карьерой. Я пропустил так много дедлайнов по моей книге по внешней политике, что мой издатель, наконец, отказался и отменил ее на той же неделе.


«Там вас любят», - сказал Бергер на NBC. «Ной любит тебя. Все видят в тебе большую роль ».


«Ну, я работаю над некоторыми историями, которые немного меняют…»


«Немного чего, Ронан?»


«Я не могу об этом говорить, Алан. Просто дайте мне знать, если что-нибудь покажется странным ».


«Ронан, ты убиваешь меня», - смеясь, сказал Бергер. «Просто продолжай делать то, что делаешь. И не злите никого . ”


ГЛАВА 13:


ДИК


Я пролистал свои записи после разговора с Хильциком и посмотрел на его комментарий о журналах New York и The New Yorker . В Нью-Йорке Карр со своими подозрениями в слежке и запугивании преследовал эту историю, но это было в начале 2000-х. Что-то в наблюдении Хильтчика о чувствительности Вайнштейна наводило на мысль, что кто-то другой пытался это сделать совсем недавно.


Я отправил еще одно сообщение Дженнифер Старший, писательнице, которая работала с Карром. «Можете ли вы узнать, работал ли кто-нибудь еще в Нью-Йорке над историей, которую мы обсуждали, возможно, позже, чем Дэвид?» Я спросил. «Я все время слышу, что это могло быть так».


«Ты прав, - написала она в ответ. «Только что посмотрел на мою электронную почту. Но в данном случае мне неудобно говорить, кто ». Казалось, что попытка рассказать историю плохо кончилась. Я попросил ее передать сообщение писателю-детективу.


В The New Yorker Кен Аулетта, писатель, известный своей тщательной оценкой руководителей бизнеса и СМИ, описал Вайнштейна в 2002 году. В произведении под названием «Красавица и чудовище» не упоминалось явное сексуальное насилие, но акцент делался на жестокости Вайнштейна. . Он был, как писала Аулетта, «чрезвычайно грубым и даже угрожающим».И был любопытный, перегретый отрывок, который намекал, что в этой истории есть нечто большее. Аулетта отметила, что деловые партнеры Вайнштейна «чувствуют себя изнасилованными» - это слово часто используют те, кто имеет с ним дело ». Я отправил сообщение знакомому, который работал в The New Yorker, и попросил адрес электронной почты Аулетты.


Art_sborn.jpg


Аулетте было семьдесят пять. Он вырос на Кони-Айленде, его воспитывали мать-еврейка и отец-итальянец. В его осанке и речи было что-то элегантное и старосветское. И он был осторожным, опытным репортером. «Конечно, это было больше, чем мы могли напечатать», - сказал он мне, когда я позвонил ему из пустого офиса рядом с отделом новостей. Еще в 2002 году Аулетта выдвинула обвинения в том, что Вайнштейн охотился на женщин, и даже спросила об этих утверждениях в ходе официально зафиксированного интервью. Эти двое сидели в офисах Вайнштейна Tribeca. Вайнштейн встал с красным лицом и крикнул Аулетте: «Ты хочешь заставить мою гребаную жену развестись со мной?» Аулетта тоже встала, «полностью готовая выбить из него дерьмо». Но затем Вайнштейн съежился, снова сел и начал рыдать. «По сути, он сказал мне:« Послушайте, я не всегда веду себя хорошо, но я люблю свою жену »». Вайнштейн не отрицал обвинения.


Аулетта не смогла обеспечить официально зарегистрированное заявление, как заявление Макгоуэна, или какое-либо веское доказательство, такое как запись и контракт Гутьерреса. Но он поговорил с Зельдой Перкинс, сотрудницей Miramax в Лондоне, которая вместе со своей коллегой по имени Ровена Чиу участвовала в совместном с Вайнштейном урегулировании споров о сексуальных домогательствах. Хотя Перкинс был слишком напуган, чтобы заявить об этом, Аулетта смогла использовать свой счет в качестве рычага, вынудив Вайнштейна признать, что между ней и Чиу в Лондоне было какое-то соглашение.Вайнштейн даже представил The New Yorker аннулированный чек, использованный в транзакции, чтобы установить, что он был подписан не материнской компанией Miramax, Disney, а частными деньгами со счета, принадлежащего брату Вайнштейна, Бобу.


Но чеки ему показали не для записи. Когда братья вместе с Дэвидом Бойсом встретились с Аулеттой и редактором журнала New Yorker Дэвидом Ремником, Вайнштейн не предоставил никакой дополнительной информации, которая, как они надеялись, могла сделать претензии опубликованными. Он демонстрировал только яростные опровержения и едва сдерживаемый характер.


Спустя годы разочарование Аулетты все еще было ощутимым. Он был похож на детектива по расследованию убийств, которого не спало по ночам расследуемое дело. «У меня была фиксация», - сказал он мне. К концу своего репортажа он сказал: «Я пришел к выводу, что он хищник, серийный насильник, и увидел, что разоблачение его как публичная услуга». Он дважды пытался оживить эту историю за последние годы, последний раз после инцидента с Гутьерресом. Но он не получил поддержки. «Если у вас есть шанс добиться успеха там, где я потерпел неудачу, - сказал он мне, - продолжайте».


Art_sborn.jpg


Роуз Макгоуэн оставалась на связи, уговаривая нас поехать с ней еще и снимать. В наших беседах она упомянула, что находит больше поддержки. Лейси Линч, литературный агент, который передал запрос Сета Фридмана, чуткого бывшего писателя Guardian , также выражал другие выражения солидарности. В тот день, когда я разговаривал с Аулеттой, пришло одно такое письмо от Reuben Capital Partners, лондонской фирмы по управлению активами, которая хотела привлечь МакГоуэна к благотворительному проекту под названием «Женщины в центре внимания». Фирма планировала гала-ужин в конце года и надеялась, что Макгоуэн выступит с программной речью: «Мы проявили большой интерес к работе, которую мисс Роуз МакГоуэн проделывает в защиту прав человека.права женщин, и мы считаем, что идеалы, к достижению которых она стремится, тесно связаны с теми, которые поддерживаются нашей новой инициативой ».


«Я думаю, это звучит хорошо, - написал Линч Макгоуэну. «Хотел бы позвонить, чтобы узнать больше».


Электронное письмо от Reuben Capital Partners подписала Дайана Филип, заместитель директора по устойчивым и ответственным инвестициям.


Art_sborn.jpg


На следующее утро электронное письмо, которое я получил много месяцев спустя, появилось в личной учетной записи Gmail Харви Вайнштейна. «RF Info», - гласила тема. "ЮРИДИЧЕСКИ ПРИВИЛЕГИРОВАН".


«Харви, - говорилось в электронном письме, - вот приблизительный обзор собранной мной информации о Ронане Фэрроу». Прикреплено несколько десятков экспонатов. В разделе электронного письма, озаглавленном «Интересные люди, за которыми следует Фэрроу», был список некоторых обвинителей, которых я нашел, а некоторых нет. В электронном письме отмечалось, что МакХью и я следили в социальных сетях за группой сообщников Макгоуэна примерно в день нашего интервью, «совершенно неожиданно», и предположили, что я заставил ее поговорить. Он заметил, что я был «поклонником» Лизы Блум, по всей видимости, чтобы оценить ее уровень доступа ко мне. В нем описывались мои попытки связаться с Джаддом, Шиоррой и Аркетт. В электронном письме анализировалась вероятность того, что каждый из них заговорит. Любые публичные заявления женщин о сексуальном насилии были отмечены как предупреждающий знак.


Раздел под названием «Работа Фэрроу» содержал исчерпывающий список сотрудников, которые могли предоставить доступ или информацию. Были очевидные эфирные корреспонденты-расследователи, с которыми я работал, такие как Синтия Макфадден и Стефани Госк. Но в список также входили коллеги, которых нельзя было бы идентифицировать публично, например, стажер NBC, чей стол находился рядом с моим.


Появился биографический раздел для поиска точек давления. Он отметил то, что он описал как «семейную драму», вызванную «его сестрой Дилан Фэрроу в ее обвинениях в изнасиловании против их отца Вуди Аллена». Тема, от которой я годами пытался избавиться, снова стала преследовать меня.


Письмо было отправлено Сарой Несс, частным детективом фирмы PSOPS . Джек Палладино и Сандра Сазерленд, муж и жена, управляли фирмой. Редкий профиль этих двоих в журнале People сравнил их с Ником и Норой Чарльз, детективной парой из «Худого человека» , без гламура. Во время президентской кампании 1992 года Билл Клинтон нанял Палладино, чтобы «дискредитировать истории о женщинах, утверждающих, что они были связаны с губернатором Арканзаса», согласно Washington Post . К концу девяностых Палладино получил прозвище «Президентский член». Он сказал, что никогда не нарушал закон. Но он с гордостью отметил: «Я выхожу прямо на границы конверта».


«Джек находится за границей, но я держал его в курсе этого расследования, и на этой неделе мы обсудим с ним вопросы / потенциальные стратегии, которые мы обсуждали вчера», - написал Несс Вайнштейну в тот апрельский день. Она пообещала, что в ближайшее время будет подготовлено более полное и формальное досье. Сообщение прояснило две вещи: исследование должно было дополнить более крупную работу с участием других игроков, помимо фирмы Палладино; и что досье было всего лишь первым залпом.


Art_sborn.jpg


Мы с Ричем МакХью продолжали выдвигать идею дальнейшего освещения истории Вайнштейна, а Гринберг продолжал говорить нам, чтобы мы сосредоточились на других вещах. Гринберг был нашим боссом. Разговоры становились неловкими. Но после разговора с Аулеттой стало ясно, что мы собрали больше веских доказательств, чем кто-либо прежде, об истории, которая оставалась похороненной на протяжении десятилетий.


"Что мы делаем?" - спросил я МакХью. Мы ютились на полях редакции.


«Не знаю», - ответил он. «Я думаю, что если вы поедете в Гринберг - он сказал вам отложить эту историю в долгий ящик…»


«Он не приказывал нам останавливаться», - устало сказал я. «Он сказал, что мы можем снова встретиться по этому поводу».


- Хорошо, - скептически сказал Макхью.


«Но, может быть, стратегически важно иметь как можно больше оружия перед этой встречей», - признал я.


«Это моя склонность», - сказал он. «Давай просто продолжим».


Мы согласились подкрепить наши репортажи. Мы возвращались с пуленепробиваемыми доказательствами и просили прощения, а не разрешения. Звонки можно было делать тихо. Но мы обсуждали, как продолжать давать интервью на камеру, не вступая в конфликт с Гринбергом.


Art_sborn.jpg


На следующий день Макхью жестом пригласил меня к своему компьютеру. «У нас есть зеленый свет на съемки для трех, четырех этажей?» Мы работали над несколькими о зависимости, а над одним о том, как компании Dow Chemical и Shell засевали сельскохозяйственные угодья в Калифорнии токсичными отходами. «Вы думаете, что можете запланировать эти интервью с Вайнштейном вокруг этих съемок?» он спросил.


"Ну, да. Но они все равно будут отмечены как интервью Вайнштейна, - сказал я.


«Не обязательно, - сказал он. «Мы постоянно добавляем интервью, которые внезапно всплывают в уже существующих путешествиях. И мы можем маркировать их как угодно ».


Были пределы того, насколько мы могли скрыть работу. Тема любых новых интервью по-прежнему будет раскрыта в подробных отчетах о расходах. Но мы могли не привлекать внимание к этому вопросу с руководством.


На своем мониторе Макхью перешел к сетевому диску на сервере NBC. Он пролистал список каталогов, содержащих наши истории. Затем он вынул файлы Вайнштейна из папки под названием «MEDIA MOGUL» и бросил их в другую. Я посмотрел на экран и засмеялся. Выбранная им папка, названная в честь калифорнийской истории с отходами, была названа «ЯДОВАЯ ДОЛИНА».


изображение


ГЛАВА 14:


НОВОБРАНЕЦ


T он люди сидели за столом обычной Харви Вайнштейна возле кухни в задней части Tribeca Grill. Это было 24 апреля. Там были Вайнштейн, Дилан Ховард из National Enquirer и оперативник из Black Cube. Оперативник выглядел молодо, с темными волосами и сильным акцентом.


Лэнни Дэвис вошел и осмотрел комнату. К тому времени Дэвису было за семьдесят, он был худым мужчиной с седеющими волосами и мешками под глазами. Он вырос в Джерси-Сити, его отец был дантистом, а мать - менеджером в стоматологическом кабинете. В Йельской школе права Дэвис подружился с Хиллари Родэм, а позже и с Биллом Клинтоном. После неудачной попытки попасть в Конгресс и нескольких лет юридической практики он превратил эту дружбу в профессиональную роль в качестве их самого ярого защитника во времена скандалов и политических опасностей.


Затем Дэвис нажился, взяв на себя работу, которая принесла ему 1 миллион долларов для лоббирования нарушений прав человека в Экваториальной Гвинее или 100 000 долларов в месяц, чтобы преуменьшить значение явно сфальсифицированных выборов в Кот-д'Ивуаре. Если пассажир исчез и оставил пятно крови на палубе вашего круизного лайнера, или если президент раскритиковал расистское название вашей футбольной команды, Дэвис был там. Пытаясь заполучить Дэвисапозже я спросил Джонатана: «У кого будет номер Лэнни Дэвиса?» Он ответил: «Я не знаю, Пол Пот?»


Вайнштейн, который познакомился с Дэвисом на мероприятии в честь Хиллари Клинтон и знал о том, что кризисный менеджер был знаком с обвинениями в сексуальных домогательствах против Билла Клинтона, позвонил той весной, чтобы завербовать его.


В то утро в ресторане Tribeca Grill Дэвис сказал, что они не могут разговаривать перед оперативником Black Cube, если Вайнштейн хочет сохранить конфиденциальность адвоката и клиента. «Я не могу говорить перед людьми, которые не являются адвокатами», - сказал Дэвис. «Если меня вызывают в суд, я должен сказать, есть ли в комнате кто-то еще».


Вайнштейна это явно раздражало.


«О да, можно, - сказал он. «Вы можете сохранить привилегию, если он будет работать на меня». Это было чрезмерным упрощением закона. Но Вайнштейн был настойчив, и Дэвис уступил.


- сказал Вайнштейн. Макгоуэн, по его словам, был сумасшедшим, лжецом. Он хотел дискредитировать всех женщин, делающих то, что он назвал ложными заявлениями о нем.


«Мой совет - не делайте этого, - сказал Дэвис Вайнштейну. «Даже если ты думаешь, что прав».


Вайнштейн заорал. "Почему? Почему? Почему? Почему?"


«Потому что это выглядит ужасно», - сказал Дэвис.


Дилан Ховард ухмыльнулся, что он делал очень часто. Человек из Black Cube - нет. Через несколько часов после встречи в Tribeca Grill д-р Ави Янус, директор и финансовый директор Black Cube, отправил электронное письмо адвокатам Вайнштейна в Boies Schiller Flexner, назвав встречу «продуктивной». Он написал, что Вайнштейн согласился продлить операцию Black Cube на десять недель от его имени. Счет был прикреплен. В электронном письме говорилось: «Мы, как всегда, стремимся предоставить вам в этом случае информацию, которая изменит правила игры, и успешно достичь всех наших основных целей».


Art_sborn.jpg


Я просмотрел старый профиль Вайнштейна Аулеттой в поисках источников, которые могли бы привести меня к двум лондонским поселениям, звоня один за другим. Донна Джильотти, продюсер « Влюбленного Шекспира» , отговорила меня, когда мы впервые заговорили. Но когда я позвонил ей снова, она рассказала больше. «Есть документы», - сказала она. «Где он никогда не признает вины, но платит большие суммы денег. Вам нужны эти документы. Но жертвам никогда не разрешают держать их ». Я спросил ее, имеет ли она в виду, например, документы, касающиеся двух женщин, подающих жалобы в Лондоне. «Если ты их найдешь, - сказала она, - возможно, я смогу поговорить. А пока, боюсь, не смогу ». Однако она дала мне имена нескольких других бывших сотрудников, которые работали в лондонских офисах в то же время и могли помочь.


Я поблагодарил ее. Она не была оптимистична. «Ничто не останавливает Харви, - сказала она мне. «Он опровергнет эту историю».


Art_sborn.jpg


Знаменитости поспешили выйти из внедорожников, склонили головы под проливной дождь и записались на ежегодный гала-ужин журнала Time , посвященный его списку «100 самых влиятельных людей». Меня не было в списке. Однако я промок.


«Я аквариум», - сказал я, входя в «Тайм Уорнер Центр». «Я сюжет китайского квартала ».


Моя мать пожала плечами. «Мокрое всегда внутри. Это классика».


Событие сильно повлияло на теленовости. Я ошибся в неловких разговорах с ними. Мегин Келли, тонкая, блестящая и харизматичная, от которой вы почувствовали, что вы единственный человек в комнате, упомянула о своем предстоящем шоу NBC. Я поздравил ее, а затем сказал, что сожалею о «твиттере». Я быстро понялмоя оплошность. Келли ушла из Fox News, за которой следили супер-вырезанные видеоролики, в которых она говорила вещи, которые, в зависимости от того, кого вы спросили, были либо неуклюжими, либо злобными в отношении цветных людей. "Твиттер" заключался в том, что я назвал ее комментарий расистским. На шее Келли выступило сухожилие. «Я сделала много ошибок, когда была на твоем этапе моей карьеры», - сказала она, натянуто улыбаясь. «Вы вроде как репортер-новичок».


Я влажно зашагал прочь, чтобы найти ванную комнату, выпить или что-то еще, кроме разговоров, и вместо этого нашел Энди Лака. Когда мы пожали друг другу руки, он посмотрел на меня, как будто что-то обдумывал. У Лэка были пучки седеющих волос и приветливая, но оценивающая улыбка. К семидесяти годам он сделал эклектическую карьеру и проявил свое творческое мастерство. Как и Оппенгейм, он мечтал о Голливуде. Он изучал актерское мастерство в Бостонском университете, а после его окончания получил роли в бродвейской постановке Inquest , пьесе о Юлиусе и Этель Розенберг и в нескольких рекламных роликах. «Он был обаятельным, харизматичным», - сказал мне позже один человек, близкий к Лаку. «Его театральный опыт делает его уникальным творческим человеком». В восьмидесятых годах на канале CBS News его визитной карточкой был 57-й Запад , острый и стильный вариант классического формата новостного журнала. Во время своего первого пребывания на посту руководителя NBC News в девяностых годах ему приписали перелом во времена беспорядка и снижения рейтингов. Последовали должности в Sony Music и Bloomberg Television. В 2015 году NBC снова вернула его на корабль.


Недостаток все еще бросал на меня испытующий взгляд.


«Ронан», - быстро сказал я.


«Да», - сказал он наконец, словно выкапывая что-то тяжелое со дна глубокого водоема. "Ну конечно; естественно."


Он сказал, что Оппенгейм много говорил обо мне. Я поблагодарил его за подготовку расследований. Я потянулся к личной связи. Мой брат недавно купил дом Лака в Бронксвилле, штат Нью-Йорк.


«Очевидно, вы оставили после себя гигантский сейф, который они до сих пор не вскрыли», - сказал я.


Лэк засмеялся. "Это правда. Есть старый сейф. Он сказал, что сейф был раньше его, и он его тоже не открывал. Он пожал плечами. «Иногда лучше оставить все как есть».


Art_sborn.jpg


Комната стала редеть, гости собирались к ужину в соседний амфитеатр. Я нашел свою мать, направлявшуюся в том же направлении. К нам подошел Оппенгейм. «Это Ной», - прошептала я матери. «Скажи ему, что тебе понравился Джеки ».


«Но мне не нравился Джеки », - сказала она.


Я бросил на нее испепеляющий взгляд.


Они поздоровались, и тогда Оппенгейм отвел меня в сторону.


«Итак, Харви здесь», - сказал он. «Он сидит со мной за ужином».


Я смотрел на него. Я держал его в курсе каждого элемента репортажа. «Вы знаете, что я слышал запись, на которой он признался в сексуальном насилии», - сказал я.


Оппенгейм защитно поднял обе руки. "Я верю тебе!" он сказал.


«Дело не в том, чтобы верить …», - замолчала я. - Очевидно, ничего не упоминайте.


«Конечно, - сказал он.


Мгновение спустя я наблюдал, как Оппенгейм стоял у входа в амфитеатр и разговаривал с огромной фигурой в мешковатом черном смокинге. Харви Вайнштейн восстанавливался после операции на колене, опираясь на трость.


Art_sborn.jpg


В первую неделю мая Black Cube позвонил Вайнштейну с многообещающим обновлением. «Мы проинформировали клиента, что после наших интенсивных«Мы запланировали встречу в Лос-Анджелесе на следующей неделе, которая, как мы полагаем, приведет к раскрытию высококачественных разведывательных данных и веских доказательств для целей нашей работы», - написал Янус, директор Black Cube, юристам Вайнштейна из Boies Schiller. Эта новая фаза проекта также потребует новых денежных вливаний. Несколько дней спустя, 12 мая, Кристофер Бойс, сын Дэвида Бойса и партнер в его фирме, курировал перевод еще 50 000 долларов в Black Cube.


В предыдущие дни Линч, агент, консультирующий Роуз Макгоуэн, выступила посредником в предложенном вступлении между Макгоуэн и Дайаной Филип из Reuben Capital Partners, которая обратилась к Макгоуэн с просьбой привлечь ее к своей кампании «Женщины в фокусе».


«Роза, мне очень приятно общаться с тобой», - написал Филип.


«Мне также очень приятно общаться с вами», - ответил Макгоуэн.


В тот день, когда последний платеж Бойса Шиллера появился на счету Black Cube, Филип и Макгоуэн наконец встретились лицом к лицу в Belvedere, просторном средиземноморском ресторане пастельных тонов в отеле Peninsula на Беверли-Хиллз. У Филипа были высокие скулы, выдающийся нос и грязно-русые волосы. У нее был элегантный акцент, который Макгоуэн не мог определить. Макгоуэн скептически относился к незнакомцам. Но Филип, казалось, знал о ней все и, более того, понимал ее. Актриса немного ослабила бдительность.


ГЛАВА 15:


СТАТИЧЕСКИЙ


J ennifer Старший сделал хорошо свое обещание и представил меня Бен Уоллес, в Нью - Йорке журнала писателя за самой последней попыткой этого издания в истории Weinstein. Однажды в мае того же дня я позвонил ему, покидая Рокфеллер-Плаза. Уоллес сказал мне, насколько неприятным было задание. Все, что он узнал, казалось, немедленно, необъяснимо, вернулось к Вайнштейну. «Все были двойными агентами, - сказал мне Уоллес.


Это особенно относилось к нескольким источникам, которые предлагали свою помощь. Он подозревал, что Анна, европейская женщина, рассказавшая ему, что у нее есть история о Вайнштейне, что-то скрывает. Некоторые из ее вопросов казались странными. Анна хотела знать не только о том, со сколькими другими источниками он работает, но и о том, кто они такие. Информация, которую она, казалось, стремилась извлечь, была несоразмерна тому, что она давала. Временами она, казалось, заставляла его делать заявления, которые выдавали предвзятость. В баре отеля, когда она в конце концов сломалась и рассказала свою историю о Вайнштейне, она была мягкой и обобщенной. Она сказала, что у них с Вайнштейном был роман, который плохо закончился. Она хотела отомстить. Спектакль имел мыльную оперу. Когда она свесила запястье перед ним, Уоллесвозникло острое подозрение, что она могла тайно вести запись. Он сказал Анне, что сочувствует, но считает согласованные дела личным делом Вайнштейна. Затем он вышел из бара отеля и перестал отвечать на ее звонки.


У Уоллеса было такое же чувство, что что-то не так, когда он получил электронное письмо от Сета Фридмана, бывшего писателя Guardian, который хотел помочь. Фридман писал, что он «работал с группой международных журналистов над большой историей о киноиндустрии, дающей представление о современной культуре Голливуда и других киностолиц». Он утверждал, что «наткнулся на большой объем информации, которую мы не можем включить в наши статьи, но которая может быть вам полезна. Я был бы очень рад поделиться с вами, если вы заинтересованы ». Но после нескольких разговоров с Фридманом Уоллес все еще не получил от него никакой значимой информации. «Он подталкивал меня к тому, что я слышал и узнал», - вспоминал Уоллес. Подозрительно, он и там оборвал связи.


Сотрудники Вайнштейна начали звонить в журнал New York , иногда угрожая предоставить неуказанную личную информацию об Уоллесе. Вайнштейн потребовал встречи между его командой юристов, следователями Kroll и журналом. Намерение, как предположил Уоллес, состояло в том, чтобы «прийти с досье, зашлаковавшими меня и разных женщин». Журнал отказался от встречи. В январе 2017 года, после трех месяцев репортажей, Уоллес и его редактор Адам Мосс решили уйти в отставку. «В какой-то момент, - сказал мне Уоллес, - журнал просто не мог позволить себе тратить неограниченное время».


Этот опыт явно встревожил его. Когда Вайнштейн и его команда начали звонить в Нью-Йорк, зная о своих замыслах, Уоллес купил измельчитель бумаги и уничтожил свои записи. «Я был более параноиком, чем когда-либо прежде», - сказал он мне. «Было гораздо больше статики и отвлекающих факторов, чем я встречал в любой другой истории».


Уоллес не получил никаких официальных источников и не обнаружил диспозитивные документы или записи. Но он составил список женщин с обвинениями. Он назвал несколько имен, которые я слышал сам, в том числе Азию Ардженто, итальянскую актрису, которую несколько бывших коллег Вайнштейна предложили мне найти. Было также несколько источников, с которыми ему довелось выступить в качестве предыстории, рассказывающих их полные истории, но с сокрытием их личности, включая бывшего помощника, который подвергался преследованиям со стороны Вайнштейна и жаловался в отдел кадров своей компании.


«Пожалуйста, - сказал я. «Просто спроси ее, будет ли она говорить».


Art_sborn.jpg


В стекле, которое отделяло помещение для расследований и студию на четвертом этаже, иногда мелькало мое отражение. Той весной я немного заполнил и немного раскрасил съемки в Лос-Анджелесе. Вокруг нас с МакХью и нашей небольшой серии расследований возникло чувство импульса. Мы получали награды в области тележурналистики, о которых вы никогда не слышали во внешнем мире, и восторженные оценки в средствах массовой информации. Глава отдела по связям с общественностью NBC News Марк Корнблау также работал в Государственном департаменте во время моего пребывания там. За чашкой кофе, когда я переходил от моей роли в MSNBC к сети, и с тех пор во время наших встреч, он меня поддерживал. Корнблау и его команда создавали позитивное освещение, давая цитаты или позволяя мне это делать.


Настроение, казалось, распространилось и на других. Ветеран NBC по имени Дэвид Корво остановил меня в холле. Корво был исполнительным продюсером Dateline . Маленький, оживленный мужчина с густой бородой, он работал на NBC с середины девяностых. Он был близок с Лэком. «Давайте вместе», - сказал Корво. «Вы пишете именно те истории, которые нам нужны».


Art_sborn.jpg


Был ранний вечер, когда мы с Амброй Гутьеррес сели в тихом ресторане в театральном районе под названием Бразилия Бразилия. Предыдущий месяц я потратил, пытаясь найти другой способ получить запись. Источники в полиции сказали мне, что они поверили Гутьерресу. Они были убеждены, что у них были доказательства, необходимые для предъявления обвинения Вайнштейну, несмотря на решение окружного прокурора не предъявлять обвинения. Но ни один из разговоров не приблизил меня к записи.


В случае с Гутьеррес я опробовал все возможные подходы, которые могли позволить ей передать мне свою копию. Что, если она ушла и пошла в ванную, а у меня случайно оказался доступ к компьютеру? Нет, сказала она. Она стояла, чтобы потерять слишком много. Она волновалась за своего брата. «Я должна доставить его сюда из Филиппин», - сказала она. Гутьеррес звучал все более и более нервно.


Это был Джонатан, который накануне вечером предложил еще одну уловку, направленную на правдоподобное отрицание.


«Что, если вы запишете ее запись. Буквально поднесите микрофон к динамику. Вы делаете что-то новое. Она никогда ничего не переносит ».


"Что это значит?"


«Кажется, будто шаг удален, никакие файлы никогда не переходят из рук в руки. Забудь это. Это глупо ».


«Подождите, это может быть хорошо».


"Это очень хорошо."


Я смеялся.


Кроме того, у меня не было лучшей идеи. В ресторане с Гутьерресом я наклонился и сделал последнее предложение. «Нет никаких цифровых бумажных следов. Нет флешки, которую можно было бы раскрыть. И у меня есть файл, который пришел не с вашего жесткого диска ».


Она глубоко вздохнула. Я сел, глядя на нее, думая, что это никак не сработает.


«Может быть», - сказала она. Она вытащила из сумки старый MacBook. «Ладно, может, стоит попробовать».


Я почувствовал прилив адреналина. Мы оба знали, что крышка будет тонкой. Она рискнула.


Я поблагодарил ее. Она кивнула и открыла ноутбук, а я вытащил свой телефон.


«Подожди», - сказала она. «У нас проблема».


Оказалось, что в старом MacBook не было рабочих динамиков. Я снова наклонился и быстро заговорил. «Амбра, если я принесу нам внешний динамик, ты будешь здесь, когда я вернусь?»


Она огляделась и неуверенно посмотрела на меня.


«Дайте мне двадцать минут», - сказал я.


Я выскочил из ресторана в толпу Западной Сорок шестой улицы. Куда идти? Вероятно, найдется место с электроникой среди небольших туристических магазинов, продающих шляпы I Love New York на Бродвее, но я не знал, где именно искать. Я достал телефон, нашел ближайший крупный магазин электроники. Это было дальше, но вернее. Я протиснулся сквозь толпу перед театром, добрался до угла, отчаянно махнул рукой приближающимся кэбам.


К тому времени, как я вошел в магазин, я был весь в поту. Я поспешил вниз по эскалатору и почти с визгом остановился перед полкой с чем-то похожим на несколько тысяч динамиков.


"Здравствуйте, я могу Вам чем-то помочь?" - спросил служащий.


«Мне нужен динамик», - выдохнула я.


«Что ж, сэр, мы вас прикрыли», - весело сказал он. «У нас есть ваш Bluetooth, ваш Wi-Fi, ваш USB. Вы ищете что-то, активируемое Alexa? У этого есть маленькое светодиодное световое шоу ». Я безумно уставился на него. Пятнадцать минут спустя я бежал обратно в ресторан, четыре разных динамика с завышенной ценой играли друг с другом. Гутьеррес все еще был там. Она нервно улыбнулась мне.


В саду за рестораном я распаковал одну из колонок. К счастью, Bluetooth на старом Mac работал. Мы договорились, что она будет воспроизводить середину из трех файлов: все, что воспроизводит перерывы между разделами, выдало бы, что оно было получено из ее телефонной копии, а не из предположительно целой копии, взятой из ее полицейской телеграммы. Она глубоко вздохнула и сказала: «Я надеюсь, что другие девушки добьются справедливости». Мы сгрудились над ноутбуком. Она нажала «Играть», и я запечатлел две минуты напуганной женщины, изо всех сил пытающейся выбраться из номера в отеле, и жестокого мужчины, не желающего отвечать «нет». «Просто заходи», - снова услышал я его голос. «Я к этому привык».


Art_sborn.jpg


Мне нужен был совет. На следующий день я постучал в дверь офиса Тома Брокоу на пятом этаже 30 Rock. В первые месяцы моей работы на NBC Брокоу подошел ко мне, когда мы стояли в очереди за кофе в магазине в цокольном этаже здания. Он сказал, что видел мое шоу. Он думал, что я пытаюсь сделать что-то более умное, чем обычно, для этого формата.


«Спасибо, сэр», - сказал я. «Многое значит от тебя».


«Том, пожалуйста», - ответил он. «Мы здесь не директор и не старшина».


Он принимал мои приглашения выступать со мной в эфире чаще, чем он должен был, и его комментарии всегда были красноречивы и полны исторической проницательности.


Брокоу тогда было под семьдесят. Несколькими годами ранее у него диагностировали рак крови. В тот майский день он возился по своему офису, показал мне фотографии Мередит, своей жены с более чем пятидесятилетним стажем, и рассказал несколько историй о старом Голливуде.


"Так что я могу сделать для тебя?" - сказал он наконец.


Я сказал ему, что работаю над деликатной историей, и что меня беспокоит, что ее не поднимают так, как нужно. Я упомянул «закулисные» комментарии Гринберга.


«Я знаю, что Ной это поддержит», - сказал я. «Я просто беспокоюсь о помехах, прежде чем они появятся».


«Что ж, ты должен держаться своего оружия, Ронан, - сказал он. «Если вы откажетесь, вы испортите себе доверие». Я смеялся. Брокоу сказал, что, по его мнению, было бы неплохо закрепить все дополнительные зацепки, которые я мог, прежде чем передать их власть имущим. Он сказал, что позвонит Энди Лаку и Ною Оппенгейму, когда я это сделаю.


«Кстати, о ком это идет речь?» - сказал он наконец.


Я колебался на мгновение, затем сказал ему, что это Вайнштейн. Из комнаты вышло тепло. «Понятно», - сказал он. «Что ж, я должен сообщить, Ронан, что Харви Вайнштейн - мой друг».


По его словам, эти двое соединились, когда Брокау просил совета по поводу документального фильма о ветеранах. Вайнштейн хорошо к нему относился.


«Вот дерьмо» , - подумал я. Кто-нибудь не дружит с этим парнем?


«Полагаю, я все еще могу рассчитывать на ваше доверие», - сказал я Брокоу.


«Можно», - сказал он. Он вывел меня из офиса, казалось, встревоженный.


Art_sborn.jpg


Когда я вышла, у меня зазвонил телефон. Это была Лиза Блум. "Привет!" - весело сказала она, а затем продолжила светскую беседу о модели, которую она представляла, которая стала жертвой порно-мести. «Мы должны собраться вместе и поговорить», - сказал Блум. «Я могу взять у тебя интервью».


«Конечно», - отвлекся я.


«Между прочим, вы все еще работаете над историей о неразглашении соглашений?»


Блум сказала, что знакома с Вайнштейном и его командой - и, конечно же, она внимательно относилась к своему бренду и не ненавидела пресс-конференцию, - но у нее были моральные устои, которым я мог доверять. Кроме того, она была юристом. Уважение к доверию было основой нашей профессии.


«Я», - сказал я после паузы.


«Итак, дело идет вперед», - сказала она.


«Я… я работаю над этим».


«Вы видели какие-либо соглашения о неразглашении?»


Я снова сделал паузу. «Я знаю о некоторых конкретных соглашениях, да».


«Со сколькими женщинами вы разговариваете? Вы можете сказать мне, кто они? » спросила она. «Возможно, я смогу помочь вам получить информацию, если вы расскажете, с кем разговариваете».


«Я не могу говорить о конкретных источниках», - сказал я. «Но есть группа, и она растет. И если у вас есть совет, что мне делать, чтобы оградить их от ответственности, я приветствую это ».


«Совершенно верно», - сказала она.


Когда я проверил свой телефон после того, как мы повесили трубку, я увидел, что пропустил еще один поток сообщений в Instagram с того же загадочного номера. На этот раз последним сообщением была фотография пистолета. Одно из сообщений гласило: «Иногда нужно причинять боль тому, что любишь». Я сделал несколько снимков экрана и сделал себе пометку, чтобы узнать, с кем на NBC поговорить о безопасности.


ГЛАВА 16:


FOH


В следующий раз, когда мой телефон зазвонил, это были более радостные новости. Бен Уоллес из журнала New York следил за этим. Бывший помощник, которого ему не удалось привлечь к делу, говорил со мной.


На следующей неделе, в последние дни мая, я вошел в вестибюль отеля в Беверли-Хиллз. Я не посмотрел, как выглядит источник, но быстро узнал ее. Она была стройной, светловолосой и эффектной. Она нервно усмехнулась. "Привет!" она сказала. «Я Эмили».


Эмили Нестор было чуть больше двадцати, и она имела юридические и бизнес-образования Пеппердайн. Она работала в технологическом стартапе, но, похоже, искала что-то более целеустремленное. Она говорила о своем желании работать в сфере образования, может быть, с детьми из малообеспеченных семей. Несколькими годами ранее она питала амбиции в кинобизнесе, надеясь продюсировать и, возможно, когда-нибудь управлять студией. Но опыт работы временным помощником поколебал ее веру в бизнес. Случайный, практичный характер преследования заставил ее опасаться, что это закономерность. И реакция, когда она сообщила об этом, разочаровала ее.


Я выложил то, что у нас было: Макгоуэн и Гутьеррес, названные в рассказ, и звук, и растущее число руководителей на камеру. Я также был прозрачен в отношении того, насколько все это было ненадежным.


Нестор все еще выглядел напуганным, когда она сказала мне, что подумает об этом. Она боялась возмездия. Но я мог сказать, что она была слишком жестока в своих убеждениях, чтобы уклоняться.


Несколько дней спустя она была в доме. Она пошла на камеру, хотя хотела, чтобы ее имя не было названо, и она была в тени, чтобы начать, а затем посмотреть, что она думает о дальнейшем продвижении. И у нее были доказательства: сообщения от Ирвина Рейтера, старшего руководителя, проработавшего на Вайнштейна почти три десятилетия, в котором он признал инцидент и намекал на то, что он является частью хищнической схемы внутри компании. Третья женщина и более веские доказательства: это было похоже на порог, которого мы ждали.


«Как только мы принесем ему это, - сказал я МакХью, - Ной проследит, чтобы это попало в эфир. Ему придется.


Вернувшись домой в Нью-Йорк, на гала-ужин в Музее движущегося изображения, представители элиты СМИ Нью-Йорка собрались, чтобы почтить память Лестера Холта и Роя Прайса, главы Amazon Studios. Джеффри Тамбор, актер, который в то время появлялся в фильме Amazon « Прозрачный» , произнес тост за Прайс. Ной Оппенгейм оказал Холту почести, высоко оценив его непоколебимое освещение сложных историй. Затем он вернулся на свое место за столиком NBC вместе с Дэвидом Корво, продюсером Dateline . Рядом, за столиком Amazon, аплодировал Харви Вайнштейн.


Art_sborn.jpg


Вскоре после этого Нестор, МакХью и я сидели в номере отеля с видом на сверкающую пристань для яхт в Санта-Монике. Мы все еще ходили на цыпочках, снимая историю, делая корпус пуленепробиваемым, прежде чем начать разговор с нашими боссами. Мы назначили дату интервью с Нестором примерно на полях поездки в Центральную долину Калифорнии для рассказа о загрязнителях.


Когда мы засветили ее сзади, и ее лицо погрузилось в тень, Нестор сказал, что она ожидала «личного и мстительного» ответа от Вайнштейна, когда он увидел эту историю. В декабре 2014 года, когда ей было двадцать пять, Нестор работала временным помощником на стойке регистрации в компании Weinstein в Лос-Анджелесе. Она была слишком квалифицированной, но взяла на себя эту работу ради шутки, чтобы получить из первых уст представление об индустрии развлечений. По словам Нестора, в первый день ее работы двое сотрудников сказали ей, что физически она «типаж» Вайнштейна. Когда Вайнштейн прибыл в офис, он прокомментировал ее внешний вид, назвав ее «красивой девушкой». Он спросил, сколько ей лет, а затем выслал своих помощников из комнаты и заставил ее записать свой номер телефона.


Вайнштейн сказал ей встретиться с ним той ночью, чтобы выпить. Нестор придумал отговорку. Когда он настоял, она предложила на следующий день утренний кофе, предполагая, что он не примет. Он сказал ей встретить его в отеле Peninsula, одном из его любимых мест. К тому времени друзья из индустрии развлечений и сотрудники компании уже предупредили ее о репутации Вайнштейна. «Я оделась очень неаккуратно, - вспоминала она.


На встрече Вайнштейн предложил ей помощь в карьере, после чего начал хвастаться своими сексуальными связями с другими женщинами, в том числе с известными актрисами. «Он сказал:« Знаешь, мы могли бы хорошо повеселиться », - вспоминал Нестор. «Я могла бы поместить вас в свой лондонский офис, и вы могли бы работать там, и вы могли бы быть моей девушкой». Она отказалась. Он попросил держать ее за руку; она сказала нет. Она вспомнила, как Вайнштейн заметил: «О, девочки всегда говорят« нет ». Вы знаете: «Нет, нет». А потом они пьют пиво или два, а потом бросаются на меня ». Тоном, который Нестор назвал «очень гордым», Вайнштейн добавил, что «ему никогда не приходилось делать что-либо, как Билл Косби». Она предположила, что он имел в виду, что никогда не вводил наркотики женщине. «Сексуальные домогательства из учебника» - так Нестор описал поведение Вайнштейна. Онавспомнил, как отказывался от его авансов по крайней мере дюжину раз. «Нет» не означало для него «нет», - сказала она.


На протяжении всей встречи Вайнштейн прервал их разговор, чтобы крикнуть в свой мобильный телефон, крича на всех людей, менеджмент шоу Today был в ярости, что они отменили сегмент с Эми Адамс, звездой фильма Вайнштейна « Большие глаза» , когда она отказалась. чтобы ответить на вопросы о недавнем взломе, направленном против руководителей Sony. После этого Вайнштейн сказал Нестору следить за новостным циклом, который, как он обещал, будет разворачиваться в его пользу и против NBC. Позже в тот же день, как и было обещано, всплыли материалы с критикой роли NBC в ссоре. Вайнштейн остановился у стола Нестора, чтобы убедиться, что она их видела.


Нестор счел жестокость, с которой Вайнштейн запугивал новостную организацию, тревожной. К тому моменту она вспоминала: «Я очень его боялась. И я знал, какие у него были хорошие связи. И как, если бы я разозлил его, у меня никогда не было бы карьеры в этой индустрии ». Тем не менее, она рассказала другу об инциденте, и он сообщил об этом в отдел кадров компании. Нестор поговорил с представителями компании по этому поводу, но не стал продолжать его после того, как они сказали ей, что Вайнштейн будет проинформирован обо всем, что она им скажет. Позже сотрудник за сотрудником рассказывали мне, что отдел кадров компании был фикцией, местом, где жалобы умирали.


Ирвин Рейтер, исполнительный вице-президент по бухгалтерскому учету и финансовой отчетности Weinstein Company, связался с Nestor через LinkedIn. «Мы очень серьезно относимся к этому, и мне лично очень жаль, что ваш первый день был таким», - написал Рейтер. «Также, если будут дальнейшие нежелательные авансы, пожалуйста, дайте нам знать». В конце 2016 года, незадолго до президентских выборов, он снова обратился к нему и написал: «Все эти чепухи с Трампом заставили меня подумать о вас». Он описал опыт Нестора как часть серийного проступка Вайнштейна. «Я боролся с ним из-зажестокое обращение с женщинами за 3 недели до инцидента с вами. Я даже написал ему электронное письмо, в котором он назвал меня секс-полицейским », - написал он. «Ссора, которую я с ним устроила из-за тебя, была эпической. Я сказал ему, что если бы ты была моей дочерью, он бы не разобрался так хорошо ». Нестор дал мне сообщения и, в конце концов, разрешение их транслировать.


Нестор ушел после завершения своего временного размещения, чувствуя себя травмированным. «Я фактически решила не заниматься развлечениями из-за этого инцидента», - сказала она мне. Позади нее над пристанью садилось солнце. «Так ли устроен мир?» - подумала она. «Этим мужчинам это сходит с рук?»


Art_sborn.jpg


По мере того как мы с МакХью брали интервью с токсикологами, местными официальными лицами и жителями, подвергавшимися воздействию токсичных отходов в Центральной долине, число источников компании Miramax и Weinstein, желающих поговорить, росло. В баре в Западном Голливуде я встретился с одним бывшим сотрудником, который тесно работал с Вайнштейном. Она сказала, что хищничество Вайнштейна переплеталось с его профессиональной жизнью. Он просил ее присоединиться к началу встреч с молодыми женщинами, которые во многих случаях уже переводились со дня на ночь и из вестибюлей отелей в гостиничные номера. Она сказала, что поведение Вайнштейна было наглым. Во время встречи с моделью он потребовал: «Скажи ей, какой я хороший парень». Она сказала, что, когда она отказывалась присоединяться к встречам с женщинами, Вайнштейн иногда приходил в ужасную ярость. Однажды они были в лимузине, и он открыл дверь и захлопывал ее снова и снова, с искаженным лицом и покрасневшим от свеклы, крича: «Да пошел ты! Ты был моим прикрытием! »


У Вайнштейна были помощники, которые следили за женщинами. Бывшая сотрудница записала их все под одной этикеткой в своем телефоне:«FOH», что расшифровывалось как «Друг Харви». «Он систематически делал это в течение очень долгого времени», - сказала она мне.


Она достала iPhone и перешла к предложению, которое записала в своем приложении «Заметки» несколькими годами ранее. Это было то, что Вайнштейн прошептал - самому себе, насколько она могла судить - после одного из своих многочисленных криков. Это так нервировало ее, что она вытащила свой телефон и записала его в записку, слово в слово: «Есть вещи, которые я сделал, о которых никто не знает».


Этот бывший сотрудник поставил меня на след нескольких других. Когда июнь сменился июлем, их начали снимать камеры. «У Харви было много таких встреч с начинающими актрисами и моделями», - сказала мне бывший руководитель по имени Эбби Экс, ее лицо было в тени, когда камеры проезжали по номеру отеля в Беверли-Хиллз. «Он принимал их поздно ночью, обычно в барах отелей или в гостиничных номерах. И, чтобы эти женщины чувствовали себя более комфортно, он просил женщину-руководителя или помощника начинать эти встречи с ним ». Она сказала, что отказалась от требований Вайнштейна присоединиться к таким собраниям, но наблюдала, как разыгрываются некоторые из них, и воочию стала свидетелем более широкой практики физического и словесного насилия.


Бывшая сказала мне, что ее адвокат сообщил ей, что она может нести ответственность за ущерб в сотни тысяч долларов за нарушение соглашения о неразглашении, приложенного к ее трудовому договору. Но, по ее словам, «я считаю, что это важнее, чем соблюдение соглашения о конфиденциальности».


Art_sborn.jpg


После интервью я вернулся к Джонатану и сел за его кухонный стол, изучая расшифровки стенограмм. На нем была футболка с изображением астронавта в научном стиле.


"Вы ели?" он спросил.


«Нет», - ответил я, все еще глядя на экран.


«Пойдем куда-нибудь здоровым или противным».


«Не могу», - сказал я. Мне пришло в голову, что мы давно ничего не делали вместе. Я снял очки, потер глаза. "Извините. Я знаю, что сейчас мне нужно много с чем иметь дело ».


Он сел за столик рядом со мной. «Да, все наши разговоры сейчас о сексуальных домогательствах. Это потрясающе ».


Телефон зазвонил. Это было текстовое уведомление. В нем говорилось, что введите «Да», чтобы получать предупреждения о погоде. Я в замешательстве уставился на него. Это был Лос-Анджелес, погоды здесь не было.


«Вы пишете текстовые сообщения!» Джонатан говорил. «Надеюсь, он того стоит! Надеюсь, ему стоит попрощаться со всем этим! »


«Определенно», - сказал я и убрал сообщение.


ГЛАВА 17:


666


Бывшие сотрудники сек Харви Вайнштейна говорил мне, Харви Вайнштейн говорил с Black Cube. 6 июня ее сотрудники встретились с Вайнштейном и его юристами в Boies Schiller в Нью-Йорке и представили полную информацию. После встречи Янус, директор, встретился с Кристофером Бойсом. «Было очень приятно встретиться с вами и вашим клиентом сегодня и представить вам наш заключительный отчет», - написал Янус. «Нам удалось успешно достичь целей проекта и выполнить все три пункта о вознаграждении за успех… наиболее важным из которых является определение того, кто стоит за негативной кампанией против клиента». Он приложил счет на 600 000 долларов. В контракте с Black Cube оговаривалось, что «гонорары за успех», упомянутые Янусом, будут выплачиваться в том случае, если Вайнштейн использует плоды труда Black Cube в судебных процессах или в средствах массовой информации; или если Black Cube «преуспеет в прекращении негативной кампании» против Вайнштейна; или если его сотрудники обнаружат «лицо или организацию», стоящую за этой кампанией.


Через неделю Янус снова зарегистрировался: «Доброе утро, Крис, мне было интересно, не могли бы вы сообщить нам обновленную информацию о статусе платежа». Это тоже не получило ответа. 18 июня Вайнштейн встретился с Black Cube в Лондоне и, по описанию Януса враздражительное электронное письмо, отправленное Бойсу вскоре после этого, «снова тщательно проанализировало наши выводы и обсудило возможные будущие шаги в поддержку дела вашего клиента, который снова очень высоко оценил нашу работу».


Когда Вайнштейн сидел на счете, его взаимопонимание с Black Cube натянулось. Янус звонил и деликатно говорил: «Вы не заплатили нам». В удачный день Вайнштейн симулировал незнание и звонил генеральному юрисконсульту Weinstein Company. «Я этого не знал», - кричал он адвокату своей компании. "Получите им деньги!" Но в основном Вайнштейн просто кричал на Black Cube. «Почему я плачу тебе? Вы должны участвовать в этом! " он сказал бы.


В конце июня дело дошло до апогея. Вайнштейн задался вопросом, могла ли работа Black Cube нарушать закон, из-за чего он столкнулся с проблемами в будущем. Он настаивал на том, что операция «не решила его проблему полностью», как поясняется в сводном электронном письме, отправленном руководителем проекта на рабочем уровне под руководством Януса. Вайнштейн напомнил Black Cube, что «другие разведывательные компании участвуют в разрешении этого кризиса, а BC - лишь часть гораздо большей головоломки».


Наконец, в начале июля Boies и Black Cube подписали пересмотренное соглашение. Вайнштейн согласился выплатить компенсацию в размере 190 000 долларов, чтобы избавиться от неприятностей, связанных с гонорарами за успех. И Black Cube подписались на новый график работы до ноября того же года с новым, более целенаправленным набором целей.


Внутри организации, в частном порядке, руководитель проекта признал, что его сотрудники «не справлялись с определенными проблемами». В спорных разговорах с Вайнштейном они обещали сделать больше. Они еще могли решить проблему. Им просто нужно было стать более агрессивными.


Art_sborn.jpg


Каждый раз, когда мы с МакХью признавались нашим боссам на NBC, что мы все еще следим за историей Вайнштейна, начинался новый раунд. предупреждений о недостаточной производительности на других фронтах. Вскоре Макхью получил новые задания по работе с другими корреспондентами. Стив Чанг, юрист NBC, который умерил сомнения Гринберга в отношении рассмотрения соглашений о неразглашении, по крайней мере, с уступкой, что в прецедентном праве есть оттенки серого, которые могли бы позволить новостной организации сделать это, позвонил, чтобы сказать, что он покидает компанию. . «Вы будете в надежных руках с остальной командой юристов», - сказал он.


Были признаки того, что мы рискуем получить выгреб. Делая последнюю отчаянную попытку добраться до Эшли Джадд, я позвонил обозревателю New York Times Николасу Кристофу, который работал над документальным фильмом, в котором были показаны я и Джадд. Я очень уважал Кристофа, который писал о сложных проблемах с правами человека. Я подумал, что если кому и удастся убедить Джадда заговорить, так это ему.


Когда я сказал ему, что работаю над историей о правах женщин и проблемах прав человека, которые волнуют Джадда, он сразу сказал: «Человек, о котором идет речь, начинается ли его имя с буквы H ?» Когда я сказал «да», Кристоф на мгновение замолчал, а затем медленно ответил: «Я не вправе продолжать этот разговор». Он быстро закончил разговор по телефону.


Мы с МакХью решили, что единственное возможное объяснение - это конкурирующая история New York Times . Я был рад узнать, что мы не одни, но очень хотел продолжить движение. Когда мы сказали об этом Гринбергу, он тоже выглядел счастливым, но по другим причинам. «Иногда, - сказал он, - лучше сначала позволить кому-нибудь идти».


Art_sborn.jpg


Были признаки того, что не все отчеты будут храниться бесконечно. В течение нескольких месяцев Роуз Макгоуэн шла ва-банк. В сообщениях после нашего интервью она писала: «Я могу дать вам больше» и «Этодолжен быть особенным в ночное время. Или длинное утреннее произведение. Думаю, тебе нужно больше сниматься ».


Но в тот июль ее терпение, казалось, пошатнулось. «Я подумала об этом и решила, что не хочу продвигаться вперед с материалом NBC», - сказала она мне. У меня скрутило живот. Она была не единственной женщиной, упомянутой в истории, но ее интервью было значительным. Я попросил ее выслушать то, что я обнаружил, прежде чем она примет решение. Договорились встретиться еще раз.


Я еще раз пошел к ее дому на Голливудских холмах. Она подошла к двери в футболке, без макияжа на лице. Она выглядела усталой. Когда мы сидели у нее на кухне, и она варила кофе, Макгоуэн сказала мне, что она уже начала испытывать издержки, связанные с высказываниями. Она сказала, что сказала Прайсу, главе Amazon Studios, что Вайнштейн изнасиловал ее. Вскоре после этого ее сделка со студией была расторгнута.


Между тем она подозревала, что за ней следят. Она не знала, кому можно доверять. Я спросил, есть ли рядом с ней друзья и семья. Макгоуэн пожал плечами. Она сказала, что у нее есть некоторая поддержка. Они с Дайаной Филип, управляющей активами проекта по защите прав женщин, приближались. Были и другие поддерживающие меня журналисты, такие как Фридман, бывший писатель Guardian .


Макгоуэн сказала мне, что она стала подозрительно относиться к NBC, ее не устраивают задержки, ее беспокоят - она остановилась здесь - то, что она слышала о людях там. Я спросил ее, что она имеет в виду, и она покачала головой и сказала только: «Я просто не хочу быть утренней телевизионной кормушкой». Я сказал, что это не было планом; что я также писал рассказы для Nightly News , что такие истории будут распространяться повсюду, а не только по утрам.


Я сказал Макгоуэну, что на NBC есть хорошие люди, такие как Оппенгейм, который сделал карьеру сценариста и не будет чувствовать себя связанным традиционной сдержанностью сетевых новостей. Но я сказал, что мне нужно принести ему все, в максимально сильной форме, и длячто я нуждался в ней. Затем я рассказал Макгоуэну о том, что у нас было. Я сказал, что встречал других с историями о Вайнштейне - не просто слухами или намёками - и что они согласились выступить, отчасти потому, что знали, что она выступит. При этом ее глаза наполнились слезами. «Я так долго чувствовала себя одинокой», - сказала она.


Макгоуэн сказала, что она много думала, сочиняя музыку. Мы с ней подружились, когда мы впервые встретились, из-за песен, которые мы написали. В тот день у нее дома мы сыграли по несколько демо. Пока играла одна из ее песен под названием «Одинокий дом», она закрывала глаза и слушала, как сама поет:


Я стою за ум


Для женщин, которые не могут


И мужчины слишком напуганы


Чтобы победить этого зверя


Чтобы смотреть, как он тонет


Макгоуэн взяла себя в руки. Она сказала мне, что мы можем транслировать интервью. Она сказала, что снова пойдет на камеру, более четко назвав Вайнштейна. А до этого она вызвалась связаться по телефону с юридическим отделом NBC и дать им понять, что она назвала его имя в протоколе.


Через несколько минут я разговаривал по телефону с помощником Оппенгейма. Я сказал ей, что у меня был перерыв в рассказе, и я собираюсь снова прилететь на красный глаз, чтобы увидеть его на следующий день. Я бы взял любую вакансию в его календаре.


«Он у нас есть, - сказал МакХью. "Часы тикают."


Art_sborn.jpg


На следующее утро в Нью-Йорке я спустился по винтовой лестнице в подвал под Банком Америки. Это был редкийстаромодное хранилище с круглой дверью с засовами по периметру, а внутри коридор с сейфами. Управляющий банка вытащил неглубокий металлический ящик. Он имел номер «666».


Некоторое время мы смотрели на числа.


«Знаешь что, - сказал он, - я найду нам что-нибудь еще».


В менее зловещую коробку я поместил список наших десятков источников и стенограммы разговоров с ними, а также описание моделей хищничества и поселений. Я включил флешку с аудиозаписью полицейского укрытия. Сверху я оставил записку человека, который устал и искренне не знал, что такое параноик, а что практично, но, тем не менее, вот оно:


Если вы читаете это, значит, я не могу сделать эту информацию общедоступной. Это план создания истории, которая могла бы привлечь к ответственности серийного хищника. Многие репортеры, пытавшиеся обнародовать эту историю, столкнулись с запугиванием и угрозами. Мне уже поступали звонки с угрозами от посредников. Ноа Оппенгейм из NBC News должен иметь доступ к соответствующей видеозаписи. Если со мной что-нибудь случится, пожалуйста, убедитесь, что эта информация опубликована.


ГЛАВА 18:


Квиддич


N OAH Оппенгейм , казалось , потерял дар речи. Я вручил ему распечатанный список элементов отчетности. «Вау, - сказал он. «Это очень много, чтобы переварить». Это было 12 июля. За окном офиса Оппенгейма солнечный свет падал на Рокфеллер-Плаза. Я объяснил, что у нас есть множество неопровержимых доказательств и достоверных источников. Некоторые даже знали Оппенгейма. Эбби Экс, одна из бывших руководителей, снимавшихся на камеру, наняла его, чтобы он работал над сценарием автомобиля Райана Рейнольдса Self / less, но не указан в титрах .


«Мы собираемся доставить его в Гринберг, пропустить по обычным каналам», - быстро сказал я. «Я просто хотел, чтобы вы знали».


Он снова поднял верхнюю страницу и посмотрел на нижнюю. - Конечно, я полагаюсь на Рича, но… - Он положил газету себе на колени и вздохнул. «Нам придется принять некоторые решения».


«Решения?» Я сказал.


«Мол, это действительно того стоит?»


Он сидел на бежевой кушетке. На стене рядом с ним мерцало множество экранов, мимо мчались бегущие строки новостей. Рядом на диптихе в рамке была изображена игра в квиддич, выполненная коричнево-зеленым маркером Magic и подписанная восьмилетним сыном Оппенгейма.


«Это большая история», - сказал я. «Это известный парень, признавшийся в серьезном проступке на пленке».


«Ну, во-первых, - сказал он, - я не знаю, является ли это преступлением».


«Это проступок, - сказал я. «Возможно, это месяцы в тюрьме».


«Хорошо, хорошо, - сказал он. «Но мы должны решить, заслуживает ли это освещения в печати».


Я смотрел на него.


«Смотри», - сказал он. «Вы знаете, кто такой Харви Вайнштейн. Я знаю, кто такой Харви Вайнштейн. Но я работаю в индустрии. Я не знаю, что делают нормальные американцы ».


«Роджер Эйлс тоже не был нарицательным, - заметил я. «Вайнштейн более известен, чем это. И это система, знаете ли, она больше, чем он.


«Я понял», - сказал он. «Я просто говорю, что нам придется доказать юристам, что это того стоит. Если мы это сделаем, в нас будет много швырнуть ». Из параноидальных воспоминаний Уоллеса я знал, что это правда.


На выходе я поблагодарил его и сказал: «А если со мной случится« несчастный случай »…»


Он засмеялся и постучал по бумаге, которую я ему вручила. «Я позабочусь об этом».


"Спасибо. Ой, и не делай Self / less 2 ».


«Я не знаю», - невозмутимо ответил он. «После этого мне могут понадобиться варианты карьеры».


В тот же день я получил еще один поток странных сообщений в Instagram с еще одним изображением пистолета. Я отправил сообщение Анне, помощнице Оппенгейма. «Эй, не хочу поднимать это до уровня Ноя, - написал я, - но есть ли у нас хороший охранник на NBC, с которым я мог бы поговорить?» Я имел дело с некоторыми «проблемами сталкеров». Вещи, которые казались «немного более тревожными, чем обычно».


Она сказала мне, что изучит это.


Art_sborn.jpg


Через несколько часов мне снова позвонил Мэтью Хилцик, специалист по связям с общественностью. «Просто догоняю людей», - весело сказал он. «Ты был в моем списке». С момента последнего звонка Хилтзик несколько раз писал СМС, предлагая пообедать и спрашивая новости. Это был нехарактерный уровень интереса. В тот день по телефону я сказал ему, что у меня все еще срок сдачи книги, и я работаю над несколькими сюжетами NBC.


- Так вы все еще рассказываете историю Харви?


Заглянул в студию неподалеку. За стеклом, покрытым матовыми павлиньими логотипами, полуденный якорь беззвучно произносил заголовки. «Я работаю над несколькими историями», - повторил я.


"Хорошо!" - сказал он, немного посмеиваясь. «Я здесь, чтобы предоставить вам информацию, когда она вам понадобится. И я думаю, это действительно хорошо, что ты занят другими делами ».


Art_sborn.jpg


В тот вечер я пришел домой немного взволнованным. В лифте я начал с приветствия соседа-мальчишки, который, как всегда говорил суперинтендант, был похож на меня. Вскоре после этого Джонатан позвонил из Банка Америки на Западном побережье, где он завершал оформление документов, которые делали его совладельцем сейфа, который я только что заполнил. «Не надо. Терять. Ключ, - сказал я ему. Пока мы говорили, был мягкий «пинг»: еще одно автоматическое сообщение об обновлениях погоды. Я смахнул его.


Когда я лег в постель, пришло сообщение от Лизы Блум: «Эй, Ронан, ты все еще пишешь о неразглашении соглашений? У меня есть новый вопрос по моему делу Кардашьян (вы, возможно, слышали, что я представляю Блака Чину, и семья К. поднимает вопрос о неразглашении). В общем, завтра я приеду в Нью-Йорк сниматься в The View. Кофе / обед в четверг или пятницу? »


Я отодвинул телефон и не заснул.


Art_sborn.jpg


Мы с МакХью договорились встретиться с Гринбергом в 8:30 утра. Когда Макхью прибыл, я был в своей кабинке, измученный.


«Ты ужасно выглядишь», - сказал он.


«Спасибо, тоже рада тебя видеть».


Через несколько минут мы были в тесном офисе Гринберга. «У вас их много», - сказал он, листая тот же печатный список элементов, который я передал Оппенгейму накануне. Затем он поднял глаза и спросил: «Могу я послушать запись?»


Я поставил телефон на стол перед ним и нажал «Играть», и мы послушали, как Вайнштейн снова сказал, что он привык к этому.


Пока Гринберг слушал, на его губах расплылась решительная улыбка. «К черту, пусть подаст в суд», - сказал он, когда звук был закончен. «Если это выходит в эфир, он тост».


Мы сказали, что собираемся продолжить интервью на камеру с еще несколькими источниками из компании Вайнштейна и составить сценарий и письменный рассказ для Интернета. Гринберг, который все еще выглядел немного взволнованным, посоветовал нам подготовиться к встрече с юридическим отделом. Мы с МакХью покинули офис Гринберга, чувствуя себя торжествующими.


Позже Анна, помощница Оппенгейма, уточнила о сталкерах. «Передавая это HR, они занимаются этим для талантов», - написала она. «К сожалению, такие вещи случаются чаще, чем вы думаете». HR, в свою очередь, познакомил меня с Томасом Макфадденом, седым бывшим полицейским. «Довольно типичные вещи», - сказал он, просматривая мой телефон в своем крошечном офисе. «Видел это миллион раз».


«Держу пари, - сказал я.


«Мы рассмотрим это», - сказал он. «В основном мы выясняем, кто изводит вас, может быть, мы немного им позвоним, они прекратят то, что делают. Однажды в синюю луну мы, может быть, позовем наших друзей из правоохранительных органов ».


«Спасибо», - сказал я. «Я чувствую, что, возможно, происходят и другие вещи, помимо сумасшествия. Странные сообщения со спамом, вроде…


«Как будто за тобой следят?»


Я смеялся. «Ну…», - сказал я.


Он откинулся назад, казалось, пережевал это. Затем он сочувственно посмотрел на меня. «Вы находитесь под сильным давлением. Предоставь это мне и отдохни ».


Art_sborn.jpg


Весь этот месяц Макгоуэн и ее новая подруга Диана Филип из Reuben Capital Partners обменивались электронными письмами и звонками. На каком бы берегу ни был Макгоуэн, Филип, казалось, всегда был рядом. Через несколько дней после моей встречи с Оппенгеймом у них был девичий вечер на полуострове в Нью-Йорке. После нежных вопросов Филиппа Макгоуэн откровенно рассказала о своих попытках предать огласке свое обвинение в изнасиловании. Она даже рассказала, что разговаривала с репортером NBC News. Все это время Филип сидел рядом, внимательно прислушиваясь, сочувствие отразилось на ее лице.


В тот же день Сара Несс, следователь фирмы Джека Палладино в Сан-Франциско, отправила Харви Вайнштейну еще одно электронное письмо. В нем было другое, более подробное досье. На пятнадцати страницах исследователи полностью проследили мои шаги в предыдущие месяцы, идентифицировав многие из моих источников. В досье делается вывод, что я был в контакте со Шиоррой, которая, как «подтвердил HW», была «потенциально опасным источником».


Список репортеров также расширился: в досье упоминались Ким Мастерс, драчливый писатель из Hollywood Reporter , а также Николас Кристоф и Бен Уоллес. Он пришел к выводу, что Уоллес «возможно, помогал руководить Фэрроу». Наконец, появилась новая область внимания: писательница для New York Times по имени Джоди Кантор.


В досье были указаны несколько двойных агентов Вайнштейна, которые говорили со мной, а затем доложили ему о моей деятельности. Продюсер из Австралии с напряженным голосом был одним из них. В документе говорилось, что она «предупредила HW о контакте Фэрроу». «Не предлагал Фэрроу никакой негативной информации о HW».


Были и другие, более завуалированные ссылки на сотрудников. В досье отмечалось, что кто-то, идентифицированный только как «LB», был причастен к усилиям Вайнштейна по поиску информации, тихо разговаривая по крайней мере с одним адвокатом, с которым консультировался обвинитель.


«Следствие продолжается», - говорится в досье.


Art_sborn.jpg


Мы продолжали встречаться с источниками, которые сбивали нас с толку или сообщали Вайнштейну. Но мы также находили все больше и больше тех, кто был готов противостоять ему. Бывший помощник, который был назначен Вайнштейну на неполный рабочий день во время его поездок в Лондон и сказал мне, что сексуально домогался ее, поначалу считал, что разговоры не стоят риска возмездия. Ее опасения усилились, когда после двадцати лет радиомолчания соратники Вайнштейна начали называть ее «довольно свирепо». «Это очень тревожно», - сказала она мне. «Он у тебя на хвосте». Но, как это ни парадоксально, звонки вызвали у нее желание помочь. «Я не хотела говорить», - сказала она. «Но потом, услышав от него, я разозлился. Злится, что он все еще думает, что может заставить людей замолчать ».


Помощник по совместительству также знала о Зельде Перкинс, женщине, которая говорила с Аулеттой, и о совместном урегулировании сексуальных домогательств, которое Перкинс заключил вместе с ее коллегой Ровеной Чиу. Так же поступила и Катрина Вулф, бывшая помощница Miramax, которая позже стала исполнительным директором. В том же месяце Вулф была в кадре, ее лицо было в тени. «Работая в Miramax, я непосредственно узнал о двух сотрудницах компании, которые обвинили Харви Вайнштейна в сексуальном насилии,и чьи дела были урегулированы, - сказал мне Вулф. Это не было слухами: она была непосредственным свидетелем планирования и выполнения сделки.


Однажды ночью в 1998 году Вайнштейн ворвался в офис в поисках Стива Хутенски, юриста Miramax, которого среди подчиненных Вайнштейна прозвали «Уборщиком». В течение сорока пяти минут двое мужчин сбились в кучу, и тревожный голос Вайнштейна был слышен находящимся поблизости сотрудникам. После этого Хутенский приказал помощникам вытащить личные дела Перкинса, который тогда был помощником Донны Джильотти, продюсера « Влюбленного Шекспира» , и Чиу.


В последующие дни и недели Вайнштейн яростно обменивался звонками со своими советниками, включая элитного нью-йоркского юриста Херба Вахтелла. (Когда я был студентом юридического факультета, фирма Вахтелла была святым Граалем летних товариществ. Я был опустошен, как могут быть только студенты, когда она отклонила мою заявку. Мне пришлось прятать ее в Дэвис-Полк, как скорая помощь. Chaser или президента Гровера Кливленда.) Вахтел и Хутенски искали английского адвоката для Вайнштейна - Хутенский запросил «лучшего адвоката по уголовным делам в Англии», - а затем Вайнштейн вылетел рейсом «Конкорд» в Лондон, чтобы лично разобраться с проблемой.


Я приближался к тому, чтобы сделать лондонские поселения доступными для отчетности.


Art_sborn.jpg


Круг интервью на камеру постоянно расширялся. Через несколько дней после интервью с Вульфом я провел еще одно с бывшим ассистентом и продюсером в Weinstein Company. Он ясно дал понять, что количество жалоб на домогательства не прекратилось после девяностых годов. В последние годы ему было поручено привлекать молодых женщин к собраниям приманок, описанным другими бывшими сотрудниками. Некоторые женщины, казалось, «не знали о характере этих встреч» и «определенно были напуганы», - сказал он.


Его также иногда беспокоили последствия таких встреч. «Вы видели женщин, которые выходили из комнаты, и внезапно возникала огромная потребность - я не хочу говорить, что нужно справляться с ситуацией, но убедитесь, что они чувствовали, что они были вознаграждены или вознаграждены профессионально за то, что только что произошло », - вспоминал он. «И эти женщины казались очень напуганными». По его словам, Вайнштейн был «хищником» и «выше закона, который применим к большинству из нас и должен применяться ко всем».


Мы снимали интервью в Four Seasons в Беверли-Хиллз, где мы с МакХью и стрелок-фрилансер по имени Жан-Бернар Рутагарама забились в маленькой комнате рядом с нашими светильниками, штативами и фотоаппаратами.


Art_sborn.jpg


В том же месяце Black Cube распространил последнюю версию списка имен. Менеджер проекта просмотрел список в дополнительном офисе Black Cube в Лондоне - половину этажа в стеклянной башне на Роупмейкер-стрит, где рисунки на стенах изображали силуэты оперативников, нависающих над шумными городскими пейзажами. Затем менеджер проекта разослал список в сеть контактов по всему миру.


Список содержал многие из тех же имен - а в некоторых случаях на одном языке - из досье, созданных фирмой Джека Палладино. Но и исследования стали глубже. Теперь же мишенью стали вторичные источники, которые подтвердили рассказы Макгоуэна, Нестора или Гутьерреса.


По мере того, как лето шло к концу, список увеличивался, и основные моменты выделялись желтым, а затем красным, что указывало на срочность. Некоторые имена на нем были выделены в отдельные профили. Вскоре после интервью в Four Seasons один такой профиль с пометкой «JB Rutagarama» оказался в тех же ящиках для входящих. В подзаголовке пояснялось: «Актуальность: операторкоторый работает с Ронаном Фэрроу и Ричем МакХью над отчетом HW ». В профиле рассказывалось о воспитании Рутагарамы в Руанде и изучались «способы приблизиться к нему». Его форматирование было отличительным, с заголовками, выделенными синим курсивом Times New Roman и неправильными буквами английского языка как второго языка.


Среди контактов, которым менеджер проекта Black Cube отправил список и профиль Рутагарамы, был Сет Фридман, бывший писатель Guardian .


ГЛАВА 19:


СПИРАЛЬНЫЙ


В июле я перезвонил Аулетте и сказал, что у меня есть дополнительная информация о поселениях в Лондоне. Я спросил, есть ли еще что-нибудь, что он может мне показать, чтобы укрепить мои репортажи. К моему удивлению, он сказал: «Вообще-то да». Он отдал все записные книжки своих репортеров, печатные документы и магнитные ленты в Нью-Йоркскую публичную библиотеку. Коллекция оставалась закрытой для публики. Но он сказал, что я могу взглянуть.


Файлы Аулетты хранились в Читальном зале редких книг и рукописей за большим залом. Это была полутемная комната с запечатанными стеклянными полками и рядами низких столов, светящихся под лампами для чтения. Всего в библиотеке было более шестидесяти больших картонных коробок с бумагами Аулетты. Мы с МакХью вошли в систему, и библиотекарь вынесла коробки.


Мы с МакХью взяли по коробке и начали изучать ее содержимое. У Аулетты было не так много, как у нас. Но он ухватился за важные части головоломки. Было странно видеть записи пятнадцатилетней давности, которые касались такой же темы. Даже тогда Аулетта сталкивалась с заброшенными репортерскими работами. На однойНа странице заметок он нацарапал синим курсивом неразборчиво для врача: «Дэвид Карр: верит в сексуальные домогательства».


Art_sborn.jpg


В переплетенных спиралью записных книжках репортера Аулетты я нашел ключи, которые привели меня к другим уликам и которые синхронизировались с моей новой картиной того, что произошло между Вайнштейном и двумя помощниками в Лондоне.


В конце девяностых Перкинс начал работать помощником Джильотти. На практике это означало, что Вайнштейн большую часть времени работал. «С самого первого раза, когда я осталась наедине с Харви, - рассказывала она мне позже, - мне приходилось иметь дело с его присутствием либо в трусах, либо полностью обнаженным». Он пытался затащить ее в кровать. Перкинс была миниатюрной блондинкой и выглядела моложе своих лет. Но она также обладала острым характером и даже тогда была вызывающе напористой. Вайнштейну так и не удалось добиться успеха в физическом развитии. Однако нескончаемая стрельба попыток утомила ее. И вскоре он утомил ее другими способами. Как и многие бывшие сотрудники Вайнштейна, она оказалась посредницей в сексуальных связях с начинающими актрисами и моделями. «Нам приходилось приводить к нему девочек», - сказала она. «Хотя сначала я не знал об этом, я был приманкой». Вайнштейн просил ее купить ему презервативы и прибраться после встреч с молодыми женщинами в номере отеля.


Это был 1998 год, когда Перкинс получила разрешение нанять собственного ассистента, и она надеялась, что это поможет создать некоторую дистанцию между ней и Вайнштейном. Она предупредила кандидатов на работу, что Вайнштейн будет заниматься сексуальными домогательствами. Она даже отклоняла «очень привлекательных» кандидатов, «потому что я знала, что он никогда не оставит их в покое. Это никогда не прекратится ». В конце концов, она выбрала Чиу, «невероятно умного».Выпускница Оксфорда, которая преодолеет парализующий страх возмездия и сделает свое имя достоянием гласности лишь спустя годы.


