# Пират

Вальтер Скотт

ПИРАТ.

Введение.

"Сказал он, там был корабль".

Это краткое предисловие может начинаться с рассказа о древнем моряке, поскольку

именно на борту корабля автор приобрел весьма умеренную степень местных

знаний и информации, как о людях, так и о пейзажах, которые он

попытался воплотить в романе о пирате. '

Летом и осенью 1814 года автора пригласили присоединиться к группе

уполномоченных Службы Северных маяков, которые предложили

совершить путешествие вокруг побережья Шотландии и через различные

группы ее островов, главным образом с целью увидеть состояние

многих маяков, находящихся в их ведении, - зданий столь важных,

рассматривая их как благотворительные или политические институты. Среди

комиссаров, которые управляют этим важным общественным делом, шериф

каждого графства Шотландии, граничащего с морем, по должности занимает место

в Совете директоров. Эти джентльмены действуют во всех отношениях безвозмездно, но

пользуются хорошо найденной и оснащенной вооруженной яхтой, когда решают посетить

маяки. К

Правлению присоединен превосходный инженер г-н Роберт Стивенсон, чтобы воспользоваться его профессиональными советами. Автор

сопровождал эту экспедицию в качестве гостя; ибо Селкиркшир, хотя там его и называют

шерифом, не имеет, в отличие от королевства Богемия в рассказе капрала Трима, ни

морского порта в своем округе, ни, конечно, магистрата, никакого места в Совете

уполномоченных, - обстоятельство, не имеющее большого значения, поскольку все они были старыми

и близкие друзья, воспитанные в одной профессии и склонные

всячески потакать друг другу.

Характер важного дела, которое было главной целью

путешествия, был связан с развлечением от посещения главных объектов

любопытства путешественника; ибо дикий мыс, или внушительный выступ, который

необходимо обозначить маяком, обычно находится на небольшом расстоянии

от самых великолепных

пейзаж со скалами, пещерами и волнами. Наше время тоже было в нашем собственном

распоряжении, и, поскольку большинство из нас были моряками-пресноводниками, мы могли в любой момент

превратить плохой ветер в попутный. и бежать навстречу шторму в поисках какого-нибудь

предмета любопытства, который лежал с нашей подветренной стороны.

Преследуя эти цели общественной пользы и некоторого личного развлечения,

36 июля 1814 года мы покинули порт Лейт, проследовали вдоль восточного побережья

Шотландии, осматривая различные ее диковинки, зашли в Зетландию и

Оркнейские острова, где нас на некоторое время задержали чудеса страны,

которая демонстрировала так много нового для нас; и, увидев то, что было

любопытно в Ultima Thule древних, где солнце едва ли сочло

нужным ложиться спать, поскольку его восход в это время года был слишком ранним, мы

удвоил крайнюю северную оконечность Шотландии, и tbok быстро

обзор Гебридских островов, где мы нашли много добрых друзей. Там, чтобы наша

маленькая экспедиция не подвергалась опасности, нам посчастливилось

издалека взглянуть на то, что, как говорили, было американским крейсером, и у нас была

возможность оценить, какую симпатичную фигуру мы бы составили, если бы

путешествие закончилось тем, что нас доставили пленными в Соединенные Штаты. После

посещения романтических берегов Морвена и окрестностей Обана мы совершили

пробежку к побережью Ирландии и посетили Дамбу Гигантов, чтобы

сравнить ее со Стаффой, которую мы обследовали на нашем курсе.

Наконец, примерно в середине сентября, мы закончили наше плавание в Клайде,

в порту Гринок.

Так закончился наш приятный тур, которому наше оборудование предоставляло

необычные возможности, поскольку команда судна могла сформировать сильную команду,

независимую от тех, кто мог остаться на борту судна, что

позволяло нам свободно высаживаться там, куда нас привело наше любопытство. Позвольте мне

добавить, рассматривая на мгновение солнечный отрезок моей жизни, что среди

у шести или семи друзей, которые вместе совершили это путешествие, некоторые из них,

несомненно, имели разные вкусы и занятия, и, оставаясь в течение нескольких недель

на борту небольшого судна, никогда не возникало ни малейшего спора или

разногласия, каждый, казалось, стремился подчинить свои особые пожелания

пожеланиям своих друзей. Благодаря такому взаимному согласию были достигнуты все цели нашей

маленькой экспедиции, в то время как на какое-то время мы могли бы перенять

строчки прекрасной морской песни Аллана Каннингема,

" Мир вод был нашим домом. И веселыми людьми были мы !"

Но печаль смешивает ее воспоминания с самыми чистыми воспоминаниями об удовольствии.

Вернувшись из путешествия, которое оказалось столь успешным, я обнаружил, что

судьба совершенно неожиданно лишила ее страну леди, достойной того, чтобы

украсить высокое звание, которое она занимала.

и которая уже давно признала меня частью своей дружбы. Последующая

потеря одного из тех товарищей, которые составляли партию, и он был самым

близким другом, который у меня был в мире, также бросает тень на воспоминания,

которые, если бы не эта озлобленность, были бы в противном случае такими приятными.

Здесь я могу кратко заметить, что моей задачей в этом путешествии, насколько можно

сказать, что у меня было что-либо, была попытка обнаружить некоторые места, которые

могли бы пригодиться в "Властелине островов", поэме, которой я тогда

угрожал публике, и которая впоследствии была напечатана, не достигнув

заметного успеха. Но поскольку в то же время анонимный роман "

Уэверли" прокладывал себе путь к популярности, я уже предвещал

возможность второй попытки в этом направлении литературы, и я увидел

многое на диких островах Оркнейских островов и Зетландии, что, по моему мнению, могло бы

будет сделано в высшей степени интересным, если эти острова когда-нибудь станут

ареной повествования о вымышленных событиях. Я узнал историю Гоу-

пирата от старой сивиллы (тема примечания в конце этого тома),

основным источником существования которой была торговля при попутном ветре, которую она

продавала морякам в Стромнессе. Ничто не могло быть интереснее

доброты и гостеприимства джентльменов из Зетланда, что было для меня тем

более трогательным, что некоторые из них были друзьями и корреспондентами

моего отца.

Меня побудили вернуться на одно-два поколения назад, чтобы найти материалы, по

которым я мог бы проследить черты старого норвежского удальца, шотландское

дворянство в целом заняло место этой примитивной расы, а их

язык и особенности поведения полностью исчезли. Единственное

различие, которое сейчас можно наблюдать между дворянством этих островов и дворянством

Шотландии в целом, состоит в том, что богатство и собственность более равномерно

разделены между нашими более северными соотечественниками и что среди

местных владельцев нет людей с очень большим состоянием, которые демонстрировали бы свою

роскошь может вызвать у других недовольство их собственной участью. По

той же причине всеобщего равенства состояний и дешевизны жизни,

которая является ее естественным следствием, я обнаружил офицеров ветеранского полка,

которые содержали гарнизон в Форт-Шарлотте, в Леруике,

расстроенных мыслью об отзыве из страны, где их жалованье,

каким бы неадекватным расходам столицы, было полностью адекватно их

потребностям, и было странно слышать, как уроженцы самой веселой Англии

сожалеют об их приближающемся отъезде с унылых островов

Ultima Thule.

Таковы тривиальные подробности, связанные с появлением этой публикации,

которая состоялась несколькими годами позже того приятного путешествия, из которого

она вышла.

Состояние нравов, которое я изобразил в романе,

неизбежно было в значительной степени воображаемым, хотя и основывалось в какой-то мере

на легких намеках, которые, показывая то, что было, казалось, давали разумное

указание на то, что должно было когда-то быть, на тон общества на этих

изолированных, но интересных островах.

В одном отношении, возможно, обо мне судили несколько поспешно, когда персонаж

Номы был объявлен критиками простой копией Мег Меррилиз. То, что

я не дотянул до того, что хотел выразить, не подлежит сомнению,

иначе моя цель не могла бы быть столь широко ошибочной; и я все еще не могу

думать, что любой человек, который возьмет на себя труд прочитать Пирата с

некоторым вниманием, не сможет не заметить в Номе жертву раскаяния.и

безумия, и одураченного ее собственным обманом, ее разум тоже был переполнен всеми

дикая литература и экстравагантные суеверия севера, - нечто

отличное от цыган из Дамфрисшира, чьи притязания на сверхъестественное

силы не выходят за рамки способностей норвудской пророчицы. Основы

такого характера, возможно, можно проследить, хотя слишком верно, что на них не могла быть возведена

необходимая надстройка, иначе

эти замечания были бы излишни. Также есть большая

неправдоподобность в утверждении о том, что Нома обладает силой и возможностью

внушать другим ту веру в ее сверхъестественные дары, которая отвлекла ее

собственный разум. Тем не менее, среди очень доверчивого и невежественного населения

удивительно, какого успеха может достичь самозванец, который в

то же время является энтузиастом. Это таково , что напоминает нам о двустишии , которое

уверяет нас , что '

"Быть обманутым так же приятно, как и самому жульничать".

Действительно, как я наблюдал в другом месте, предполагаемое объяснение сказки,

где явления или инциденты сверхъестественного характера объясняются

естественными причинами, часто в завершении истории имеет степень

невероятности, почти равную абсолютному повествованию о гоблинах. Даже гениальность

миссис Рэдклифф не всегда могла преодолеть эту трудность.

Абеотсфорд, 1 мая 1831 года.

Цель нижеследующего Повествования - дать подробный и точный

отчет о некоторых замечательных инцидентах, имевших место на Оркнейских

островах, относительно которых более несовершенные традиции и искаженные

летописи страны сообщают нам лишь следующие ошибочные сведения :-

В январе месяце 1724-1745 годов судно под названием "Месть" с

двадцатью большими пушками и шестью поменьше под командованием Джона Гоу, или ГОФФА,

или Смита, подошло к Оркнейским островам и было уличено в пиратстве из-за

различных проявлений дерзости и злодейства, совершенных командой. Им

на некоторое время подчинились жители этих отдаленных островов, не

располагавшие ни оружием, ни средствами сопротивления ; и таким смелым был капитан

этих бандитов, что он не только высаживался на берег, но и устраивал танцевальные вечера в

в деревне Стромнесс, но до того, как раскрылся его настоящий характер, завоевал

расположение и получил верное положение молодой девушки, обладавшей

некоторой собственностью. Патриотически настроенный человек, Джеймс Фи, младший из Клестрона,

разработал план захвата пирата, который он осуществил, проявив

смелость и находчивость, главным образом вследствие того, что судно Гоу

сошло" на берег близ гавани Калфсаунд, на острове Эда, недалеко

от дома, в котором тогда жил мистер Фэа. В различных хитростях,

к которым мистер Фэа в конце концов прибегнул, рискуя своей жизнью (они были хорошо

вооружены и доведены до отчаяния), чтобы сделать всех пиратов своими пленниками, ему очень

помог мистер Джеймс Лэйнг, дед покойного Малькольма Лэйнга, эсквайра

, проницательного и изобретательного историка Шотландии XVII века.

Гоу и другие члены его экипажа понесли по приговору Высокого суда

Адмиралтейства наказание, которого они давно заслуживали за свои преступления. Он вел

себя с большой дерзостью, когда предстал перед Судом; и, судя по рассказу

очевидца об этом деле, по-видимому, к нему применили некоторые необычные

меры пресечения, чтобы заставить его признать себя виновным. Вот эти слова: "Джон

Гоу отказался умолять, за что его привели в коллегию адвокатов, и судья

приказал, чтобы двое мужчин сдавили ему большие пальцы кнутом,

пока она не сломается; а затем ее следует удвоить, пока она снова не сломается, а

затем сложить втрое, и чтобы палачи тянули изо всех

сил; этот приговор Гоу перенес с большим мужеством ".

На следующее утро (27 мая, 17.25)

когда он увидел ужасные приготовления к казни, его

мужество покинуло, и он сказал судебному приставу, что не стал бы

доставлять столько хлопот, если бы был уверен, что его не повесят в цепях.

Затем его судили, осудили и казнили вместе с другими членами его команды.

Говорят, что дама, чьей привязанностью Гоух завладел, поехала в

Лондон, чтобы повидаться с ним перед его смертью, и что, приехав слишком поздно, она имела

мужество попросить показать его мертвое тело; а затем, прикоснувшись к руке

трупа, она формально возобновила дарованное ею дружеское положение.

Не пройдя через эту церемонию, она не смогла бы, согласно

местным суевериям, избежать визита призрака своего

усопшего возлюбленного в случае, если бы она даровала любому живому поклоннику веру,

которой она клялась мертвым. Эта часть легенды может служить

любопытным комментарием к прекрасной шотландской балладе, которая начинается,

"К двери Маргарет подошел призрак" и т. д.