В отеле Excelsior во время Венецианского кинофестиваля в сентябре 1998 года Чиу появился после встречи с Вайнштейном в своем гостиничном номере, дрожа и плача, говоря, что он прижал ее к кровати и попытался напасть на нее. Перкинс столкнулся с Вайнштейном, прервав обеденную встречу с известным директором на террасе отеля. «Он стоял там, и он лгал, лгал и лгал», - вспоминал Перкинс. «Я сказал:« Харви, ты лжешь », а он сказал:« Я не лгу; Клянусь жизнями моих детей ».


По словам Перкинса, Чиу был «шокирован и травмирован» и слишком напуган, чтобы обращаться в полицию. Сложность подачи заявления усугублялась тем, что в то время они находились на острове Лидо в Венеции. «Я не знал, к кому я пойду, - вспоминал Перкинс. «Охранник в отеле?»


Перкинс сделала все возможное, чтобы Чиу держали подальше от Вайнштейна до конца поездки. Вернувшись в Англию, Перкинс уведомил Джильотти, который дал ей направление к адвокату по трудоустройству. В конце концов, Перкинс и Чиу отправили уведомление о том, что они уходят из Miramax и возбуждают судебный иск.


Их уход из компании положил начало неистовым встречам в Мирамаксе, которые Вулф описал мне. Вайнштейн и другие руководители снова и снова звонили Перкинсу и Чиу. В ночь, когда она ушла в отставку, Перкинс получила от них семнадцать звонков «нарастающего отчаяния». В сообщениях Вайнштейн колебался между мольбами и угрозами. «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, позвоните мне. Я умоляю вас », - сказал он в одном сообщении.


Перкинс и Чиу наняли юристов из лондонской фирмы Simons Muirhead & Burton. Первоначально Перкинс отказался отприняв то, что она назвала «кровавыми деньгами», и спросила о том, как пойти в полицию или в Дисней, материнскую компанию Miramax. Но адвокаты, похоже, были полны решимости исключить любой исход, кроме мирового соглашения и соглашения о неразглашении. В конце концов, она и Чиу согласились на выплату двухсот пятидесяти тысяч фунтов, которые должны быть поровну разделены между собой. Брат Вайнштейна, Боб, выписал чек женской юридической фирме, скрывая сделку от Диснея и дистанцируя ее от Харви.


В утомительном четырехдневном переговорном процессе Перкинс удалось добавить в контракт положения, которые, как она надеялась, изменит поведение Вайнштейна. Соглашение предусматривало назначение трех «кураторов», одного из которых был поверенный, для ответа на обвинения в сексуальных домогательствах в Miramax. Компания была обязана предоставить доказательства того, что Вайнштейн получал консультации в течение трех лет или «столько времени, сколько его терапевт сочтет необходимым». Соглашение также требовало, чтобы Miramax сообщила Диснею о поведении Вайнштейна и уволила его, если в течение следующих двух лет будет достигнуто соглашение о сексуальных домогательствах.


Компания внесла изменения в человеческие ресурсы, но другие части соглашения не были соблюдены. Перкинс несколько месяцев настаивал, но затем сдался. «Я был истощен. Я был унижен. Я не могла работать в индустрии в Великобритании, потому что рассказы о случившемся делали это невозможным », - вспоминает она. В конце концов она переехала в Центральную Америку. С нее было достаточно. «Деньги и власть позволили, и правовая система позволила», - сказала она мне в конце концов. «В конечном счете, причина, по которой Харви Вайнштейн пошел по тому пути, который он сделал, заключается в том, что ему было позволено, и это наша вина. Это наша вина как культура ».


Аулетта не уловил всех деталей истории, но он понял ее правильно. Я посмотрел на его тщательно организованные записи и на мгновение почувствовал волнение по поводу пыльных коробок истарые секреты, которые они держали. Мне очень хотелось верить, что новости не умирают, даже когда их отбивали на многие годы.


Art_sborn.jpg


Когда я закончил и наш сценарий для телевидения, и рассказ на 6000 слов для веб-сайта NBC News, казалось, собрались призраки прошлых попыток репортажа. В конце июля я наконец позвонил Дженис Мин, бывшему редактору Hollywood Reporter . Она была яростна в своей вере в то, что история была реальной, и сомневалась в том, что она когда-нибудь раскроется. Мин пришла в Hollywood Reporter из Us Weekly , но ее корни были в качестве криминального журналиста для Reporter Dispatch в Нью-Йорке. «Мы все знали, что это правда», - сказала она мне. «Но мы так и не добрались до финиша. Все всегда боялись говорить ». Она сказала, что свяжет меня с Ким Мастерс, писательницей, которая работала над рассказом, когда Мин работала в журнале.


«Это невозможная история», - сказала Мин, прежде чем в тот день мы закончили разговор по телефону. «Это белый кит журналистики».


«Белый Кит», - написал Макхью позже в тот же день. «Замечательный титул».


Мастерс неизменно называли ветераном медиа-журналиста, что, как она шутила, было эвфемистическим способом называть ее старой. Она работала штатным писателем в Washington Post и автором статей в Vanity Fair , Time и Esquire . Она сказала мне, что слышала слухи о Вайнштейне «вечно». Однажды, годами ранее, она даже поспорила с ним по поводу них.


«Почему ты пишешь про меня это дерьмо?» он прорычал на нее за обедом на полуострове в Беверли-Хиллз. «Почему ты говоришь, что я хулиган?»


«Что ж, Харви», - вспоминал Мастерс, сказав ему. «Я слышал, вы насилуете женщин».


«Иногда вы занимаетесь сексом с женщиной, которая не ваша жена, и возникают разногласия по поводу того, что произошло, и вам просто нужно выписать чек, чтобы это исчезло», - спокойно ответил Вайнштейн. Хилцик, сотрудник по связям с общественностью, также был там в тот день. Мастерс вспомнил, что он выглядел шокированным. Позже он отрицал, что слышал, как она упоминала об изнасиловании.


Мастерс не был уверен, что за все эти годы многое изменилось. Несколькими месяцами ранее она работала над рассказом об обвинении в сексуальных домогательствах против Роя Прайса, руководителя Amazon Studios, который провозгласил сделку МакГоуэна, и фигуры, вокруг которой давно ходили подобные утверждения. Но « Голливуд Репортер» , где Мастерс писал статьи в течение семи лет, передал эту историю. Тем летом она все еще пыталась спасти его, покупая его в BuzzFeed, а затем в Daily Beast . Цена наняла Чарльз Harder, тот же Зеваки -slaying адвокат Вайнштейн использовал, чтобы приблизиться к розеткам. «Однажды, - устало сказал мне Мастерс, - дамбу придется прорвать».


Art_sborn.jpg


Я вернулся к Кену Аулетте и спросил его, даст ли он интервью. Для нас размещение репортера, работавшего над историей, на камеру было обычным делом. Для него это было необычным шагом - пересмотр старых репортажей. Но когда я рассказал ему, что у нас есть, включая аудиозапись признания Вайнштейна, он сказал, что сделает исключение. Мы прибыли в дом Аулетты на Лонг-Айленде в разгар проливного ливня и тащили наше снаряжение через дождь. Он подтвердил, что видел свидетельства лондонских поселений, и пришел к выводу, как и мы, что Вайнштейн обычно покупал женское молчание. Аулетта рассказала о своем донкихотском возвращении к этой теме на протяжении десятилетий. По его словам, было важно запустить историю, «чтобы, может быть, он не сделал это снова».


Аулетта без подсказки посмотрела в камеру.


«Скажи Энди Лэку, моему другу, он должен опубликовать эту историю. Он будет."


«Хорошо, - сказал я.


«Если NBC, у которой есть доказательства, не расскажет об этом, это скандал». Наш стрелок нервно переглянулся с МакХью. Я сказал Аулетте, что уверен, что это будет NBC. «Что ж, тебе лучше поторопиться», - ответил он. "Если Таймс на этом ..."


«Я знаю», - сказал я. И мы оба смотрели из его гостиной на шторм.


Art_sborn.jpg


В тот же день Дайана Филип встретилась с Роуз Макгоуэн. «Я вернулся домой и просто хотел еще раз поблагодарить вас за чудесный вечер!» она написала. «Всегда приятно видеть тебя и проводить с тобой время :). Я искренне надеюсь, что скоро вернусь, и на этот раз у нас будет больше времени! »


А потом она перешла к сути: «Я думала о Ронане Фэрроу, которого вы упомянули во время нашей встречи. Я все еще не могу выбросить его фото из головы. Похоже, действительно впечатляющий и милый парень. Я немного читал о нем и был очень впечатлен его работой, несмотря на проблемные семейные связи ... Я думал, что такой человек, как он, мог бы стать интересным и ценным дополнением к нашему проекту (не для конференции, а для ежегодной деятельности до 2018 года) из-за того, что он мужчина, выступающий за женщин, - продолжил Филип. «Как вы думаете, можете ли вы представить нас, чтобы изучить эту возможность дальше?»


ГЛАВА 20:


КУЛЬТ


T он сценарий , который мы разработали, в течение конце июля, был худощав и экономичным. Он включал запись с именем Гутьеррес при ее сотрудничестве, а также записанное на камеру интервью Макгоуэна и интервью Нестора с ее лицом в тени, сопровождаемое изображениями ее сообщений от Ирвина Рейтера, документирующих поведение Вайнштейна. рассматривается как серийная проблема внутри компании. Были включены обнаруженные нами доказательства двух поселений в Лондоне, основанные на многочисленных отчетах о переговорах из первых рук и чеке со счета Боба Вайнштейна. И были звуковые фрагменты от четырех бывших сотрудников, которые пошли на камеру.


МакХью в тот же период наткнулся на второстепенный сюжет. На хоккейном матче - он много играл и периодически хромал в офис с загадочными травмами, полученными на льду, - он наткнулся на друга из киноиндустрии, который предупредил его, что роль Вайнштейна в этом вопросе становится все более пристальной. правление amfAR, Фонда исследований в области СПИДа. Члены совета директоров подозревали, что Вайнштейн злоупотребил средствами, предназначенными для благотворительности. Вайнштейн пытался заставить их подписать соглашения о неразглашении.


«Похоже на второй удар, - написал МакХью, - но, может быть, стоит быть агрессивным?»


«Я бы потихоньку преследовал», - ответил я. «Не хочу вызывать ничего, что могло бы отрицательно повлиять на эту первую историю».


После того, как Макхью прислал мне свои заметки по сценарию, он написал: «Пора начать настоящую беседу между вами, юристом, Ричем и мной, и увидеть реальный смысл этой новостной организации».


«Ага», - ответил я.


«У нас получилось на удивление хорошее комбо», - добавил он. «Не потому, что мы хорошо работаем, но поскольку это расстраивает, я уверен, что это тот, кто пытается найти грязь или унизить нас индивидуально». Никто из нас не знал, что имя МакХью - даже имена членов нашей команды - к тому времени были во всех досье, которые незаметно разошлись по миру.


Когда мы закончили рассказ, мы оба почувствовали, что надвигаются атаки. Мы просто не знали, какую форму они примут. «Ему есть что терять, играя в углу», - отметил МакХью. «Будет война».


Art_sborn.jpg


В последнюю неделю июля Сьюзан Вайнер, главный юрисконсульт NBC News, сидела с Ричем Гринбергом, МакХью и мной в офисе Гринберга и пролистывала сценарий и список элементов. Я работал с Вайнером раньше над расследованиями, которые считались особенно проблемными или могли привести к судебным разбирательствам. Я обнаружил, что она хороший адвокат со здоровыми инстинктами. И она поддержала репортаж, даже когда я выбрал такие темы, как спорный корейский культ судного дня. До того, как ей исполнилось двадцать с лишним лет на NBC, Вайнер была заместителем главного юрисконсульта в Управлении транспорта Нью-Йорка. Она была худой и бледной, с копной вьющихся волос. В тот день в офисе она посмотрела поверх очков и поджала губы. «У вас их много», - сказал Вайнер.


«Ты можешь проиграть ей кассету?» - сказал Гринберг с нескрываемым волнением. Он уже прочитал сценарий и ему понравился. На встрече с ним ранее в тот же день Макхью убедительно выступил за более длинный, чем стандартный сценарий, с прицелом на то, чтобы транслировать его в сети. Более короткие Сегодня шоу и Nightly News версии могут быть легко slivered прочь.


Когда звук закончился, напряженное выражение лица Вайнера растворилось в полуулыбке.


«Вау», - сказала она.


«И источник встретится с вами или с кем вы хотите из юридического лица, чтобы показать вам контракт с подписью Вайнштейна», - сказал я.


Я спросил ее, видела ли она какие-либо нерешенные юридические вопросы на основе ее обзора материала, и она ответила, что нет. «Я думаю, что наш следующий шаг - получить комментарии», - сказала она. МакХью бросил на меня облегченный взгляд. Главный юрист новостного отдела и Гринберг, ветеран его отдела стандартов, оба хотели продолжить. Гринберг кивнул Вайнеру. «Я хочу сообщить Ною, прежде чем мы это сделаем», - сказал он.


Art_sborn.jpg


Гринберг все еще был взволнован, едва сдерживая улыбку, когда он, Вайнер, МакХью и я сидели с Оппенгеймом в его офисе позже в тот же день. Оппенгейм пролистал свой экземпляр сценария, письменный рассказ и список элементов. На его лбу углубилась борозда.


«Это всего лишь черновик сценария», - сказал я. «Мы сделаем это посильнее».


«Хорошо», - категорично сказал он.


«Мы думали, что вы должны послушать звук», - сказал Гринберг. Казалось, он был застигнут врасплох недостатком энтузиазма Оппенгейма. «Это довольно мощно».


Оппенгейм кивнул. Он все еще смотрел на страницы, а незрительный контакт. Гринберг кивнул мне. Я нажал «Играть» и протянул телефон.


«Нет», - сказала Амбра Гутьеррес пронзительным от страха голосом. «Мне неудобно».


«Я привык к этому, - снова сказал Харви Вайнштейн.


Оппенгейм еще глубже опустился на стул, словно сжался в самом себе.


После того, как кассета закончилась, наступила зевающая тишина. Очевидно, понимая, что мы ждем, что он что-то скажет, Оппенгейм издал звук где-то между усталым вздохом и апатичным «а» и пожал плечами. «Я имею в виду …», - сказал он, растягивая слово. «Я не знаю, что это доказывает».


«Он признается, что нащупывал ее, - сказал я.


«Он пытается избавиться от нее. Люди много чего говорят, когда пытаются избавиться от такой девушки ».


Я смотрел на него. Гринберг и Вайнер уставились на него.


«Смотри», - сказал он, и в его голосе прозвучала досада. «Я не говорю, что это не плохо, но я все еще не уверен, что это новости».


«У нас есть известный человек, который на пленке признается в серьезном проступке», - сказал я. «У нас есть отчеты из нескольких источников о пяти случаях неправомерного поведения, две женщины готовы назвать свое имя, у нас есть несколько бывших сотрудников, которые говорят, что это закономерность, у нас есть его подпись на мировом контракте на миллион долларов…»


Он махнул мне рукой. «Я не знаю, сможем ли мы показать контракты», - сказал он. Мы с МакХью переглянулись. Мы не могли понять, почему новостная организация, которая регулярно сообщала информацию, защищенную контрактами, в контексте национальной безопасности и бизнеса, вдруг так обеспокоилась сохранением договоренностей, связанных с сексуальными домогательствами.


«Очевидно, что мы не полагаемся исключительно на контракты», - сказал я. «Но схемы поселений заслуживают внимания. Посмотри на историю Фокса ...


«Это не Фокс, - сказал он. «Я до сих пор не думаю, что имя Харви Вайнштейна известно публике шоу Today ». Он снова посмотрел на страницы. «И вообще, где бы мы его вообще транслировали? Выглядит долго.


«Мы уже запускали семиминутные сюжеты на Today . Я могу сократить это до этого ».


«Может быть, шоу Мегин, но оно сейчас уходит», - сказал он, похоже, проигнорировав это. Мегин Келли завершала короткое время ведущей воскресной вечерней программы новостного журнала.


«Мы можем разместить это в сети», - предложил МакХью.


Я кивнул. «И письменная версия тоже может быть размещена в Интернете».


Оппенгейм повернулся к Гринбергу. "Что вы предлагаете?"


«Мы хотели бы обратиться к Харви Вайнштейну за комментариями», - сказал Гринберг. Оппенгейм посмотрел на Вайнера. Она кивнула. «Думаю, здесь достаточно, чтобы продолжить звонок», - сказала она.


Оппенгейм посмотрел на страницы перед ним.


«Нет, нет, нет», - сказал он. От него вырвался нервный смех. «Мы не можем позвонить Харви. Я должен отнести это Энди.


Он встал со страницами в руке. Встреча закончилась.


"Спасибо. Я думаю, что это окажет большое влияние, на какой бы платформе мы его не поставили, - бормотал я, когда Оппенгейм выводил меня.


МакХью бросил на меня ошеломленный взгляд. Никто из нас не мог понять реакцию.


Art_sborn.jpg


В предыдущие месяцы года преобладали цели, к которым привык Островский, украинский частный детектив: четыре часа преследовали здесь изменяющую супругу, шесть часов преследовали своенравного сына-подростка нервной матери. В свою очередь, лысый русский Хайкин присылал оговоренные тридцать пять долларов в час плюс расходы. Но по мере того, как наступало лето, Хайкин выпускалзадания, которые казались разными. Эти работы заставили Островского задуматься. Они вернули его к неприятной привычке задавать вопросы.


Перед рассветом 27 июля Островский отправился на следующую работу. Когда он прибыл по адресу, который выглядел как жилой дом, он обнаружил машину Хайкина, серебристый Nissan Pathfinder. Они с Хайкиным договорились о разводе, Островский присматривает за домом жертвы, Хайкин готов броситься в погоню по рабочему адресу.


Хайкин мало что говорил об этих новых заданиях. Он только что прислал серию скриншотов из какого-то досье клиента. На скриншотах были указаны адреса, номера телефонов, даты рождения, биографические данные. Они опознали супругов и других членов семьи. Первой мыслью Островского было, что они следят за каким-то спором об опеке, но это объяснение все меньше и меньше подходило к концу лета.


Островский пролистал скриншоты, присев на корточки, чтобы следить за адресом. Форматирование было идентично формату документов, которые прошли через офисы на Роупмейкер-стрит в Лондоне, с синим курсивом заголовки Times New Roman и нестабильным английским языком. Когда он рассматривал детали, его охватило странное чувство. Он не привык следить за репортерами.


ГЛАВА 21:


СКАНДАЛ


О н а душная утром вскоре после встречи с Оппенгейм, я сделал свой путь через потные толпы, мимо наклонном кубы на Astor Place, к Ист - Виллидж. Я написал Макгоуэн, и она согласилась встретиться. На Airbnb, где она остановилась, она появилась в пижаме с силиконовыми подушечками в форме полумесяца под каждым глазом. Она указала на абсурдную комнату вокруг себя, которая была розовой как принцесса, с пушистыми подушками повсюду. «Я не украшала», - невозмутимо сказала она. Она была втянута, нервничала, нервничала даже больше, чем при нашей последней встрече. Я сказал ей, что у нас есть более сильный материал, чем когда-либо, но ее голос будет важен. Я хотел поддержать ее предложение, чтобы мы снимали больше, и ее предложение назвать Вайнштейна адвокатам NBC.


«Я не доверяю NBC, - сказала она.


«Они были, - я помолчал, - осторожны. Но я знаю, что они хорошие люди, и, судя по рассказу, они все сделают правильно ».


Она вздохнула, словно взяла себя в руки. «Хорошо», - сказала она. "Я сделаю это."


Через несколько дней она согласилась снять дополнительное интервью. Сначала ей пришлось заменить Вэла Килмера на Comic Con в Тампа-Бэй. «Это будет весело», - сказал я, выходя обратно на жару. «Нет, не будет», - ответила она.


Art_sborn.jpg


Я вернулся на работу в кафетерий, когда зазвонил мой телефон. Это был Гринберг.


«Отличные новости», - сказал я. «Я говорил с Роуз и ...»


"Ты можешь говорить?" он сказал.


В своем небольшом офисе Гринберг позволил мне пролистать мои последние новости о Макгоуэне.


«Итак, я знаю, что вы просили обновленную информацию», - сказал он. За два дня, прошедшие после встречи с Оппенгеймом, я трижды заходил в офис Гринберга, чтобы спросить, есть ли у него какие-нибудь весточки от Лака.


Гринберг вздохнул, словно к чему-то готовясь. «История сейчас находится на рассмотрении NBCUniversal ». Он странно обхватил ртом эти последние слова, как будто цитировал текст на иностранном языке. Домо аригато, мистер Робото.


«NBCUniversal», - сказал я. «Не NBC News».


«Он ушел наверх. Я не знаю, касается ли это Стива Берка или Брайана Робертса, - сказал он, имея в виду высшее руководство NBCUniversal и ее материнской компании Comcast, - но это находится на юридической проверке ». Гринберг ерзал, покачивая коленом под столом. «Может быть, однажды, когда мы подошли к выходу сложной истории, я увидел корпоративный обзор высокого уровня. Но это очень нетипично ».


«На чем они основывают этот обзор?» Никто не просил у нас дополнительных копий материала или аудио.


«Не знаю», - рассеянно сказал он.


Юридическая экспертиза NBCUniversal означала Ким Харрис, главного юрисконсульта NBCUniversal, которая вместе с Вайнером руководила запутанной записью с записью «похитить киску» годом ранее. Несколькими годами ранее Харрис также нанял меня летним помощником в Davis Polk.


«Я был бы счастлив отправить материал Ким», - предложил я. «Я могу проиграть ей кассету».


«Боже мой, нет!» - сказал Гринберг обиженно, как будто я предлагал устроить оргию с его бабушкой и дедушкой или что-то в этом роде. "Нет нет нет! Давайте - мы будем уважать процесс и будем держаться на расстоянии вытянутой руки. Я прослежу, чтобы Сьюзан пришла им все, что им нужно.


Мне было интересно, какая у нас может быть логика, чтобы держать наших собственных юристов «на расстоянии вытянутой руки», но вместо этого я сказал: «Что ж, я хотел бы знать как можно больше, когда смогу. И я буду держать вас в курсе следующего интервью с Роуз ».


Он вздрогнул. «Мы должны приостановить все отчеты».


"Богатый. Было адом держать Роуз там вообще. Теперь у нас есть еще кое-что от нее, и вы хотите, чтобы я вернулся к ней и отменил? "


«Не отменять», - сказал он, - «пауза».


«Есть реальная дата собеседования. Я бы отказался ».


Я спросил его, как долго мы должны «делать паузу».


«Я… я ожидал, что он не будет двигаться быстро», - сказал он. «Я имею в виду, я понятия не имею, каков их процесс. Но это может занять больше нескольких дней ».


"Богатый. Я не думаю, что кто-либо в нашей цепочке управления хочет официально отказаться от отчетов, с которыми пришлось бороться, во время корпоративной проверки, проводимой нашей материнской компанией ».


«Вещи отменяются по разным причинам. Никто вне компании не должен знать почему ».


«Если вы расскажете им то, что вы сказали мне и Ричу, это будет иметь значение для того, что произойдет с этой историей», - сказал я, имея в виду его «к черту, пусть подаст в суд» и его решение обратиться к Вайнштейну за комментариями. Трудно было уравнять этого парня с этим парнем.


«Это решение Стива Берка. Это решение Энди, - ответил он. Его глаза оторвались от меня. «То, что я скажу, не имеет значения». Я поверил Ричу Гринбергу, когда он сказал, что заботится о журналистике. Я полагал, что без трений, что он поддержал бы репортаж, и продолжил интервью с Макгоуэном. Но несколькоЕго коллеги сказали, что он избегает грязных столкновений. «Он действительно хорош, пока не идет впереди всех», - позже сказал мне один ветеран-корреспондент. «У него не хватает смелости для того, чтобы кто-то рассердился на вас журналистское расследование». Немногие истории приводили людей в ярость, чем эта. В тот день в офисе Гринберга я помню, как подумал, каким маленьким он казался - не побежденным настолько, насколько комфортно в узких рамках того, что он мог и не мог делать в организации, которой он посвятил семнадцать лет своей жизни.


Раздраженный, я сказал ему: «Послушай, Кен Аулетта только что повернулся к камере и сказал: Энди Лэк, это скандал, если ты не запустишь это».


Глаза Гринберга сверкнули. «У нас это есть? Это в сценарии? »


Я озадаченно посмотрел на него. «Это в стенограмме».


«Отправь это мне», - сказал он.


Art_sborn.jpg


Когда я выбрался из задних дверей 30 Rock и попал в летнюю жару, мы с МакХью переписывались, обсуждая, что делать. Казалось, что в высших эшелонах корпорации нет никакого интереса к прослушиванию записи или к изучению всего объема репортажей. Единственным человеком, который мог иметь доступ к корпоративному обзору, к которому Гринберг не отговорил нас обратиться, был Вайнер, который, как главный юрист в отделе новостей, отчитывался перед Харрисом. Я начал звонить ей, как только вышел из встречи с Гринбергом. Помощник, с которым я позвонил, сказал мне не заходить. После нескольких часов звонков Вайнер написала по электронной почте, что занята, а затем уезжает на длинные выходные.


Затем возникла дилемма о том, что делать с интервью с Макгоуэном. «Мы снимаемся с Роуз. Мы не отменяем »МакХью написал. Мы оба знали, что откладывание может означать полное проигрыш интервью. С другой стороны, отказ Гринберга отменить съемку может означать поставить под угрозу все более слабую поддержку истории в сети.


Поскольку юридический отдел не отвечал на наши звонки, я не мог понять, к кому обратиться. Вернувшись в свою квартиру, я решил рискнуть и позвонить Тому Брокоу. «Том, мне нужно будет положиться на твое обещание», - сказал я. «О том, чтобы не разговаривать с предметом той истории, которую мы обсуждали».


«Даю слово, - сказал Брокау.


Я рассказал ему о корпоративном заступничестве. Я провел его по списку допросов и доказательств.


«Это неправильно, - сказал он. Он сказал мне, что обратится к руководству сети по этому поводу. «Тебе нужно поговорить с Энди. Тебе нужно пойти и проиграть ему эту кассету ».


Я отправил Гринбергу расшифровку стенограммы Аулетты, как он просил, с комментарием о том, что было бы скандалом не транслировать эту историю. Затем я отправил его Оппенгейму.


Art_sborn.jpg


Через несколько часов зазвонил телефон.


«Я получил вашу электронную почту», - сказал Оппенгейм. « Оооо », - он вытянул это слово, как выразительный подросток, - «Я надеюсь, исходя из наших двух с половиной лет или каких-то других отношений, что вы знаете, что можете доверять мне, чтобы я сделал этот процесс правильно. И дело не в том, что «Энди не хочет этого делать» или «Я не хочу этого делать». Если мы сможем установить, что он - «хищник», если использовать ваш термин -


«Чтобы было ясно, это не от меня. У нас есть документы и источники из его компании, подтверждающие это ».


«Хорошо, хорошо, - сказал он. "Я слышу тебя. Если бы мы могли установить, что он, кто угодно, конечно, мы бы захотели выяснить это. Нам просто нужно, эм, провести стресс-тест, и Ким, которую, я знаю, вы знаете с тех пор, как вам было, например, шестнадцать, сделает это и расскажет нам, что мы действительно можем быть пуленепробиваемыми, говоря, что можно удержать. в суде ».


Я сказал ему, что все в порядке, пока репортаж не прерывается. Я упомянул интервью, которое мы запланировали с Макгоуэном.


«Ты просто не можешь, Ронан», - ответил он. «Если Ким решит, что неправомерное вмешательство или побуждение к нарушению контракта являются для нас большой проблемой, мы не можем торопиться с интервью, пока она не позвонит».


«Это не так, - сказал я ему. «Мы можем положить его в консервную банку, а потом решить пересмотреть его позже. Его выход в эфир - вот что делает его предметом судебного разбирательства ».


«Я не знаю», - сказал он, защищаясь. «Я не юрист. Если они говорят о вредоносном вмешательстве, я должен послушать.


«Я являюсь адвокатом, Ной. Это просто не обоснование. Половина наших политических репортажей была бы невозможна, если бы мы отказались разговаривать с источниками, нарушающими контракты ». Это правда: было несколько серьезных случаев, подтверждающих идею о том, что новостные организации, действующие добросовестно, могут понести значительную ответственность в подобных случаях.


«Что ж, простите меня, если я приму юридический совет Ким Харрис, а не ваш», - едко сказал он.


Я пытался придумать, как подчеркнуть ставки, показывая, что я командный игрок. «Я чувствую, что это выйдет наружу, - сказал я, - и вопрос в том, выйдет ли это с учетом имеющихся у нас доказательств или без них».


Долгое молчание. «Тебе лучше быть осторожным», - сказал он наконец. «Потому что я знаю, что ты не угрожаешь, но люди могут подумать, что ты угрожаешь огласке». Я знал, что он имел в виду, но выбор слов показался мне странным. Разве мы не занимались публичным размещением?


«Но это все, - сказал я. «Я думаю, что угроза нам - это именно то, что делал Кен Аулетта. Думаю, именно поэтому Рич попросил меня прислать ему эту цитату. И почему я вам его переслал. Многие люди знают, что это у нас есть ».


«Что ж, - сказал он, - мы не« сидим на этом », мы внимательно его изучаем».


Он немного смягчился, попробовал что-то другое. «Ронан, ты знаешь, что за годы моей поддержки мы опубликовали серию историй, которые могут привести к судебным искам, и мы поддержали их».


«Я верю, что ты поступишь правильно», - сказал я. «Только что были какие-то странные сигналы».


«Мы просто делаем паузу, пока обнимаем это», - сказал он. «Это все, о чем я прошу». На каком-то уровне я знал, что эти эвфемизмы - «паузы», закручивание рук - абсурдны. Отмена интервью означала отмену интервью. Слово doubleplusungood пронеслось в моей голове. Но мне нужна была поддержка Оппенгейма, чтобы довести историю до финиша.


Я выглянул в окно. На другой стороне улицы свет был выключен, и танцевальная студия была в тени. «Я рад, что ты позвонил», - сказал я. «Я доверяю тебе».


«Просто держись, - сказал он. «Никаких отчетов на некоторое время».


ГЛАВА 22:


ПУТЬ


« Мы были правы, что держали рот на замке», - написал МакХью. Мы решили, что продвинули Оппенгейм так далеко, как могли. «Я просто сидел, работал с телефонами и все такое, но оставил команду NBC в покое. Вы сказали свое слово ». Но это все равно оставило непростое предложение о съемке с Макгоуэном и приказ отменить ее.


«Разве Ной сказал, не делай этого?» - написал Макхью.


"Да."


«Недоумение».


«Заманчиво просто оттолкнуть его и рискнуть потерять ее», - ответил я. «Просто чтобы избежать драки с Ноем. Думаешь, я могу посоветоваться с Гринбергом по этому поводу?


«Больше не уверен», - написал он.


Мы начали признавать, что, возможно, нам придется рискнуть перенести график работы с Макгоуэном. «Я не уверен, что еще одна роза имеет решающее значение для нашей истории. Но в некотором роде nbc будет иметь нашу спину », - написал МакХью. «Я думаю, может быть, есть способ подтолкнуть его к Лос-Анджелесу и выиграть себе немного больше времени?»


Я глубоко вздохнул и набрал номер Макгоуэна. «Мы смотрели наможет быть, на более позднем свидании, - сказал я, ощупывая ее. «Мы могли бы снимать больше с вами в Лос-Анджелесе, вернемся к вам».


На другом конце линии ее голос был тихим. «Я не уверена, что смогу это сделать», - сказала она. «На меня много чего ждет».


«Просто… просто держись, - сказал я. "Пожалуйста. Для других задействованных источников. Обещаю, это еще немного.


«Я знал, что NBC не отнесется к этому серьезно».


«Они относятся к этому серьезно. Я отношусь к этому серьезно ».


«Я предложил вызвать юристов».


«Они… мы собираемся это сделать, они просто что-то пересматривают», - сказал я. Она ничего не сказала. «Если вторник - это все, что ты можешь сделать, мы сделаем вторник», - быстро сказал я. «Не беспокойся об этом».


Она сказала, что мы можем рассмотреть варианты. Но я слышал, как в ее голосе закрадывалась неуверенность.


Через несколько минут Джонатан по телефону из Лос-Анджелеса начал накапливать пену. Он подумал, что я должен нарушить приказ Гринберга и позвонить Ким Харрис. Он скептически отнесся к юридическим аргументам, выдвинутым Оппенгеймом. Для любого непрофессионала, смутно помнящего этот термин, «вредоносное вмешательство», вероятно, было наиболее известным как ложное обоснование, которое материнская компания CBS News использовала для прекращения репортажей о табаке в этой сети. В тот день Макхью и Джонатан сравнили одно и то же: «Разве кто-нибудь в этой компании не видел The Insider ?» - раздраженно спросил Джонатан.


Art_sborn.jpg


На следующее утро я несколько раз звонил в офис Ким Харрис, прежде чем она ответила по электронной почте. Харрис написал, что она путешествовала несколько дней. Возможно, мы сможем встретиться на следующей неделе. Но для интервью с Макгоуэном было бы слишком поздно. - умоляла я. «Отмена может означать, что мы не получим его обратно», - ответил я. Я предложилпредварительно проинструктироваться с Харрис и позволить ей диктовать мне позу на собеседовании, как я делал с Чангом до первых собеседований. Затем я позвонил Вайнер и оставил ей голосовое сообщение, снова высказав те же соображения. «Сьюзан, для протокола, я не хочу, чтобы мы отменяли отчетность. Я знаю, что вас обоих нет дома, но ответьте, пожалуйста.


Когда я повесил трубку, Гринберг жестом пригласил меня в свой кабинет. «Итак, - сказал он, - я перезвонил Харви».


"Что ты сказал?" Я спросил.


«Я сказал ему, что закон проверяет его, и пока ничего не работает». Он сказал, что Вайнштейн сказал ему, что хочет отправить письмо в юридический отдел NBC, и Гринберг направил его Сьюзен Вайнер. «Он может обвинить вас в том, что вы клевещете на него в разговорах», - добавил он.


Я смеялся. Гринберг оставался серьезным. «Очевидно, я был невероятно осторожен, чтобы не очернить его, кроме как задать нейтральные вопросы», - сказал я. «Я буду поддерживать все, что я сказал или написал в письменной форме».


«Просто будь осторожен», - сказал Гринберг.


Я спросил его, есть ли у него какие-либо сведения об интервью с МакГоуэном, и он сказал, что юридический отдел все еще решает, можно ли его продолжить. Я подумал о слабой решимости Макгоуэн, о ее шатании от моей попытки отменить.


Вскоре после этого слухи вернулись. Мое попрошайничество сработало. Юридический позволит продолжить собеседование на следующей неделе. Но колебания сказались. Когда они решили, Макгоуэн написал: «Я не могу снимать. Или будьте в своем сегменте. Мне очень жаль. На меня подступают юридические вопросы, и у меня нет выхода ».


В последующие часы мои попытки вернуть ее в лоно ни к чему не привели. «У меня подколы», - наконец сказала она. «Я не могу говорить». Макгоуэн казался обезумевшим все больше. В следующие недели ее адвокаты ответили бы агрессивными письмами о прекращении и воздержании.


Я вошел в офис Гринберга и сразу сказал ему. «Я попытаюсь вернуть ее на борт», - сказал я. Он задумался на мгновение, затем пожал плечами. «Честно говоря, я меньше нервничаю, еслиее нет в сценарии », - сказал он. "Она всегда говорила немного ... ну, знаете ли".


«Эмили Нестор была близка к тому, чтобы сниматься в анфас. Я могу вернуться к ней ».


«Подожди, - сказал он.


«Это было бы вызовом существующего источника».


«Давайте просто сделаем это по книге отсюда. На данный момент никаких новых отчетов », - сказал он, как и Оппенгейм.


Art_sborn.jpg


Я пришел домой с работы, и мой телефон зазвонил: еще одно сообщение с просьбой включить оповещения о погоде. Я смахнул его. Еще один сигнал: на этот раз звонил старый школьный друг. Я зажмурился. «Я не могу выйти, Эрин», - сказал я. У Эрин Фицджеральд была такая высококлассная консалтинговая работа, что повторные объяснения мало что проливали на нее.


«Никто не видел тебя где-то полгода», - сказала она, перебиваясь разговором о коктейлях. "Что происходит с вами?"


"Тебе известно. О большой истории ».


«Что бы это ни значило».


«Ага», - сказал я.


«Ну, ты придешь сегодня вечером». И она не приняла бы ответ «нет». Я сидел с ней и другим другом на переполненной крыше в Бруклине, смотрел на город и понял, что тем летом едва вышел из квартиры. «Я выполняю это задание, и чувствую, что сжигаю все мосты один за другим», - сказал я. Она пожала плечами. «Вот, идите!» - сказала она, подтягивая меня к парапету. Мы стояли перед сверкающим горизонтом Манхэттена и позировали для фотографии.


На следующий день Островский начал свою обычную проверку моих учетных записей в социальных сетях, а также учетных записей моих друзей и родственников. Приближаясь кПост в Instagram, показывающий меня и симпатичную девушку на фоне горизонта Манхэттена, он задержался и на мгновение почувствовал облегчение. В конце концов, я был в городе.


К тому времени он и Хайкин приступили к выполнению своего последнего задания, но без особого успеха. Они выставили счет за несколько часов слежения за женщиной из « Нью-Йорк Таймс» , сфотографировали ее в метро и отказались от нее после того, как она исчезла в здании « Таймс» . Внимание клиента вскоре переключилось на тележурналиста с историей, которая, казалось, находилась в постоянном движении.


Но это тоже оказалось проблемой. Увидев, что я был на шоу Today однажды утром, Островский и Хайкин разошлись во мнениях о том, как лучше всего использовать эту возможность.


«Эй, он на шоу», - сказал Островский.


«Стоит ли идти? Чтобы узнать, сможем ли мы заставить его выйти? " - ответил Хайкин.


Островский подумал об этом. Что-то в этом заставляло его чувствовать себя неуютно. «Это действительно оживленный район, Рокфеллер-центр», - отметил он. «Мы не можем добраться туда на машине. У нас не хватает людей, чтобы перекрыть все входы и выходы ».


Вскоре после этого, когда жаркий июль сменился еще более жарким началом августа, я вышел утром из дома и прошел прямо мимо серебристого Nissan Pathfinder, припаркованного на улице напротив моего адреса. Только позже я вспомнил двух сидевших внутри мужчин: один худой и лысый, другой коренастый, с темными кудрявыми волосами.


Art_sborn.jpg


Всю ту весну и лето заголовки о домогательствах и жестоком обращении набирали обороты: новый раунд статей о Fox News; более пристальное внимание к президенту Трампу. Я начала получать запросы от активистов по защите прав женщин в поддержку моих репортажей одискриминация по полу. Пока Островский и Хайкин обсуждали пригодность 30 Rockefeller Plaza для перехвата, одно из этих сообщений попало в мой почтовый ящик, описывая программу защиты интересов женщин, проводимую компанией по управлению активами. В нем содержалась просьба встретиться на следующей неделе. Я взглянул на письмо и продолжил, не отвечая. «Я очень впечатлена вашей работой в качестве мужчины, выступающего за гендерное равенство, и считаю, что вы внесете неоценимый вклад в нашу деятельность», - написала Диана Филип из Reuben Capital Partners.


ГЛАВА 23:


КОНФЕТЫ


В первую неделю августа я прибыл в офис Харриса в залитом светом корпоративном номере наверху здания. Отклонив звонок от матери, я написал ей: «Собираюсь на встречу с юристом материнской компании. Помолись." Я сломал ранг, чтобы связаться с Харрис, а она никого не добавляла к нашим электронным письмам. Но через несколько минут прибыл Гринберг, за ним - Вайнер.


Разница между двумя женщинами в комнате была элементарной, почти атомарной. В то время как Вайнер был тихим и бюрократическим, Харрис обладал огромной харизмой. Она окончила лучшие учебные заведения Лиги плюща в последовательности, необходимой для достижения максимального престижа. Она работала в Белом доме Обамы и партнером в ведущей фирме. Она была быстрее на ногах, чем ветераны компании в комнате, и менее целеустремленна в церемониях. У нее были большие милые черты лица и быстрая улыбка. Харрис был самым смертоносным юристом, достаточно искушенным, чтобы не заметить, что она вообще работает.


Она вытащила копию сценария и просмотрела несколько небольших языковых заметок. А затем: «Я также думаю, что мы открыты для аргумента о вредоносном вмешательстве». Я сохранял спокойствие. Я не собиралсяпроанализировать прецедентное право с генеральным юрисконсультом компании, но я знал, что это чушь собачья.


Тем не менее, разговор с Харрисом в целом успокаивал. Ее приказ, с юридической точки зрения - отдельный от редакционного решения новостного отдела - заключался в том, чтобы не отступать. Ей нужен был другой сценарий с изменениями, которые мы обсуждали.


Через несколько часов, выходя из здания, я столкнулся с Вайнером. Снаружи в вращающиеся двери вестибюля лил дождь. К моему удивлению, она посмотрела на меня многозначительным взглядом и сказала: «Продолжай».


Art_sborn.jpg


По мере того, как история Вайнштейна расширялась, заполняя все больше и больше моих с МакХью дней и ночей, я изо всех сил пытался сохранить свою отмененную книгу по внешней политике и найти для нее нового издателя. Все действующие госсекретари согласились участвовать в записи проекта, и я продолжал бегать от съемок к интервью с ними. Хиллари Клинтон, которая знала о книге с тех пор, как я описал ее ей во время работы на нее в Государственном департаменте, рано и с энтузиазмом согласилась. «Спасибо, мой друг, за ваше сообщение; я рада узнать, что вы близки к завершению своего книжного проекта », - написала она в июле того же года. Письмо было напечатано на тисненых бланках фигурным шрифтом в стиле ар-деко, наподобие заголовка New Yorker или декорации от BioShock . Это было очень мило, и это не то, что выигрывает Висконсин. Последовало несколько раундов звонков и электронных писем, и дата интервью была обещана в том же месяце, перед началом промо-тура последних мемуаров Клинтона.


Во второй половине дня встречи с Харрисом, когда я пробирался сквозь ливень и вошел в парадную дверь своего дома, мне позвонили из Ник Меррилл, пристав Клинтона. Мы кратко обсудили книгу, а затем он сказал: «Кстати, мы знаем о большой истории, о которой вы рассказываете».


Я сел на один из стульев в вестибюле своего дома. «Ну, Ник, я, наверное, работаю над множеством историй в любой момент».


«Вы понимаете, о чем я, - сказал он.


«Я действительно ничего не могу сказать».


«Ну, знаете, нас это беспокоит ».


Я почувствовал, как по моей шее стекает струйка дождя. «Могу я спросить, кто вам это сказал?» Я сказал.


«Может быть, не для протокола, выпьем», - ответил он. «Скажем так, люди говорят».


Когда я вернул разговор к интервью с Клинтон, он сказал, что она « очень занята книжным туром». Я указал, что именно поэтому мы запланировали интервью перед книжным туром. «Как я уже сказал, - повторил он, как будто не слышал этого, - очень занят ». В течение последующих недель каждая попытка назначить дату интервью приводила к еще одной краткой заметке о том, что она внезапно стала недоступной. Она повредила ногу. Она слишком устала. Клинтон, тем временем, становился одним из самых доступных интервью во всей политике.


Позже Меррилл будет клясться, что внезапная сдержанность Клинтона была случайной. Какой бы ни была мотивация, это казалось зловещим - еще один поворот винта, еще один признак того, что моя жизнь за пределами истории сжимается. Было трудно не почувствовать формирование шаблона: каждый раз, когда мы возвращались к нашим боссам с новыми репортажами, слухи об этой истории, казалось, распространялись все дальше. Мы с МакХью оба беспокоились о защите наших источников.


«Если кто-то утекает Клинтон, что становится известно Харви?» - подумал Макхью.


«Дерьмо», - сказал я. "Вы не думаете, что они ..."


«Не знаю», - сказал он. "Это проблема."


По мере того, как давление на историю нарастало, трещины между мной и МакХью увеличивались. Наши разговоры стали краткими. После встречи с Харрисом он был обижен на то, что его не включили, и, казалось, задавался вопросом, в чем заключалась моя преданность. «Просто странно, что ты закончил соло», - сказал он. Я объяснил, что пытался оставить дверь открытой для более откровенной беседы один на один и не знал, что Гринберг присоединится. «Просто не хочу, чтобы они изолировали нас», - осторожно сказал МакХью.


Art_sborn.jpg


Однажды в начале августа, когда я пришел домой с работы, мой суперинтендант, коренастый, с квадратной челюстью и седеющий, подошел ко мне под навесом. Он был раздражен.


«Ты знаешь этих парней сегодня снаружи?» - сказал он с албанским акцентом.


«Какие парни?» Я спросил.


«Эх, двое парней. В машине. Курение на машине. Все время."


Я посмотрел вверх и вниз по кварталу. Улица была в основном пуста. «Как вы думаете, почему они были здесь для меня?»


Он закатил глаза. «Ронан. Всегда ты. Вы переезжаете, адрес напечатан везде, теперь у меня нет покоя ».


Я сказал ему, что уверен, что это были просто ребята из TMZ в медленный день. «Если они вернутся, я принесу им кофе и попрошу уйти», - сказал я. Он покачал головой и с сомнением посмотрел на меня.


Art_sborn.jpg


Было ясно, что мы могли бы привлечь больше репортажей, если бы этого захотел NBC. «Я знаю, что вы подумывали о том, чтобы сделать последний шаг и дать интервью, показывающее свое лицо», - сказал я Нестору во время телефонного разговора по мере продвижения обзора. «Ненавижу надевать это на тебя, но это может быть важно, если ты это сделаешь».


«Я ищу работу. Я просто не уверена », - сказала она.


«Я бы не стал спрашивать, если бы я не думал, что это может иметь значение здесь».


Она задумалась на мгновение. «Если это окажется настолько важным, я открыта для этого», - сказала она. «Я бы сделал это».


Несмотря на странные сигналы от наших боссов, мы с МакХью продолжали работать. Он помогал с исследованиями, переходя к другим окнам браузера, когда Гринберг проходил мимо. Я не ложился спать допоздна, звонил бывшим сотрудникам Вайнштейна по всему миру. Мне нужен был такой большой перерыв, который мог бы разрушить остановку репортажей.


Art_sborn.jpg


Однажды утром, выходя из дома, я заметил что-то снаружи, что заставило меня резко остановиться: серебристый Nissan Pathfinder, который я был уверен, что видел раньше на том же месте. Остальные жители вышли на солнечный свет. Проходя мимо, мой сосед, немного похожий на меня, улыбнулся. Я стоял там, чувствуя себя смешным. Я напомнил себе, что у двух парней есть миллион причин припарковаться у Коламбус-Серкл несколько раз в неделю. Но я решил, что в любом случае у меня будет больше уединения, работая дома, и вернулся наверх.


Через минуту после полудня поступил звонок из Гринберга.


«Как сценарий?» он спросил. Я пересматривал его в соответствии со спецификациями Харриса.


«Это как скала», - сказал я. «И мы, конечно же, продолжаем регистрировать любые соответствующие входящие звонки из источников».


«Юридический отдел позвонил, и они хотят, чтобы вы приостановили репортаж», - сказал он.


«Это снова , - подумал я.


"Почему?" Я спросил. «Я предположил, поскольку они дали нам зеленый свет, чтобы продолжить работу с Роуз…»


«Нет, мы остановились. Как твоя книга? Интервью проходят хорошо? »


Гринберг никогда не проявлял интереса к моей книге. Мы поговорили о Кондолизе Райс несколько минут, прежде чем я сказал: «Рич, насчет того, чтобы перестать писать ...»


«Мне пора», - вмешался он. «Я лечу к отцу. Меня не будет на все выходные. Мы можем поговорить на следующей неделе ».


А потом он ушел.


«Звонил Гринберг», - написал я МакХью. «Legal хочет, чтобы мы прекращали любые новые звонки. Так что будь осторожен.


«Вот дерьмо», - ответил он. "Почему?"


Это не имело смысла. Разочарование - это одно, но не было никаких журналистских или юридических оснований для того, чтобы приказать нам прекратить репортажи. Я снова позвонил Гринбергу.


«Рич, извини, что снова беспокою тебя, мне просто нужны пояснения. Что именно было сказано в «юридическом»? Кто в юриспруденции? Почему?"


«Не знаю, я не юрист. Мне действительно нужно ехать, мне нужно успеть на рейс, - быстро сказал он. Как будто для закваски тона он добавил: «Извини, дружище».


Я отвечал, когда он повесил трубку. Звонок длился все тридцать семь секунд.


Я ходил по квартире. Я позвонил в офис Харриса, сказал, что это срочно, но ответа не получил. Мой телефон зазвонил: еще одно сообщение от Дайаны Филип из Reuben Capital Partners, умоляющей меня встретиться и обсудить мои репортажи по гендерным вопросам.


Выйдя из дома в тот же день, я подошел к входной двери, где я увидел машину. Здесь пусто. «Ты выглядишь чертовски дураком» , - подумал я. Но я начал принимать меры предосторожности. Я запечатлевал конфиденциальную информацию в печатной форме. Новые документы кладу в депозитную ячейку. В конце концов, я бы посоветовался с Джоном Таем, бывшим осведомителем о практике государственного надзора, который основал некоммерческую юридическую фирму под названием Whistleblower Aid. Он установил мне iPod Touch только с приложением для зашифрованных сообщений.установлен, подключен к Интернету через анонимную точку доступа Wi-Fi, приобретенную за наличные. Его номер был зарегистрирован на псевдоним. У меня была «Кэнди».


- Да ладно, - недоверчиво сказал я.


- Я не выбираю имена, - серьезно сказал Тай.


«Я выгляжу как милая девушка со Среднего Запада, которой не стоило переезжать в Лос-Анджелес».


«Я не выбираю имена».


ГЛАВА 24:


ПАУЗА


« Я ждал этого звонка», - говорил четкий английский акцент. Элли Каноса, которая работала на Вайнштейна с 2010 года, сразу подтвердила, что знала о характере встреч с приманками. И было еще кое-что: «Я подверглась сексуальному насилию со стороны Харви Вайнштейна», - сказала она. "Неоднократно." Я рискнул, показал свои карты, сказал Канозе именно то, что у меня есть.


«Боже мой», - сказала она, начиная ломаться. «Это наконец-то выйдет».


Когда я спросил, пойдет ли она на камеру, она выглядела испуганной, но открыла эту идею. «Я хочу помочь», - сказала она. "Давай поговорим." Она согласилась встретиться со мной лично в Лос-Анджелесе. В те выходные она была доступна. Когда источник предлагает вам такой перерыв, вы его берете.


Я начал процесс бронирования билета на самолет, потом остановился. Был день четверга. Чтобы попасть на встречу с Канозой на выходных, мне нужно скоро вылететь. Но Гринберг только что издал свой последний приказ прекратить репортажи, на этот раз обратившись в юридический отдел.


МакХью снова предложил просить прощения, а не разрешения. «Если вы никому этого не объясните, вы гарантируете эту встречу,и вы можете увидеть ее в эти выходные и поговорить, и, возможно, убедить ее пойти на камеру. Если вы им скажете, вы позволите людям, гораздо более могущественным, чем мы, в этом сценарии диктовать, что произойдет ». Но действовать по-настоящему жульничать, а не просто оставаться незамеченным, как в ту весну, было похоже на мост слишком далеко. Я позвонил Вайнер и сказал, что интервью было важным. Затем я отправил электронное письмо с просьбой разрешить продолжить работу.


Никто не ответил. «Они, наверное, разговаривают», - написал МакХью. «Попробуй выбросить это из головы».


Я подождал день, затем забронировал билет до Лос-Анджелеса.


Art_sborn.jpg


На следующее утро снова пошел дождь, тяжелая серая морось. МакХью позвонил из офиса раньше, чем я закинул развернутую одежду в чемодан. - Разве вы не говорили, что Гринберг вчера летел? - спросил МакХью. Он говорил себе под нос.


«Ага», - сказал я. «Ему пришлось спешно сойти».


«Забавно, - сказал он. «Потому что он здесь».


«Может быть, его рейс отменили».


"Может быть."


Я складывал багаж в багажник седана, когда меня попробовал Гринберг. Затем он написал: «Позвони мне как можно скорее».


«Привет, - сказал я. «Я еду в аэропорт».


"Какие?!" он сказал. Он звучал так, словно вот-вот выпрыгнет из своей кожи. «Мне нужно позвонить Сьюзен». Затем она присоединилась, говоря медленно и осторожно. «Мы обсудили ваше электронное письмо о встрече в эти выходные. Компания хотела бы приостановить все отчеты и контакты с источниками ».


«Все контакты с источниками?» - недоверчиво спросил я. Теперь в этих разговорах была тяжесть, странное ощущение, что мы не просторазговаривая друг с другом, но и немного обращаясь к толпе, которая когда-нибудь может внимательно изучить наши решения. Я почувствовал это, а потом почувствовал, что это может быть самовозвеличиванием. Но это дало мне странную власть подтолкнуть их сказать то, что они надеялись оставить между строк.


«Я не понимаю», - продолжил я. «Кто-нибудь когда-либо поднимал какие-либо вопросы по поводу отчетности или моих действий?»


«Нет, нет, - сказал Гринберг.


«Есть ли какие-либо вопросы относительно новостной ценности этой женщины, предлагающей обсудить серьезное обвинение в сексуальном насилии со стороны известного человека?»


«Это, ну, это выше моей зарплаты», - выдавил он.


"Хорошо. Так откуда это взялось? Это приказ от юриста? » Я спросил.


Последовала бесконечная тишина.


«Это не…» - начал Вайнер.


«Вы должны знать, что это исходит непосредственно от Ноя», - сказал Гринберг.


«Значит, юридический отдел не постановил, что я должен прекратить сообщать?»


« Ной решил, что нам следует приостановить репортажи и контакты с источниками».


«Никто не объяснил, почему продолжение отчетности может подвергнуть нас опасности с полной осторожностью и при полной консультации с юридическим лицом. Он объяснил причину почему? »


«Ну, если бы я… если бы мне пришлось угадывать, с моей точки зрения, - запинаясь, сказал Вайнер, - я бы сказал, что можно было бы пересмотреть то, что мы, эээ, имеем сейчас, прежде чем продолжить что-то новое». Она составила это предложение, как будто читала символы с недавно обнаруженной клинописи.


«Это не ново», - упрямо сказал я, имея в виду встречу с Канозой. «Это было запланировано».


Телефон завибрировал - звонит МакХью. Я отклонил звонок, набрал текст. «По поводу Гринберга и Вайнера».


"Я должен присоединиться?" он ответил. Это было похоже на спасательную операцию.


«Может быть, ткнись», - написал я.


«В свете того, что сказал Ной, мы считаем, что вам не следует встречаться с какими-либо источниками», - говорил Гринберг.


МакХью написал, что Гринберг отмахнулся от попытки проникнуть в его офис. Никакого спасения.


«Я не могу помешать источникам обращаться ко мне», - сказал я Гринбергу.


«Мы это понимаем», - сказал он.


Я ничего не сказал о том, подчинюсь ли я приказу об отмене встречи, согласившись вместо этого держать их в курсе того, что Каноса сказал мне, «если» у нас будет какой-либо контакт. Я никогда раньше не испытывал такого: притворяться, что я не связываюсь с источниками, симулировать нежелание получать от них ответ.


«Я думаю, что она, скорее всего, согласится пойти на камеру», - сказал я. «И если она это сделает, я буду твердо уверен в том, чтобы продолжить».


«Мы бы… мы должны были бы вернуться к Ною по этому поводу, - сказал Гринберг.


Я закончил разговор, чувствуя себя дезориентированным. Я позвонил Джонатану.


«Это безумие», - сказал он.


«Я не думаю, что могу рискнуть, пытаясь отменить другое интервью», - сказал я.


«Вам и Ричу МакХью нужно начать писать друг другу служебные записки. Подробные описания всего этого, отправленные в режиме реального времени. Они говорят компромат ».


Я выглянул из окна машины на шум дорожного движения возле JFK. «Это все нормально для вас, ребята, - говорил Джонатан. «Пока ты продолжаешь, пока продолжаешь отчитываться».


«Тебе легко говорить», - сказал я ему. «Я злю их этим. При таких темпах я скоро останусь без работы ».


"Какая разница?! Посмотри, что происходит! Никто из участников этих звонков не хочет владеть этим, потому что это явно плохо! Это похоже наОбратное убийство в Восточном экспрессе . Все хотят его смерти, никто не хочет его колоть! »


Art_sborn.jpg


Вернувшись на Рокфеллер Плаза 30, Макхью, все еще стоявший у офиса Гринберга, снова постучал.


"В чем дело?" - сказал Макхью.


«Ной попросил нас приостановить репортаж, пока мы посмотрим, что у нас есть, и будет проведена юридическая проверка», - сказал ему Гринберг.


«Я просто этого не понимаю, - сказал МакХью.


Гринберг не дал никаких объяснений по телефону со мной, и он не предложил их МакХью. Он составил список адвокатов Вайнштейна - Чарльза Хардера, Дэвида Бойса и, новое имя, которое Макхью не слышал в связи с Вайнштейном раньше, - Лэнни Дэвис. «Не то чтобы мы их боялись», - добавил Гринберг. «Но пока вы должны прекратить любые звонки по этому поводу». Как и я, Макхью сказал, что не может останавливать входящие звонки, и оставил все как есть.


Art_sborn.jpg


Когда я прибыл в JFK, позвонил Каноса. Она казалась нервной. «Ты все еще едешь в город?» спросила она. Я остановился на мгновение, взволнованные путешественники тащили вокруг меня тяжелый багаж. Я подумал, как легко будет сказать ей «нет», выполнить приказ наших боссов и сохранить отношения с Гринбергом и Оппенгеймом.


«Ронан?» - снова спросила она.


«Ага», - сказал я ей. "Я иду."


Находясь в самолете, я наносил последние штрихи на сценарий, обмениваясь заметками с МакХью о выборе слова в моем повествовании или редактировать на отрывок. Даже в сокращении до элементов, рассмотренных и одобренных юридическим отделом, это было взрывоопасно. «Я привык к этому», - сказал Вайнштейн наверху, когда Гутьеррес в панике попытался сбежать. «НОВОСТИ NBC ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ПОЛУЧИЛИ АУДИО, СОБИРАЕМЫЕ ВО ВРЕМЯ УЛИЦА полиции Нью-Йорка», - рассказал я. Назвали имя Гутьеррес, подробно рассказали ее историю, за которой последовал краткий абзац: «НОВОСТИ NBC ОБРАЩАЛИСЬ С ДРУГИМИ ЧЕТЫРЯМИ ДРУГИМИ ЖЕНЩИНАМИ, КОТОРЫЕ РАБОТАЛИ НА ВЕЙНШТЕЙН И ЗАЯВЛЯЮТ НА СЕКСУАЛЬНОЕ ПОВЕДЕНИЕ … ЗАЯВЛЕНИЯ, ЗАПИСАННЫЕ С КОНЦА 1990-Х ГОДА ПОЧТИ ТРИ ГОДА НАЗАД». Было включено интервью Нестора, а также сообщения от Рейтер, подтверждающие ее заявление, и звуковые отрывки от руководителей, описывающие воспоминания о проступках из первых рук.


Я приложил к сценарию записку, которая, как я надеялся, привлечет внимание наших боссов на NBC к Канозе:


Богатый,


В приложении вы можете найти сценарий, измененный в соответствии с перечисленными проблемами Ким и Сьюзан, и ваши последующие предложения, которые были очень четко учтены.


Обратите внимание, что еще один бывший ассистент подал достоверное заявление о сексуальном насилии из первых рук и утверждает, что у него есть документальный след, имеющий отношение к нашему сообщению. Она выразила готовность участвовать в этой истории и решает, в каком качестве.


Ронан


После того, как письмо было отправлено Гринбергу и Вайнеру, я почувствовал беспокойство. Я нажал кнопку на своем сиденье и несколько раз проверил пределы его наклона. Казалось, что мы стоим на месте, в то время как внешний мир ускоряется. Пока я был в полете, HuffPost опубликовал статью о том, что ведущий Fox News Эрик Боллинг отправлял непристойные текстовые сообщения.коллеги. В истории использовался полностью анонимный источник - чего никогда не было ни в одном из наших проектов. В тот же день « Голливуд репортер» объявил, что Харви Вайнштейн за «вклад в общественный дискурс и культурное просвещение общества» будет удостоен первой Премии правдивого лос-анджелесского пресс-клуба.


ГЛАВА 25:


ПУНДИТ


Я встретил Элли Каноса в ресторане на восточном конце бульвара Сансет. Она села совершенно прямо, каждый мускул ее тела напрягся. Как и многие источники в истории Вайнштейна, она была хорошенькой, что бросилось бы в глаза в большинстве случаев, но было лишь критерием для работы в Голливуде.


Каноса не знал, что делать. Она подписала соглашение о неразглашении в качестве условия работы с Вайнштейном. Она все еще пыталась добиться успеха как продюсер и боялась возмездия. Вайнштейн мог сделать ее безработной. К тому же были сомнения любого пережившего сексуальное насилие. Она позволила своим ранам кальцинироваться и научилась жить дальше. Она не сказала ни своему отцу, ни своему парню. «Я не хочу больше страдать. Тебе известно?" она сказала мне. Однажды, когда она набралась смелости поднять этот вопрос с терапевтом, «Я видел ее на премьере фильма Вайнштейна», - сказал мне Каноза. «Я узнал, что она была продюсером одного из фильмов Харви».


Каноса познакомилась с Вайнштейном почти десять лет назад, когда она работала организатором мероприятий в Западном Голливуде. филиал клуба только для членов Soho House. Она организовала мероприятие для компании Вайнштейна, и он заметил ее, уставился на нее, а затем протянул ей свою визитную карточку. Поначалу Вайнштейн почти преследовал Канозу, требуя встречи снова и снова. Когда она «испугалась» и не ответила, он заставил ее руку, требуя официальной встречи через Soho House, якобы для обсуждения другого события.


В отеле Montage их полуденная встреча была перенесена в гостиничный номер, и Вайнштейн положил на нее свои знакомые обещания карьерного роста, за которыми последовали сексуальные предложения. «Ты должна быть актрисой», - вспомнила она его слова. «У тебя есть лицо». Когда он спросил: «Ты не собираешься меня целовать?» она сказала нет и ушла, взволнованная.


Она продолжала пытаться игнорировать его, но он был настойчив, и она боялась того влияния, которое он может оказать на ее карьеру, если она его отвергнет. Она согласилась встретиться снова. Во время ужина в ресторане отеля кавер «Осенних листьев» Евы Кэссиди плыл по стереосистеме. Каноса рассказал о жизни Кэссиди, и Вайнштейн предложил снять биографический фильм о ней с помощью Канозы. После еды он схватил ее за руку, прижал к перилам на ступенях и крепко поцеловал. Она была в ужасе.


Но после этого Вайнштейн «устроил большое извинение», - сказала она. «Мы можем просто быть друзьями», - вспомнила она, как он сказал ей. «Я действительно хочу снять с тобой этот фильм». Он позвонил своему ветерану-продюсеру, и довольно скоро они встретились с правообладателями и обменивались заметками к сценарию.


«Я позвонил родителям и сказал:« Боже мой. Вы не поверите, что только что произошло. Харви Вайнштейн хочет, чтобы я помогла ему снять фильм об идее, которую я ему подала », - вспоминала она. «Так наивно. Слушай, стыдно просто об этом говорить. Но в то время я подумал: «Это все, что я когда-либо хотел» ».


Art_sborn.jpg


Каноса потребовалось время, чтобы добраться до этих пунктов. После нашей встречи в ресторане она сказала, что ей будет удобнее наедине, и приехала к Джонатану в Западный Голливуд. Это было началом тенденции, которая вскоре увидела, что все больше и больше обезумевших источников пробираются через его двери. Пандит, Голдендудл, подаренный моей матерью Джонатану, свернулся калачиком рядом с Канозой, пока она продолжала рассказ.


В первый год совместной работы Каноса неоднократно пытался отмахнуться от достижений Вайнштейна. Во время одной из встреч по поводу фильма Кэссиди он небрежно сказал ей, что ему нужно подняться в свой номер в отеле, чтобы что-нибудь купить. «Это было похоже на полдень или что-то в этом роде. Так что я просто не думала », - сказала она. Когда они приехали, он сказал ей, что собирается принять душ. «Не могли бы вы пойти со мной в душ?» он спросил.


«Нет, - сказал ему Каноса.


«Просто иди со мной в душ. Мне даже не нужно - я не хочу заниматься с тобой сексом. Я просто хочу, чтобы ты был со мной в душе ».


«Нет», - повторила она и вошла в гостиную. Вайнштейн объявил из ванной, что он все равно будет мастурбировать, и начал делать это через открытую дверь, когда она отвела взгляд. Расстроенная, она вышла из гостиничного номера Вайнштейна.


В другой раз Вайнштейн оставил куртку на одной из их встреч и попросил ее не снимать ее. В его карманах она нашла пачку шприцев, которые, как выяснил поиск в Google, были средством от эректильной дисфункции. Она не понимала, что он вооружается для секса перед их встречами.


К тому времени она уже работала над фильмом для Вайнштейна; ее профессиональная жизнь вращалась вокруг него. И они развили настоящую дружбу, хотя и скрученную дисбалансом сил иУвертюры Вайнштейна. Тем летом на рабочем ужине с несколькими коллегами он оплакивал новость о том, что Disney будет продавать Miramax. Он еще раз попросил ее приехать в его гостиничный номер. Когда она отказалась, он зарычал на нее: «Не отказывай мне, черт возьми, когда я плачу». Она уступила, и ничего не произошло. Он просто рыдал. «Я никогда не была счастлива», - вспомнила она его слова. «Ты один из моих лучших друзей. Ты такой преданный ». Она надеялась, что признание в дружбе означает, что он понимает ее границы. Она ошибалась.


«Что было потом, - сказала она, заплакав, - он меня изнасиловал». Первый раз был после очередной встречи в отеле. Когда они обсуждали проект Кэссиди, он сказал, что сцена в сценарии напомнила ему классический фильм, и попросил ее подняться в его комнату, чтобы посмотреть клип. К тому времени Вайнштейн обильно извинился за свои успехи, и, в конце концов, он был ее боссом. «Я подумала, что справлюсь сама», - сказала она. Единственный телевизор в гостиничном номере Вайнштейна находился в спальне. Она села на кровать и посмотрела клип, чувствуя себя неуютно. «Он сделал ход, и я сказал ему:« Нет ». И он сделал еще один ход, и я сказала ему: «Нет», - вспоминала она. Вайнштейн рассердился, стал агрессивным. «Не будь чертовым идиотом», - вспомнила она его слова. Он ушел в туалет и вернулся через несколько минут в одном лишь халате. Затем он толкнул ее на кровать. «Я сказала не более одного раза, и он заставил меня себя», - сказала она. «Не то чтобы я кричал. Но я определенно сказал: «Я не хочу этого делать». И весь его вес лежал на мне ».


Каноса задумался о том, что она могла бы сделать иначе. «В то время в моей голове было такое ощущение, что я не выдержал достаточно борьбы». В конце концов, она перестала говорить «нет». «Я просто онемел. Я не плакал. Я просто смотрел в потолок ». Только после того, как она ушла, она начала рыдать и не могла остановиться. Вайнштейн не использовал защиту. За несколько месяцев до этого он рассказал ей, к ее большому дискомфорту, как ему сделали вазэктомию. Но она боялась, что он мог дать ейЗППП. Она подумала рассказать об этом своему парню, но ей было слишком стыдно. «Оглядываясь назад, я бы волочил себя ногами и кричал прямо в полицию, если бы мог».


Когда она перестала рассказывать историю, Пандит встревоженно вскочил, пытаясь лизнуть Канозу лицо. Она засмеялась, радуясь тому, что напряжение в этот момент сломалось. «Это самая милая собака, которую я когда-либо встречала», - сказала она.


Каноса продолжал работать на Вайнштейна. «Я была в уязвимом положении, и мне нужна была работа», - сказала она мне. Позже, когда она потеряла работу в другой продюсерской компании, она подписала официальный контракт с Weinstein Company, работая над кампаниями по присуждению премий «Художнику» и «Железной леди» .


Проступки Вайнштейна продолжались. Однажды он приказал ей сопровождать его на прием к остеопату и оставаться в комнате, пока он разделся догола и лечился от обострения ишиаса. В другой раз, во время приступа того же состояния, он потребовал, чтобы она помассировала его бедра. Она вспомнила, как он кричал на нее, когда она отказалась. «Что за хрень? Почему ты не собираешься? Почему?"


«Потому что мне некомфортно», - сказала она ему. «Я твой сотрудник».


«Ради бога, Элли!» он крикнул. «Ради бога, можешь помассировать мне бедра!»


«Я просто не собираюсь».


«Тогда, блядь, убирайся отсюда! Да пошли вы! Блядь! Блядь! Блядь!"


Когда она работала над производством сериала Netflix « Марко Поло» , Вайнштейн прибыл на съемочную площадку в Малайзии и устроил там хаос. На ужине для режиссеров и продюсеров он потребовал на глазах у ее коллег, чтобы она пошла в его гостиничный номер. Когда вместо этого она попыталась пойти в свою комнату, его помощники начали шквал сообщений: «Харви хочет тебя видеть, Харви хочет тебя видеть». Иногда ее попытки уклониться от него терпели неудачу, и новые нападенияпоследовал. Позже в судебных документах будет указано «оральное сексуальное поведение или анальное сексуальное поведение с истцом по принуждению и / или когда истец был неспособен дать согласие по причине своей физической беспомощности».


Повсюду вокруг Каносы были признаки того, что она не одна. Во время того же визита на съемочную площадку « Марко Поло» Вайнштейн на пятнадцать минут зашел в гримерку одной актрисы, «а потом на неделю после этого она была призраком самой себя». Каноса чувствовал моральное обязательство что-то делать, но был напуган проявлением мстительности Вайнштейна. «Я много раз видела, как людям угрожали жизни, угрожали их женам или угрожали их репутации», - сказала она, качая головой.


Я попытался быть честным с Канозой относительно ненадежности истории и важности ее участия для ее будущего. Я сказал, как много раз этим летом, что решение было за ней; что все, что я мог сделать, это сказать ей, как искренне я верил, что разговоры будут иметь значение для многих людей. К концу наших разговоров она была соблазнительно близка к тому, чтобы сказать «да», чтобы пойти на камеру.


ГЛАВА 26:


МАЛЬЧИК


Я т был ранний вечер , и тени удлинились в офисах Харви Вайнштейна на Гринвич - стрит , когда раздался звонок в. «Вы можете получить Харви?» сказал Джордж Патаки, бывший губернатор Нью-Йорка. Помощник установил соединение. «Привет, Харви, это Джордж. Я просто хочу сообщить вам, что Ронан Фэрроу все еще работает над историей ».


«Я не это слышу», - сказал Вайнштейн.


Патаки настоял на том, чтобы со мной разговаривали несколько женщин. «Он готов пойти с этим. Это должно выйти в эфир ...


"Когда?" - спросил Вайнштейн. "Когда это должно выйти в эфир?"


«Две-три недели», - сказал Патаки.


Нигде Вайнштейн не был так увлечен политикой, как Нью-Йорк. В период с 1999 года по то лето 2017 года он и его компания пожертвовали по меньшей мере тринадцати нью-йоркским политикам или их ККП. Он прикрывал свои базы, в основном демократами, но иногда и республиканцами, такими как Патаки. Он был щедрым по отношению к сенатору Кирстен Гиллибранд, генеральному прокурору Эрику Шнайдерману и губернатору Эндрю Куомо.


Для Вайнштейна и Патаки, как и в случае с Хиллари Клинтон, взносы в кампанию помогли укрепить дружбу. Бывшего губернатора часто фотографировали на мероприятиях киномагната. Вайнштейн помог продвинуть карьеру дочери Патаки, Эллисон, исторической писательницы. За год до звонка Патаки Вайнштейн устроил для нее книжную вечеринку. За год до этого, когда ее муж перенес инсульт, Вайнштейн помогла найти нужных специалистов. Книжный агент Эллисон Патаки, Лейси Линч, также работала с Макгоуэном. С наступлением лета имя Линча начало появляться в электронной почте и списках звонков Вайнштейна.


Вайнштейн продолжал звонить Бойсу по поводу проблемы NBC. После разговора с Лаком он продолжил общаться с руководителями NBC и с уверенностью сообщил окружающим, что история мертва. Но вскоре он перезвонил Бойсу менее уверенным тоном. «Я думаю, что NBC все еще работает над сюжетом», - сказал он. Он звучал сердито. «Я собираюсь разобраться в этом».


Получив известие от Патаки, Вайнштейн снова позвонил Филу Гриффину, Энди Лаку и Ноа Оппенгейму. Он так часто выкрикивал имена: «Дай мне Фил, дай мне Энди, дай мне Ноя», - помощники стали называть их «триумвиратом». К августу внимание Вайнштейна все больше обращалось на Оппенгейма. Но Гриффин, которого Вайнштейн сказал своим сотрудникам, что он знает лучше всех, с самого начала был объектом пристального внимания и продолжал оставаться опорой.


Art_sborn.jpg


Беззаботность Гриффина способствовала его значительному обаянию. Однако они также могут быть источником дискомфорта для коллег. У него был вспыльчивый характер, и он ругался, как моряк. Он был известен своимзапой после работы. В девяностые годы он был старшим продюсером Nightly News , но после работы часто уходил на пенсию в баре Hurley's, расположенном в центре города. Однажды вечером, выпив несколько напитков, он сказал трем женщинам-продюсерам, которые были с ним, что хочет пойти на Таймс-сквер.


«Я хочу увидеть огни на Таймс-сквер! Я люблю видеть огни! » вспомнилось высказывание Гриффина.


Гриффин перенес выпивку в отель на Таймс-сквер. Затем группа споткнулась до Восьмой авеню, где Гриффин уговорил женщин пойти с ним на пип-шоу. Двое из них обменялись неловкими взглядами. Он сказал им расслабиться. Они прошли к кругу затемненных кабинок наверху, где открылось окно, и женщина, обнаженная, если не считать каблуков, села на корточки перед ними и попросила у Гриффина немного денег, чтобы продолжить представление.


Гриффин посмотрел на женщин с, что одна описывала, «мерцанием стыда». Он сказал стриптизеру, что нет, спасибо. Окно закрылось, и группа вышла, чтобы обменяться неловкими прощаниями. Для женщин этот инцидент был грубым, но ничем не примечательным: все они столкнулись в бизнесе с таким поведением мужчин.


Четыре коллеги сказали, что Гриффин был известен тем, что делал непристойные или грубые замечания в рабочих письмах. На одной из встреч, на которой я был после того, как вагину телеведущей Марии Менунос сфотографировали в неисправном шкафу купального костюма, Гриффин с ухмылкой помахал рукой вокруг распечатанной страницы с увеличенным изображением. "Хочешь взглянуть на это?" - сказал он и тяжело выдохнул. «Неплохо, неплохо». На диване поблизости работница в комнате с нами закатила глаза.


Гриффин, казалось, рассматривал новости исключительно как бизнес и не проявлял в журналистике особого рвения, которое он питал к спорту. Когда ветер в отрасли подул в пользу пристрастия, он подтолкнул свои якоря к мнению; когда партийность иссякла, он первым обратился к прямым новостям. И когда вы подвергали его какому-либо строгому обсуждению репортажей, он прищурился и выглядел сбитым с толку.


Art_sborn.jpg


Но Гриффин действительно увлекся, когда на кону стояли деловые интересы. Однажды, когда я был соорганизатором благотворительного концерта под названием Global Citizen Festival - большого, серьезного и недорогого Live Aid, - я взял интервью у ведущей группы концертов, No Doubt. Одной из целей фестиваля в том году была популяризация вакцинации, несмотря на то, что движение против вакцины в США вызывало вспышки кори и приверженцев вакцины. Я спросил Гвен Стефани, вакцинировала ли она своих детей и что она думает о средствах против вакцины. Она сказала, что поддерживает вакцины и посоветовала людям поговорить со своими врачами. Майк Уоллес у твоей двери этого не было. Но вернувшись на Рокфеллер Плаза, когда я собирал ролик для монтажа, мне позвонил продюсер MSNBC, работавший над концертом.


«Люди Стефани просмотрели стенограмму и хотели бы внести некоторые правки», - сказала она.


«Кто прислал им стенограмму?»


«Я… я не знаю».


В моем почтовом ящике был перерисованный сценарий, в котором звуковые фрагменты Стефани были переставлены и обрезаны, чтобы звучало так, будто она была амбивалентна отрицательной в отношении вакцины. Я сказал продюсеру, что не буду его транслировать.


Довольно скоро я был в офисе Гриффина с ним и еще одним членом его команды. "Что за хрень?" - раздраженно спросил он.


Я посмотрел на предложенный сценарий передо мной.


«Фил, я не собираюсь редактировать звуковые фрагменты, чтобы изменить их смысл».


"Почему нет?!" - сказал он, словно это была самая безумная вещь, которую он когда-либо слышал.


«Это не этично?» Я предложил не столько как утверждение, а больше как напоминание, надеясь, что вопрос Гриффина был риторическим, и он закончил мысль. Вместо этого он откинулся на спинку стула и посмотрел на своего коллегу: «Господи, дай мне сил».


Она попробовала более мягкий тон. «Мы все знаем, что вы очень заботитесь о журналистике, - она колебалась здесь, казалось, искренне изо всех сил пытаясь найти хороший способ выразить это, - о журналистике с большой буквы , но это не какая-то деликатная политическая история».


«Это кусок слоеного!» - вмешался Гриффин. Что за хрень? »


«Из-за этого умирают буквально дети. Она известный человек. С каких это пор мы вообще отправляем стенограммы интервью за пределы здания? »


«Мы не знаем, как это произошло, - начал его коллега.


"Какая разница?" - нетерпеливо вмешался Гриффин. «Вы знаете, что произойдет, если мы не внесем эти правки? Стефани угрожает уйти! Это прямо от ее менеджера.


«Вот кто внес эти правки?»


Гриффин проигнорировал вопрос. «Дело в том, что она отказывается, спонсоры начинают отказываться, сеть в ярости…» Партнерство канала с Global Citizen Festival было, как часто отмечал Гриффин, приманкой для привлечения корпоративных спонсоров. В течение нескольких недель мы запускали фирменные сегменты, посвященные Unilever или Caterpillar.


«Так что не давайте это транслировать», - сказал я.


«Вы должны передать это в эфир», - сказал Гриффин.


"Почему?"


«Это часть сделки со спонсорами, с ее людьми…»


«Мы все это проделали», - сказал его коллега, имея в виду административную цепочку в группе новостей. «Ваши опасения не разделяются».


Гриффин сказал, что расскажет мне то, что он сказал другому ведущему, пытающемуся транслировать жесткий сегмент о сетевом нейтралитете - принципе, согласно которому интернет-провайдеры не должны взимать разные ставки за разные типы данных в Интернете, против которого лоббировала наша материнская компания. «Ты хочешь работать на PBS, иметь полную свободу и зарабатывать сто тысяч долларов в год, будь моим гостем», - вспоминал он.этот якорь. «Вы хотите бороться со мной по поводу того, что хорошо для прибыли, я буду рад опубликовать ваши зарплаты в прессе».


Я подумывал бросить курить. Я позвонил Тому Брокоу, который сказал, что я ни при каких обстоятельствах не могу транслировать звуковые фрагменты с вводящими в заблуждение правками, и дал мне такое же предупреждение о долбанутом моем правдоподобии, которое он позже наложил на меня во время репортажа о Вайнштейне. Затем я позвонил Саванне Гатри, которая умела раскусывать чушь. «А как насчет того, чтобы просто не транслировать эту часть интервью?» она предположила.


«Я имею в виду, что это была большая часть интервью», - сказал я.


«Просто найди что-нибудь еще, чтобы проветрить».


Это был простой и, оглядываясь назад, очевидный совет - не транслируйте вводящую в заблуждение часть, но и не приносите себя в жертву за кулисами интервью певца. Правильный выбор боев был уроком, который я мог усвоить медленно. В конце концов, я сел за якорную стойку и показал пятиминутный отрывок светской беседы с No Doubt. Я не чувствовал себя ни чертовски хорошо, ни чертовски плохо.


Art_sborn.jpg


Два года спустя, продолжая звонить триумвирату руководителей, Вайнштейн связался с Гриффином.


«Я думал, что это было сделано», - сказал Вайнштейн.


«Харви, это так», - ответил Гриффин.


«Тебе нужно поставить своего мальчика в очередь», - сказал он. Он звучал сердито.


«Харви, - сказал Гриффин, защищаясь, - он не с нами». Позже Гриффин отрицал, что когда-либо обещал, что история убита.


По оценке нескольких сотрудников в офисе Вайнштейна, это был один из как минимум пятнадцати звонков между Вайнштейном и тремя руководителями NBC. А к концу лета настроение Вайнштейна после звонков снова стало триумфальным. Вайнштейн сказал одному из своих юрисконсультов, что разговаривал с руководителями сети, и что «они говорят мне, что не занимаются историей».


ГЛАВА 27:


АЛТАРЬ


T он новости из исполнительных сюит NBCUniversal на первый , казалось хорошо. В начале августа Гринберг позвонил и сообщил, что юридический отдел подписал урезанную версию сценария. А что касается редакции, он добавил: «Я считаю, что все, что там есть, подлежит отчетности».


«Поэтому мы ждем комментариев. Мы переходим к редактированию, - сказал я.


« Отчетность не означает, что это выходит в эфир. Теперь дело переходит к Ною и Энди ».


«Но, конечно, если закон одобрен, и вы считаете это подлежащим отчетности…»


«То, что они решат, выше моей зарплаты», - сказал он. «Могут возникнуть вопросы, не имеющие ничего общего с тем, о чем сообщается. Они могут беспокоиться о том, хороший ли это телевизор. Знаете, у вас есть невероятный принт, невероятная история Vanity Fair ».


"Я что?" это все, что мне удалось.


«Знаешь, из этого получилась бы прекрасная история Vanity Fair », - повторил он.


Позже мы с МакХью сидели в конференц-зале и ломали голову над комментарием. «Может, он и прав», - тяжело сказал он. «Может быть, ты спасешь это, если отнесешь куда-нибудь еще».


«Рич, ты знаешь, если такое случится, ты облажался». Он имелпроизвел к черту историю, как телевизионный сюжет. К этому моменту мы сняли восемь интервью на камеру. Все это отойдет на второй план в сценарии, который Гринберг легко предложил. И даже если бы я захотел взять это где-нибудь еще, было бы это возможно? Видеозапись принадлежала NBCUniversal и, в свою очередь, Comcast Corporation.


«Мы управляем этим здесь», - твердо сказал я. «Произведено вами».


МакХью сказал: «Хорошо», и в голосе его голоса прозвучали менее уверенно.


Art_sborn.jpg


В тот день дождь шел непрерывно. В моем почтовом ящике накапливались запросы, не связанные с историей Вайнштейна. Диана Филип, инвестор проекта по правам женщин, отправила еще одно электронное письмо, на этот раз через моих агентов в CAA. Сообщения, связанные с этой историей, вызывали больше беспокойства. Один прибыл, тупой и короткий, от Аулетты:


Ронанм


Статус Харви?


Кен


Я спустился по недрам 30 Rock на поезд D. Несмотря на дождь, он был малонаселенным. Я что-то увидел или подумал, что видел, и замер. Там, в профиль, сбоку от меня в противоположном конце машины сидела лысая голова, которую, клянусь, я видел в «Ниссане». Я мог различить такое же бледное лицо и курносый нос. Я не мог быть уверен. Самая рациональная моя мысль: « Ты видишь вещи». Но когда поезд остановился, я почувствовал себя достаточно неудобно, чтобы выскользнуть перед своей станцией. Я встал на переполненную платформу, глядя через плечо.


Снаружи Нью-Йорк был сказочным пейзажем: улицы, здания и люди зависли в тумане и дожде. Я шел быстро, останавливаясь у CVS, просматривая, узнал ли я кого-нибудь из вагона метро или платформы. Когда я вышел, свет гас. Я подошел к знакомой крепостной церкви недалеко от моей квартиры, быстро поднялся по ступенькам и вошел в двери. Там, где моя влажная рубашка не прилегала к телу, дождь стекал по пояснице, груди, рукам. Неф снаружи оказался меньше, чем я ожидал. Под внушительными витражами вырисовывался алтарь. Я стоял перед ним, чувствуя себя не на своем месте. У алтаря была печать из инкрустированного мрамора с изображением книги и меча над схемой земли: гербом Святого Павла. « ПРАДИКАТОР V ERITATIS IN V NIVERSO M UNDO ». Позже мне пришлось гуглить перевод: «Проповедник истины всему миру».


«Мы наблюдали за тобой», - произнес рядом со мной голос с сильным акцентом, и я покачнулся. Это была пожилая женщина с темными волосами. Рядом с ней была женщина помоложе. Они были встревожены моей реакцией. «Мы наблюдали», - снова сказала она. "С начала. Ваше шоу. Моя дочь большая поклонница ».


«О, - сказал я. "Спасибо." А потом, взяв себя в руки, сумел улыбнуться и пошутить про низкие оценки: «Ты и моя мама, и никто другой».


Art_sborn.jpg


Я приехал домой, когда позвонил Бергер, мой агент из CAA. «Ронан!» - прогремел он. "Как дела?"


«Я в порядке», - сказал я.


«У тебя лучше, чем в порядке, ты фантастический», - сказал он. А затем, немного тише, переходя в оживленную деловитость: «Послушайте, я не знаю подробностей этой большой истории…»


«Ной об этом упоминал?» Я спросил. Бергер был агентом для нас обоих и был ближе к Оппенгейму.


«Ронан, я ничего не знаю, - сказал он. Он напомнил мне, что мой контракт скоро будет продлен. «Я просто говорю, что если это вызывает у вас проблемы, расставьте приоритеты в том, что работает».


Art_sborn.jpg


Я закусил губу на секунду, затем позвонил сестре.


"Так как история?" спросила она.


«Честно говоря, я не знаю, как это».


«Разве у вас нет буквально записи его признания в этом?»


«Ага», - сказал я.


"Так-"


«Я давил. Я не знаю, сколько еще я могу подтолкнуть ».


«Так что ты собираешься бросить это».


"Это не так просто. Пока я разбираюсь в этом, мне, возможно, придется расставить приоритеты по другим вопросам ».


«Я знаю, что значит, когда люди перестают за тебя бороться», - тихо сказала она. И наступило долгое молчание, прежде чем мы попрощались.


К тому времени было уже темно. Я посмотрел на свой телефон и обнаружил, что Оппенгейм написал: «Давай поговорим завтра. Когда хорошо? " Я подошел к ноутбуку и открыл документ Microsoft Word. «ДРУГИЕ ИСТОРИИ», - напечатал я, а затем несколько раз нажал «Удалить» и заменил «ДРУГИЕ» на «ПРЕДСТОЯЩИЕ». Я вставил маркеры для двух историй, в которых мы были в самом разгаре, о консолидации здравоохранения и младенцах с опиоидной зависимостью, а также о нескольких других, которые раньше нравились Оппенгейму, включая «Путешествие Vicey» на серверную ферму Facebook глубоко в вечной мерзлоте. Лулео, Швеция. «Это похоже на логово злодея из Бонда», - написал я о серверной ферме и других эскапистских телепередачах.Паблум последовал за ним. Лулео - один из самых загруженных портов Швеции и крупный центр черной металлургии, но об этом я ничего не знал. Я представлял себе место, большое, оживленное и пустое, где человек может дышать, и можно увидеть северное сияние.


В 30 Rock Макхью вошел в лифт, обернулся, увидел стоящего рядом с ним Вайнера и улыбнулся. Но когда она поздоровалась в ответ, она вздрогнула и посмотрела себе под ноги.


ГЛАВА 28:


ПАВОНИН


За годы, которые я провел в «30 Rock», зона ожидания на третьем этаже за пределами офисов новостных агентств менялась в зависимости от расстановки мебели. В тот август там были низкий стул и маленький столик с веером для журналов месячной давности, которые обычно украшают залы ожидания. Время покрытие, иссиня-черные с кроваво-красной надписью, спросил: «Правда мертв?» Это была дань уважения классической обложке Time 60-х с надписью «Бог мертв?» но не так хорошо. Это была невыполнимая задача: «Правда» не подходила так, как «Бог», несмотря на доблестные попытки кернинга. Я посмотрел на нее и подошел к Анне, ассистентке Оппенгейма, чтобы поговорить с ней. «Думаю , вы , ребята работают над чем - то большим,» сказала она, и дал мне заговорщически, мама это слово улыбка.


Когда я вошел в офис Оппенгейма, он не встал и не перешел на диван, как обычно. Он выглядел нервным. «Так где твоя голова?» Я спросил. Я держал в одной руке распечатку списка альтернативных историй. Может быть, Бергер был прав. Может быть, мне удастся отвлечься от обсуждаемой ужасной темы, заквасить вещи, переориентировать. Оппенгейм поерзал на стуле. «Что ж, - сказал он, взяв копию сценария, - у нас здесь есть анонимный источник».


«Мы ведем с женщиной, которую зовем, мы показываем ее лицо, мы слышим ее голос», - сказал я, имея в виду Гутьеррес.


Он раздраженно вздохнул. «Я не знаю, насколько она заслуживает доверия. Я имею в виду, его адвокаты скажут, что они в общественном месте, на самом деле ничего не происходит ...


«Но он признает, что что-то случалось раньше, что-то серьезное и конкретное».


«Мы рассмотрели это, он пытается избавиться от нее. И в любом случае, вы говорите прямо здесь, - он открыл соответствующий раздел сценария, - у нее проблемы с достоверностью.


"Нет я сказала. «У нас есть источники в силе, источники в офисе окружного прокурора, которые говорят, что она заслуживает доверия».


«Здесь сказано в утвержденном сценарии!» он сказал.


«Ной, я написал сценарий. Мы раскрываем то, что в нее бросили. Но окружной прокурор, полицейские ...


«Окружной прокурор не пошел с этим! И он скажет, что она проститутка ...


«Хорошо, мы все это раскроем. И мы позволяем публике слушать и решать ».


Он покачал головой и снова посмотрел на страницу.


- И это… насколько все это серьезно? - спросил он, как и в каждом из наших разговоров об этой истории.


Art_sborn.jpg


Во время нашего разговора мне вспомнился разговор прошлого года, во время кампании. В кафетерии NBC я сидел с Оппенгеймом, передо мной стоял зеленый сок. Он наклонился, немного больше сплетничая, чем обычно, и сказал, что женщины на NBC News сообщали о преследованиях со стороны чиновника кампании Трампа, следовавшего по следу. «Это грандиозная история!» Я сказал.


«Мы не можем этого сказать», - ответил Оппенгейм, пожав плечами. «В любом случае, они не хотят».


«Ну, конечно, есть способ задокументировать это, не нарушая секретов…»


«Этого просто не произойдет», - сказал он мне, как бы говоря, «это жизнь», с беззаботностью и уверенностью, которыми я так восхищался в то время - настолько, что я не сказал этого, или его более широкие взгляды на сексуальные домогательства, больше размышлений.


За годы работы писателем в Harvard Crimson Оппенгейм называл себя провокатором. Он изображал из себя серьезного посетителя собраний феминистских групп, а затем запускал пламенные колонки в Crimson о том, что эти группы были полны дерьма. Хотя обозреватели не всегда пишут собственные заголовки, статьи Оппенгейма имели такие заголовки, как «Чтение« Клиторных заметок »» и «Трансгендерный абсурд», которые точно отражали их содержание. «Нет никаких сомнений в том, что мои самые страстные противники были членами организованных феминистских групп», - написал он. «Язвительность их риторики не имеет себе равных. Конечно, их лицемерие тоже. По-видимому, легко обвинить патриархат во всех своих бедах и заставить замолчать своих оппонентов обвинениями в женоненавистничестве, но на самом деле труднее отказать себе в удовольствиях развлечься с красивыми сыновьями указанного патриархата. Я никогда не забуду тот роковой вечер, когда я столкнулся с лидером одной известной женской организации, выходящей из прихожей «Порселлиан» - мужского социального клуба. «Кажется, политический догматизм дается легко, пока он не мешает нашим планам на субботний вечер».


После посещения встречи, связанной с слиянием Рэдклиффа, бывшего женского колледжа Гарварда, с основной школой бакалавриата, юная Ной Оппенгейм написала: «Почему женские собрания больше заслуживают защищенного пространства, чем любые другие?» В колонке, защищающей старые добрые времена однополых клубов в Гарварде, он утверждал:«Рассерженным феминисткам: в однополых учреждениях нет ничего плохого. Мужчины, как и женщины, нуждаются в себе. Нам нужно место, чтобы дать волю нашим низменным инстинктам, чтобы отпустить любую внешнюю полировку, которую мы затрагиваем, чтобы успокоить женские чувства ». Он добавил, что «женщины, которым угрожает окружающая среда клубов, должны искать более укромные пастбища. Однако очевидно, что женщинам нравится, когда их держат взаперти, накачивают алкоголем и на них охотятся. Они чувствуют себя желанными, а не униженными ».


Art_sborn.jpg


Прошли годы, и Ной Оппенгейм повзрослел. Но в тот день 2017 года, когда я наблюдал, как он переместился и посмотрел вниз, у меня появилось ощущение, что часть его уязвимости перед критикой истории была искренняя вера: что это просто не так уж важно, какой-то голливудский хулиган, известный в Сохо и Каннах, пересекая черту.


«Мегин Келли написала эту историю о женщинах в технике, и у нас был диван, полный женщин», - рассказывал он мне.


«Если ты искренне хочешь большего, скажи мне», - сказал я. «Есть еще кое-что, что мы можем быстро подготовить».


Казалось, он этого не слышал. «Температура в тени, - сказал он.


«Она пойдет полностью. Она сказала, что сделает это, если нам это понадобится ».


Он тяжело сглотнул, немного рассмеялся. «Ну, я не знаю», - сказал он. «Это зависит от того, что она скажет».


«Мы знаем, что она должна сказать. У нее есть доказательства. У нее есть сообщения от одного из руководителей компании…


«Ну, я не знаю, хотим ли мы этого, я не знаю…»


«И есть третья женщина, как я уже упоминал, с обвинением в изнасиловании. Ной, она близка к тому, чтобы попасть в камеру. Если вы говорите, что нам нужно больше, я принесу нам больше ».


«А сейчас, секундочку, я не знаю… нам нужно уточнить у законно, прежде чем мы сделаем что-нибудь подобное ". Он выглядел расстроенным, как будто ожидал, что все будет проще. Его лицо стало бледным и скользким, как когда он слушал звук.


«В этом проблема, Ной», - сказал я. «Каждый раз, когда мы пытаемся получить больше, вы, ребята, отступаете».


Казалось, это его разозлило. «Ну, все это не имеет значения, - сказал он. «У нас гораздо более серьезная проблема». Он шлепнул на стол распечатанную страницу, затем откинулся назад.


Я поднял его. Это была статья в газете Los Angeles Time в начале 1990-х, в которой Вайнштейн соглашался распространять фильмы Вуди Аллена.


«Харви говорит, что у вас огромный конфликт интересов», - сказал Оппенгейм.


Я оторвался от страницы. « Харви говорит?»


Взгляд Оппенгейма снова переместился в сторону. «Вы знаете, - сказал он. «Харви сказал Рич Гринбергу. Я никогда не разговаривал с Харви ».


«Но мы знали это», - сказал я озадаченно. «Гринберг, МакХью и я искали и обнаружили, что он работал с обоими моими родителями - он работал со всеми в Голливуде».


«Он работал с Вуди Алленом, когда был изгоем!» Теперь он повышал голос.


«С ним работали многие дистрибьюторы».


«Это не имеет значения. Дело не только в этом, это - ваша сестра подверглась сексуальному насилию. В прошлом году вы написали статью Hollywood Reporter о сексуальном насилии в Голливуде, это вызвало настоящий фурор ».


"О чем вы спорите?" Я спросил. «Что никто из членов семьи, подвергшихся сексуальному насилию, не может сообщить о проблемах сексуального насилия?»


Он покачал головой. «Нет, - сказал он. «Это напрямую касается вашей… вашей повестки дня!»


«Как ты думаешь, у меня есть план, Ной?» У меня было такое же чувство, что яв разговоре с Гринбергом я сказал, что мне пришлось задавать прямые вопросы, потому что это был единственный способ обнажить пространство между тем, что он хотел намекнуть, и тем, что он хотел сказать.


"Конечно, нет!" - сказал Оппенгейм. «Но я тебя знаю. Это не то, о чем идет речь, это о публичном повествовании, и публичное повествование будет таким: «Я позволил Ронану Фэрроу, который только что выступил в роли этого — этого — крестоносца с сексуальным насилием , ненавидящего своего отца ...»


«Это не был крестовый поход, это было задание. Вы дали мне задание! »


«Я этого не помню, - сказал он. «Не думаю, что я бы так поступил».


"Ну, это правда. Я предлагал это не по собственной инициативе, и я не сообщал об этом в одиночку. Над этим работала вся ваша новостная организация ». Я протянул ему распечатку через стол. «Мы знали, что он попытается каким-то образом опорочить меня», - сказал я. «Если это лучшее, что у него есть, честно говоря, я рад, и тебе тоже должно быть».


«Я был бы счастлив, - сказал он взволнованно, - если бы нашел видео, где ты трахаешься в ванной или что-то в этом роде». Дружба, которая у нас была, которая могла бы сделать эту веселую шутку достойной того, чтобы закатить глаза и посмеяться, уступила место чему-то другому, где он был просто боссом и главой сети, и это меня раздражало.


"Безумный!" Позже Джонатан ни на кого не кричал. «Для него безумие действительно серьезно представлять эту статью. Это не серьезно. Это не настоящее возражение. Это чертовски склизко. Позже все журналисты, с которыми я консультировался, - Аулетта, Брокоу даже - говорили, что конфликта не было, что это не проблема. Оппенгейм описывал журналиста, заботящегося о теме, а не имеющего конфликта с конкретным человеком. Тем не менее, я сказал ему, что буду более чем счастлив раскрыть эту историю.


На лице Оппенгейма промелькнуло почти умоляющее выражение. "Я неговоря, что здесь не так много. Это невероятная, - он искал конец предложения, - невероятная статья из нью-йоркского журнала. И вы знаете, вы хотите отнести это в журнал « Нью-Йорк », иди с Богом. Иди с Богом." Он поднял руки в знак капитуляции.


Я посмотрел на него, как на сумасшедшего, а затем спросил: «Ной, эта история мертва или нет?» Он снова посмотрел на сценарий. Через его плечо я увидел декорированную архитектуру исторической площади Рокфеллер-Плаза.


Я подумал о своей сестре. Пятью годами ранее она впервые сказала семье, что хочет возобновить свое обвинение в сексуальном насилии против Вуди Аллена. Мы стояли в телевизионном зале нашего дома в Коннектикуте со стопками выцветших видеокассет.


«Я не понимаю, почему ты не можешь просто двигаться дальше», - сказал я ей.


«У тебя был выбор!» она сказала. "Я не сделал!"


«Мы все потратили десятилетия, пытаясь забыть об этом. Я как раз сейчас пытаюсь запустить что-то серьезное, где люди сосредоточены на работе. И вы хотите - хотите полностью сбросить часы ».


«Это не о тебе», - сказала она. «Разве вы этого не видите?»


«Нет, это о тебе. Вы умны, талантливы, у вас есть еще много всего, что вы можете сделать, - сказал я.


«Но я не могу. Потому что он всегда рядом, - сказала она и заплакала.


«Вам не нужно этого делать. И если вы это сделаете, вы разрушите свою жизнь ».


«Пошел ты на хуй», - сказала она.


"Я помогу тебе. Но ты просто ... ты должен остановиться.


Art_sborn.jpg


Оппенгейм отрывался от страницы. «Я могу вернуться в группу. Но прямо сейчас мы не можем запустить это ».


Скрипучий голос Алана Бергера пронесся в моей голове. «Расставьте приоритеты в том, что работает». Я задавался вопросом, есть ли у меня желание сказать « хорошо », обратиться к другим вещам, сосредоточиться на будущем. Оглядываясь назад, все ясно. Но в данный момент вы не представляете, насколько важной будет история. Вы не знаете, сражаетесь ли вы, потому что вы правы, или из-за вашего эго, и вашего желания победить и избежать подтверждения того, что все думали - что вы были молоды, неопытны и над головой.


Я посмотрел на список рассказов у себя на коленях. Я сжимал его так сильно, что он был скручен и влажен от пота. Слова « похоже на логово злодея из Бонда » заглянули мне в глаза. Сразу за пределами моего поля зрения вспыхнуло северное сияние.


Оппенгейм изучал меня. Он сказал, что работы под эгидой NBC News больше не может быть. Он сказал: «Я не могу, чтобы вы больше обращались к источникам».


Я подумал о Макгоуэне под огнями телевизора, который сказал: «Надеюсь, они тоже храбрые» ; Нестор, падая в тень, недоумевает: «Так ли устроен мир?» ; Гутьеррес, слушая, как Вайнштейн сказал: «Я к этому привык» ; Аннабелла Шиорра говорит мне: «Мне очень жаль».


Я пристально посмотрел на Оппенгейма. "Нет я сказала.


Он выглядел раздраженным.


"Прошу прощения?"


«Нет», - сказал я снова. «Я не собираюсь… что бы вы ни говорили. Прекратите контакты с источниками ». Я скомкал страницу в руке. «Многие женщины многим рискнули, чтобы избавиться от этого, но все еще много рискуют…»


«Это проблема», - сказал он, прибавив громкость. «Ты слишком близок к этому».


Я подумал, может ли это быть правдой. Аулетта сказал, что он «зациклен» на этой истории. Я тоже догадался. Но я также обжарил эти источники. И я был настроен скептически, готов следовать фактам, куда бы они ни вели. И я очень хотел пойти к Вайнштейну за комментариями, чего мне не разрешили.


"Хорошо. Так что я близок к этому, - сказал я. «Так что я забочусь. У нас есть доказательства, Ной. И если есть шанс разоблачить это до того, как это случится снова с кем-либо, я не могу остановиться ». Я хотел, чтобы это звучало по-мужски и напористо, но я слышал, как мой голос ломается. «Если вы отправляете меня собирать вещи, это ваша новостная организация, и это вам решать», - продолжил я. «Но тебе нужно сказать мне».


«Я не отправляю тебя собирать вещи», - сказал он, но снова отвел взгляд. Последовала долгая пауза, а затем он слабо улыбнулся мне. «Это было весело. Хотел бы мы вернуться в Калифорнийскую ядовитую воду, верно?


«Ага», - сказал я. "Полагаю так." Я встал и поблагодарил его.


Я вышел из офиса Ноа Оппенгейма в лифт и прошел мимо гигантского хромированного изображения эмблемы NBC - павлина, который сказал: «NBC теперь в цвете. Вы можете посмотреть это в цвете. Разве это не потрясающе? " И это было. Это действительно было. Я прошел через кабинеты редакции Today show и поднялся по лестнице на четвертый этаж, с кислотой из аккумуляторной батареи во рту и красными скобками в ладонях, в которых я впивалась ногтями в кожу.


изображение


ГЛАВА 29:


ФАКАКТА


« G о с Богом,» сказал Оппенгейм. Во всех местах в журнал « Нью-Йорк ». (Только в медиа-кругах Манхэттена рай означал «среднестатистический раз в две недели».) Но как быть с Богом, если интервью были заблокированы на серверах NBC? Я жестом указал МакХью в пустой кабинет и рассказал ему, что только что произошло с Оппенгеймом. «Вот почему этот парень продолжает выходить», - сказал МакХью. «Итак, они придумали этот аргумент с адвокатами Вайнштейна, не рассказывая нам, ожидая, чтобы доставить его, как… как гвоздь смерти», - добавил он, смешивая метафоры. «Они пытались заставить нас закончить репортаж. Вот почему никого особенно не интересует эта недавняя жертва, с которой мы говорим ». Я посмотрел на него и кивнул. Итак, это был конец. «Это чушь собачья, - сказал он. «Что произошло здесь, в этой компании. Это большая история ».


«Все репортажи», - устало сказал я. «Им принадлежит все».


Он пристально посмотрел на меня.


"Идите сюда."


Вернувшись в наши кабинки, Макхью огляделся, наклонился, чтобы открыть ящик стола.


«Скажи», - сказал он, роясь в пачке AV-атрибутики и образуя серебряный прямоугольник, «у вас были интервью». Он протянул через стол жесткий диск USB с надписью «Poison Valley» черным маркером на углу.


«Богатый…», - сказал я.


Он пожал плечами. "Резервное копирование."


Я смеялся. «Они тебя уволят».


«Давайте будем честными, после этого ни у кого из нас не будет работы».


Я вошел, как будто собирался обнять его, и он отмахнулся от меня. "Хорошо хорошо. Только не позволяй им это хоронить ».


Art_sborn.jpg


Через несколько минут я быстро пошел к сейфу в банке. Я не хотел давать Оппенгейму возможность пересмотреть свое предложение перенести историю в другое место. Но кому звонить? Посмотрев в свой телефон, я увидел письмо Аулетты за вчерашний день. Если и существовал канал, который знал о трудностях противостояния Вайнштейну, то это был The New Yorker . Я набрал Аулетту.


«Они не управляют этим? С чем у вас? Запись?" он спросил. "Это просто смешно." Он сказал мне, что сделает несколько звонков и перезвонит мне.


Я пытался связаться с Джонатаном после встречи с Оппенгеймом. «Позвони мне», - написал я. Затем мелко: «Я переживаю самое большое в моей жизни, и ты не был рядом со мной. Я принимаю важные решения и принимаю их без тебя, а это отстой. Я отказываюсь от съемок ради тебя, ты не отвечаешь взаимностью ».


Когда он наконец позвонил, он был раздражен.


«Я не могу уйти с встреч под эти взрывы текстов от вас, это смешно», - сказал он.


«Я просто имею дело с большим количеством дел», - сказал я. «И я чувствую, что делаю это один».


"Ты не одинок."


«Так что пойдем со мной».


«Вы знаете, я не могу этого сделать. Мы открываем здесь компанию, которая почти не регистрируется на вас ...


«Вокруг меня происходят странные вещи, - сказал я. «Я чувствую, что схожу с ума». Мы оба закончили разговор в ярости. К тому времени я уже спускался в подземное хранилище. Я положил жесткий диск в депозитный ящик и смотрел, как он с визгом гвоздей на классной доске скользит обратно на место.


Art_sborn.jpg


На следующий день Аулетта познакомила меня с Дэвидом Ремником, редактором The New Yorker . Мы с Ремником назначили время поговорить на следующей неделе. «Это проблема, - писал он, - по которой у нас есть некоторый опыт».


В 30 Rock тревога пронизывала мое общение с Макхью в редакции. Гринберг казался встревоженным. МакХью загнал его в угол и выразил недоверие по поводу аргумента о конфликте интересов. Он напомнил Гринберг , что бы мы смотрели на промышленных связях между Вайнштейн и моей семьей , и определили , что не был конфликтом интересов.


Гринберг неопределенно сказал, что они найдут путь вперед.


«Так это не умерло на NBC?» - спросил МакХью.


«Послушайте, я не собираюсь обсуждать это, - ответил Гринберг.


«Я не спорю, - сказал МакХью. «Но я должен сказать, для протокола, я не согласен».


Когда я увидел Гринберга, у меня тоже возникли вопросы. «Этот конфликт интересов», - сказал я. «Ной сказал, что Харви рассказал вам об этом».


Он находил время между паническим видом и искренним недоумением.


«Я никогда не говорил об этом с Харви», - сказал он.


Art_sborn.jpg


Был ранний полдень, когда Оппенгейм написал сообщение с просьбой о встрече. «Я весь день разговаривал об этом», - отрезал он, когда я вошел в его офис. Он выглядел так, будто не спал. «Мы все думаем, что есть потенциал» - а затем, очевидно, не считая моего пируэта оптимизма, он повторил, - « потенциальное решение». Тот, кто решил, что история не может разворачиваться, теперь, похоже, понял, что история не может не развиваться - по крайней мере, не так, как Оппенгейм оставил ее накануне. «У нас будет один из самых опытных старших продюсеров в компании, человек Dateline, который работает здесь двадцать, тридцать лет - мы собираемся поручить ему проследить все, что вы сделали, очистить все».


"Кто?" Я сказал.


«Корво, который безупречен, будет наблюдать за этим. Он кого-то выбирает ».


Я подумал о Корво, ветеране Dateline - сотруднике компании, но, насколько мне известно, принципиальном.


«Если это действительно усилие, рожденное желанием запустить его, то я приветствую это. Иди к черту. Отчетность верна ».


«Это не просто проверка», - сказал Оппенгейм. «Я считаю, что запись и Харви Вайнштейн, схвативший даму за грудь пару лет назад, это не общенациональные новости». Я начал говорить, и он поднял руку. «Это где-то новости. Сделайте это для Hollywood Reporter , отлично, там новости. Для шоу Today , когда кинопродюсер хватает даму, это не новость ».


Он сказал, что они хотят большего, и я сказал, что это тоже здорово. Я мог быпринять Гутьеррес на ее предложение войти и стрелять с Канозой, и переснять с Нестором.


«Нет, нет, нет, - сказал он. «Мы выбираем этого производителя для проверки. Все, кого мы рассматриваем, в отпуске до понедельника. Давай просто подождем до тех пор, - сказал он.


«Ной, если ты хочешь большего, мне нужно выйти и получить это».


«Знаю, знаю», - сказал он. «Я просто прошу подождать до понедельника».


Art_sborn.jpg


«Это факт , - говорил МакХью.


«Пожалуйста, Рич, не надо больше идиш, это факакта ... »


«Это ставит под сомнение мою репутацию, а я, блядь, ...»


«Нет, - сказал я.


«Как это? У нас есть проверенный производитель, проверяющий каждый элемент этого. Я был там все время ...


"Ой, извини!" - сказал жизнерадостный молодой продюсер шоу Today , открывая дверь. Мы были в почтовом отделении возле КПЗ для шоу Today . Все остальное было полно. Продюсер начал перебирать почту и возиться с бланками FedEx.


Некоторое время мы стояли неловко.


«Итак, жизнь хороша?» Мне удалось.


«Ага», - сказала она. "Большой. Тебе известно. Печально, что лето закончилось.


«Конечно», - сказал я.


Когда дверь за ней захлопнулась, я повернулся к МакХью. «Рич, я не позволю им вытеснить тебя».


«Но это заставляет меня,» Мак продолжал под носом. "Что это, черт подери, такое?"


«По сути, это особая роль прокурора, и если они захотят закрыть это дело, конечно, они могут, но это было очень многообещающе».


Рич посмотрел на меня, как на сумасшедшего. «Они сказали нет, потом поняли, что это пиар-скандал. А теперь нас просто закидывают до смерти, пока не наступит март, а мы все еще об этом говорим. По сути, «нам нужно больше, нам нужно больше»; они не откажутся от нас - все в порядке, заходите.


"Извините!" продюсер пискнула и на цыпочках вернулась, чтобы забрать какой-то документ, который она оставила.


Я натянуто улыбнулся, а затем сказал МакХью: «Вам не кажется, что это немного заговорщицки? Может, они его запустят ».


«Суть в том, что это проблема, что президент NBC News разговаривает напрямую с Харви и лжет нам по этому поводу». Он дулся. «Что ты собираешься делать со встречей с Ремником на следующей неделе?»


Я думал об этом. «Я сохраняю его, и мы ждем, что этот вариант уже не за горами. Потенциально предлагаю сделать это для обоих. Я не знаю."


«Теперь вы должны быть осторожны, - сказал МакХью, - потому что, скажем, это действительно выходит в другой публикации, и это действительно плохо выглядит для NBC, они могут так легко повернуть против нас ...»


"Привет!" сказал один из трех улыбающихся практикантов, которые только что открыли дверь. «Не обращай на нас внимания».


Art_sborn.jpg


Несмотря на скептицизм Макхью, когда я покинул Рокфеллер-Плаза и пробирался сквозь суровые неоновые огни Таймс-сквер, меня воодушевил вновь обретенный оптимизм. «NBC - это птица в руке. Пока они позволяют вам сообщать, оставайтесь с ними, - сказал Джонатан по телефону из Лос-Анджелеса. «Ной над головой, он не злой».


Мое ощущение, что препятствия в прошлом месяце были мимолетной мечтой о лихорадке, усилилось, когда Томас Макфадден из службы безопасности NBC вернулся на связь и сообщил, что у него есть новости. Они подумалиоткуда пришли хотя бы некоторые из угрожающих сообщений. Оказалось, у меня действительно были ваши заурядные сталкеры с проблемами психического здоровья. «Никаких грандиозных заговоров, никто не прячется за пределами квартиры», - сказал я себе.


Настроение Харви Вайнштейна тоже изменилось. В разговорах с окружающими он снова отказался от восторженных заявлений о том, что его знакомые на NBC обещали, что история была убита, чтобы опасаться, что все произошло не чисто и что я, возможно, все еще работаю. Вайнштейн знал, что Бойс дружит с Лаком, и спросил, может ли адвокат позвонить главе сети.


«Я могу позвонить Энди и посмотреть, расскажет ли он мне», - все, что сказал Бойс.


Art_sborn.jpg


Другие источники сообщали мне, что они получали звонки от Вайнштейна или его соратников, которые их беспокоили. Катрина Вулф, которая пришла на камеру, чтобы сказать, что она была свидетельницей процесса урегулирования споров в Лондоне, нервно сказала мне, что ей позвонила ветеран-продюсер Вайнштейна по имени Дениз Дойл Чемберс. Дойл Чемберс сказал, что она и еще один продюсер-ветеран, Пэм Любелл, вернулись к работе на Вайнштейна, проводя исследования для книги. «Веселая книга», - скажет позже Любелл, - «о былых временах, о временах расцвета Мирамакса». Вайнштейн попросил их записать всех знакомых сотрудников и связаться с ними. Позже, насколько эти две женщины верят, что эта обложка станет предметом публичных спекуляций. Во всяком случае, Любель, похоже, убедила себя: она даже составила предложение книги. На обложке Боб и Харви Вайнштейны черно-белые улыбались. Графика над ними гласила: «МИРАМАКС: ЭТИ ДНИ БЫЛИ МОИМ ДРУГОМ, я думал, что они никогда не закончатся».


Но прикрытие, изношенное с самого начала, быстро рассыпалось. В начале августа Вайнштейн снова позвал женщин в офис. «Знаете что, мы собираемся задержать книгу», - сказал он. Он попросил Дойла Чемберса и Любелла «позвонить некоторым из своих друзей из списка и посмотреть, не звонят ли они из прессы».


По телефону с Вулфом Дойл Чемберс не много говорила о старых добрых временах, прежде чем перешла к сути дела. Вайнштейн хотел знать, слышала ли Вулф от репортеров: слышала ли она, в частности, от меня. И ему нужны были копии всех писем, которые она получила или отправила. Вулф, сбитый с толку, отправил мои сообщения Дойлу Чемберсу и отрицал, что она когда-либо на них отвечала.


И было еще кое-что: имена, составленные и названные Дойлом Чемберсом и Любеллом, добавлялись в более крупный основной список. В списке было мало инсайдеров со времен славы, много женщин, с которыми работал Вайнштейн, и проблемных репортеров. Он был помечен цветом: некоторые имена были выделены красным, что указывало на срочность, особенно среди женщин. Когда Дойл Чемберс и Любелл обновили список на основе своих звонков, им не сказали, что их работа отправляется в офисы Black Cube в Тель-Авиве и Лондоне, а затем отправляется оперативникам по всему миру, чтобы служить основой для их все более возрастающей участвовал в работе от имени Вайнштейна.


Art_sborn.jpg


В то же время Джон Ксар, агент, с которым я работал в бюро выступлений Гарри Уокера, получал запросы от лондонской фирмы по управлению активами. Его представитель, Диана Филип, сказала, что она планирует торжественное мероприятие, посвященное представленности женщин на рабочем месте. Она хотела, чтобы репортер, хорошо разбирающийся в этом вопросе, выступил с речью, а возможно, даже несколько.


Ксар долгое время занимался этим бизнесом и поступал мудро, пытаясь выудить информацию. Но у Филиппа были все ответывверх. Она рассказала подробности, включая инвесторов, которые будут в комнате. Она сказала, что ее фирма все еще дорабатывает свое решение. Им нужно сначала встретиться со мной. «Я надеюсь, что такая встреча может быть организована когда-нибудь в ближайшие недели, на самом деле я планирую приехать в Нью-Йорк на следующей неделе, так что, если мистер Фэрроу будет доступен, это может быть хорошей возможностью», - написала она в электронном письме. Это было первое из нескольких сообщений о том, что встреча должна состояться в кратчайшие сроки; и, в конце концов, когда это не получилось, она согласилась на звонок со мной. Больше месяца приходили электронные письма от Дианы Филип. Ксар решил, что она действительно занимается журналистскими расследованиями.


ГЛАВА 30:


БУТЫЛКА


На рассвете после моей последней встречи с Оппенгеймом частные детективы поселились перед моей входной дверью. Хайкин уже был там, когда Островский вышел из бублика за углом. "Ванга что-нибудь?" Островский написал. «Нет, Тай, - ответил Хайкин. Через несколько минут они заняли свои позиции на улице и наблюдали.


Сразу после встречи с Оппенгеймом я отправил электронное письмо Дэвиду Корво, и мы договорились о встрече. В своей квартире я надел белую рубашку на пуговицах, сунул свои записи в сумку и вышел на свет.


Сразу после восьми тридцать частные сыщики заметили молодого человека со светлыми волосами, в белой рубашке и с рюкзаком в руках. Они внимательно изучили фигуру. Им дали мои справочные фотографии, и накануне они провели дополнительный поиск в базе данных. Большая часть слежки была предположением, но это было похоже на их след. Островский вел машину, завернув за угол сразу после цели, записывая на видеокамеру Panasonic. «Я сейчас иду на 30 рок», - написал он. Хайкин погнался пешком, спустился до станции метро Columbus Circle, а затем сел на поезд в центре города.


Для частных детективов долгие дни наблюдения часто означали мало возможностей для перерыва в ванной. "Как далеко ты?" Позднее в тот же день Островский написал своему боссу, сидя в своей машине в ожидании следующего появления их жертвы. «Мне нужно использовать бутылку. Если ты рядом, я могу подождать. Хайкина, как оказалось, поблизости не было. Островский взглянул на выпитый ранее напиток, смирился, взял его и пошел.


«Хорошо, теперь все в порядке», - написал он своему боссу.


Art_sborn.jpg


К тому времени, как я добрался до Рокфеллер-Плаза, я весь в белой рубашке вспотел. Корво в своем офисе рядом с остальной частью команды Dateline улыбнулся и спросил: «Как дела?»


«Я так понимаю, мы собираемся работать вместе», - сказал я.


«О, это, - сказал он. «Я получил только общие черты».


Я познакомил Корво с основами: аудио, многочисленные обвинения против Харви Вайнштейна, которые остались в сценарии после юридической проверки, непоколебимая готовность Гутьеррес быть названной и вести рассказ, готовность Нестора показать свое лицо, чтобы заменить Макгоуэна. Его голова приветливо покачивалась, когда он слушал. «Звучит убедительно», - сказал он и улыбнулся.


Корво и раньше сталкивался с неприятными историями об обвинениях в сексуальном насилии. В 1999 году, во время предыдущего пребывания Энди Лака в NBC News, Корво наблюдал за интервью сети с Хуанитой Броддрик, которая двадцать одним годом ранее обвинила Билла Клинтона в изнасиловании. Сеть просматривала интервью чуть больше месяца после того, как оно было записано, и транслировало его только после того, как разочарованный Броддрик перенес историю в Wall Street Journal , Washington Post и New York Times . «Если бы Дороти Рабинович не пришла ко мне взять интервью, я не думаю, что NBC когда-либо сыграла бы это»,Позже Броддрик сказал, имея в виду репортера Wall Street Journal, который, в конечном итоге, обнародовал эту историю. «Я полностью сдался».


Я не знал, что у Корво тоже была личная история с проблемами сексуального домогательства. В 2007 году он, похоже, зациклился на одной сотруднице, посылая ей ухмыляющиеся сообщения. «В наших новых усилиях, направленных на избежание недоразумений, - писал он, - мы должны выработать одно очень четкое« основное правило »: всякий раз, когда вы идете в бассейн, вы должны сообщать мне об этом. Даже взгляд с большого расстояния сделает мой день лучше. В жаркий день он добавил: «Я люблю теплую погоду, но ты идешь на школьное мероприятие в таком наряде?» Неоднократно он находил или создавал возможность побыть наедине с женщиной. В конце концов она пожаловалась руководству. Ее повысили до новой должности, и после этого она оставалась в компании на долгие годы. Восхождение Корво в сети продолжалось беспрерывно.


Я покинул встречу с Корво, чувствуя себя успокоенным. На следующий день, без моего ведома, NBC заключила с обвинителем Корво соглашение о раздельном проживании почти 1000000 долларов. Когда Daily Beast позже сообщила об обвинениях, сеть сказала, что выплата была простым совпадением, не имеющим отношения к ее жалобе. Соглашение запрещало ей когда-либо негативно отзываться о своем пребывании на NBC.


Art_sborn.jpg


Несколькими утратами позже частные сыщики снова оказались на своей позиции в Верхнем Вест-Сайде. На этот раз дежурил Островский. «Пока не видел его», - написал он своему боссу. Затем он снова заметил молодого человека со светлыми волосами. Островский выскочил из машины и пошел пешком. Он подошел ближе, на расстоянии досягаемости. Затем он нахмурился и набрал номер в телефоне.


Я взял трубку наверху в своей квартире. "Привет?" Я сказал и услышалкороткое восклицание по-русски, прежде чем линия оборвалась. Перед Островским пошел сосед, на которого я имел мимолетное сходство, беспечно не подозревая, определенно не отвечая на звонок.


«Похоже, марша нет», - написал Островский Хайкину. «Вернулся в резиденцию». В своей машине он искал меня в поисковике лучших фотографий. «Нашел хорошую фотографию для удостоверения личности», - написал он и отправил своему боссу фотографию меня и моей сестры Дилан, возможно четырех и шести лет, на руках у наших родителей. «Уходя от этого, мы должны быть хорошими».


«Лол», - ответил Хайкин. Позже, словно для того, чтобы убедиться, что Островский шутит, Хайкин прислал скриншот одного из досье с синими заголовками Times New Roman, на котором указан мой день рождения.


Art_sborn.jpg


Офисы The New Yorker окружали тридцать восьмой этаж Всемирного торгового центра One World Trade Center, полный новостей, высокопрофессиональных комментариев и больших сумок. Он был светлым, просторным и современным. Моя встреча с Дэвидом Ремником была назначена на полдень. Когда я вошел, мой телефон заиграл скерцо предупреждений. Серия новых спам-сообщений, на этот раз с просьбой принять участие в каком-то политическом опросе или отказаться от него. Я стащил их прочь, когда долговязый помощник проводил меня в небольшой конференц-зал, примыкающий к офису Ремника.


Дэвиду Ремнику когда-нибудь будет сто лет, а его все равно будут называть вундеркиндом. Он начинал как репортер, освещавший спорт и преступность для Washington Post, прежде чем стать корреспондентом газеты в Москве, что привело к выпуску знаменитой книги о России и Пулитцеровской премии в его тридцатилетнем возрасте. К тому лету ему было под пятьдесят, седина расползалась на его черных кудряшках, и все же в нем было мальчишеское настроение. Когда позже его жена упомянула, что он высокий, это было для меня новостью. Он был редким человеком в своемростом, физическим и профессиональным, который не заставлял вас чувствовать себя маленьким. Он сидел в джинсах и куртке на одном из офисных стульев вокруг стола в конференц-зале, язык тела был расслабленным, но любопытным.


Он привел с собой молодого редактора Дейдре Фолей-Мендельсон, которая присоединилась к журналу в начале того же года после работы в Harper’s и Paris Review . Фолей-Мендельсон был худым, тихим и напряженным. Накануне вечером Ремник сидела в своем офисе и предложила ей просмотреть старый профиль Вайнштейна, сделанный Аулеттой. Она сделала больше, широко читая.


Когда мы сели вместе, и я обрисовал в общих чертах отчет, я увидел, что Ремник напряженно размышляет. «И вы думаете, что можете получить больше?» он сказал.


«Я знаю, что могу», - ответил я и рассказал ему о зацепках NBC.


Он спросил, слышит ли он запись, и, второй раз за лето, я сел перед руководством одного из СМИ, положил телефон на стол и нажал «Воспроизвести».


Ремник и Фоли-Мендельсон слушали. Их реакция была прямо противоположной реакции Оппенгейма. После этого наступила ошеломляющая тишина. «Дело не только в признании», - наконец сказала Фолей-Мендельсон. «Это тон, неприятие ответа« нет »».


«И NBC позволяет вам уйти со всем этим?» - спросил Ремник. «Кто этот человек на NBC? Оппенгейм? »


«Оппенгейм», - подтвердил я.


«А он сценарист, говорите?»


«Он написал Джеки» , - ответил я.


«Это, - серьезно сказал Ремник, - был плохой фильм».


Art_sborn.jpg


В то утро Островский и его коллега сделали последнюю безрезультатную остановку у здания New York Times. Тогда Хайкин позвонилчтобы передать новые приказы обо мне: «Отследи его сотовый». Островский вспомнил хвастовство Хайкина прошлой осенью, что он на это способен.


Вскоре после полудня Хайкин начал присылать скриншоты карт, отмеченные булавками, указывающими широту, долготу и высоту движущейся цели. Может быть, Хайкин и не был полон дерьма: точно определенные места точно совпали с моей поездкой на встречу с Ремником.


Art_sborn.jpg


Я был откровенен с редакторами New Yorker по каждому аспекту репортажа, включая мои надежды на его будущее на NBC. «Честно говоря, я не знаю, что там происходит, - сказал я. «Но я работаю там, и если есть шанс, что этот последний отзыв искренний, я должен дать ему шанс. Я в долгу перед своим продюсером ».


Ремник дал понять, что, если NBC либо снова убьет историю, либо не намеревается сначала запускать ее версию, он будет заинтересован. Конечно, предстоит еще поработать. Чем больше свидетельств я накоплю, тем лучше. Ремник знал по опыту, что Вайнштейн и его команда юристов будут готовы к бою. Но впервые тем летом в новостях меня активно подбадривали. Ремник посоветовал мне держать Фоли-Мендельсона в курсе, поскольку выдающиеся репортажи, в том числе интервью на камеру, над которым размышлял Каноза, встали на свои места.


«Я пока не жду, чтобы вы что-то обещали, но я думаю, что здесь достаточно, чтобы опубликовать что-то существенное», - сказал я.


Он кивнул. «Я думаю, что может быть».


После встречи Ремник вернулся в свой кабинет, и я попрощался с Фоли-Мендельсоном. «Если по какой-то причине они не позволят тебе продолжить, - сказала она, - звони».


Когда я вышел в вестибюль, мой телефон заполонили около двухсот текстовых сообщений. «(Обзор) Должен ли Трамп подвергнуться импичменту?» они читают одинаково, один за другим. «Ответьте, чтобы отдать свой голос. Чтобы отписаться от нашего списка… »Каждый пришел с разного номера. Я встал, смахивая тексты, наконец сдался и ответил отказом, что, похоже, не помогло.


Art_sborn.jpg


«Это район возле Всемирного торгового центра», - написал Островский Хайкину после получения карт. «Иду туда сейчас». А затем: «Есть ли дополнительная информация, откуда его ожидать?» и «Здание по этому адресу? Или он, возможно, снаружи?


«Данных нет», - ответил Хайкин.


«Хорошо, посмотрим вокруг».


Среди множества текстов опросов пришло сообщение от МакХью с просьбой указать расчетное время прибытия. Я должен был вернуться на NBC. Я двинулся к метро, потом передумал. Я чувствовал странное беспокойство с того дня, как задумался, не следят ли за мной. Вместо этого я вышел на улицу и поймал такси. Пробираясь к окраине города, я направился прямо к частным сыщикам.


Art_sborn.jpg


Вскоре после этого МакХью и я сидели с двумя продюсерами, которых Корво назначил для работы над его обзором репортажей. Оба казались искренне заинтересованными, но было также ясно, что решения о судьбе истории будут приниматься выше их уровня заработной платы. Встреча прошла в спешке: оба продюсера участвовали в показах историй Dateline и выходили из них . Мы с МакХью дали им, какие отчетные материалы мы могли бы быстро напечатать, дав понять, что есть еще кое-что, в том числечувствительный материал в хранилище банка. Ленту не просили слушать. Как выяснилось, никогда не сделают.


Когда мы вышли с собрания, МакХью пропустил звонок с номера, который он не узнал. Это был Лэнни Дэвис, юрист и специалист по связям с общественностью.


«Насколько я понимаю, вы работаете с Ронаном Фэрроу над рассказом о Харви, - сказал Дэвис. "Это верно? Эта история все еще продолжается? Когда вы планируете запустить его? »


МакХью сказал ему, что ничего не может сказать о текущих репортажах. Дэвис сказал, что был в отпуске, и дал МакХью номер своего мобильного телефона. «Я работал с Клинтонами много лет, а теперь работаю с Харви», - сказал Дэвис. «И я здесь, чтобы помочь». МакХью поспешил выключить телефон, и весь остаток дня казался немного неуравновешенным.


Art_sborn.jpg


В тот вечер я забронировал рейс в Лос-Анджелес. Я надеялся, что смогу наконец убедить Канозу пойти на камеру. Нестор тоже согласился встретиться, чтобы наметить возможное интервью в анфас.


Когда я вошел в терминал вылета в аэропорту Кеннеди, позвонил Каноса. Она казалась нервной. «Он звонил мне, - сказала она. Вайнштейн, казалось, держал ее рядом, говоря ей, как высоко он ценит ее преданность.


«Если вы чувствуете, что не можете этого сделать…»


«Нет», - твердо сказала она. Ее лицо будет в тени, но она сделает это. «Я дам интервью». Мы устанавливаем время.


Последнее объяснение, которое Оппенгейм предложил прекратить репортаж - ждать, пока Корво назначит продюсера, - пришло и исчезло. МакХью и я сообщили NBC, что мы продолжим интервью.


Art_sborn.jpg


После того, как мы почти промахнулись во Всемирном торговом центре, частные детективы бездельничали по соседству. Хайкин курил, глядя на свой телефон, ожидая дальнейших данных GPS, которые так и не пришли. В тот вечер Островский снова безрезультатно обследовал мою квартиру. «Не беспокойся о времени Ронана», - написал он своему боссу. «Я серьезно понимаю ситуацию и не ожидал, что мне заплатят, если мы его не найдем».


ГЛАВА 31:


СИЗИГИЯ


H arvey Weinstein также разочарованы отсутствием обновлений. Дэвид Бойс позвонил Энди Лаку, как и обещал Вайнштейну. Бойс спросил Лака, продолжается ли работа над историей.


Недостаток был разумным и теплым. Он молчал большую часть разговора, как и во время предыдущего разговора с Вайнштейном, когда глава студии предположил, что спать с сотрудниками - обычная практика. Во время своего пребывания в должности исполнительного продюсера West 57th в конце восьмидесятых Лэк, который в то время был женат, поддерживал сексуальные отношения с подчиненными и талантами. Джейн Уоллес, одна из корреспондентов шоу, сказала, что Лэк «почти неумолим». Когда она начала работать в шоу, по ее словам, Лэк попросил ее обедать с ним «каждый день в течение почти месяца», сказав, что хочет отпраздновать ее контракт. «Если так поступит твой босс, что ты скажешь?» она позже сказала мне. «Знаешь, если ты скажешь:« Я не хочу праздновать с тобой », значит, ты навлечешь на себя неприятности». Уоллес сказал, что это было «в конечном итоге по обоюдному согласию, но со мной не просто флиртовали. Я перестал работать ». В конце концов отношения испортились. По ее словам, недостаток стал нестабильным. Уходя из шоу, она вспомнила, как он кричал: «Тебе никогда не поверит». Затем сеть развернулаТактика, о которой публика в то время почти не подозревала: она предлагала ей существенную выплату за подписание обязывающего соглашения о неразглашении. Уоллес согласился. «Только когда я действительно выбрался оттуда, я почувствовал всю силу этого. Какое отвращение мне было », - сказала она мне. «По правде говоря, если бы он не был таким, я бы сохранил эту работу. Я любил эту работу ».


Несколько других бывших сотрудников Lack's вспомнили о своих отношениях с молодым ассоциированным продюсером, работавшим на него, по имени Дженнифер Лэрд. Когда отношения закончились, коллеги вспомнили, что Лэк стал враждебным, приняв то, что они считали карательными действиями. Когда Лэрд попросил его переназначить, Лэк не позволил. Он заставил ее работать дольше и по выходным, а также предложил отменить отпуск. Через своего официального представителя Лэк отрицал какие-либо ответные действия против Лэрда. Лэрд подтвердил, что отношения сложились, и сказал, что последствия были «крайне неприятными». Она сказала мне: «Очевидно, есть причина, по которой ты не связываешься со своим боссом».


Репутация Лака предшествовала его последней роли на NBC. "Почему ты бы так поступил?" один из руководителей вспомнил, как спросил Стива Берка, узнав о его решении восстановить Лака. «Причина, по которой у вас там те культурные проблемы, - он их создал!»


В тот день, разговаривая по телефону с Бойсом, Лэк был менее тихим, когда разговор перешел на судьбу истории на NBC. «Мы сказали Харви, что не делаем рассказ», - сказал Лэк. «Если мы решим написать историю, мы ему расскажем».


Art_sborn.jpg


Когда я летел в Лос-Анджелес вечером после встречи в The New Yorker , Гринберг в отчаянии позвонил МакХью. Он сказал, что Оппенгейм посоветовал ему «нажать на кнопку паузы».


«То есть я не могу больше ни о чем сообщать?» - сказал Макхью.


«Это исходит от нашего босса», - ответил Гринберг. "Это порядок."


На следующее утро Гринберг позвонил мне и сказал то же самое.


«Указание Ноя очень четкое, - сказал он мне. «Мы не можем снимать это интервью. Мы делаем паузу ».


Я был у Джонатана в Западном Голливуде. Он подошел, разинув рот. «Чтобы было ясно, вы приказываете мне отменить это интервью», - сказал я Гринбергу.


Последовало долгое молчание. «Это пауза, - сказал он.


«Интервью назначено. Вы просите меня отменить его. Как это пауза? »


- Ронан, - раздраженно сказал он. «Тебе нужно остановиться».


«Знаем ли мы, как долго длится эта пауза?» Я спросил. «Почему именно NBC News приказывает нам прекратить репортажи?»


Он звучал в море.


«Я… он… юристы Харви выдвинули аргумент, что каждый служащий подчиняется соглашению о неразглашении», - сказал он. «И мы не можем просто поощрять их нарушать их».


«Рич, это не то, как работает юридическое разоблачение. Проведение интервью не…


«Это решение Ноя, - сказал он. «Я понимаю, если вам это не нравится, но я не думаю, что кто-то из нас может с этим не согласиться».


Art_sborn.jpg


Я ходил по квартире, обсуждая ситуацию с Джонатаном. Предложение Оппенгейма передать историю другому изданию было ненадежным. «Он знает, что это скандал, когда он происходит где-то еще, не так ли?» - указал Джонатан. Я хотел сохранитьборьба с запретом на репортаж. Но если я это сделаю, динамика может стать откровенно резкой, и сеть может попытаться помешать мне вынести материал за дверь.


Джонатан предложил, что я сделал дальше. Я позвонил Оппенгейму и сказал, что хотел бы принять его предложение «пойти с Богом» в печать, но представил его как нечто неугрожающее и дружеское. Я честно сказал ему, что меня предварительно заинтересовал печатный редактор. Я не сказал, какой именно. Я предложил NBC продолжить съемку моих интервью и запустить телевизионную версию после того, как я опубликую эту историю в печати.


«Я не хочу как бы стоять у вас на пути к чему-то. Мне кажется, это звучит как разумное предложение », - сказал Оппенгейм. Он казался подавленным с облегчением. «Позвольте мне выделить десять минут и перевести дух, и я вернусь к вам».


Как и было обещано, через десять минут он написал, что это нормально. Я спросил, могу ли я взять съемочную группу NBC на следующее интервью с Канозой. Я указал, что это не обяжет его транслировать его, это просто сохранит возможность. «К сожалению, - ответил он, - мы не можем продвигаться вперед ни с чем для NBC, пока обзор не будет завершен».


В течение суток Оппенгейм встретится с Корво и продюсерами, работающими под его руководством, и остановит обзор. Один из продюсеров сказал группе, что Нестор «не готов к раскрытию». Нестор, которая уже сказала мне, что выступит с записью, если мне это понадобится, отрицает, что говорила что-либо в этом роде. Корво в какой-то момент утверждал, что репортаж был недостаточно наглядным и не годился для хорошего телевидения.


Затем Гринберг дал МакХью последний приказ перестать отвечать на звонки по поводу этой истории. «Вы должны отступить», - сказал он. Макхью вспомнил все случаи, когда Вайнштейн успешно опровергал эту историю в прошлом, и ответил: «Мы позволяем ему побеждать».


Art_sborn.jpg


Поскольку за этой историей не стояло никаких новостных агентств, мне не с кем было проконсультироваться по вопросам безопасности, и никакой защиты, если Вайнштейн решит подать на меня лично в суд. Я позвонил Фоли-Мендельсону. «Очевидно, он уже угрожал NBC, - сказал я, - я знаю, что история важна, но я пытаюсь понять, насколько я разоблачен».


«Пришлите мне все, что у вас есть», - сказала она. «Мы можем начать разговор об этом».


«Но как вам кажется, я продолжаю давать эти интервью, даже если за мной не будут выпускать новости?»


Она обдумала это.


«Я не знаю конкретных юридических рисков здесь. Но я не думаю, что тебе следует что-то отменять. Вы никогда не перестанете сообщать ».


Фолей-Мендельсон предложил познакомить меня с адвокатом The New Yorker Фабио Бертони. Оказание юридической консультации, даже неформальной юридической консультации кому-то, кого журнал не брал в качестве писателя, выходило за рамки стандартной рабочей процедуры. Но Фолей-Мендельсон чувствовал, как далеко я зашел.


Art_sborn.jpg


Пока я ждал сообщения от Ремника, я отправил Фоли-Мендельсон слишком много нервных сообщений, дав ей понять, что я продолжаю сообщать о звонках, читая заварку с ее ответами на предмет каких-либо следов дальнейших обязательств.


Я, как и обещал, получил известие от Фабио Бертони. Ранее он работал в журналах American Lawyer и HarperCollins, отражая именно те угрозы публикации, с которыми я столкнулся. Когда я объяснил, что NBC настаивает на прекращении репортажей,предположительно из-за опасений по поводу разоблачения закона, он казался искренне растерянным. «Разоблачение происходит, когда вы рассказываете историю», - сказал он. «Было бы крайне необычно увидеть какие-либо судебные иски по неопубликованной отчетности». Когда я сказал ему, что это было вредоносное вмешательство, он был еще больше сбит с толку. Он подчеркнул то же самое, что я пытался сделать в своих беседах с представителями сети: значительная часть всех политических и деловых репортажей была бы невозможна, если бы новостные организации искоса смотрели на разговоры с сотрудниками с соглашениями о неразглашении. Мои ранние впечатления от The New Yorker были похожи на те видео, где подопытные животные впервые ходят по траве.


«Так я продолжу идти, даже зная, что он активно угрожает?» Я спросил.


«Вот в чем дело, - сказал Бертони. «Людям легко делать страшные юридические угрозы. Другое дело - действовать в соответствии с ними ».


Art_sborn.jpg


Я обещал Канозе, что сниму ее на камеру, и не хотел пугать ее, изменяя этот план. И поэтому я начал пытаться нанять бригаду сам. МакХью, которому было приказано не помогать со съемками, но он все еще был нацелен на это, потому что он был именно таким парнем, присылал мне имя за именем. Выбранный для интервью понедельник в конце августа совпал с редким полным солнечным затмением. Большинство команд-фрилансеров, с которыми мы связались, были заняты съемкой затмения с идеальных точек зрения в таких местах, как Вайоминг. Для тех немногих, кто еще оставался в городе, возникла еще одна проблема: почти все работали над постановками Вайнштейна или встали на сторону в будущем. Наконец-то я нашел стрелка по имени Улли Боннекамп. Либо потому, что он знал, что я делаю это в одиночку, либо потому, что он чувствовал, что эта тема заслуживает внимания, он дал мне разумную оценку.


Я спросил Канозу, не будет ли ей удобнее снимать в гостиничном номере, и она сказала, что вернуться к Джонатану, где она связалась с собакой, вполне ей подходит. Когда сизигия началась, мы с командой приступили к работе по переоборудованию дома в Западном Голливуде. Мы возили мешки с песком и штативы, заклеивали окна плотной тканью и обычно не относились к мебели Джонатана с большим сочувствием.


Art_sborn.jpg


В середине дня пришло сообщение из Оппенгейма. «Просто хочу повторить в письменной форме, любые дальнейшие сообщения, которые вы делаете, включая сегодняшнее интервью, не от имени или с благословения NBC. Это должно быть ясно не только вам, но и всем, с кем вы говорите ».


«Вы знаете мою точку зрения», - ответил я. «Но я понимаю и уважаю это».


Когда прибыла Каноса, я был честен с ней в отношении неопределенности будущего этой истории. Я сказал ей, что интервью все еще имеет значение. Что я пойду на коврик, чтобы где-нибудь обнародовать это. Она не сопротивлялась, и в тот вечер мы начали катиться. Интервью было разрушительным. «Он создает ситуацию, в которой ваше молчание принесет вам больше пользы, чем высказывание воли», - сказал Каноза о Вайнштейне.


«И для любого новостного агентства, которое пытается решить, важна ли эта история, достаточно ли серьезно, достаточно ли достоверно ваше утверждение, - спросил я, - что бы вы им сказали?»


«Если вы не начнете с этим, если вы не продвинетесь вперед и не разоблачаете его, вы ошибаетесь в истории», - сказала она. «Он будет разоблачен. Тебе выгодно делать это, а не ждать, пока он станет, и все знают, что ты сидел на информации, которая могла бы помешать другим женщинам пройти через это, потенциально на долгие годы ».


ГЛАВА 32:


УРАГАН


В течение последних недель августа то, что в конечном итоге превратилось в ураган 4-й категории, обрушился на Мексиканский залив. Когда мы с Эмили Нестор сели в кафе в Брентвуде, на экране телевизора в углу мелькали сцены разрушения. Поскольку Нестор сказал мне, что она открыта для показа своего лица, если NBC этого захочет, у нее не было никаких признаков отступления. Но я также не сказал ей, что институциональная поддержка истории рассеялась, и что теперь запись в протокол означает процесс проверки фактов в печати.


«Я спрашиваю вас, можете ли вы еще поставить свое имя на этом», - сказал я. Я сказал ей, что собираюсь отправить свой черновик в The New Yorker , и что журнал решит, брать ли рассказ на его основе. Я сказал ей, что каждое имя все еще в счет.


«У меня было много времени подумать об этом», - сказала она. Я изучал встревоженное лицо этой незнакомки, которого просил перевернуть ее жизнь, а потом месяцами дергался. Она помолчала на мгновение, затем сказала: «Я сделаю это».


Я выбежал из кофейни, чтобы закончить черновик. Вот как он описывает репортаж, который The New Yorker будет рассматривать, который разослал NBC News:


В ходе девятимесячного расследования пять женщин прямо мне заявили, что Харви Вайнштейн совершил несколько актов сексуального домогательства и насилия. Обвинения варьируются от неуместных сексуальных предложений, направленных на сотрудников, до ощупывания и прикосновений, о которых было признано в записи полиции Нью-Йорка, и до двух заявлений об изнасиловании. Обвинения охватывают почти двадцать лет. Многие из женщин работали на Вайнштейна, и все их заявления касались якобы профессиональных встреч, которые, как они утверждают, Вайнштейн использовал, чтобы заманить их в отели, где они испытали нежелательные сексуальные домогательства. По крайней мере, в трех случаях Вайнштейн использовал крупные финансовые расчеты со строгими соглашениями о неразглашении, чтобы предотвратить уголовное преследование и публичное разоблачение.


Шестнадцать бывших и нынешних руководителей и помощников компаний Вайнштейна подтвердили эти обвинения, заявив, что они были свидетелями нежелательных сексуальных домогательств, неуместных прикосновений и схемы, в которой Вайнштейн использовал ресурсы компании для установления сексуальных связей того типа, который описан в утверждениях.


Я отправил черновик Фоли-Мендельсону. На приглушенном телевизоре в гостиной Джонатана ураган Харви нанес серьезный ущерб.


Art_sborn.jpg


Вернувшись на Рокфеллер Плаза, 30, звонки продолжали поступать от Вайнштейна и его посредников. Однажды днем Лэнни Дэвис получил запрос от Вайнштейна, очень похожий на те, которые отправлял Бойс. Дэвис присутствовал на встрече между командой Вайнштейна и New York Times, посвященной утверждениям о том, что Вайнштейн неправомерно использовал средства, собранные для amfAR, Фонда исследований СПИДа.


После этого Вайнштейн сказал Дэвису: «Я только что разговаривал с кем-то на NBC. Не могли бы вы пойти туда и узнать статус истории? »


«Харви, - ответила Дэвис, - я же говорила тебе, что я не участвую в этом женском вопросе».


«Все, о чем я прошу, - это подойти к кому-нибудь в вестибюле и спросить, каков статус этой истории», - сказал Вайнштейн.


«Если я собираюсь это сделать, я хочу, чтобы со мной был еще кто-то», - ответил Дэвис.


При этом Вайнштейн нервничал. «Зачем тебе это нужно?» он спросил.


«Потому что я не должен заниматься этим вопросом, и я хочу, чтобы кто-нибудь был доступен, чтобы подтвердить слова, которые я использовал».


Вайнштейн, немного раздраженный, сказал, что это нормально, и Дэвис, к которому присоединился сотрудник Weinstein Company, направился в 30 Rock. За мраморным столом для посетителей Дэвис сказал, что был здесь для Ноя Оппенгейма.


"Мистер. Оппенгейм знает, что я иду, - сказал он помощнику, работающему за столом. Позже NBC скажет, что Дэвис устроил засаду на Оппенгейма. Об этом заявлении Дэвис сказал мне: «Это редкое исключение из моего обычного нежелания использовать слово« ложь ». Я абсолютно уверен, что кто-то знал, что это умышленное искажение фактов ».


Что не оспаривается, так это то, что через несколько минут Оппенгейм спустился. Сотрудник компании Weinstein Company, которого Дэвис привел с собой, наблюдал с небольшого расстояния.


«Каков статус истории Ронана Фэрроу о Харви?» - спросил Дэвис.


Оппенгейм ответил быстро. «О, он больше не работает над историей», - сказал он. «Он не работает на нас». То, как он это сказал, заставило Дэвиса задуматься, не уволили ли меня вообще.


Art_sborn.jpg


Было 5 сентября и еще жарко, когда я вернулся в The New Yorker . Поднявшись на лифте, я почти непроизвольно слегка крестился. Ремник и Фоли-Мендельсон вместе с Бертони,адвокат, Дороти Викенден, ответственный редактор, и Натали Рааб, руководитель отдела коммуникаций журнала, сидели напротив меня за столом в конференц-зале Ремника. Я понятия не имел, что скажет Ремник.


«Я думаю, что все знают об этой истории», - сказал он. «Но почему бы тебе не сообщить нам об этом».


Я просмотрел почти то же самое резюме из верхней части черновика, завершив тем, что интервью с Канозой оказалось на своем месте. Я упомянул о продолжающемся давлении на источники, о звонках, которые они получали.


«Готовы ли эти источники поддержать то, что они сказали вам в суде?» - спросил Бертони. «Вы видите, сделают ли они это?»


Я сказал Бертони, что уже задал вопрос нескольким основным источникам, и они ответили утвердительно.


Ритм беседы увеличился: Ремник и Бертони по очереди задавали вопросы о конкретных отчетах и доказательствах, которые их подкрепляли. Получил ли я сообщения от Рейтера, руководителя, который признал Нестору факт проступка? Я сделал. Готова ли Гутьеррес показать нам свой контракт? Она была. Фоли-Мендельсон, к тому времени хорошо знакомый с историей, периодически вмешивался, напоминая им о существовании вторичного источника здесь, документа там.


Позже несколько человек в этой комнате использовали одни и те же прилагательные, чтобы описать меня: грустный, отчаянный, пытающийся упредить сопротивление на каждом шагу. Один сказал, что это было как будто я защищал диссертацию.