Общий отчет об этом инциденте далее свидетельствует о том, что Ми". Фэа,

энергичный человек, чьими усилиями была прервана преступная карьера Гоу,

был настолько далек от получения какого-либо вознаграждения от правительства, что он не мог

получить даже достаточной поддержки, чтобы защитить себя от множества мошеннических

исков, возбужденных против него ньюгейтскими стряпчими, которые действовали от имени

Гоу и других членов пиратской команды; и различных расходов, досадных

преследований и других юридических последствий, в которых его доблестный подвиг

вовлекли его, полностью разрушили его состояние и его семью; сделав его память

заметным примером для всех, кто в будущем будет бороться с пиратами своими собственными

силами.

К чести правительства Георга Первого, следует предположить, что

последнее обстоятельство, а также даты и другие подробности

общепринятой истории являются неточными, поскольку они будут признаны полностью

несовместимыми со следующим правдивым повествованием, составленным из

материалов, к которым он один имел доступ, путем

Автор книги "Уэверли".

ПИРАТ.

ГЛАВА I.

Шторм прекратил свой зимний рев, Хриплый набег на морские волны ;

Но кто на пустынном берегу Туле,

Плачет, Неужели я сжег свою арфу ради тебя ?

Макнил.

Этот длинный, узкий и неправильной формы остров, обычно называемый материком

Зетландия, потому что он, безусловно, самый большой из этого архипелага, заканчивается, как

хорошо известно морякам, плавающим в штормовых морях, окружающих

Туле древних, утесом огромной высоты, называемым

Самбургхед, который подставляет свой голый скальп и бока под тяжесть

огромной волны, образуя крайнюю точку острова на юго-востоке.

Этот высокий мыс постоянно подвергается воздействию сильного и

яростный прилив, который начинается между Оркнейскими и Зетландскими островами и

по силе течения уступает только Пентландскому заливу, получил свое название

от упомянутого нами мыса и называется Самбургским насестом

; насест - это словосочетание, присваиваемое на этих островах течениям, подобным этому описанию.

Со стороны суши мыс покрыт короткой травой и

круто спускается к небольшому перешейку, на который море вторглось в

протоки, которые, подступая с обеих сторон острова, постепенно прокладывают

себе путь вперед, и кажется, что через короткое время они образуют

соединение и полностью изолируют Самбург-Хед, когда то, что сейчас является мысом,

превратится в одинокий горный островок, отделенный от материка,

оконечностью которого он в настоящее время является.

Человек, однако, в прежние времена рассматривал это как отдаленное или маловероятное

событие; ибо норвежский вождь других времен, или, как говорится в других источниках, и

как, по-видимому, подразумевает название Ярлсхоф, древний граф Оркнейских островов

выбрал этот перешеек в качестве места для основания особняка. Он

долгое время был совершенно заброшен, и остатки его можно различить только с

трудности; сыпучий песок, принесенный бурными порывами ветра в этих

штормовых регионах, заносил и почти погребал под собой руины зданий

; но в конце семнадцатого века часть особняка графа была

все еще целой и пригодной для жилья. Это было грубое здание из необработанного камня, в котором

не было ничего, что радовало бы глаз или будоражило воображение ; большой

старомодный узкий дом с очень крутой крышей, покрытый плитами,

сложенными из серого песчаника, возможно, передал бы современному читателю лучшее представление об этом

месте. Окон было мало, очень маленьких по размеру, и

распределяется по зданию с полным пренебрежением к регулярности.

Напротив основного здания в прежние времена располагались несколько небольших

помещений особняка, в которых находились офисы или второстепенные

апартаменты, необходимые для размещения слуг графа и

прислуги. Но они пришли в упадок ; " и стропила были

снесены на дрова или для других целей; стены во

многих местах просели; и, в довершение разрушения, песок уже занесло

среди руин и засыпали то, что когда-то было помещениями, которые они

содержали, на глубину двух или трех футов.

Среди этого запустения обитатели Ярлсхофа ухитрялись постоянным

трудом и вниманием содержать в порядке несколько клочков земли, которые были

огорожены как сад и которые, защищенные стенами самого дома

от безжалостного морского ветра, выращивали такие овощи, какие мог

произрастить климат, или, скорее, какие позволял выращивать морской шторм; ибо эти острова

испытывают даже меньшие суровые холода, чем на

материковая часть Шотландии ; но, не защищенная какой-либо стеной,

едва ли возможно выращивать даже самые обычные кулинарные овощи; а что касается

кустарников или деревьев, то о них вообще не может быть и речи, такова сила

стремительного морского ветра.

На небольшом расстоянии от особняка и недалеко от морского пляжа, как раз там, где

ручей образует нечто вроде несовершенной гавани, в которой стояли три или четыре

рыбацких лодки, стояло несколько самых жалких домишек для жителей

и арендаторов городка Ярлсхоф, которые владели всем районом

землевладельца на таких условиях, какие в те дни обычно предоставлялись лицам

подобного рода, и которые, конечно, были достаточно жесткими. Сам землевладелец

проживал в поместье, которым он владел в более подходящем

положении, в другой части острова, и редко навещал свои владения

в Самбург-Хеде. Он был честным, простым зетландским джентльменом, несколько

страстным, что было необходимым результатом пребывания в окружении иждивенцев; и

несколько чрезмерно общительным в своих привычках, возможно, из-за того, что в его распоряжении было

слишком много времени; но откровенным и щедрым по отношению к своему

народу, а также добрым и гостеприимным по отношению к незнакомцам.

Он происходил также из старинного и знатного норвежского рода;

обстоятельство, которое сделало его более дорогим для низших слоев общества, большинство из которых

принадлежат к той же расе; в то время как лэрды, или владельцы, как правило,

шотландского происхождения, которые в тот ранний период все еще считались

чужаками и. незваные гости. Магнус Тройл, который выводил свое происхождение от

того самого графа, который, как предполагалось, основал Ярлсхоф, придерживался исключительно

такого мнения.

Нынешние жители Ярлсхофа несколько раз испытывали на себе

доброту и доброжелательность владельца этой территории. Когда мистер

Мертун - так звали нынешнего обитателя старого особняка

- впервые прибыл в Зетландию, за несколько лет до начала рассказа, его

приняли в доме мистера Тройла с тем теплым и сердечным

гостеприимством, которым отличаются острова. Никто не спросил его,

откуда он приехал, куда направляется, какова была его цель в посещении столь

отдаленного уголка империи или каков, вероятно, будет срок его пребывания.

Он прибыл совершенным незнакомцем, но был мгновенно ошеломлен

чередой приглашений ; и в каждом доме, который он посещал, он находил

пристанище на столько, на сколько решал его принимать, и жил как один из членов семьи,

незаметно и никем не замеченный, пока не счел нужным переехать в какое-нибудь другое

жилище. Это кажущееся безразличие к рангу, характеру и качествам

их гостя не было следствием апатии со стороны его добрых хозяев, поскольку

островитяне в полной мере обладали природным любопытством ; но их деликатность считалась

было бы нарушением законов гостеприимства задавать вопросы,

на которые их гостю, возможно, было бы трудно или неприятно отвечать ;

и вместо того, чтобы пытаться, как это обычно бывает в других странах, вытянуть из

мистера Мертауна такие сообщения, которые он мог бы счесть за благо

утаить, внимательные зетландцы довольствовались тем, что с готовностью

собирали те обрывки информации, которые можно было собрать в ходе

беседы.

Но скала в аравийской пустыне не более неохотно предоставляет воду, чем

мистер Бэзил Мертаун был скуп, делясь своим доверием, даже

случайно ; и, конечно, вежливость дворян Туле никогда не

подвергалась более суровому испытанию, чем тогда, когда они чувствовали, что хорошее воспитание предписывает

им воздерживаться от выяснения положения столь загадочной

личности.

Все, что о нем было на самом деле известно, было легко изложено. Мистер Мертон

прибыл в Леруик, тогда занимавший некоторое положение, но еще не

признанный главным городом острова, на голландском судне,

в сопровождении только своего сына, красивого мальчика лет четырнадцати.

Его собственный возраст мог бы перевалить за сорок. Голландский шкипер познакомил его с несколькими

очень хорошими друзьями, с которыми он когда-то обменивал джин и пряники

на литтл Зетланд

бычки, копченые гуси и чулки из овечьей шерсти; и хотя

Мейнхеер мог сказать только, что "Мейнхеер Мертун играл на басу, как

джентльмен, и подарил Крейц-дуар команде", это

знакомство помогло ввести пассажира голландца в респектабельный

круг знакомств, который постепенно расширялся, поскольку оказалось, что

незнакомец был человеком со значительными познаниями.

Это открытие было сделано почти насильно, ибо Мертон так же не желал

говорить на общие темы, как и о своих собственных делах. Но иногда его

втягивали в дискуссии, в которых он проявлял себя как бы помимо его воли

ученым и светским человеком; а в другие времена, как бы в благодарность за

гостеприимство, которое он испытал, он пытался заставить себя, вопреки своей

застывшей натуре, войти в общество окружающих, особенно когда

оно принимало серьезный, меланхоличный или сатирический оттенок, который лучше всего соответствовал

складу его ума. В таких случаях зетландцы

единодушно придерживались мнения, что он, должно быть, получил превосходное образование,

пренебрегаемое лишь одной поразительной особенностью, а именно тем, что мистер Мертаунн едва

отличал форштевень корабля от кормы; а в управлении лодкой

корова не могла быть более невежественной. Казалось удивительным, что такое вопиющее

невежество в самом необходимом искусстве жизни (по крайней мере, на островах Зетланд)

существовало наряду с его достижениями в других отношениях ; но так оно

и было.

Если только Бэзила

Мертауна не вызывали таким образом, как мы упомянули, он был замкнутым и мрачным. От громкого веселья он мгновенно бежал ; и

даже умеренная веселость дружеской компании неизменно

приводила его в еще большее уныние, чем показывало даже его обычное поведение

.

Женщины всегда особенно стремятся разгадать тайну и

развеять меланхолию, особенно когда эти обстоятельства объединяются в

красивом мужчине в расцвете сил. Поэтому вполне возможно, что

среди светловолосых и голубоглазых дочерей Туле эта таинственная

и задумчивая незнакомка могла бы найти кого-нибудь, кто взял бы на себя

задачу утешения, если бы он проявил хоть какую-то готовность принять такие добрые

услуги ; но, далекий от этого, он, казалось, даже избегал присутствия

секс, к которому в наших бедах, душевных или телесных, мы обычно обращаемся

за жалостью и утешением.

К этим особенностям мистер Мертон добавил еще одну, которая была особенно

неприятна его хозяину и главному покровителю Магнусу Тройлу. Этот магнат

из Зетланда, происходивший по отцовской линии, как мы уже говорили, из

древнего норвежского рода, благодаря браку его представителя с

датчанкой, придерживался благочестивого мнения, что чашка женевского или нанцского вина

особенная, несмотря ни на какие заботы

и несчастья какие угодно. Это были средства, к которым мистер Мертон никогда

не прибегал; его питьем была вода, и только вода, и никакие уговоры или

мольбы не могли заставить его попробовать напиток покрепче, чем тот, который

давал чистый источник. Этого Магнус Тройл терпеть не мог ; это

было вызовом древним северным законам веселости, которые, со своей

стороны, он соблюдал так строго, что, хотя он имел обыкновение утверждать

, что никогда в жизни не ложился спать пьяным, (то есть в его собственном понимании

слово,) было бы невозможно доказать, что он когда-либо смирялся

с тем, чтобы заснуть в состоянии действительной и абсолютной трезвости.

Поэтому можно спросить, что этот незнакомец принес в общество, чтобы компенсировать

неудовольствие, вызванное его суровыми и воздержанными привычками ? Во-первых, у него были такие

манеры и чувство собственной важности, которые отличают человека, занимающего некоторое

положение ; и хотя предполагалось, что он не мог быть богатым, все же

по его расходам было определенно известно, что он не был абсолютно

бедный. Кроме того, он обладал некоторыми способностями к разговору, когда, как мы

уже намекали, он предпочитал использовать их, и его мизантропия, или отвращение к

бизнесу или общению в обычной жизни, часто выражалась в

противоположной манере, которая выдавалась за остроумие, когда лучшего было не найти.

Прежде всего, тайна мистера Мертауна казалась непостижимой, а его присутствие имело

такой же интерес, как загадка, которую люди любят перечитывать снова и снова, потому что

они не могут разгадать ее значение.