Я вспомнил о встрече за несколько недель до этого, когда Оппенгейм впервые убил эту историю. Я изучал лица напротив, пытаясь решить, как передать ставки. Викенден, ветеран с многолетним стажем в журнальном бизнесе, мягко сказал: «Вы ведь работали над этим долгое время, не так ли?»


Я снова подумал о голосе Шиорры; Гутьерреса, вздрагивая, когдазапись игры Вайнштейна; Нестора, принимающего ее решение. «Я знаю, что здесь есть вероятность судебного разбирательства», - сказал я. «Я знаю, что приведение истории здесь означало бы больше анализа и проверки фактов. Я просто думаю, что здесь достаточно, чтобы он заслужил этот шанс ».


В комнате воцарилась тишина, обменялись взглядами.


«Хорошо», - без драмы сказал Ремник в сцене из другого фильма. «Ты будешь работать с Дейрдрой. Никаких гарантий, пока это не проверено фактами ».


Ремник был задумчивым, сдержанным. Он опубликовал спорный отчет Сеймура Херша о национальной безопасности по Афганистану и Пакистану, а также расследование Лоуренса Райта о Церкви Саентологии. Но это будет новый и особый вызов. «Мы делаем это прямо посередине», - сказал он. «Только факты».


Art_sborn.jpg


Вскоре после этого в отеле Loews Regency на Парк-авеню Харви Вайнштейн встретился с актрисой, а затем удалился в угол со своим знакомым компаньоном: Диланом Ховардом из National Enquirer . К тому времени Говард и Вайнштейн проводили больше времени вместе. Часто Говард говорил коллегам, пытающимся связаться с ним: «Я с Харви». Ховард достал несколько толстых папок из манильской бумаги. Он и Вайнштейн провели следующие часы, внимательно изучая их содержимое, склонив головы в приглушенной беседе. В какой-то момент один из помощников Вайнштейна подошел к столику двух мужчин, чтобы сообщить Вайнштейну, что ему поступил входящий звонок. Вайнштейн изо всех сил пытался прикрыть документы. «Какого хрена ты здесь делаешь ?!» он крикнул. Ховард сочувственно взглянул. Позже он шепнул ассистенту: «Не завидую твоей работе!»


Ховард продолжал уделять внимание противникам Вайнштейна. Так же был и его интерес к Мэтту Лауэру, фигуре, которую Enquirer давно обрисовал.С тех пор, как Ховард изучил «файл убийств» неопубликованных репортажей о Лауэре, Enquirer опубликовал три негативных истории о ведущем шоу Today . Четвертый прибыл вскоре после встречи с Вайнштейном в Loews Regency. В рассказах говорилось о неверности Лауэра, особенно на работе. «NBC дает Грязному Лауэру еще один шанс», - гласил один заголовок. «Привет, Мэтт, это не твоя жена!» прочтите другое.


ГЛАВА 33:


ГУСЬ


В то время Вайнштейн действовал отчаянно, используя свою обычную смесь запугивания и влияния в СМИ. Босс Ховарда, Дэвид Пекер из American Media Inc., долгое время был его близким союзником, но стал чаще появляться в электронных письмах Вайнштейна. «Дорогой Дэвид, я только что попробовал тебя», - написал Вайнштейн в конце сентября того же года. «С вами сейчас можно позвонить?» Пекер ответил: «Я в Саудовской Аравии по делам». Позже Вайнштейн предложил создать альянс для покупки журнала Rolling Stone, чтобы Пекер пополнил его медиа-империю и работал за кулисами. Пекер сначала возразил, но потом согласился. «Я могу сократить расходы и довести прибыль до 10 миллионов долларов…. Если вы хотите, вы можете владеть 52% за 45 миллионов долларов. Я был бы счастлив сделать для вас всю бэк-офис и отвечать за печать журналов и работу в цифровом формате ».


Вайнштейн также расширил свои контакты с NBC. Были электронные письма и звонки Деборе Тернесс, предшественнице Оппенгейма, которая теперь отвечала за международный контент. Вайнштейн предложил заключить сделку с Тернессом из-за документального фильма о Клинтоне, который он снимал. «Ваша серия документов о Хиллари звучит просто потрясающе», - сказал Тернесс.написал. «Я здесь и готов на несколько вечеров превратить наши платформы в выделенные« каналы Хиллари »!»


В конце того же месяца Вайнштейн отправил электронное письмо Рону Мейеру, ветерану-главе Universal Studios и в то время еще вице-президенту NBCUniversal. «Дорогой Рон», - написал он. «Я хотел поговорить с вами о том, что Universal делает наше домашнее видео и VOD - мы разговариваем с вашими ребятами, и я думаю, что всегда хорошо получить слово сверху». Мейер ответил: «Я хотел бы, чтобы это сработало». Электронные письма от главного операционного директора Weinstein Company Дэвида Глассера показывают, что предлагаемая сделка сливается. Был составлен проект списка условий, который затем был представлен на утверждение высшему руководству компании. Команда Глассера начала обсуждение тонкостей с двумя руководителями компании NBCUniversal, занимающимися домашними развлечениями. «Я с нетерпением жду, когда мы будем вместе вести бизнес», - написала Мейер вскоре после этого. «Как я уже сказал, если есть что-нибудь, кроме« да », пожалуйста, дайте мне знать». Сделка так и не состоялась.


Вайнштейн почувствовал облегчение после отчета Лэнни Дэвиса о встрече с Оппенгеймом и после разговора с Лаком Бойса. Вайнштейн воспринял и то, и другое как недвусмысленное подтверждение того, что история была опущена, и, возможно, я вместе с ней. Но он хотел большего. Он приказал еще раз обзвонить свою команду юристов телеканалу NBC. Вскоре Сьюзан Вайнер говорила по телефону с одним из адвокатов Дэвиса, используя тот же язык: она сказала, что я больше не работаю на NBC News.


Art_sborn.jpg


Я ничего об этом не знал. У меня еще оставалось время в моем контракте с NBC News, и, насколько я знал, я все еще планировал его продлить. Убийство этой истории потрясло меня, но я все еще чувствовал себя преданным сети и своим тамошним боссам. Гринберг был в восторге отрасширяю свою следственную работу в ближайшие годы. Дон Нэш, исполнительный продюсер Today , предложил мне расширить роль главного корреспондента шоу.


11 сентября, после того как мы с МакХью вернулись с одной из наших текущих съемок, чтобы написать рассказ о здравоохранении, я снова сел с Оппенгеймом. Был небольшой разговор о его голливудских проектах, в том числе о давно вынашиваемом сценарии о Гарри Гудини. Он обдумывал возможных исполнителей главных ролей. Я предложил Майкла Фассбендера. Оппенгейм сказал, как карикатура сценариста на голливудского агента, что актер не может открыть фильм. Я пробормотал что-то об Assassin's Creed , и, наконец, казалось, мы договорились о том, что мы считали неприемлемым в Голливуде.


Я рассказал Оппенгейму о своих надеждах на будущее. Он сочувственно посмотрел на меня и сказал, что изучал это. «В вашем бюджете больше нет места».


«О, - сказал я.


Он сказал мне, что, возможно, сеть могла бы вернуть меня для разовых историй здесь и там. «Мы не можем заниматься чем-то регулярным», - сказал он. "Извините. Я пытался."


После встречи я позвонил Джонатану и сказал ему: «Значит, я скоро потеряю работу. Думаю, этого не произойдет. Ты медиа-магнат, я на шоу ... »


«В любом случае, ты не жаворонок», - сказал он.


Art_sborn.jpg


Вернувшись в Лос-Анджелес, у Джонатана, мне позвонили с номера в Великобритании, который я не узнал. Звонивший назвался Сетом Фридманом, частым писателем Guardian . Он сказал, что работает «над своего рода совместной работой с журналистами из других газет, над очень мягкой статьей о жизни в киноиндустрии».Описание было странно расплывчатым. «В ходе наших исследований мы натолкнулись на некоторые вещи, которые мы действительно не можем использовать», - продолжил Фридман. «Я просто подумал, может ли то, что у нас есть, быть вам полезно в принципе».


Он спросил о Макгоуэн, сказав, что она «очень помогла в работе, которую мы делаем». Затем он предложил связать меня с другим известным источником, если я могу рассказать ему больше о своей работе.


«Кто-то, с кем я разговаривал, сказал:« Мистер. Фэрроу может работать над чем-то связанным ».


«А кто предположил, что эта тема может быть для меня интересной?»


«Если вы не возражаете, я бы предпочел не говорить не в какой-то враждебной форме, а просто то, что человек, который сказал:« Мистер ». Фэрроу, возможно, над этим работает, «сам не хочет участвовать».


Я сказал Фридману, что открыт для зацепок, но ничего не смог ему сказать. Некоторое время он молчал, неудовлетворенный. «Если кто-то выдвигает обвинение против кого-либо, закон Великобритании о клевете очень строг, и никто не опубликует, если вы скажете:« Мисс. X сказал это о мистере Y. ' Если только у вас нет каких-либо доказательств, подтверждающих это. В Штатах все по-другому, можете ли вы опубликовать «Этот человек так сказал о ком-то другом», или вам также придется как-то отстаивать это? » Это прозвучало как предупреждение. «Не зная подробностей вашей истории, я действительно не мог посоветовать», - сказал я ему и вежливо завершил разговор. Это был один из нескольких подобных звонков, которые Фридман сделал в этом месяце, основываясь на инструкциях, которые он получил по электронной почте и в WhatsApp от менеджера проекта Black Cube.


Art_sborn.jpg


Примерно через две недели после моей встречи с Оппенгеймом позвонила Сьюзен Вайнер. «Я звоню по той причине, что у нас по-прежнемуобеспокоенность, высказанная нам по поводу сообщений о г-на Вайнштейна », - сказала она. «Мы думали, что дали вам понять, что NBC никоим образом не участвует в этой истории».


Я сказал Вайнеру, что, хотя Оппенгейм ясно дал понять, что он не может идти первым, мы все еще изучаем возможность воскрешения телевизионной версии после того, как история появилась в печати. Гринберг несколько раз говорил МакХью, что эта перспектива не совсем мертва.


«Я не могу говорить от лица Рича и Ноя, но, насколько я понимаю, NBC не заинтересована в том, чтобы когда-либо участвовать в этой истории», - сказала она. «NBC вообще не хочет упоминаться в связи с этим. И нам сообщили, что вы называете себя репортером NBC ».


К тому времени Харви Вайнштейн собрал обширную коллекцию моих вводных электронных писем источникам. Вайнер начал читать одну из них вслух. «Я вижу, здесь вы говорите, что писали для NBC News», - сказала она.


«Ну, конечно, это верно, - ответил я. Я был прозрачен с источниками. Поскольку история была подхвачена печатным изданием, я ничего не сказал, чтобы предположить, что NBC имеет какое-либо постоянное участие. Но я упомянул свою более широкую работу с сетью как учетные данные. И даже после разговора с Оппенгеймом о бюджете я надеялся продолжить эту работу в контексте любой небольшой, поэтапной сделки, которую он мог предложить.


«Насколько я понимаю, ваш контракт сейчас расторгнут», - сказал Вайнер. «Если вы каким-либо образом намекаете, что NBC принимала участие в этой истории, мы будем вынуждены публично раскрыть это».


«Сьюзен, мы работали вместе много лет», - сказал я. «Вы можете заверить Ноя, что я не скажу, что NBC работает над этим, но в этом нет необходимости…»


«Очевидно, что мы не хотим публично обсуждать статус вашего контракта, но мы будем вынуждены сделать это, если получим еще какие-либо жалобы по этому поводу. Ной хочет убедиться, что слово «NBC» не появляется ни в каких сообщениях об этой истории ».


Art_sborn.jpg


В разговорах с окружающими Вайнштейн был в восторге. «Он все время повторял:« Если я найду сеть, которая убьет статью, насколько тяжелой может быть газета? »- вспоминал один из них. Вайнштейн, похоже, имел в виду свою проблему в « Таймс» . «Он торжествовал», - добавил один из руководителей Weinstein Company. «Это было то, о чем он кричал на нас. Он говорил: «Я заставил их убить эту долбаную историю, я единственный, кто здесь что-то делает» ».


Примерно в конце рабочего дня, за день до звонка Вайнера мне, Вайнштейн отправил Оппенгейму теплую записку, закопав топор:


От: «Офис, HW» »


Дата: понедельник, 25 сентября 2017 г., 16:53


Кому: NBCUniversal


Тема: От Харви Вайнштейна


Дорогой Ной,


Я знаю, что мы были по разные стороны забора, но мы с моей командой смотрели сегодня Мегин Келли и думали, что она потрясающая - поздравляю, я собираюсь отправить вам небольшой подарок на празднование. Формат тоже выдающийся. Если мы можем чем-то помочь, у нас естьприближается значительный список фильмов и телевидения. Часть WILL & GRACE была теплой и веселой - на самом деле, весь формат был просто умным, умным, умным.


Все мое лучшее,


Харви


На это Оппенгейм ответил: «Спасибо, Харви, примите добрые пожелания!»


Вскоре после этого сотрудники Вайнштейна получили сообщение в обычном формате, информирующее об отправленных по почте подарках: «ОБНОВЛЕНИЕ», - гласило оно. «Ноа Оппенгейм получил бутылку Grey Goose».


ГЛАВА 34:


ПИСЬМО


Л.Л. , что сентябрь, мои представители на ВГЕ были призвание. Сначала позвонили Алан Бергер, мой агент, и Брайан Лурд, его босс и один из руководителей агентства, чтобы сказать, что Вайнштейн их преследовал. Я сказал им обоим, что если есть история о продвижении Вайнштейна, я встречусь с ним как можно раньше. Когда Лурд передала сообщение, Вайнштейн не стал отвечать «нет». Как рассказывала Лурд, Вайнштейн появился в офисе агента в Лос-Анджелесе и провел более часа.


«Он сказал, что далек от совершенства и очень долго работал над собой, и ему казалось, что его рисуют старой кистью, так сказать», - сказал Лурд. «Честно говоря, я все думал , я не был волонтером для этого. Почему это происходит прямо сейчас ». Вайнштейн сказал, что нанял много юристов. Что он не хотел создавать мне проблемы. Что встреча должна была произойти немедленно.


В следующий вторник, в тот же день, когда я разговаривал с Вайнером, было еще одно электронное письмо от Вайнштейна Лурду с требованием немедленно поговорить, и сообщение Лурда в ответ.


Этот парень сейчас не встретится


Он сказал, что скоро позвонит тебе


Я думаю, он полностью следит за историей


B


В ту пятницу Вайнштейн продолжал звонить Бергеру и Лурду. Вайнштейн сказал Бергеру, что его команда юристов готова. Он особо упомянул Хардер и Бойс, и - я почувствовал потрясение, когда Бергер повторил мне это имя - Лизу Блум.


Через несколько часов копии письма начали приходить в различные офисы CAA. Я вспомнил сцену из « Гарри Поттера», где приглашения в Хогвартс начинают лететь через камин, почтовый ящик и окна. Бергер позвонил мне, чтобы прочитать письмо. Это не было приглашением в Хогвартс. Это Чарльз Хардер передал угрозу Харви Вайнштейна подать на меня в суд на основе договоренности, которая, как он предположил, была достигнута с NBC News:


Уважаемый мистер Фэрроу:


Эта юридическая фирма является судебным советником компании Weinstein Company.


Мы понимаем, что вы взяли интервью у определенных людей, связанных с The Weinstein Company и / или ее сотрудников и руководителей (совместно именуемых TWC), и обращались к другим лицам, связанным с TWC, с просьбой провести дополнительные интервью, исходя из представлений каждого из них. такой человек, с которым вы работаете над историей для NBCUniversal News Group («NBC»). NBC проинформировала нас в письменной форме, что больше не работает над какой-либо историей о TWC или относящейся к ней (включая ее сотрудников и руководителей), и вся такая деятельность была прекращена. Соответственно:


1. Все интервью, которые вы провели или в которых участвовали в отношении TWC (включая его сотрудников и руководителей), являются собственностью NBC и не принадлежат вам, и вы не имеете лицензии NBC на использование любых таких интервью.


2. Настоящим требуется, чтобы вы передали весь свой рабочий продукт, относящийся к TWC (включая его сотрудников и руководителей), Сьюзан Вайнер, эсквайр, исполнительному вице-президенту, заместителю главного юрисконсульта, NBC Universal, 30 Rockefeller Plaza, New York, NY 10112.


3. Если NBC предоставит вам лицензию на какой-либо контент для любых целей, TWC будет привлекать NBC к солидарной ответственности за ваши незаконные действия, включая клевету.


4. Все интервью, которые вы провели или в которых вы принимали участие в отношении TWC (включая его сотрудников и руководителей), теперь недействительны, потому что они основывались на представлении NBC о том, что интервью проводилось для рассказа. NBC прекратил свое участие. Следовательно, вы не имеете права использовать такое интервью для каких-либо целей, и если вы это сделаете, вы будете вовлечены в введение в заблуждение, обман и / или мошенничество.


5. Если вы сейчас работаете с любым другим новостным агентством, касающимся вашего расследования и рассказа о TWC (включая его сотрудников и руководителей), пожалуйста, предоставьте мне имя и контактную информацию этого новостного агентства и лиц в этой компании, чтобы о которых вы сообщаете, чтобы мы могли уведомить эту компанию о юридических претензиях моего клиента к ним.


6. Если у вас есть намерение опубликовать или распространить какую-либо историю или заявления о TWC (включая его сотрудников и руководители), сейчас или в будущем, мы требуем, чтобы вы предоставили моему клиенту, в ведении этого офиса, список каждого отдельного заявления, которое вы собираетесь опубликовать или распространить о TWC (включая его сотрудников и руководителей), включая все заявления вами и любыми третьими сторонами, чтобы мой клиент мог направить вам конкретное уведомление о любых ложных и клеветнических заявлениях и потребовать, чтобы вы прекратили и воздерживались от публикации или распространения любых таких заявлений или столкнулись с судебным иском о возмещении ущерба в миллионы долларов, и что вы даете моему клиенту не менее пятнадцати (15) дней на то, чтобы дать вам ответ, прежде чем какая-либо история или заявления будут опубликованы или распространены.


7. Прекратить и воздерживаться от любых дальнейших контактов с нынешними и бывшими сотрудниками и подрядчиками TWC. Все такие лица подписали соглашения о конфиденциальности, и ваши прошлые и любые будущие сообщения с ними представляют собой преднамеренное вмешательство в договорные отношения.


Последовали страницы требований сохранить документы в ожидании судебного разбирательства. Позже NBC отрицал, что когда-либо достигал соглашения с Вайнштейном, и сказал, что Хардер искажал их сообщения.


Я отправил письмо Бертони. «Я не хочу игнорировать это, но сейчас это кажется мне глупым», - сказал он. Он думал, что заявление NBC об авторских правах на основное содержание интервью было сомнительным, и что, в любом случае, он не мог представить себе, что сеть действительно расследует угрозу. Тем не менее, фраза о письменных заверениях в прекращении репортажа «меня просто шокировала», - вспоминал он позже.


Art_sborn.jpg


В последний раз, когда я отвечал на звонок Лизы Блум тем летом, я выразил удивление.


«Лиза, ты поклялся, как поверенный и друг, что не скажешь его людям», - сказал я.


«Ронан», - ответила она. «Я являюсь его людьми.»


Я подумал о ее звонках, текстах и голосовых сообщениях, которые требовали от меня информации, болтали клиентов, соблазняли меня встретиться по поводу Блака Чины. Блум напомнила мне, что она упомянула, что знала Вайнштейна и Бойса. Но это было после того, как она пообещала не разглашать ничего, что я ей сказал. И она не заметила, что на самом деле представляла Вайнштейна в вопросе, о котором все время спрашивала.


Блум сказала мне, что Вайнштейн выбрал ее книгу, что она оказалась в неловком положении. «Ронан, тебе нужно войти. Я могу помочь. Я могу поговорить с Дэвидом и Харви. Я могу облегчить тебе задачу ».


«Лиза, это неуместно», - сказал я.


«Я не знаю, с какими женщинами вы разговариваете», - сказала она. «Но я могу дать вам информацию о них. Если это Роуз Макгоуэн, у нас есть файлы на нее. Я сам заглянул в нее, когда это впервые вспомнилось. Она сумасшедшая .


Собравшись с духом, я сказал ей: «Я приветствую любую информацию, которая, по вашему мнению, может иметь отношение к любой истории, над которой я мог бы работать». Потом я положил трубку. Блум так и не успел посылать предполагаемый компромат на Макгоуэна.


ГЛАВА 35:


MIMIC


Я не принял угрозы Хардера - даже, по совету Бертони, не ответил на нее. Я просто продолжал докладывать. В том же месяце я наконец дозвонился до Миры Сорвино. Сорвино, дочь актера Поля Сорвино, стала известна в девяностых годах. В 1995 году она получила «Оскар» за фильм « Могучая Афродита» - один из фильмов Вуди Аллена, которые Вайнштейн распространял и подчеркивал в своих угрозах NBC. И она была настоящей кинозвездой следующие год или два, достигнув высшей точки в главной роли в другом фильме Вайнштейна, « Мимик» . После этого она более или менее исчезла.


Во время нашего первого звонка Сорвино казался ошеломленным. «Из-за этого я уже потеряла так много в своей карьере», - сказала она мне. «Это» было примером сексуальных домогательств со стороны Вайнштейна, когда они работали вместе. На Международном кинофестивале в Торонто в сентябре 1995 года, посвященном « Могущественной Афродите», она оказалась в номере отеля с Вайнштейном. «Он начал массировать мои плечи, из-за чего мне было очень неуютно, а затем попытался заняться физическими упражнениями, вроде как преследовал меня», - сказала она. Он пытался поцеловать ее, когда она поползла прочь, импровизируя способы отпугнуть его, говоря ему, что встречаться с женатыми мужчинами против ее религии. Затем она вышла из комнаты.


Несколько недель спустя в Нью-Йорке ее телефон зазвонил после полуночи. Это был Вайнштейн, который сказал, что у него есть новые маркетинговые идеи для Mighty Aphrodite, и попросил собраться вместе. Сорвино предложил встретиться с ним в круглосуточной закусочной, но он сказал, что идет к ней в квартиру, и повесил трубку. «Я испугалась», - сказала она мне. Она позвонила другу и попросила его прийти и изобразить ее парнем. К тому времени, как Вайнштейн позвонил в дверь, подруга еще не пришла. «Харви удалось обойти моего швейцара», - сказала она. «Я в ужасе открыл дверь, размахивая перед собой своей двадцатифунтовой смесью чихуахуа, как будто это принесло бы пользу». Когда она сказала Вайнштейну, что ее новый парень уже в пути, он выглядел удрученным и ушел.


Сорвино сказала, что ей было страшно и напугано; Когда она рассказала сотруднице Miramax о преследовании, женщина отреагировала «шоком и ужасом из-за того, что я упомянул об этом». Сорвино вспомнил «выражение ее лица, как будто я внезапно стал радиоактивным».


Сорвино был убежден, что после того, как она отвергла Вайнштейна, он отомстил ей, занес ее в черный список, навредил ее карьере. Но она признала трудность доказательства этого утверждения. Сорвино появился еще в нескольких фильмах Вайнштейна после « Могущественной Афродиты» . На Mimic , когда Вайнштейн и его брат Боб уволили режиссера фильма Гильермо дель Торо и пересмотрели фильм вопреки его желанию, она возражала и боролась на стороне дель Торо. «Я не могу однозначно сказать, была ли это драка Мимиков или его заигрывания, - сказала она мне, - но у меня есть сильное чувство, что меня отомстили за то, что я отказался, а затем сообщил об этом преследовании». Позже ее подозрения подтвердятся: режиссер Питер Джексон сказал, что, когда он рассматривал вопрос о кастинге Сорвино и Эшли Джадд во «Властелине колец» , Вайнштейн заступился. «Я помню, как Miramax рассказывал нам, что работать с ними - это кошмар, и мы должны избегать их любой ценой», - позже сказал Джексон репортеру. «В то время у нас не было причин сомневатьсячто нам рассказывали эти парни. Но, оглядываясь назад, я понимаю, что это, скорее всего, была клеветническая кампания Miramax в самом разгаре ».


Сорвино рассказала мне, что годами она боролась с тем, стоит ли выступать со своей историей, и утверждала - мне, но также, казалось, и самой себе - что ее опыт был достаточно мягким, что, возможно, ей и не пришлось. Но утверждение Сорвино, как и другие, которые касались нежелательных действий, но не нападения, сыграло решающую роль в установлении МО Вайнштейна.


Сорвино был грозным. Она окончила Гарвард с отличием. И она выступала за благотворительные цели, связанные с жестоким обращением с женщинами, в том числе в качестве посла доброй воли ООН по борьбе с торговлей людьми. Из наших первых разговоров было очевидно, что она проводила тщательный анализ и что ее чувство более широких этических обязательств имело в нем большое значение.


«Когда вы впервые написали, - сказала она, - мне приснился кошмар, что вы пришли с видеокамерой и спросили о работе с Вуди». Она сказала, что ей было жаль мою сестру. Я сказал ей - неловко, слишком быстро, говоря, сменив тему, - что половина моих друзей в индустрии работала с Алленом, что это не повлияло на ее работу, что это проблема моей сестры, а не меня, что она не должна не волнуйся об этом. Но я все равно чувствовал ее беспокойство и размышления.


Сорвино решила, что она поможет, и после нескольких звонков полностью согласилась. Но страх в ее голосе никогда не уходил. «Когда люди выступают против влиятельных лиц, наступает наказание», - сказала она. Я понял, что ее опасения выходят за рамки карьерных соображений. Она спросила, есть ли у меня охрана, думал ли я о риске исчезновения, о «несчастном случае», постигшем меня. Я сказал, что со мной все в порядке, что я принимаю меры предосторожности, а затем подумал, какие меры я принимаю на самом деле, кроме частых взглядов через плечо. «Тебе следует быть осторожным», - сказала она.сказал. «Боюсь, у него не только профессиональные связи. Подлые связи, которые могут навредить людям ».


Art_sborn.jpg


Голоса продолжали раздаваться. После того, как представители Розанны Аркетт отключились, я нашел ее сестру, которая пообещала пройти по просьбе. Несколько дней спустя мы с Аркетт разговаривали по телефону. «Я знала, что этот день настанет», - сказала она. «Беспокойство, которое сейчас в моей груди - это зашкаливает». Она села, попыталась взять себя в руки. «У меня просто срабатывает эта тревога « опасность, опасность », - сказала она мне.


Аркетт рассказала мне, что в начале девяностых она согласилась встретиться с Вайнштейном за ужином в отеле «Беверли-Хиллз», чтобы подобрать сценарий для нового фильма. В отеле ей было приказано встретить его наверху, в его комнате. Аркетт вспомнила, что, когда она вошла в комнату, Вайнштейн открыл дверь в белом халате. Он сказал, что у него болит шея и что ему нужен массаж. Она сказала ему, что может порекомендовать хорошую массажистку. «Потом он схватил меня за руку», - сказала она. «Он надел его себе на шею». Когда она отдернула руку, Вайнштейн снова схватил ее и потянул к своему пенису, который был виден и возбужден. «Мое сердце действительно колотилось. Я была в момент драки или бегства », - сказала она. Она сказала Вайнштейну: «Я никогда этого не сделаю».


Вайнштейн сказал ей, что она совершила огромную ошибку, отвергнув его, и назвал актрису и модель, которые, как он утверждал, уступили его сексуальным предложениям и чья карьера, по его словам, в результате продвинулась. Аркетт сказала, что она ответила: «Я никогда не буду той девушкой», и ушла. История Аркетт была важна, потому что она тесно связана с другими, которые я слышал: профессиональный предлог, перенос встречи наверх, номер в отеле, запрос на массаж, халат.


Аркетт разделяла убеждение Сорвино в том, что ее карьера пострадала из-за того, что она отвергла Вайнштейна. «Он много лет усложнял мне жизнь», - сказала она. Ее небольшая роль в « Криминальном чтиве » появилась позже. Но Аркетт чувствовала, что получила роль только из-за ее размера и почтения Вайнштейна к режиссеру Квентину Тарантино. Это тоже было лейтмотивом: Сорвино подозревал, что ее романтические отношения с Тарантино в то время защищали ее от возмездия, и что эта защита рассеялась, когда они расстались. Позже Тарантино публично скажет, что он мог и должен был сделать больше.


Аркетт, как и Сорвино, имел опыт защиты уязвимых и эксплуатируемых людей. Для нее была неизбежна большая картина. Она говорила о клике, которая была шире и глубже, чем Вайнштейн. «Это клуб больших мальчиков, голливудская мафия», - сказала она. «Они защищают друг друга». В ходе нескольких бесед она согласилась стать частью истории.


Когда я сказал ей, что Вайнштейн уже знал о моих репортажах, Аркетт сказал: «Он будет очень усердно работать, чтобы выслеживать людей и заставлять людей молчать. Чтобы ранить людей. Вот что он делает ». Она не думала, что эта история когда-нибудь раскроется. «Они дискредитируют каждую женщину, которая выйдет вперед», - сказала она. «Они пойдут за девушками. И вдруг жертвами станут преступники ».


К тому времени у Black Cube уже был другой профиль. Он оценил вероятность разговора Аркетт, упомянув ее дружбу с Макгоуэном, ее сообщения в социальных сетях о сексуальных домогательствах и даже члене семьи, который подвергся насилию.


Art_sborn.jpg


В день моего первого разговора с Аркетт Лейси Линч, литературный агент, работавший с Макгоуэном, отправила Харви электронное письмо. Вайнштейн, предлагая встретиться. Неделю спустя Вайнштейн, Линч и Ян Миллер, основатель агентства, в котором работал Линч, сидели вместе в Lambs Club, ресторане в центре Манхэттена, украшенном фотографиями старого Бродвея и Голливуда. Линч и Миллер рассказали Вайнштейну о различных приобретенных ими литературных произведениях. «Я только что пообедал с Лейси Линч и Яном», - написал Вайнштейн впоследствии Глассеру, главному операционному директору его компании. Вайнштейн описал свою любимую подачу - историю из книги Линча о жестокости полиции. «Я думаю, это могло бы быть здорово для Jay Z», - написал Вайнштейн.


Тем летом Линч сближался с Вайнштейном. Она боялась его способности отомстить своим клиентам, связанным с ним. Позже она публично скажет, что знает, что он заинтересован в ней из-за ее связи с Макгоуэном, и что она просто подыгрывает. Если это было так, он так и не понял. В клубе Lambs Club Вайнштейн, Линч и Миллер разговаривали по магазинам. Затем Вайнштейн предложил женщинам билеты на спектакль « Дорогой Эван Хансен» на Бродвее.


Art_sborn.jpg


Спустя несколько месяцев после того, как Линч представил их, Макгоуэн и Диана Филип продолжали проводить время вместе. Иногда они встречались в барах отелей Лос-Анджелеса и Нью-Йорка. Иногда они совершали долгие прогулки. Однажды Макгоуэн привел Филипа на променад в Венеции. Прогуливаясь, они ели мороженое. Потенциальное выступление было только началом. К осени Филип всерьез заговорил об инвестициях в продюсерскую компанию Макгоуэна.


В сентябре того же года в Лос-Анджелесе они встретились с одним из коллег Филипа из Reuben Capital Partners. Он, как и Филип, был привлекателен, с утонченным неопределенным акцентом. Он представился какПоль Лоран. Он был так же любопытен и внимателен к МакГоуэну, как и Филип. Все трое говорили о потенциале сотрудничества и о своей общей вере в рассказывание историй, которые защищают женщин и расширяют их возможности.


Макгоуэн все еще решала, как рассказать свою историю, и Филип был там, чтобы помочь. Они обсудили, как явно Макгоуэн собирался идентифицировать Вайнштейна и при каких обстоятельствах. Они обсудили то, что Макгоуэн сказала прессе, что она написала в книге. Во время одной из их эмоциональных бесед по душам Макгоуэн сказала Филипу, что в мире нет никого, кому она могла бы доверять.


ГЛАВА 36:


ОХОТНИК


На протяжении нескольких месяцев источники рассказывали мне, что итальянская актриса Асия Ардженто могла рассказать историю о Вайнштейне. Отец Ардженто, Дарио, был режиссером, известным своими фильмами ужасов. Ардженто сыграла гламурного вора в криминальной драме « Б. Обезьяна» , которую распространял Вайнштейн , и Голливуд вкратце оценил ее потенциал как экзотической роковой женщины - роль, которую она сыграла в автомобиле ХХХ Вина Дизеля . Но это оказалось несовершенным. У Ардженто был край, намек на что-то темное и, возможно, поврежденное.


Как и со многими другими, разговоры с ее агентами и менеджерами зашли в тупик. Но я следил за Ардженто в социальных сетях, и мы начали «нравиться» фотографиям друг друга. В тот день, когда я впервые поговорил с Аркетт, мы с Ардженто тоже обменялись сообщениями. Вскоре после этого мы говорили по телефону.


Ардженто была напугана дрожащим голосом. В серии длинных и часто эмоциональных интервью она рассказала мне, что Вайнштейн напал на нее, когда они работали вместе. В 1997 году она была приглашена на вечеринку, которую, как она понимала, устроила Miramax в Hotel du Cap-Eden-Roc на Французской Ривьере. Приглашение пришло от Фабрицио Ломбардо, главы Miramax Italy, хотя несколькоруководители и помощники сказали мне, что его титул был тонким прикрытием его реальной роли «сутенера» Вайнштейна в Европе. Ломбардо отрицал это тогда и с тех пор.


Он также отрицал то, что сказал мне Ардженто дальше: что Ломбардо привел ее не на вечеринку, а в номер Вайнштейна. Она вспомнила, как Ломбардо сказал ей: «О, мы приехали слишком рано», прежде чем оставить ее наедине с Вайнштейном. Поначалу Вайнштейн был внимателен, хвалил ее работу. Затем он вышел из комнаты. Когда он вернулся, на нем был халат и бутылка лосьона в руке. «Он просит меня сделать массаж. Я подумал: «Послушай, чувак, я не дурак», - сказал мне Ардженто. «Но, оглядываясь назад, я гребаный дурак».


Ардженто сказал, что после того, как она неохотно согласилась сделать Вайнштейну массаж, он приподнял ее юбку, раздвинул ее ноги и совершил с ней оральный секс, поскольку она неоднократно просила его остановиться. «Это не остановится», - сказала она мне. «Это был кошмар». В какой-то момент она перестала говорить «нет» и притворилась довольной, потому что думала, что это единственный способ положить конец нападению. «Я не хотела», - сказала она мне. «Я сказал:« Нет, нет, нет »… Это искажено. Большой, толстый мужчина хочет тебя съесть. Это страшная сказка ». Ардженто, которая настаивала на том, что она хотела рассказать свою историю во всей ее сложности, сказала, что она не сопротивлялась ему физически, что вызывало годы вины.


«То, что я жертва, - это то, что я чувствовала ответственность», - сказала она. «Потому что, будь я сильной женщиной, я бы ударила его по яйцам и убежала. Но я этого не сделал. И поэтому я чувствовал себя ответственным ». Она описала инцидент как «ужасную травму». После этого Ардженто сказал: «Он продолжал связываться со мной». Она описала это как «почти преследование». Несколько месяцев Вайнштейн казался одержимым, предлагая ей дорогие подарки. Ардженто с готовностью допустил, что эту историю усложняло то, что она в конце концов уступила его дальнейшим успехам. «Он сказал, что он мой друг и очень ценит меня». У нее были случайные сексуальные контакты с ним в течение последующегогоды. Первый раз, через несколько месяцев после предполагаемого нападения, произошел до освобождения Б. Монки . «Я чувствовала, что должна», - сказала она. «Потому что у меня выходил фильм, и я не хотел его злить». Она считала, что Вайнштейн разрушит ее карьеру, если она не подчинится. Спустя годы, когда она была матерью-одиночкой и занималась уходом за детьми, Вайнштейн предложил заплатить за няню. Она сказала, что чувствовала себя «обязанной» подчиниться его сексуальным домогательствам. Она описала эти встречи как односторонние и «онанистические».


Это была сложная реальность сексуального насилия для стольких выживших: часто это были преступления, совершаемые начальниками, членами семьи, людьми, которых вы не можете избежать впоследствии. Ардженто сказала мне, что она знала, что более поздний контакт будет использован для опровержения ее утверждений. Она предложила множество объяснений того, почему вернулась к Вайнштейну. Она была напугана, измучена его преследованием. Первое нападение заставляло ее чувствовать себя подавленной каждый раз, когда она сталкивалась с Вайнштейном, даже годы спустя. «Когда я вижу его, я чувствую себя маленькой, глупой и слабой». Она не выдержала, пытаясь объяснить. «После изнасилования, - сказала она, - он победил».


Ардженто воплощал в себе больше, чем любой другой источник, столкновение осложнений. После того, как она участвовала в моем репортаже, она достигла финансового соглашения с актером Джимми Беннеттом, который утверждал, что она занималась с ним сексом, когда ему было семнадцать. Ее обвинили в жестоком обращении с детьми. В Калифорнии, где, по словам Беннета, произошел инцидент, это будет незаконным изнасилованием, предусмотренным законом. Адвокат Ардженто позже оспорил счет Беннетта, обвинив его в «сексуальном нападении» на Ардженто и заявив, что, хотя платеж был жестом умиротворения, договоренность не запрещала Беннетту раскрывать свои претензии. Но пресса отметила лицемерие использования Ардженто поселения, учитывая ее собственные заявления о преследовании со стороны кого-то, кто так регулярно их нанимал.


Более позднее урегулирование не имело отношения к неоспоримой правде: рассказ Ардженто о Харви Вайнштейне подтвердился, с подтверждение от людей, которые что-то видели или им сказали в то время. Лица, виновные в сексуальном насилии, также могут выжить после него. Любой психолог, знакомый с сексуальными преступниками, действительно скажет вам, что они часто бывают такими. Но эта идея не нашла успеха в среде, где предполагалось, что жертвами будут святые, а в остальном их не считали грешниками. Женщины, которые говорили тем летом, были просто людьми. Признание того, что все поступили смело, включая Ардженто, не оправдывает ни одного выбора, сделанного в последующие годы.


Еще до того более позднего скандала Ардженто был громоотводом. Каким бы мучительным ни было социальное клеймо для каждого источника в истории, в Италии, как показал случай Гутьерреса, культурный контекст был еще более жестоким сексистским. После ее обвинений против Вайнштейна итальянская пресса заклеймила Ардженто «шлюхой».


Во время наших звонков той осенью Ардженто, казалось, знала, что ее репутация слишком шаткая, а окружающая среда в Италии слишком дикая, чтобы она могла пережить этот процесс. «Мне плевать на мою репутацию, я сама разрушила ее за эти годы в результате многих травмирующих событий, в том числе этого», - сказала она мне. «Это определенно разрушит мою жизнь, мою карьеру, все». Я сказал ей, что выбор был только за ней, но я считаю, что это поможет другим женщинам. Пока Ардженто пыталась принять это решение, ее партнер, телеведущий и шеф-повар Энтони Бурден, неоднократно заступался за нее. Он сказал ей, чтобы она продолжала идти, что оно того стоит, что это будет иметь значение. Ардженто решил пойти на рекорд.


Art_sborn.jpg


Количество историй множилось. Сорвино указал мне на Софи Дикс, английскую актрису, которая много лет назад рассказала ей ужасную историю. Дикс снялась в распространяемом Вайнштейном фильме Колина Ферта «Адвокат». в начале девяностых, а потом ускользнула из поля зрения. Когда я подошел к ней, она сначала испугалась. «Я действительно боюсь, что он придет за мной», - написала она однажды. «Может, мне не стоит вставать и считаться». Но в ходе полудюжины звонков она сказала мне, что Вайнштейн пригласил ее в свой гостиничный номер, чтобы посмотреть кадры из их фильма, а затем толкнул ее на кровать, стащив с себя одежду. Она сбежала в ванную, какое-то время спрятавшись, затем открыла дверь и обнаружила, что Вайнштейн мастурбирует по другую сторону от нее. Ей удалось сбежать, когда в дверь постучали в номер. Это был «классический случай», когда «кто-то не понимал слова« нет »», - сказала она мне. «Я, должно быть, говорил« нет »тысячу раз».


Как и все обвинения, которые вошли в историю, рассказ Дикс был подтвержден, среди прочего, людьми, которым она подробно рассказывала в то время. Друзья и коллеги Дикса сочувствовали, но ничего не сделали. Колин Ферт, как и Тарантино, позже пополнит ряды людей в индустрии, которые публично извинились за то, что услышали, но не слушали. Дикс рассказала достаточному количеству людей, что Вайнштейн позвонил ей позже в том же году и сказал: «Мне очень жаль, могу ли я что-нибудь для тебя сделать?» Несмотря на извинения, она почувствовала нотку угрозы. Она быстро закончила трубку. После этого Дикс разочаровался в индустрии и начал уходить от актерского мастерства. К тому времени, как мы заговорили, она работала сценаристом и продюсером. Она боялась, что коллеги по индустрии, от которых она теперь зависела, снимали фильмы. Актриса Рэйчел Вайс была частью группы друзей, которые убедили ее, что риск стоит того. Дикс тоже вписала свое имя в историю.


Art_sborn.jpg


Ардженто, в свою очередь, помог мне связаться с французской актрисой Эммой де Кон. Де Кон рассказала мне, как она познакомилась с Вайнштейном в 2010 году на вечеринке в рамках Каннского кинофестиваля, а несколько месяцев спустя получилаприглашение на встречу с ним за обедом в «Ритце» в Париже. На встрече Вайнштейн сказал де Кону, что собирается снимать фильм с известным режиссером, что он планирует снимать его во Франции, что в нем будет сильная женская роль. Как и в рассказах Дикса и Канозы, у него был повод перебраться в его комнату: проект, по его словам, был адаптацией книги, название которой он мог бы ей сообщить, если бы только они могли подняться наверх за его экземпляром.


Де Кон, рассудивший на это, ответила, что ей нужно уйти, так как она уже опаздывает на телешоу, которое она вела. Но Вайнштейн умолял ее, пока она не согласилась. В комнате он скрылся в ванной, оставив дверь открытой. Она предположила, что он мыл руки, пока не пошел душ. «Я подумал, какого черта, он принимает душ?»


Вайнштейн вышел голый и с эрекцией. Он потребовал, чтобы она лечь на кровать, и сказал ей, что многие другие женщины делали это до нее. «Я был очень ошеломлен», - сказал де Кон. «Но я не хотел показывать ему, что я окаменел, потому что я чувствовал, что чем больше я нервничаю, тем больше он взволнован». Она добавила: «Это было похоже на охотника с диким животным. Страх заводит его ». Де Кон сказал Вайнштейну, что уезжает. Он запаниковал. «Мы ничего не сделали!» она вспомнила, как он говорил. «Это как в фильме Уолта Диснея!»


Де Кон сказал мне: «Я посмотрел на него и сказал - это потребовало всей моей смелости, но я сказал:« Я всегда ненавидел фильмы Уолта Диснея ». А потом я ушел. Я захлопнул дверь ». Вайнштейн без устали звонил в течение следующих нескольких часов, предлагал де Кону подарки и повторял свое утверждение, что ничего не произошло. Режиссер, с которым она работала в телешоу, подтвердил, что она пришла в студию обезумевшей и рассказала о случившемся.


Де Кон, которой в то время было чуть за тридцать, уже была признанной актрисой. Но она задавалась вопросом, что будет сболее молодые и уязвимые женщины в такой же ситуации. В конце концов, она тоже пошла на рекорд - ради них самих. «Я знаю, что все - я имею в виду все - в Голливуде знают, что это происходит», - сказал мне де Кон. «Он даже не прячется. Я имею в виду то, как он это делает, так много людей вовлечены и видят, что происходит. Но все слишком напуганы, чтобы что-то сказать ».


ГЛАВА 37:


ОГРАБЛЕНИЕ


V irtually каждый день, я столкнулся с тупиками. Некоторые обвинители вообще отказались говорить. Все лето я преследовал Лорен О'Коннор, бывшего литературного разведчика из Weinstein Company. В 2015 году она написала служебную записку, в которой жаловалась на поведение Вайнштейна с сотрудниками. Он оскорблял ее, и она узнала о его хищничестве. В какой-то момент молодая женщина постучала в дверь своего гостиничного номера, плакала, тряслась и в конце концов рассказала знакомую историю о Вайнштейне, предлагающем ей массаж. «Я 28-летняя женщина, пытающаяся заработать себе на жизнь и сделать карьеру», - написала О'Коннор в записке. «Харви Вайнштейн - 64-летний всемирно известный человек, и это его компания. Баланс сил - это я: 0, Харви Вайнштейн: 10 ». Но О'Коннор подписал соглашение о неразглашении и все еще боялся говорить. В конце сентября позвонил посредник и сообщил, что О'Коннор проконсультировалась с адвокатом и приняла окончательное решение. «Она напугана и не будет вступать в бой. С кем угодно », - сказал мне посредник. О'Коннор не хотела, чтобы я называл ее имя.


Это был удар. Я узнал ее имя из документов. Но посредник описал грубую панику О'Коннора. Я болезненно осознавал, чтоЯ был мужчиной, писавшим историю о согласии женщин, когда женщина говорила, что не хочет, чтобы ее жизнь перевернулась таким образом. В конце концов, она начала рассказывать свою историю публично. Но в то время я пообещал, что не буду включать ее.


Потом были те, кто колебался. Актриса Клэр Форлани позже опубликует открытое письмо в социальных сетях о своей борьбе за то, стоит ли описывать мне свое утверждение о том, что Вайнштейн преследовал ее. «Я сказала некоторым близким людям вокруг меня, и все они посоветовали мне не говорить», - написала она. «Я уже сказал Ронану, что поговорю с ним, но, судя по советам вокруг меня, что интересно, мужским советам вокруг меня, я не позвонил».


Art_sborn.jpg


Я собрал в Голливуде новые зацепки. Некоторые из знакомых Вайнштейна, казалось, искренне мало знали об окружающих его утверждениях. В конце сентября я встретился с Мерил Стрип, которая много лет снимала фильмы с Вайнштейном, в том числе «Железную леди», биографический фильм о Маргарет Тэтчер, который принес Стрип ее последний «Оскар». Когда мы соединились, Стрип устраивал пятидесятую встречу со школьными друзьями. «Я принимаю гостей и готовлю, разрывая волосы», - написал Стрип.


«Похоже, вы попали в водоворот», - сказал я по телефону. Она ответила, не упуская ни секунды, « женский стром».


Она напевала, сияющая и жизнерадостная, спрашивая, о ком я рассказываю.


Я сказал ей Харви Вайнштейна. Стрип ахнул. «Но он поддерживает такие добрые дела », - сказала она. Вайнштейн всегда вел себя рядом с ней. Она наблюдала за его деятельностью по сбору средств и благотворительности, а иногда и присоединялась к ней. Она знала, что он хулиган в монтажной. Но это было все.


«Я ей верю, - сказал я Джонатану позже.


«Но ты бы в любом случае, не так ли?» - ответил он, посчитав это мысленным упражнением.


«Да, я понял».


"Потому что она Мерил ..."


«Потому что она Мерил Стрип. Я понимаю.


Art_sborn.jpg


Другие ветераны отрасли, с которыми я разговаривал, звучали иначе. Они сказали, что хищничество Вайнштейна было секретом полишинеля, и если они его не видели, то хотя бы отчасти слышали. Сьюзан Сарандон, из тех нравственных футурологов, которые годами упорно отказывались работать с обвиняемыми хищниками, храбро провела мозговой штурм. Она захихикала, когда я рассказал ей, чем занимаюсь. «О, Ронан», - сказала она, поддразнивая и напевая. Не насмехаясь, а просто радуясь надвигающейся драме, которая вот-вот случится со мной. «У тебя будут проблемы ».


Третьи, похоже, доложили Вайнштейну. Когда я подошел к директору Бретту Ратнеру, я умолял его сохранить конфиденциальность разговора. Я сказал ему, что есть уязвимые женщины, которые могут получить ответную реакцию, если Вайнштейн рассердится. «Вы чувствуете себя комфортно, не повторяя ничего из того, что я упомянул, ради них?» Я спросил. Ратнер пообещал, что не будет. Он сказал, что знает женщину, у которой может быть история о Вайнштейне. Но он казался нервным. Спустя несколько месяцев шесть женщин обвинят Ратнера в сексуальных домогательствах в отчете Los Angeles Times, хотя он опровергает некоторые из их утверждений. Он почти сразу сообщил Вайнштейну о моем запросе.


«Харви говорит, что ему звонил Бретт Ратнер, и теперь он весь раскручен», - сказал мне Бергер в интонации « это-будет-смерть-меня», которая к тому времени доминировала в наших разговорах. Бергер поддерживалрассказ, хотя иногда и с тревогой о его влиянии на мои профессиональные перспективы. «Это вызывает слишком много лежачих полицейских, - сказал он. «Либо беги, либо двигайся дальше».


Art_sborn.jpg


Вайнштейн проводил агитацию самостоятельно. Когда сентябрь перешел к октябрю, он разыскал фигуру, лежащую в основе его утверждений о конфликте интересов. Вайнштейн попросил своих помощников позвонить. На съемках фильма в Центральном парке другой ассистент принес Вуди Аллену телефон.


Вайнштейну, казалось, нужен был стратегический план действий - для отмены обвинений в сексуальном насилии и для того, чтобы справиться со мной. «Как ты с этим справился?» - спросил Вайнштейн в какой-то момент. Он хотел знать, заступится ли Аллен за него. Аллен отказался от этой идеи. Но у него были знания, которые Вайнштейн позже применил. На той неделе квитанции по кредитным картам Вайнштейна показывают, что он купил книгу интервью с Алленом, написанную его убежденным поклонником, в которой задокументированы все аргументы, которые Аллен и его армия частных детективов и публицистов выдвинули, чтобы опорочить доверие. моей сестры, окружного прокурора и судьи, предположившего, что она говорила правду.


«Боже, мне так жаль», - сказал Аллен Вайнштейну по телефону. "Удачи."


Вайнштейн также звонил моим источникам, иногда пугая их. На следующий день после того, как я получил письмо с юридическим требованием от Хардера и компании, Вайнштейн снова позвонил Канозе. Это был Йом Кипур, еврейский день искупления, но, похоже, это не отражало настроения призыва. Он сказал ей, что знает, что люди разговаривают. «Ты бы никогда не сделал со мной ничего подобного», - сказал он. Неуверенный в том, был ли это вопрос или угроза, Каноса встряхнул трубку. Я сказал, что источники Ремника начали нервничать, что появился Вайнштейн.удвоить свои усилия, чтобы заткнуть рот людям. «Я постюсь, а он угрожает», - ответил Ремник. «Иудаизм бывает разных форм».


Art_sborn.jpg


В конце того же месяца Вайнштейн снова встретился со своей командой в задней комнате Tribeca Grill. Он пробыл там некоторое время, ютясь со своими адвокатами, обсуждая последние события в истории amfAR. Затем произошла смена караула, некоторые из членов команды сосредоточились на том, чтобы этот скандал сдвинулся с мертвой точки, когда прибыли несколько оперативников из Black Cube. Их обновление было триумфальным. «У нас есть кое-что хорошее для вас», - сказал один из них, улыбаясь. Они помнили о своих неудачах раньше, но на этот раз они стали большими. Они получили важную, неуловимую собственность, которую Вайнштейн искал все лето, и описали тщательно продуманное ограбление, в результате которого это удалось.


В тот день присутствовали трое оперативников Black Cube: там был Янус, директор, и руководитель проекта, который работал под его началом; Третий член команды был сотрудником рабочего уровня, который принимал активное участие в операции. В белой рубашке и пиджаке она продемонстрировала непревзойденный профессионализм. Она была блондинкой, с высокими скулами, сильным носом и элегантным, труднодоступным акцентом. На встречах с Вайнштейном ее представляли как Анну.


Анна почтительно относилась к Янусу и их коллеге, позволяя им вести разговор. Когда они повернулись к ней, она с энтузиазмом объяснила, сколько месяцев она потратила на то, чтобы завоевать доверие важной цели и тайно записывать часы разговоров. Затем, когда глаза Вайнштейна расширились, и он пробормотал: «О, боже, боже мой», оперативники «Черного куба» зачитали вслух то, что, по их словам, было отрывками о Вайнштейне из будущей книги Роуз Макгоуэн.


ГЛАВА 38:


ЗНАМЕНИТОСТЬ


В течение сентября The New Yorker работал над этой историей с ускорением и интенсивностью. Фоли-Мендельсон, Ремник и остальная часть команды внимательно изучили накопившиеся отчеты и тщательно изучили черновики. Я задержался во Всемирном торговом центре допоздна, звонил по отчетам. Однажды, вернувшись домой на рассвете, я увидел припаркованный снаружи серебристый Nissan Pathfinder и почувствовал холодный толчок узнавания. У меня по-прежнему не было доказательств того, что за мной следят, но тревожные подозрения сохранялись.


Несколько друзей предложили мне поселиться тем летом, и в основном эти разговоры заканчивались моим смехом и обещанием, что со мной все в порядке. Только одна из этих подруг, Софи, дочь богатого руководителя, сказала, что привыкла к угрозам безопасности, и посоветовала мне серьезно отнестись к моим подозрениям. Она посоветовала позвонить ей, если мне понадобится безопасное место для проживания. В конце концов, я это сделал.


В конце того же месяца я собрал свои вещи и переехал в то, что должно было стать моим убежищем: часть здания в Челси, где семье Софи принадлежало несколько этажей. Это было место для комфортного проживания всех, кого вы когда-либо встречали. Комнаты были похожи на ангары для самолетов - внушительные, красивые и полныебогато украшенные диваны, на которых вы бы побоялись сидеть, и предметы искусства, к которым вы бы побоялись дотронуться.


У места было несколько уровней безопасности: карта, физический ключ, код. Я чувствовал себя в большей безопасности. Но я все еще не мог избавиться от паранойи, что за мной наблюдали. «Я говорю: возьмите пистолет», - сказала Полоне. И я засмеялся. Но позже, когда другие говорили то же самое, я начал обдумывать это. На полигоне в Нью-Джерси я освежился в пистолетах и револьверах. Я сказал себе, что это просто развлечение. Но, нацелив Glock 19 на меньшую дистанцию, почувствовав его вес, нажав на спусковой крючок, я почувствовал нервозность и покраснение, и совсем не походил на парня с хобби.


Art_sborn.jpg


Признаки того, что New York Times приближается к этой истории, также усиливаются. Я узнал, что два уважаемых репортера-расследователя - Кантор, упомянутый в досье, отправленных частными следователями, и Меган Тухи - возглавляли работу газеты. Они были грозными, преследовали источники так же агрессивно, как и я. После того, как Аркетт и Нестор получили звонки, я сказал им, что они должны работать с теми, с кем им удобно. «В конце концов, для всех нас хорошо, что над этим работают несколько человек», - написал я Нестору. Я был искренне рад, что Times пришла сюда, чтобы привлечь внимание и обеспечить, чтобы история увидела свет, что бы ни случилось с моими усилиями. Но в частном порядке я также чувствовал конкуренцию с примешиванием некоторой жалости к самому себе. В течение шести месяцев единственной поддержкой, которую я имел, был Ной Оппенгейм, который морщился носом и держал журналистику на расстоянии вытянутой руки, боясь, что это может навредить ему. Теперь, наконец, у меня появился The New Yorker , но может быть уже слишком поздно. Я понятия не имел, что было у « Таймс» . Насколько я знал, если бы он был опубликован первым, наша работа в журнале была бы спорной. Гонка вооружений была еще одним источникомдавление, еще один способ, при котором мне казалось, что я работаю в воздушной пробке, ожидая, когда меня выбросит в вакуум.


В конце сентября Макхью написал, что узнал из своих источников, что « Таймс» собирается что-то опубликовать . NBC запретила ему отвечать на звонки по поводу обвинений в сексуальном насилии, но он не стал рассказывать историю amfAR, благотворительной организации по борьбе со СПИДом. Источник указал ему на статью, скрытую в налоговых декларациях благотворительной организации, предполагающую, что 600 000 долларов были перенаправлены в Американский репертуарный театр, который положил начало мюзиклу «В поисках Неверленда» , мюзиклу Вайнштейн позже поставил на Бродвее, и умолял Гутьерреса посмотреть после их первого выступления. сталкиваться. МакХью просил разрешения поработать над историей. Гринберг после разговоров с Оппенгеймом, похоже, разрешил это. Но за разрешение пришлось упорно бороться, и Макхью почувствовал, что после этого сеть затянула. «Они играли медленно», - сетовал он позже. Он не был уверен, хотят ли они, чтобы он писал репортажи, или просто хотели создать видимость того, что он не убил две истории о Вайнштейне в быстрой последовательности.


«Сегодня Twohey подала свою историю», - написал мне МакХью. Мы обсуждали, что могло бы быть в истории The Times - была ли это их основная история о сексуальных домогательствах. «В любом случае, - писал МакХью, - Харви скоро покажется».


В тот день у Вайнштейна и Дилана Ховарда был похожий разговор. Связь между двумя мужчинами продолжала укрепляться. «Дорогой Дилан, - написал Вайнштейн после того, как Тухи подал заявку, - я просто хотел сообщить вам, что New York Times разместит свою статью сегодня».


На следующий день в « Таймс» появились последние новости о Вайнштейне. Я щелкнул. «Это все amfAR», - написал Макхью. Это была ложная тревога.


Art_sborn.jpg


«Как быстро ты сможешь его достать?» - спросил МакХью. «Сообщите Ремнику о новостях о Вайнштейне. У вас есть история. Пора вытащить это ». Аулетта, тревожно позвонившая, оказала такое же давление: «Поторопитесь! Встретьтесь с ним по статистике, а затем разместите это в Интернете ».


Я приставал к Фоли-Мендельсону, а затем к Ремнику. Он был яростным соперником, но приоритетами журнала были точность и осторожность. «Мы не собираемся гоняться, чтобы кого-то побить», - сказал мне Ремник. История будет готова, когда она будет готова, после интенсивной проверки фактов. «Мы океанский лайнер, а не катер. Мы всегда знали, что « Таймс» может нас обмануть ».


Тем не менее Ремник погрузился в монтаж, засыпая меня вопросами («Где компания Weinstein? Почему он все время останавливается в отелях?»). Когда я не встречался с источниками и не звонил им, я скрывался с Фоли-Мендельсоном или Ремником, пытаясь понять язык статьи. Мы обсуждали, когда обращаться за комментариями к Вайнштейну. «Чем раньше мы поговорим с ним, тем лучше», - написал я редакции.


Ремник решил в интересах справедливости и ограничить возможности Вайнштейна приставать к женщинам, имена которых мы будем раскрывать, когда будем запрашивать комментарии, завершить как можно больше проверки фактов, прежде чем мы позвоним Вайнштейну. Питер Кэнби, ветеран журнала по проверке фактов, назначил двух шашек для скорости и дополнительной проверки. На одну из проверяющих ролей Фоли-Мендельсон предложил Э. Тэмми Ким, бывшего адвоката с холодным и серьезным характером. Когда к ней подошли по поводу работы, Ким скрестила руки и без улыбки сказала: «Это будет что-то вроде знаменитости или что-то в этом роде?» Другое задание досталось Фергусу Макинтошу, молодому шотландцу, который присоединился к журналу два раза подряд.годами ранее после окончания учебы в Оксфорде. Макинтош был вежлив по британским стандартам и немного застенчив. 27 сентября Ким и Макинтош начали свою работу над историей, двигаясь быстро, затрачивая изнурительные часы, обзывая источник за источником за источником.


ГЛАВА 39:


ВЫПАДАТЬ


В Нью-Йорке жара заколебалась, но не исчезла. И мои источники, и посредники Вайнштейна, которые периодически выкрикивали звуки угрозы, были разбросаны по часовым поясам - Европе, Австралии, Китаю. В любое время мой телефон казался тикающей бомбой. Сон становился непроизвольным рефлексом, кратким моментом, когда с резким треском, похожим на выключатель света, я моргнул, и тени изменились, и я отсутствовал в течение часа, мое лицо было тиснено с зернистостью любого стола в The Житель Нью-Йорка, которого я одолжил той ночью. Я надеялся, что Джеффри Тубин, Декстер Филкинс или любой другой репортер не обнаружит, что все эти слюни текут на их ковриках для мыши. Когда я вернулся в Челси, чтобы лечь, мне удалось только полусон в сумерках. В зеркалах вокруг я выглядел изможденным, бледным и худым, чем в начале лета, как чахоточный ребенок в рекламе тоника викторианской эпохи.


Когда проверяющие начали широко обзванивать источники, Вайнштейн уловил его угрозы. В первый понедельник октября он отправил свое первое юридическое письмо в газету The New Yorker . «Эта юридическая фирма вместе с моим советником Дэвидом Бойсе, эсквайром. Boise Schiller Flexner LLP и Лиза Блум, эсквайр. из The Bloom Firm, являются судебным советником The WeinsteinКомпания, - на этот раз написал Чарльз Хардер. По его словам, сообщение было «клеветническим». «Мы требуем, чтобы вы воздержались от публикации этого рассказа; предоставить TWC список всех заявлений о TWC (включая его сотрудников и / или руководителей), которые вы собираетесь опубликовать ». Было ожидаемое обращение к NBC: «Важно отметить, что NBC News ранее работала с Ронаном Фэрроу над потенциальной историей о TWC. Однако, рассмотрев работу мистера Фэрроу, NBC News отклонила эту статью и закрыла проект. Было бы неприятно, если бы The New Yorker взял продукт работы мистера Фэрроу, отвергнутый NBC News, и опубликовал бы его, тем самым подвергнув The New Yorker ответственности и огромных убытков в связи с этим ».


Недавний разговор Вайнштейна с Вуди Алленом, похоже, проинформировал о письме. Хардер посвятил несколько страниц аргументу о том, что сексуальное насилие моей сестры лишило меня права писать о Вайнштейне. "Мистер. Фэрроу имеет право на свой личный гнев », - написал Хардер. «Но ни один издатель не должен позволять своим личным чувствам создавать и преследовать безосновательную и дискредитирующую историю из своего личного враждебного настроя». Далее он процитировал книгу, которую Вайнштейн купил биографом Вуди Аллена, и повторил аргумент Аллена о том, что мне промыли мозги, заставив признать утверждение сестры достоверным.


Были и другие красочные личные аргументы. «В качестве второго примера дядя Ронана Фэрроу, Джон Чарльз Виллерс-Фэрроу, был привлечен к ответственности, признан виновным и приговорен к десяти (10) годам тюремного заключения за сексуальное насилие над двумя мальчиками. Нам еще предстоит найти никаких доказательств того, что Ронан Фэрроу публично осудил своего дядю и мог публично поддержать его. В любом случае, и в свете откровенной критики г-на Фэрроу своего отчужденного отца, действия г-на Фэрроу ставят под сомнение его авторитет и перспективы как журналиста ».


Насколько я помню, я никогда не встречал того дядю. Насколько я понимаю, дело против него заслуживает доверия. Моя мать и его дочь вырезали его из своей жизни. Меня никогда не спрашивалио членах моей большой семьи, которые не были общественными деятелями. Если бы я был, я бы не стал избегать этой темы. Было неясно, какое отношение все это имело к обвинениям против Вайнштейна.


Я был поражен тем, насколько точно аргументы в письме отражали тезисы для разговора, которые мне рассказывал Оппенгейм. И мне вспомнились статьи и выступления на телевидении, которые Блум посвятила защите авторитета моей сестры и продвижению ее собственного бренда как защитника интересов женщин. Я привык к тому, что люди принимают форму шестеренок для машины Харви Вайнштейна. Но меня все еще интересовало имя Блум в конце письма, рядом с именем Хардера.


Art_sborn.jpg


В первую неделю октября помощники Вайнштейна написали Дилану Ховарду электронное письмо: «Мы только что попробовали вас, но Харви хотел узнать, можете ли вы вместо этого встретиться с ним перед зданием NY Times на 8-й авеню около 43-й улицы. Он сейчас наверху, так что должен быть там минут через 30 ». Первоначально Вайнштейн просил своих сотрудников проследить, чтобы Ховард присоединился к нему и Лизе Блум во время поездки из офиса Weinstein Company в Times . Но Блум и Вайнштейн остались без Ховарда, поэтому редактору Enquirer пришлось бы самому карабкаться по городу с манильскими папками в руках, содержащими «в основном грязь» на обвинителей Вайнштейна, по воспоминаниям одного из причастных к делу людей. Позже Ховард утверждал, что когда-либо ходил в здание « Таймс» . Что не оспаривается, так это то, что вскоре на встречу прибыл Вайнштейн, который узнал, что Times готовится опубликовать свою историю о сексуальных домогательствах.


Когда источники пришли ко мне с таким же сообщением, я был в такси. Я попробовал Джонатана, потом попробовал снова. Он был все более занят на работе, а я становился все более нуждающимся и надоедливым.


"Какие?!" - отрезал он, когда наконец перезвонил. Он уходил с очередной встречи.


« Таймс уходит», - сказал я.


«Хорошо», - сказал он немного нетерпеливо. «Вы знали, что они могут».


«Хорошо, что ломается», - сказал я. «Просто… все эти месяцы. Весь этот год. А теперь у меня нет работы ». Я терял это, даже начинал плакать. «Я замахнулся слишком широко. Я слишком много играл. И, может быть, в конце у меня даже не будет рассказа. И я подведу всех этих женщин ...


"Успокаивать!" - крикнул Джонатан, вырывая меня из него. «Все, что сейчас происходит, - это то, что вы не спали и не ели две недели».


Снаружи раздался рог.


«Ты в такси ?» он спросил.


- Ага, - фыркнула я.


"О мой Бог. Мы собираемся поговорить об этом, но сначала вы собираетесь дать этому водителю хорошие чаевые ».


Art_sborn.jpg


После того, как пришло письмо от Вайнштейна и Хардера, Ремник позвал меня в свой кабинет вместе с Бертони и Фоли-Мендельсоном. Юридический аргумент Вайнштейна, в порядке возрастания абсурдности и убывания серьезности, заключался в том, что все негативное в нем было клеветническим; что отчетность о любой компании, использовавшей соглашения о неразглашении, недопустима; что он заключил сделку с NBC; что моя сестра подверглась сексуальному насилию; и что в моей большой семье был растлитель малолетних. (Джонатан взвыл от смеха. «Это письмо восхитительно , - сказал он. - Мне нравится это письмо»). Но раньше я наблюдал, как новостная организация усваивает тонкие аргументы. Когда я вошел в офис Ремника, часть меня все еще была готова к капитуляции или пугливости. Он прямо сказал: «Это самое отвратительное письмо, которое я когда-либо получал об истории».


Все еще немного опасаясь, я напомнил Ремнику, что Вайнштейн также угрожал подать в суд лично на меня и что у меня нет адвоката. «Я хочу внести ясность», - сказал он. «Мы будем защищать вас юридически, независимо от того, как далеко зайдет Харви Вайнштейн». Бертони кратко ответил Хардеру: «Что касается ваших заявлений о независимости и этике г-на Фэрроу, мы считаем, что поднимаемые вами вопросы вообще лишены каких-либо достоинств».


Когда я уходил с работы в тот вечер, мне позвонил Ремник и сообщил, что с ним связался партнер Асии Ардженто, Энтони Бурден. Бурден и раньше поддерживал выступление Ардженто, но даже в этом случае мое сердце упало: снова и снова женщины, которые отказывались от этой истории, делали это после вмешательства мужа, друга или отца. Информационная поддержка со стороны значимых людей редко была хорошей новостью. Но из каждого правила есть исключения: Бурден сказал, что хищничество Вайнштейна было отвратительным, что «все» знали об этом слишком долго. «Я не религиозный человек», - писал он. «Но я молюсь, чтобы у вас хватило сил рассказать эту историю».


Art_sborn.jpg


Команда New Yorker сплотилась вокруг сообщения, которое подтверждалось одно утверждение за другим под давлением проверяющих фактов. Мы все еще ждали, пока все претензии будут полностью проверены, прежде чем обращаться за комментариями к Вайнштейну. Но несколько посредников Вайнштейна уже вышли на связь, их тон не был воинственным, а подал в отставку. Один из его юристов предпринял экстраординарный шаг, позвонив в журнал вскоре после получения письма Хардера, заявив, что содержащиеся в нем угрозы были неправильными и нецелесообразными. «Это не та ситуация, когда я говорю вам, что вы ошибаетесь», - сказал адвокат. «Обвинения в грубейшем ненадлежащем поведении - очень многие случаи соответствуют действительности».


Температура поднялась, и кабинет Фоли-Мендельсона превратился в парилку. Мы с ней сидели, поклонившись распечаткам черновика, с каплями пота на лбах. Возникли страстные дебаты по поводу выбора языка, Ремник настаивал на осторожности везде, где это возможно. Изначально мы исключили термин «изнасилование», опасаясь, что он отвлекает или наносит ущерб. Фоли-Мендельсон и Ким, проверяющий факты, отказались. Они утверждали, что исключить это слово было бы приукрашиванием. В конце концов, Ремник и Бертони согласились, и слово осталось.


Однажды я вышел с жары и в квартиру Ремника в Верхнем Вест-Сайде. Снаружи, на краю известнякового фасада здания, висела жестяная вывеска Fallout Shelter. Внутри двойная гостиная была уставлена книгами. Жена Ремника, бывший репортер Times Эстер Фейн, выгнала меня на кухню, настаивая на том, чтобы я поел. Пара познакомилась в конце восьмидесятых и поехала в Москву по заданию для конкурирующих газет, Ремник для Washington Post . Семья сохранила часть стены, на которой зафиксированы высоты двух ее сыновей и одной дочери за годы их роста, как в фильмах. В его небольшом домашнем офисе мы с Ремником доработали черновик. Я был измотан и недосыпал, а он был щедрым, даже когда я был совершенно неправ насчет правок.


Если это выглядело как затишье, было ощущение, что это было перед большой бурей. В начале первой недели октября Ким Мастерс опубликовала для журнала Hollywood Reporter статью под заголовком «Адвокаты Харви Вайнштейна борются с NY Times , житель Нью-Йорка из- за потенциально взрывоопасных историй». Через несколько минут Variety опубликовал свою версию. Цикл новостей кабельного телевидения начал болтать. Эта разработка имела положительные стороны в виде обнадеживающих источников. В тот день актриса Джессика Барт, которая снималась в фильмах Теда с Сетом Макфарлейном, обратилась ко мне и рассказала, что Вайнштейн сексуально домогался ее во время встречи в номере отеля - история, которая в конечном итоге подтвердилась. Но заголовки заставили меня почувствовать себя незащищенным. Что бы ни случилось потом, происходило при свете стадиона.


ГЛАВА 40:


ДИНОЗАВР


В тот октябрь мир вокруг Харви Вайнштейна изменился. Он выглядел изможденным. Приступы ярости были его исходным показателем, но вспышки гнева в этом месяце были более беспорядочными, чем обычно. Внутри компании Вайнштейна он стал подозрительным. Позже будет сообщено, что он следил за рабочим общением Ирвина Рейтера, который отправлял Нестору сочувственные сообщения и которого Вайнштейн назвал «секс-полицией». 3 октября Вайнштейн попросил ИТ-специалиста вытащить и удалить файл под названием «HW friends», в котором были нанесены на карту местоположения и контактная информация десятков женщин в городах по всему миру.


Утром 5 октября Вайнштейн вызвал большую часть своей команды защиты в свой офис на Гринвич-стрит, где в теплице образовалась временная военная комната. Были там Блум и Ховард. Пэм Любелл и Дениз Дойл Чемберс, ветераны-сотрудники, которых вернули, чтобы помочь составить целевой список, также были там, не очень смущенные статусом их предложения книги. Вызвали Дэвис и Хардер, ассистенты поставили их на громкую связь. Вайнштейн сошел с ума и кричал во все горло. История The Times еще не стала популярной, но ему сказали, что это неизбежно.Он выкрикивал имя за именем на Любелла и Дойла Чемберса, а также на помощников, членов совета директоров и союзников в индустрии развлечений, которые, как он надеялся, защитят его после того, как истории начнут вспыхивать. Блум и другие внимательно изучали печатные и цифровые фотографии, на которых был изображен продолжающийся контакт между Вайнштейном и женщинами из целевого списка: Макгоуэн и Джадд сидели на его руке и вежливо улыбались. «Он кричал на нас:« Отправьте это членам правления », - вспоминал позже Любелл. И она послушно их отправила.


Art_sborn.jpg


Дальше в центре города я сел за свободный стол в The New Yorker и позвонил в Weinstein Company, чтобы получить комментарий. Я нервничал, и помощник на стойке регистрации сказал, что проверит, доступен ли Вайнштейн. А потом был хриплый баритон Вайнштейна. « Вау! - сказал он с притворным волнением. «Чем я обязан этому случаю?» Писания о человеке до и после редко задерживались на этом качестве: он был довольно забавным. Но об этом было легко забыть, поскольку он стремительно приближался к ярости. Той осенью Вайнштейн несколько раз зависал от меня, в том числе в тот первый день. Я сказал ему, что хочу быть честным, включить все, что он должен сказать, а затем спросил, доволен ли он моей записью. Он, казалось, запаниковал и со щелчком ушел . В тот день картина повторилась. Но когда я заставил его говорить в течение длительного времени, он отказался от своей первоначальной осторожности, не стал ставить разговор под запись, просто стал резко агрессивным.


«Как вы себя представили всем этим женщинам?» он потребовал.


Я немного потерял равновесие.


«В зависимости от времени я точно описал розетку». Я начал говорить, что это не поможет нам выслушать его обвинения, но он снова вмешался.


"Да неужели? Как будто вы репортер NBC. А что ты делаешьдрузья на NBC должны сказать об этом сейчас? » Я почувствовал, как мои щеки залились румянцем.


«Я звоню, потому что хочу тебя выслушать», - сказал я.


"Нет. Я знаю, что вы хотите. Я знаю, что ты напуган и одинок, и твои боссы бросили тебя, а твой отец ...


Ремник в этот момент был снаружи и тихонько постучал по стеклу. Он покачал головой и сделал жест «завернуть».


«Я рад поговорить с вами или с кем угодно из вашей команды», - сказал я.


Вайнштейн рассмеялся. «Вы не могли спасти того, кого любите, а теперь думаете, что можете спасти всех». Он действительно это сказал. Можно было подумать, что он направил детонатор на Аквамена.


Вайнштейн сказал мне отправлять все мои вопросы Лизе Блум. К концу разговора он снова был очарователен, вежливо меня поблагодарил.


Art_sborn.jpg


Сразу после 14:00 зазвонили телефоны, и ассистент вошел в гостиную компании Weinstein Company с новостями о Times . «Статья опубликована, - сказал помощник. «Вот дерьмо», - сказал Дилан Ховард и попросил сотрудников распечатать копии для всех. Когда команда прочитала статью, напряжение спало. На короткое время Вайнштейн почувствовал облегчение. Он сказал собравшимся сотрудникам, что это хорошая новость, что статья вышла в четверг, а не в воскресенье, что, по его мнению, было предпочтительной недвижимостью для Times для крупных сюжетов. Затем он отправился к своей жене Джорджине Чапман, которая присутствовала на показе мод своего бренда одежды Marchesa. «Она сказала:« Я буду с тобой », - сказал Вайнштейн нескольким членам команды, когда вернулся. Но он уже переходил к предстоящим репортажам. После истории New Yorker он сказал себе под нос: «Она бросит меня».


Фолей-Мендельсон и я сидели напротив Ремника в его офисе и читали статью в « Таймс» , он смотрел на монитор, а мы вдвоем прокручивали на своих телефонах. История была мощной: Эшли Джадд, наконец, добавила имя Вайнштейна к рассказу, который она дала Variety два года назад о нежелательных авансах со стороны продюсера, что, наконец, объяснило странный звонок, который я имел с Ником Кристофом месяцами ранее. В нем также обсуждалась история О'Коннора о словесных оскорблениях и история Нестора о предложениях на рабочем месте, хотя и без их участия.


Обвинений в нападении или изнасиловании не поступало. Лиза Блум быстро сделала заявление, назвав обвинения в основном недоразумением. «Я объяснил ему, что из-за разницы во власти между главой такой крупной студии, как он, и большинством других в отрасли, какими бы ни были его мотивы, некоторые его слова и поведение могут быть восприняты как неуместные и даже пугающие». Вайнштейн был просто «старым динозавром, обучающимся новым путям», - утверждала она. В утренних программах на следующий день Блум старался представить обвинения в статье в Times как легкие неосторожности. «Вы используете термин« сексуальные домогательства » , это юридический термин, - сказала она Джорджу Стефанопулосу. «Я использую термин« проступки на рабочем месте » . Я не знаю, есть ли действительно значительная разница для большинства людей, но сексуальные домогательства серьезны и широко распространены ». Она сказала, что строго отговаривала Вайнштейна от разговоров в офисе, «как вы говорите со своими друзьями-парнями, знаете ли, когда идете выпить пива». Вайнштейн в своих собственных заявлениях сказал, что он «достиг совершеннолетия в 60-х и 70-х годах, когда все правила поведения и рабочих мест были другими», и заявил, что находится в «путешествии», чтобы «узнать о себе», с «Лизой Блум, чтобы научить меня». Вайнштейн пообещал посвятить себя борьбе с Национальной стрелковой ассоциацией. Что касается Блума и Вайнштейна, он получит терапию, создаст фонд для женщин-директоров в USC, и все.


В офисе Ремника я оторвался от истории из « Таймс» . Мой телефонна столе завибрировало сообщение от Джонатана. «Времена бежали. У них есть преследования, а не нападения », - написал он. «Гонка, гонка, гонка». А затем, быстро, еще одно сообщение от МакХью, в котором говорится о том же. В Таймс , добавил он, «меньше , чем мы остановились.»


«Это очень сильная работа», - сказал Ремник, отрываясь от рассказа.


«Но у них и близко нет того, что есть у нас», - сказал Фолей-Мендельсон с нескрываемым облегчением.


«Итак, мы продолжаем идти», - рискнул я.


«Мы делаем, - сказал Ремник.


ГЛАВА 41:


ИМЕТЬ В ВИДУ


После того, как Вайнштейн объявил о своем облегчении по поводу истории в Times и ее времени, он направил персоналу то, что должно было стать вдохновляющим посланием. «Закатайте рукава», - объявил он. «Мы идем на войну». Один помощник ответил: «Я закончил, Харви», и ушел. Вайнштейн сказал остановиться, предложил написать блестящую рекомендацию. «Я посмотрел на него, как будто ты шутишь ?» - вспомнил помощник.


Вечером того же дня совет директоров Weinstein Company созвал экстренную конференц-связь. На карту будут поставлены девять членов совета директоров, состоящего исключительно из мужчин, включая Вайнштейна. В течение нескольких лет злоба усиливалась между небольшой группой директоров, стремящихся свергнуть Вайнштейна, и большинством лоялистов, считавших его незаменимым для успеха компании. С болезненной частотой рассказы о жестоком обращении со стороны влиятельных людей также являются историями о провале культуры правления. Вайнштейн и его брат Боб занимали два места в совете директоров, а устав компании позволял им назначить третье место. Со временем Вайнштейн смог установить лоялистов и на многие из оставшихся мест. К 2015 году, когда контракт Вайнштейна должен был быть продлен, он фактически контролировал шесть из девяти мест в совете директоров ииспользовал это влияние, чтобы избежать ответственности. Когда состязательный член совета директоров, Лэнс Маеров, потребовал показать личное дело Вайнштейна, Бойс и Вайнштейн смогли преуспеть в предотвращении этого, вместо этого наняв внешнего поверенного, чтобы он представил туманное резюме его содержания. Позже Маеров сказал одному из авторов журнала Fortune, что имело место сокрытие .


В тот вечер в начале октября Вайнштейн связался с советом директоров по телефону. Он все отрицал, а затем утверждал, что история в « Таймс» потерпит неудачу. Призыв перерос в ожесточенные взаимные обвинения между фракциями в совете директоров и между братьями Вайнштейны. «Я никогда не слышал таких подлых людей повсюду», - вспоминает Любелл. «Знаешь, Боб:« Я прикончу тебя, Харви, ты готов! Харви: Мы собираемся открыть о тебе книги! '”


Art_sborn.jpg


В первые часы после заседания совета по чрезвычайным ситуациям и до следующего утра Вайнштейн засыпал своих союзников эмоциональными звонками и электронными письмами. Среди них были руководители NBC и Comcast. Мейер, вице-председатель NBCUniversal, обратился к нам. («Дорогой Рон», - ответил Вайнштейн тем утром. «Я только что получил твое сообщение, и спасибо - я буду. Я еду в Лос-Анджелес. Всего наилучшего, Харви». Двое мужчин согласились поговорить.)


6 октября в 1:44 утра Вайнштейн отправил электронное письмо Брайану Робертсу, главе Comcast, боссу босса Ноя Оппенгейма, с просьбой об одолжении. «Дорогой Брайан, - написал он. «В жизни каждого наступает момент, когда кому-то что-то нужно, и прямо сейчас мне нужна поддержка».


В файлах Аулетты я нашел записанное на пленку интервью с Робертсом, в котором он выступал в роли редкого защитника Вайнштейна от тех, кто охарактеризовал его как хулигана. «Это было своего рода радостью», - сказал Робертс о дружбе Вайнштейна и его дружбы, а также о том, что они проводили время, гуляя в Нью-Йорке и на винограднике Марты. «Меня лично не пугают все эти голливудские настроения», - сказал Робертс о личности Вайнштейна. «Я смотрю и вижу парня, который делает великие дела и построил компанию». Робертс называл Вайнштейна хорошим отцом, хорошим человеком. «Я думаю, - добавил Робертс, - он как плюшевый мишка».


Art_sborn.jpg


Comcast, материнская компания NBC, была семейным бизнесом, основанным отцом Робертса. Устав компании давал Робертсу непоколебимую власть: «Председателем должен быть г-н Брайан Л. Робертс, если он желает и готов служить…. Генеральным директором должен быть г-н Брайан Л. Робертс, если он желает и готов служить ». Несколько руководителей, которые работали с Робертсом, назвали его мягким или мягким. Он был единственным человеком в корпоративной иерархии, который позже подошел ко мне, чтобы извиниться, сказав, что у него есть дочери, и он верит в сообщения. Но руководители, которые работали с ним, также сказали, что Робертс избегал конфликта. По спорным вопросам он «не встает», - сказал один из них. «Он не будет мешать Стиву делать грязную работу», то есть Стив Берк, который при Робертсе занимал пост генерального директора NBCUniversal.


У Берка были хорошие отношения и с Вайнштейном. Бывший сотрудник Вайнштейна, который помогал Бёрку в поставке костюмов Миньонов для шоу, продюсированного Вайнштейном в Radio City Music Hall, где глава студии встретился с Амброй Гутьеррес, описал Берка как «находящегося в кармане Вайнштейна». И руководители, которые работали с Робертсом, сказали, что Берк также не склонен к конфликтам. Один вспомнил случай, когда другой голливудский влиятельный брокер и его адвокат началипозвонить NBC News и потребовать, чтобы в сети не транслировалось интервью. Исполнительный директор напомнил, что информировал Берка о том, что сеть намеревается продолжить рассказ, и Берк ответил: «Вытяните это», добавив, что голливудский влиятельный брокер «будет обязан вам своей жизнью».


«Стив, о боже, мы разрушим репутацию NBC News», - вспомнил исполнительный директор. После того, как другой член команды Берка заступился за то же самое, Берк согласился рассказать историю. До работы в NBCUniversal Берк работал в Disney, добившись значительных успехов в сфере розничной торговли и тематических парков. Но руководители заявили, что он менее внимателен к средствам массовой информации. «Я не думаю, что речь идет даже о защите своих друзей, просто« Этот парень силен, я получаю эти звонки, мне не нужна эта проблема », - сказал руководитель, который отверг предложение Берка о том, что они отложите интервью. «Он не знает, что это неэтично».


Art_sborn.jpg


На NBC News появилось больше признаков беспокойства по поводу Вайнштейна. Вскоре после того, как Twohey опубликовала свою историю о скандале с amfAR, МакХью был настроен опубликовать то, что он считал важным продолжением, основанным на его собственном репортаже. В последнюю минуту руководство подорвало его. Гринберг, который в течение нескольких дней выражал энтузиазм по поводу репортажей МакХью, изменил свою позицию, заявив, что это недостаточно для продвижения истории. Только после того, как бывший редактор Hollywood Reporter Дженис Мин написала в Твиттере, что на NBC томится все больше новостей, связанных с Вайнштейном, Гринберг вернулся к МакХью и спросил, может ли он быстро возобновить его работу.


Оппенгейм сказал, что я могу закончить другие истории, над которыми я все еще работаю для NBC. Но когда наступила дата выхода в эфир следующего, мне сказали, что в расписании нет времени появляться на съемочной площадке. Потом,когда история была перенесена, мне снова было предоставлено то же оправдание. «Ной говорит, что Ронана не пускают на съемочную площадку», - сказал МакХью старший продюсер. "Что-то случилось?" Вместо этого Лауэр прочитал мое введение.


Art_sborn.jpg


В ночь после выхода статьи в Times , CBS News и ABC News широко освещали обострение скандала в своих вечерних программах. Обе сети сделали это снова на следующее утро, транслировав подробные фрагменты с оригинальными интервью. Только NBC не упомянул новости в тот первый вечер, и только NBC не представил оригинальных репортажей на следующее утро. Вместо этого Крейг Мелвин, заменяющий Лауэра, прочитал сценарий, который длился меньше минуты и в котором преобладали опровержения Вайнштейна обвинениям. В тот уик-энд картина повторилась: « Субботний вечер в прямом эфире» , в котором с нетерпением ждали подобных историй о Билле О'Рейли, Роджере Эйлсе и Дональде Трампе, ни разу не упомянул Вайнштейна.


Тем не менее, NBC News незаметно формировала общественное мнение вокруг этой истории. Оппенгейм и Корнблау, руководитель отдела коммуникаций, начали общаться с журналистами. Два руководителя предположили, что NBC лишь мимолетно участвовала в этой истории. «Оппенгейм говорит, что Ронан пришел к нему несколько месяцев назад и сказал, что хочет преследовать сексуальные домогательства, и примерно через два или три месяца так и не получил никаких документов и никогда не уговаривал женщин идти на камеру», - говорится в меморандуме, поданном внутри торговой точки. С Оппенгеймом и Корнблау поговорили. «Это был парень, у которого действительно ничего не было», - сказал Оппенгейм в одном из звонков, - «Я понимаю, что это очень личное для него, и он может быть взволнован по этому поводу». На вопрос, был ли у него какой-либо контакт с Вайнштейном, Оппенгейм засмеялся и сказал: «Я не путешествую по этим кругам».


Несколько человек позже сказали мне, что в те первые дни после публикации Times , NBC избегала освещать Вайнштейна по указанию Оппенгейма. «Ной буквально подошел к ним и сказал:« Не рассказывайте эту историю », - вспоминал один человек о разговорах Оппенгейма с продюсерами в то время. По мере того, как в конце той недели история усиливалась, Оппенгейм и группа высокопоставленных сотрудников собрались на обычное собрание по освещению событий. «Должны ли мы что-то делать с этим?» - спросил один из присутствующих продюсеров. Оппенгейм покачал головой. «С ним все будет в порядке», - сказал он о Вайнштейне. «Он вернется через восемнадцать месяцев. Это Голливуд ».


изображение


ГЛАВА 42:


EDIFY


O п дополнительный источник присоединился к нашей истории после того , как Таймс опубликовала. Общий друг сообщил мне об утверждении Люсии Эванс, консультанта по маркетингу. Летом 2004 года Вайнштейн встретился с Эвансом в клубе Cipriani Upstairs на Манхэттене. Она собиралась начать свой последний год в колледже Миддлбери и в то время пыталась пробиться в актерское мастерство. Вайнштейн получил ее номер и вскоре звонил поздно ночью или попросил помощника позвонить ей и попросить о встрече. Она отказалась от ночных авансов, но сказала, что днем встретится с руководителем кастинга.


Когда она приехала на собрание, в здании было полно людей. Ее отвели в офис с тренажерами и коробками для еды на полу. Вайнштейн был там один. Эванс сказал, что она находила его пугающим. «Даже само его присутствие пугало», - сказала она мне. На встрече, вспоминал Эванс, «он сразу же льстил мне, унижал меня и заставлял чувствовать себя плохо». Вайнштейн сказал ей, что она «отлично сыграет в Project Runway » - шоу, которое Вайнштейн помог организовать, премьера состоялась позже в том же году, - но только если она похудеет. Он также рассказал ей одва сценария, фильм ужасов и история любви подростков, и сказал, что один из его партнеров обсудит их с ней.


«После этого он напал на меня», - сказал Эванс. «Он заставил меня заняться с ним оральным сексом». Когда она возразила, Вайнштейн вынул свой член из штанов и прижал к себе ее голову. «Я повторяла снова и снова:« Я не хочу этого делать, остановись, не делай этого », - вспоминала она. «Я пытался уйти, но, возможно, я недостаточно старался. Я не хотел бить его или драться с ним ». В конце концов, она сказала: «Он большой парень. Он одолел меня ». Она добавила: «Я просто сдалась. Это самая ужасная часть всего этого, и именно поэтому ему удавалось так долго делать это с таким количеством женщин: люди сдаются, а потом чувствуют, что это их вина ».


Она сказала мне, что вся последовательность событий носит рутинный характер. «Это кажется очень оптимизированным процессом», - сказала она. «Женщина-директор по кастингу, Харви хочет встретиться. Все было задумано так, чтобы я чувствовал себя комфортно до того, как это случилось. И стыд за то, что произошло, также был призван заставить меня замолчать ».


Art_sborn.jpg


В ту пятницу мы отправили Блум записку с подробной проверкой фактов, и она пообещала ответить. Когда мы все еще не получили ответа в субботу, я позвонил. Она перешла на голосовую почту, а затем написала: «Сегодня меня нет на связи». Когда она наконец подняла трубку, я был у Ремника, мы вдвоем сгрудились над сквозняком и своими телефонами. Блум казалась безутешной. « Что? - рявкнула она. А потом, когда я напомнил ей, что Вайнштейн просил меня поработать с ней: «Я не могу говорить! Я не могу ничего комментировать! » Она сказала мне позвонить Хардеру, Бойсу, кому-нибудь еще.


Голос Блум превратился в нечто обвиняющее и оскорбленное. Она напомнила мне, как настойчиво пыталась связаться со мной. "Месяцами!" - сплюнула она - как будто мой обмен информацией мог привести ее котойдите от Вайнштейна. Только Блум , и я уже говорили , и, насколько я мог судить, она воспользовалась случаем , чтобы предложить исследование оппозиции в отношении женщин, а не запрашивать информацию о своем клиенте. Для Блум это лето было напряженным. Она также начала представлять Роя Прайса, исполнительного директора Amazon Studios, после того, как в его адрес поступило сообщение о домогательствах - представление, которое она прекратит той осенью, на фоне критики. Через сорок минут после того, как мы поговорили по телефону, Блум написала в Твиттере, что уволилась. Она отправляла электронные письма совету директоров компании Weinstein, в которых описывала свои планы по дискредитации обвинителей практически до самого конца.


Art_sborn.jpg


Когда в команде Вайнштейна царил хаос, мы решили вернуться к самому человеку. В течение тех выходных и в течение следующей недели я сначала звонил ему для менее официальных звонков, а затем для длительных встреч, во время которых ко мне присоединились Ремник, Фоли-Мендельсон, Бертони и Вайнштейн, юристы и консультанты по кризисным ситуациям. Вайнштейн добавил к своей команде фирму по связям с общественностью Sitrick and Company, которая передала задание уравновешенному бывшему репортеру Los Angeles Times по имени Салли Хофмайстер.


Большая часть разговоров с Вайнштейном была отключена от записи. Но среди звонков были также обмены, для которых не было установлено никаких основных правил или которые Вайнштейн прямо внес в протокол. Иногда он казался побежденным. В маленьком «Привет, Ронан» в верхней части каждого призыва могло быть почти мальчишеское очарование. Но чаще были вспышки старого Харви Вайнштейна, высокомерного и яростного. «Позвольте мне поучить вас», - говорил он. «Я даю вам идеи ».


Вайнштейн неоднократно заявлял, что взаимодействие не было изнасилованием, если женщина, о которой идет речь, вернется к нему позже. То, что это противоречило реальности сексуального насилия, которое так часто случается на рабочем месте или в семейных отношениях, - что это противоречилос законом - казалось, ускользнул от него. Он также скептически относился к теме возмездия, которая проходила в заявлениях женщин. «В Голливуде нет мести», - сказал он, назвав концепцию сильных мужчин, запугивающих женщин в индустрии, «мифом». И когда я поинтересовался, как он это понял, он сказал, что люди могут просто позвонить Ронану Фэрроу, Джоди Кантор или Ким Мастерс, и возмездие исчезнет. Меня поразила эта логика: помогать создавать проблему, а затем указывать на ответ, который он сгенерировал, чтобы заявить, что проблемы не существует.


В более ранних, менее формальных разговорах было ощущение, что Вайнштейн все еще жил в параллельной реальности. Он признавал проступок, а затем характеризовал свои действия, обсуждая случай, когда он написал оскорбительный комментарий в женском ежегоднике или неправильно посмотрел на коллегу. Каждый раз, когда я напоминал ему, что мы сообщаем о нескольких обвинениях в изнасиловании, он казался пораженным. Он сказал бы, что был ошеломлен и не сосредоточился на сообщениях о проверке фактов в деталях. И это казалось достаточно вероятным.


Позже, когда советники присоединились к драке, на первый план вышел ответ, который мы, в конечном счете, включили в историю: полное отрицание всего «секса без согласия» с небольшим участием в конкретных утверждениях. Это, казалось, отражало искреннюю точку зрения Вайнштейна: он редко предполагал, что события не произошли, вместо этого настаивая на том, что взаимодействие было согласованным и пересматривалось спустя годы в духе оппортунизма.


Он провел чрезмерное количество времени, нападая на женщин в истории. «Харви, у меня есть вопрос», - вставил Ремник в какой-то момент со всей серьезностью. «Как это связано с вашим поведением?» Вайнштейна, похоже, не интересовало оспаривание конкретных фактов. Иногда он просто не мог их вспомнить. Однажды он начал подробное обсуждение утверждения, не вошедшего в историю. Он перепутал имя, которое мы дали ему, и имя, похожее по звучанию из его собственных воспоминаний.


Каждый раз, когда я приводил аудиозаписи полицейского следа, Вайнштейн раздражался, возмущаясь тем, что копия уцелела. «У вас есть копия кассеты, уничтоженной окружным прокурором?» - недоверчиво спросил он. «Лента, которая была уничтожена ?» Позже представители офиса Вэнса заявили, что никогда не соглашались уничтожать улики. Но Вайнштейн был в этом убежден. Позже позвонил Хофмайстер и поставил точку в протоколе. Она сказала мне, что Вайнштейн был очень обеспокоен тем, что сделка, которую он достиг, была нарушена. «Было соглашение между полицией и нашим - или окружным прокурором, я не уверена, с кем было соглашение», - сказала она. «Но именно с нашей юридической фирмой будет уничтожена лента, которую хранила полиция».


Вайнштейн продолжал подчеркивать, что, по его мнению, было договоренностью с NBC News. «NBC в ярости», - сказал Вайнштейн несколько раз. Он хотел знать, что я собираюсь делать с отснятыми там кадрами. Он сказал, что сеть пообещала ему изучить средства правовой защиты против меня, если я когда-либо воспользуюсь этими записями. Когда эти моменты прозвучали в групповых звонках, Ремник терпеливо выслушал, а затем отклонил аргументы. «NBC здесь не рассматривается», - сказал он. «Этот бизнес NBC просто… вы обнаружите, что это не запускается».


Art_sborn.jpg


По мере того, как звонки продолжались, характер Вайнштейна вспыхивал и вспыхивал. «У Эмили есть соглашение о неразглашении», - сказал он о Несторе. «Будь осторожен с ней. Она нам нравится ». Обеспокоенные кураторы вмешались и начали быстро перебивать его, но без особого успеха. «Она милая и милая, - продолжил он. «Не заслуживает этого». Были угрозы и для The New Yorker : подать в суд или утекать нашу памятку по проверке фактов, чтобы опередить нашу историю. «Осторожно, - говорил Вайнштейн. «Ребята, осторожно».


Однажды, когда Хофмайстер и другие кураторы оказались не в силах остановить Вайнштейна, они повесили трубку. «Мы потеряли тебя», - сказал Ремник после внезапного отключения.


«Они не хотели, чтобы он так говорил, - сказал Фолей-Мендельсон.


«Да, это хороший адвокат, - добавил Бертони, недоверчиво покачивая головой. «Вот за что он платит им большие деньги, чтобы они, блядь, повесили трубку».


Когда через несколько минут мы вернули их на линию, Ремник сказал: «Салли? Нажал ли на кнопку адвокат? »


«Вы говорите по телефону?» Хофмайстер ответил.


« Я , конечно , есть,» сказал Ремник.


Там, где Вайнштейн предлагал конкретики, проект действительно эволюционировал, чтобы отразить их. И к концу, даже когда его гнев нарастал, Вайнштейн казался покорным. Несколько раз он признавал, что мы были справедливы - и что он «заслужил» многого.


Art_sborn.jpg


10 октября Фолей-Мендельсон распространил окончательную редакцию истории в 1:00, а последняя редакция копии началась в 5:00. Открывая бизнес, остальная часть команды подписала контракт, а Ким и Макинтош внимательно изучили последний. мелкие детали. Майкл Луо, уважаемый выпускник Times, возглавляющий веб-сайт The New Yorker , курировал окончательные детали веб-презентации. Когда я приехал, офисы журнала были тихими и залиты солнечным светом, как призма. Когда Моника Рачич, мультимедийный редактор журнала, стояла за своим столом, готовясь к выходу в эфир, Фоли-Мендельсон и еще несколько человек начали собираться, и я двинулся, чтобы сделать снимок. Идея заключалась в неулыбчивой документации, а не в триумфализме, но Ремник все же разбил ее. «Не в нашем стиле», - сказал он, прогнал людей и ушел, чтобы вернуться к работе.


Когда это было сделано, я подошел к одному из окон офиса. и посмотрел на Гудзон. Было чувство онемения; Пегги Ли бормочет: «Это все, что нужно для огня?» Я надеялся, что женщины сочтут, что оно того стоит; что они смогли защитить других. Интересно, что со мной будет? У меня не было никаких договоренностей с The New Yorker, кроме этого первого рассказа, и у меня не было пути вперед на телевидении. В стекле я мог различить темные круги под собственными глазами и, кроме того, мир, ясный до сверкающего горизонта. Новостной вертолет парил над Гудзоном, наблюдая.


Мой телефон зазвонил, снова зазвонил. Я поспешил к ближайшему компьютеру, открыл браузер. Из моего почтового ящика, а также в Твиттере и Фейсбуке прозвучал пинг, пинг, пинг предупреждений. Сообщение за сообщением прибыло, быстро прокручиваясь до постоянной прокрутки.


В конце концов, я получу известия от коллег-журналистов, включая Кантора и Тухи, которые долго и упорно трудились над своей историей. Несколько репортеров заявили, что прилагали усилия, чтобы запугать их. Один журналист, опубликовавший важную историю о Вайнштейне, показал мне сообщения и прослушал голосовые сообщения, которые в конечном итоге перешли в явные угрозы причинения вреда ему и его семье. Вмешалось ФБР. Он все равно подготовит свой отчет.


Но в основном сообщения приходили от незнакомца к незнакомцу, в которых говорилось, что у них тоже есть истории. Некоторые были от женщин, а другие от мужчин. Некоторые из них жгли сообщения о сексуальном насилии, а некоторые сосредоточились на других видах преступлений или коррупции. Все шептались о злоупотреблениях властью и системами - в правительстве, СМИ, в законе - использованных, чтобы их скрыть.


В тот первый день Мелисса Лоннер, бывший продюсер шоу Today, которая встретилась со мной, когда она работала в Sirius XM, отправила сообщение, которое я едва заметил: «Среди вас есть еще Харви».


ГЛАВА 43:


КАБАЛ


« C onfident мы можем получить новое дело сделано,» Ной Оппенгейм переписывался в тот же день. Я был обузой внутри здания; теперь я буду обузой, если уйду. Он позвонил менее чем через час после того, как рассказ был опубликован. «Я рад, что все получилось», - сказал он. «Хорошо, хорошо, хорошо!» Он продолжил: «Я уверен, что вы можете представить, Nightly , MS» - как в MSNBC - «все как бы звонят и говорят:« Эй, как нам связаться с Ронаном? Можем ли мы заказать его, чтобы он пришел и рассказал о статье? Итак, я просто хотел посмотреть, где твоя голова. " Оппенгейм сказал, что они снова дадут мне титул NBC за выступления.


«Единственная причина, по которой я не решаюсь идти на NBC, - это то, что я не хочу никого туда ставить или ставить вас в неловкое положение. Очевидно, что Харви сделал историю, лежащую в основе этой истории, и ее историю на NBC большую часть своей атаки против меня », - сказал я Оппенгейму. «Если меня спросят об истории этого на NBC, я не хочу оказаться в положении, когда мне придется что-то скрывать».


Оппенгейм и Корнблау усложняли решение проблемы. К тому времени мне позвонили несколько репортеров средств массовой информации, заявив, что эти два руководителя скрывали историю этой истории в беседах на заднем плане. Подчеркнул, я набрал звонкиРаабе, главе отдела коммуникаций The New Yorker , и Джонатану. Пока мы говорили с Оппенгеймом, Джейк Таппер из CNN написал в Твиттере: «Говоря о соучастии СМИ, спросите себя, почему репортер NBC Ронан Фэрроу написал это для The New Yorker». Вскоре Тэппер был в эфире, читая цитату. «Источник NBC сообщил Daily Beast , цитируя:« Он предоставил NBC News ранние репортажи о Вайнштейне, которые не соответствовали стандарту для продолжения истории ». Это было далеко не то, что в итоге получилось. В то время у него не было ни одного обвинителя, который хотел бы заявить о себе или заявить о себе. История, которую он опубликовал, радикально отличается от того, что он рассказал NBC News ». Затем он нахмурился и сказал:« Мне это кажется настоящей ложью ».


Когда я упомянул, что не могу лгать, если дело возникнет в эфире, Оппенгейм нервно рассмеялся. «Я имею в виду, слушай, если ... если ты не собираешься ... я имею в виду, это не похоже на то, что ты склонен это делать ... если ты не собираешься поднимать ...»


"Нет. Нет, - ответил я. «Моя честная цель здесь, Ной, как и на протяжении всего этого процесса, - не допустить, чтобы что-либо затмевали истории этих женщин».


Оппенгейм спросил, не могу ли я поскорее перейти на 30 Rock, чтобы снять ролик для Nightly News . Я почувствовал, что меня послали дезодорировать проблему связей с общественностью. Но заявления женщин действительно заслуживали внимания на платформах NBC. По правде говоря, я хотел вернуть свою работу. Я сказал себе, что избегать истории, стоящей за этой историей, - это не то же самое, что лгать об этом.


Через несколько часов мой телефон зазвонил: «Ронан, это Мэтт Лауэр. Позвольте мне стать 567-м человеком, который поздравит вас с замечательным произведением! »


Art_sborn.jpg


Договоренность с Оппенгеймом была натянутой по канату. В других сетях я уклонялся от вопросов, перенаправляя разговор наженщина. В программах NBC я появлялся под разными названиями: автор или корреспондент, исследователь или нет, остатки поспешного воскрешения. Когда я прибыл в тот день, чтобы записать отрывок из « Ночных новостей» , к нам подошли коллеги с бледными лицами. Продюсер, который часто работал с полицейскими, дрожа от горя, сказал, что ему бы очень понравилась возможность помочь, и что он не может понять, что произошло. Корреспондент написал: «Как пережившая сексуальное насилие, я чувствую, что мы работаем на клику СМИ, похожую на Ватикан, желая скрыть преступления на сексуальной почве». Это были одни из лучших журналистов, которых я знал, люди, которые заставили меня гордиться своей связью с NBC News. Они были яростно привержены сетевым идеалам правды и прозрачности. «Людей, которым небезразлична журналистика в здании, это все очень расстроило», - сказал мне позже другой член следственного отдела. «Здесь нужно много времени, чтобы что-то зажило».


Было странно, что мы не выходили перед пакетом, над которым работали МакХью, а давали интервью другому корреспонденту, которому было поручено осветить это как новость дня. Ролик включал материал, который Харрис и Вайнер вычеркнули из моего сценария, в том числе легион сотрудников, заявивших, что они были свидетелями проступка. «Новые обвинения разносятся по Голливуду, поскольку появляется запись встречи Вайнштейна и одного из его обвинителей во время полицейского укуса», - сказал Лестер Холт в эфире того же вечера. «Вот Энн Томпсон из NBC». И это тоже было странно: «появляется запись». Кто мог сказать, где это было раньше? Конечно, не в офисе Ноа Оппенгейма на пять месяцев.


Art_sborn.jpg


Несколько часов спустя, в зеленой комнате, где я когда-то встречал гостей на своем шоу, я наблюдал, как Рэйчел Мэддоу начала свою программу на маленький экран в углу. В течение двадцати минут она пересказывала недавнюю историю громких историй о сексуальных домогательствах и домогательствах, рассказывая о безответственности средств массовой информации. Она проследила линию от Косби до обвинений Fox News и пожара вокруг ленты Access Hollywood . «Эта пленка вышла год назад на этой неделе», - многозначительно сказала она.


Придя к Вайнштейну, Мэддоу, как и все остальные, сделал большую часть записи. Она села перед задником, на котором было написано «Я привык к этому», и спросила, как все это так долго оставалось в секрете. «Эти обвинения были так широко известны и, по всей видимости, приняты», - сказала она. Общественность «смирялась с тем фактом, что для сокрытия всего этого был задействован крупный корпоративный заговор».


Я чувствовал себя измученным и раздосадованным. Обещание Оппенгейма уволить меня действительно сработало. Несмотря на все это, я все еще стремился быть ведущим и репортером NBC News. И я смотрел мимо этого момента внимания, телевизионных хитов и твитов, и задавался вопросом, что я на самом деле буду делать дальше. Но была Мэддоу, ее скрупулезная манера, настраивающая нашу беседу и усиливающая сомнения, которые я испытывал по поводу того, что я вообще нахожусь в этом здании.


На съемочной площадке Мэддоу сидела с тушью и в черной куртке. Она наклонилась, одновременно чуткая и волчья. «Очевидно, это была долгая погоня для вас», - сказала она. «Когда вы начали работать над этим, вы работали в NBC News. В конце концов, вы опубликовали его в The New Yorker - если вы можете поговорить об этом, я хотел бы услышать об этом ». И когда я переключился на другие темы, она пристально посмотрела на меня и сказала: «Ронан, у меня есть еще пара вопросов по этому поводу. Я не должен был задерживать вас на второй отрезок времени, но я отвергаю всех ». После рекламного перерыва она вернулась к темам соучастия и сокрытия, а также к вопросу: «Почему вы в конечном итоге написали эту историю для The New Yorker, а не для NBC News?»


Я чувствовал взгляд Мэддоу и резкий свет над головой. Для всехпредупредительные выстрелы, которые она сделала, я не планировал ответа. «Послушайте, вам нужно спросить руководителей NBC и NBC о деталях этой истории», - сказал я. «Я скажу, что на протяжении многих лет многие новостные организации обходили эту историю и сталкивались при этом с большим давлением. И теперь публично появляются сообщения о том, с каким давлением в этой связи сталкиваются новостные организации ». Я объяснил, что мне лично угрожали судебным иском. Что « Таймс» угрожали. Я не могу описать угрозы, с которыми могли столкнуться другие, но можете не сомневаться, что давление было.


«NBC говорит, что, знаете ли, вы этого не сделали - что история не была опубликована, что она не была готова к публикации к тому времени, когда вы ее им представили», - сказала она, имея в виду предложения Оппенгейма и Корнблау о том, что я Я рассказал историю, подошел с пустыми руками, а затем ушел, чтобы сообщить об этом в другом месте по собственному желанию. Мэддоу нажала указательным пальцем на ее стол Lucite. Ее настоящие брови приподнялись, а отраженные на столе опустились вниз: цирк дю Солей скептицизма. «Но очевидно, что к тому времени, как вы разместили его в The New Yorker, он был готов ».


С Оппенгеймом я ясно дал понять, что буду избегать, но не стал лгать. «Я вошел в дверь в The New Yorker с взрывоопасной статьей, которая должна была быть опубликована раньше, и, очевидно, The New Yorker сразу же это осознал», - сказал я. «Неверно утверждать, что об этом не сообщалось. Фактически, было несколько определений, что о нем сообщалось на NBC ».


Я чувствовал, как мое обещание сохранить мир ускользает, а вместе с ним и мое будущее в сети. Мэддоу сочувственно посмотрел на меня. «Я знаю, что некоторые части этой истории с точки зрения репортажа - это не самая легкая тема для разговора, и я знаю, что вы не хотите делать себя центром этой истории», - сказала она.


«Это важно, - сказал я. «Эти женщины выступили с невероятно смелыми обвинениями. Они вырвали себе кишки, говоря оэто и повторно травмировали себя, потому что они верили, что смогут защитить других женщин в будущем. Так что это не должно касаться меня или той замечательной, важной работы, которую проделала Джоди Кантор ... в конечном счете, мы помогаем женщинам, которые делают что-то действительно сложное, и я надеюсь, что люди слышат их голоса и сосредотачиваются на этом ».


Я ушел со съемочной площадки и расплакался.


ГЛАВА 44:


ЗАРЯДНОЕ УСТРОЙСТВО


В тот момент, когда она вышла из эфира, Мэддоу позвонили. Она ходила взад и вперед по телевизору, прижимая телефон к уху, и повышенный голос Гриффина был слышен даже на расстоянии. Потом звонил Оппенгейм. «Итак, я бывший участник NBC - что бы вы ни придумали?» Я пошутил.


«Я не могу объяснить поведение Рэйчел Мэддоу. И поверьте мне… - начал Оппенгейм. «Смотри, это то, что есть. Вот что я скажу. К сожалению, очевидно, что это вызвало огненную бурю ».


Голос Оппенгейма нервничал. Он сказал, что ему сказали, что мы должны выпустить заявление, в котором более решительно и официально говорилось, что у NBC никогда не было этой истории. Он хотел, чтобы я подписался на него.


Вскоре мы вернулись к круговым аргументам из его офиса, хотя Оппенгейм теперь перешел от аргументов в пользу того, что история не должна доходить до аргументов, фактически, что он не делал этого в первую очередь.


Когда я спросил его, разговаривал ли он с Вайнштейном, он ответил: «Я никогда не разговаривал!»


«Ной, когда вы представили мне статью о Харви, работающем с Вуди Алленом, вы сказали:« Харви говорит », - напомнил я ему. И при этом он застонал, поправил, а вместо этого завыл: «Харви Вайнштейн однажды позвонил мне !»


Звонок растянулся на несколько часов. В разговор вступил Марк Корнблау и потребовал от меня подписать компромиссное заявление в кафкианском стиле, в котором признавалось, что история прошла юридическую и нормативную экспертизу, но также говорилось, что она не соответствует «нашим стандартам». У меня болит голова. Как выяснилось, Корнблау зарекомендовал себя лицемерными заявлениями о скандалах. В 2007 году, будучи представителем тогдашнего кандидата в президенты Джона Эдвардса, он провел месяцы, искореняя истории о том, что Эдвардс стал отцом ребенка от Риэль Хантер, видеооператора кампании. Корнблау попросил Эдвардса подписать письменные показания, отрицающие отцовство. Когда Эдвардс отказался, Хантер позже написал, что «это был момент, когда Марк узнал правду». Но Марк Корнблау, который оставался в предвыборной кампании до ее завершения месяц спустя, продолжал возглавлять публичные опровержения, очевидно, веря легкомысленной истории Эдвардса. Позже, когда Эдвардс предстал перед судом за нарушение закона о финансировании избирательной кампании в ходе сокрытия дела, прокуратура обвинила Корнблау в сокрытии инцидента во время досудебных допросов. Корнблау сказал, что прокуратура просто задала неправильные вопросы. Позднее Эдвардс был оправдан по одному пункту обвинения, а по другим было объявлено неправильное судебное разбирательство.


В то время я ничего об этом не знал. Я все еще хотел спасти свое будущее с руководителями. Я сказал им, что не могу присоединиться к ложному заявлению. Но я пообещал им, что не буду отвечать на дальнейшие вопросы, как на Мэддоу.


В какой-то момент у меня сломался телефон, Оппенгейм оборвал крик. Я все еще был в зеленой комнате MSNBC. Я одолжил зарядное устройство и включил его. Пока я ждал, со мной сидел видный деятель в эфире, который еще не покинул офис, и небрежно заметил:


«Ной - больной ублюдок, а Энди - больной ублюдок, и им обоим нужно идти».


"Вы имеете в виду за пределами этого?" Я спросил.


«Я лично знаю три вещи».


« Лента доступа» , - сказал я. "Этот…"


"И еще кое что. Привлечение сюда талантов ».


Мои глаза расширились. Но телефон снова был жив, и Оппенгейм перезванивал.


Art_sborn.jpg


Под светом студии 1A Мэтт Лауэр посмотрел на меня, как на зажженную палку TNT, и предложил последний переосмысление вопроса: «Вы работали над этой историей долгое время как для NBC News, так и для The New Yorker . Я знаю, что добиться того, чтобы эти актрисы были идентифицированы и официально заявили о своих обвинениях, был долгим и трудным процессом ». Не было утопических совместных усилий «как для NBC News, так и для The New Yorker ». В первые дни съемок у нас была женщина. Вы можете видеть на ленте отрывка, как мои брови вздымаются вверх. В тот день Лауэр казался странным, беспокойным. Когда я говорил о сложности сексуальных проступков и возмездия на рабочем месте, он поерзал в кресле, а затем вскочил, чтобы прочитать заявление Хофмайстера о Вайнштейне. По мере того как он двигался, его темно-синий, безупречно сшитый костюм скользил по его темно-синему цвету.


Несколькими часами позже Оппенгейм собрал продюсеров и репортеров следственного подразделения, чтобы «прояснить ситуацию» и развеять «заблуждения». Когда он повторил утверждение, что в сети просто никогда не было этой истории, МакХью заговорил. «Прости меня, Ной, - сказал он. «Но я должен не согласиться». Оппенгейм выглядел пораженным. Встреча вылилась в споры, журналисты задавали один вопрос за другим. Почему сеть просто не запустила звук? Если Оппенгейм хотел большего, почему нам с МакХью не разрешили искать это? Казалось, что ни один из ответов не удовлетворил меня. «Я не понимаю, при каких обстоятельствах могла бы существовать журналистская организация, где - даже если бы они неПоверьте, у вас это было в тот момент - они не сказали: «Мы дадим вам больше ресурсов, мы удвоим их», - сказал в тот день один ветеран-журналист. «Он ни разу не прошел для меня испытание на смех. И я не думаю, что это случилось с остальной частью группы ».


На следующее утро Макхью позвонил на свой мобильный ассистент Оппенгейма. «Ной хотел бы тебя видеть». Оппенгейм сказал, что хочет обсудить опасения, о которых говорил МакХью, перед всей группой - он сказал с ноткой отвращения . «Адвокаты Харви Вайнштейна звонили нам все семь месяцев, и я ни разу не сказал никому:« Не делай этого », - сказал Оппенгейм.


«Мне было приказано остановиться на этой истории, - сказал МакХью. «Ронан и я почувствовали, что NBC идет в направлении, в котором они не собирались публиковать эту историю».


«Я тот, кто начал эту гребаную историю !» - сказал Оппенгейм, теряя хладнокровие и злясь. «Сейчас меня широко обвиняют, - сказал он, - что я каким-то образом причастен к прикрытию насильника. Хорошо! Как единственный человек здесь, который дал Ронану работу после того, как MSNBC отменил его шоу, как человек, чья идея была для истории ...


«Я не обвиняю вас», - спокойно сказал МакХью.


Но сейчас Оппенгейм получил травму. То, что Дэвид Ремник прямо ответил на задаваемые им вопросы, казалось особенно раздражающим. («С того момента, как он вошел сюда, ты был полон решимости напечатать это?» - спросил Ремника репортер CBS. «Ты чертовски прав», - ответил он.) история!" - крикнул Оппенгейм МакХью. «Он просто ничего не делал последние шестнадцать лет, пока Ронан не вошел в его дверь. Немного сложно переварить самодовольство кого-то вроде этого, кто убил их историю, ничего не делал годами, годами и годами, а теперь заявляет: `` Я здесь просто большой герой, потому что позволил Ронану продолжить составление отчетов. »Но Ремник уже позвольте мне продолжить отчетность. А такжеОппенгейм этого не сделал. Встреча была «сумасшедшей», - размышлял Макхью позже. Ему казалось очевидным, что Оппенгейму нужен был кто-то изнутри, кто согласился бы на лицемерие. Он взвесил ставки. Это босс его босса ругал его. У МакХью не было платформы или профиля, которые были у меня. Способность сети незаметно лишить его способности зарабатывать на жизнь была больше, а вероятность того, что кому-то не все равно, меньше. Макхью нужно было беспокоиться о своих четырех девушках, и вскоре его контракт истек.


Он покинул собрание, чувствуя остро осознавая, что его будущее на кону, и задавался вопросом, как долго он сможет сопротивляться этим мольбам сверху.


Art_sborn.jpg


История вызвала большой резонанс, и руководители NBC были не единственными, кто попал в нее. Хиллари Клинтон ничего не сказала за выходные между статьями из Times и The New Yorker , отклоняя запросы репортеров, в то время как другие политики выступали с морализаторскими заявлениями. Тина Браун, которая редактировала журнал Talk для Вайнштейна, начала рассказывать прессе, что она предупреждала членов команды Клинтона о репутации Вайнштейна во время кампании 2008 года. Писатель и актер Лена Данхэм рассказала, как во время избирательной кампании 2016 года она сказала сотрудникам Клинтон, что зависимость кампании от Вайнштейна как сборщика средств и организатора мероприятий является помехой. «Я просто хочу сообщить вам, что Харви - насильник, и в какой-то момент это выяснится», - вспоминает она, рассказывая сотруднику отдела коммуникаций, одному из нескольких, которых, по ее словам, она предупреждала.


Через пять дней Клинтон выступила с заявлением, в котором говорилось, что она «шокирована и потрясена». Я вернулся к Нику Мерриллу, ее представителю, который выразил беспокойство по поводу моих репортажей, и сказал ему, что в моей книге по внешней политике будут опубликованы интервью со всеми остальными.живущий госсекретарь, и я прилагаю все усилия, чтобы объяснить, почему Клинтон ушел. В конце концов, звонок с ней был назначен на скорую руку.


Вуди Аллен, который в предыдущем месяце выразил Вайнштейну свои симпатии по телефону, снова публично выразил сочувствие. «Никто никогда не приходил ко мне и не рассказывал мне ужасные истории со всей серьезностью», - сказал он. «И они бы не стали, потому что вам это неинтересно. Вы заинтересованы в создании своего фильма ». А затем: «Вся эта история с Харви Вайнштейном очень печальна для всех участников. Это трагично для бедных женщин, которые были вовлечены, грустно для Харви, что [его] жизнь так испорчена ». Позже, отвечая на критику комментариев, он сказал, что имел в виду Вайнштейна «грустным, больным человеком». В любом случае, подчеркнул он, важно «избежать« атмосферы охоты на ведьм », когда« каждому парню в офисе, который подмигивает женщине, внезапно приходится вызывать адвоката, чтобы защитить себя »».


Стрип, которая была так удивлена, узнав об обвинениях, когда я разговаривала с ней, снова сказала то же самое. Она подвергалась критике, по большей части несправедливой. Правый партизанский художник разместил по всему Лос-Анджелесу изображение Стрипа и Вайнштейна, сбившихся в кучу, с полосой красной краски на глазах Стрип со словами «Она знала». Стрип сделала заявление через своего публициста. (Поскольку Голливуд ценит экономию персонажей, это была также публицист Вуди Аллена, Лесли Дарт, которая курировала его периодические попытки дискредитировать мою сестру.) «Одно можно прояснить. Не все знали », - говорится в заявлении Стрип. «И если бы все знали, я не верю, что все репортеры, ведущие расследования в сфере развлечений и СМИ, десятилетиями пренебрегали бы написанием об этом». Я считал, что Стрип не знал. Но ее оптимизм был неуместен: средства массовой информации пытались, но они также знали и пренебрегали очень многим.


ГЛАВА 45:


Ночное платье


T он женщины в истории реагируют тоже. Одни были огорчены, другие - в восторге. Все описанные ощущения подняли тяжесть. Макгоуэн после месяцев взлетов и падений поблагодарила меня. «Ты вошел с великолепным пылающим мечом. Так чертовски хорошо сделано », - написала она. «Вы оказали всем нам огромную услугу. И ты был ХРАБНЫМ ». Макгоуэн сказала, что наблюдала за растущим наступлением Вайнштейна и ее собственными растущими гонорарами за юристов. «Я знаю, что ты злишься на меня, и мне пришлось приложить все усилия», - объяснила она. «За кулисами меня терроризировали Хардер и Блум».


Для Макгоуэна это было одинокое время. Она мало кого впустила, за исключением своей новой подруги «Дианы Филип» - «Анны» во время недавней встречи с Вайнштейном. В день, когда моя история стала известна, она поговорила с Макгоуэном:


Привет любовь моя,


Я много думал о тебе последние несколько дней. Такое безумие, все, что происходит!


Как ты себя чувствуешь? Это должно быть облегчение и одновременно много стресса. Вы, должно быть, получаете много сообщений, я надеюсь, что все они поддерживают.


В любом случае, просто хотел сказать тебе, какой ты храбрый, я думаю. Я так горжусь тобой.


Вскоре я пришлю электронное письмо, в котором свяжу вас с Полом, чтобы вы двое могли договориться о следующей встрече для обсуждения бизнеса.


Хх


К тому времени несколько источников описали контакты от лиц, которых они сочли подозрительными. Зельда Перкинс, помощница, занимающаяся лондонскими поселениями, наконец начала отвечать мне, сначала настаивая на том, что ей по закону запрещено говорить о времени, проведенном с Вайнштейном, а затем, со временем, чтобы она рассказала полную историю лондонских поселений. Она сказала, что также получила, как казалось, не совсем обычный репортажный запрос от писателя Guardian по имени Сет Фридман.


Art_sborn.jpg


Аннабелла Шиорра также прислала известие в тот день, когда эта история стала известна: «Вы проделали невероятную работу, не только вытащив его, но и передав боль, которую пережили и продолжают испытывать все эти женщины», - написала она. Когда я перезвонил ей, она начала объяснять, что она одна из женщин, которые продолжают испытывать боль. Во время нашего первого звонка она смотрела из окна своей гостиной на Ист-Ривер и изо всех сил пыталась рассказать свою историю. «Я подумала:« Это тот момент, которого вы ждали всю свою жизнь… »» Затем воцарилась паника. «Меня трясло», - вспоминала она. «И я просто хотел закончить разговор по телефону».


На самом деле, сказала она, она изо всех сил пыталась говорить о Вайнштейне более двадцати лет. Она жила в страхе перед ним; она все еще спала с бейсбольной битой у кровати. По ее словам, Вайнштейн жестоко изнасиловал ее и в течение следующих нескольких лет неоднократно подвергал ее сексуальным домогательствам.


В начале девяностых, после того, как Sciorra снялась в фильме «Ночь, которую мы никогда не встречали» , продюсером которой был Вайнштейн, она сказала, что попала в «этот круг Мирамакса». Было так много показов, мероприятий и ужинов, что трудно было представить жизнь вне экосистемы Вайнштейна. На одном из ужинов в Нью-Йорке она вспомнила: «Харви был там, и я встала, чтобы уйти. И Харви сказал: «О, я тебя отвезу». Харви уже высадил меня, так что я не ожидал ничего необычного - я ожидал, что меня просто высадят ». В машине Вайнштейн попрощался со Sciorra, и она поднялась наверх в свою квартиру. Она была одна и собиралась ложиться спать через несколько минут, когда услышала стук в дверь. «Было не так уж и поздно», - сказала она. «Типа, это была не середина ночи, поэтому я приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, кто это. И он толкнул дверь ». Sciorra остановилась. Эту историю ей казалось почти физически невозможно рассказать. Вайнштейн «вошел, как будто это его квартира, как будто он владел ею, и начал расстегивать рубашку. Таким образом, было очень ясно, к чему, по его мнению, все это пойдет. А я был в ночной рубашке. У меня было немногое. Он обошел квартиру; Шиорре казалось, что он проверяет, есть ли там еще кто-нибудь.


Шорра сказал мне, что прослушивание записи Гутьерреса об операции по укусу «действительно спровоцировало меня». Она вспомнила, как Вайнштейн использовал ту же тактику, когда загонял ее в угол, загоняя в спальню. «Иди сюда, давай, вырежь это, что ты делаешь, иди сюда», - вспомнила она его слова. Она пыталась быть напористой. «Этого не происходит», - сказала она ему. «Тебе нужно идти. Вы должны уйти. Убирайся из моей квартиры ».


«Он толкнул меня на кровать и забрался на меня». Sciorra боролась. «Я пинала и кричала», - сказала она, но Вайнштейн схватил ее за голову одной рукой и принудил ее к половому акту. «Когда он закончил, он кончил на мою ногу, а на моюночная рубашка ». Это была семейная реликвия, переданная от родственников в Италии и вышитая белым хлопком. «Он сказал:« У меня безупречный выбор времени », а затем сказал:« Это для тебя »». Скаорра остановилась, подавленная, тяжело дыша. «А потом он попытался заняться со мной оральным сексом. И я боролся, но во мне осталось очень мало сил ». Sciorra сказала, что ее тело начало сильно трястись. «Я думаю, что в некотором смысле это то, что заставило его уйти, потому что, похоже, у меня был припадок или что-то в этом роде».


Обработка этих историй, которые в конечном итоге были опубликованы в The New Yorker, были точными и законническими. Они не пытались передать истинное, мрачное уродство, слушая воспоминания о жестоком изнасиловании, как у Шиорры. Ее голос сорвался. Воспоминания разразились рваными рыданиями. Однажды вы слышали, как Аннабелла Шиора изо всех сил пыталась рассказать свою историю, и она навсегда осталась в вас.


Art_sborn.jpg


В течение нескольких недель и месяцев, последовавших за предполагаемым нападением, Sciorra никому об этом не рассказывала. Она никогда не разговаривала с полицией. «Как и большинству этих женщин, мне было так стыдно за то, что произошло», - сказала она. «И я боролся. Я воевал. Но все же я подумал: «Почему я открыл эту дверь?» Кто открывает дверь в такое время ночи? Меня это определенно смутило. Я чувствовал себя отвратительно. Мне казалось, что я облажался ». Она впала в депрессию и похудела. Ее отец, не подозревая о нападении, но обеспокоенный ее самочувствием, уговаривал ее обратиться за помощью, и она действительно обратилась к терапевту, но, по ее словам, «Я даже не думаю, что сказала терапевту». Это жалко ».


Sciorra, как и многие другие, подозревал, что Вайнштейн нанес ответный удар. Она сказала, что почти сразу почувствовала влияние на ее средства к существованию. «С 1992 года я снова не работала до 1995 года», - сказала она. «Я просто продолжал получать отпор:« Мы слышали, что вы трудны; мыслышал то или это. Думаю, это была машина Харви ». Актриса Рози Перес, подруга, которая была одной из первых, кто обсудил с ней обвинения Sciorra, сказала мне: «Она была на высоте, а затем начала вести себя странно и затворнически. Это не имело смысла. Почему эта талантливая женщина, скачущая так высоко, делая удар за ударом, внезапно упала с карты? Мне как коллеге-актрисе больно видеть, что ее карьера не процветает так, как должна была ».


Несколько лет спустя Шиорра снова начала работать, и Вайнштейн снова преследовал ее с нежелательными сексуальными домогательствами. В 1995 году она была в Лондоне на съемках «Невинного сна» , над которым Вайнштейн не работал. По словам Шиорры, Вайнштейн начал оставлять ей сообщения, требуя, чтобы она позвонила ему или чтобы они встретились в его отеле. Она не знала, как он ее нашел. Однажды ночью он появился в ее комнате и начал стучать в дверь, сказала она. «В течение нескольких ночей после этого я не мог спать. Я сложил мебель перед дверью, как в кино ».


Два года спустя Sciorra появилась в криминальной драме Cop Land в роли Лиз Рэндон, жены коррумпированного полицейского. Она сказала, что проходила прослушивание на роль, не осознавая сначала, что это был фильм Miramax, и узнала, что компания Вайнштейна была задействована, только когда она начала переговоры по контракту. В мае 1997 года, незадолго до выхода фильма на экраны, Sciorra отправилась на Каннский кинофестиваль. Когда она зарегистрировалась в Hotel du Cap-Eden-Roc на Антибах, сотрудник Miramax сказал ей, что комната Вайнштейна будет рядом с ней. «Мое сердце просто упало», - вспоминала Шорра. Однажды рано утром, когда она еще спала, в дверь постучали. Грогги, думая, что она, должно быть, забыла о ранней прическе и макияже, открыла дверь. «Там Харви в нижнем белье, в одной руке он держит бутылку детского масла, а в другой - кассету с фильмом», - вспоминала она. «И это было ужасно, потому что я был там раньше». Sciorra сказала, что она сбежала от Вайнштейна. «Он приближался очень быстро,и я нажал все кнопки вызова камердинера и обслуживания номеров. Я продолжал нажимать их всех, пока кто-нибудь не появился ». По ее словам, Вайнштейн отступил, когда приехали сотрудники отеля.


Со временем Sciorra открылась для небольшого числа людей. Перес сказала, что слышала от знакомого о поведении Вайнштейна в отеле в Лондоне и спросила Sciorra о том, что произошло. Шорра рассказала Пересу о нападении в ее квартире, и Перес, который в детстве подвергся сексуальному насилию со стороны родственника, заплакал. «Я сказал:« О, Аннабелла, тебе пора в полицию ». Она сказала: «Я не могу пойти в полицию. Он разрушает мою карьеру ».


Перес сказала, что она призвала Sciorra выступить, описав свой собственный опыт публичного обнародования своего нападения. «Я сказал ей:« Я много лет ходил по воде. Это чертовски утомительно, и, может быть, говорить открыто, это твоя спасательная шлюпка. Хватайся и уходи », - вспоминал Перес. «Я сказал:« Дорогая, вода никогда не уходит. Но после того, как я стал публичным, это превратилось в лужу, и я построил мост через нее, и однажды ты тоже туда попадешь ».


Art_sborn.jpg


Когда Sciorra решила заняться записью, я сказал Ремнику, что у меня есть еще. Он назначил Дэвида Роде, ветерана военного репортера Reuters и Times , дополнительным редактором. Роде, который когда-то был похищен талибами, имел ангельское лицо, которое казалось неспособным к выражению злого умысла или обмана.


В октябре того же года он и Фоли-Мендельсон наблюдали за тем, что превратилось в историю о сложной борьбе, с которой каждая из женщин столкнулась за право говорить. Мы включили учетную запись Sciorra и актрисы Дэрил Ханна, которая сказала мне, что Вайнштейн также сексуально домогался ее. Ханна сказала, что во время Каннского кинофестиваля в начале 2000-х Вайнштейн безжалостно избивал ее номер в отеле.дверь, пока она не выскользнула через внешнюю дверь и не провела ночь в комнате своего визажиста. На следующую ночь он попытался снова, и ей пришлось забаррикадировать дверь своего отеля мебелью, чтобы не допустить Вайнштейна. Несколько лет спустя, когда она была в Риме на премьере фильма « Убить Билла: Том 2» , который распространял Miramax, он просто появился в ее комнате. «У него был ключ», - сказала мне Ханна. «Он прошел через гостиную в спальню. Он просто ворвался внутрь, как разъяренный бык. И я знаю всеми фибрами своего существа, что, если бы мой визажист-мужчина не был в той комнате, все бы не ладилось. Это было страшно." Вайнштейн, похоже, прикрывая странное вторжение, потребовал, чтобы она спустилась вниз на вечеринку. Но когда она пришла туда, комната была пуста; это был просто Вайнштейн, спрашивающий: «У тебя настоящие сиськи?» а потом просят их пощупать. «Я сказал:« Нет, нельзя! » А потом он сказал: «Тогда хотя бы высвети меня». И я сказал: «Отвали, Харви» ». На следующее утро частный самолет« Мирамакс »улетел без Ханны.


И Шиорра, и Ханна говорили о силах, которые заставляют женщин молчать. Ханна сказала, что с самого начала рассказала всем, кто будет слушать. «И это не имело значения, - сказала она мне. «Я думаю, что не имеет значения, известная ли ты актриса, неважно, двадцать тебе или сорок, неважно, отчитываешься ты или нет. , потому что нам не верят. Нам более чем не верят - нас ругают, критикуют и обвиняют ».


Sciorra, с другой стороны, боялась говорить по всем причинам, по которым люди, пережившие изнасилование, так часто бывают: тяжелая психическая сила травмы; страх возмездия и стигмы. «Теперь, когда я иду в ресторан или на мероприятие, люди узнают, что это случилось со мной», - сказал Шиорра. «Они будут смотреть на меня и узнают. Я очень закрытый человек, и это самое нечастное, что вы можете сделать ».


Но за этим стояло что-то отдельное и более конкретное. ее молчание. Из-за тисков Вайнштейна СМИ было трудно понять, кому можно доверять. «Я уже давно знаю, насколько могущественным стал Харви и как у него было много журналистов и обозревателей сплетен», - сказала она.


И она не могла этого доказать, но была убеждена, что Вайнштейн шпионил за ней, следил за счетами, отправлял посредников со скрытыми мотивами. Она признала, что это звучало безумно. «Я боялась тебя, потому что думала, что это Харви проверяет меня», - сказала она. «Когда я разговаривал с тобой, я испугался, что это был не ты». Когда я спросил ее, связывался ли с ней кто-нибудь подозрительный , она попыталась вспомнить. По ее словам, звонок от британского репортера встревожил ее. «Мне показалось, что это чушь», - сказала она мне. «И меня напугало то, что Харви проверял, буду ли я говорить». Она порылась в своих сообщениях. Он был там в августе, вскоре после того, как я получил от него известие: «Привет, мисс Шиорра, это Сет, журналист из Лондона…». Может быть, у вас будет время для очень быстрого звонка, чтобы помочь с нашей работой? Не более десяти минут, и это было бы действительно полезно для нашего исследования… »


ГЛАВА 46:


ПРЕТЕКСТИНГ


S ETH Фридмана вырезать красочный профиль. Это был невысокий мужчина с дикими глазами, густой бородой и постоянно спутанными волосами. Он был лондонским биржевым маклером, затем переехал в Израиль и в течение пятнадцати месяцев в 2000-х годах служил в боевом подразделении Армии обороны Израиля - ЦАХАЛ. Позже он превратился в разоблачителя, попав на страницы Guardian, чтобы разоблачить манипуляции своей финансовой фирмой с оптовыми ценами на газ, в конечном итоге его уволили за это. Его статьи имели бессвязный, шутливый характер и были пронизаны откровенными ссылками на пристрастие к наркотикам. В 2013 году он написал роман под названием Dead Cat Bounce о заколдованном лондонском еврейском финансисте, который убегает, чтобы присоединиться к Армии обороны Израиля, и попадает в мир шпионажа и преступности, и все это под видом того, что он писатель для Guardian . Фридман писал, как гангстер из фильма Гая Ричи: «Идеальный мохито - это смесь кокса. Понимаешь, о чем я говорю? Ром, лайм, сахар, мята - да, да, да, но поверьте мне, это Чарли бедняги. Снег испуганного человека. Чанг для гетеросексуалов.


В конце октября 2017 года, после разговора со Sciorra, я ответил на звонок Фридмана и сказал, что хочу поговорить. Я сказал ему, что это зависит от времени. Вернулось множество сообщений WhatsApp.«Сердечные поздравления по поводу вашего репортажа», - сказал он. «Я внимательно следил». Он сказал, что работал с английской газетой, чтобы опубликовать некоторые из этих историй. Позже он объяснил, как передавал записи своих разговоров с Макгоуэном и другим обвинителем Вайнштейна в воскресное издание Guardian , Observer , и как оно публиковало статьи, основанные на интервью. В статьях не упоминался Фридман и говорилось, кто проводил интервью и почему.


Фридман заявил, что поделился записями из искреннего желания помочь разоблачить правду. И он тоже предложил помочь с моими репортажами. Он быстро отправил снимок экрана с документом, озаглавленным «Список целей». Это была часть списка из почти сотни имен: бывшие сотрудники Вайнштейна, недружелюбные журналисты и, прежде всего, женщины с обвинениями. Роуз Макгоуэн. Зельда Перкинс. Аннабелла Шиорра. Об этом упоминали многие источники в моем репортаже, в том числе несколько, которые выражали тревожные подозрения, что за ними наблюдают или следят за ними. Приоритетные цели были отмечены красным. Это был тот же список, который помогли составить Любелл и Дойл Чемберс. В некоторых случаях он сопровождался их обновлениями разговоров с целевыми лицами.


Через несколько часов после того, как мы начали обмениваться сообщениями, я разговаривал по телефону с Фридманом. Сначала он повторил свою историю о том, что этот вопрос интересует только журналистов. «Примерно в ноябре прошлого года я получил известие о том, что что-то должно произойти, и люди изучали историю о Харви Вайнштейне», - сказал он. «В то время я хотел просто написать статью о Голливуде, о том, на что была похожа там жизнь».


Но в ходе разговора стали появляться более мелкие подробности о «людях», которые «разыскивали» обвинителей Вайнштейна. Сначала он назвал эту темную группу «они». «Я вроде бы их уже знал, но в совершенно другом контексте», - сказал он. Затем этобыло «мы». «Изначально мы думали, что это ... нормальный бизнес-спор между Олигархом 1 против Олигарха 2, аналог в Голливуде», - сказал он. Самые ранние досье, которые он получил, касались бизнес-конкурентов Вайнштейна, включая членов совета директоров amfAR. Но когда внимание переключилось на Макгоуэна, Перкинса и Дикса, по его словам, он начал чувствовать себя некомфортно из-за своего участия. «Оказалось, что на самом деле речь шла о сексуальном насилии. Мы отступили и сказали, что мы ни в коем случае не будем вмешиваться в это. Как нам выбраться? Потому что он нанял нас ».


Я изо всех сил пытался понять, с кем Сет Фридман работал от имени Вайнштейна. «Мы говорим о частных детективах, работающих на него или других журналистов?» Я спросил.


«Да, первый, да», - осторожно сказал он. «Я служил в израильской армии», - продолжил он. «Я знаю много людей, связанных с израильской разведкой. Этого должно быть достаточно, чтобы дать вам представление о том, кто они такие, без того, чтобы я рассказывал вам, кто они такие ».


Я попробовал еще раз. «Можете ли вы назвать кого-нибудь из этой группы или название группы?»


Наконец, он сказал: «Их называют Black Cube».


Art_sborn.jpg


Для вас или меня термин «частный детектив» может вызывать в воображении образы пьяных бывших полицейских, работающих в захудалых офисах. Но для богатых корпораций и частных лиц эта профессия уже давно предлагает услуги, которые выглядят совсем иначе. Еще в 70-х годах бывший прокурор по имени Жюль Кролл основал свою одноименную фирму, обслуживающую юридические фирмы и банки, в которой работали бывшие полицейские, агенты ФБР и бухгалтеры-криминалисты. Формула и поколение подражателей процветали. В 2000-х рассадником таких фирм стал Израиль. ВОбязательная военная служба страны, а также легендарная секретность и достижения ее разведывательного агентства Моссад создали готовый набор обученных оперативников. Израильские фирмы начали уделять особое внимание менее традиционным формам корпоративного шпионажа, включая «предлог»: использование агентов с вымышленными именами.


Black Cube усовершенствовал формулу. Он был основан в 2010 году Дэном Сореллой и доктором Ави Янусом, которые писали по электронной почте адвокатам Вайнштейна. Сорелла и Янус были ветеранами секретного подразделения израильской разведки. С самого начала у Black Cube были тесные связи с израильским военным и разведывательным руководством. Меир Даган, легендарный бывший директор Моссада, заседал в консультативном совете компании до своей смерти в 2016 году. Даган однажды предложил услуги Black Cube магнату, сказав: «Я могу найти для вас личный Моссад».


Штат Black Cube вырос до более чем сотни оперативников, говорящих на тридцати языках. Она открыла офисы в Лондоне и Париже и, в конце концов, переместила свою штаб-квартиру в огромное пространство в сияющей башне в центре Тель-Авива, за черной как смоль дверью без опознавательных знаков. Внутри было больше дверей без опознавательных знаков, многие из которых опечатывались считывателями отпечатков пальцев. В зоне регистрации компании почти все оформлено в стиле черного куба, от шикарной мебели до картин на стенах. В других комнатах агенты использовали новые предлоги. На одном столе могут быть небольшие ямы с двадцатью разными сотовыми телефонами, каждый из которых привязан к разному номеру и вымышленному персонажу. Все прошли обычные проверки на полиграфе, чтобы убедиться, что они не попали в прессу. Даже дворники прошли проверку.


Граница между Black Cube и фактическим разведывательным аппаратом Израиля может быть хорошей. Согласно одному судебному документу, частное агентство было «эксклюзивным поставщиком для крупных организаций и правительственных министерств». Поэтому неудивительно, что бывший премьер-министр Эхуд Барак порекомендовал Вайнштейну Black Cube.


Art_sborn.jpg


Я завалил Тель-Авив звонками и электронными письмами, и вскоре фирма, гордившаяся молчанием, начала шептать до самого высокого уровня. Это было формальное, вежливое опровержение, организованное внештатным тель-авивским парнем по имени Эйдо Минковский, который флиртовал и льстил себе во время звонков. «Моя жена видела ваши фотографии», - сказал он. «Она ни за что не поедет в Нью-Йорк. Ей не разрешено. Я конфисковал ее визу ».


«Ты милый болтун. Я уважаю это, - сказал я.


«Да, это моя игра».


А потом последовал ряд более откровенных звонков, которые я сделал вместе с Роде, редактором, который каждое утро собирался в своем офисе рано утром, чтобы учесть разницу во времени. Они были с двумя мужчинами, близкими к операции «Черный куб», которые говорили на условиях анонимности. Сначала их партийная линия была отрицанием. Они сказали, что агентство проводило интернет-исследования только для Вайнштейна, и что его сотрудники никогда не связывались с женщинами с заявлениями или репортерами. «Мы никогда не обращались ни к одному из них», - сказал более глубокий из двух голосов с израильским акцентом, принадлежащих более старшему из источников. «Я также убедился со своей командой здесь, что все, что вы написали здесь: Аннабелла Шиорра, Софи Дикс, Роуз Макгоуэн…» И, когда я поднял подозрения Бена Уоллеса и мои подозрения, что мы стали мишенью: работать с журналистами как с мишенью ». «Они« поклялись »в этом, - сказал более молодой человек, близкий к операции, у которого был более высокий и легкий голос. «Мы талмудские евреи!» он продолжил. «Мы не ругаемся даром!» Звонки были зловещими и развлекательными.


Они пообещали прислать в рамках операции документы, которые опровергают любые утверждения о том, что Black Cube преследовал обвинителей или репортеров. «Я пришлю вам документы сегодня», - сказал нижний голос. «Мы будем использовать одноразовую электронную почту или один из наших серверов, посмотрим».


Через тридцать минут после того, как мы повесили трубку, пришло сообщение от зашифрованного почтового сервиса ProtonMail с приложенными документами. Через несколько часов последовало еще одно сообщение от другого почтового сервиса, Zmail, с дополнительными документами. Я подумал, что разумно распределить их по нескольким аккаунтам. «Привет, общий друг», - говорилось в первом письме. «В приложении вы найдете новую информацию о деле HW&BC. С уважением, криптоадмин ».


Учетная запись ProtonMail, с которой он был получен, носила имя Sleeper1973.


ГЛАВА 47:


БЕГ


Ttached на это письмо был полный отчет о работе Black Cube для Вайнштейн. Это был первый контракт, подписанный 28 октября 2016 года, и несколько других, которые последовали за ним, в том числе 11 июля 2017 года, пересмотренный после ссоры из-за счетов. Последняя договоренность обещала услуги до ноября:


Основными задачами проекта являются:


a) Предоставлять информацию, которая поможет Клиенту полностью остановить публикацию новой негативной статьи в ведущей газете Нью-Йорка (далее «Статья»);


б) Получить дополнительное содержание книги, которая в настоящее время написана и содержит вредоносную негативную информацию о Клиенте и о Клиенте (далее «Книга»).


Black Cube пообещал «специальную команду опытных офицеров разведки, которые будут работать в США и любой другой необходимой стране», включая менеджера проекта, аналитиков разведки, лингвистов и «операторов аватаров», специально нанятых для создания поддельных идентификационных данных в социальных сетях, поскольку а также «специалисты по эксплуатации с большим опытом в социальной инженерии ». Агентство согласилось нанять «журналиста-расследователя по запросу клиента», который должен будет проводить десять интервью в месяц в течение четырех месяцев и получать зарплату в размере 40 000 долларов. Агентство «незамедлительно сообщит Заказчику о результатах таких интервью журналиста».


Black Cube также пообещала предоставить «агента на полный рабочий день по имени« Анна »(далее« Агент »), который будет базироваться в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе в соответствии с инструкциями Клиента и будет работать на полную ставку для оказания помощи. Клиента и его адвокатов на следующие четыре месяца ».


Прилагаемые счета-фактуры были сногсшибательными: сборы, возможно, составили до 1,3 миллиона долларов. Контракты подписали доктор Ави Янус, режиссер Black Cube, и Бойс Шиллер. Это было изумление. Boies игровая юридическая фирма представлена в Нью - Йорк Таймс . Но вот подпись уважаемого юриста, сделанная изящным курсивом синими чернилами, на контракте об уничтожении репортажей газеты и получении книги Макгоуэна.


Art_sborn.jpg


Black Cube подчеркнула, что его тактика проверена юристами по всему миру и что компания соблюдает букву закона. Но вскоре я узнал из источников в мире частной разведки, что это агентство имеет репутацию нарушителя правил. В 2016 году два оперативника Black Cube были заключены в тюрьму в Румынии за запугивание прокурора и взлом ее электронной почты. Позже они были осуждены и приговорены к условному наказанию. «Законы о конфиденциальности, законы о данных», - сказал мне один человек, непосредственно связанный с операциями Black Cube. «Невозможно делать то, что они делают, не нарушая закона». Глава конкурирующей израильской частной разведывательной компании, которая имела дело с Black Cube, сказал мне: «Более пятидесяти процентов того, что они делают, является незаконным». я спросил егочто делать, если я заподозрил, что за мной следят, а он сказал: «Просто беги».


По мере того как наши разговоры с израильтянами становились все более напряженными, я провел несколько ночей за занятыми мной столами в The New Yorker, вместо того, чтобы передвигаться по улицам после наступления темноты .


Art_sborn.jpg


Через несколько часов после получения контрактов я разговаривал по телефону с Дэвидом Бойсом, и это начало того, что растянулось на дни разговора. Сначала он не был уверен, что хочет участвовать в записи. Он сказал, что был занят своей работой pro bono, включая переговоры, чтобы вытащить молодого американца из тюрьмы в Венесуэле. И он был обеспокоен тем, что его могут неправильно истолковать. «Как говорит плохой парень в одном из фильмов« Миссия невыполнима », это сложно», - написал он в одном из электронных писем. Я ломал голову над выбором цитат. Это была сцена из третьего фильма этой серии. Билли Крадап, до сих пор изображенный как хороший парень, садится перед окровавленным Томом Крузом, привязанным к стулу, как должны быть герои в этот момент третьего акта, и произносит столь же обязательную речь о том, как он работал на плохого парня. «Это сложно, - говорит Крадап. Он обеспокоен тем, что его разоблачат. «Кто-нибудь еще это видел?» он требует доказательств, связывающих его со злодеем, пережевывая декорации, как будто он прочитал сценарий и знает, что это его последняя сцена.


В конце концов Бойс стал рекордсменом. «Мы не должны были заключать контракты и платить следователям, которых мы не выбирали и не направляли», - сказал он мне. «В то время это казалось разумным приспособлением для клиента, но оно не было продумано, и это была моя ошибка. В то время это было ошибкой ». Бойс признал, что попытки профилировать репортеров и подорвать их авторитет были проблематичными. «В целом, я не считаю целесообразным оказывать давление на журналистов», - сказал он.сказал. «Если бы это произошло здесь, это было бы неуместно». И он склонился к чему-то вроде личного сожаления. «Оглядываясь назад, я понимаю, что в 2015 году я знал достаточно, чтобы я был уверен, что должен был заметить проблему и что-то с ней сделать», - добавил он, имея в виду временные рамки, когда всплыли обвинения Нестора и Гутьерреса. «Я не знаю, что произошло после 2015 года, но в той степени, в которой это произошло, я думаю, что на мне лежит определенная ответственность. Я также думаю, что, если бы люди приняли меры раньше, для г-на Вайнштейна было бы лучше ».