Несмотря на эти рекомендации, Мертун отличался от своего хозяина по стольким

существенным пунктам, что, пробыв некоторое время гостем в

его главной резиденции, Магнус Тройл был приятно удивлен, когда однажды

вечером, после того как они просидели два часа в абсолютной тишине, попивая бренди

с водой, то есть Магнус пил алкоголь, а Мертун - стихию,

- гость попросил у хозяина разрешения занять в качестве арендатора этот

заброшенный особняк Ярлсхоф, расположенный на краю территории, называемой

Данросснесс, и расположенный прямо под Самбург-Голова. "Я

красиво избавлюсь от него", - сказал Магнус сам себе, - " и его радостное выражение лица

никогда больше не остановит движение бутылки по кругу. Однако его отъезд разорит меня на

лимоны, потому что одного его взгляда было вполне достаточно, чтобы прокиснуть целому

океану пунша.

И все же добросердечный Зетландер великодушно и бескорыстно упрекнул

мистера Мертауна в одиночестве и неудобствах, которым он

собирался подвергнуться. "В старом доме едва хватало, - рассказывал он, - даже самых

необходимых предметов мебели - в радиусе

многих миль не было общества - что касается провизии, то основной пищей были кислые

баклажаны, а в компании он ел только чаек и олуш".

"Мой добрый друг, - ответил Мертон, - если бы вы могли назвать

обстоятельство, которое сделало бы это жилище более подходящим для меня, чем

любое другое, так это то, что поблизости от места моего убежища не было бы ни человеческой роскоши, ни человеческого общества

; укрытие от непогоды для моей собственной головы

и ... для головы мальчика - вот все, чего я ищу. Так что назовите свою арендную плату, мистер Тройл, и позвольте мне

быть вашим арендатором в Ярлсхофе.

" Арендная плата ?" - ответил зетландец. " Что ж, не такая уж большая арендная плата за старый дом,

в котором никто не жил со времен моей матери - упокой господь ее душу! - а что касается

убежища, старые стены достаточно толстые и выдержат еще немало ударов.

Но, возлюбленные Небеса, мистер Мертаунн, подумайте, чего вы добиваетесь. Для одного

из нас жить в Ярлсхофе было достаточно дикой затеей; но вы, кто из

другой страны, будь то англичанин, шотландец или ирландец, никто не может сказать ".

"Да это и не имеет большого значения", - несколько резко сказал Мертаунн.

"Не селедочная чешуйка, - ответил лэрд. - только то, что вы мне нравитесь

больше за то, что я не шотландец, а вы, надеюсь, им не являетесь. Сюда они прилетели

как гуси-щелкуны - насколько я знаю, каждый управляющий привел стадо со своим

именем и своим собственным потомством, и здесь они гнездятся

вечно - поймайте их, возвращающихся в свои собственные бесплодные Высокогорья или Низменности,

когда однажды они отведают нашей зетландской говядины и увидят наши прекрасные вои и

озера. Нет, сэр" (тут Магнус продолжил с большим оживлением,

время от времени потягивая наполовину разбавленный спирт, который в то же время оживлял его

негодование против незваных гостей и позволило ему вынести унизительные

размышления, которые это наводило): "Нет, сэр, древних дней и подлинных

нравов этих островов больше нет; ибо наши древние владельцы - наши

Патерсоны, наши феи, наши шлагбреннеры, наши Торбиорны - уступили место

Гиффордам, Скоттам, Муатам, людям, чьи имена говорят о том, что они или их

предки были чужаками на земле, которую мы, троилы, <населяли задолго

до дней Торф-Эйнара, кто первым научил эти острова тайне

сжигающий торф в качестве топлива, и который был передан благодарному потомству

под именем, которое фиксирует это открытие ".

Это была тема, на которую властелин Ярлсхофа обычно был очень

рассеян, и Мертун видел, что он с удовольствием к ней приступил, потому что знал, что

от него не потребуется никакой помощи в разговоре, и

поэтому мог потакать своему собственному мрачному юмору, пока норвежец

Зетландер декламировал о смене времен и жителей. Но так же, как

Магнус пришел к меланхолическому выводу, "насколько вероятно было,

что в следующем столетии едва ли мерк - едва ли даже клочок земли, -

будьте во владении норвежских жителей, истинных удальцов * Зетланда",

он вспомнил обстоятельства своего гостя и внезапно остановился. "

Я не говорю всего этого", - добавил он

перебивая самого себя: "Как будто я хотел, чтобы вы поселились в моем

поместье, мистер Мертон, но что касается Ярлсхофа - место дикое - Приезжайте

оттуда, откуда хотите, я ручаюсь, вы скажете, как и другие путешественники, что вы приехали

из лучшего климата, чем наш, ибо так говорите вы все. И все же вы думаете об

убежище, от которого убегают сами туземцы. Ты не возьмешь свой стакан

?" - (Это следовало расценивать как междометие) - "тогда выпьем за тебя".

"Мой добрый сэр, - ответил Мертун, - я равнодушен к климату; если есть

достаточно воздуха, чтобы наполнить мои легкие, мне все равно, будет ли это дыхание Аравии или

Лапландии".

"Воздуха у вас может быть достаточно, - ответил Магнус, - недостатка в этом нет -

несколько сыровато, как утверждают незнакомцы, но мы знаем, как это исправить

- За вас, мистер Мертаунн - вы должны научиться делать это и выкурить

трубку; и тогда, как вы говорите, вы обнаружите, что воздух Зетланда равен воздуху

Аравии. Но ты видел Ярлсхофа?"

Незнакомец намекнул, что он этого не делал.

"Тогда, - ответил Магнус, - ты понятия не имеешь о своем предприятии. Если ты

думаешь, что это такой удобный рейд, как этот, с домом, расположенным на склоне

внутреннего залива, * который доставляет селедку прямо к твоей двери, ты

ошибаешься, сердце мое. В Ярлсхофе вы не увидите ничего, кроме диких волн,

разбивающихся о голые скалы, и "Насеста Самбурга", идущего со скоростью

пятнадцати узлов в час.

"Я ничего не увижу, по крайней мере, из потока человеческих страстей", - ответил

Мертон.

" Вы не услышите ничего, кроме лязга и криков скатов,

буревестников и чаек, с рассвета до заката".

"Я замолчу, друг мой, - ответил незнакомец, - чтобы не слышать

болтовни женских языков".

"А", - сказал нормандец. " это потому, что ты только что слышал, как мои маленькие Минна

и Бренда поют в саду с твоим Мордонтом. Теперь я бы предпочел

слушать их тихие голоса, чем "жаворонок", который я однажды слышал в Кейтнессе,

или соловей , о котором я читала - что будут делать девочки , если не будет

их товарища по играм Мордонта ? "

"Они будут меняться сами, - ответил Мертоун. - младшие или старшие

они найдут товарищей по играм или простофиль.- Но вопрос в том, мистер Тройл,

сдадите ли вы мне, как вашему арендатору, этот старый особняк в Ярлсхофе?"

" С радостью, поскольку вы сами выбираете жить в таком пустынном месте". " А

что касается арендной платы ? - продолжал Мертоун. " Арендная плата ? " - переспросил Магнус . " Хм

- Ну, у тебя должен быть клочок земли, который они когда-то называли

садом, и право

C

во владениях и шестипенсовик земли, чтобы арендаторы могли ... ловить рыбу для

вас ; восемь фунтов сливочного масла и восемь шиллингов стерлингов в год, не

слишком ли много ?"

Мистер Мертон согласился на столь умеренные условия и с тех пор проживал

главным образом в уединенном особняке, который мы описали в начале

этой главы, не только безропотно, но, как казалось, с

угрюмым удовольствием, перенося все лишения, которые столь дикая и безлюдная обстановка

неизбежно накладывала на его обитателя.

ГЛАВА II.

Это не единственная сцена - человек, Ансельмо, Человек, который находит сочувствие в

этих диких пустошах И бурных морях, в которых ему отказывают более красивые виды И

более гладкие волны.

Древняя Драма.

Немногочисленные жители городка Ярлсхоф сначала с

тревогой услышали, что в

полуразрушенном доме, который они все еще называли Замком, поселился человек более высокого ранга, чем их собственный. В те дни (ибо

нынешние времена сильно изменились к лучшему) присутствие начальника в

такой ситуации почти наверняка сопровождалось дополнительными обременениями

и поборами, за которые, под тем или иным предлогом, феодальные обычаи

приносили тысячи извинений. В результате каждого из них часть

с трудом добытых и ненадежных прибылей арендаторов была направлена на использование их могущественных

сосед и начальник, таксмен, как его называли. Но субарендаторы

быстро обнаружили, что от

рук Бэзила Мертауна не следует ожидать притеснений подобного рода. Его собственные средства, большие или малые, были,

по крайней мере, полностью адекватны его расходам, которые, насколько это касалось его привычек

жизни, были самыми скромными. Роскошь в виде нескольких книг и

некоторых философских пособий, которыми он был снабжен из Лондона

по мере возможности, казалось, указывала на степень богатства, необычную в тех

острова; но, с другой стороны, стол и условия проживания в

Ярлсхофе не превосходили того, что содержал зетландский владелец

самого низкого пошиба.

Жильцы деревни очень мало беспокоились о качестве

своего начальника, как только они обнаружили, что его присутствие скорее

исправит, чем ухудшит их положение; и, как только они избавились от

опасения, что он будет тиранить их

они вместе сложили головы, чтобы выжать из него максимум пользы с помощью различных

мелких уловок с завышением цен и вымогательством, которым незнакомец какое-то время

подчинялся с самым философским безразличием. Инцидент, однако,

произошло событие, которое выставило его персонажа в новом свете и эффективно пресекло все

будущие попытки экстравагантного навязывания.

На кухне Замка возник спор между старой гувернанткой,

исполнявшей обязанности экономки у мистера Мертауна, и Свейном Эриксоном, таким хорошим

зетландцем, который когда-либо водил лодку на рыбалку в хааф; спор этот, как это

обычно бывает в подобных случаях, велся с таким нарастающим жаром и

криком, что достиг ушей хозяина (как его называли), который,

уединившись в уединенной башенке, был глубоко погружен в изучение

содержимого новой посылки книг из Лондона, которые после того, как они были доставлены в Лондон. долгое

ожидание, нашло свой путь в Халл, оттуда на китобойном судне в

Лервик и, таким образом, в Ярлсхоф. С большим, чем обычно, трепетом негодования,

которое всегда испытывают ленивые люди, когда их побуждают к действию по какому-нибудь

неприятному поводу, Мертун спустился на сцену состязания и так

внезапно, безапелляционно и строго осведомился о причине спора, что

стороны, несмотря на все попытки уклониться,

не смогли скрыть от него, что "их разногласия касались нескольких

интересов, которым честный гувернант и не менее честный рыбак преданно служили".

соответственно, имели право, с завышением цены примерно на сто процентов,

на партию трески, купленную первым у второго, для

использования семьей в Ярлсхофе.

Когда это было достоверно установлено и в этом сознались, мистер Мертон стоял, глядя

на преступников глазами, в которых крайнее презрение, казалось, боролось

с пробуждающейся страстью. "Слушай ты, старая карга, - сказал он наконец

экономке, - сию же минуту убирайся из моего дома! и знай, что я увольняю тебя,

не за то, что ты лгунья, воровка и неблагодарная простушка, - ибо эти качества

так же присущи тебе, как твое женское имя, - но за то, что ты осмелилась в моем доме

ругать себя изо всех сил.- И для тебя, негодяй, который воображает, что ты можешь

обмануть незнакомого человека, как ты это делаешь. вздрогни * кит, знай, что я хорошо

знаком с правами, которые, по поручению твоего хозяина, Магнуса

Троила, я могу осуществлять над тобой, если захочу. Спровоцируй меня на определенную волну, и

ты поймешь, что я могу нарушить твой покой так же легко, как ты можешь

прервать мой досуг. Я знаю значение слов "скат", "плетень", "кавхен",

и "хагалеф" и любого другого побора, которым ваши лорды в древние и

современные дни ломали вам холку; и нет ни одного из вас, кто

не пожалел бы о том дне, когда вы не смогли довольствоваться тем, что отняли у меня мои деньги,

но вы также должны нарушить мой досуг вашим зверским северным шумом,

который соперничает по диссонансу с криками стаи арктических чаек".

В ответ на это возражение Свейну не пришло в голову ничего лучшего, чем

предпочесть смиренную просьбу о том, чтобы его чести было угодно оставить

треску у себя без оплаты и больше ничего не говорить по этому поводу; но к этому

времени мистер Мертон довел свои страсти до неуправляемой ярости,

и одной рукой швырнул деньги в голову рыбаку, а

другой выставил его из квартиры вместе с его собственной рыбой, которую он

в конце концов вышвырнул за дверь вслед за ним.