К чести Бойса, он без колебаний справился со всем, включая агента по контракту по имени Анна и наемного репортера, которого он идентифицировал как Фридмана, бывшего писателя Guardian . Когда я отправил ему подписанные контракты с Black Cube, он просто ответил: «Обе подписи мои». Лучшие персонажи знают, когда пора исповедовать.


Art_sborn.jpg


На следующее утро в офисе Роде мы снова разговаривали по телефону с двумя мужчинами, близкими к операции «Черный куб». Я поблагодарил их за отправку документов. Они звучали бодро, уверенно, что то, что они послали, оправдает их любые претензии, которые они полагались на навязчивую слежку со стороны людей в пользу Вайнштейна. «Мы не подходили ни к одной из этих женщин под прикрытием», - снова сказал более низкий из двух голосов. «Мы не обращались ни к одному из этих журналистов под прикрытием».


Когда я начал задавать вопросы о контракте, намекающие на эту самую тактику, они казались сбитыми с толку. «Мы никогда не участвовали в драфте. Я могу на сто процентов сказать вам, что мы никогда не участвовали в драфте, - вмешался более высокий голос.


Мы с Роде переглянулись. «Я смотрю на это. Это наКанцелярские товары Black Cube, они подписаны Ави, - сказал я. «Я имею в виду документ, который вы мне прислали».


«Когда вы говорите« мы, ребята », что вы имеете в виду под« мы, ребята »? - сказал более низкий голос, осторожный, обеспокоенный.


«Это было в папке с документами, которые вы прислали мне вчера. Не второй дамп от Zmail, а самый первый из письма Sleeper, - сказал я.


Безупречная тишина.


«Вчера мы не отправляли вам никаких электронных писем, - ответил более глубокий голос. «Единственное, что мы отправили вам вчера, было от Zmail».


Осознание этого покалывало мою кожу. Мужчины пообещали сбросить документы Black Cube из скрытого аккаунта. Какова была вероятность того, что другой источник вмешается в конфликтную и более разрушительную утечку в одно и то же время? Но две разные утечки казались единственной возможностью. Я попал в гражданскую войну между шпионами.


Я в спешке ушел от темы источника документов, сказал им, что мы уже подтвердили их подлинность с Бойсом и другими. «Они настоящие, - сказал я. В более глубоком голосе прозвучала вспышка паники. «Я ... я не знаю, кто это прислал, но мы обязательно проведем расследование». Затем, взяв себя в руки, он добавил: «Я бы сказал, мы должны сделать это по-дружески». Мне было интересно, как выглядит альтернатива.


Я быстро отправил электронное письмо на таинственный адрес. «Можете ли вы предоставить какую-либо информацию, которая помогла бы подтвердить подлинность этих документов? Некоторые вовлеченные стороны отрицают некоторые части этого ». Немедленный ответ: «Я не удивлен, что они это отрицали, но все это правда. они пытались получить книгу Роуз через девушку по имени «Ана»… агента HUMINT ».


Был приложен еще один набор файлов: обширная история переписки и вспомогательных документов, лежащих в основе контрактов и связанных с ними. Со временем они тоже должны быть проверены.


Я откинулся назад, потер ладонью рот и задумался.


Кто ты, Спящий?


ГЛАВА 48:


ГАЗОВЫЙ СВЕТ


« Нам нужно узнать, кто он», - настаивал Роде и почти все остальные в The New Yorker . Мы перевернули вопрос. «Sleeper1973, возможно, является отсылкой к Вуди Аллену», - написал я, имея в виду одноименный фильм, выпущенный в том же году. «Что, безусловно, дерзко». Тогда кто-нибудь с чувством юмора.


Но Слипер отклонял все мои просьбы об установлении личности, о том, чтобы позвонить по зашифрованному телефону и встретиться лично. «Я понимаю беспокойство вашей редакции, хотя боюсь раскрыть свою личность. В наши дни можно отслеживать каждый онлайн-метод… мне трудно поверить, что он не вернется ко мне », - написал Слипер. «Я уверен, что вы знакомы с NSO, поэтому я не заинтересован в ненужном риске». NSO Group - израильская киберразведка, известная своим программным обеспечением Pegasus, которое могло контролировать сотовый телефон и извлекать из него данные. Его использовали против диссидентов и журналистов по всему миру.


Но Sleeper продолжал отправлять информацию с зашифрованного адреса электронной почты, и он всегда проверялся. После того, как Макгоуэн сказала мне, что в последние месяцы она провела время только с несколькими доверенными лицами и не смогла вспомнить никого, кто мог бы быть Анной, тайным агентом, я попросил Спящего привести зацепки. Еще один молниеносный ответ:«Что касается Анны, ее настоящее имя - Стелла Пен. Я тоже приложил картинки. Она якобы получила 125 страниц книги Роуза (как явствует из соглашения BC с Бойсом) и обсудила результаты с самим HW ».


Приложены три фотографии статной блондинки с выдающимся носом и высокими скулами.


Я ехал в такси, и на улице проезжала улица Вест-Сайд. Я отправил фотографии Макгоуэну и Бену Уоллесу.


«Боже мой, - ответил Макгоуэн. «Рубен Капитал. Диана Филип. Ни хрена. "


Уоллес тоже ее вспомнил. «Да», - ответил он. "Кто она?"


Art_sborn.jpg


Работа Black Cube была разработана таким образом, чтобы ее никто не узнал. Но время от времени оперативник оставлял слишком много отпечатков. Весной 2017 года, когда администрация Трампа и ее сторонники работали над отменой ядерной сделки с Ираном 2015 года, видным сторонникам этой сделки был доставлен ряд особых запросов. Женщина, представившаяся Адрианой Гаврило из Reuben Capital Partners, написала по электронной почте Ребекке Каль, бывшему сотруднику программы Национального демократического института и жене советника по внешней политике администрации Обамы Колина Хала. Гаврило сказал Кал, что она запускает инициативу по образованию, и неоднократно просил встретиться, чтобы обсудить школу, которую посещает дочь Хала. Обеспокоенный тем, что она была «какой-то странной целью», Кал перестал отвечать.


Несколько недель спустя женщина по имени Ева Новак из лондонской кинокомпании Shell Productions отправила электронное письмо Энн Норрис, бывшему чиновнику Госдепартамента и жене Бена Родса, другого советника Обамы по внешней политике. Новак хотел, чтобы Норрис проконсультировалфильм, который она описала как « Все люди президента встречаются с Западным крылом », рассказывающий истории правительственных чиновников во времена геополитического кризиса, в том числе «ядерные переговоры с враждебной страной». Считая просьбу Новака «странной», Норрис решил вообще не отвечать.


Позже Фридман снова просочится, помогая мне собрать документы, лежащие в основе операции: профили сотрудников администрации Обамы в Black Cube, сбор вредоносной информации, подробное описание фальшивых заявлений о том, что они работали с иранскими лоббистами или получали откаты, и слух о том, что один из них был роман.


Были и другие примеры. Летом 2017 года женщина, назвавшаяся Дианой Илик, лондонским консультантом европейского программного магната, начала звонить и встречаться с критиками AmTrust Financial Services Inc., заставляя их делать заявления о своей работе, которые могут быть использовали против них. Вскоре после этого Майя Лазаров из лондонского кадрового агентства Caesar & Co. начала делать то же самое с сотрудниками West Face Capital, канадской фирмы по управлению активами.


В аккаунтах в социальных сетях, связанных с этими именами, и на фотографиях, сделанных во время встреч, было видно знакомое лицо с высокими скулами и длинными светлыми волосами.


Отметки были оставлены с тем же вопросом:


Анна, Адриана, Ева, Диана, Майя.


Кто ты?


Art_sborn.jpg


Стелла Пенн Печанак родилась между двумя мирами и никому не принадлежала. «Я была боснийской мусульманкой, а мой муж - сербским православным», - рассказывала позже ее мать. «А какая была наша маленькая Стелица?» На детских фотографиях девочка была еще не блондинкой, а смуглой: темные волосы,темные глаза. Она выросла в выцветшем районе Сараево, среди разбитых машин и ветхих многоэтажек. Это было до того, как все стало плохо.


Печанак смотрел, как все это превратилось в пепел и кровь. Началась война сербских православных против боснийских мусульман. Сараево было заблокировано на дороге и оцеплено в соответствии с сектой. В лучшем случае во время войны царила нищета и близость к голодной смерти. Когда ничего другого найти не удалось, ее мать приготовила травяной суп. Печанак был умен, но возможностей для образования было мало. В худшем случае это было детство Герники. Снайперы на крышах превратили улицы в смертельную ловушку. На полгода семья переехала в пустую полуподвальную комнату размером со шкаф. Когда упали первые бомбы, родители Печанака собрали всех, кто мог раненых, и делили комнату с тонким матрасом в ней. «Одна женщина умерла от этого», - вспоминал Печанак позже, пожимая плечами. После бомбежки подъезд их ветхого здания залил кровью. «Мы использовали для очистки шланги для воды, и они просто смывали всю кровь из двери. Я помню, семь лет.


Примерно за десять лет до дела Вайнштейна, когда Печанак было чуть больше двадцати, она и ее мать вернулись в Сараево, чтобы сняться в документальном фильме о войне и бегстве их семьи из нее. Ее мать открыто плакала, гуляя по улицам и вспоминая кровопролитие. Печанак казался участником неохотно. Она зависала на полях снимков, жуя жвачку или курила, бросая раздражительные взгляды на камеру.


В конце концов, один из создателей фильма загнал бесстрастную девушку в угол у входа в полуразрушенное здание и спросил, каково это - пережить такие болезненные воспоминания. Еще одно пожатие плечами. «Меня бесит, что ей пришлось пройти через это», - сказала она, имея в виду свою мать. «Но лично я долгое время ничего не чувствовал».


Во время Второй мировой войны бабушка Печанака прятала и защищала евреев. Государство Израиль наградило ее почетным званием "Праведник народов мира" - новинкой для мусульманской женщины. Когда Сараево сгорело, еврейская семья вернула ему услугу и помогла вывезти печанаков. Они поселились в Иерусалиме и перешли из мусульманской веры в иудаизм. Юная Стелла Печанак адаптировалась к новой идентичности и культурному контексту. «Она не чувствует себя патриоткой, как люди, рожденные в Израиле», - сказал один человек, который ее хорошо знал. «Всегда на одном уровне, она чувствует себя чужой».


В восемнадцать лет Печанак поступил на службу в ВВС Израиля. После этого она поступила в актерскую школу «Ниссан Натив». Она мечтала о Голливуде. Но она нашла лишь несколько мимолетных возможностей для актерской игры в пьесах и музыкальных клипах. «На всех прослушиваниях, - позже заметил Печанак, - все заметили мой акцент, все заметили, что я другой».


Работа в Black Cube представляла собой идеальный компромисс. Его сотрудники были обучены психологическим операциям, предназначенным для манипулирования целями. Как и лучшие актеры, они изучали язык тела, нежные тики, которые разоблачают ложь и уязвимость. Они знали, как читать их в других и как убедительно использовать их сами. Они носили костюмы и использовали технику прямо из шпионских триллеров: часы-камеры; ручки для записи. «Она пошла работать в Black Cube, - сказал человек, который ее хорошо знал, - потому что ей нужно быть персонажем».


Art_sborn.jpg


Когда я представил им доказательства от Sleeper, люди, близкие к операции Black Cube, отказались от своих опровержений. Они подтвердили, как и Бойс, что Фридман был журналистом по контракту, назвав его неформальным дополнением к команде. Они описали вдеталь, попытки Печанак проникнуть в жизнь Макгоуэна. Макгоуэн был легкой добычей. «Она доверяла», - объяснил более глубокий голос. «Они стали очень хорошими друзьями. Я уверен, что она немного шокирована. Макгоуэн сказал Печанаку, что, похоже, все в ее жизни оказались тайно связаны с Вайнштейном. Она подозревала даже своих адвокатов. Но «она, конечно, нас не подозревала».


Когда я наконец рассказал Макгоуэн то, что узнал, она пошатнулась. «Это было похоже на фильм« Газовый свет », - сказала она мне. «Все постоянно мне лгали». В прошлом году она сказала: «Я жила в зеркальном доме для забав».


ГЛАВА 49:


ВАКУУМ


Это был не просто «Черный куб». Звонки привели к новым звонкам, и вскоре дамба разрушилась, и темный подземный мир частной разведки раскрыл свои секреты. Были люди, отказывающиеся от военной службы по соображениям совести, скармливая мне информацию о своих спецслужбах. И руководители этих фирм лихорадочно рассказывали о своих конкурентах, пытаясь вывести мои отчеты за пределы их собственной деятельности.


Документы и источники проливают свет на давние отношения Вайнштейна с Кроллом и Дэном Карсоном, председателем фирмы по расследованию и спорам для Америки. Один из бывших сотрудников Weinstein вспомнил звонок в начале 2010-х годов, во время которого Карсон сказал, что шофер, участвовавший в споре с Вайнштейном, сказал: «Вы знаете, что мы можем отправить этого парня на дно озера». Сотрудник предположил, что это была фигура речи, но ему было достаточно неудобно, чтобы это записать. На протяжении многих лет Кролл помогал Вайнштейну помешать репортерам. Несколько источников Kroll сообщили, что Вайнштейн поручил фирме собрать нелестную информацию о Дэвиде Карре, покойном эссеисте и репортере СМИ, как он и подозревал. В одном из досье, составленном частными следователями Вайнштейна, отмечалось, что Карр имелникогда не включал обвинения в сексуальном насилии ни в одно из своих репортажей о Вайнштейне, «из-за страха перед ответными действиями HW, по словам HW».


В 2016 и 2017 годах Кролл и Карсон снова тесно сотрудничали с Вайнштейном. В одном электронном письме в октябре 2016 года Карсон отправил Вайнштейну одиннадцать фотографий Макгоуэна и Вайнштейна вместе на мероприятиях в годы после того, как он якобы напал на нее. Адвокат Вайнштейна по уголовным делам Блэр Берк ответил, что одна фотография, на которой МакГоуэн тепло разговаривает с Вайнштейном, "является денежным выстрелом". Пока Уоллес работал над историей, Кролл искал разрушительную информацию о нем и Адаме Моссе, его редакторе в журнале New York Magazine. «На данный момент нет отрицательной информации об Адаме Мосе (никаких дел о клевете / диффамации, никаких судебных протоколов или судебных решений / залоговых прав / UCC и т. Д.)», - написал Карсон в одном электронном письме. Кролл также прислал Вайнштейну критику предыдущего репортажа Уоллеса и подробное описание иска о клевете в Великобритании, поданного в ответ на написанную им книгу, который в конечном итоге был урегулирован во внесудебном порядке.


PSOPS , фирма, основанная Джеком Палладино и Сандрой Сазерленд, оказывала помощь в поиске порочащей информации о репортерах и обвинителях. В одном отчете PSOPS о Макгоуэне были разделы, озаглавленные «Ложь / преувеличения / противоречия», «Лицемерие» и «Возможные отрицательные умственные способности персонажа», что является явным сокращением слов «свидетели». Подзаголовок гласил: «Прошлые любовники». Палладино отправил Вайнштейну подробный профиль Мосса, отметив: «Наше исследование не дало никаких многообещающих возможностей для личного импичмента Мосса». PSOPS даже профилировал бывшую жену Уоллеса на случай, если она окажется «имеющей отношение к соображениям нашей стратегии реагирования». Работа фирмы с репортерами продолжалась через досье на меня и Джоди Кантор из Times , пытаясь раскрыть наши источники. (Некоторые наблюдения следователей были более приземленными. В одном из документов в Твиттере отмечалось: «Кантор НЕ следит за Ронаном Фэрроу». У вас не может быть всего.)


Вайнштейн также работал с K2 Intelligence, второй фирмой, основанной Жюлем Кроллом после того, как он продал фирму, носящую его имя в 2000-е гг. Во время расследования Гутьерреса K2 был оставлен Элканом Абрамовицем, адвокатом Вайнштейна. K2 наняла итальянских частных детективов, чтобы раскопать слухи о сексуальной истории Гутьеррес - вечеринки Bunga Bunga, которые она оспаривала по поводу проституции. Действующие и бывшие сотрудники K2, все из которых ранее работали в окружной прокуратуре, передавали информацию о Гутьерресе в звонках прокуратуре. Адвокаты, работающие на Вайнштейна, также представили прокурорам досье с выводами частных детективов на личной встрече. Два сотрудника K2 заявили, что эти контакты были частью культуры «вращающейся двери» между окружным прокурором и дорогостоящими частными исследовательскими фирмами. Представитель офиса Вэнса позже сказал, что такое общение с адвокатами было стандартной процедурой, а для богатых и связанных - таковыми.


Art_sborn.jpg


Расширение репортажей также продемонстрировало усилия Вайнштейна по вовлечению журналистов в свою кампанию по подрыву обвинений. В тайниках сообщений Вайнштейна его союз с Диланом Ховардом из National Enquirer был неизбежен. В ходе одного обмена сообщениями в декабре 2016 года Ховард отправил Вайнштейну список контактов и предложил им «обсудить следующие шаги по каждому из них». После того, как Вайнштейн поблагодарил его, Ховард описал свои попытки получить оскорбительные заявления о Макгоуэне от продюсера Элизабет Авеллан. Роберт Родригес, бывший муж Авеллан и отец ее детей, покинул Авеллан, чтобы иметь отношения с Макгоуэном. Вайнштейн считал, что Авеллан недоволен.


Для некоторых работ от имени Вайнштейна Ховард часто обращался к субподрядчику National Enquirer , службы фотографии знаменитостей под названием Coleman-Rayner. Для работы в Авеллане Ховард выбрал британского репортера, который в то время был редактором новостей вКоулман-Рейнер и автор статей о сплетнях о знаменитостях для Sun , Daily Mail и самого Enquirer .


Когда я позвонил ей по телефону, Авеллан сказала мне, что хорошо помнит этот инцидент. По ее словам, репортер «продолжала звонить, звонить и звонить», а также связалась с близкими ей людьми. В конце концов Авеллан перезвонил, потому что «я боялся, что люди могут начать звонить моим детям».


Авеллан настоял на том, чтобы звонок был выключен, и репортер согласился. Хотя он был в то время в Калифорнии, где по закону обе стороны должны дать согласие на запись, он все равно тайно записал ее на пленку. И поэтому той зимой Вайнштейн и Ховард обменялись взволнованными электронными письмами: Ховард написал: «У меня есть кое-что УДИВИТЕЛЬНОЕ… в конце концов, она довольно сильно повлияла на Роуз»; Вайнштейн ответил: «Это убийца. Особенно, если на этом нет моих отпечатков пальцев ». Ховард заверил его, что отпечатков не было, и все это было записано.


Я задержался в The New Yorker допоздна , изучая электронную почту, и поблизости эхом гудел вакуум. Это было, должно быть, только верхушка айсберга, когда дело касалось National Enquirer и его работы в интересах выдающихся людей с тщательно охраняемыми секретами.


Art_sborn.jpg


Когда мы готовились опубликовать наш отчет об армии пособников Вайнштейна, в учреждениях, названных в нем, началась паника. В нескольких звонках Дилан Ховард продемонстрировал смесь лести и угрозы. «Осторожно», - сказал он, как и Вайнштейн. Джадд Бурштейн, юрист, работающий с Ховардом, направил письмо, в котором описал репортаж как клевету и клевету. Когда этого не произошло, Ховард рассердился. Он сказал обо мне двум коллегам: «Я собираюсь его достать».


Британская юридическая фирма Black Cube тоже присылала угрозы: обещая принять «соответствующие меры против вас», если мы опубликуем документы Black Cube или информацию из них. В агентстве доктор Ави Янус, директор, подумывал уничтожить материалы расследования Вайнштейна. «Мы хотим избавиться от всех документов и информации, которыми мы располагаем в отношении этого проекта», - написал он в одном электронном письме. Затем он потребовал от юристов агентства судебного запрета на публикацию журнала The New Yorker .


Но мы опубликовали, и история разразилась как выстрел. В одной программе за другой телеведущие выражали недоверие. Что в нем говорилось о пропасти между сильными и бессильными, которую богатые люди могут запугивать, контролировать и скрывать в таких огромных масштабах?


Art_sborn.jpg


Островский, частный детектив, сразу увидел эту историю. Он прочитал о целевом списке Black Cube и о журналистах, включенных в него, и вспомнил работу прошлого лета. Он отправил рассказ Хайкину и спросил, видел ли он ее. Хайкин ответил, что придется обсудить это лично. Несколько дней спустя, во время обычного наблюдения, Островский снова спросил. Хайкин выглядел раздраженным, хотел уйти от темы. Но в конце концов он сказал: «Теперь вы знаете, на кого мы работаем».


Прошло какое-то время, прежде чем Островский снова смог нажать на точку. Была глухая ночь, и двое частных детективов были на лодке в холодной воде к северу от Сэнди-Хук, штат Нью-Джерси. Хайкин любил парусный спорт - у него был аккаунт в социальной сети для любителей парусного спорта. Мужчины возвращались в Нью-Йорк после ужина в прибрежном ресторане в Атлантик-Хайлендс. Островский ухватился за возможность снова поставить Black Cube.


Хайкин пристально посмотрел на него и сказал: «Для меня это как выполнение мицвы. Я делаю что-то хорошее для Израиля ». Островский смотрел в ответ. Это не была мицва и не для Израиля.


«Мне страшно, но это интересно и захватывающе», - сказал Островский об их работе для Black Cube, подыгрывая.


«Я тот, кого нужно бояться, вся эта история с Вайнштейном была под моей лицензией», - ответил Хайкин. Он быстро добавил: «Все было законно. Мы никогда не нарушали закон ». Но он казался нервным.


Art_sborn.jpg


Все последние дни отчетности люди, близкие к операции «Черный куб», отчаянно пытались найти источника, который передал мне контракты и другие документы. «Мы все расследуем. Все вовлеченные стороны и то, что было украдено, - сказал более низкий из двух голосов. Он упомянул, что проводит новую проверку на полиграфе, и пообещал подать в суд на любого, кого поймает. «Нам трудно поверить, что рабочий пошел бы на такую самоубийственную миссию», - добавил верховный голос.


«Я просто хочу убедиться, что ты не в опасности», - написал я Спящему. «Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить тебя».


Ответ, как обычно, быстрый: «Я ценю вашу заботу ... На мгновение я чувствую себя в безопасности».


Незадолго до публикации я сделал последний раз, чтобы установить личность источника. Я написал, что знание большего было вопросом журналистской важности. Слипер сказал мне одну вещь, которая прояснила, откуда берутся документы, и попросил меня сделать одну вещь, чтобы сохранить секрет.


Также была заметка о мотиве. «Я инсайдер, которому надоели лживые и изворотливые способы незаконного получения материалов BC», - написал Слипер. «Более того, в этом случае я искренне верю, что HW является сексуальным преступником, и мне, как женщине, стыдно за участие».


Я остановился, обдумывая это, чувствуя еще один момент осознания покалывания в волосах. В конце концов, это то, что я могу рассказать вам о Спящей и о риске, на который она пошла, чтобы раскрыть что-то огромное. Она была женщиной, и с нее было достаточно.


«Давайте просто скажем, что я никогда не дам вам то, за что я не смогу поддержать вас на 100%», - написала она мне в одном из своих последних сообщений. «Я работаю в информационной индустрии. Мир шпионажа и бесконечных действий. Надеюсь, мы действительно сможем поговорить об этом когда-нибудь. Проект, в котором я участвую…. из этого мира, моя дорогая. "


ГЛАВА 50:


ИГРАТЬ


T он отчетность на Дилан Говард и Enquirer открыло вену. Один за другим звонили источники в American Media Inc. и вокруг нее, говоря, что Вайнштейн был не единственной фигурой, с которой таблоидная империя работала над подавлением историй.


В конце ноября мне написала адвокат Кэрол Хеллер. Она объяснила, что к отчету, опубликованному в Wall Street Journal осенью 2016 года, было еще кое-что о модели Playboy, которая передала AMI эксклюзивные права на свою историю о предполагаемой интриге с Дональдом Трампом. AMI никогда не публиковался. Хеллер сказал мне, что женщина, лежащая в основе загадки, бывшая подруга года по версии Playboy по имени Карен Макдугал, все еще была «слишком напугана», чтобы говорить. Если бы я мог заставить ее и других участников сделки раскрыться, я мог бы раскрыть, как был заключен контракт с AMI, и начать разгадывать, как культура соглашений о неразглашении и скрытых историй распространилась за пределы Голливуда и в политику.


В конце того месяца я разговаривал по телефону с Макдугалом. Она сказала мне, что контракт с AMI «лишил меня прав». Он содержал пункт, который мог позволить AMI принудить ее к участию в частном арбитражном процессе и требовать возмещения финансового ущерба. Макдугал пытался свести концы с концамивстретиться. АМИ мог стереть ее с лица земли. «В этот момент я чувствую, что не могу говорить ни о чем без неприятностей», - сказала она мне. О Трампе она сказала: «Я боюсь даже упоминать его имя». Но когда я собрал больше доказательств, включая ее контракт с AMI и рассказы о том, как это произошло от других участников процесса, Макдугал начала делиться своей историей.


Art_sborn.jpg


Макдугал, выросшая в небольшом городке в Мичигане и работавшая воспитателем дошкольных учреждений, прежде чем начать карьеру модели, познакомилась с Трампом на вечеринке у бассейна в особняке Playboy. Это был июнь 2006 года, и он был там, чтобы снимать эпизод своего реалити-шоу «Ученик» . «Пойдемте», - сказал он паре моделей в корсетах и «кроличьих хвостах». "Вау красивый." Операторы шоу масштабировали и панорамировали, как будто они фотографировали природу, а грудь была вымирающим видом. На момент вечеринки Трамп был женат на словенской модели Мелании Кнаусс менее двух лет; их сыну Бэррону было несколько месяцев. Но казалось, что Трампа не сдерживают его новые семейные обязанности. Макдугал вспомнил, как он «накручивал» ее, называл ее красивой. Затем он попросил ее номер. Они начали часто разговаривать и вскоре встретились за ужином в частном бунгало в отеле «Беверли-Хиллз». «Мы поговорили пару часов - потом было« ВКЛЮЧЕНО »! Мы разделились + занялись сексом », - написал Макдугал в заметках о романе, которые я получил позже. Когда Макдугал оделся и собрался уходить, Трамп предложил ей деньги. «Я посмотрел на него (+ мне стало грустно) + сказал:« Нет, спасибо, я не «та девушка» ». После этого Макдугал« ходил к нему каждый раз, когда он был в Лос-Анджелесе (а это было много) ».


В ходе этого романа Трамп возил Макдугала на публичные мероприятия по всей стране, но скрывал тот факт, что он оплатил ее поездку. «Никаких бумажных следов для него», - говорится в ее записях. «Каждый раз, когда я летел на встречу с ним, я бронировал / оплачивал перелет + отель + он возмещал мне расходы». Во время отношений Трамп познакомил Макдугала с членами своей семьи и провел для нее экскурсии по его собственности. Макдугал написал, что в Trump Tower Трамп указал на отдельную спальню Мелании. Он «сказал, что ей нравится ее пространство», - написал Макдугал.


В апреле 2007 года, спустя девять месяцев, Макдугал прекратил роман. Узнав больше о семье Трампа, у него возникло чувство вины. И поведение Трампа раздражало ее вежливую чуткость со Среднего Запада. Однажды он назвал мать Макдугала, которая была примерно его возраста, «той старой ведьмой». В другой раз, когда она и одна из ее подруг присоединились к Трампу в его лимузине в ночь конкурса «Мисс Вселенная», он начал бросать комментарии о размере пениса и приставать к подруге Макдугала о ее опыте и предпочтениях - спрашивая о «маленьких членах» и « большие члены »и« черный член ».


Art_sborn.jpg


Друг Макдугала, Джонни Кроуфорд, первым предложил продать историю. В 2016 году, когда они наблюдали за освещением предвыборного сезона, посвященного Трампу, Кроуфорд сказал: «Вы знаете, если бы у вас были физические отношения с ним, это могло бы чего-то стоить». По его настоянию Макдугал написал заметки по делу. Сначала она не хотела рассказывать свою историю. Но когда ее бывшая подруга, модель Playboy Кэрри Стивенс, начала публиковать сообщения об этом романе в социальных сетях, Макдугал решил, что ей следует поговорить, прежде чем это сделает кто-то другой.


Кроуфорд нанял Джея Грдину, бывшего мужа порнозвезды Дженны Джеймсон, чтобы помочь продать историю. Грдина сначала организовал две встречи между Макдугалом и Дж. Дж. Рендоном, латиноамериканским политическим деятелем, который к тому времени уже отрицал сообщения СМИ о том, что он создал поддельные базы поддержки в социальных сетях и взломал их.учетные записи электронной почты оппонентов. Когда он не был заинтересован, Грдина обратился к Кейту М. Дэвидсону, адвокату с опытом продажи непристойных историй. Дэвидсон связался с AMI. Пекер и Ховард, в свою очередь, предупредили Майкла Коэна, адвоката Трампа. Вскоре Трамп разговаривал по телефону с Пекером, прося о помощи.


В июне 2016 года Макдугал и Ховард познакомились. Затем Ховард сделал предложение: сначала всего 10 тысяч долларов, а затем, после того, как Трамп выиграл номинацию от республиканцев, значительно больше. 5 августа 2016 года Макдугал подписала соглашение о правах на ограниченные жизненные истории, предоставляющее AMI исключительное право собственности на ее учетную запись о любых отношениях, которые у нее были с любым «тогдашним женатым мужчиной». Ее помощник с Дэвидсоном недвусмысленно дал понять, что этим человеком был Дональд Трамп. Взамен AMI согласилась выплатить ей 150 000 долларов. Трое участников сделки - Дэвидсон, Кроуфорд и Грдина - получили 45 процентов платежа в качестве гонорара, в результате чего Макдугал получил в общей сложности 82 500 долларов. В день подписания контракта Макдугал написала Дэвидсону по электронной почте, чтобы выразить недоумение по поводу того, на что она подписывается и как ей придется отвечать на вопросы журналистов. «Если вы отрицаете, вы в безопасности», - написал Дэвидсон. «Нам действительно нужно подписать это и упаковать…» «Это я взял, так что это и моя вина», - сказал мне Макдугал. «Но я не понимал всех параметров этого».


Когда избиратели пришли на избирательные участки в день выборов 2016 года, Ховард и главный юрисконсульт AMI разговаривали по телефону с Макдугал и представляющей ее юридической фирмой, обещая повысить карьеру Макдугал и предлагая нанять публициста, который поможет ей проводить интервью. Этим публицистом был Мэтью Хилцик, фальшивый Иванки Трамп, который звонил мне от имени Вайнштейна, хотя его услугами в конечном итоге не воспользовались. AMI быстро отреагировала, когда журналисты попытались взять интервью у Макдугала. В мае 2017 года Джеффри Тубин из The New Yorker , который писал профиль Дэвида Пекера, попросил Макдугал прокомментировать ее отношения с AMI и Трампом. Говард,работая с другим публицистом, Макдугал переслал черновик ответа с темой «ОТПРАВИТЬ». В августе 2017 года Пекер вылетел с Макдугалом в Нью-Йорк, и они вместе пообедали, во время которого он поблагодарил ее за преданность.


Art_sborn.jpg


В конце 2017 - начале 2018 года, когда мы работали над историей, казалось, что интерес AMI к исполнению контракта усилился. 30 января главный юрисконсульт AMI отправил электронное письмо с темой «Продление контракта с Макдугалом», в котором предлагалось продлить срок действия контракта и новую обложку журнала, чтобы сделать сделку более привлекательной.


В том феврале наша история все равно разошлась, когда Макдугал преодолела свой страх и впервые согласилась официально заявить об этом. В предыдущие годы она стала религиозной и, в свою очередь, яростным альтруистом. «Каждая девушка, которая говорит, прокладывает путь для другой», - сказала она мне. Ее собственное молчание касалось взаимного согласия, но она могла помочь раскрыть более глубокую и широкую систему похоронных историй, которая иногда использовалась для сокрытия более серьезного, даже преступного поведения.


Белый дом назвал эту историю «просто фейковыми новостями». Главный юрисконсульт AMI написал, что этот отчет также был «ложным и дискредитирующим», и что я участвовал в «заговоре Макдугал и ее адвоката с целью доить AMI, чтобы получить больше денег». Ховард выступил с собственными угрозами публично атаковать The New Yorker . AMI настаивала на том, что отказалась напечатать историю Макдугала, потому что не сочла ее заслуживающей доверия. Это просто не соответствовало строгим журналистским стандартам Enquirer .


ГЛАВА 51:


ЧУПАКАБРА


B у времени мы опубликовали, я уже слышал о другой сделке , которая может показать , что контракт Макдугала была частью картины AMI рабочей подавить истории для Трампа. Друзья и коллеги Дилана Ховарда связались со мной и сказали, что Ховард хвастался, что у него есть доказательства того, что Трамп мог родить ребенка от своей бывшей домработницы в конце 1980-х годов. Ховард «иногда говорил что-то, когда был пьян или под кайфом. В том числе сказать мне, что они будут платить за рассказы, а не публиковать их, чтобы защитить людей », - сказал мне один из друзей. «Вы не забываете, когда кто-то говорит:« О, кстати. У будущего президента есть дитя любви ».


В феврале 2018 года я сел в офисе Дэвида Ремника и рассказал ему об этой истории. «Вы знаете, что люди скажут, когда узнают, что вы сообщаете об этом?» - сказал он с удивлением. Мы оба засмеялись. Я знала, как обойти слухи об отцовстве.


Не было никаких доказательств того, что основной слух о «ребенке любви» был правдой. Но той весной растущее количество документов и источников ясно показало, что AMI действительно купила права на сомнительную претензию, а затем попыталась предотвратить ее раскрытие.


Art_sborn.jpg


В конце 2015 года Дино Саджудин, бывший швейцар Башни Трампа, рассказал AMI эту историю вместе с именами предполагаемой матери и ребенка. В течение нескольких недель репортеры National Enquirer занимались этим вопросом. Таблоид нанял двух частных детективов: Данно Хэнкса, который провел рекордные обыски семьи, и Майкла Манкузо, бывшего следователя по уголовным делам, который проверил Саджудина на детекторе лжи. Некоторые репортеры сомневались в правдивости Сажудина. (Его бывшая жена позже назовет его баснописцем. «Он видел чупакабру, - сказала она. - Он видел снежного человека».) Но бывший швейцар прошел полиграф, свидетельствуя, что высокопоставленные сотрудники Трампа, в том числе глава службы безопасности Трампа. Мэтью Каламари рассказал ему эту историю.


Затем Дэвид Пекер строго приказал репортерам остановиться. В ноябре 2015 года Сажудин подписал соглашение о принятии 30 000 долларов за исключительные права на информацию. Вскоре после этого он встретился с репортером AMI в McDonald's в Пенсильвании и подписал дополнительную поправку, добавив штраф в размере 1 000 000 долларов, если бывший швейцар когда-либо раскроет информацию без разрешения AMI. Репортер сказал Сажудину, что получит свои деньги. Сажудин, похоже, обрадовался, и сказал, что это будет «очень веселое Рождество».


Как он позже сделал во время дела Макдугала, Майкл Коэн, личный поверенный Трампа, внимательно следил за разворачивающимися событиями. «Нет никаких сомнений в том, что это было сделано для того, чтобы продолжать защищать Трампа», - сказал мне один бывший сотрудник AMI. «Это черно-белое».


Art_sborn.jpg


Позже, когда журналисты попытались сообщить о слухах, Enquirer постарался их опровергнуть. Летом 2017 года два репортера наАгентство Ассошиэйтед Пресс, Джефф Хорвиц и Джейк Пирсон представили подробный отчет. Когда они приблизились к публикации, Ховард собрал мускулистую команду юристов и пригрозил подать в суд на AP. В июле по настоянию AMI Салли Бузби, исполнительный редактор AP, и ее главный юрисконсульт встретились с Говардом и его командой. Он нанял представителей Вайнштейна: адвокатов Бойса Шиллера и Лэнни Дэвиса.


В следующем месяце Buzbee объявил внутренне, что история в конце концов не развернется. «После интенсивного внутреннего обсуждения руководители AP News определили, что в то время эта история не соответствовала строгим требованиям AP к источникам информации», - позже сказал Бузби, защищая свое решение. Несколько других журналистов AP посчитали, что поиск был надежным, и выразили шок по поводу этого решения. Хорвиц ушел с работы на несколько дней, и его боссы убедили его вернуться. Почти год спустя история оставалась мертвой.


Art_sborn.jpg


Но следующей весной все изменилось. Источники- исследователи заговорили. К началу марта 2018 года кто-то был близок к тому, чтобы поделиться копией поправки, которую Сажудин подписал в конце 2015 года. Мы с источником встретились в захудалом ближневосточном ресторане в Лос-Анджелесе, где я часами спорил о достоинствах такого документа. Той ночью я вернулся к Джонатану в Западном Голливуде с распечатанной копией в руке.


«Когда ты понял…» - театрально сказал Джонатан, когда я вошел поздно.


«… Я знаю, я знаю, что ненавижу тебя», - сказал я. Мы делали это раньше.


«Мы собирались пообедать», - сказал он.


"Извините. Бежал долго.


«Вы вчера долго бежали», - сказал он, и мы начали ссору по этому поводу. Я задавался вопросом, как долго мы сможем так продолжать со мнойотсутствует, поглощен и находится в стрессе. Позже, когда Джонатан укутал в постель, я вышла, чтобы встретиться с курьером. Прямо через дорогу возле машины стоял бледный мужчина тридцати с лишним лет с темными, густыми волосами и щетиной. Я начинал чувствовать это нытье, снова наблюдал за чувством.


Art_sborn.jpg


Имея дело с собственным любопытством от прессы всю жизнь, я не хотел быть навязчивым. Но чтобы уважать пожелания людей, причастных к слухам, мне нужно было выяснить, хотят ли они что-нибудь сказать. В середине марта я постучал в дверь Сажудина в лесу в сельской Пенсильвании. «Я не говорю бесплатно», - сказал он, затем хлопнул дверью перед моим носом. На электронные письма и звонки предполагаемому любовному ребенку - который теперь, конечно, уже не ребенок - не было никакого ответа. В конце того же месяца я обыскал Калифорнийский залив, пробуя недавно перечисленные адреса. Я нашел только одного члена семьи, который сказал: «Я не должен с тобой разговаривать». Я тоже попробовал рабочий адрес. По слухам, влюбленный ребенок работал (серьезно) в компании по генетическому тестированию.


Наконец, я попробовал семейный дом в Квинсе. Он был маленьким и выцветшим, с обшивкой вагонкой. В квадрате травы снаружи стояла небольшая святыня с гипсовой Мадонной. Я заходил несколько раз, прежде чем встретил мужчину средних лет, которого я узнал как мужа женщины, у которой якобы был роман. Когда я подошел, он поднял руки. «Она не будет разговаривать ни с тобой, ни с кем», - сказал он. У него было прямое, незамысловатое интонации и латиноамериканский акцент. Он был убежден, что слух не соответствовал действительности. В Enquirer сделка «S поставила семью в трудное положение. «Я не понимаю, за что им пришлось заплатить этому парню», - сказал он. «Я папа».


«Понятно», - сказал я и сочувственно посмотрел на него. Я сказал ему, что убеждаюсь, что у них будет возможность ответить, если они захотят. Я сказал, что понимаю, как это ужасно, когда пресса кружит над твоей семьей.


Он кивнул. "Я понимаю. Ты Фэрроу.


"Ага."


"О, я знаю."


А потом он был с жалостливым взглядом.


Art_sborn.jpg


К началу апреля мы подкрепили эту историю счетами шести нынешних и бывших сотрудников AMI, текстами и электронными письмами с того времени, когда AMI заключила сделку, а также поправкой, подписанной Саджудином в McDonald's. Как и в случае с Макдугалом, Белый дом отрицал это дело и добавил: «Я бы направил вас в AMI», что было одним из способов отреагировать на историю, в которой задокументировано сомнительное с юридической точки зрения сотрудничество с данной компанией.


Шон Лавери, мальчишка со Среднего Запада, которому было поручено проверить эту историю, отправил Ховарду подробную записку. Менее чем через тридцать минут Radar Online, веб-сайт AMI, разместил сообщение, подтверждающее все. «Ронан Фэрроу из The New Yorker , - говорится в нем, - звонит нашим сотрудникам и, кажется, думает, что это еще один пример того, как The ENQUIRER , предположительно… убивая истории о президенте Трампе, представляет угрозу национальной безопасности».


Через несколько минут Ховард писал по электронной почте. Как и в случае с Макдугалом, он заявлял о чисто журналистской мотивации и отрицал какое-либо сотрудничество с Трампом. «Вы собираетесь засранить все в учреждении, которое называется The New Yorker», - написал он Ремнику. «Нездоровая одержимость Ронана нашей публикацией ( и мной - может быть, это моя улыбка? ) Ставит вас вопасность. " Он добавил обо мне: « Он собирается сделать потрясающий корм для Enquirer. (Дилан Ховард использовал много курсивов.)


После того, как исповедальный пост Ховарда в Radar Online оказался в свободном доступе, AP поспешил возродить свои усилия. AP вышел в эфир с воскресшим черновиком, и мы в одночасье опубликовали нашу статью в The New Yorker .


Art_sborn.jpg


Не все усилия AMI в пользу Трампа увенчались успехом. Позже я узнал еще об одном случае, когда компания занималась вопросом в тесном сотрудничестве с соратниками Трампа. В начале 2016 года анонимная женщина - «Кэти Джонсон» в первоначальном юридическом документе, «Джейн Доу» в последующем - подала иск против Трампа. Истец утверждал, что в 1994 году, когда ей было тринадцать лет и она только что приехала в Нью-Йорк, чтобы продолжить работу модели, ей предложили деньги на посещение вечеринок, устроенных Джеффри Эпштейном, инвестором-миллиардером, на которых присутствовал Трамп. Последовали невероятные обвинения в сексуальном насилии: в иске утверждалось, что истца и других несовершеннолетних заставляли совершать половые акты с Трампом и Эпштейном, что привело к «жестокому сексуальному нападению» со стороны Трампа; что Трамп угрожал истице и ее семье причинить физический вред, если она когда-либо заговорит; и что и Трампу, и Эпштейну сказали, что вовлеченные девочки были несовершеннолетними.


В общем контексте была правда: Эпштейн был близким другом Дональда Трампа. «Я знаю Джеффа пятнадцать лет. Потрясающий парень, - сказал Трамп репортеру в 2002 году. - С ним очень весело. Говорят даже, что ему нравятся красивые женщины не меньше меня, и многие из них более молодые. Без сомнения - Джеффри наслаждается общественной жизнью ». Автор « Майами Геральд» Джули К. Браун позже опубликоваламощный репортаж о широко распространенных утверждениях о том, что Эпштейн изнасиловал несовершеннолетних. В 2019 году федеральные агенты арестовали его по обвинению в торговле людьми в целях сексуальной эксплуатации, распустив сделку о признании вины, которая защищала инвестора. Мягкое соглашение было заключено при посредничестве Александра Акоста, министра труда в кабинете Трампа, когда он был прокурором. Позже он подал в отставку по этому поводу. Вскоре после этого Эпштейн был найден мертвым в тюрьме, повешенным при очевидном самоубийстве.


Но, как и в случае с утверждениями Сажудина о любовном ребенке, анонимное обвинение в изнасиловании не было подкреплено убедительными доказательствами. Первоначальный иск, поданный в Калифорнии, был отклонен по процедурным причинам, повторно подан в Нью-Йорке, а затем снова отклонен. Норм Любоу, бывший продюсер Шоу Джерри Спрингера и организатор нескольких сомнительных скандалов со знаменитостями, помог организовать судебный процесс и выступил посредником истца в прессе. С самой истицей было трудно связаться. Один адвокат, который представлял ее, сказал мне, что даже ему иногда было трудно ее найти. Немногие репортеры когда-либо контактировали с ней. Одна из них, Эмили Шугерман, сказала, что адвокат женщины несколько раз отменял запланированное собеседование по Skype или FaceTime, а затем заменял его коротким телефонным звонком. Шугерман, как и большинство журналистов, сомневался в этой истории и о неуловимой женщине в ее основе. Возможно, ей угрожали отступить. Или, возможно, она была изобретением окружающих ее фигур в клетку.


Но еще одно любопытство так и не было обнародовано. По словам нескольких сотрудников AMI и одного старшего сотрудника Трампа, Пекер, который в то время был в тесном контакте с Трампом, узнал об иске вскоре после его подачи. После этого Ховард разговаривал по телефону с Коэном, личным поверенным Трампа, и заверил его, что они выследят женщину с обвинением в изнасиловании и посмотрят, что они могут с ней сделать. «Дилан вообще разговаривал по телефону с Коэном.часов », - напомнил один из сотрудников AMI. «Это стало главным приоритетом». Пока Коэн следил за ситуацией, Ховард отправил репортера AMI по адресу, связанному с одним из первоначальных судебных документов. Но репортер нашел только закрытый дом в сонном пустынном поселке Твентинайн-Палмс, штат Калифорния. Сосед сказал, что с прошлой осени там никого не было.


Не было возможности купить эту историю. Тем не менее, в первые дни после анонимного иска, когда немногие средства массовой информации касались его, AMI опубликовала несколько статей, опровергающих претензии в иске. В одном из заголовков иска компании говорилось, что Трамп назвал его «отвратительным»; другой пошел с фальшивкой.


В конце 2016 года анонимная женщина с обвинением в изнасиловании вновь обратилась в суд с новым юридическим лицом. Ее новым адвокатом была якобы защитница женщин, которую Ховард позже назовет «давним другом»: Лиза Блум. После того, как он узнал, что Блум работает над этим делом, Ховард связался с адвокатом, чтобы предупредить ее об этом. В конце концов, Блум объявил об отмене в последнюю минуту запланированной пресс-конференции с истцом и в последний раз отозвал иск.


Art_sborn.jpg


Другие СМИ также публиковали истории, которые подкрепляли идею пакта между Трампом и AMI. С самого начала репортажа о Макдугале до меня доходили слухи, что порноактриса Сторми Дэниэлс подписала соглашение о неразглашении, запрещающее ей говорить о сексуальном контакте, который, по ее утверждениям, имел с Трампом. Через два месяца после того, как я начал разговаривать с Макдугалом, Wall Street Journal сообщил, что Дэниелс действительно подписал такой контракт, заключенный напрямую через Майкла Коэна. Не включено в отчет журнала.Дело в том, что адвокат Дэниэлса, Кейт Дэвидсон, который ранее представлял Макдугала, первым позвонил Дилану Ховарду по поводу этой истории. Ховард сказал Дэвидсону, что AMI передает дело Дэниелсу. Пекер только что расширил свои возможности ради Трампа и все больше беспокоился о возможных последствиях. Но Ховард направил Дэвидсона к Майклу Коэну, который основал подставную компанию, чтобы заплатить Дэниелсу 130000 долларов в обмен на ее молчание. В контракте использовались псевдонимы: Дэниелс - «Пегги Петерсон», а Трамп - «Дэвид Деннисон».


«Вы знаете, кого на самом деле трахнули?» Позже Дэвидсон рассказал мне. «Дэвид Деннисон. Кто был в моей школьной хоккейной команде. И он зол ».


Истории, которые AMI купила и похоронила во время выборов, как рассказы Саджудина и Макдугала, а также истории, которые они обсуждали с Коэном в предварительном порядке, такие как истории Дэниэлса и анонимного обвинителя, вызвали острые юридические и политические вопросы. Трамп не включил какие-либо платежи в свои формы раскрытия финансовой информации во время выборов. Когда мы опубликовали наш отчет, некоммерческая организация и политическая группа левого толка подали официальные жалобы с просьбой к Министерству юстиции, Управлению государственной этики и Федеральной избирательной комиссии проверить, нарушают ли выплаты Дэниелсу и Макдугалу федеральный закон о выборах.


Юристы сказали, что могли. Выбор времени во время выборов был хорошим косвенным доказательством того, что намерение AMI состояло в том, чтобы помочь кампании; разговоры с Коэном тем более. Медиа-компании имеют различные исключения из закона о финансировании избирательных кампаний. Но это могло бы не применяться, добавили правовые эксперты, если бы было установлено, что медиакомпания действовала не в качестве прессы, а как продолжение усилий влиятельного человека по связям с общественностью.


Art_sborn.jpg


Все сотрудники AMI, с которыми я разговаривал, сказали, что альянс с Трампом исказил место и его бизнес-модель. «Мы никогда не печатали ни слова о Трампе без его согласия», - сказал Джерри Джордж, бывший старший редактор AMI. Некоторые из сотрудников сказали мне, что Пекер получил ощутимые выгоды. Они сказали, что люди, близкие к Трампу, познакомили Пекера с потенциальными источниками финансирования AMI. Летом 2017 года Пекер посетил Овальный кабинет и пообедал в Белом доме с французским бизнесменом, известным посредником в сделках с Саудовской Аравией. Два месяца спустя бизнесмен и Пекер встретились с наследным принцем Саудовской Аравии Мохаммедом бин Салманом.


Некоторые сотрудники считали, что самой значительной наградой стало то, что AMI постоянно накапливала власть шантажа над Трампом. Ховард хвастался перед друзьями, что отказывался от предложений о работе на телевидении, потому что чувствовал, что его нынешнее положение и его способность удерживать негативные истории над людьми давали ему больше власти, чем любая карьера в традиционной журналистике. «Теоретически можно подумать, что у Трампа есть вся сила в этих отношениях, - сказала мне Максин Пейдж, ветеран AMI, - но на самом деле у Пекера есть сила - у него есть власть распространять эти истории. Он знает, где похоронены тела ». Обеспокоенность присутствовала и в разговорах с Макдугалом. «Кто-то на высоком посту, который контролирует нашу страну, если они могут повлиять на него, - сказала она о Трампе, - это большое дело».


Отношения между AMI и Трампом были ярким примером того, как СМИ могут ускользнуть от независимого надзора и перейти к альянсам на коктейльных вечеринках с объектами репортажей. Но для AMI это тоже была знакомая территория. За прошедшие годы компания заключила сделки о том, чтобы отложить репортажи об Арнольде Шварценеггере, Сильвестре Сталлоне, Тайгере Вудсе, Марке Уолберге и многих других, чтобысчитать. «У нас были истории, и мы покупали их, прекрасно зная, что они никогда не сбегут», - сказал Джордж.


Один за другим сотрудники AMI использовали одну и ту же фразу, чтобы описать эту практику покупки истории, чтобы похоронить ее. В бульварной индустрии это был старый термин: «поймать и убить».


изображение


ГЛАВА 52:


КРУГ


D ylan Говард был мстительный подряд, десять человек , которые работали с ним сказал мне. Бывшие сотрудники позже рассказывали Associated Press, что он «открыто описывал своих сексуальных партнеров в отделе новостей, обсуждал сексуальную жизнь сотрудников-женщин и заставлял женщин смотреть или слушать порнографические материалы». В 2012 году в ответ на жалобы женщин-коллег AMI провела внутреннее расследование, проводимое сторонним консультантом. Компания утверждала, что в отчете не было обнаружено «серьезных» нарушений. Его главный юрисконсульт подтвердил, что женщины подавали жалобы на Ховарда, в том числе жалобу на то, что он предложил создать страницу в Facebook для вагины коллеги. Максин Пейдж, ветеран AMI, сказала, что жаловалась от имени нескольких других женщин. Лиз Крокин, другой бывший репортер, сказала, что после того, как она рассказала внешнему консультанту, расследующему дело, что Ховард преследовал ее, она считала, что Ховард отомстил ей, поручив ей черную работу и отказавшись от выполнения важных. Позже Ховард отрицал все обвинения в неправомерном поведении, а представитель сказал, что женщины были «недовольны».


После моих рассказов несколько коллег Ховарда сказали, что он, похоже, пришел в ярость. Двое вспомнили, как он говорил, что собирается «достать»меня. Один предупредил его, что это глупо, что возмездие будет слишком прозрачным. Ховарда это не испугало.


На короткое яркое мгновение я был заглавными буквами без засечек, повторяющимся злодеем на страницах National Enquirer . Через несколько дней после того, как история со швейцаром стала известна, поступил первый запрос на комментарий о дяде, которого я не мог вспомнить, о котором Вайнштейн упоминал в своих письмах с угрозами: «The National Enquirer намеревается опубликовать историю о дяде Ронана Фэрроу. Джон Чарльз Вильерс-Фэрроу был осужден за сексуальное насилие над двумя 10-летними мальчиками ». Вскоре после этого посредники начали рассылать сообщения, настойчиво вымогая «картинки с членами». Когда мне не удалось отправить письмо, Enquirer опубликовал жалобу, в которой я отказался. Когда я отвечал чем-то, что казалось кокетливым или откровенным, Говард тоже это делал. Ховард и его коллеги обратились за комментариями по поводу сфабрикованной пряжи, в том числе по поводу причастности меня и другого журналиста, работавшего над известной историей с критикой AMI, в какой-то бразильской сексуальной возне. (Если бы только моя жизнь была такой захватывающей.)


Ховард и его соратники звонили, писали по электронной почте. Эти ходы были механической формулой. И со стороны получателя тоже был сценарий: ответить, выслужиться перед Говардом, обменять предмет. Другой преследуемый Ховард журналист связывал Enquirer через юриста с хорошими связями, который мог спокойно поговорить, заключить соглашение и гарантировать, что AMI не раскрывает имя журналиста. Но другой журналист не работал над постоянным освещением этой темы. Я был. Принятие угроз со стороны враждебно настроенного объекта репортажей было именно той реакцией, которая чуть не убила историю Вайнштейна годом ранее. Я ничего не делал и продолжал докладывать.


Эти махинации были наименее продуманными из усилий Говарда. Он также, по словам нескольких сотрудников AMI, задействовал субподрядчика, связанного с Coleman-Rayner - ту же инфраструктуру, которая использовалась для создания секретных записей для Вайнштейна - для наблюдения за Джонатаном.в Лос-Анжелес. За его домом наблюдали, за его передвижениями следили. Ховард «приходил и говорил:« Мы собираемся приставить хвост к парню Ронана », - вспоминал один из сотрудников. А потом: «За ним кто-то идет, мы узнаем, куда он идет». Говард сказал, что утверждения сотрудников были ложными. В конце концов, по словам сотрудников, рутина Джонатана была настолько утомительной, что наблюдавший за ним субподрядчик отказался.


«Мне интересно!» - сказал Джонатан, когда я ему сказал. «Я очень интересный человек! Я пошел в квест! »


Art_sborn.jpg


К тому времени AMI приближались к стенам. Несколько изданий, особенно Wall Street Journal, все еще копались в сделках компании от имени Трампа во время выборов, и разоблачения усилили правоохранительные органы. В апреле 2018 года агенты ФБР совершили налет на гостиницу и офис Коэна в поисках записей, связанных с платежом Макдугалу и перепиской между Коэном, Пекером и Ховардом. Правоохранительные органы набросились на Пекера и Ховарда. В ответ на мои статьи они все отрицали, называли понятие «поймай и убей» смешным, утверждали, что у него были только журналистские намерения. Всего несколько месяцев спустя они заключили сделку, чтобы избежать судебного преследования за серию потенциальных преступлений, включая нарушения закона о финансировании избирательных кампаний, и признались во всем. Они признали, что в первые дни кандидатуры Трампа Пекер встречался с Коэном и еще одним участником кампании. «Пекер предложил помочь разобраться с негативными историями об отношениях кандидата в президенты с женщинами, среди прочего, помогая кампании выявлять такие истории, чтобы их можно было купить и избежать их публикации», - говорится в соглашении об отказе от судебного преследования. Их поймали, и они убили, и намеревались помешать президентским выборам.


В рамках соглашения с прокуратурой AMI пообещала «не совершать никаких преступлений» в течение трех лет. В течение года Enquirer столкнулся с вопросом, нарушил ли он этот пункт. Ховард вложил весь вес публикации в погоню за историей о Джеффе Безосе, основателе и генеральном директоре Amazon, изменяющем своей жене. На этот раз Ховард получил грязные фотографии, которые он обычно искал. (Помимо жены и любовницы Безоса, Дилан Ховард, похоже, интересовался пенисом этого человека больше, чем любой другой человек на планете.) Знакомая рутина повторилась: AMI пригрозил опубликовать и потребовал от Безоса заключить сделку. Безос перешел в наступление. «Нет, спасибо, мистер Пекер», - написал он в открытом письме. «Вместо того, чтобы поддаваться вымогательству и шантажу, я решил опубликовать именно то, что они мне прислали, несмотря на то, что они угрожают личным издержкам и затруднениям».


В начале 2019 года, когда федеральные прокуроры выясняли, нарушил ли Ховард соглашение об отказе от судебного преследования и AMI погряз в долгах, Enquirer и его дочерние магазины Globe и National Examiner были проданы на металлолом. Покупатель, Джеймс Коэн, отец которого основал франшизу Hudson News, был в основном известен как коллекционер произведений искусства и бросил своей дочери бат-мицву за 1 миллион долларов. Возникли вопросы, действительно ли Коэн финансировал соглашение сам или за кулисами это делали другие. Газета New York Post , буквально взорванная злорадством, процитировала источник, знакомый с AMI, который сказал: «Похоже, все это может быть большим кругом».


Art_sborn.jpg


Стены приближались и к союзнику Говарда, Харви Вайнштейну. Спустя несколько месяцев после появления статей в New York Times и New Yorker , еще несколько десятков женщин обвинили Вайнштейна в сексуальных домогательствах или насилии. Число выросло до тридцати, затем до шестидесяти, затемвосемьдесят. Некоторые, в том числе Каноса, подали иски. Правоохранительные органы Лондона, Лос-Анджелеса и Нью-Йорка кружили. На следующий день после того, как появилась первая история о жителях Нью-Йорка , Sgt. Кери Томпсон, детектив из отдела расследований полиции Нью-Йорка, которая несколько лет назад руководила операцией по расследованию дела Гутьерреса, начала путешествовать по Восточному побережью, чтобы найти Люсию Эванс, которая рассказала мне, что Вайнштейн изнасиловал ее в своем офисе. в 2004 году. Когда детективы нашли Эванс, они сказали ей, что, если она подаст жалобу, это может помочь посадить Вайнштейна за решетку. Эванс хотел помочь. Но ей было страшно. Она осознала, и детективы признали, что участие в уголовном процессе было бы процессом ушиба. Адвокаты Вайнштейна будут играть грязно. Они бросят в нее все, что могут. «Я думаю, что каждый механизм самосохранения срабатывает, когда они принимают такое важное жизненное решение, как это», - сказала она. «Что это будет значить для вас? Как это повлияет на вашу жизнь, вашу семью, ваших друзей? » После нескольких месяцев бессонных ночей она решила подать жалобу на Вайнштейна.


Рано утром 25 мая 2018 года черный внедорожник подъехал ко входу в Первый участок полиции Нью-Йорка. Когда вспыхнули камеры, Томпсон и другой детектив, Ник ДиГаудио, встретили Харви Вайнштейна у внедорожника и повели его в участок. По случаю капитуляции Вайнштейна представили в образе мягкого профессора в черном пиджаке и темно-синем свитере с V-образным вырезом. Под мышкой он держал стопку книг о Голливуде и Бродвее. Вайнштейн скрылся в здании по обвинению в изнасиловании и преступном половом акте. Когда его потом вывели, книг уже не было, а руки были в наручниках.


Вайнштейна сопровождали его последний поверенный Бенджамин Брафман и частный детектив по имени Герман Вайсберг. Вайсберг сам был бывшим детективом полиции Нью-Йорка, и его фирма Sage Intelligence and Security выставляла напоказ этот опыт так же, как и израильтяне.их прежний статус Моссада. Он был в команде Вайнштейна какое-то время - прошлой осенью, до того, как моя история стала известна, он участвовал в избиении Макгоуэна, прибыв на одну встречу с Вайнштейном, чтобы объявить, что он раскрыл еще не публичную полицию. расследование о том, была ли она поймана с наркотиками. «Можем ли мы утечь это?» - взволнованно сказал Вайнштейн. Бывшие коллеги называли Вайсберга «ищейкой». Он специализировался на поиске и допросе свидетелей.


Несмотря на всю символичность преступной прогулки, Вайнштейн внес залог в размере 1 миллиона долларов в тот день и отправился домой. Он был связан с голеностопным браслетом, и ему было разрешено перемещаться между его домами в Нью-Йорке и Коннектикуте. В последующие месяцы дело полиции Нью-Йорка расширилось с двух женщин до трех, добавив обвинение в «хищническом сексуальном насилии» от Мими Хейли, бывшего помощника по производству, которая утверждала, что Вайнштейн изнасиловал ее в своей квартире в 2006 году. Но наступление Вайнштейна также расширилось. , его щупальца опоясывают тех, кто согласился участвовать в деле, и тех, кто над ним работал.


В прессе и прокуратуре Брафман возмущался, что Вайнштейн получил дружеские сообщения от Хейли, в том числе с просьбой о встрече после предполагаемого нападения. И после трудов Вайсберга появились плодотворные основания для дискредитации детектива ДиГаудио. Второстепенный свидетель по делу Люсии Эванс заявила, что дала ДиГаудио новые подробности, которые он затем утаил от прокуратуры. ДиГаудио отрицал это, но это были все боеприпасы, в которых нуждался Брафман. Он выразил возмущение общественности и обвинил правоохранительные органы в заговоре против Вайнштейна. ДиГаудио сняли с дела. Счет Люсии Эванс против Вайнштейна был снят. «Две вещи могут быть правдой», - сказал мне источник в окружной прокуратуре. «Вы можете верить оставшейся в живых, но согласиться с отклонением ее счета, потому что его сохранение приведет к ослаблению других показателей из-за вещей, которые произошли в процессе».


Брафман объяснил этот шаг бравурным частным шпионажем. «Каким бы успехом я ни добился в деле Вайнштейна, Герман сыграл существенную роль в этих достижениях», - сказал Брафман, пояснив, что Вайсберг помог «раскрыть материалы» о «нескольких важных свидетелях обвинения».


Вскоре стало казаться, что бесчисленные судебные процессы могут разрешиться чисто и для Вайнштейна. Через несколько месяцев после того, как счет Эванса был снижен, начали распространяться сообщения о том, что Вайнштейн и бывший совет директоров Weinstein Company рассматривают возможность урегулирования гражданских исков в размере 44 миллионов долларов.


Многое оставалось настроенным против Вайнштейна. Несколько оставшихся уголовных обвинений в Нью-Йорке ожидали суда. Власти Лос-Анджелеса и Лондона продолжали возбуждать дела. Несколько женщин с гражданскими исками косо посмотрели на перспективу легкого урегулирования и публично пообещали продолжать свои иски.


Пока Вайнштейн готовился к уголовному процессу, на шестой странице появилась небольшая заметка о нем. На фотографии он склонился над стойкой в Cipriani Dolci на антресольном уровне Grand Central. Его розовая шея торчала из-под свободной черной футболки. Несколько дюймов боксеров проступали поверх провисших джинсов. Он выглядел худее, старше и сгорбленнее, чем раньше. В сюжете рассказывалась группа мужчин в темных костюмах, сбившихся в кучу вокруг Вайнштейна со склоненными головами в сосредоточенной беседе. В копии говорилось, что один был частным детективом, другой - юристом.


Как бы далеко он ни падал, Харви Вайнштейн со своими наемниками строил заговоры, планировал и готовился к предстоящим боям. Для Вайнштейна и ему подобных армия шпионов была жива и здорова.


ГЛАВА 53:


АКСИОМА


Это было после детской истории любви и снова лета, когда я наткнулся на первые подсказки о деятельности Black Cube после работы Вайнштейна. Когда раздался звонок, я просто поскользнулся в раскаленном безвоздушном вагоне метро. На идентификаторе звонящего было написано «Аксиома». Мгновение спустя я получил сообщение. «Я пытаюсь связаться с вами напрямую и конфиденциально. Это касается сковороды, устойчивой к царапинам. Иногда я готовлю, и меня пугает черное покрытие ».


Недавно я опубликовал в социальных сетях фотографию сковороды, продаваемой под лейблом «Черный куб». "Устойчив к царапинам. Могут использовать вымышленные личности и подставные компании для извлечения информации », - написал я. («Хахаха», - сухо прокомментировала Амбра Гутьеррес.)


Когда вагон метро проскользнул в туннель, я написал в ответ: «Не могли бы вы рассказать больше о том, кто вы?»


«Я могу сказать, что занимаюсь слежкой». И позже, сопротивляясь моим мольбам о дополнительной информации: «Нам нужно будет встретиться незаметно и убедиться, что за нами не следят».


Через несколько дней я пробирался сквозь вспотевшие толпы театрального квартала. Я предложил встретиться в бразильском ресторане, где я получил запись от Гутьерреса. Я прибыл нараз, попросил столик на двоих, сел. Телефон зазвонил с зашифрованным сигналом вызова. На экране снова появилась «Аксиома».


«Не заказывай», - сказал мужской голос.


Я снова огляделся. Я никого не видел.


«На вас сумка-почтальон, голубая рубашка и джинсы немного темнее», - продолжил он. Он сказал мне уйти и идти медленно.


«Иди против движения, пожалуйста».


Я вытянул шею.


«Не оглядывайся по сторонам», - продолжал он немного раздраженно. «Я буду примерно в половине квартала отсюда, поэтому, пожалуйста, остановитесь на 1–1,5 минуты на перекрестках. Я позабочусь о том, чтобы отсюда не появлялись одни и те же люди ».


Когда он повел меня окольным путем через Адскую кухню, я попытался проверить еще раз. «Не смотри, просто ходи естественно. Против движения. Это хорошо, продолжай ». Он сказал мне остановиться в перуанском ресторане на цокольном этаже, где не было камеры приема. «Попросите столик сзади, полностью сзади».


Я сделал, как он сказал. Через десять минут передо мной сел мужчина. Его волосы были темными и вьющимися, а посередине он был немного мягким. У него был сильный украинский акцент.


«Я заинтересованная сторона, - сказал Игорь Островский. Он протянул через стол телефон. Предложил мне пролистать фотографии на нем. Был мой квартал, моя входная дверь, мой суперинтендант снаружи. А там был «Ниссан» с двумя мужчинами внутри: Островский, темноволосый и пухлый, и Хайкин, бледный и лысый, с свирепым взглядом.


Островский сказал, что они работали с местной частной детективной фирмой, имеющей лицензию в Нью-Йорке. «Но результат работы, окончательные отчеты, Black Cube - это свое имя».


"Зачем ты это делаешь?" Я спросил.


Хотя большая часть работы субподрядчиков была рутинной, они отслеживали измену супругов или выкапывали грязь в случаях содержания под стражей, которые «Может быть, это не этично, но законно» - их работа для Black Cube была совсем другой. Островский рассказал мне о своих попытках выследить меня лично и по телефону. Я вспомнил спам-сообщения - новости о погоде, а затем блиц политических опросов, которые я получил во Всемирном торговом центре. Он не знал, были ли они подключены, но сказал, что получил точную информацию о моем местоположении примерно в то же время, когда я получил тексты опроса. «Боюсь, - сказал мне Островский, - что это может быть незаконно». Он не согласился с тактикой, использованной против меня. И это был не только я. Субподрядчики по-прежнему преследовали людей для Black Cube. Островский хотел знать, почему.


Он прочитал мне список имен целей, а также дату и время операций по их наблюдению. В одном престижном гостиничном ресторане за другим субподрядчики наблюдали за встречами между агентами Black Cube и знаками, которые, казалось, были экспертами в области технологий и киберпреступности. Некоторые из них обладали опытом создания агрессивных новых решений для взлома и мониторинга мобильных телефонов - например, программное обеспечение Pegasus, созданное израильской киберразведкой NSO Group, о котором беспокоился Sleeper.


Островский сказал, что ограниченная информация, которой он располагал, была «предназначена для того, чтобы ее можно было проследить до меня». Он беспокоился, что за ним наблюдают. Он даже подметал территорию вокруг ресторана перед тем, как войти.


Я тоже стал настороже. Я попросил коллегу пройти через несколько кварталов позади, а затем присмотреть за рестораном. Унджин Ли, худощавая американка корейского происхождения, которая только что преодолела пять футов, была не особо для крав-мага, но она могла заметить любые хвосты.


Мы с Островским ушли по отдельности, с разницей в десять минут. Когда я отошел на безопасное расстояние, Ли позвонил. Мужчина, казалось, следовал за нами двумя, отставая от входа и задерживаясь у входа более часа.


Art_sborn.jpg


Оказывается, нет ничего определенного, кроме смерти, налогов и расследования Южного округа Нью-Йорка. Федеральные прокуроры начали окружать Black Cube после моего рассказа о шпионском агентстве в конце 2017 года, когда они начали расследование своего подразделения по комплексному мошенничеству и киберпреступности. Прошло немного времени, прежде чем прокуроры, которые смотрели на Харви Вайнштейна и AMI, тоже надеялись встретиться со мной, но не как репортер, а как свидетель.


Звонки и сообщения из Южного округа начали поступать в первые дни после истории Макдугала в феврале 2018 года и не утихали в последующие месяцы. Запросы поступали от самих прокуроров Южного округа и от посредников, включая Прита Бхарару, бывшего прокурора США. Они пришли ко мне и к Бертони, юристу The New Yorker .


Одноклассник юридического факультета, работавший в правоохранительных органах, тоже отправлял сообщения с просьбой наверстать упущенное. Вскоре после нашей первой встречи с Островским я пробился сквозь жару и поужинал в небольшом ресторанчике недалеко от Всемирного торгового центра.


Я сидел в баре, вспотевший и одетый в низкую одежду, когда прозвучал его голос. "Всем привет."


Я поднял глаза от телефона. Сверкнул ряд идеальных зубов. Он был симметричен стандарту каталожной модели. Даже его имя было именем актера, вымышленным именем, именем самого надежного врача в пригороде 1950-х годов.


Он придвинулся ближе. Еще одна ослепляющая улыбка. "Был долгое время!"


Я, чувствуя себя шибко: «Я был занят».


«Не могу представить, с чем».


Он заказал нам напитки, после чего мы устроились в кабинке.


Это был прекрасный ужин, с большой « как это так-то?» Идентификаторзабыл, как много я отказался от своей жизни. Если бы не агрессивные усилия по слежке, у меня бы вообще не было общественной жизни.


Он сказал, что женился.


"Как это?"


Он пожал плечами. "Сложный. Ты?"


"Хороший. Он великолепен ». Удар тишины. Я думал о долгом напряженном году с Джонатаном.


"Но также сложно?" он спросил.


«Ну, на дальние расстояния тяжело».


Он сочувственно посмотрел на меня. «Вы находитесь под сильным давлением».


«Сейчас не так уж и плохо. И ты, должно быть, тоже.


Он наклонился. Самая теплая улыбка, даже не для каталогов. «Знаете, так быть не должно, - сказал он. Я чувствовал его дыхание за узким столом. «Разобраться со всем этим. Самостоятельно."


Он немного поправлял перед собой нож, проводя пальцем по его посеребренной длине.


"Вы говорите о ..."


«Тебе следует войти».


"Ой."


«Будьте свидетелем. Вам не придется раскрывать источники, которые вы не хотите раскрывать ».


Я вышла, сев прямо. «Вы знаете, что не можете этого гарантировать».


"Так?" он сказал. «Если ты жертва, тебе следует поговорить».


Личный интерес казался мягким и отличным от профессиональных мольб. Но эти два динамика неудобно толкались. Когда мы вышли в ночь и попрощались, он на мгновение задержался в прощальном объятии. «Позвони мне», - сказал он. «Если ты передумаешь по любому поводу». Затем он сиял рекламной улыбкой Креста через плечо, уходя в ночь.


Мы с Бертони решили эту дилемму. Работа с правоохранительными органами была тяжелым решением для любого журналистского издания. Существовали очевидные сценарии, в которых журналисты должны были пойти в полицию, включая любые предупреждения о угрозе кому-либо причинения физического вреда. Но легких звонков в этом деле не было. Не исключено, что я стал жертвой преступления, вызванного отслеживанием телефонных разговоров или обманом, предназначенным для получения от меня материалов для репортажей. Но я не был уверен, что для меня или других существует достаточно опасностей, чтобы заслуживать того, чтобы сидеть с прокурорами и отвечать на вопросы, которые могут быстро обратиться к источникам и сообщениям, которые я обещал хранить в секрете. Защита этих источников, включая Островского, должна была стать моим приоритетом. И дело не только во мне. Бертони опасался, что любой разговор с правоохранительными органами создаст опасный прецедент для The New Yorker . Сможем ли мы с такой же легкостью отклонить запросы, скажем, о государственном разоблачителе, если уже сказали «да» по этой истории?


ГЛАВА 54:


ПЕГАС


Во- первых, Островский не назвал мне имя своего босса. Но подсказок было более чем достаточно. На одном из изображений, которые он мне показал, были даже видны номерные знаки Nissan. Я набрал имя, которое придумал, и вытащил рекламный ролик. «Я парень в поле. Актер », - сказал на видео лысый мужчина с русским акцентом. «Меня зовут Роман Хайкин. И я основатель InfoTactic Group ».


Играл бойкий техно-бит. За кадрами с камер петлицы титульные листы обещали «лучшее высокотехнологичное оборудование для наблюдения». Хайкин, производя наилучшее впечатление от Джеймса Бонда или Итана Ханта, атлетически мчался сквозь толпу. Это было соблазнительно глупо. InfoTactic была небольшой, всего несколько фрилансеров, большинство из которых имели дневную работу. Тем не менее, Хайкин, в течение того прошлого года работая в Black Cube, старался раздвинуть границы - от отслеживания телефонных разговоров до хвастовства о своей способности незаконно получать финансовые отчеты.


На видео Хайкин серьезно относился к своим навыкам. «Когда я был молод и впервые научился читать, - сказал он, - я очаровывал своих родителей своей способностью запоминать текст моей любимой книги - Шерлока Холмса».


Art_sborn.jpg


Островский продолжал делиться своими мыслями о текущих операциях InfoTactic в отношении Black Cube. Иногда я ехал в назначенное место или посылал коллег, которых вряд ли заметили, чтобы они наблюдали издалека. Схема всегда была одинаковой: тайные агенты Black Cube встречались с экспертами в области киберпреступности и технологий в роскошных отелях.