В поведении незнакомца было столько ужасающей и тиранической ярости

в этот раз, что Свейн не остановился, чтобы забрать деньги или

вернуть свой товар, а опрометью помчался в маленькую деревушку, чтобы сказать

своим товарищам, что если они будут еще больше провоцировать мастера Мертауна, он

накажет абсолютного Пейта Стюарта* за руку и голову и повесит без

суда или пощады. ^

Сюда же пришла отвергнутая экономка, чтобы посоветоваться со своими соседями

и родственниками (ибо она тоже была уроженкой деревни), что ей следует сделать, чтобы

вернуть желанное положение, из которого ее так внезапно

изгнали. Старый ранзеллаар из деревни, у которого был самый

потенциальный голос в городских обсуждениях, услышав о

случившемся, заявил, что Свейн Эриксон зашел слишком далеко, подняв

цену мистеру Мертауну ; и что какой бы предлог не мог

использовать таксмен, чтобы таким образом дать выход своему гневу, настоящая обида, должно быть, была вызвана

взимание платы за горную треску по пенни вместо полпенни за фунт;

поэтому он призвал всю общину никогда в

будущем не повышать свои поборы выше трех пенсов на шиллинг, при такой ставке

от их хозяина в замке нельзя было разумно ожидать недовольства,

поскольку, поскольку он был расположен не причинять им вреда, было разумно думать,

что в умеренных количествах он не возражал бы делать им добро. "А три

на двенадцать, - сказал опытный Ранзехар, - это приличная и умеренная

прибыль, которая принесет с собой Божье благословение и святого Рональда".

Придерживаясь тарифа, столь разумно рекомендованного им,

жители Ярлсхофа в будущем обманывали Мертуна лишь в умеренной

степени - на двадцать пять процентов. ; норма, на которую все набобы, армия-

подрядчики, спекулянты денежными средствами и другие лица, которым недавний и быстрый

успех позволил обосноваться в деревне в больших масштабах, должны

смириться с очень разумным обращением со стороны своих сельских соседей.

Мертон, по крайней мере, казалось, придерживался такого мнения, поскольку он больше не давал себе

труда обсуждать свои домашние расходы.

Отцы-призывники Ярлсхофа, уладив свои собственные дела, затем

приняли к рассмотрению дело Сверты, изгнанной матроны, которая

была изгнана из Замка, которую, как опытного и полезного союзника,

они очень хотели восстановить в должности экономки, если

это окажется возможным. Но поскольку мудрость здесь их подвела, Сверта в

отчаянии прибегла к добрым услугам Мордонта Мертуна, у которого

она приобрела некоторую благосклонность благодаря своему знанию старых норвежских баллад,

и мрачные рассказы о троу или дроу (карликах скальдов),

которыми суеверный эльд населил множество уединенных пещер и бурых

долин в Данросснессе, как и в любом другом районе Зетланда. " Сверта, - сказал

юноша, - я мало что могу для тебя сделать, но ты можешь сделать что-нибудь для

себя. Страсть моего отца напоминает ярость тех древних

чемпионов, тех берсеркаров, о которых ты поешь песни".

"Да, да, рыбка моего сердца", - ответила старуха с жалобным хныканьем. - "

Берсерки были чемпионами, которые жили до благословенных дней Святого

Олава, и которые, как безумные, носились на мечах, и копьях, и

гарпунах, и мушкетах, и разрывали их на куски, как ловец рыбы

проходит через сеть для сельди, а потом, когда ярость уходила, они были

слабыми и неустойчивыми, как вода".*

"Это то самое, Сверта", - сказал Мордонт. " Так вот, моему отцу никогда

не нравится думать о своей страсти после того, как она прошла, и он настолько неистовствует,

что, пусть он будет в каком угодно отчаянии сегодня, завтра ему будет на это наплевать

. Поэтому он не занял твоего места в доме в

Замке, и с тех пор, как ты

ушел, там не приготовили ни крошки теплой еды, и не испекли ни кусочка хлеба, но мы питались только тем,

что холодное попадалось под руку. Теперь, Сверта, я буду твоим ордером,

что если ты смело отправишься в Замок и, как обычно, приступишь к исполнению своих

обязанностей, ты никогда не услышишь от него ни единого слова.'

Сначала Сверта колебался, стоит ли повиноваться этому смелому совету. Она сказала: " по ее

мнению, мистер Мертон, когда он злился, был больше похож на дьявола, чем

любой берсерк из них всех; что в его глазах сверкал огонь, а с губ

текла пена; и что было бы явным искушением Провидения

снова ввязаться в такое предприятие".

Но, вдохновленная поддержкой, которую она получила от сына, она

решила наконец еще раз предстать перед родителем; и, переодевшись в

свою обычную домашнюю одежду, поскольку так особенно рекомендовал Мордонт,

она проскользнула в Замок и вскоре вернулась к разнообразным

многочисленным занятиям, которые были возложены на нее, казалась так глубоко погруженной в

домашние заботы, как будто ее никогда не покидали служебные обязанности.

В первый день своего возвращения к своим обязанностям Сверта не появилась в

присутствии своего хозяина, но надеялась, что после трехдневной диеты, состоящей из холодного

мяса, горячее блюдо, приготовленное со всем ее нехитрым мастерством, может вызвать у

нее приятные воспоминания о нем. Когда Мордонт сообщил, что его

отец не обратил внимания на это изменение рациона, и когда она сама

заметила, что, время от времени проходя мимо него, ее появление

не произвело никакого впечатления на ее необычного хозяина, она начала воображать, что

все это дело ускользнуло из памяти мистера Мертауна, и, как обычно, активно выполняла свои обязанности

. Она также не была убеждена в обратном, пока однажды,

случайно несколько повысив тон в споре с другой

служанкой, ее хозяин, который в это время проходил мимо места состязания, пристально посмотрел на нее

и произнес единственное слово. Помни / таким тоном

, который учил Свиту владеть своим языком в течение многих недель после этого.

Если Мертон был капризен в управлении своим домашним хозяйством, он

казался не менее капризным в своем плане воспитания сына. Он проявлял к юноше лишь

несколько признаков родительской привязанности ; тем не менее, в его обычном душевном состоянии

улучшение образования Мордонта казалось главной целью его

жизни. У него было и книг, и информации достаточно, чтобы выполнять обязанности

наставника в обычных отраслях знаний ; и в этом качестве он был

регулярным, спокойным и строгим, чтобы не сказать суровым, в том, что касалось привлечения к своему ученику

внимания, необходимого для его извлечения пользы. Но при чтении истории, к которой

часто обращалось их внимание, а также при изучении классических

авторов, часто встречались факты или настроения, которые вызывали мгновенный

подействовало на разум Мертауна и внезапно навлекло на него то, что Сверта,

Свейн и даже Мордонт стали называть его темным

часом. Он знал, в обычном случае, о его приближении и удалился во

внутренние покои, в которые он никогда не позволял входить даже Мордонту.

Здесь он проводил в уединении дни и даже недели, выходя

наружу только в неуверенное время, чтобы поесть той пищи, которую они позаботились оставить

в пределах его досягаемости, которую он употреблял в удивительно малых количествах. В другом

временами, и особенно во время зимнего солнцестояния, когда почти каждый человек

проводит мрачное время за дверями в пиршествах и веселье, этот

несчастный человек кутался в темный морской плащ и

уходил один - на штормовой пляж или в пустынную пустошь, предаваясь

своим собственным мрачным и своенравным мечтам под ненастным небом, тем более

, что тогда он был более чем уверен, что бродит незамеченным.

Когда Мордонт стал старше, он научился замечать особые признаки,

предшествовавшие этим приступам мрачного уныния, и принимать такие меры предосторожности,

которые могли уберечь его несчастного родителя от несвоевременного вмешательства (что

всегда приводило его в ярость), в то же время полностью

обеспечивало его существование. Мордонт заметил, что в такие

периоды припадок меланхолии у его отца значительно затягивался, если ему случалось

предстать перед его глазами в мрачный час. Из

поэтому, уважая своего родителя, а также потворствуя любви к активным

упражнениям и развлечениям, естественным для его периода жизни, Мордонт

часто совсем отлучался из особняка Ярлсхоф и даже

из округа, уверенный, что его отец, если темные часы пройдут в его

отсутствие, не будет склонен интересоваться, как его сын распорядился своим

досугом, так что он был уверен, что тот не заметил моментов его собственной слабости ;

это был предмет, по которому он испытывал крайнюю ревность.

Поэтому в такие времена все источники развлечений, которые

предоставляла страна, были открыты для младшего Мертауна, который в эти промежутки своего

образования имел возможность дать полный простор энергии смелого,

деятельного и отважного характера. Он часто занимался с молодежью

деревни теми отчаянными видами спорта, для которых " ужасное ремесло

собирателя самфира" подобно прогулке по ровной земле, - часто присоединялся к тем

ночные вылазки на головокружительные утесы, чтобы добыть яйца или

молодняк морских птиц; и в этих смелых приключениях проявлял

ловкость, присутствие духа и активность, которые в таком молодом человеке, не

уроженце страны, поражали самых старых птицеводов.*

В других случаях Мордаунт сопровождал Свейна и других рыбаков в их

долгих и опасных экспедициях в далекие и глубокие моря, обучаясь под

их руководством управлению лодкой, в чем они равны или,

возможно, превосходят любого уроженца Британской империи. Это упражнение имело свои прелести для

Мордонта, независимо от рыбалки в одиночку.

В то время рыбаки хорошо помнили старые норвежские саги и часто

повторяли их, которые все еще сохраняли между собой

древнескандинавский язык, который был речью их предков. В мрачной

романтике этих скандинавских сказаний было много такого, что могло пленить

юношеский слух; и классические басни древности, по мнению Мордонта, по меньшей мере соперничали, если не

превосходили, со странными легендами о берсерках, о

морских королях, о карликах, великанах и колдунах, которые он слышал от коренных

зетландцев. Часто сцены вокруг него присваивались как места действия

дикие стихи, которые наполовину декламировались, наполовину распевались голосами такими же хриплыми, если не

такими громкими, как волны, по которым они плыли, указывали на саму бухту, по

которой они плыли, как на место кровавой морской битвы; на едва заметную груду

камней, которая вздымалась над выступающим мысом, как на замок какого-нибудь

могущественного графа или известного пирата; на далекий и одинокий серый камень на безлюдной

пустоши, как на могилу героя ; на дикую пещеру, в которую море

набрасывало тяжелые, широкие и непрерывные волны, как жилище какой-нибудь известной

колдуньи.*

У океана также были свои тайны, эффекту которых способствовали тусклые

сумерки, сквозь которые он был плохо виден более полугода.

Его бездонные глубины и тайные пещеры содержали, согласно рассказу

Свейна и других, сведущих в легендарных знаниях, такие чудеса, которые современные

мореплаватели отвергают с презрением. В тихой, освещенной лунным светом бухте, где волны

набегали рябью на берег, на ложе из гладкого песка, усеянного

ракушками, русалка все еще скользила по воде ^ и, смешиваясь

часто было слышно, как ее голос, похожий на вздох ветерка, поет о подземных

чудесах или распевает пророчества о будущих событиях. Кракен, этот самый огромный из

предполагалось, что живые существа все еще населяют глубины Северного

океана; и часто, когда какая-нибудь полоса тумана покрывала море на некотором расстоянии,

глаз опытных лодочников видел, как рога чудовищного левиафана

покачиваются среди облаков тумана, и уносил их со всей

силой весел и парусов, чтобы внезапное засасывание, вызванное погружением

чудовищной массы на дно, не утащило в объятия своих

многочисленных щупалец его собственный хрупкий ялик. Был также известен морской змей,

который, поднимаясь из глубин океана, протягивает к небесам свою

огромную шею, покрытую гривой, как у боевого коня, и своими

широкими сверкающими глазами, высоко поднятыми на макушку мачты, высматривает, как кажется,

добычу или жертвы.

Множество потрясающих историй об этих монстрах марихе и о многих других, менее

известных, были тогда повсеместно приняты среди жителей земли Зет, чьи

потомки еще ни в коем случае не отказались от веры в них.*

Такие легенды, действительно, повсюду распространены среди простонародья; но

воображение гораздо сильнее поражается ими в глубоких и

опасных морях севера, среди пропастей и мысов высотой во много

сотен футов, среди опасных проливов, течений и завихрений,

длинных затонувших скалистых рифов, над которыми пенится и кипит живой океан,

темных пещер, к пределам которых никогда не отваживались приближаться ни человек, ни лодка,

одиноких и часто необитаемых островов, а иногда и руин о

древних северных крепостях, едва различимых в слабом свете арктической

зимы. Для Мордонта, в характере которого было много романтики, эти

суеверия были приятным и интересным упражнением воображения,

в то время как, наполовину сомневаясь, наполовину склонный верить, он слушал рассказы, которые распевали

об этих чудесах природы и легковерных созданиях, рассказанные

на грубом, но энергичном языке древних скальдов.