Мы с Островским тоже встречались в ресторанчиках с дырками в стене, и сразу уходили в пользу нервных разговоров, которые велись во время прогулки по лабиринтам по переулкам. Однажды мы сидели в полутемном углу вестибюля отеля и разговаривали полчаса, прежде чем он внезапно извинился, затем вернулся обеспокоенный, сказав, что нам нужно двигаться быстро. Он подозревал, что за нами следят двое сидящих поблизости мужчин. Они были похожи на профессионалов. Они слишком внимательно наблюдали. Мы взяли такси, а затем еще одно такси. Однажды он остановился на шоссе Вест-Сайд, остановился на обочине и ждал, пока не пройдут хвосты или не будет видно замедления. Годом раньше я счел эту паранойю чрезмерной.


Art_sborn.jpg


В течение оставшейся части 2018 года я продолжал писать о мире частной разведки Израиля, продолжая при этом оставаться в Black Cube. Эйдо Минковский, гениальный фрилансер, отвечавший за связи с общественностью шпионского агентства, был постоянным контактом. «Ронан, детка», - говорил он, когда я звонил. «Не разводись со мной», - писал он, уклончиво отвечая на мой последний отчет. В январе 2019 года он согласился выпить во время одной из своих регулярных остановок в Нью-Йорке.


За несколько часов до встречи позвонил Островский. Black Cube приказал Роману Хайкину и InfoTactic найти ручку, способнуютайно записывает звук. Островский прислал фотографию найденной ими шпионской ручки. Он был черного цвета, как рояль, с серебряным зажимом: ничего, что вы бы заметили, если бы не искали его, но у него были особенности, которые вы могли отслеживать, например, небольшое хромовое кольцо на определенной высоте на его стволе.


Мы с Минковским договорились встретиться в винном баре в Адской кухне. Я прибыл и обнаружил, что он валяется в углу с ухмылкой Чеширского кота. Миньковский заказал коктейль, руководимый своей обычной наступательной лести. Затем он объявил, что собирается записывать мои вопросы по отчету. Он достал из кармана пиджака черную ручку с серебряным зажимом.


«Забавно, у меня такой же есть», - сказал я.


Его ухмылка дрогнула. «Это специальная ручка, - сказал он. «От Минковской Промышленности».


Я спросил Минковского, записывает ли он. Он выглядел раненым. Он, конечно же, информировал Zorella, основателя Black Cube, о любых встречах. Пришлось - периодически его полиграфировали. Но: «Ронан, я никогда, никогда не буду записывать».


Позже Минковский будет утверждать, что извлеченная им ручка была совершенно невиновной и что он не знал никакой другой. Но в тот вечер, уходя с собрания, я написал Островскому: «Вы знаете, кому была доставлена эта ручка?» - и он ответил серией фотографий, на которых Минковский был изображен прямо перед встречей, стоя на углу. , принимаю доставку шпионской ручки.


Art_sborn.jpg


Несколько дней спустя шпионское перо снова появилось в последней операции Black Cube. Мужчина средних лет с аккуратной седой бородой, назвавшийся Майклом Ламбертом, сел за обед с Джоном Скоттом-Рейлтоном, исследователем из сторожевой группы Citizen Lab. Ламбер сказал, что работал в парижской сельскохозяйственной компании.фирмы CPW-Consulting и попросили встретиться по поводу докторского исследования Скотта-Рейлтона по использованию смонтированных на воздушных змеях камер для создания карт, что, по-видимому, имеет смысл.


Но когда пришла еда, интересы Ламберта изменились. Citizen Lab, которая отслеживает поддерживаемые государством попытки взлома и наблюдения за журналистами, недавно сообщила, что программное обеспечение Pegasus NSO Group взломало iPhone, принадлежащий другу журналиста Джамаля Хашогги, незадолго до того, как саудовские оперативники разрезали Хашогги на куски пилой для кости. Расследование вызвало резкую критику в адрес NSO Group, которая отрицала, что ее программное обеспечение использовалось для нацеливания на Хашогги, но также отказалась отвечать на вопросы о том, было ли программное обеспечение продано правительству Саудовской Аравии. Ламберт хотел узнать о работе Citizen Lab над NSO Group. Он спросил, присутствовал ли какой-либо «расистский элемент» в фокусе внимания израильской группы. Он настаивал на том, чтобы Скотт-Рейлтон высказал свое мнение о Холокосте. Пока они говорили, Ламберт достал черную ручку с серебряным зажимом и хромированным кольцом на корпусе. Он положил его прямо перед собой на блокнот, направив наконечник в сторону Скотта-Рейлтона.


Сценарий был знаком. В операциях, в которых участвовала Стелла Пенн Пешанак, направленных против сотрудников West Face Capital и критиков AmTrust Financial Services, агенты Black Cube также требовали антисемитских заявлений. Но на этот раз отметка была мудрой: подозревая уловку, Скотт-Рейлтон принарядился записывающими устройствами. Он записывал все это время.


Это было своего рода противостояние шпиона и шпиона, и каждый в качестве подстраховки привел свой хвост. Рафаэль Саттер, журналист Associated Press, с которым работал Скотт-Рейлтон, прибыл с камерой и начал расспрашивать человека, которого звали не Майкл Ламберт. Прикрытие агента Черного Куба было раскрыто. За соседним столиком Островский тоже наблюдал и фотографировал встречу. Хайкин, побывавший там раньше, а потомулетел, начал звонить, апоплексический. «Наш парень сгорел!» он сказал. «Немедленно идите в вестибюль! Ему нужно выбраться ».


Агент Чёрного Куба выскочил из служебного входа. Островский подобрал агента и его багаж, затем поехал, пытаясь встряхнуть потенциальных хвостов. Пока они ехали, агент яростно звонил, пытаясь забронировать первый возможный рейс из Нью-Йорка. На его багаже была бирка с именем «АЛМОГ» и домашним адресом в Израиле. Это имя было настоящим: агентом был Аарон Альмог-Ассулин, отставной сотрудник службы безопасности Израиля, который, как позже сообщалось, участвовал в серии операций по «Черному кубу».


Black Cube и NSO Group позже отрицают какую-либо связь с операцией против Citizen Lab. Но на многих встречах, которые Островский описал мне в предыдущие месяцы, присутствовал Almog-Assouline, появляясь перед целевыми фигурами, которые критиковали NSO Group и утверждали, что ее программное обеспечение использовалось для охоты на журналистов.


Art_sborn.jpg


Black Cube был в ярости из-за неудачной операции. Агентство приказало немедленно провести полиграфию всех, кто разбирается в этом вопросе. Звонил Островский, опасаясь, что разоблачение - лишь вопрос времени. Он хотел поговорить, и не только с репортером. Он знал о шпионских операциях агентов, тесно связанных с иностранным правительством, на американской земле. Он уже пытался обратиться в ФБР, но его передали скептически настроенные агенты, которые, наконец, повесили трубку. Он спросил, не могу ли я лучше связаться с правоохранительными органами. Я позвонил Бертони. Он по-прежнему был непреклонен в том, чтобы свести к минимуму прямое взаимодействие с прокурорами. Но он согласился, что нет ничего плохого в том, чтобы сообщить источнику, как добраться до властей.


В последний раз я обсуждал этот вопрос со своим старым одноклассником в другом ресторане в Финансовом районе. Я неуклюже вышла из ливня. Он, аккуратно высохший, снова безупречно улыбнулся и заказал напитки.


«Тебе стоит подумать об этом», - снова сказал он. На столе его рука была на волосок от моей. «Тебе не нужно заниматься всем этим в одиночку».


Я перевернул, как это будет на ощупь. Затем я убрал руку на несколько дюймов. Я сказал, что не буду говорить, но у меня есть источники, которые могут. Я попросил дать им правильный контакт.


Вскоре после этого я прислал Островского имя в Южный округ Нью-Йорка. Островский нанял адвоката - Джона Тая, того самого адвоката, разоблачающего разоблачения, с которым я консультировался, - и начал процесс добровольного участия в качестве свидетеля.


ГЛАВА 55:


ПЛАВЛЕНИЕ


Как сообщает NBC News, год после истории Вайнштейна был полон событий. В конце ноября 2017 года Саванна Гатри в черном платье с цветочным принтом, подходящем для утренних похорон по телевидению, объявила, что Мэтт Лауэр был уволен за ночь. «Подробная жалоба от коллеги на ненадлежащее сексуальное поведение на рабочем месте» пришла менее чем за сорок восемь часов назад. Она сказала, что была «убита горем», называя Лауэра «моим дорогим, дорогим другом» и подчеркивая, что его «любили многие, многие люди здесь».


Гатри прочитал заявление Энди Лака, в котором говорилось, что руководство тоже шокировано Лауэром. Неназванный коллега подал «первую жалобу на свое поведение за более чем двадцать лет, которые он проработал на NBC News». Сеть быстро продвинулась, чтобы закрепить эту идею в более широкой прессе.


После объявления Оппенгейм собрал членов следственного отдела в конференц-зале на четвертом этаже. Он сказал, что, хотя поведение, о котором заявил неназванный коллега, было «неприемлемым», нарушение было профессиональными, а не уголовными стандартами поведения. «Некоторое поведение имело место на рабочем месте. А Мэтт Лауэр - это Мэтт Лауэр », - сказал он. «Итак, очевидно, что есть силатам дифференциал. Но, как подчеркнул Оппенгейм, сотрудники сети, которые разговаривали с неназванной коллегой, «не сообщали о ней, используя такие слова, как« преступник »или« нападение »». Вскоре статьи, в которых участвовала команда по связям с общественностью NBC, передавали то же сообщение. Когда сеть сотрудничала с журналом People в создании обложки, в которой Хода Котб был объявлен заменой Лауэру - «Хода и Саванна:« Наши сердца были разбиты », - гласил заголовок, - эта линия партии стала более явной. «Многочисленные источники описывают причину увольнения как дело, нарушающее условия найма NBC», - говорится в этой статье. «Источники первоначально сообщили The Post, что Лауэра обвинили в сексуальном посягательстве, - сообщается на шестой странице, - но позже заявили, что это было неуместным сексуальным поведением». Информационные агентства, которые в то время контактировали с NBC, заявили, что сеть не пыталась изменить характеристику этого вопроса как дела.


Оппенгейм также поддержал предположение Лака о том, что сеть не знала о каких-либо жалобах на Лауэра до тех пор, пока два дня назад не выступил неназванный коллега. Это заявление показалось нескольким присутствующим журналистам странным. И Variety, и New York Times в течение нескольких недель работали над статьями, обвиняющими Лауэра в серийных сексуальных домогательствах, при этом обзванивая множество людей в сети. И многие в здании слышали о жалобах на Лауэра задолго до этого. На встрече с Оппенгеймом Макхью снова заговорил: «До понедельника многие из нас слышали всякие слухи о Мэтте… скажем так. До понедельника было ли известно NBC о каких-либо обвинениях в сексуальных домогательствах против Мэтта? »


«Нет, - сказал Оппенгейм. «Мы вернулись и посмотрели, и, как мы сказали в заявлении, за последние двадцать лет не было заявлений внутри компании», «ни в одном месте, где были бы записи о подобном». Квалификационная формулировка была значимой: то, что не было никаких официальных записей HR о фигуре важности Лауэра, было практически предположением. Вайнштейн также был непреклоненчто в его досье не было и «официальных» записей обвинений в сексуальных домогательствах. Как и Билл О'Рейли из Fox News. Но вопрос был не в этом. МакХью не спрашивал об официальных записях - он спросил, было ли «в курсе» NBC. И в этом Оппенгейм был менее ясен. «Мы все читаем New York Post, проходим мимо кассовых киосков супермаркетов и видим National Enquirer », - сказал он. «С этим мало что можно сделать, особенно когда вовлеченные стороны говорят, что это чушь National Enquirer ».


Оппенгейм был прав: Лауэр, сотрудники AMI и внутренние документы, как позже выяснится, представлял большой интерес для Enquirer на протяжении 2017 и 2018 годов. Один обмен электронной почтой внутри таблоида даже содержал резюме анонимного коллеги, чьи обвинения спровоцировали увольнение.


Вскоре после этого Гринберг вызвал МакХью в свой кабинет, как подозревал Макхью, для того, чтобы определить, общался ли он с прессой. МакХью сказал, что его встревожило то, что он узнал о внутренних проблемах NBC, и то, какое влияние они могли оказать на наше освещение событий в связи с Вайнштейном. «Это то, о чем люди говорят, они все говорят, что ...»


«Что они скрывали Мэтта Лауэра», - сказал Гринберг.


«Ага», - ответил Макхью.


«Вы действительно думаете, что они знали о проблеме с Мэттом Лауэром?» - сказал Гринберг.


МакХью посмотрел ему в глаза и сказал: «Да».


Art_sborn.jpg


В течение следующих месяцев сообщение о том, что никто на NBC не знает о Лауэре, превратилось в постоянную барабанную дробь. В мае 2018 года NBCUniversal объявила окончательные результаты внутреннего расследования: «Мы не обнаружили никаких доказательств того, что какие-либо материалы NBC News или Today показываютДо 27 ноября 2017 г. руководство, отдел кадров News или другие лица, занимающие руководящие должности в отделе новостей, получали любые жалобы на поведение Лауэра на рабочем месте », - говорится в заключении. Сеть сопротивлялась призывам к независимому расследованию как внутри компании, так и в прессе. Для проверки результатов постфактум были привлечены сторонние юристы, но исследование было полностью проведено командой Ким Харрис, включая Стефани Франко, старшего вице-президента компании по трудовому праву. В день объявления внутреннего отчета Оппенгейм и Харрис созвали еще одну кризисную встречу со следственным отделом. Собравшиеся журналисты разразились скептическими вопросами. МакХью снова был среди них. «Платила ли NBC когда-нибудь сотруднику, который предоставил информацию о Мэтте, за подписание соглашения о неразглашении?» он спросил. Харрис моргнул. «Ммм, - сказала она, - нет».


Затем он спросил, были ли за последние «шесть или семь лет» какие-либо соглашения с сотрудниками, связанные с домогательствами в целом. Больше колебаний. «Насколько я знаю, - сказал наконец Харрис.


В какой-то момент встречи Харрис, казалось, стал нетерпеливым по поводу призывов журналистов к независимой проверке. «Такое чувство, что если бы был голос со стороны, независимо от того, пришли ли они к тем же выводам или нет, это поможет быстрее уйти», - сказала одна женщина в комнате. «Это так расстраивает».


«Что ж, если пресса перестанет освещать это, она исчезнет», - сказал Харрис.


Последовала пауза, затем еще один журналист-расследователь сказал: «Но мы же пресса».


Art_sborn.jpg


С самого начала другие издания публиковали сообщения, расходящиеся с характеристиками Оппенгейма и Харриса о том, что сеть знала. Через несколько часов после того, как NBC объявил об увольнении Лауэра, Variety заявила, что «несколько женщин ... жаловались руководству сети на поведение Лауэра, которое осталось без внимания, учитывая прибыльную рекламу вокруг Today ». Издание предположило, что жалобы на Лауэра - это секрет полишинеля. Он подарил одной из своих коллег секс-игрушку с явной пометкой о том, как он надеется использовать ее на ней. Во время рекламных пауз он играл в игры «трахнул / женился / убил» на открытых микрофонах. Начали появляться клипы на похожий тенор, в том числе один из Lauer в 2006 году, который, казалось, говорил Мередит Виейре: «Продолжай так наклоняться. Прекрасный вид ». В 2008 году на частном клубе Friars Club, посвященном поджариванию Лауэра, Кэти Курик исполнила список десяти лучших в стиле Дэвида Леттермана, который включал ссылку на половой акт между Лауэром и Энн Карри, а Джефф Цукер, тогдашний глава NBCUniversal, сделал кое-что о нем. Жена Лауэра заставляет его спать на диване из-за его неосторожности. Присутствовал Дональд Трамп, в то время ведущий шоу «Ученик знаменитостей» . «Вся тема заключалась в том, что он делает шоу, а затем занимается сексом с людьми, с сотрудниками», - сказал Джо Скарборо в эфире. «Так это было шепотом за закрытыми дверями? Нет. Это кричали с горных вершин, и все смеялись над этим ».


Несколько младших сотрудников Today заявили, что Лауэр был наглым, вступая с ними в сексуальные отношения в офисе. Адди Коллинз, бывшая помощница продюсера, рассказала мне, что Лауэр агрессивно, почти одержимо напал на нее в 2000 году, когда ей было двадцать четыре года. Она хранила многие заметки, которые он ей присылал по рабочей электронной почте или в программном обеспечении, используемом для составления кратких обзоров шоу. «ТЕПЕРЬ ВЫ УБИВАЕТЕ МЕНЯ… СЕГОДНЯ ВЫ ВЫГЛЯДИТЕ ОТЛИЧНО! НЕМНОГО ТРУДНО КОНЦЕНТРИРОВАТЬ », - гласил типичный вариант. Коллинз сказала мне, что из-за власти Лауэра на их рабочем месте, ей было трудно отказаться, когда он начал звать ее к себе в гримерку или даже, однажды, в туалетную кабинку за сексуальными услугами. Она согласилась, ноот этого ей стало плохо, она боялась за свою работу, боялась возмездия. Хотя она не могла этого доказать, она подозревала, что Лауэр позже способствовал тому, что она упустила профессиональные возможности.


Некоторые женщины утверждали, что их встречи с Лауэром в офисе не были согласованными. Один из бывших сотрудников NBC рассказал New York Times, что в 2001 году Лауэр вызвал ее в свой офис, а затем нажал кнопку на своем столе, которая, как и во многих административных офисах в 30 Rock, дистанционно закрывала его дверь. Она сказала, что чувствовала себя беспомощной, когда он стянул с нее штаны, наклонил ее над стулом и занялся с ней сексом. Она потеряла сознание. Помощник Лауэра отвел ее к медсестре.


В течение 2018 года я узнал о семи заявлениях о сексуальных домогательствах, поданных женщинами, работавшими с Лауэром. Большинство женщин могли указать на документы или на других людей, которых они просили сделать резервную копию своих счетов. Некоторые заявили, что рассказали коллегам и считают, что сеть знает о проблеме.


Art_sborn.jpg


Я также начинал узнавать о том, как женщины обращаются с жалобами. В годы после 2011 или 2012 года - временные рамки, в течение которых, по утверждению Харриса, NBC не договорилась с сотрудниками по вопросам домогательств, - сеть фактически заключила соглашения о неразглашении по крайней мере с семью женщинами, которые подвергались предполагаемым домогательствам или дискриминации внутри компании. Соглашения также требовали, чтобы женщины отказались от своего права на подачу иска. В большинстве случаев женщины получали значительные выплаты, которые, по словам сторон, участвовавших в сделках, были несоразмерны любой традиционной компенсации за уход из компании. Когда Харрис заявила, что не знала о каких-либо соглашениях о домогательствах, она, похоже, извлекла выгоду из технических деталей: многие выплаты были тем, что сеть называла «увеличенным выходным пособием», предлагаемым женщинам, когда они уходили.их работы. Но вовлеченные лица, в том числе со стороны компании, оспорили эту характеристику, заявив, что соглашения были разработаны, чтобы удерживать женщин с обвинениями от высказывания.


Несколько женщин, подписавших соглашения о неразглашении, имели жалобы, не связанные с Лауэром, на других мужчин, занимающих руководящие должности в NBC News. Два соглашения, достигнутые в первые несколько лет описываемого Харрисом периода, были заключены с женщинами, которые предположительно подвергались преследованиям со стороны двух руководителей высшего звена, которые впоследствии покинули компанию. «Все внутри компании знали, почему их отпустили», - сказал один из руководителей NBC, который принимал непосредственное участие в уходе обоих мужчин. NBC также выступила посредником в соглашении 2017 года с женщиной, которая обвинила Корво - продюсера Dateline, который курировал обзор истории Вайнштейна - в сексуальных домогательствах.


Но другие пакты поставили под сомнение утверждение сети о том, что она ничего не знала об обвинениях женщин против Лауэра.


Art_sborn.jpg


Одна телеведущая, подписавшая соглашение о неразглашении в 2012 году, сказала, что NBC добивалась заключения сделки после того, как она показала коллегам сообщения, которые она приняла за предложения, как от Лауэра, так и от одного из руководителей высшего звена, которые позже покинули компанию. Коллеги вспомнили, как оба мужчины делали непристойные замечания в адрес личности в эфире через открытые микрофоны во время трансляций. «Я была похожа на висящий кусок мяса», - сказала она. «Я приходил на работу с узлом в животе. Я приходил домой и плакал ». После того, как она отказалась от аванса, она почувствовала, что получает меньше заданий. «Меня наказали», - сказала она. «Моя карьера резко упала». Она решила не делать официального отчета, потому что сомневалась в эффективности кадровой службы компании.отдела и опасалась дальнейшего вреда для своей карьеры. Однако она начала рассказывать коллегам и планировать свой уход из компании.


Когда NBC предложила соглашение, когда она уходила, она вспомнила, как ее агент сказал: «Я никогда не видел этого раньше в своей жизни. Они хотят, чтобы вы подписали NDA », добавив:« У вас должно быть что-то грандиозное ». Агент сказал мне, что он тоже вспомнил обмен. В контракте, который я позже рассмотрел, не было права телеведущей на подачу иска. Это запретило ей делать негативные заявления о NBCUniversal, «за исключением случаев, когда это может потребоваться для добросовестного освещения новостей». Это было на фирменном бланке NBC News, подписанном ею и руководителем, который, по ее словам, преследовал ее.


Art_sborn.jpg


Еще одно соглашение с женщиной, которая раскрыла серьезные обвинения в отношении Лауэра в компании, было достигнуто в 2013 году. Через несколько месяцев после того, как история Лауэра разразилась, я сел рядом с Энн Карри, его бывшим со-ведущим, в итальянском ресторане в Гринвиче. Поселок. Она села на барный стул рядом со мной с озабоченным лицом. Она рассказала мне, что жалобы на словесные домогательства Лауэра к женщинам в офисе были хорошо известны в ее время - и что однажды, в 2010 году, коллега затащил ее в пустой офис и сломал, заявив, что Лауэр разоблачил себя и сделал ей предложение. «Это было так близко, насколько это возможно, к женщине, просто тающей перед вами от боли», - сказал Карри.


Позже я узнал личность женщины: Мелисса Лоннер, продюсер Today, которая встретилась со мной после того, как она ушла работать на радио. Когда Лоннер рассказывала эту историю коллегам, они с Лауэром были на рабочем мероприятии в 30 Rock за день до того, как она сломалась перед Карри. Лауэр попросил ее покинуть мероприятие, чтобы увидеться с ним в его офисе, чтоона приняла за профессиональное расследование. Когда они прибыли, он закрыл за ними дверь.


Она вспомнила, как в ожидании стояла и говорила Лауэру: «Я думала, тебе нужно поболтать». Лауэр велел ей сесть на кушетку и начал светскую беседу. Он пошутил о том, как сильно ему не нравятся рабочие коктейльные вечеринки, подобные той, на которую они только что пришли. Затем, как она рассказала коллегам, он расстегнул молнию на штанах и обнажил свой эрегированный пенис.


Лоннер была разлучена со своим мужем, но все еще была замужем. Она родилась в трущобах Бангкока и упорно трудилась, чтобы достичь своей профессиональной роли в то время. Она вспомнила, как пошатывалась в ответ на продвижение Лауэра, нервно смеялась, пыталась высвободиться, шутя о нежелании быть интимной в офисе, где «все остальные сделали это».


Лоннер вспомнил, как Лауэр сказал, что он знал, что она этого хочет, и, в ответ на шутку о его офисных забавах, он решил, что ей это нравится грязно, и что эта встреча будет «первой для вас». Затем, по ее словам, он рассердился и сказал: «Мелисса, ты чертовски дразнишь меня. Это не хорошо. Ты меня повел.


Источники, близкие к Лауэру, сказали мне, что он оспаривал ее рассказ о событиях, говоря, что он вспомнил, как сделал шутливый непристойный жест, но не выставил себя напоказ и не сделал ей предложение. Но Лоннер, явно обезумев, начала подробно излагать свое заявление на следующий день и постоянно рассказывала об этом в последующие годы. Она умоляла Карри и другую телеведущую не сообщать ее имя, говоря, что она знала, что Лауэр разрушит ее карьеру. Но Карри сказал двум руководителям компании, что им нужно что-то сделать с Лауэром. «Я сказал им, что у них проблемы с ним. Что у него проблемы с женщинами. Что они должны были следить за ним ». А потом, насколько Карри когда-либо слышал, ничего не произошло.


Лоннер сказала коллегам, что впоследствии она была несчастна. Лауэр не разговаривал с ней несколько недель. Боясь, что ее уволят, она началаищу другую работу. Но когда она получила предложение от CNN, произошло нечто странное: несколько руководителей NBC News вызвали ее в свои офисы для встреч и передали то же сообщение. Каждый сказал, что Лауэр настаивал, чтобы она осталась. «Я не знаю, что происходит между вами и ним, - сказал ей один из них, - но мне нужно сделать его счастливым».


Она осталась в сети. Несколько лет спустя, когда ее контракт подходил к концу, ее все равно уволили. Она сказала коллегам, что ей так и не объяснили, почему. Адвокат, с которым она консультировалась, отметила, что задержка отъезда помешала ей подать иски о домогательствах из-за их срока давности. Когда Лоннер покинула NBC News, ее агент позвонил и сообщил о чем-то необычном: в дополнение к стандартным оговоркам о неразглашении и неразглашении, сеть предлагала ей шестизначную сумму в обмен на подписание соглашения о передаче прав. «Я никогда раньше такого не видел», - сказал ей агент. «Вы должны знать, где все скелеты». Лоннер понимала, что основная цель выплаты заключалась в том, чтобы помешать ей общаться с прессой.


Несмотря на то, что Лоннер была закулисной фигурой, о ней всплыли сообщения таблоидов, в которых утверждалось, что с ней трудно работать. Лоннер сказала друзьям, что, по ее мнению, ее опорочили из-за ее отказа от увертюры Лауэра.


Когда я спросил Лоннер о NBC, она сказала мне, что не может прокомментировать свое пребывание там. NBC оспорила идею о том, что выплата Лоннер была связана с ее жалобой на Лауэра. Но сеть, похоже, имела некоторое представление о связи. В 2018 году, когда репортер Daily Beast по имени Лахлан Картрайт продолжал рассказ о предполагаемой схеме урегулирования споров NBC с жертвами сексуальных домогательств, Стефани Франко, старший юрист по вопросам занятости в NBCUniversal, связалась с адвокатом Лоннер, чтобы напомнить ей о существовании и возможности принудительного исполнения ее пакт. Юристы NBC позже скажут, что звонок был дан в ответ на запрос адвоката Лоннера, ипредоставил уведомление об отказе Lonner от судебных исков, а не какое-либо положение о неразглашении.


Поселения продолжались и в последующие годы. В 2017 году старший член команды шоу Today, которого я видел плачущим на съемочной площадке за год до этого, получил семизначную выплату в обмен на подписание соглашения о неразглашении. В сообщениях, которые я просматривал по поводу контракта, поверенные подчеркивали, что обещание молчания было основной целью, а не случайным положением. Когда ее контракт с сетью закончился, она выразила обеспокоенность преследованием и дискриминацией, хотя сеть сообщила, что выплата не связана с какой-либо конкретной жалобой. Она также упомянула Лауэра и сексуальные домогательства одному старшему вице-президенту - хотя она не поделилась с ними материалом, который я позже рассмотрел, из которого видно, что Лауэр оставлял голосовые сообщения и отправлял текстовые сообщения, которые, по ее мнению, проходили к ней. Когда он воспринял ее ответы как холодное плечо, она почувствовала, что он отомстил ей, распространив негативные слухи в офисе.


ГЛАВА 56:


ЗДОРОВЬЕ


T он жалоба , которая побудила обжиг Лауэр закончилась таким же образом, с выплатой, и соглашение о неразглашении. Когда мы впервые заговорили, Брук Невилс, неназванная коллега, чью историю руководство NBC и пресса сочли совместным делом, сомневалась, что она когда-либо сможет обнародовать. Когда я вышел из-под сильного дождя в ее нью-йоркскую квартиру, она не сводила глаз через мое плечо, пока не заперла нас. «Я просто живу в ужасе», - сказала она. «А после твоего рассказа о шпионах я испугался еще больше. Я знал, с кем столкнулся. И то темное дерьмо, которое они натворили ».


Ей было чуть больше тридцати, но она была долговязой, подростковой. «Высокая, неуклюжая и плоская, - сказала она со смехом. В ее квартире искусство и книги были повсюду. Как в романе Мураками, кошки были повсюду. У Невилса было шесть, до того утра, когда одного пришлось усыпить из-за почечной недостаточности.


Она сказала мне об этом с бесстрастной речью человека, который пережил слишком много. В течение последних двух лет Невилс пытался покончить жизнь самоубийством. Она была госпитализирована из-за посттравматического стрессового расстройства, впала в пьянство и заставила себя отступить. Она похудела на четырнадцать фунтов и ходила к врачам двадцать один раз заодин десятимесячный период. «Я потеряла все, что мне было небезразлично», - сказала она. "Моя работа. Мои цели."


Невилс вырос в пригороде Честерфилда, штат Миссури. В табелях успеваемости говорилось, что она много говорила, много улыбалась, обладала острым чувством юмора. Ее отец был морским пехотинцем во Вьетнаме, получил докторскую степень по маркетингу и стал гражданским подрядчиком Пентагона. Ее мать, бортпроводник из TWA, умерла от сердечного приступа чуть более чем за год до нашей встречи. Невилс сказала мне, что ее мать была «именно таким человеком, который хотел, чтобы мир стал лучше».


Невилс хотела стать журналистом с тринадцати лет и узнала, что Хемингуэй пишет для Kansas City Star . «Вы идете в журналистику, потому что верите в правду. Истории этих людей имеют значение ». Она нахмурилась. В окна барабанил дождь. «Я верил, что мы хорошие парни». После колледжа в Johns Hopkins она стажировалась в нескольких газетах. В 2008 году она получила работу своей мечты в качестве страницы NBC - программу развития карьеры в сети. В последующие годы она прошла путь от гастролей до помощи с большими историями и укомплектования персоналом для больших звезд.


Art_sborn.jpg


В 2014 году она именно этим и занималась, работая на Мередит Виейру - своего личного героя, в карьере которого она надеялась стать моделью для себя. Когда Виейру пригласили освещать Олимпийские игры в 2014 году, они двое отправились в Сочи, прибрежный курортный город в России. В конце одного из своих долгих рабочих дней Виейра и Невилс отправились в бар роскошного отеля, где остановилась команда NBC. Они смеялись и сплетничали о мартини. Было уже поздно, может быть, в полночь, когда Лауэр вошел и поискал в баре знакомые лица. «Он всегда меня так пугал. Он действительно был хулиганом на работе. Если бы мы не были в таком счастливом настроении… - Она замолчала. Но женщины были в хорошем настроении. И они пили. Она похлопала по сиденью рядом с собой, пригласила Лауэра присоединиться.


Присев рядом с ней, Лауэр осмотрел мартини и сказал: «Знаешь, мне действительно нравится холодная водка». Он заказал рюмки водки «Белуга». У Невилса их было шесть. «На здоровье!» Лауэр кричал - буквально на здоровье. Когда Лауэр достал свой iPhone и начал делать снимки, Невилс почувствовал, как беспокойство переросло в веселье. Лауэр был известен тем, что в шутку выкладывал в эфир фото коллег в нерабочее время, что было частью культуры шутников, которой он руководил в Today . Невилс чувствовал себя пьяным и беспокоился, что она посмотрела на это на фотографиях.


После того, как их пути разошлись - Лауэр в свою комнату, женщины - в свою, наверху в отеле - Виейра усмехнулся и предъявил официальные документы Лауэра для печати, которые давали ему доступ к событиям, которые они освещали. У Виейры и Лауэра были дразнящие братские отношения. Это было последним в долгой истории взаимных розыгрышей. Женщины позвали Лауэра и спросили, между приступами хохота, не упускает ли он чего-нибудь. Невилс вспомнил, как Лауэр спрашивал, не искала ли она в последнее время свои учетные данные. Он был у него.


Невилс пошла в комнату Лауэр, огромный люкс с широким видом на Черное море, чтобы забрать свои учетные данные. Она обнаружила, что он все еще профессионально одет, и они без особых событий обменялись мнениями об ограблении учетных данных. Невилс заметил его причудливые канцелярские принадлежности с надписью «Мэтью Тодд Лауэр», написанной синими чернилами, и подумал о том, чтобы нацарапать внизу «отстой» как еще одну пьяную шутку, но отказался от этого. Лауэр временами вел себя формально и властно с такими младшими сотрудниками, как она. Она смотрела его по телевизору с тринадцати лет. Она боялась, что попадет в беду.


Невилс поднялся наверх и, когда они с Виейрой пожелали спокойной ночи, тоже отправил одно СМС Лауэру, в шутку упомянув о неприятностях, с которыми женщины пьяно вставляли свои ключи-карты в свои двери. Через несколько минут, когда Невилс чистила зубы,ее работа гудела BlackBerry. В сообщении от рабочего электронного письма Лауэра говорилось, что ей следует вернуться вниз. Она ответила, что пришла бы только в том случае, если бы она могла удалить фотографии, на которых она выглядела пьяной в баре. Он сказал ей, что срок действия предложения истекает через десять минут. Позже источники, близкие к Лауэру, рассказали мне, что он считал ее беспокойство по поводу фотографий неубедительным предлогом, а ее сообщения - поводом для разговора. Невилс сказала, что она считала идею флирта с Лауэром немыслимой. Она хотела, чтобы сообщения были игривыми, в соответствии с его отношениями с ней и Виейрой на протяжении всей ночи. Оглядываясь назад, она считала неблагоразумным заходить ночью в мужскую комнату в одиночестве. Она сказала, что была пьяна, не задумывалась о последствиях и не имела оснований подозревать, что Лауэр будет совсем дружелюбным, основываясь на предыдущем опыте. «Он всегда относился ко мне как к младшей сестре», - сказала она. «Я был в его комнате много раз». Она не собралась, прежде чем отправиться вниз. Она все еще была одета для работы: в темно-бордовые джинсы от Uniqlo, мешковатый зеленый свитер от Target и одну из олимпийских курток Nike Sochi, которые были розданы сотрудникам NBC. Она не брила ноги несколько недель. Она сказала, что думала, что сразу вернется.


Art_sborn.jpg


Спустя годы в своей квартире Невильс старался не плакать, и все равно сделал это. «Я провожу терапию посттравматического стресса, верно? Каждую неделю меня беспокоит что-то новое. Я просто так злюсь, как это одно расстроило мою жизнь ».


Когда Невилс подошел к двери, Лауэр переоделся в футболку и боксеры. Когда он прижал ее к двери и начал целовать, она осознала, насколько пьяна. Она вспомнила, как кружилась комната. «Я думала, меня вырвет», - сказала она. «Я все думал, меня вырвет на Мэтта Лауэра». Она сказала, что ей было очень неловко из-за своей мешковатой одежды и небритых ног.


Она вспомнила, как Лауэр толкнул ее на кровать, перевернул и спросил, нравится ли ей анальный секс. Она сказала, что несколько раз отказывалась, в какой-то момент ответив: «Нет, это не мое». Невилс сказал, что она все еще говорила ему, что она не заинтересована, когда он «просто сделал это». По ее словам, Лауэр не использовал смазку. Встреча была мучительно болезненной. «Было так больно. Я помню, как подумал: "Это нормально?" Она сказала мне, что перестала говорить «нет», а тихонько заплакала в подушку.


После того, как Лауэр закончил, Невилс вспомнил, как он спросил, нравится ли ей это.


«Да», - машинально ответила она. Она чувствовала себя униженной и испытывала боль. Она сказала ему, что ей нужно удалить свои пьяные фотографии, и он дал ей свой телефон, чтобы она могла это сделать.


«Ты что-нибудь сказал Мередит?» она вспомнила, как он спрашивал.


«Нет», - сказала она.


«Не надо», - сказал он ей. Невилс подумал, было ли это советом или предупреждением.


Вернувшись в свою комнату, ее вырвало. Она сняла штаны, потеряла сознание. Когда она проснулась, кровь была повсюду, пропитанная ее нижним бельем, пропитанной простынями. «Было больно ходить, больно сидеть». Боялась гуглить проблему на своих рабочих устройствах. Позже она боялась сдавать анализы на венерические заболевания - что бы сказал ее пятилетний парень? Она истекала кровью несколько дней.


Невилс сказал, что, независимо от интерпретации Лауэром их разговоров до и после, то, что произошло в его комнате, не было согласованным. «Это было без согласия в том смысле, что я была слишком пьяна, чтобы дать согласие», - сказала она. «Это было не по обоюдному согласию в том, что я несколько раз говорила, что не хочу заниматься анальным сексом».


Art_sborn.jpg


На следующий день Лауэр отправил ей анекдот о том, что она не пишет и не звонит. Невилс сказал ему, что все в порядке. Она сказала мне, что онабыл напуган тем, что она разозлила его, беспокойство усилилось, поскольку он, казалось, игнорировал ее до конца поездки. Когда она наконец набралась смелости позвонить ему, он сказал, что они могут перезвонить в Нью-Йорке.


По возвращении она сказала, что Лауэр пригласит ее в свою роскошную квартиру в Верхнем Ист-Сайде, где у них было два сексуальных контакта, и в его офис, где у них было еще больше. Источники, близкие к Лауэру, подчеркивали, что она иногда инициировала контакт. Что не оспаривается, так это то, что Невилс, как и несколько женщин, с которыми я говорила, имела еще несколько сексуальных контактов с мужчиной, который, по ее словам, напал на нее. «Это то, в чем я больше всего себя виню», - сказала она. «Это было полностью транзакционное. Это не были отношения ». В то время Невилс сказала друзьям, что чувствует себя в ловушке. Власть Лауэра - над ней и ее парнем, брат которого работал на Лауэра, - заставила ее почувствовать себя неспособной сказать «нет». Она сказала, что в первые недели после предполагаемого нападения она пыталась передать, что чувствует себя комфортно и даже с энтузиазмом восприняла эти встречи. Она даже пыталась убедить себя в том же. Она с готовностью признала, что ее общение с Лауэром могло показаться дружеским и услужливым.


Но она также сказала, что жила в страхе перед Лауэром, который поставил под угрозу ее карьеру, и что эти встречи вызвали боль и стыд, которые в конечном итоге побудили ее расстаться со своим парнем. Она сказала, что несколько месяцев успешно избегала встреч. Но в конце концов она обнаружила, что ей приходилось общаться с Лауэром по профессиональным причинам. В сентябре 2014 года, когда Виейра украсила свое ток-шоу фотографиями коллег, ассистент Лауэра посоветовал Невилсу приехать к Лауэру, чтобы забрать его фотографии. В 9:30 в небольшом дополнительном офисе над шоу-студией Today, где мы с ним иногда встречались, он указал на электронную фоторамку, которую дала ему Саванна Гатри, установленную на глубоком выступе перед окном. «Это там», - сказал он ей. Чтобы добраться до него, ей пришлось перегнуться через выступ. Она сказала это, какона пролистала фотографии и отправила их себе по электронной почте, он схватил ее за бедра и потрогал. Она сказала мне, что просто пыталась делать свою работу. «Я просто онемел. В моем внутреннем повествовании я потерпел неудачу, потому что я не сказал «нет» ». Невилс легко покрывается синяками. Лауэр оставил темно-пурпурные следы там, где он заставил ее раздвинуть ноги. Плача, она подбежала к новому парню, с которым начала встречаться, продюсеру, который работал в то утро в диспетчерской, и рассказала ему, что произошло.


В ноябре того же года она вызвалась снять прощальное видео для своего бывшего парня, который уходил с работы в сети. Такие видео были обычным жестом для увольняющихся сотрудников и обычно содержали добрые пожелания талантов. Когда она попросила у Лауэра его, он попросил ее прийти к нему в офис и самой записать его. По ее словам, когда она приехала, он велел ей спуститься к нему. «Я был очень расстроен. Я чувствовала себя ужасно », - сказала она мне. «Я пытался сделать это хорошо, и мне пришлось сделать Мэтту минет, чтобы он снял прощальное видео. Мне просто стало плохо ». Она вспомнила, как спрашивала: «Почему ты это делаешь?» и Лауэр отвечает: «Потому что это весело».


После этого сексуальные контакты прекратились. Она сказала, что однажды, месяц спустя, когда она боролась с депрессией и боялась, где находится с ним, она отправила ему текстовое сообщение с вопросом, был ли он в Нью-Йорке. Он ответил, что нет.


Невильс рассказал о Лауэре «миллионам человек». Она рассказала своему близкому кругу друзей. Об этом она рассказала коллегам и начальству на NBC. Как и во многих историях, о которых я рассказывал, Невилс рассказал некоторым из них частичную историю, пропустив некоторые детали. Но она никогда не была непоследовательной и ясно дала понять серьезность случившегося. Когда она перешла на новую работу в компании, работая продюсером в Peacock Productions, она сообщила об этом одному из своих новых боссов. Она чувствовала, что они должны знать, если это станет достоянием общественности, и она станет обузой. Это не было секретом.


А потом несколько лет ничего не происходило. Она не зналао структуре заявлений о домогательствах внутри компании или о выплатах и других умиротворениях, которые скрывали их. Она не знала, что контроль над Peacock Productions, в частности, когда-то был передан обвинителю Корво.


Art_sborn.jpg


«Если бы обвинители Вайнштейна не разговаривали с вами, я бы никогда не сказал ни слова», - сказал мне Невилс. «Я видел себя в этих рассказах. И когда вы видите худшую часть своей жизни на страницах The New Yorker , это меняет вашу жизнь ». По мере того как история Вайнштейна набирала обороты, коллеги начали задавать Невилсу вопросы о Лауэре. За напитками один из коллег по шоу Today поинтересовался, насколько изменился Невилс. Невилс, ранее столь же уверенный и откровенный, как предполагали ее табели успеваемости в начальной школе, ушел. Она упустила возможность работать, опасаясь, что ее опыт с Лауэром всплывет, если она высунет шею. Она начала сильно пить. После многих лет ориентации своей жизни на долгосрочные преданные отношения она впадала в них и выходила из них.


Невилс все рассказал коллеге по шоу Today . «Это не твоя вина», - вспомнил Невилс, заливая слезами слова своего коллеги. «И поверьте мне, вы не одиноки». У коллеги был собственный опыт общения с Лауэром, а впоследствии и профессиональные последствия этого. Коллега сказала Невилсу, что она должна сказать Виейре. И вскоре Невильс был в квартире Виейры и снова пересказывал всю историю. «Это Мэтт, не так ли?» - спросил Виейра в начале разговора. «Я думал об этом, и он был единственным, у кого было достаточно власти над тобой, чтобы сделать это». Виейра обезумел. Она винила себя в том, что не сделала больше для защиты Невилса, и боялась, что будет больше жертв. «Подумайте обо всех других женщинах, которые у меня там работали, - сказал Виейра. Невилс просто продолжал извиняться.


Обе женщины знали, как далеко зайдет сеть, чтобы защитить свои лучшие таланты. Но Невилс чувствовал, что она должна что-то сделать, чтобы защитить других женщин. Виейра сказала, что если она собирается что-то делать, ей следует подать официальный отчет в отдел кадров NBC. Так в ноябре 2017 года Невилс нашел адвоката и сидел с ним напротив двух женщин из NBCUniversal, рассказывая всю историю.


Она попросила и ей обещали анонимность. Но она ничего не упустила. Позже она рассказала о продолжающемся контакте, но дала понять, что это не роман. Она подробно описала инцидент, дав понять, что она была слишком пьяна, чтобы дать согласие, и что она неоднократно отказала Лауэру на просьбу об анальном сексе. Она все еще находилась в самом начале процесса переживания травмы - в тот день она не использовала слово «изнасилование». Но одно она описала однозначно. Ее адвокат, Ари Вилкенфельд, приостановил разбирательство в какой-то момент, чтобы повторить, что взаимодействие не было согласованным. Один из представителей NBC ответил, что они поняли, хотя позже сеть скажет, что не пришла к официальному выводу по этому поводу. На встрече присутствовала Стефани Франко, юрист NBCUniversal, которая сделала звонок, напомнив адвокату Лоннер о возможности принудительного исполнения ее урегулирования.


Несколько дней спустя на работе, когда Невильс узнал, что Лак и Оппенгейм подчеркивают, что инцидент не был «преступным» или «нападением», она встала со своего стола, пошла в ближайшую ванную комнату и ее вырвало. Ее огорчение усилилось, когда в статьях, написанных командой по связям с общественностью NBC, инцидент стал называться «интрижкой». Гневные письма начали наводнять офис ее адвоката. «Как тебе не стыдно за то, что ты кинул свою пизду в женатого мужчину», - говорится в одном из них.


Рабочая жизнь Невилса превратилась в пытку. Ее заставляли сидеть на тех же собраниях, что и все остальные, обсуждать новости, и на всех из них верные Лауэру коллеги ставили под сомнение утверждения и осуждали ее. На собрании сотрудников Dateline Лестер Холт скептически спросил:наказание соответствует преступлению? » Вскоре коллеги отводили глаза в коридоры. После пунктов, характеризующих отношения как роман, ее парень в то время резко перестал поддерживать, спрашивая ее: «Как ты могла?» Руководство NBC превратило ее в изгою. «Тебе нужно знать, что меня изнасиловали», - сказала она другу. «И NBC солгала об этом».


Казалось, что сеть мало что делает для защиты личности Невилса. Лак объявил, что инцидент произошел в Сочи, сузив круг потенциальных заявителей до небольшой группы женщин, путешествовавших в непосредственной близости от Лауэра. Сотрудник отдела связи назвал Невилса по имени в разговоре с коллегами. Источники, знакомые с этим вопросом, позже сообщили, что Корнблау предупреждал этого члена своей команды не делать этого. Уилкенфельд публично обвинил NBC в том, что он ушел с Невилса. «Они точно знают, что сделали, и им нужно остановиться», - сказал он.


Невилс изначально не просил денег. Она хотела поступать правильно с другими женщинами, а затем продолжать свою любимую работу. Но по мере того, как общественное внимание к истории и истории Невилса нарастало, NBC предложила ей годовую зарплату за то, чтобы она ушла и подписала соглашение о неразглашении. Невилс чувствовал, что ее репутация подорвана. Она боролась с тем, чтобы потерять как работу, которую любила, так и возможность найти работу в будущем. Она пригрозила подать на сеть в суд, и начались длительные и карающие переговоры. Источники, знакомые с переговорами, сообщили, что юристы, работающие с сетью, утверждали, что страдания Невилс возникли из-за смерти ее матери и не были связаны с предполагаемым нападением. В конце концов, ее адвокат посоветовал ей не упоминать о горе терапевту, опасаясь, что NBC может потребовать в суд ее терапевтические записи. Позже сеть будет отрицать, что это создало угрозу или вызвало смерть ее матери. Поскольку переговоры растянулись в течение 2018 года, Невилс взял отпуск по болезни. В конце концов, ее госпитализировали из-за посттравматического стресса и злоупотребления алкоголем.


В конце концов, NBC захотела, чтобы проблема исчезла. Он предлагал Невилсу увеличивающуюся сумму компенсации - наконец семизначную сумму в обмен на ее молчание. Сеть предложила сценарий, который ей нужно было прочитать, предполагая, что она ушла, чтобы заняться другими делами, что с ней обращались хорошо, и что NBC News был положительным примером того, как справляться с сексуальными домогательствами. Источники, знакомые с переговорами, заявили, что изначально сеть стремилась включить пункт, который не позволял Невилсу разговаривать с другими обвинителями Лауэра, но Невилс отказался. Позже сеть отрицала, что они требовали предоставления.


Адвокаты сомкнули ряды и подтолкнули Невильса принять предложение, как они сделали это с Гутьеррес и многими другими женщинами. Для Comcast сумма была ошибкой округления. Для Невилса это был вопрос выживания. Она оценила свое профессиональное будущее, которое она потеряла, и ущерб, который, по ее мнению, сеть нанесла ее репутации, и почувствовала, что у нее нет выбора. NBC предприняла экстраординарный шаг: не только Невилс, но и ее адвокат и другие близкие к ней люди подписали свое право когда-либо говорить о сети.


ГЛАВА 57:


ШИП


T он утверждение о Лауэре не было единственными, развивающимся. С первых дней после того, как история Вайнштейна стала известна, NBC столкнулась с обвинениями в адрес мужчин в его высших эшелонах. Вскоре после первого рассказа жителя Нью-Йорка о Вайнштейне сеть уволила Марка Гальперина, самого известного политического аналитика MSNBC и NBC News, после того, как пять женщин рассказали CNN, что он домогался или напал на женщин на рабочем месте - хватал, выставлял напоказ, натирал эрекцию о одна женщина - более десяти лет назад, когда он работал в ABC.


Несколько дней спустя NBC уволила Мэтта Циммермана, старшего вице-президента по бронированию на шоу Today и близкого друга Лауэра, за то, что он спал с двумя подчиненными. Менее чем через месяц после того, как история Лауэра стала известна, несколько СМИ сообщили, что сеть заплатила помощнику продюсера 40 000 долларов в 1999 году после того, как она выступила с обвинением в устном преследовании Криса Мэтьюза, одной из крупнейших звезд MSNBC.


Последовали новые новости. Обвинителю Дэвида Корво была выплачена крупная выплата во время его участия в истории Вайнштейна. И было более поразительное заявление, которое потрясло меня лично:три женщины обвинили Тома Брокоу в нежелательных ухаживаниях много лет назад. Это не было заявлением о нападении. Но коллеги, иногда молодые, начинающие свою карьеру, а он был на пике карьеры, говорили, что он сделал им предложение, и что они испугались. Брокоу был в ярости, убит горем и все отрицал.


Практически единственный среди видных деятелей NBC News, Брокоу возражал против убийства истории Вайнштейна. Он рассказал мне, как протестовал против руководства сети. В одном электронном письме, адресованном мне, он назвал убийство этой истории «раной, нанесенной NBC самому себе». Но обе вещи могут быть правдой. Том Брокоу, принципиальный защитник сложной истории, также когда-то был частью сетевой новостной культуры, которая заставляла женщин чувствовать себя некомфортно и небезопасно и оставляла мало места для ответственности вокруг своих звезд более крупного, чем жизнь.


Шесть, затем двенадцать, а затем десятки нынешних и бывших сотрудников дали мне аналогичный отчет об атмосфере снисходительности, когда дело доходило до преследований со стороны известных людей в сети. Некоторые из сотрудников заявили, что, по их мнению, многолетние поселения позволили такому поведению продолжаться. Некоторые говорили, что проблемы усугубились под руководством Энди Лака. Когда Лэк начал свой первый срок пребывания на посту президента NBC News в девяностых, «это было внезапным фундаментальным сдвигом в толерантности к оскорбительному поведению, будь то сексуальные домогательства или просто словесные оскорбления», - сказала Линда Вестер. , который подал первую жалобу на Брокоу, сказал мне. «Унизительные, унизительные разговоры, в основном, с женщинами. И это стало климатом при Энди Лэке. Это было просто ... это было очень резко.


Все сотрудники заявили, что их беспокоит то, как распространенность жалоб и урегулирований повлияла на покрытие сети. Этот эффект подделки, сказал Вестер, был одной из торговых марок Лака. «Он рассказывал истории о женщинах», - сказала она мне. «И это происходило регулярно».


Art_sborn.jpg


NBC был в боевой готовности. В течение 2018 года журналистские расследования в Washington Post , Esquire и Daily Beast описывали культуру преследований в сети. Когда The Post готовилась сообщить, что Энн Карри рассказала руководству NBC о сексуальных домогательствах Лауэра к женщинам, Стефани Франко, того же адвоката по трудоустройству NBCUniversal, которая присутствовала на встрече с Невилсом, звала Карри. Франко, как вспоминает этот разговор Карри, хотел знать, о чем она говорила прессе. «На самом деле это был призыв запугать меня, - сказал Карри. «Это было мое впечатление». Обеспокоенная тем, что она считала сосредоточенным на том, чтобы заставить ее замолчать, а не решать проблему сексуальных домогательств в сети, она стала прямой. «Вы должны заботиться об этих женщинах», - сказал Карри Франко. «Это твоя работа. Вы должны убедиться, что эти женщины защищены от этого парня.


«Я стараюсь делать это, когда мне это позволяют», - сказал Франко. Позже во внутреннем отчете о Лауэре звонок Карри будет цитироваться как часть своего исследования. Карри сказал, что Франко не упомянул об отчете и не задал вопросов о сексуальных домогательствах в сети.


Несколько нынешних и бывших сотрудников вспомнили другие случаи, когда сеть, казалось, работала над предотвращением разглашения информации. В одном случае NBC наняла в качестве оплачиваемого корреспондента репортера, который до самого приема на работу звонил женщинам в сети и расспрашивал о домогательствах. Одна из женщин, с которой связался репортер, написала мне: «Прикрытие».


Art_sborn.jpg


Ни одна публикация не освещала заявления о сексуальных домогательствах в сети и обвинения против Лауэра более подробно, чем National Enquirer . На протяжении многих лет таблоиды преследовали Лауэраобвинители. В 2006 году, когда Адди Коллинз работала местной телеведущей в Западной Вирджинии, она вернулась домой на место наблюдения: к ней подошел репортер из Enquirer и засыпал ее вопросами о Лауэре. После его увольнения таблоид сосредоточился на Невилсе, имя которого пока не разглашалось. Именно ее резюме было прикреплено к внутренним электронным письмам в AMI, которые я позже просмотрел. Вскоре после того, как она зарегистрировала свою жалобу, Enquirer начала звонить коллегам Невилса и, в конце концов, самой Невилсу.


В мае 2018 года, после встречи, на которой Оппенгейм и Харрис пытались объяснить внутреннее расследование Лауэра скептически настроенному следственному подразделению, Уильям Аркин, один уважаемый член этого подразделения, позвонил мне, обеспокоенный. Он сказал, что два источника, один из которых связан с Лауэром, другой на NBC, сказали ему, что Вайнштейн сообщил сети, что он осведомлен о поведении Лауэра и способен его раскрыть. Два источника в AMI позже сказали мне, что слышали то же самое. NBC отрицает сообщение об угрозе.


Но не было никаких сомнений в том, что обвинения в адрес Лауэра и более широкое использование NBC соглашений о неразглашении с женщинами, подвергшимися преследованию, находились под угрозой разоблачения во время наших репортажей. Эта ненадежная культура секретности сделала NBC более уязвимым для запугивания и соблазна Харви Вайнштейна, осуществляемого через юристов и посредников, а также звонков Лэку, Гриффину, Оппенгейму, Робертсу и Мейеру, которые сеть изначально скрывала. Эта модель соглашений о неразглашении и постоянных угроз их соблюдения разыгрывалась, поскольку сеть соглашалась с аргументом Вайнштейна о том, что его собственные аналогичные пакты были жесткими и о них нельзя было сообщать. И пока Вайнштейн ютился с Диланом Ховардом, все эти секреты оказались под угрозой. Enquirer натянул файл Лауэра, и назвал одного сотрудника NBC за другой с вопросами о нем, и начал течь статьи , которые угрожают будущему звезды якоря, который стал синонимом стоимости сети.


ГЛАВА 58:


ПРАЧЕЧНАЯ


R ич McHugh провел год борется с последствиями этой истории тоже. На встрече с Оппенгеймом он отказался уступить характеристике репортажа президентом сети, наблюдал, как Оппенгейм становится взволнованным и проклинает его, и задавался вопросом, каковы будут последствия для его будущего. Продолжая выступать на групповых собраниях, МакХью сказал: «По сути, меня поставили под стражу». HR начал звонить, предлагая ему повышение, чтобы остаться, и - он почувствовал это после встречи с Оппенгеймом - подписался на партийную линию. С другой стороны, сеть напомнила ему, что его контракт вот-вот истечет.


«Никто не знает моего имени», - сказал он мне, сидя в закусочной на углу рядом с моим домом в Верхнем Вест-Сайде. «Они могут говорить обо мне все, что хотят. Они могут помешать мне устроиться на работу ».


«Делайте то, что лучше для ваших девочек, - сказал я.


МакХью покачал головой. «Не знаю, смогу ли». Воспитывать семью было бесполезно - эти принципиальные припадки в первую очередь были вызваны сознательным отношением мужчины к миру, в который вступают его дочери.


В конце концов, он решил, что не может взять деньги. «Я сидел всобрания, в то время как они лгали остальным людям », - сказал МакХью. «Пришлось прикусить язык. А потом решил не делать этого ».


Через год после того, как ему было приказано отказаться от репортажей о Вайнштейне, Макхью подал в отставку. Затем он дал интервью New York Times , сказав, что репортеры были убиты на «самых высоких уровнях NBC», что ему приказали перестать отвечать на звонки по поводу этой истории, и что сеть солгала о том, что произошло.


Art_sborn.jpg


Марк Корнблау и служба по связям с общественностью NBC News пришли в ярость. Лэк, сопротивляясь призывам к независимой проверке, как это было в случае с Лауэром, представил прессе еще один самоотчет. Я сидел в одном из застекленных офисов в The New Yorker , читал его записку и не знал, что с ней делать. Позже сеть признала, что не проводила проверку фактов по служебной записке. В течение нескольких часов после его выпуска многие из источников, обсуждаемых в нем, сделали публичные заявления, оспаривая его содержание.


«У Фэрроу никогда не было жертвы или свидетеля, которые хотели бы быть опознанными», - неоднократно говорилось в записке. Это не было правдой ни в одном из моментов жизни сюжета на NBC. «Амбра всегда была готова позволить Фэрроу идентифицировать ее по имени и использовать ее записи, и я сняла интервью в силуэте», - написала Нестор в яростном заявлении, которое она опубликовала для прессы вскоре после того, как была опубликована меморандум о Лаке. «После того, как Роуз Макгоуэн отказалась от истории, понимая, что история находится под угрозой того, что она вообще не будет обнародована, мы с Фэрроу обсудили, и я предварительно предложил либо прикрепить свое имя к интервью в силуэте, либо, возможно, даже переснять интервью. с моим лицом. Однако это интервью их не заинтересовало ». Гутьеррес добавил: «Я был доступен для Ронана до того, как он покинул nbc, как и после его ухода. Ничто обо мне никогда не отказывалось ». РозаМакгоуэн сделал заявление для программы Мегин Келли, повторив, что она была на записи в течение нескольких месяцев.


Записка содержала длинный трактат, в котором Лэк и команда по связям с общественностью пытались подорвать и разрушить доверие к источникам. Они отклонили воспоминания Эбби Экс о встречах Вайнштейна, предназначенных для сексуального влечения, заявив, что «ее рассказ основывался только на подозрениях». Ex тоже опубликовал заявление, в котором говорилось, что это неправда. «Это фактически неверно», - написала она. «Харви много раз просил МЕНЯ присоединиться к этим собраниям, на что я отказывался. Но я был их свидетелем, и, по сути, был непосредственным свидетелем физического и словесного оскорбления в его руках, и все это Ронан снял на камеру из моего интервью ». В меморандуме говорилось, что Деннис Райс, руководитель отдела маркетинга, имел в виду не Вайнштейна, и что мои цитаты вводили меня в заблуждение. Фактически, заявления Райса были разработаны, чтобы дать ему правдоподобное отрицание в случае, если он столкнется с возмездием, и он одобрил использование его цитат. Райс сказала репортеру, что мы с МакХью «ничего не вырывали из контекста. Я всегда знал, что то, что я говорю на камеру, закончится историей о Харви ». Житель Нью-Йорка позже воспользовался этими счетами без происшествий.


Записка Лака была «вводящей в заблуждение и неверной информацией», - написал Экс, выразив недоумение по поводу попыток сети атаковать и разоблачать источники, не консультируясь с ними. «То, что эта записка просочилась в прессу с указанными источниками, даже без наших имен и без полной и честной картины репортажа, кажется противоположностью честному и прямому».


В меморандуме - впервые, что противоречит более ранним сообщениям для прессы - были «многочисленные» звонки и электронные письма Вайнштейна Лаку, Гриффину и Оппенгейму. Он нарисовал портрет тех разговоров, расходящихся с записями, которые я позже обнаружил, и счетами тех, кто оставался на связи, пока они разыгрывались. Это сделалоникаких упоминаний о заверениях Гриффина Вайнштейну или о теплом взаимопонимании, подразумеваемом бутылкой Grey Goose.


Несколько журналистов-расследователей в сети заявили, что они нашли в записке акцент на разборке отчетов о незавершенной работе, что сбивает их с толку. Ряд тележурналистов, с которыми я консультировался, согласились с тем, что звук сам по себе достоин выхода в эфир. Но мы с МакХью не спорили, что история была завершена на NBC или что у нее нет места для развития и более полного воплощения, как это произошло всего за несколько недель в The New Yorker . Проблема, скорее, заключалась в том, что мы получили жесткий приказ остановить это развитие. В записке Лака не упоминалось о том, что Гринберг приказал мне отменить интервью, обвиняя Оппенгейма. В нем не упоминалось, что МакХью приказали отступить, а Оппенгейм был первым, кто предложил отправить репортаж в печать. «Это несущественно», - вспоминал один ветеран-корреспондент, сказавший Оппенгейму и Гринбергу в ответ на их протесты по поводу того, сколько у нас было. «Я знаю, как это выглядит, когда мы пытаемся вывести историю в эфир, и я знаю, как это выглядит, когда это не так». Корреспондент сказал, что «в частном порядке, внутреннее повествование таково, что мы все испортили».


Записка была встречена в прессе с таким же скептицизмом. В собственном эфире сети Мегин Келли поставила под сомнение самооценку NBC, присоединившись к призывам к независимому надзору. Скоро она тоже уйдет - уволена после очередного пожара из-за нечувствительного к расе высказывания. Для сети увольнение имело дополнительное преимущество, отключив то, что, по словам нескольких источников вокруг Лака, усиливало напряженность из-за сосредоточенности Келли на Вайнштейне и Лауэре.


Art_sborn.jpg


Записка была лишь одним из шагов, призванных переписать историю истории в сети. NBC также наняла Эда Сассмана,«Wikipedia whitewasher», чтобы распечатать ссылки на Оппенгейма, Вайнштейна и Лауэра в краудсорсинговой энциклопедии. Дело Лауэра, писал Сассман, оправдывая одно изменение, «следует рассматривать отдельно». Он раскручивал материал в пользу NBC, иногда допуская ошибки. В одном из редакций он предложил изменить месяц между тем, как рассказ о Вайнштейне получил зеленый свет и до выхода в газете The New Yorker, был увеличен до «нескольких месяцев». В других случаях он просто удалял все упоминания о противоречиях.


«Это одно из самых вопиющих и неприкрытых упражнений с жесткой корпоративной политикой, с которыми я сталкивался в WP и встречал много», - пожаловался один ветеран-редактор Википедии. Но Сассман часто побеждал: он снова и снова подтверждал свои изменения с упорством, с которым не могли сравниться неоплачиваемые редакторы. И он развернул сеть дружественных учетных записей, чтобы отмыть свои изменения и убедиться, что они застряли. Несколько страниц Википедии, включая страницу Оппенгейма, были лишены доказательств убийства по рассказу Вайнштейна. Как будто этого никогда не было.


ГЛАВА 59:


ЧЕРНЫЙ СПИСОК


Осле первого жителя Нью - Йорк истории, я столкнулся с дилеммой , аналогичную McHugh лет. Какое-то время я делал то, что я тревожно обещал во время спора с Оппенгеймом и Корнблау, и уклонялся от вопросов об истории истории на NBC. На CBS Стивен Колберт пристально посмотрел на меня, когда я сказал, что не хочу, чтобы история была обо мне, и сменил тему. «Частью этой истории является история, которую так долго не рассказывали», - сказал он. «И вы пережили историю, о которой не рассказали».


Моя сестра звонила в разгар уклончивых интервью. «Вы их прикрываете», - сказала она.


«Я не вру», - ответил я.


"Нет. Вы пропускаете. Это нечестно ».


Низкие точки между нами вернулись ко мне. Я вспомнил тяжелые годы после того, как я сказал ей замолчать о ее собственном утверждении: вход в ее комнату после того, как она вернулась из больницы; видя, как она натягивает длинный рукав на лестницу из кроваво-красных черточек на предплечье; говоря, что мне очень жаль, и что я хотел бы сделать больше.


Art_sborn.jpg


Всю осень сеть отслеживала сообщение Оппенгейма о новой сделке. «Вы должны противостоять настолько агрессивно, насколько вам нужно», - добавил он. Гриффин позвонил моим агентам и сказал: «Я его парень. Что мы должны сделать?" До того, как появились заявления о нем, после моих выступлений в СМИ Брокоу написал мне по электронной почте: «Вы справились с этим отлично. Теперь будущее ... » Он позвонил и сказал, что сеть попросила его убедить меня вернуться. «Я понимаю, что предложение может быть чрезмерным, но вы должны его обдумать. Это по-прежнему отличное место для журналистики ». Он сказал, что уверен, что сеть согласится с заявлением о признании того, что пошло не так, и новым набором руководящих принципов по предотвращению редакционного вмешательства. Я все еще хотел вернуть свою работу. И я верил в ценности, которые NBC News представляет в лучшем виде. Я убедил себя, что, возможно, убийство по истории Вайнштейна было разовым случаем, а не признаком более глубокого недуга. Я сказал, что выслушаю сеть, и сказал своим агентам то же самое.


Но с отказом МакХью идти на компромисс и с каждым источником, который звонил и заявлял о систематических преследованиях и урегулированиях в сети, становилось все труднее поддерживать отношения. С первых дней после появления истории о Вайнштейне я разговаривал с группой источников, которые описывали серийные проступки в CBS: один из руководителей, который, как говорили, спал с подчиненными и беспокоил и оскорблял других; схема выплат, чтобы заставить женщин замолчать; Десятки сотрудников рассказывали, как сокрытие искажало приоритеты новостного агентства. В конце концов, я не думал, что смогу заявить об обвинениях в адрес Лесли Мунвза и других руководителей CBS, не говоря уже о повсеместных претензиях, исходящих из 30 Rockefeller Plaza.


Я сказал своим агентам прекратить переговоры.


Расправа была решающей. С каждой историей AMI в последующие месяцы меня приглашали появиться на MSNBC и NBC.показывает в любое время суток - а потом внезапно без приглашения. Лица в эфире расстроились, один чуть не расплакался, чтобы сказать, что я не был забронирован из-за их возражений по прямому приказу Гриффина. Позже один из руководителей сети сказал, что Лэк тоже издал указ. «Эти люди коварные», - написал один ведущий. "Я так зол." Затем руководители обратились к нам, сказав, что они знали, что у меня выходит книга - мне удалось закончить книгу по внешней политике, которую я так долго игнорировал, - и они были бы счастливы рассмотреть возможность возвращения меня в эфир для продвижения это, если бы я пришел и заключил формальное соглашение о том, чтобы не пересказывать прошлое. Я позвонил Мэддоу, она послушала, и сказала, что никто не говорит ей, как вести свое шоу. И так случилось, что все два года после рассказа о Вайнштейне я появлялся в ее шоу, и никогда больше ни в какой другой программе NBC или MSNBC. Позже, когда я закончил работу над этой книгой, судебный отдел NBC начал связываться с издателем, Hachette.


Art_sborn.jpg


Последний разговор, который у меня был с Ноа Оппенгеймом после рассказа, был его звонком. Я разговаривал с ним, прогуливаясь по странному убежищу в Челси, Джонатан слушал на заднем плане. «Я стал мальчиком с плаката для этого», - сказал мне Оппенгейм. Ответная реакция его лицемерных заявлений и Корнблау репортерам переросла в политический дух времени. Несколькими днями ранее в эфире Fox News Такер Карлсон сидел перед фотографией Оппенгейма и призвал к отставке. «Давайте проясним. NBC лжет, - сказал Карлсон. «Многие влиятельные люди знали, что делал Харви Вайнштейн, и не только игнорировали его преступления, но и активно встали на его сторону против его многочисленных жертв. Это длинный список, но его возглавляет NBC News ». Похоже, он наслаждался шансом атаковать мейнстрим, голливудских либералов и сексуальнуюхищник все сразу. «Руководителям СМИ не разрешается лгать», - сказал он, как будто никогда не встречал никого.


Пока я расхаживал, Оппенгейм сказал: «Вы знаете, мне только что позвонили сегодня утром из NBC Global Security и сказали, что им нужно отправить полицейскую машину ко мне домой из-за всех угроз смерти в Интернете». Он казался злым, но не испуганным. «У меня трое маленьких детей, которые недоумевают, почему там копы». Я сказал, что мне жаль это слышать. Я имел в виду это.


«Даже если вы думаете, что NBC был либо труслив, либо действовал ненадлежащим образом, или что-то еще, что вы имеете право чувствовать, я надеюсь, что вы поймете, что то, как это стало персонализированным и зависело от меня , не является справедливым и точным», - добавил он. «Даже если вы верите, что в этом есть злодей, этот злодей - это не я ».


Он был взволнован, говоря надо мной. Казалось, что все, кроме него, виноваты в его затруднительном положении. Когда я сказал ему, что репортеры рассказали мне, что их критика была результатом того, что Корнблау завалил прессу ложными заявлениями, он причитал: «Корнблау работает на Энди! Он работает в группе новостей! Он у меня не работает! Он у меня не работает! А потом: «Я не могу сказать ему, что делать. Я могу попробовать, и я пробовал ». Когда он сказал, что никогда не угрожал мне, я напомнил ему, что Сьюзен Вайнер явно сделала это по его приказу. Он крикнул: «Сьюзен Вайнер - адвокат Энди ! Это не люди, которые работают на меня! » Позже другие участники дискуссии оспорили эту характеристику авторитета Оппенгейма как президента NBC News.


«Вы все время говорите, что вы тот, кто получает удар, и это был не вы. Так откуда это? " - наконец спросил я.


"Мой начальник! Хорошо? У меня есть начальник. Я не веду исключительно NBC News », - сказал он, затем, казалось, поймал себя на этом. «Вы знаете, все были причастны к этому решению. Вы можете предположить, каковы мотивы Ким Харрис, вы можете предположить, каковы мотивы Энди, вы можете предположить, каковы мои мотивы. Все, что я могу вам сказать, это в концедень, они чувствовали, что, знаете, есть консенсус относительно уровня комфорта организации, продвигающейся вперед ».


Он дважды напомнил мне, что возродил мою карьеру после того, как мое шоу было отменено. Что мы были друзьями. Он надеялся, что через несколько месяцев мы сможем выпить пива и посмеяться над всем этим. Я изо всех сил пытался понять, о чем он просил. Постепенно он выдал это. «Я просто прошу прощения», - сказал он. «Если вам когда-нибудь представится возможность сказать, что, возможно, я не злодей во всем этом, я был бы признателен».


И вот оно, в конце его аргументов: нежелание не просто брать на себя ответственность, но и признать, что ответственность может где-то в чьих-то руках существовать. Отчетность прекратилась из- за консенсуса по поводу того, насколько комфортно организация продвигается вперед . Это был консенсус относительно уровня комфорта организации, который продвигался вперед, который склонился перед адвокатами и угрозами; тот хмыкнул, кричал, разбирал и пожимал плечами; которые основывались на нескольких заслуживающих доверия обвинениях в сексуальных домогательствах и игнорировали записанное признание вины. Эта безмолвная фраза, этот язык безразличия без причастности поддерживал так много молчания во многих местах. Это был консенсус относительно уровня комфорта организации движения вперед , защищавший Харви Вайнштейна и мужчин , как он; это зевало, зевало и окутывало юридические фирмы, PR-магазины, офисы руководителей и отрасли промышленности; который проглотил женщин целиком.


Ной Оппенгейм не был злодеем.


Art_sborn.jpg


«Я не думаю, что через несколько месяцев ты будешь пить пиво с Ноа Оппенгеймом», - невозмутимо возразил Джонатан позже. Был солнечный день, когда он вернулся домой в Лос-Анджелес.


«Думаю, утреннего телевидения больше не будет», - ответил я. Я все больше и большепонимая, что я потрачу следующий год на поиски потенциальных клиентов на CBS и NBC.


«Я позабочусь о тебе, детка», - сказал он. «Я буду держать тебя в нарядах и смузи».


Он обнял меня по центру, как ребенок, обнимающий плюшевую игрушку. Я засмеялся, положил руку на его. Это был долгий год для меня и для нас, но мы продержались там.


Позже, когда я решил, что некоторые из этих репортажей попадут в книгу, я отправил ему черновик и задал вопрос прямо на этой странице: «Брак?» На Луне или даже здесь, на Земле. Он прочитал черновик, нашел здесь предложение и сказал: «Конечно».


Art_sborn.jpg


Когда я впервые увидел свою сестру Дилан после того, как рассказы начали разворачиваться, она тоже меня обняла. Мы были в ее коттедже в деревне, рядом с моей матерью и несколькими другими братьями и сестрами, под снежным одеялом - вселенная, не считая бури разворачивающихся репортажей. Двухлетняя дочь Дилана, странно похожая на свою мать - даже надела один из старых комбинезонов ее матери - что-то ворковала, размахивая руками. Моя сестра вручила ей соску с прикрепленной к ней игрушкой обезьянки, и мы наблюдали, как она скакала на шатких ногах.


Я перетасовывала мысленные образы нас с Диланом в течение наших собственных лет и последующих: наряжалась для школьных спектаклей, ждала автобус, вместе строила волшебное королевство, к которому никто не мог прикоснуться. Я вспомнил нас, когда мы расставляли оловянных королей и драконов, и раздался взрослый голос, зовущий ее прочь. Ее испуганный взгляд, слишком испуганный. Она спрашивает, если с ней когда-нибудь случится что-нибудь плохое, буду ли я там. И я обещаю.


Она сказала мне, что в деревне бегает с дочерью. она гордилась репортажем. Она была за это благодарна. И тут она замолчала.


«Никакой истории для тебя», - сказал я. Когда она заговорила в детстве и снова за несколько лет до всего этого, она почувствовала, что люди смотрели в другую сторону.


«Верно», - ответила она.


Это было время новой ответственности. Но несмотря на то, что слышали каждую историю, бесчисленное множество других не слышали. Дилан был разочарован. Она, как и многие источники, которые пострадали от рук необъяснимо могущественных и чьи рассказы теперь заполнили мой почтовый ящик, была в гневе. А вскоре после этого она присоединилась к остальным - в индустрии за индустрией - и сказала миру, что тоже разочарована. Она пригласила съемочную группу в загородный коттедж, и они сделали его ярким, как операционная. Ведущий новостей поманил ее, и Дилан глубоко вздохнул и вышел на свет - и на этот раз люди слушали.