Но не было более мягких и непринужденных развлечений, которые могли бы показаться более

подходящими для возраста Мордонта, чем дикие истории и грубые упражнения, о которых мы

уже упоминали. Зимний сезон, когда из-за нехватки

дневного света работа становится невозможной, является в Зетланде временем веселья,

пиров и заварушек. Все, что рыбаку удавалось приобрести

за лето, было израсходовано, а часто и впустую, на поддержание веселья

и гостеприимства своего очага в этот период; в то время как землевладельцы и

джентльмены острова дали двойную волю своему веселому и гостеприимному

нраву, наполнили свои дома гостями и разгоняли суровость

сезона шутками, ликованием, песнями, танцами и кубком вина.

Среди веселья этого веселого, хотя и сурового сезона ни один юноша не придал танцам большего

духа или ликования, чем молодой незнакомец Мордонт

Мертон. Когда душевное состояние его отца позволяло или даже требовало его

отсутствия, он бродил от дома к дому желанным гостем, куда бы он

ни приходил, и охотно отдавал свой голос песне, а ногу - танцу.

Лодку или, если погода, как это часто случалось, не позволяла этого

удобства, одного из многочисленных пони, которые, можно сказать, стадами бродят по

обширным вересковым пустошам в распоряжении любого человека, который может

поймав их, перенесли его из особняка одного гостеприимного зетландца в

особняк другого. Никто не превзошел его в исполнении воинственного танца с мечом,

вида развлечения, произошедшего от привычек

древних скандинавов. Он мог играть на джие и на обычной

скрипке меланхоличные и патетические мелодии, характерные для этой страны, и с

большим воодушевлением и исполнением мог разбавить их монотонность более живыми мелодиями

Севера Шотландии. Когда группа людей в масках, или, как их

называют в Шотландии, gtdzards, отправляется в гости к какому-нибудь соседнему лэрду или богатому

Удаллер, это было хорошим предзнаменованием для экспедиции, если удастся

уговорить Мордаунта Мертауна занять должность скрипача, или лидера банды.

В этих случаях, полный веселья и резвости, он водил свою свиту от дома к

дому, принося веселье туда, куда шел, и оставляя сожаление, когда уходил.

Таким образом, Мордонт стал широко известен и любим, как и все остальные, благодаря

большинству домов, составляющих патриархальную общину Главного острова ;

но чаще всего и охотнее всего он посещал особняк

домовладельца и защитника своего отца Магнуса Тройла.

Причиной этих частых визитов были не совсем сердечный и искренний прием со стороны достойного старого

магната и не совсем ощущение, что он, по сути, покровитель своего отца.

Рука приветствия была действительно принята

столь же горячо, сколь и искренне протянута, в то время как древний Юдаллер, приподнявшись

в своем огромном кресле, внутренняя часть которого была обита хорошо выделанными

тюленьими шкурами, а внешняя - массивным дубом, вырезанным грубым

гравировальным инструментом какого-нибудь гамбургского плотника, выкрикнул свое приветствие

тоном, которым в древние времена могли приветствовать возвращение лоула, короля

высочайший праздник готов. Там был металл, еще более привлекательный, и

молодые сердца, чье приветствие, пусть и менее громкое, было таким же искренним, как у

jolly Udaller. Но это вопрос, который не следует обсуждать в

заключении главы.

ГЛАВА III.

" О, Бесси Белл и Мэри Грей;

Они были двумя прекрасными девушками; У них был большой дом на вон том Берн-брэ.

И потом, это цветет с высыпаниями.

Прекрасная Бесси Белл, я посмотрел yestreen,

И думал, что я никогда не смогу измениться; Два пауки Мэри Грей

Заставь гарра мою фантазию дрогнуть."

Шотландская песня.

Мы уже упоминали Минну и Бренду, дочерей Магнуса

Троила. Их мать умерла много лет назад, и теперь они были двумя

красивыми девушками, старшей всего восемнадцать, что могло быть на год или два

моложе Мордонта Мертауна, второй около семнадцати.Они были

радостью сердца своего отца и светом его старых глаз; и хотя они были

снисходительны до такой степени, что могли поставить под угрозу его комфорт и их

собственные, они отплатили ему любовью, в которой даже слепое потакание своим желаниям

не привнесло пренебрежения или женского каприза. Разница в

их темпераментах и цвете лица была необычайно разительной, хотя

сочеталась, как это обычно бывает, с определенной степенью семейного сходства.

Матерью этих девушек была шотландская леди с высокогорья

Сазерленда, сирота благородного вождя, которого изгнали из его собственной

страны во время междоусобиц семнадцатого века,

нашел приют на этих мирных островах, которые, несмотря на бедность и

уединение, были до сих пор счастливы, что их не затронули раздоры и

не запятнали междоусобицы. Отец (его звали Сент-Клер) тосковал по своей

родной долине, своей феодальной башне, членам своего клана и своему павшему авторитету и

умер вскоре после своего прибытия в Зетландию. Красота его дочери-сироты,

несмотря на ее шотландское происхождение, растопила мужественное сердце Магнуса Тройла. Он

подала в суд, и ее выслушали, и она стала его невестой ; но, умерев на пятом

году их союза, оставила его оплакивать свой краткий период семейного

счастья.

От своей матери Минна унаследовала статную фигуру и темные глаза,

локоны цвета воронова крыла и тонко подведенные брови, которые свидетельствовали о том, что она была, по

крайней мере с одной стороны, чужой по крови Туле. Ее щека,-

" О , назови это светлым, а не бледным ! "

она имела такой легкий и деликатный оттенок розы, что многие подумали, что

лилия неуместно гармонирует с ее цветом лица. Но в этом преобладании

более бледного цветка не было ничего болезненного или вялого ; это был истинный

естественный цвет здоровья, и он в особой степени соответствовал

чертам лица, которые, казалось, были рассчитаны на то, чтобы выразить созерцательный и

возвышенный характер. Когда Минна Тройл слышала рассказ о горе или несправедливости,

именно тогда кровь приливала к ее щекам и ясно показывала, как горячо она

бьется, несмотря на обычно серьезную, сдержанную манеру держаться

расположение, которое, казалось, демонстрировали ее лицо и манеры поведения. Если

незнакомым людям иногда казалось, что ее прекрасные черты омрачены

меланхолией, для которой ее возраст и положение едва ли могли дать

повод, они вскоре убеждались, при дальнейшем знакомстве, что

безмятежность, кроткое спокойствие ее характера и умственная энергия

характера, который мало интересовался обычными и тривиальными событиями,

были настоящей причиной ее серьезности; и большинство мужчин, когда они знали, что ее

меланхолия не имела под собой почвы в настоящей печали, а была лишь стремлением к

душа, устремленная к более важным предметам, чем те, которыми она была

окружена, могла бы пожелать ей всего, что могло бы прибавить ей счастья,

но вряд ли могла бы пожелать, чтобы, какой бы грациозной она ни была в своей естественной и

ненастоящей серьезности, она сменила это поведение на еще одно

веселое. Короче говоря, несмотря на наше желание избежать этого избитого

сравнения с ангелом, мы не можем не сказать, что было что-то в

серьезной красоте ее облика, в ее сдержанной, но грациозной непринужденности

движения, музыка ее голоса и безмятежная чистота ее глаз, которые

казались такими, как будто Минна Тройл естественным образом принадлежала к какой-то высшей и лучшей

сфере и была лишь случайной гостьей в мире, который был недостоин

ее.

Едва ли менее красивая, не менее очаровательная и не менее невинная Бренда

отличалась цветом лица от своей сестры так же, как они отличались

характером, вкусом и выражением лица. Ее пышные локоны были того светло-каштанового цвета,

который при падении солнечного луча приобретает золотистый оттенок, но снова темнеет

, когда луч проходит мимо. Ее глаза, рот, красивый ряд

зубов, которые часто обнажались в ее невинной живости; свежий,

но не слишком яркий румянец здорового цвета лица, придающий коже оттенок, подобный

выпавшему снегу, говорили о ее подлинном скандинавском происхождении. Сказочная фигура, менее

высокая, чем у Минны, но все же более гармонично вылепленная -

небрежная и почти детская легкость походки - глаза, которые, казалось, с удовольствием взирали

на каждый предмет, благодаря естественной и безмятежной жизнерадостности

характера, вызывала даже большее всеобщее восхищение, чем очарование ее

сестры, хотя, возможно, то, что действительно возбуждало Минну, могло носить более

интенсивный и более благоговейный характер.

Нравы этих милых сестер отличались не меньше, чем их

цвет лица. В добрых чувствах ни один из них, нельзя сказать, превосходил

другого, настолько сильно они были привязаны к своему отцу и друг к другу. Но

жизнерадостность Бренды смешивалась с повседневными делами жизни и

казалась неистощимой в своем изобилии. Менее жизнерадостный дух ее сестры

казалось , привносил в общество удовлетворенное желание быть заинтересованным и довольным

с тем, что происходило вперед, но скорее безмятежно плыла по

потоку веселья и удовольствия, чем была расположена способствовать его продвижению какими-либо собственными усилиями

. Она скорее терпела веселье, чем наслаждалась им; и удовольствия,

от которых она получала наибольшее удовольствие, были более серьезного и уединенного толка.

Знания, почерпнутые из книг, были ей недоступны. В те дни Зетланд

предоставлял мало возможностей для изучения уроков,

завещанных

" Клянусь мертвецами своему роду " ;

и Магнус Тройл, таким, каким мы его описали, не был человеком, в

доме которого можно было приобрести средства для получения таких знаний. Но до Минны была

книга природы, этот благороднейший из томов, где мы

всегда призваны удивляться и восхищаться, даже когда не можем понять.

Растения этих диких краев, раковины на берегах и длинный список

пернатых кланов, обитающих в их утесах и гнездовьях, были так же хорошо известны всем

Минна Троил относится к самым опытным птицеловам. Ее наблюдательность

была замечательной и мало прерывалась другими оттенками чувств.

Информация, которую она приобрела благодаря привычке терпеливого внимания, была неизгладимо

запечатлена в ее от природы мощной памяти. У нее также было сильное чувство к

уединенному и меланхоличному величию сцен, в которые она была помещена.

Океан во всех его разнообразных проявлениях величия и ужаса - огромные

скалы, которые отзываются на непрекращающийся рев волн и крики

морских птиц, - обладал для Минны очарованием почти во всех состояниях, в которых

смена времен года демонстрировала их. С восторженными чувствами, свойственными

романтической расе, из которой происходила ее мать, любовь к природным

объектам была для нее страстью, способной не только занимать, но временами

будоражить ее разум. Сцены, на которые ее сестра смотрела с чувством

мимолетного благоговения или умиления, которые исчезали по ее возвращении после того, как она стала их свидетельницей

, еще долго продолжали занимать воображение Минны не только в одиночестве и

в ночной тишине, но и в часы общения. Так что иногда

когда она сидела, подобно прекрасной статуе, настоящим членом домашнего

круга, ее мысли были далеко, блуждая по дикому морскому берегу и

среди еще более диких гор ее родных островов. И все же, когда ее вызывали

на беседу и она с интересом включалась в нее, мало кому из

ее друзей были больше обязаны за то, что они приумножали ее удовольствие ; и хотя

что-то в ее манерах требовало уважения (несмотря на ее раннюю

юность), а также привязанности, даже ее веселая, милая и дружелюбная сестра не была

более любима, чем более уединенная и задумчивая Минна.

Действительно, две прелестные сестры были не только предметом восхищения своих друзей, но и

гордостью этих островов, где жители определенного ранга были

объединены отдаленностью своего положения и общим гостеприимством

своих привычек в одно дружелюбное сообщество. Странствующий поэт и

парцеллмузыка, который, пережив различные удачи, вернулся, чтобы закончить свои

дни, насколько это было возможно, на родных островах, прославил дочерей

Магнуса в стихотворении, которое он озаглавил "Ночь и день"; и в его описании

о Минне можно было бы подумать, что она почти предвосхитила, хотя и лишь в

грубом наброске, изысканные строки лорда Байрона,-

" Она идет в красоте, подобной ночи безоблачных краев и звездного неба ;

И все лучшее , что есть в темном и светлом , встречается в ее облике и глазах :

Таким образом, смягчился бы к тому нежному свету, Который небеса в безвкусный день отрицают".

Их отец любил обеих девушек так сильно, что, наверное, трудно сказать,

которую он любил больше ; за исключением того, что, возможно, ему больше нравилась его более серьезная девушка

в "прогулке без дверей", а его веселая девушка - у камина

; что он больше желал общества Минны, когда ему было грустно, и

Бренды, когда ему было весело; и, что было почти то же самое,

предпочитал Минну до полудня, а Бренду после того, как вечером по кругу ходил стакан.

Но еще более необычным было то, что привязанность Мордаунта

Мертауна, казалось, с тем же беспристрастием, что и привязанность их отца

, витала между двумя прелестными сестрами. С детства, как мы заметили, он

часто бывал в резиденции Магнуса в Бург-Вестре,

хотя она находилась почти в двадцати милях от Ярлсхофа Из-за непроходимого

характера местности между этими местами, простирающейся по холмам, покрытым

рыхлым и колеблющимся болотом, и часто пересекаемой ручьями или

морские рукава, омывающие остров с обеих сторон, а также

пресноводные ручьи и озера делали путешествие трудным и даже

опасным в темное время года ; тем не менее, как только душевное состояние его отца

подсказало ему отлучиться, Мордонт, несмотря на все риски и

трудности, был почти уверен, что на следующий день его найдут в Бург-Вестре,

проделав свой путь за меньшее время, чем, возможно,

потребовалось бы самому активному туземцу.

Общественность Зетланда, конечно, записала его в женихи одной из дочерей Магнуса

; и когда было принято во внимание большое пристрастие старого Удалца к

юноше, никто не сомневался, что он может претендовать на руку

любой из этих выдающихся красавиц, с такой большой долей островков, скалистых

пустошей и береговой рыбалки, какая могла бы приличествовать любимому

ребенку, и с предполагаемой перспективой владения половиной владений

древнего дома Троил, когда их нынешнего владельца больше не будет.

Все это казалось разумным предположением и, по крайней мере теоретически, лучше

сконструированным, чем многие из тех, что распространяются по миру как неоспоримые

факты. Но, увы! вся та острота наблюдения, которую можно было применить к

поведению сторон, не смогла определить главного, к кому из

молодых людей, а именно к вниманию Мордонта, было особенно

преданный. В целом казалось, что он относился к ним так, как нежный и

привязанный брат мог бы относиться к двум сестрам, настолько одинаково дорогим ему, что один

вдох перевернул бы чашу весов привязанности. Или, если в какой-то момент, что

часто случалось, одна девушка казалась более особенным объектом его

внимания, это, казалось, было только потому, что обстоятельства требовали более конкретного и немедленного проявления ее особых

талантов и склонности.

Обе сестры были сведущи в простой музыке севера, и

Мордонта, который был их помощником, а иногда и наставником, когда

они практиковались в этом восхитительном искусстве, теперь можно было видеть помогающим Минне

в освоении тех диких, торжественных и простых арий, под которые скальды и

арфисты в старину воспевали подвиги героев, и в настоящее время он проявлял не меньшую активность

в обучении Бренды более живой и сложной музыке, которую их

отец из любви к ней привез из английской или шотландской столицы

для использования его дочерьми. И, беседуя с ними, Мор-даунт,

которая сочетала в себе оттенок глубокого и пылкого энтузиазма с веселым и

неуправляемым духом юности, была одинаково готова погрузиться в дикие и

поэтичные видения Минны или в живую и часто юмористическую болтовню ее

более веселой сестры. Короче говоря, он, казалось, так мало привязывался исключительно к обеим девицам

, что иногда можно было услышать, как он говорил, что Минна никогда не выглядела такой

прелестной, как тогда, когда ее беззаботная сестра заставляла ее на время

забыть свою обычную серьезность; или Бренда такой интересной, как тогда, когда она сидела,

слушая, подавленная и наигранная участница глубокого пафоса своей сестры

Минны.

Таким образом, общественность материка была, пользуясь выражением охотника,

виновата в своих дальнейших выводах и после долгих

колебаний между девушками смогла лишь определить, что молодой человек определенно женится

на одной из них, но на которой из двух можно было определить только тогда, когда он

достигнет зрелости или вмешательство крепкого старого Магнуса, отца,

научит мастера Мордонта Мертона разбираться в собственных мыслях. "Это было

действительно мило, - обычно заключали они, - что он, не местный уроженец, и

не обладающий никакими видимыми средствами к существованию, которые известны кому бы то ни было,

должен позволять себе колебаться или делать вид, что обладает властью выбора между двумя самыми выдающимися красавицами Зетланда.

Если бы это был

Магнус Троил, они бы вскоре докопались до сути дела" - и S9

далее. Все эти замечания были произнесены только шепотом, из-за поспешного расположения

в Юдоллере было слишком много древнескандинавского пыла, чтобы

сделать безопасным для

кого бы то ни было несанкционированное вмешательство в его семейные дела ;

и таким образом сохранялись отношения Мордонта Мертауна с семьей мистера Троила в Бургли-Вестре, когда произошли следующие инциденты.

ГЛАВА IV.

Это не утро пилигрима - вон тот серый туман Лежит на холмах, и долинах, и

полях, и лесах, Как серовато-коричневый платок новоиспеченной вдовы; И, клянусь моей

верой, хотя сердце у меня мягкое, я бы предпочел услышать, как эта вдова плачет и вздыхает.

И расскажите о достоинствах дорогого усопшего. Чем, когда буря разносит

его громкий звук за границу. Будьте подвержены его ярости.

Двойное бракосочетание.

Весна была далеко в разгаре, когда после недели, проведенной в спорте и празднествах

в Бург-Вестре, Мордонт Мертон попрощался с семьей, сославшись на

необходимость своего возвращения в Ярлсхоф.

Девицы и, что более решительно, сам Магнус отвергли это предложение: он не видел

никаких причин для возвращения Мордонта в Ярлсхоф. Если его отец желал видеть

его, во что, кстати, Магнус не верил, мистеру Мертауну нужно было только

броситься на корму лодки Свейна или сесть на пони, если

ему больше нравилось путешествовать по суше, и он увидит не только своего сына, но и двадцать

человек, которые были бы очень счастливы обнаружить, что он не совсем разучился

говорить за время своего долгого одиночества; "хотя я должен признать, -

добавил достойный Удалец, - что, когда он жил среди нас, никто никогда не

пользовался им меньше".

Мордонт согласился как с тем, что уважал молчаливость своего отца, так и с его

неприязнью к обществу в целом ; но в то же время предположил, что первое

обстоятельство делает его собственное немедленное возвращение более необходимым, поскольку он был

обычным каналом связи между его отцом и другими ; и что

второе подтверждает ту же необходимость, поскольку отсутствие у мистера Мертауна какого бы то ни было

другого общества, казалось весомой причиной, по которой общество его сына должно быть

возвращено ему без потери времени. Что касается приезда его отца в

Бургвестру, "с таким же успехом они могли бы, - сказал он, - ожидать, что туда придет Сумбур Кейп".

" И это был бы обременительный гость", - сказал Магнус. " Но ты остановишься

на наш ужин сегодня ? Ожидаются семьи Мьюнесс, Уэндейл,

Торсливоу и, я не знаю, кто еще; и, помимо тридцати

тех, кто был в доме этой благословенной ночью, у нас будет еще столько, сколько

комнат и навесов, амбаров и лодочных сараев смогут снабдить кроватями или

ячменной соломой, - и ты оставишь все это позади себя! "

" И веселые танцы по ночам", - добавила Бренда тоном между

упрек и досада; " а молодые люди с острова Паба, которые должны

станцевать танец меча, кого мы найдем, чтобы сравняться с ними, за

честь Главного?"

"На материке много веселых танцовщиц, Бренда, - ответил

Мордонт, - даже если я никогда больше не встану на цыпочки. И там, где есть хорошие

танцовщицы, Бренда Троил всегда найдет лучшего партнера. Я должен проехать на

нем сегодня ночью через Пустоши Данросснесса.

- Не говори так, Мордонт, - сказала Минна, которая во время этого разговора

с тревогой выглядывала из окна. - По крайней

мере сегодня не ходи по Пустошам Данросснесса.'

- А почему не сегодня, Минна, - сказал Мордонт, смеясь, - не больше, чем

завтра?

"О, утренний туман тяжелым слоем лежит вон на той цепи островов, и с рассвета он

не позволил нам ни единого проблеска Фитфул-хед, высокого

мыса, который завершает вон ту великолепную гряду гор. Птицы летят

к берегу, а селезень-ракушка сквозь туман кажется таким же большим,

как скарт.* Смотрите, даже шируотеры и бонкси пробираются к утесам

в поисках укрытия".

" И они выдержат шторм против королевского фрегата, - сказал ее отец. -

в плохую погоду они срываются с места и убегают".

" Тогда оставайся с нами, - сказала Минна своей подруге. - буря будет ужасной,

но будет здорово увидеть ее из Бург-Вестры, если у нас нет друга,

подвергшегося ее ярости. Смотрите, воздух спертый и душный, хотя время года еще

так рано, а день такой безветренный, что на пустоши не дует ни малейшего ветерка.

Оставайся с нами, Мордонт; буря, о которой возвещают эти знамения, будет

ужасной.

"Я должен уйти тем скорее", - таков был вывод Мордонта, который

не мог отрицать признаков, которые не ускользнули от его собственного быстрого наблюдения. "Если

буря будет слишком сильной, я останусь на ночь в Стоурбурге".

" Что!" сказал Магнус . " Ты оставишь нас ради нового

шотландского таксмена нового камергера, который должен научить всех нас, зетландских дикарей , новым обычаям ? Возьми

свои собственные ворота, мой мальчик, если это та песня, которую ты поешь".

"Нет, - сказал Мордонт. - Мне было лишь любопытно посмотреть на новые

дополнения, которые он принес".

" Да, да, ферли заставляют дураков падать в обморок. Я хотел бы знать ,

выдержит ли его новый плуг столкновение с зетландской скалой ? " ответил Магнус.

"Я не должен проезжать Стоурбург по пути, - сказал юноша, ссылаясь на предубеждение

своего покровителя против нововведений, - если эта предвещающая погоду погода вызовет

бурю; но если это будет только дождь, что наиболее вероятно, я вряд ли

расплавлюсь от сырости".

" Это не превратится только в дождь", - сказала Минна. - " Посмотрите, насколько тяжелее

становятся облака с каждым мгновением, и посмотрите на эти непогоды, которые пронизывают

свинцовую массу частичными отблесками поблекшего красного и пурпурного".

"Я вижу их всех, - сказал Мордонт, - но они только говорят мне, что у меня нет времени

задерживаться здесь. Прощай, Минна; я пришлю тебе орлиные перья, если орла

можно будет найти на Фэр-Айле или Фуле. И прощай, моя прелестная Бренда,

и держи мыслеформу на случай, если мужчины Паба будут танцевать так же хорошо ".

"Береги себя, раз уж ты хочешь уйти", - хором сказали обе сестры.

Старый Магнус официально пожурил их за предположение, что весенний шторм может представлять какую-либо опасность для

активного молодого человека, будь то на море или на суше; но

закончил тем, что высказал свое предостережение и Мордонту, серьезно посоветовав ему

отложить свое путешествие или, по крайней мере, остановиться в Стоурбурге. "Ибо, - сказал он, -

лучше всего передумать; а поскольку гавань этого шотландца находится прямо под

вашей подветренной стороной, что ж, в шторм заходите в любой порт. Но не будьте уверены, что

дверь заперта на задвижку, пусть^торм дует как можно сильнее; в Шотландии есть такие вещи, как

засовы и задвижки, хотя, благодаря святому Рональду, они

неизвестный здесь, за исключением этого огромного замка на старом замке Скаллоуэй, который все

мужчины бегут посмотреть - может быть, они вносят часть улучшений этого человека. Но

иди, Мордаунт, раз уж ты пойдешь. Будь

ты на три года постарше, тебе бы сейчас следовало выпить стаканчик-другой, но мальчикам никогда не следует пить, разве что после обеда; я

выпью за тебя, чтобы не нарушались добрые обычаи или не случилось несчастья

. Вот твой боналли, мой мальчик." И с этими словами он осушил

рюмку бренди с такой невозмутимостью, как будто "это была

родниковая вода". С сожалением и предостережением от всех Мордонт покинул

гостеприимный дом, и, оглядываясь назад на комфорт, которым он

был окружен, и густой дым, который поднимался из его

труб, он сначала вспомнил о безлюдном и безлюдном запустении

Ярлсхофа, затем сравнил с угрюмым и унылым характером своего

отца теплую доброту тех, кого он покидал, и не смог

удержаться от вздоха при мыслях, которые навязались его

воображению.