Art_sborn.jpg


Были сумерки, когда я вошел в офис Дэвида Ремника в «Нью-Йоркер» . Я застал его листающим документ. "Ой!" - сказал я, немного покраснев. «Это было для меня». Я попросил коллегу распечатать его и оставить мне забрать. Примечания, а не раздаточный материал. Помощник Ремника вместо этого принесла его ему.


«Это интересно, - сказал он. Хитрая улыбка, немного озорства.


Мы сели у большого окна с видом на Гудзон. Ремник был любезен, давая советы, пока я размышлял, что делать дальше. Он считал меня «телевизионщиком», возможно, слишком одержимым желанием увидеть свое лицо на экране. И, может быть, я был. "Вы же не хотите продолжать делать это вечно, не так ли?" - спросил он, указывая на офисы журнала вокруг нас. Но я понял, что сделал.


Я указал на записи. Следующая волна потенциальных историй. Некоторые были о сексуальном насилии. Развивающиеся репортажи о генеральном прокуроре Нью-Йорка Эрике Шнайдермане, о котором жительница Нью-Йорка писательница Джейн Майер и я в конечном итоге опубликуем четыре обвинения в физическом насилии, побудили его уйти в отставку. Было расследование в отношении CBS, которое разразится и включит в себя двенадцать заявлений о нападении и преследовании против Лесли Мунвза, что привело к его отставке - первой в эту новую эпоху генеральному директору Fortune 500 по таким заявлениям - а также изменениям в правлении CBS и новостях разделение. Другие версии касались различных форм коррупции: растраты и мошенничества, а также сокрытия информации в СМИ и правительстве. Некоторые вы видели, некоторые нет.


Он снова посмотрел на документ и вернул его мне.


"Слишком?" Я спросил. За окном рядом с нами менялось небо.


Ремник посмотрел на меня. «Я собирался сказать, что у нас нет работы».


Art_sborn.jpg


В последующие месяцы я не был уверен, что в эти планы войдут утверждения о домогательствах на NBC. В сети все было на своих местах: статьи в Википедии были вычищены; самоотчеты объявлены окончательными. Людям, которые утверждали, что иначе, заплатили, и они оставались слишком напуганными, чтобы рисковать своими соглашениями о неразглашении. Люди NBC News произнесли последнее слово о Брук Невилс, у которой был роман, на которую не было нападения, о которой компания ничего не знала.


Только не совсем. В начале 2019 года я вернулся в Невилс и снова сел в ее гостиной, уставленной книгами. На этот раз я привел с собой Лавери, жителя Нью-Йорка , проверяющего факты. Полуденный свет струился через окна.Кошки, белые, черно-серые, окружали Невилсов. Среди них был новый котенок, заменивший того, которого она потеряла раньше.


Невилс листала письма, которые ей отправляла покойная мать. Скрупулезные заметки в сновидениях, устремление курсива, материнская любовь к дочери, спрыгивающая с желтых страниц. «Моя самая дорогая, дорогая дочь», - гласил один из них. «Каждый раз, когда закрывается дверь, открывается другая».


Невилс чувствовал, что она разрушила свою жизнь, не заткнувшись. И она все больше убеждалась, что поступила правильно. «Все предыдущие женщины считают, что я виновата в них», - сказала она. «И если после меня были женщины, я чувствую, что это моя вина». Она сказала мне, что готова пойти на еще один риск - снова рассказать свою историю ради тех женщин, которые еще не пришли.


Когда я собирался уходить, она посмотрела мне в глаза и повторила свой ответ на все мои вопросы о сети. «Я обязан сказать вам, что не могу унижать Энди Лака, Ноа Оппенгейма или любого другого сотрудника NBC News».


Я кивнул. Пока я смотрел, улыбка только начала растягивать уголки ее губ.


В конце концов, мужество женщин невозможно подавить. А истории - большие, правдивые - можно поймать, но никогда не убить.


изображение


N ВЗ долго после встречи с Nevils, Игорь Островский , и я воссоединились во французском бистро на Upper West Side. Солнце падало за ним в окно над нашим столиком. Он выглядел измученным, как будто не спал несколько дней. Я спросил его, что все это вызвало, этот сумасшедший акт передачи мне информации через несколько месяцев.


«Мне нравится иметь возможность читать новости и не думать, что кто-то приставляет пистолет к голове репортера, решая, что им писать», - сказал он. «Исходя из общества, где новости контролировались властью, я никогда, никогда не хочу позволять этому случиться со страной, которая дала мне, моей жене и моему сыну шанс».


Оказывается, у его жены только что родился ребенок. Американский мальчик в первом поколении.


«Я оказался на этом перекрестке, где мы следили за репортерами, чьи истории я читал, которые, как мне казалось, делали что-то честное и полезное для общества. Если кто-то хочет атаковать это, это нападение на мою страну. Это нападает на мой дом ».


Я изучал его. Как странно это выступление человека, который провел лето, следуя за мной, пытаясь остановить мои репортажи.


После того, как он отказался проходить полиграф для Black Cube, вакансии в InfoTactic перестали приходить. Теперь он развешивал свою собственную черепицу, Ostro Intelligence. Он по-прежнему будет частным сыщиком, но будет интерес к общественной службе, - заявил он, гордый и серьезный, имея в виду и желая, чтобы я знал, что он имел в виду. Может он моггруппы помощи, такие как Citizen Lab. «Двигаясь вперед, я буду стараться быть более вовлеченным в подобные вещи, чтобы улучшить общество, искать таких актеров, пытаться разоблачить их», - сказал он. «Вы знаете, пресса является такой же частью нашей демократии, как Конгресс, исполнительная или судебная власть. Он должен держать все под контролем. И когда власть имущие контролируют прессу или делают прессу бесполезной, если люди не могут доверять прессе, люди проигрывают. А сильные мира сего могут делать то, что хотят ».


Островский пролистывал картинки на своем телефоне с далекой улыбкой на лице. Мать, покрасневшая и истощенная после рождения. Новый сын возвращается домой. Отец, представляющий, каким хорошим мужчиной он может стать для своей семьи. Серо-голубой кот с умными, похожими на лампы глазами, с удивлением всматривается в новоприбывшего.


Кстати, кошку звали Шпион.


БЛАГОДАРНОСТИ


C ATCH и убийства исчерпывающе проверены Шон Lavery, старший факт-проверка на The New Yorker , который также работал на многие из моих исследований для журнала. Без его твердого суждения и отсутствия баланса между работой и личной жизнью эта книга была бы невозможна. Мои безупречные исследователи Нур Ибрагим и Линдси Геллман работали долгие часы. Блестящий и неутомимый Унджин Ли руководил этой исследовательской группой и помогал ей, консультировал меня во время стрессовых ситуаций и выполнял обязанности легкого контрнаблюдения. Она все еще планирует изучать крав-мага.


Литтл, Браун и компания поддержали эту книгу путем длительного процесса отчетности и проверки фактов. Сложные истории не могут быть рассказаны без готовности компаний пережить бурю. Спасибо Рейгану Артуру, моему замечательному издателю, и Майклу Питчу из Hachette Book Group. Спасибо Ванессе Мобли, редактору мечтаний каждого писателя и непоколебимому союзнику в написании этой книги правильно. Спасибо Сабрине Каллахан и Элизабет Гаррига за их усилия по защите идеи этой книги. Я также зависел от Майка Нуна, нашего трудолюбивого редактора по производству, от Джанет Бирн, нашего скрупулезного редактора, и от Грегга Кулика, нашего талантливого дизайнера, который помогал мне и любезно относился к моему вождению на заднем сиденье. Лиз Макнамара из Davis Wright Tremaine и Кэрол Фейн Росс изHachette также защитила отчет своей юридической проверкой. И легендарная Линн Несбит, мой литературный агент и дорогой друг, поддерживала меня во время долгого путешествия по истории Вайнштейна и во время написания этой книги.


Я надеюсь, что « Catch and Kill» - это дань уважения другим журналистам, которыми я восхищаюсь. Без их труда влиятельные люди никогда не понесли бы ответственности. Я каждый день благодарен непревзойденной команде The New Yorker, которая спасла историю Вайнштейна и продолжает поддерживать одно сложное расследование за другим.


Я не знаю, как отблагодарить Дэвида Ремника. Тот факт, что он сделал это правильно по рассказам и мной, изменил мои взгляды на журналистику и жизнь. Вы знаете тот клип, где Опра Уинфри говорит о Гейл Кинг: «Она мать, которой у меня никогда не было. Она сестра, которую все хотят. Она друг, которого все заслуживают. Я не знаю лучшего человека »? Это Дэвид Ремник. Эстер Фейн, замечательный журналист и жена Дэвида Ремника, невероятно добра. Мой редактор Дейдра Фолей-Мендельсон - исключительный талант с безошибочным моральным компасом. Она отвечает за озвучивание наших историй о жителях Нью-Йорка и каким-то образом находила время, чтобы делать точные заметки об этой книге, работая, путешествуя и беременная. Дэвид Роде - мой бесстрашный соратник. Я считаю неубедительными его утверждения о том, что он не ангел, как описано на этих страницах. Он и Майкл Луо были важными защитниками репортажей.


Фабио Бертони - крутой юрист, который подошел к сложным юридическим проблемам и угрозам, с которыми мы столкнулись, честно и со здравым смыслом. Юристам легко сказать «нет». Лучшие юристы в области СМИ дают советы, как правильно и справедливо ответить «да». Натали Раабе, глава отдела коммуникаций The New Yorker , вышла на баррикады, чтобы защитить наши истории от довольно эффективных спин-машин. Есть много других, в том числе Питер Кэнби, руководитель отдела проверки фактов журнала, Э. Тэмми Ким, проверяющий, который так усердно работал над первымИстория Вайнштейна вместе с Фергусом Макинтошем, который также помог мне распутать Black Cube и AMI. Натали Мид внимательно изучила последующие истории. Все они обеспечивали точность, точность и достоверность отчетов. Другие старшие редакторы журнала, включая Пэм Маккарти и Дороти Викенден, были добрыми и щедрыми. Роджер Энджелл любезно, хотя и неосознанно, позволил мне воспользоваться своим столом. Я люблю The New Yorker - и людей там, которые вдохновляют меня стать лучшим журналистом.


Спасибо также моим начальникам в HBO, включая Ричарда Плеплера, Кейси Блойс, Нэнси Абрахам и Лизу Хеллер, которые на каждом шагу поддерживали меня в репортажах и поддерживали меня в течение долгих месяцев книжного отпуска.


Я также в долгу перед многими репортерами и публикациями, которые помогли заложить основу для этой книги. Спасибо журналистам, которые продолжили рассказ о Вайнштейне, а затем поделились со мной своими мыслями, когда они меня не знали и не должны были знать, кроме их чувства принципа. Кен Аулетта - принц среди людей, и история Вайнштейна была бы другой без его работ. Бен Уоллес был столь же щедрым. Дженис Мин, Мэтт Беллони и Ким Мастерс тоже. И восхищение Джоди Кантор и Меган Тухи, чьи мощные истории заставили меня чувствовать себя менее одиноким и научили меня печатать быстрее.


Спасибо репортерам, пролившим свет на историю AMI, включая Джеффа Хорвица и Джейка Пирсона из Associated Press, а также Джо Палаццоло и Майкла Ротфельда из Wall Street Journal . Спасибо Шахар Альтерманом из Uvda , в документалист Элла Альтерманом, Адам Сералски из Vanity Fair , Рафаэль Саттер Ассошиэйтед Пресс, Джон Скотт-Railton из Citizen Lab, и Адам Entous, мой коллега из The New Yorker , за помощь с Отчетность Black Cube.


Спасибо тем, кто разоблачил обвинения в жестоком обращении на NBC. News, включая Рамина Сетудеха и Элизабет Вагмайстер из Variety , Сару Эллисон из Washington Post и Лахлана Картрайта из Daily Beast, которые упорно следовали образцу поселений.


Спасибо журналистам и продюсерам NBC News, которые продолжают следить за важными историями и верят в обещания и принципы этого места. До вмешательства руководителей история Вайнштейна была хорошо поддержана Рича МакХью и моими коллегами. Я очень благодарен Анне Шехтер, Трейси Коннор, Уильяму Аркину, Синтии Макфадден, Стефани Госк и многим другим сотрудникам следственного подразделения. Рэйчел Мэддоу была голосом принципа. Фиби Карран, ассоциированный продюсер, помогала проводить исследования в первые дни истории.


Рич Макхью каждый раз поступал правильно, даже когда это было худшим для него самого. Без его яростной этики и чувства миссии в его костях, не говоря уже о праведном негодовании его жены Дэни, мы были бы потеряны. Он герой и живет в Нью-Джерси.


Самое главное, я благодарю источники. Меня вдохновляют те, кто изнутри разоблачает неэтичное, а иногда и незаконное поведение. Смелость Спящего прорвалась сквозь стену лжи и помогла жертвам обмана и газлайтинга. Игорь Островский на каждом шагу ставил принцип и патриотизм выше самозащиты, сначала сообщая мне, а затем соглашаясь вписать свое имя в эту книгу. Спасибо также Джону Таю за поддержку в этом процессе и за помощь в решении моих собственных проблем безопасности. В список лиц, отказывающихся от военной службы по соображениям совести, входят многие сотрудники Miramax и Weinstein Company, NBC News и AMI, окружной прокуратуры Манхэттена, полиции Нью-Йорка и Южного округа Нью-Йорка. Большинство из них я не могу назвать. Несколько человек, которым я обязан поблагодарить: Эбби Экс, Деде Никерсон, Деннис Райс и Ирвин Райтер.


Я особенно благодарен женщинам, которые так рисковали, чтобы открыть важные и трудные истины. Розанна Аркетт преодолела свои страхи, чтобы помочь с историей Вайнштейна, а затем осталась в битве, призывая источник за источником выступить. Она была незаменима в моих последующих историях о Вайнштейне, моем расследовании CBS и других репортажах, которые до сих пор не увидели свет.


Амбра Гутьеррес - источник на века, обладающий храбростью вора драгоценностей. Ее рассказ на этих страницах говорит сам за себя. Эмили Нестор такая же сострадательная и стойкая личность, как я встречал. Прежде чем история стала очевидной, она стояла за нее. И она продолжала стоять на своем, несмотря на продолжающиеся попытки дискредитировать ее и другие источники.


Мы лучше, потому что их слишком много, чтобы упомянуть их всех. Но вот некоторые: Элли Каноса, Аннабелла Шиорра, Асия Ардженто, Брук Невилс, Дэрил Ханна, Эмма де Кон, Джейн Уоллес, Дженнифер Лэрд, Джессика Барт, Карен МакДугал, Лорен О'Коннор, Люсия Эванс, Мелисса Лоннер, Мира Сорвино, Роуз Макгоуэн, Ровена Чиу, Софи Дикс и Зельда Перкинс.


Наконец, спасибо моей семье. Моя мать, которая стояла рядом с пережившей насилие перед лицом очернения, занесения в черный список и запугивания, постоянно вдохновляет меня стать лучше. Смелость моей сестры Дилан поддерживала меня и помогла мне понять непостижимое - и она предоставила внутренние иллюстрации в « Поймай и убей» . Моя сестра Куинси, свадьбу которой я пропустил, закрывая историю Вайнштейна, была очень понимающей. Прости, Куинси!


У Джонатана уже есть посвящение, и его цитируют на этих страницах. Сколько еще внимания ему нужно?


Откройте для себя следующее отличное чтение


Получайте краткие обзоры, рекомендации по книгам и новости о ваших любимых авторах.


Нажмите здесь, чтобы узнать больше .


Маленький коричневый логотип


ОБ АВТОРЕ


Ронан Фэрроу - писатель для журнала The New Yorker, где его журналистское расследование получило Пулитцеровскую премию за государственную службу, премию National Magazine Award и премию Джорджа Полка среди других наград. Ранее он работал ведущим и репортером-расследователем в MSNBC и NBC News, а в настоящее время снимает документальные фильмы для HBO. Его печать комментарии и отчеты появляются в публикациях , включая Wall Street Journal, в Los Angeles Times, и Washington Post. До своей карьеры в журналистике он работал сотрудником Государственного департамента в Афганистане и Пакистане. Он также является автором бестселлера New York Times « Война против мира: конец дипломатии и падение американского влияния». Фэрроу был назван одним из 100 самых влиятельных людей журнала TIME и одним из мужчин года по версии GQ . Он выпускник Йельской школы права и член Нью-Йоркской коллегии адвокатов. Недавно он защитил докторскую диссертацию по политическим наукам в Оксфордском университете, где учился на стипендиата Родса. Он живет в Нью-Йорке.


изображение @RonanFarrow


изображение Ронан Фэрроу


изображение @RonanFarrow


ПРИМЕЧАНИЯ


ГЛАВА 1


1 опубликовал статью: Дэвид А. Фарентхолд, «Трамп зафиксировал крайне непристойный разговор о женщинах в 2005 году», Washington Post, 8 октября 2016 года.


2 Дональд Трамп рассуждал о том, чтобы хватать женщин «за киску»: запись Билли Буша « Доступ Голливуда» с Дональдом Трампом, 2005 год.


3 «Как ты относишься к своей заднице?»: Интервью Билли Буша с Дженнифер Лопес, Access Hollywood , 2002.


На него сел 4: Джек Шафер, «Почему новости NBC так долго сидели на ленте Трампа?» Журнал «Политико» , 10 октября 2016 г.


В 5 просочившихся отчетах представлены разные временные рамки: «NBC планировала использовать звук Трампа для влияния на дебаты и выборы», TMZ, 12 октября 2016 г.


6 «Исполнительная власть ничего не знала»: Пол Фархи, «NBC ждала зеленого света от юристов, прежде чем транслировать видео о Трампе», Washington Post , 8 октября 2016 г.


7 Видео «Познакомьтесь с Билли»: «Познакомьтесь с Билли Бушем - от самого Билли, когда его родители посылают особые пожелания», шоу Today , 22 августа 2016 года.


8 «Ожидается дальнейшее рассмотрение этого вопроса»: «Вот как шоу Today обратилось к приостановке действия Билли Буша в прямом эфире», Entertainment Tonight , 10 октября 2016 г.


9 против главы этой сети: Майкла М. Гринбаума и Джона Коблина, «Гретхен Карлсон из Fox News подает иск о преследовании Роджера Эйлса», New York Times , 6 июля 2016 г.


10 женщин как минимум в пятнадцати городах устроили сидячие забастовки и марши: Эдвард Хелмор, «Протесты против Трампа продолжаются в США, как марш 10 000 в Нью-Йорке», Guardian , 12 ноября 2016 г.


11 Хэштег: Эмануэла Гринберг, «Эти твиты показывают, почему женщины не сообщают о сексуальном насилии», CNN , 13 октября 2016 г.


12 «время для чертовой честности»: Роуз Макгоуэн цитирует Джина Маддауса: «Роуз Макгоуэн говорит, что ее изнасиловал руководитель студии», Variety , 14 октября 2016 года.


ГЛАВА 2


1 помогает заново изобрести модель для независимых фильмов: Ронан Фэрроу, «От агрессивных увертюр к сексуальному насилию: обвинители Харви Вайнштейна рассказывают свои истории», The New Yorker , 10 октября 2017 года. Репортаж из этой статьи также упоминается в последующих главах.


2 его поблагодарили больше, чем кого-либо другого: Кэтрин Шоард, «Они знают Его как Бога, но вы можете называть его Харви Вайнштейн», Guardian , 23 февраля 2012 года.


3 «секс-фильм»: Кен Аулетта, «Красавица и чудовище», The New Yorker, 8 декабря 2002 г.


4 «Денни Хастлер» не принял отрицательного ответа »: Харви Вайнштейн цитирует Маргарет Салливан:« В 18 лет Харви Вайнштейн сочинял рассказы об агрессивном уроде. Теперь это наверняка звучит знакомо », Вашингтон Пост , 17 октября 2017 г.


5 сотен миллионов долларов: Эдвард Джей Эпштейн, «Великий иллюзионист», Slate , 10 октября 2005 г.


6 «Стена просто задрожала»: цитата Донны Джильотти из книги Кена Аулетты «Красавица и чудовище», The New Yorker, 8 декабря 2002 года.


7 на коктейльной вечеринке в честь Уильяма Дж. Браттона: Лина Ким, «Ночь с бывшим комиссаром полиции Нью-Йорка», Town & Country , 30 октября 2016 г.


8 смеется с Jay-Z: Эшли Ли, «Weinstein Co. устанавливает эксклюзивный контракт на право первого выбора в кино и на телевидении с Jay Z», Hollywood Reporter , 29 сентября 2016 года.


9 « Мы собираемся направить немного креатива»: Харви Вайнштейн, цитируемый Зайд Джилани, «Харви Вайнштейн призвал кампанию Клинтона заставить замолчать послание Сандерса о черных жизнях, имеющих значение», Intercept , 7 октября 2016 года.


10 собрали сотни тысяч долларов: Эшли Ли, «Харви Вайнштейн, Джордан Рот устроили звездный бродвейский сбор средств для Хиллари Клинтон», Hollywood Reporter , 30 сентября 2016 года.


11 Бареллис сидел купались в фиолетовом свете: Роберт Viagas, «Основные понедельник All-Star Хиллари Клинтон Broadway Fundraiser,» Афиша , 18 октября 2016.


12 «Харви Вайнштейн, возвращающийся ребенок»: Стивен Галлоуэй, «Харви Вайнштейн, возвращающийся ребенок», Hollywood Reporter , 19 сентября 2016 г.


13 представляли Эла Гора: Джеймс Б. Стюарт, «Дэвид Бойс не признает себя виновным», New York Times , 21 сентября 2018 г.


14 «Они стратеги и говорят, что ваша фирма их использовала»: электронное письмо от Харви Вайнштейна, 16 октября 2016 г.


15 « Имеет большой опыт и подготовку в элитных вооруженных силах Израиля»: домашняя страница веб-сайта Black Cube, «Что делает нас уникальными», в разделе «Передовые аналитические навыки».


ГЛАВА 3


Я взял на себя деликатное задание: Джо Палаццоло, Майкл Ротфельд и Лукас И. Альперт, «National Enquirer оградил Дональда Трампа от обвинений модели Playboy», Wall Street Journal, 4 ноября 2016 года.


2 Незаконное получение медицинских карт: «Сидарс Синай уволила шесть из-за нарушения конфиденциальности пациентов после родов Кардашьян», Associated Press, 13 июля 2013 г.


3 «Этот парень мой личный друг»: Дэвид Пекер цитирует Джеффри Тубина, «Ревность The National Enquirer к Трампу», The New Yorker, 26 июня 2017 года.


Четыре человека убили, возможно, десять полностью опубликованных историй: Максвелл Страчан, «САМЫЕ ТЕМНЫЕ ТАЙНЫ ТРАМПА Дэвида Пекера: Национальный исследователь, инсайдер рассказывает все!» HuffPost , 24 августа 2018 г.


5 разоблачений о Трампе: Джек Шафер, «Правда на кассе», журнал « Политико» , январь / февраль 2017 г.


6. Контакт с Алексом Джонсом: « Один из ваших самых больших поклонников - Дилан Ховард. Он слушает вас каждый день », - написал Ленни Дайкстра, бывший бейсболист, которому впоследствии были предъявлены различные обвинения в непристойном разоблачении, хранении кокаина и крупной краже автомобилей (последнее из них привело к осуждению за уголовное преступление). Дайкстра скопировал Говарда и Джонса, и двое мужчин обсудили встречу. Письмо от Ленни Дайкстры Алексу Джонсу, 10 октября 2015 г.


7 заключила производственную сделку: «Компания Вайнштейна сотрудничает с American Media, Inc. для производства ток-шоу Radar Online», My New York Eye , 5 января 2015 года.


8 утверждал, что руководитель студии сексуально домогался ее: Рамин Сетудех, «Эшли Джадд раскрывает сексуальные домогательства от Studio Mogul», Variety , 6 октября 2015 года.


9 «ЗАПИСАНО»: электронное письмо Дилана Ховарда Харви Вайнштейну, 7 декабря 2016 г.


ГЛАВА 4


1 местное телевидение в Западной Вирджинии: Джаред Хант, « Хозяин сегодняшнего шоу оставил 65 долларов в Западной Вирджинии », Charleston Gazette-Mail , 19 октября 2012 г.


2 на вертолете к нему домой и обратно: Эмили Смит, «NBC оплачивает поездки на вертолете Мэтта Лауэра на работу», шестая страница, New York Post , 3 сентября 2014 г.


3 «Ронан Фэрроу переходит от стола якоря к шкафу » : Ян Мор, «Ронан Фэрроу переходит от стола якоря к шкафу», шестая страница, New York Post , 14 декабря 2016 г.


4 « начал говорить с некоторыми студентов девушек»: Ной Оппенгейм , цитируемых в Майк Флеминг - младший, «Rising Star Джеки Сценарист Ной Оппенгейм также работает на NBC Сегодня ? Как это случилось?" Срок сдачи - 16 сентября 2016 г.


5 праздничных подарков: «Оппенгейм - Лауэру:« Летнего дома нет »», Today.com, 16 октября 2007 г.


6 «забеспокоился»: Ной Оппенгейм, цитируемый Майком Флемингом-младшим, «Восходящая звезда Джеки Сценарист Ной Оппенгейм также руководит телеканалом NBC сегодня ?» Как это случилось?" Срок сдачи - 16 сентября 2016 г.


7 «Стивен Спилберг в своем кабинете»: Ной Оппенгейм, цитируемый Майком Флемингом младшим, «Восходящая звезда Джеки Сценарист Ной Оппенгейм также руководит телеканалом NBC сегодня?» Как это случилось?" Срок сдачи - 16 сентября 2016 г.


8, в конечном счете, сообщили в Атлантике : Алекс Френч и Максимиллион Поттер, «Никто не собирается вам верить», Атлантика, 23 января 2019 года.


ГЛАВА 5.


1. Успехи: письмо Ави Януса Кристоферу Бойсу, 25 ноября 2016 г.


2 быстро покрыл последний платеж для фазы 2A: письмо от Ави Януса Кристоферу Бойсу, 28 ноября 2016 г.


3 там она была, на аэродроме Кандагар: Военная коллекция PJF, стоковая фотография Alamy.com, фотография Роуз МакГоуэн и старшины ВМС США 2-го класса Дженнифер Л. Смолински, специалиста разведки 22-го военно-морского строительного полка, на аэродроме Кандагар, Афганистан, 29 марта 2010 г.


4 «Стилизованная бомба»: Роуз Макгоуэн, BRAVE (Нью-Йорк: HarperCollins, 2018), 154.


5 «через сеть поверенных и субподрядчиков»: Энди Тибо, «Как прямолинейный государственный прокурор Фрэнк Мако запутался в беспорядке Вуди-Миа», журнал « Коннектикут» , 1 апреля 1997 года.


6 «Такая тишина»: Ронан Фэрроу, «Мой отец, Вуди Аллен и опасность незаданных вопросов», Hollywood Reporter, 11 мая 2016 г.


ГЛАВА 6


1 «Меня преследуют»: Ричард Гринберг, «Отчаяние близко», блог Dateline NBC , обновлено 23 января 2004 г.


2 «держись за руки и прыгай »: Дженнифер Сеньор (@JenSeniorNY) в Twitter, 30 марта 2015 г.


3 сделал о нем репортаж : Дэвид Карр, «Император Мирамаксимус», Нью-Йорк , 3 декабря 2001 года.


ГЛАВА 7.


1. « Чванство рок-цыпочки»: Билл Картер, «Президент NBC News вдохновляет сеть», New York Times , 24 августа 2014 г.


2 Культ Детей Бога: Майкл Филлипс, «Храбрый»: мемуары Роуз МакГоуэн подробно описывают культовую жизнь, нападение Вайнштейна и жестокое обращение с женщинами в Голливуде », Chicago Tribune , 6 февраля 2018 г.


ГЛАВА 8


Публичные угрозы: Майкл Шульман, «Встряска на церемонии вручения Оскара», The New Yorker , 19 февраля 2017 г .; и Джесси Дэвид Фокс, «Краткая история тактики кампании« Оскар »Харви Вайнштейна», Vulture , 29 января 2018 г.


2 «Спортсмен за рулем Ferrari»: сотрудники Variety, «Партнеров разжевывают в семейной вражде UTA», журнал Variety , 15 января 1995 г.


3 «боятся судебного преследования и больше боятся потерять рекламу»: Гэвин Полон, «Гэвин Полон о Билле Косби и голливудской культуре подкупов, изнасилований и секретности (гостевая колонка)», Hollywood Reporter , 4 декабря 2014 г.


4 Партия «Банга Банга»: Даника Ферс и Мария Визнер, «Модель, обвинившая Вайнштейна в растлении, уже подавала в суд», шестая страница, New York Post, 31 марта 2015 г.


ГЛАВА 9


1 окружная прокуратура объявила: Джеймс С. МакКинли-младший, «Харви Вайнштейну не будут предъявлены обвинения после нащупывания», New York Times, 10 апреля 2015 г.


2 вложил 26 450 долларов в кампании Вэнса: Джей Кассано и Дэвид Сирота , « Манхэттен Д. А. Вэнс взял 10 000 долларов у главы юридической фирмы по вопросам защиты Трампа, дело не рассмотрено», International Business Times, 10 октября 2017 года.


3 Он пожертвовал 10 000 долларов на кампанию по переизбранию Вэнса: Дэвид Сирота и Джей Кассано, «Адвокат Харви Вайнштейна дал 10 000 долларов прокуратуре Манхэттена после того, как он отказался подавать обвинения в сексуальном насилии», International Business Times, 5 октября 2017 года.


ГЛАВА 11


1 Нью-Йорк и Толедо: Ребекка Дана, «Slyer Than Fox», New Republic , 25 марта 2013 г.


2 «Очевидная убедительность Дилана»: электронное письмо Лизы Блум Ронану Фэрроу, 14 марта 2014 г.


3 «Я вижу это каждый день»: Лиза Блум в Ronan Farrow Daily , MSNBC, 27 февраля 2015 г.


4 «женщины размазаны»: Лиза Блум в Ronan Farrow Daily, MSNBC, 27 февраля 2015 г.


ГЛАВА 12


1. Закрытие новостного сайта сплетен Gawker: Джейсон Зенгерли, «Чарльз Хардер, адвокат, убивший Gawker, еще не готов», GQ, 17 ноября 2016 г.


ГЛАВА 13


1. «Почувствуйте себя изнасилованным»: Кен Аулетта, «Красавица и чудовище», The New Yorker, 8 декабря 2002 г.


2 благотворительный проект «Женщины в центре внимания»: письмо Дайаны Филип Ронану Фэрроу, 31 июля 2017 г.


3 Электронное письмо от Reuben Capital Partners было подписано Дайаной Филип: письмо от Дайаны Филип, направленное Лейси Линч Роуз Макгоуэн, 10 апреля 2017 г.


4 «информация, которую я собрал о Ронане Фэрроу»: электронное письмо от Сары Несс Харви Вайнштейну, 11 апреля 2017 г.


5 Ник и Нора Чарльз: Нора Галлахер, «Харт и Харт могут быть частными глазами прайм-тайма, но Джек и Сандра - настоящие», журнал People , 8 октября 1979 года.


6. Клинтон нанял Палладино: Майкл Исикофф, «Команда Клинтона работает над опровержением обвинений в личной жизни кандидата», Washington Post , 26 июля 1992 г.


7 получила прозвище «Президентский член»: Джейн Майер, «Dept. слежения », The New Yorker , 16 февраля 1998 г.


8 «границ конверта»: цитата Джека Палладино в книге Сета Розенфельда «Наблюдая за детективом», San Francisco Chronicle , 31 января 1999 года.


ГЛАВА 14


1 их самый ярый защитник: Мануэль Ройг-Франциа, «Лэнни Дэвис, абсолютный лоялист Клинтона, теперь адвокат Майкла Коэна. Но не называйте это местью », Washington Post , 23 августа 2018 г.


2 Дэвис обналичил: Кристина Уилки, «Лэнни Дэвис выиграл судебный процесс против Экваториальной Гвинеи», HuffPost , 27 августа 2013 г.


3 «Интеллект, изменяющий правила игры»: электронное письмо Кристоферу Бойсу от Ави Януса, 24 апреля 2017 г.


4 несколько рекламных роликов: Филлис Фурман, «Гордый как павлин», New York Daily News , 1 марта 1998 года.


5 отмечен поворотом: « Перипатетическая новостная карьера Эндрю Лака», New York Times , 9 июня 2015 года.


6 «раскрытие высококачественной разведки»: электронное письмо Кристоферу Бойсу от Ави Януса, 5 мая 2017 г.


ГЛАВА 15


1 «много информации»: электронное письмо Сета Фридмана Бенджамину Уоллесу, 8 февраля 2017 г.


ГЛАВА 16


1 Вайнштейн аплодировал: Анна Палмер, Джейк Шерман и Дэниел Липпман, Политическое пособие , 7 июня 2017 г.


2 «дальнейшие нежелательные достижения»: сообщение LinkedIn от Ирвина Рейтера Эмили Нестор, 30 декабря 2014 г.


3 «если бы ты была моей дочерью » : сообщение LinkedIn от Ирвина Рейтера Эмили Нестор, 14 октября 2016 г.


ГЛАВА 17


1 Он приложил счет на 600000 долларов: электронное письмо Ави Януса Кристоферу Бойсу, 6 июня 2017 года.


2 «обновление о статусе платежа»: электронное письмо от Ави Януса Кристоферу Бойсу, 12 июня 2017 г.


3 «еще раз тщательно проанализировал наши выводы»: электронное письмо Ави Януса Кристоферу Бойсу, 18 июня 2017 г.


4 «не решил свою проблему полностью»: письмо от менеджера проекта Black Cube, 23 июня 2017 г.


ГЛАВА 18


1 «Вы все еще пишете о соглашениях о неразглашении информации?»: Текст от Лизы Блум, 13 июля 2017 г.


2 подробное досье: «Конфиденциальная записка адвокату Re: Джоди Кантор / Ронан Фэрроу, контакты в Твиттере и возможные источники», отчет PSOPS , 18 июля 2017 г.


3 «Актуальность: оператор, работающий с Ронаном Фэрроу»: « Дж. Б. Рутагарама», профиль Black Cube, 2017.


ГЛАВА 19


1 «С самого первого раза, когда я остался наедине с Харви»: Зельда Перкинс, цитируемая в Ронане Фэрроу, «Секретные поселения Харви Вайнштейна», The New Yorker , 21 ноября 2017 года. Репортаж из этой статьи также упоминается в других главах.


2 пытается спасти его: Питер Кафка, «Почему три сайта передали историю об Amazon Exec до того, как она попала в информационную?» Recode , 12 сентября 2017 года.


3 «про-женский мужчина»: письмо от Дайаны Филип Роуз Макгоуэн, 24 июля 2017 г.


ГЛАВА 22


1 «бесценное дополнение к нашей деятельности»: письмо от Дианы Филип Ронану Фэрроу, 31 июля 2017 г.


ГЛАВА 23


1 «Рад узнать, что вы близки к завершению своего книжного проекта»: письмо Хиллари Клинтон, 20 июля 2017 г.


ГЛАВА 24


Я отправлял непристойные тексты своим коллегам: Яшар Али, «Ведущий Fox News отправил коллегам непристойные текстовые сообщения, как сообщают источники», HuffPost , 4 августа 2017 года.


Вторая премия Truthteller Award: сотрудники Hollywood Reporter , «Джей Зи, Харви Вайнштейн получат инаугурационную премию Truthteller от пресс-клуба Лос-Анджелеса», Hollywood Reporter , 2 июня 2017 г.


ГЛАВА 26


1 Он был щедрым на: Джона Кэмпбелла, «Кто получил деньги на кампанию Харви Вайнштейна и кто их отдал», « Демократ и хроники» , 9 октября 2017 года.


2 организовала книжную вечеринку: Эмили Смит, «Джордж Патаки празднует новую книгу своей дочери», Page Six, New York Post , 9 марта 2016 года.


ГЛАВА 28


1 «Чтение« Клиторных заметок »»: Ноа Оппенгейм, «Чтение« Клиторных заметок »», Harvard Crimson , 3 апреля 1998 г.


2 «Трансгендерный абсурд»: Ноа Оппенгейм, «Трансгендерный абсурд», Harvard Crimson , 24 февраля 1997 г.


3 «страстных противника » : Ной Оппенгейм, «Вспоминая Гарвард», Harvard Crimson , 22 мая 2000 г.


4 «более достойные защищенного пространства»: Ноа Оппенгейм, «Рассмотрение« женских проблем »в Гарварде», Harvard Crimson , 17 декабря 1999 г.


5. «Умиротворение женской чувствительности»: Ноа Оппенгейм, «Позы сезона ударов», Harvard Crimson , 9 октября 1998 г.


ГЛАВА 29


1 «у нас есть некоторый опыт»: письмо Дэвида Ремника Ронану Фэрроу, 9 августа 2017 г.


2 «Я надеюсь, что такую встречу удастся организовать»: электронное письмо Дайаны Филип Джону Ксару, 11 августа 2017 г.


ГЛАВА 30


1 репортер Wall Street Journal, который в конечном итоге обнародовал эту историю: Дороти Рабинович, «Хуанита Броддрик встречает прессу», Wall Street Journal , обновленный 19 февраля 1999 года.


2 «Каждый раз, когда вы идете в бассейн, вы должны сообщать мне»: Дэвид Корво цитирует Лахлана Картрайта и Максвелла Тани, «Обвиняемые сексуальные домогательства процветали под руководством руководителя новостей NBC Энди Лака», Daily Beast , 21 сентября 2018 г.


3 «Я люблю теплую погоду, но ты идешь на школьное мероприятие в таком наряде ?»: Дэвид Корво цитирует Лахлана Картрайта и Максвелла Тани, «Обвиняемые сексуальные домогательства процветали под руководством руководителя новостей NBC Энди Лака», Daily Beast , 21 сентября, 2018.


ГЛАВА 31


1 существенная выплата за подписание обязывающего соглашения о неразглашении: Лахлан Картрайт и Максвелл Тани, «Обвиняемые в сексуальных домогательствах процветали под руководством руководителя новостей NBC Энди Лака», Daily Beast , 21 сентября 2018 г.


2 «Мы ни в чем не можем двигаться вперед»: текстовое сообщение Ноя Оппенгейма Ронану Фэрроу, 17 августа 2017 года.


3 «не от имени или с благословения NBC»: текстовое сообщение Ноя Оппенгейма Ронану Фэрроу, 21 августа 2017 г.


ГЛАВА 32


1 «NBC дает грязному Лауэру еще один шанс»: «NBC дает грязному Лауэру еще один шанс», National Enquirer , 19 декабря 2016 г.


2 «Эй, Мэтт, это не твоя жена!»: «Эй, Мэтт, это не твоя жена!» National Enquirer , 25 сентября 2017 г.


ГЛАВА 33


1 «С вами сейчас можно позвонить?»: Электронное письмо от Харви Вайнштейна Дэвиду Пекеру, 28 сентября 2017 г.


2 «Я в Саудовской Аравии по делам»: электронное письмо Дэвида Пекера Харви Вайнштейну, 28 сентября 2017 г.


3 Журнал Rolling Stone : письмо Харви Вайнштейна Дэвиду Пекеру, 28 сентября 2017 г.


4 «Я могу сократить расходы»: письмо Дэвида Пекера Харви Вайнштейну, 28 сентября 2017 г.


5 «выделенных« каналов Хиллари »»: электронное письмо Деборы Тернесс Харви Вайнштейну, 20 сентября 2017 г.


6 «Я хотел поговорить с вами о том, как Universal снимает наше домашнее видео»: электронное письмо Харви Вайнштейна Рону Мейеру, 27 сентября 2017 г.


7 «Я хотел бы, чтобы это сработало»: электронное письмо Рона Мейера Харви Вайнштейну, 27 сентября 2017 г.


8 составляется список условий: электронное письмо Дэвида Глассера Харви Вайнштейну, 27 сентября 2017 г.


9.Два руководителей домашних развлечений: письмо Дэвида Глассера Харви Вайнштейну, 27 сентября 2017 г.


10 «Я с нетерпением жду совместной работы»: электронное письмо Рона Мейера Харви Вайнштейну, 2 октября 2017 г.


11 «противоположные стороны забора»; «Цените добрые пожелания!»: Обмен электронной почтой между Харви Вайнштейном и Ноа Оппенгеймом, 25 сентября 2017 г.


12 «Ной Оппенгейм получил бутылку« Серого гуся » : электронное письмо персоналу Вайнштейна, 25 сентября 2017 г. (Источник, знакомый с Оппенгеймом, сказал, что« если бы »Вайнштейн послал Серого гуся, Оппенгейм не выпил бы его, а помощник бы выпил. зарегистрировали это.)


ГЛАВА 34


1 «Я думаю, что он полностью придерживается этой истории»: электронное письмо Брайана Лурда Харви Вайнштейну, 26 сентября 2017 г.


В офисы CAA начали поступать 2 копии письма: Письмо от Harder Mirell & Abrams, 29 сентября 2017 г.


ГЛАВА 35


1 «клеветническая кампания Miramax»: цитата Питера Джексона в Молли Редден, «Питер Джексон: Я занесен в черный список Эшли Джадд и Мира Сорвино под давлением Вайнштейна», Guardian , 16 декабря 2017 г.


2 мог и должен был сделать больше: Джоди Кантор, «Тарантино о Вайнштейне:« Я достаточно знал, чтобы сделать больше, чем я »», New York Times, 19 октября 2017 г.


3 К тому времени Black Cube уже распространил другой профиль: «Розанна (Лиза) Аркетт», профиль Black Cube, 2017.


4 «Это может быть здорово для Джея Зи»: электронное письмо Харви Вайнштейна Дэвиду Глассеру, 27 сентября 2017 г.


5 и что она просто «подыгрывала»: Меган Тухи, Джоди Кантор, Сьюзан Доминус, Джим Рутенберг и Стив Эдер, «Машина соучастия Вайнштейна», New York Times , 5 декабря 2017 года.


ГЛАВА 36


1 финансовое соглашение с актером: Йохана Деста, «Азия Ардженто Обвинитель Джимми Беннетт подробно рассказывает о предполагаемом нападении в трудном первом телеинтервью», Vanity Fair , 25 сентября 2018 года.


2 «сексуальные нападения»: Дино-Рэй Рамос, «Азия Ардженто заявляет, что Джимми Беннетт« сексуально напал на нее », запускает« Вторую фазу »движения #MeToo», крайний срок - 5 сентября 2018 года.


3 публично извиняются за то, что слышали, но не слушали: Лиза О'Кэрролл, «Колин Ферт выражает стыд из-за того, что бездействует по обвинению Вайнштейна», Guardian, 13 октября 2017 г.


ГЛАВА 37


1 «Баланс сил»: цитата Лорен О'Коннор в книге Джоди Кантор и Меган Тухи, «Харви Вайнштейн платил обвинителям в сексуальных домогательствах десятилетия», New York Times , 5 октября 2017 г.


2 «Я не звонила»: Клэр Форлани цитирует слова Эшли Ли «Клэр Форлани о встречах с Харви Вайнштейном:« Я сбежала пять раз »», « Голливудский репортер» , 12 октября 2017 года.


3 «Я принимаю гостя и готовлю, разрывая волосы»: электронное письмо от Мерил Стрип Ронану Фэрроу, 28 сентября 2017 г.


4 Шесть женщин обвинят Ратнера: Эми Кауфман и Дэниел Миллер, «Шесть женщин обвиняют режиссера Бретта Ратнера в сексуальных домогательствах или неправомерном поведении», Los Angeles Times , 1 ноября 2017 года.


ГЛАВА 38


1 «Нью-Йорк Таймс собираются опубликовать свою статью сегодня»: электронное письмо Харви Вайнштейна Дилану Ховарду, 22 сентября 2017 г.


2 Предупреждение о последних новостях a Times : Меган Тухи, «Беспокойство после того, как сборщик средств против СПИДа поддерживает продакшн Харви Вайнштейна», New York Times , 23 сентября 2017 г.


ГЛАВА 39


1 «Мы требуем, чтобы вы воздержались от публикации этой истории»: письмо Harder Mirell & Abrams, 2 октября 2017 г.


2 «Встретьтесь с ним перед зданием Нью-Йорк Таймс»: электронное письмо из офиса Харви Вайнштейна Дилану Ховарду, 4 октября 2017 г.


3 «без всяких заслуг»: электронное письмо Фабио Бертони Чарльзу Хардеру, 4 октября 2017 г.


4. Ким Мастерс написала статью для Hollywood Reporter : Ким Мастерс и Крис Гарднер, «Адвокаты Харви Вайнштейна сражаются с NY Times, житель Нью-Йорка из-за потенциально взрывоопасных историй», Hollywood Reporter , 4 октября 2017 года.


5 Variety опубликовала свою версию через несколько минут: Брент Лэнг, Джин Маддаус и Рамин Сетудех, «Адвокаты Харви Вайнштейна для разорвавшейся бомбы New York Times, New Yorker Stories», Variety , 4 октября 2017 года.


ГЛАВА 40


1 женщины в городах по всему миру: Адам Чиральски, «Харви беспокоил тот, кто его сделал»: в безумных последних днях Харви Вайнштейна », Vanity Fair , 18 января 2018 г.


2. «Старый динозавр учится новым путям»: Лиза Блум (@LisaBloom) в Twitter, 5 октября 2017 г.


3 «Я использую термин« проступки на рабочем месте »»: цитата Лизы Блум в «Николь Пеллетьер», «Советник Харви Вайнштейна, Лиза Блум, высказывается:« Было нарушение », ABC News, 6 октября 2017 г.


4 «Лиза Блум, чтобы научить меня»: заявление Харви Вайнштейна для New York Times , 5 октября 2017 г.


ГЛАВА 41


1 было сокрытие: Шон Талли, «Как горстка миллиардеров удержала у власти своего друга Харви Вайнштейна», Fortune , 19 ноября 2017 года.


2 «Мне нужна поддержка»: электронное письмо Харви Вайнштейна Брайану Робертсу, 6 октября 2017 г.


3, основанная отцом Робертса: Эллен Майерс, «Как основатель Comcast Ральф Робертс изменил кабель», Christian Science Monitor, 19 июня 2015 г.


4 непоколебимая сила: Тара Лашапель, «Робертс из Comcast, пожизненный генеральный директор, не должен объяснять», Bloomberg , 11 июня 2018 г.


5. Берк работал в Disney: Джефф Лидс, «Бывший руководитель Disney Берк знает свою новую жертву», Los Angeles Times , 12 февраля 2004 г.


6, где преобладают опровержения Вайнштейна: Яшар Али, «В NBC News, скандал с Харви Вайнштейном едва существует», HuffPost , 6 октября 2017 г.


7 ни разу не упомянул Вайнштейна: Дэйв Ицкофф, «SNL подготовила анекдоты о Харви Вайнштейне, а потом бросила их», New York Times , 8 октября 2017 года.


ГЛАВА 42


1 ее планы по дискредитации обвинителей: Меган Тухи и Джоанна Барр, «Лиза Блум, адвокат, консультирующий Харви Вайнштейна, уходит в отставку из-за критики со стороны членов совета директоров», New York Times , 7 октября 2017 г.


ГЛАВА 43


1 «Кстати о соучастии СМИ»: Джейк Таппер (@jaketapper) в Twitter, 10 октября 2017 г.


2 «нисколько не приближается к тому, что в конечном итоге сбежало»: Ллойд Гроу, «Как NBC« убила »разоблачение Вайнштейна Ронана Фэрроу», Daily Beast , 11 октября 2017 г.


3 «долгая погоня»: Шоу Рэйчел Мэддоу , 10 октября 2017 года.


ГЛАВА 44


1 «это был момент, когда Марк узнал правду»: Риэль Хантер, « Что на самом деле произошло: Джон Эдвардс, наша дочь и я» (Даллас, Техас; BenBella Books, 2012), loc 139 из 3387, Kindle.


2 просто не задавали правильных вопросов: Джо Джонс и Тед Мецгер, «Помощник вспоминает странный разговор с любовницей Эдвардса», CNN, 4 мая 2012 года.


3 последних рефрейминг: Сегодня шоу с Мэттом Лауэр, Хода Котба и Саванна Гатри, 11 октября 2017 года.


4. «Ты чертовски прав»: Дэвид Ремник на канале CBS Sunday Morning , 26 ноября 2017 г.


5 предупредили членов команды Клинтон: Меган Тухи, Джоди Кантор, Сьюзан Доминус, Джим Рутенберг и Стив Эдер, «Машина соучастия Вайнштейна», New York Times , 5 декабря 2017 года.


6 «Харви - насильник, и это скоро выйдет наружу»: цитата Лены Данэм у Меган Тухи, Джоди Кантор, Сьюзан Доминус, Джима Рутенберга и Стива Эдера, «Машина соучастия Вайнштейна», New York Times , 5 декабря 2017 года.


7 «шокированы и потрясены»: Джереми Барр, «Хиллари Клинтон говорит, что она« потрясена и потрясена »Харви Вайнштейн утверждает», Hollywood Reporter , 10 октября 2017 г.


8 «Избегайте« атмосферы охоты на ведьм »»: «Харви Вайнштейн - грустный, больной человек - Вуди Аллен», BBC News, 16 октября 2017 г.


9. Правый партизанский художник: Рори Кэрролл, «Художник правого толка разместил плакаты Мерил Стрип« Она знала »как месть Трампу», Guardian , 20 декабря 2017 г.


10 «Не все знали»: Мерил Стрип цитирует Эмму Дибдин, «Мерил Стрип выступает против Харви Вайнштейна после обвинений в сексуальных домогательствах», Elle , 9 октября 2017 г.


ГЛАВА 45


1 «хотел сказать тебе, насколько я храбрый»: письмо от Дайаны Филип Роуз Макгоуэн, 10 октября 2017 г.


2 «И я просто хотел закончить разговор по телефону»: цитата из книги Ронана Фэрроу «Взвешивание затрат на высказывание о Харви Вайнштейне», The New Yorker , 27 октября 2017 г., Аннабелла Шиорра . Репортаж из этой статьи также упоминается в других главах. .


ГЛАВА 46


1 красочный профиль: Мириам Шавив, «Ветеринар ЦАХАЛа, превратившийся в автора, дразнит Великобританию с помощью Mossad Alter Ego», Times of Israel , 8 февраля 2013 г.


2 Dead Cat Bounce: Сет Фридман, Dead Cat Bounce (Великобритания, Лондон: Cutting Edge Press, 2013), расположение 17 из 3658, Kindle.


3, кто проводил интервью и почему: Марк Таунсенд, «Роуз Макгоуэн:« Голливуд занес меня в черный список, потому что меня изнасиловали », Guardian , 14 октября 2017 года.


4 готовый набор обученных оперативников: Адам Энтус и Ронан Фэрроу, «Частный Массод по найму», The New Yorker , 11 февраля 2019 г.


5 ветеранов секретного подразделения израильской разведки: сотрудники Haaretz, «Бывший глава Моссада Эфраим Халеви присоединяется к шпионской фирме Black Cube», Haaretz, 11 ноября 2018 г.


6 однажды представили услуги Black Cube: Адам Энтус и Ронан Фэрроу, «Частный Массод по найму», The New Yorker , 11 февраля 2019 года.


7 более 100 оперативников, говорящих на 30 языках: Юваль Хиршорн, «Внутри Черного куба -« Моссад »делового мира», Forbes Israel, 9 июня 2018 г.


8 «эксклюзивный поставщик для крупных организаций и правительственных министерств » : Хадас Маген, «Черный куб - компания Business Intelligence в стиле Моссада», Globes , 2 апреля 2017 г.


9 «Новая информация относительно дела HW&BC»: электронное письмо от Sleeper1973, 31 октября 2017 г.


ГЛАВА 47


1 Эта последняя договоренность: соглашение между Boies Schiller Flexner LLP и Black Cube, 11 июля 2017 г.


2 Два оперативника Black Cube были заключены в тюрьму в Румынии: Юваль Хиршорн, «Внутри Черного куба -« Моссад »делового мира», Forbes Israel, 9 июня 2018 г.


3 «это сложно»: электронное письмо Дэвида Бойса Ронану Фэрроу, 4 ноября 2017 г.


4 «через девушку по имени Ана»: электронное письмо от Sleeper1973 Ронану Фэрроу, 1 ноября 2017 г.


ГЛАВА 48


Один особый запрос был получен видными защитниками сделки: Ронан Фэрроу, «Израильские оперативники, которые помогали Харви Вайнштейну собирали информацию о бывших должностных лицах администрации Обамы», The New Yorker , 6 мая 2018 г.


2 их работы, которые могут быть использованы против них: Марк Маремонт, «Таинственные незнакомцы, собачьи скандальные критики страховщика», Wall Street Journal , 29 августа 2017 года.


3 Майя Лазарова: Марк Маремонт, Джеки Макниш и Роб Коупленд, «Бывшая израильская актриса, предположительно работавшая в фирме по корпоративным расследованиям», Wall Street Journal, 16 ноября 2017 г.


4 канадская фирма по управлению активами: Мэтью Голдштейн и Уильям К. Рашбаум, «Обман и уловки заполняют инструментарий следователей, используемых Вайнштейном», New York Times, 15 ноября 2017 г.


5 документальный фильм о войне: Женщина из Сараево (2007, реж. Элла Альтерман).


6 часов-фотоаппаратов; ручки для записи: Юваль Хиршорн, «Внутри Черного куба -« Моссад »делового мира», Forbes Israel, 9 июня 2018 г.


7 «Я жила в зеркальном доме веселья»: Роуз Макгоуэн, цитируемая в Ронане Фэрроу, «Армия шпионов Харви Вайнштейна», The New Yorker , 6 ноября 2017 года. Репортаж из этой статьи также упоминается в других главах.


ГЛАВА 49


1 «из-за опасений возмездия HW, согласно HW»: «Конфиденциальная записка адвокату, Re: Джоди Кантор / Ронан Фэрроу, контакты в Твиттере и потенциальные источники», отчет PSOPS , 18 июля 2017 г.


2 одиннадцать фотографий: электронное письмо Дэна Карсона Харви Вайнштейну, 22 октября 2016 г.


3 «Это выстрел в деньги»: электронное письмо от Блэра Берка Харви Вайнштейну, 23 октября 2016 г.


4 «Нет отрицательной информации»: электронное письмо Дэна Карсона Харви Вайнштейну, 13 октября 2016 г.


5 критика предыдущего сообщения Уоллеса: электронное письмо Дэна Карсона Харви Вайнштейну, 13 октября 2016 г.


6 в ответ на книгу, которую он написал: Письмо Дэна Карсона Харви Вайнштейну, 23 октября 2016 г.


7 «Ложь / преувеличения / противоречия»: «Конфиденциальная записка адвокату, Re: Weinstein Inquiry, Re: Rose Arianna McGowan», отчет PSOPS , 8 ноября 2016 г.


8 «Личный импичмент Мосса»: «Конфиденциальная записка адвокату, Re: Weinstein Inquiry, Re: Адам Вендер Мосс», отчет PSOPS , 21 декабря 2016 г.


9 «имеет отношение к соображениям нашей стратегии реагирования»: «Конфиденциальная записка адвокату, Re: Weinstein Inquiry», отчет PSOPS , 11 ноября 2016 г.


10 «Кантор НЕ следует за Ронаном Фэрроу»: «Конфиденциальная записка адвокату, Re: Джоди Кантор / Ронан Фэрроу, контакты в Твиттере и возможные источники», отчет PSOPS , 18 июля 2017 г.


11 предложили им «обсудить следующие шаги по каждому из них»: письмо Дилана Ховарда Харви Вайнштейну, 7 декабря 2016 г.


12 «УДИВИТЕЛЬНО… в конце концов, она довольно сильно повлияла на Роуз»: электронное письмо Дилана Ховарда Харви Вайнштейну, 7 декабря 2016 года.


13 «Это убийца. Особенно, если на этом нет моих отпечатков пальцев »: электронное письмо от Харви Вайнштейна Дилану Ховарду, 6 декабря 2016 г.


14 «Соответствующие меры против вас»: письмо от британской юридической фирмы Black Cube Ронану Фэрроу, 2 ноября 2017 г.


15 «Мы хотим избавиться от всех имеющихся у нас документов и информации » : электронное письмо от Ави Януса, 31 октября 2017 г.


16 «из этого мира, моя дорогая»: электронное письмо от Sleeper1973 Ронану Фэрроу, 2 ноября 2017 г.


ГЛАВА 50


1 «Я боюсь даже упоминать его имя»: Карен Макдугал цитирует слова Ронана Фэрроу «Дональд Трамп, модель Playboy и система сокрытияНеверность », The New Yorker , 16 февраля 2018 г. Репортажи из этой статьи также упоминаются в других главах.


Два взломанных почтовых ящика оппонентов: Джордан Робертсон, Майкл Райли и Эндрю Уиллис, «Как взломать выборы», Bloomberg Businessweek , 31 марта 2016 г.


3 продажные непристойные истории: Бет Рейнхард и Эмма Браун, «Бывший товарищ по играм и латиноамериканский политический деятель: невыразимый эпизод в стремлении нажиться на предполагаемом романе с Трампом», Washington Post , 28 мая 2018 г.


4 просят о помощи: Джо Палаццоло, Николь Хонг, Майкл Ротфельд, Ребекка Дэвис О'Брайен и Ребекка Баллхаус, «Дональд Трамп сыграл центральную роль в расплате за молчание с Сторми Дэниэлс и Карен МакДугал», Wall Street Journal , 9 ноября 2018 г.


5 «Если вы отрицаете, то вы в безопасности»: электронное письмо от Кита Дэвидсона Карен МакДугал, 5 августа 2016 г.


6 Этим публицистом был Мэтью Хилцик: Кэмерон Джозеф, « Enquirer предоставила предполагаемой любовнице Трампа помощника семьи Трампа для ее пиара», меморандум Talking Points , 27 марта 2018 г.


7 «ОТПРАВИТЬ»: электронное письмо от Дилана Ховарда Карен МакДугал, 23 июня 2017 г.


8 «Продление контракта Макдугала»: электронное письмо от главного юрисконсульта AMI, 30 января 2018 г.


9 «Просто еще больше фейковых новостей»: Ронан Фэрроу, «Дональд Трамп, модель Playboy и система сокрытия супружеской неверности», The New Yorker , 16 февраля 2018 г.


ГЛАВА 51


1 Дино Саджудин, бывший швейцар Башни Трампа, рассказал AMI историю: Ронан Фэрроу, «The National Enquirer, слух о Трампе и еще один секретный платеж за молчание», The New Yorker , 12 апреля 2018 г. Репортаж из этой статьи также упоминается в других главах.


2 «Он видел чупакабру»: слова Никки Бенфатто из книги Эдгара Сандоваля и Рича Шапиро, «Бывшая жена бывшего швейцара Трампа, которая утверждала, что у президента есть ребенок любви, говорит, что он лжец», New York Daily News , 12 апреля 2018 г. .


3. Хорвиц ушел с работы на несколько дней: Майкл Кальдероне, «Как слух Трампа о любви к ребенку взбудоражил СМИ», « Политико», 12 апреля 2018 г.


4 пост, подтверждающий все: «Prez Love Child Shocker! Экс-работник Трампа распространяет слухи о том, что у Дональда есть внебрачный ребенок », RadarOnline.com, 11 апреля 2018 г.


5 « потрясающий корм для Enquirer »: письмо Дилана Ховарда Дэвиду Ремнику, 11 апреля 2018 г.


6 воскрешенных драфтов: Джейк Пирсон и Джефф Хорвиц, «Слухи о 30 000 долларов? Таблоид оплачено, Шипастое, непристойные Trump Tip»Associated Press, 12 апреля 2018 года .


Далее последовали 7 обвинений в сексуальном насилии, вызванных завивкой волос: Кэти Джонсон против Дональда Дж. Трампа и Джеффри Э. Эпштейна , Дело 5: 16-cv-00797-DMG-KS, Окружной суд США, Центральный округ Калифорнии, жалоба подана в апреле. 26, 2016 и Джейн Доу против Дональда Дж. Трампа и Джеффри Э. Эпштейна , дело 1: 16-cv-04642, Окружной суд США Южный округ Нью-Йорка, жалоба подана 20 июня 2016 года.


8 близких друзей Дональда Трампа: Лэндон Томас-младший, «Джеффри Эпштейн: загадочный международный копиллер», Нью-Йорк , 28 октября 2002 г.


9 широко распространенных утверждений о том, что Эпштейн изнасиловал несовершеннолетних: Джули К. Браун, «Как будущий член кабинета Трампа устроил серийному сексуальному насильнику дело всей жизни», Miami Herald , 28 ноября 2018 г.


Посредник истца в прессе: Джон Суэйн, «Иски об изнасиловании против Дональда Трампа связаны с бывшим телепродюсером», Guardian , 7 июля 2016 г.


11 оказались столь же сомнительными, как и большинство журналистов: Эмили Шугерман, «Я разговаривала с женщиной, обвинявшей Дональда Трампа в изнасиловании», Revelist , 13 июля 2016 г.


12 AMI опубликовала несколько статей, опровергающих претензии в иске: «Трамп подал в суд на« сексуальную рабыню »-подростка по обвинению в« изнасиловании »-« отвратительный »иск Дональда Бластса», RadarOnline.com, 28 апреля 2016 г .; и «Дело закрыто! Судья Трашес Фальшивый иск об изнасиловании Дональда Трампа », RadarOnline.com, 2 мая 2016 г.


13 организовано напрямую через Майкла Коэна: Майкл Ротфельд и Джо Палаццоло, «Адвокат Трампа организовал выплату 130 000 долларов за молчание звезды фильмов для взрослых», Wall Street Journal , обновлено 12 января 2018 г.


14 подали официальные жалобы: Грег Прайс, «Платеж Макдугала от американских СМИ был вкладом в кампанию Трампа, Watchdog Group Claims to FEC», Newsweek , 19 февраля 2018 г.


15 Пекер посетил Овальный кабинет: Джим Рутенберг, Кейт Келли, Джессика Сильвер-Гринберг и Майк Макинтайр, «Ухаживая за саудовским бизнесом, у таблоидного магната был могущественный друг: Трамп», New York Times , 29 марта 2018 г.


ГЛАВА 52


1 «Порнографические материалы»: Джейк Пирсон и Джефф Хорвиц, «AP Exclusive: главный редактор сплетен, обвиненный в сексуальных проступках», Associated Press, 5 декабря 2017 г.


2 «The National Enquirer намеревается опубликовать историю»: электронное письмо от AMI, 17 апреля 2018 г.


3 ищут записи: Майкл Д. Шир, Мэтт Апуццо и Шэрон Лафраньер, «Рейды на адвоката Трампа искали записи о платежах женщинам», New York Times, 10 апреля 2018 г.


4 «выявление таких историй, чтобы их можно было купить и избежать публикации»: письмо прокурора США по Южному округу Нью-Йорка в компанию American Media Inc., 20 сентября 2018 г.


5 «Вместо того, чтобы капитулировать»: Джефф Безос, «Нет, спасибо, мистер Пекер». Medium.com, 7 февраля 2019 г.


6, нарушил ли Ховард: Девлин Барретт, Мэтт Запотоски и Клив Р. Вутсон-младший, «Федеральные прокуроры рассматривают иск Безоса о вымогательстве против National Enquirer , сообщают источники», Washington Post , 8 февраля 2019 г.


7 Бат-мицва на 1 миллион долларов: Эдмунд Ли, « National Enquirer будет продан Джеймсу Коэну, наследнику основателя Hudson News», New York Times , 18 апреля 2019 года.


8 «большой круг»: Кейт Дж. Келли, «Где Джимми Коэн взял деньги, чтобы купить National Enquirer от AMI ?» New York Post , 14 мая 2019 г.


9 Число росло: Брукс Барнс и Ян Рэнсом, «Говорят, что Харви Вайнштейн достигнет сделки на 44 миллиона долларов для урегулирования судебных исков», New York Times , 23 мая 2019 г.


10 Бывшие коллеги по имени Вайсберг: Лахлан Картрайт и Первиз Шаллвани, «Секретное оружие Вайнштейна - это« ищейка », детектив полиции Нью-Йорка стал частным сыщиком», Daily Beast , 12 ноября 2018 г.


11 изнасиловали ее в своей квартире в 2006 году: Элизабет Вагмайстер, « Бывший помощник продюсера Вайнштейна поделился графическим описанием сексуального насилия», журнал Variety , 24 октября 2017 года.


12 дружеских сообщений от Хейли: Ян Рэнсом, «Вайнштейн выпускает электронные письма, предлагающие длительные отношения с обвинителем», New York Times , 3 августа 2018 г.


13 все боеприпасы, необходимые Брафману : Тарпли Хитт и Первиз Шаллвани, «Разорванная бомба Харви Вайнштейна: детектив не сказал DA о свидетеле, который сказал, что обвинитель в сексуальном нападении дал согласие», Daily Beast , 11 октября 2018 г.


14 «Какой бы успех я ни добился»: Бенджамин Брафман цитирует Лахлана Картрайта и Первиза Шаллвани, «Секретное оружие Вайнштейна - это« ищейка », детектив полиции Нью-Йорка стал частным сыщиком», Daily Beast , 12 ноября 2018 г.


15 Вайсберг помог «раскрыть материалы»: Бенджамин Брафман цитирует Лахлана Картрайта и Первиза Шаллвани, «Секретное оружие Вайнштейна - это« ищейка », детектив полиции Нью-Йорка стал частным сыщиком», Daily Beast , 12 ноября 2018 г.


16 человек пообещали продолжать свои иски: Джин Маддаус, «Некоторые обвинители Вайнштейна отказываются от урегулирования споров в размере 30 миллионов долларов», Variety, 24 мая 2019 года, а также Ян Рэнсом и Даниэль Айвори, «Убитые горем»: обвинители Вайнштейна говорят, что урегулирование разрешено на 44 миллиона долларов. Он с крючка », New York Times , 24 мая 2019 г.


17 небольшая заметка о нем: Мара Сиглер и Оли Колман, «Харви Вайнштейн заметил встречу с PI в Центральном вокзале», шестая страница, New York Post , 20 марта 2019 года.


18 один был частным следователем, другой - юристом: Мара Сиглер и Оли Колман, «Встреча Харви Вайнштейна с частным лицом в Центральном вокзале», шестая страница, New York Post , 20 марта 2019 года.


ГЛАВА 53


1 начинает расследование в своем подразделении по расследованию сложных случаев мошенничества и киберпреступности: Алан Фойер, «Федеральные прокуроры расследуют связи Вайнштейна с израильской фирмой», New York Times , 6 сентября 2018 г.


ГЛАВА 54


1 рекламный видеоролик: Промо-ролик группы Infotactic, размещенный в учетных записях группы Infotactic в Facebook и Youtube, 3 марта 2018 г.


2 Интересы Ламберта отклонились: Рафаэль Саттер, «APNewsBreak : тайные агенты нацелены на сторожевого пса кибербезопасности», Associated Press, 26 января 2019 г.


3 Программное обеспечение Pegasus NSO Group взломало iPhone: Майлз Кеньон, «Сомнительные отказы и сценарии», Citizen Lab, 1 апреля 2019 г.


Четыре запрошенных антисемитских заявления: Росс Маровитс, «West Face обвиняет израильскую разведывательную фирму в тайном нападении на сотрудников», Financial Post , 29 ноября 2017 года.


5 Аарон Альмог-Ассулин, бывший сотрудник службы безопасности Израиля: Рафаэль Саттер и Арон Хеллер, «Шпион по подаче документов в суд, разоблаченный AP в« Черном кубе Израиля »», Associated Press, 27 февраля 2019 г.


ГЛАВА 55


1 «Дело, нарушившее условия найма NBC » : Шарлотта Триггс и Мишель Корристон, «Хода Котб и Саванна Гатри - новая ведущая команда сегодняшнего дня», People.com, 2 января 2018 г.


2 «но позже сказали, что это было ненадлежащим сексуальным поведением»: Эмили Смит и Ярон Стейнбух, «Мэтт Лауэр предположительно подвергся сексуальному домогательству во время Олимпийских игр», страница шесть, New York Post , 29 ноября 2017 года.


3 «Мы не нашли доказательств » : Клэр Аткинсон, «Отчет NBCUniversal показывает, что менеджеры не знали о сексуальных проступках Мэтта Лауэра», NBC News, 9 мая 2018 г.


4 сопротивлялись призывам к независимому расследованию: Максвелл Тани, «Инсайдеры сомневаются, что NBC тщательно проработали свой зонд #MeToo», Daily Beast , 11 мая 2018 г., и Дэвид Усборн, «Павлинний патриархат», Esquire, 5 августа 2018 г. .


5 жалобы на Лауэра были секретом полишинеля : Рамин Сетудех и Элизабет Вагмайстер, «Мэтт Лауэр обвиняется в сексуальных домогательствах со стороны нескольких женщин» , журнал Variety , 29 ноября 2017 года.


6 «Продолжайте так наклоняться»: Мэтт Лауэр цитирует Дэвида Усборна, «Павлинский патриархат», Esquire , 5 августа 2018 г.


7 «Это кричали с горных вершин » : Джо Скарборо, цитируемый в книге Дэвида Усборна «Павлинский патриархат», Esquire , 5 августа 2018 года.


8 «ТЕПЕРЬ ВЫ УБИВАЕТЕ МЕНЯ » : Рамин Сетудех, «Внутри секретных отношений Мэтта Лауэра с помощником по продюсированию Today (ЭКСКЛЮЗИВНО)», Variety , 14 декабря 2017 г.


9 он стянул с нее штаны, склонил ее над стулом и занялся с ней сексом: Эллен Габлер, Джим Рутенберг, Майкл М. Гринбаум и Рэйчел Абрамс, «NBC увольняет Мэтта Лауэра, лицо сегодняшнего дня », New York Times , 29 ноября 2017 г.


ГЛАВА 56


1 «Они точно знают, что сделали » : Ари Уилкенфельд процитировал Элизабет Вагмайстер: «Прокурор Мэтта Лауэра обвинителя говорит, что NBC подвела своего клиента во время сегодняшнего интервью» , журнал Variety , 15 декабря 2017 года.


ГЛАВА 57


1 уволил Марка Гальперина: Оливер Дарси, «Пять женщин обвиняют журналиста и соавтора изменения игры Марка Гальперина в сексуальных домогательствах», веб-сайт CNNMoney, 26 октября 2017 года.


2 дня спустя NBC уволила Мэтта Циммермана: сотрудники Variety , «NBC News увольняет Букера из-за притеснений», журнал Variety , 14 ноября 2017 года.


3 устное обвинение в домогательствах против Криса Мэтьюза: Эрин Найрен, «Сотрудница, обвинявшая Криса Мэтьюза в сексуальных домогательствах, получила увольнение от NBC», Variety, 17 декабря 2017 г.


4 три женщины обвинили Тома Брокоу в нежелательных ухаживаниях: Эмили Стюарт, «Тома Брокоу обвиняют в сексуальных домогательствах». Он говорит, что попал в засаду », Vox, обновлено 1 мая 2018 г.


5 сказал, что он сделал им предложение, и что они испугались: Элизабет Вагмайстер и Рамин Сетудех, «Том Брокау обвиняется в сексуальных домогательствах со стороны бывшего ведущего NBC», Variety, 26 апреля 2018 года.


6 разъяренных, убитых горем, отрицающих все это: Мариса Гатри , « Том Брокоу разрывает« сенсационные »обвинения: на меня« устроили засаду, а потом на преступника ушел »», « Голливудский репортер», 27 апреля 2018 года.


7 «Нанесение себе ран на телеканале NBC»: электронное письмо Тома Брокоу Ронану Фэрроу, 11 января 2018 г.


8 The Washington Post : Сара Эллисон, «NBC News сталкивается со скептицизмом в борьбе с внутренними сексуальными домогательствами», Washington Post , 26 апреля 2018 г.


9 Esquire : Дэвид Усборн, «Павлинский патриархат», Esquire , 5 августа 2018 г.


10 Daily Beast : Лахлан Картрайт и Максвелл Тани, «Обвиняемые в сексуальных домогательствах процветали под руководством руководителя новостей NBC Энди Лака», Daily Beast , 21 сентября 2018 г.


11 Франко сказал: Максвелл Тани, «Инсайдеры сомневаются, что NBC тщательно проработали свой зонд #MeToo», Daily Beast , 11 мая 2018 г. (Позднее NBC News утверждала, что обращение к Карри было частью официального исследования для внутреннего отчета. о Лауэре. В заявлении для Daily Beast говорится: «Как только мы узнали о комментариях Энн Карри для Washington Post , которые мы сочли имеющими отношение к нашему расследованию, старший юрист по вопросам занятости NBCUniversal из следственной группы связался с ней. напрямую, и они поговорили 25 апреля 2018 года »).


ГЛАВА 58


1, заявив, что репортер был убит: Джон Коблин, «Бывший продюсер Ронана Фэрроу говорит, что NBC препятствовала репортажам о Вайнштейне», New York Times, 30 августа 2018 года.


2 «У Фэрроу никогда не было жертвы » : внутренняя записка Энди Лака, «Факты о расследовании Харви Вайнштейна NBC News», 3 сентября 2018 г.


3 «их не интересовало это интервью » : цитата Эмили Нестор из Абида Рахмана: «Обвинитель Вайнштейна Эмили Нестор поддерживает Ронана Фэрроу в ряду с« Позорным »NBC», Hollywood Reporter , 3 сентября 2018 г.


4 «Ничто обо мне никогда не отказывалось»: Амбра Баттилана (@AmbraBattilana) в Twitter, 4 сентября 2018 г.


5 «ничего не вырвало из контекста » : бывший высокопоставленный руководитель Miramax, которого цитирует Яшар Али (@Yashar) в Twitter, 4 сентября 2018 г.


6 «вводящая в заблуждение и неверная учетная запись » : Abby Ex (@abbylynnex) в Twitter, 4 сентября 2018 г.


7 «следует обрабатывать отдельно»: Эд Сассман, предложенное редактирование страницы NBC News Wikipedia, «Talk: NBC News», Wikipedia, 14 февраля 2018 г.


8 сеть дружественных аккаунтов: Эшли Файнберг, «Facebook, Axios и NBC заплатили этому парню за обеление страниц Википедии», HuffPost , 14 марта 2019 г.


ГЛАВА 59


1 «Теперь будущее…»: электронное письмо Тома Брокоу Ронану Фэрроу, 13 октября 2017 г.


2 «Многие влиятельные люди знали, что делал Харви Вайнштейн»: Такер Карлсон. Сегодня вечером, Fox News, 11 октября 2017 г.