Признаки бури не опровергли предсказаний Минны.

Мордонт не продвинулся в своем путешествии и на три часа, прежде чем ветер,

который был таким убийственным еще утром, начал сначала завывать и

вздыхать, как будто заранее оплакивая зло, которое он может натворить в своей

ярости, подобно безумцу в мрачном состоянии уныния, которое предшествует его припадку

ярости; затем, постепенно усиливаясь, шторм завыл, разбушевался и заревел,

со всей яростью северного шторма. Это сопровождалось ливнями

, смешанными с градом, которые с самой безжалостной яростью обрушились на

холмы и скалы, которыми был окружен путешественник, отвлекали его

внимание, несмотря на его предельные усилия, и делали для

него очень трудным сохранять направление своего путешествия в стране, где нет ни

дороги, ни даже малейшей тропинки, чтобы направлять шаги странника, и

где ему часто мешают ручьи, а также большие водоемы,

озера и лагуны. Все эти внутренние воды теперь были разбиты в клочья

бурлящей пены, большая часть которой, уносимая яростью вихря,

был смешан со штормом и перенесен далеко от волн, частью которых он

недавно был; в то время как соленый привкус наносимого ему в лицо песка

показал Мордонту, что брызги более отдаленного океана,

взбудораженного до неистовства штормом, смешались с брызгами внутренних озер

и ручьев.

Среди этого отвратительного буйства стихий Мордонт Мертон

боролся вперед как человек, которому такая война стихий была знакома, и

который рассматривал усилия, которые требовались, чтобы противостоять ее ярости, не иначе, как

признак решимости и мужественности. Он чувствовал даже, как это обычно бывает с теми,

кто переносит большие трудности, что усилие, необходимое для их преодоления,

само по себе является своего рода возвышающим триумфом. Видеть и различать его путь, когда

скот был согнан с холма, а сами птицы - с небосвода,

было лишь более сильным доказательством его собственного превосходства. "Они не услышат обо

мне в Бург-Вестре, - сказал он себе, - как они услышали о лодке старого дойта

Рингана Эвенсона, которая затонула между рейдом и ключом. Я

больше люблю скалы, чем думать о земле или воде, волне на море или трясине на

суше". Так он пробивался вперед, борясь с бурей, восполняя недостаток

обычных знаков, по которым путешественники направляли свое продвижение (ибо скалы,

горы и мыс были окутаны туманом и темнотой), благодаря

инстинктивной проницательности, которую дало долгое знакомство с этими дикими местами

научил его отмечать каждую минуту предмет, который мог бы в таких

обстоятельствах послужить для регулирования его курса. Таким образом, мы повторяем, он боролся вперед,

иногда останавливаясь или даже ложась, когда порыв ветра был наиболее

стремительным; прокладывая ему дорогу, когда он несколько утихал, быстрым

и смелым продвижением даже в самом его течении; или, когда это было невозможно,

движением, напоминающим движение Судна, идущего наветренными короткими

галсами, но никогда не уступающего ни дюйма пути, за который он так упорно боролся

.

И все же, несмотря на опыт и решимость Мордонта, его положение

было достаточно неудобным и даже ненадежным ; не потому, что его

матросская куртка и брюки, обычная одежда молодых людей, путешествующих по этим

островам во время путешествия, были насквозь мокрыми, поскольку это могло бы

произойти за то же короткое время в любой обычный день в этом влажном климате

; но реальная опасность заключалась в том, что, несмотря на его предельные усилия, он

очень медленно преодолевал ручьи, которые разливали свои воды по всем

за границей, через болота, утонувшие в двойных потоках влаги, что

делало все обычные переходы более чем обычно опасными,

и постоянно вынуждало путешественника совершать значительный круг, что

в обычном случае было излишним. Таким образом, неоднократно сбитый с толку, несмотря на

свою молодость и силу, Мордонт, выдержав упорную борьбу с

ветром, дождем и усталостью от длительного путешествия, был по-настоящему счастлив, когда,

не без того, что он не раз ошибался в дороге, он, наконец,

оказался в пределах видимости дома Стаурбурга, или Харфры ; ибо

названия были безразличны к резиденции мистера Триптолемуса

Йеллоули, который был избранным миссионером канцлера Оркнейских островов

и Зетланда, человека мыслящего, который намеревался через посредство

Триптолемуса привнести в Ultima Thule римлян дух

совершенствования, о существовании которого в тот ранний период в

было мало известно. Сама Шотландия.

Наконец, и с большим трудом, Мордонт добрался до дома этого

достойного земледельца, единственного убежища от безжалостной бури, с которой он

мог надеяться встретиться на протяжении нескольких миль ; и, подойдя прямо к двери,

с самой несомненной уверенностью, что его немедленно впустят, он был не

немного удивлен, обнаружив, что она не просто заперта, что погода могла

извинить, но даже на засов, вещь, которая, как уже

намекнул Магнус Тройл, была почти неизвестна на Архипелаге. Стучать, звать и

в конце концов, колотить в дверь посохом и камнями было естественным для

юноши, который пришел в одинаковое нетерпение от забрасывания стоми и

от столкновения с такими самыми неожиданными и необычными препятствиями на пути к мгновенному

пропуску. Однако, поскольку ему пришлось в течение многих минут истощать свое

нетерпение шумом и галдежом, не получив никакого ответа, мы

воспользуемся им, чтобы сообщить читателю, кто такой Триптолемус Йеллоули и

как он получил столь необычное имя.

Старый Джаспер Йеллоули, отец Триптолемуса (хотя и родился у подножия

Розберри-Топпинг), попал в руки некоего благородного шотландского графа,

который, оказавшись слишком далеко на севере для хитрого Йоркшира, убедил его

согласиться на ферму в Мернсе, где, нет необходимости добавлять, он обнаружил, что

дела обстоят совсем не так, как он ожидал. Напрасно

крепкий фермер мужественно взялся за работу, чтобы своим превосходным мастерством уравновесить

неудобства, связанные с холодной почвой и суровым климатом. Вероятно, они могли бы

быть преодолены, но его соседство с грампианцами

вечно подвергал его такого рода посещениям со стороны шляхтичей в клетку,

которые прятались под их юбками, что сделало молодого Нерваля воином и

героем, но всего лишь превратило Джаспера Йеллоули в бедняка. Это было,

действительно, в некотором роде уравновешено впечатлением, которое производили его румяные щеки и

крепкая форма имела счастье нажиться на мисс Барбаре Клинкскейл,

дочери умквайла и сестре существовавшей в то время Клинкскейл того

рода.

По соседству это сочли ужасным и противоестественным союзом,

учитывая, что дом Клинкскейлов обладал по меньшей мере такой же долей

шотландской гордости, как и шотландской скупости, и был в избытке наделен и тем, и другим.

Но мисс Бэби имела в

собственном распоряжении изрядное состояние в две тысячи марок, была сильной женщиной, которая была майором и сити юрис (как

заверил ее составитель контракта) целых двадцать лет ; поэтому она

бросила вызов последствиям и комментариям и вышла замуж за

сердечного йоркширского йомена. Ее брат и более богатые родственники привлекли

прочь с отвращением и почти отреклись от своего деградировавшего родственника. Но дом

Клинкскейлов состоял в родстве (как и любая другая семья в Шотландии в то время) с

набором родственников, которые были не столь приятными - десятыми и шестнадцатыми кузенами, которые не

только признали свою родственницу Бэби после ее брака с

Йеллоули, но даже снизошли до того, чтобы есть бобы с беконом (хотя последнее

было тогда мерзостью как для шотландцев, так и для евреев) с ее

мужем, и охотно укрепили бы дружбу, одолжив у него

немного наличных, если бы его добрая леди (которая понимала ловушку так же хорошо, как и

любая женщина в Мире) негативно оценивает это продвижение к близости.

Действительно, она знала, как заставить молодого Дейлбеликета, старого Дугалда Бэрсворда,

лэрда Бейсбольной драки и других заплатить за гостеприимство, в котором она

не сочла уместным им отказать, оказав им помощь в своих переговорах

с беспечными парнями за Пирамидой, которые, обнаружив, что их недавний объект

грабежа теперь вступил в союз с "народом кенд и принадлежит им в Кирке и

маркет", удовлетворились умеренным годовым взносом, чтобы воздержаться от

своих грабежей.

Этот выдающийся успех примирил Джаспера с властью, которую его жена

начала присваивать над ним ; и которая была во многом подтверждена тем, что она оказалась

- дайте-ка мне подумать - как бы это лучше всего выразить - по-

семейному. По этому случаю миссис Йеллоули приснился замечательный сон, как это

обычно бывает у многодетных матерей перед рождением выдающегося

отпрыска. Ей "приснилось", как выразился ее муж, что она

благополучно избавилась от плуга, влекомого тремя упряжками ангусширских быков; и

будучи опытным исследователем подобных знамений, она села рядом со своим

сплетни, чтобы обдумать, что это может означать. Честный Джаспер

с большим колебанием отважился высказать свое собственное мнение, что видение

относилось скорее к прошлому, чем к будущему, и могло быть

вызвано нервным расстройством его жены, которая была слегка встревожена, увидев на

полке над домом его собственный большой плуг с шестью волами, которые

были гордостью его сердца. Но the good cummers"подняли такой шум и

вопль против этой экспозиции, что Джасперу захотелось заткнуть уши пальцами

и выбежать из квартиры.

"Послушайте его, - сказал старый сторонник вигов Карлайн, - послушайте его с его

сыновьями, которые для него как идол, даже как вефильский теленок! На, на - это не

плевок плоти, что красивый мальчик-ребенок - для мальчика это парус, который

шагает между ходулями - это плевок духа, и я верю

, что сам увижу, как он покачивает головой в яме; или, что еще лучше, на

склоне холма ".

"Теперь, черт возьми, в твоих пристрастиях", - сказала старая леди Гленпросингл. - " может

ты хочешь, чтобы милый сынишка нашего каммера помахал головой своим крикунам, как

твой благочестивый кавалер Джеймс Гатри, из-за которого ты устраиваешь такой скандал?-Нет,

на, он мог бы пройти дорогой сиккара и быть изысканным викарием - и сказать, что он

должен дожить до епископа, кем бы он хотел быть?"

Перчатка, столь справедливо брошенная одной сивиллой, была подхвачена другой,

и спор между пресвитерией и епископством разгорелся, ревел или,

скорее, визжал, кружка воды с корицей служила лишь маслом для

пламени, пока не появился Джаспер с посохом для плуга; и благоговейный трепет перед его

присутствием и стыд за неподобающее поведение "перед незнакомым человеком"

наложили некоторые условия тишины на спорящих.

Я не знаю, было ли это нетерпеливым желанием явить на свет существо,

предназначенное для такой высокой и сомнительной судьбы, или бедная дама Йеллоули

была несколько напугана возникшей суматохой . . это произошло в ее

присутствии, но она внезапно заболела; и, вопреки формуле, используемой в

таких случаях, вскоре сообщалось, что ей "намного хуже

, чем можно было ожидать". Она воспользовалась возможностью (все еще сохраняя при себе остатки здравого смысла

), чтобы добиться от своего сочувствующего мужа двух обещаний ; во-первых, что

он окрестит ребенка, чье рождение стоило ей так дорого,

именем, указывающим на видение, которым она была удостоена ; и затем,

что он будет обучать его для служения. Хитрая йоркширка,

думая, что в настоящее время у нее хороший титул, чтобы диктовать в таких вопросах,

подписалась под всем, что она требовала. Соответственно, при

этих условиях родился ребенок мужского пола, но состояние матери в течение многих

дней не позволяло ей поинтересоваться, насколько они были соблюдены. Когда она в

некоторой степени выздоравливала, ей сообщили, что, поскольку было сочтено целесообразным немедленно окрестить

ребенка, он получил имя

Триптолемус ; викарий, который был человеком с некоторыми классическими навыками,

полагая, что этот эпитет содержал красивую и классическую аллюзию на

призрачный плуг с тройным воловьим ярмом. Миссис Йелкули была не

в восторге от того, как была выполнена ее просьба

; но поскольку ворчание было столь же бесполезным, как и в знаменитом случае с

Тристрамом Шенди, она осталась довольна языческим именем

и попыталась подсчитать, какое воздействие оно могло бы оказать на вкус

и чувства кандидата, с помощью такого образования, которое могло бы поставь его выше

малейшая мысль о мешках, сошниках, ходулях, досках для опалубки или о чем-либо еще

ассоциировалась с рабской работой за плугом.

Джаспер, мудрый йоркширец, лукаво улыбнулся в рукав, сообразив, что

юный Триппи, скорее всего, окажется отпрыском старой закалки и скорее

пойдет в веселого йоркширского йомена, чем в благородного, но немного знатного

рода Клинкскейлов. Со сдерживаемым ликованием он заметил, что

мелодия, которая лучше всего отвечала замыслу колыбельной, была "Свисток

пахаря", и первыми словами, которые младенец научился заикаться

, были клички волов; более того, "берн" предпочитал

домашний эль двухпенсовому шотландскому виски и никогда не выпускал кружку с

с такой неохотой, как тогда, когда благодаря какому-то маневру

собственного устройства Джаспера для варки была допущена двойная порция солода сверх той,

которая была разрешена по самому либеральному рецепту, о чем свидетельствовала

бережливость его хозяйки. Помимо этого, когда нельзя было

прибегнуть к какому-либо другому средству, чтобы унять случайный приступ визга, его отец заметил, что

Трипа всегда можно заставить замолчать, позвякивая уздечкой у его уха. Судя по всем

признакам, которые он использовал, чтобы поклясться наедине, что мальчик окажется настоящим

йоркширцем, и родственникам матери достанется от него небольшая доля.

Через некоторое время и в течение года после рождения Триптолемуса миссис Идлоули

родила дочь, названную в свою честь Барбарой, которая даже в самом раннем младенчестве,

демонстрировала вздернутый нос и тонкие губы, которыми семья Клинкскейлов

выделялась среди обитателей Мернса ; и по мере того, как ее детство

продвигалось, готовность, с которой она хваталась, и упорство, с которым

она удерживала игрушки Триптолемуса, помимо желания укусить, ущипнуть,

или поцарапать по малейшему поводу или вообще без повода, все это рассматривалось внимательными

наблюдателями как доказательства того, что мисс Бэби снова проявит себя "как мать".

Злонамеренные люди не упускали случая сказать, что острый вкус окалины

в этот раз кровь не была холодной и подслащенной, как в Старой

Англии ; этот юный Дейлбеликфет часто бывал в доме, и они не могли

не думать, что это глупо, что миссис Йеллоули, которая, как известно всему миру, не давала

ни гроша даром, так необычайно заботливо наполняет

блюдо и поднос праздного негодяя, который ничего не делает. Но когда

люди однажды взглянули на суровое и ужасно добродетельное лицо

миссис Йеллоули, они отдали должное ее пристойному поведению и

тонкому вкусу Дейлбакет.

Тем временем юный Триптолемус, получив все наставления, какие мог дать ему

викарий (ибо, хотя дама Йеллоули принадлежала к

гонимому остатку, ее веселый супруг, облаченный в черную мантию и

молитвенник, все еще придерживался церкви, как того требовал закон), был, в

должное время, отправлен в Сент-Эньюс для продолжения учебы. Он

ушел, это правда; но, оглядевшись, вернулся с печальными воспоминаниями о плуге своего

отца, отцовских блинчиках и отцовском эле, за которые

мелкая сошка колледжа, обычно называемая там "старательной",

оказался плохой заменой. Несмотря на то, что он продвинулся в своих знаниях, бейилг,

однако, обнаружил особую благосклонность к таким авторам древности, которые

сделали улучшение почвы объектом своих исследований. Он терпел

буколики Вергилия - георгики, которые он знал наизусть, - но .("Энеида", которую он

не мог оставить без внимания; и он был особенно суров к знаменитой

фразе, выражающей атаку кавалерии, потому что, как он понимал слово "

гниль", подразумевало, что сражающиеся в своем необдуманном рвении

скакали галопом по свежевспаханному полю. Катон, римский цензор, был

его любимцем среди классических героев и философов не из-за

строгости его морали, а из-за его трактата "О бустике". У него

всегда была на устах фраза Чичероляма неминем антепонеса Катони. Он

был хорошего мнения о Палладии, помощнике Теренция Варрона, но Колумелла был его

карманным компаньоном! К этим древним достоинствам он добавил более современные

Тассер, лиртлиб и другие авторы по сельской экономике, не забывая о

добродетелях Пастуха с Солсберийской равнины и других

неосведомленных филоматах, которые, вместо того чтобы загружать свои альманахи тщетными

предсказаниями политических событий, притворялись, что видят, какие семена прорастут, а

какие нет, и направляют внимание своих читателей на тот курс

возделывания, на основе которого можно с уверенностью

предсказать получение хороших урожаев; скромные мудрецы, в сущности, которые, не заботясь о всходах и падение

империй, довольствуясь указанием подходящих сезонов для сбора урожая и

посейте, с видом догадывающегося о погоде, которую, вероятно, будет

предвещать каждый месяц ; как, например, о том, что, если Небесам будет угодно, у нас будет снег

в январе, и автор готов поспорить на свою репутацию, что июль в

целом будет солнечным месяцем. Так вот, хотя ректорат Сент-Леонардса

в целом был очень доволен тихими, трудолюбивыми и прилежными наклонностями

Триптолемуса Йеллоули и счел его, пока что, достойным имени из

четырех слогов с латинским окончанием, все же ему ни в коем случае не нравилось

его исключительное внимание к своим любимым авторам. Это пахло землей, он

говорил, если не о чем-то худшем, о том, что человеческий разум всегда пресмыкается в

плесени, закаленной или не закаленной ; и он указывал, но тщетно, на

историю, поэзию и богословие как на более возвышенные предметы занятий.

Трипклемус Йеллоули был упрям на своем пути: о битве при

Фарсалии он думал не потому, что она повлияла на свободу мира, а сосредоточился

на богатом урожае, который, вероятно, дадут поля Эматии в следующем

сезоне. В народной поэзии Триптолема едва ли можно было уговорить

прочесть хотя бы одно двустишие, за исключением старого Тассера, как уже упоминалось, чья сотня

Советы по хорошему ведению хозяйства он выучил наизусть; и за исключением также "Видения пахаря" Пирса

, которое, очарованный названием, он с жадностью купил

у разносчика, но, прочитав две первые страницы, бросил в огонь

как наглую и неправильно названную политическую клевету. Что касается божественности, он подытожил этот

вопрос, напомнив своим наставникам, что трудиться на земле и добывать свой

хлеб тяжелым трудом своего тела и в поте лица - таков был жребий, возложенный на него

о падшем человеке; и, со своей стороны, он был полон решимости выполнить, в меру

своих способностей, задачу, столь очевидно необходимую для существования, предоставив другим

размышлять сколько угодно о более трудноразрешимых тайнах

теологии.

С духом, настолько суженным и ограниченным заботами сельской жизни,

можно усомниться в том, что мастерство Триптолема в обучении или

использование, которое он хотел бы извлечь из своих приобретений, во многом удовлетворило бы

честолюбивые надежды его любящей матери. Это правда, он не выразил

нежелания избрать профессию священнослужителя, которая

достаточно хорошо сочеталась с привычной личной ленью, которая иногда присоединяется к

спекулятивным наклонностям. Говоря откровенно, у него были взгляды (хотелось бы, чтобы они были

присущи только ему самому) на то, чтобы шесть дней в неделю возделывать глибу, на седьмой с должной регулярностью проповедовать

и обедать с каким-нибудь толстяком Франклином или

сельский лэрд, с которым он мог выкурить трубку и выпить кружку пива после

ужина, а также провести тайное совещание на эту неисчерпаемую тему.

Quid faciat tetas segetes.

Так вот, этот план, помимо того, что он ничего не указывал на то, что тогда называлось

корнем дела, обязательно подразумевал обладание пасторским особняком; а

обладание пасторским особняком предполагало соответствие доктринам прелатства

и другим чудовищам того времени. Был некоторый вопрос, насколько мэнсэйв

и глеб, жалованье, как продовольственное, так и денежное, могли перевесить склонность

доброй леди к священничеству; но ее рвение не подверглось

столь суровому испытанию. Она умерла до того, как ее сын закончил учебу, оставив

своего пострадавшего супруга таким же безутешным, как и следовало ожидать. Первым действием

безраздельного правления старого Джаспера было отозвание его сына из Сент-

Эндрюса, чтобы заручиться его помощью в домашних трудах. И здесь

можно было бы предположить, что наш триптоемус, призванный воплотить в

практику то, что он с такой любовью изучал в теории, должен был быть, если использовать

сравнение, которое он счел бы живым, похож на корову, входящую в

клеверный парк. Увы, ошибочные мысли и обманчивые надежды человечества !

Смеющийся философ, Демокрит наших дней, однажды в лекции о морали

сравнил человеческую жизнь со столом, в котором проделано множество отверстий, в каждом из

которых точно подогнана булавка, но если булавки воткнуть поспешно,

и без отбора, случай неизбежно приводит к самым нелепым

ошибкам. "Ибо как часто мы видим, - патетически заключил оратор, -

как часто, говорю я, мы видим круглого человечка, засунутого в треугольное

отверстие!" Эта новая иллюстрация превратностей судьбы поразила всех присутствующих

все покатились со смеху, за исключением одного толстого олдермена, который, казалось,

решил взять дело в свои руки и настаивал, что это не шутка. Однако, чтобы воспользоваться

сравнением, которое является превосходным, ясно, что Триптолемус

Йеллоули вытащили из мешка по меньшей мере на сто лет раньше срока.

Если бы он появился на сцене в наше время, то есть, если бы он преуспел в

любое время в течение этих тридцати или сорока лет, он не мог бы упустить возможность

занять пост вице-президента какого-нибудь выдающегося сельскохозяйственного общества и

вести все его дела под покровительством какого-нибудь благородного

герцога или лорда, который, в зависимости от обстоятельств, либо знал, либо не

знал разницы между лошадью и повозкой, причем ломовой. Он

не мог упустить такого преимущества, ибо был чрезвычайно сведущ в тех

подробности, которые, не имея значения на реальной практике,

конечно, служат отличным способом формирования характера знатока в любом искусстве,

и особенно в сельском хозяйстве. Но, увы! Триптолемус Йеллоули, как мы

уже намекали, появился на свет по меньшей мере на столетие раньше, чем следовало, ибо

вместо того, чтобы сидеть в кресле с молотком в руке и бутылкой

портвейна перед ним, произнося тост "За селекцию во всех ее

отраслях", отец посадил его между ходулями плуга и пригласил

ему предстояло управлять быками, по чьим красотам он бы в наши дни

склонился, и чьи крупы он бы не подстегивал, а вырезал.

Старый Джаспер жаловался, что, хотя никто так хорошо не говорил об обыкновенном и

нескольких, пшенице и рапсе, залежах и лии, как его ученый сын (которого он

всегда называл Толимусом), "черт возьми", - добавил Сенека, - "ничто не процветает

ви ун-ничто не процветает ви ун?" Было еще хуже, когда Джаспер, став

немощным и старым, был вынужден, как это случилось в течение нескольких лет,

постепенно уступить бразды правления академическому неофиту.

Как будто Природа хотела ему насолить, он заполучил одну из самых дерзких и

неподатливых ферм в Мернсе, на пробу, в конце концов, место, которое,

казалось, давало все, кроме того, чего хотел земледелец ; ибо там

было много чертополоха, что указывает на засушливую местность; и запасы папоротника, который,

как говорят, скрывает глубокие земли ; и крапивы, которая показывает, где

применялась известь ; и глубокие борозды в самых неожиданных местах, которые намекали на то, что

в прежние времена это место возделывали пеги, как гласила народная традиция

. Кроме того, здесь было достаточно камней, чтобы поддерживать влажность почвы, согласно

убеждению одних фермеров, и большое количество источников, чтобы сделать ее

прохладной и сочной, согласно теории других. Напрасно бедный Триптолемус,

попеременно руководствуясь этими мнениями, пытался воспользоваться

предполагаемыми возможностями почвы. Никакое масло, которое можно

было бы взбить, нельзя было намазать на его собственный хлеб не больше, чем на

бедняга Тассер, чьи Сто Достоинств Хорошего ведения хозяйства, столь полезные

другим его современникам, для него самого никогда не стоили столько пенни.*

На самом деле, за исключением ста акров приусадебного участка, которым старый Джаспер рано

увидел необходимость ограничить свои труды, на ферме не было ни одного уголка,

пригодного ни для чего, кроме как ломать плуг и забивать скот. И затем, что касается

той части, которая действительно была обработана с некоторой прибылью, расходы на

создание фермерского хозяйства Триптолемусом и его склонность к экспериментам вскоре

лишили его всякой пользы от ее возделывания. " Карлы и

тележкааверс, - со вздохом признался он, говоря о своих слугах на ферме и лошадях,

- приготовьте все, и карлы и возчики съедят все это". Вывод, который

мог бы подвести итог ежегоднику многих фермеров-джентльменов.

В

наши дни с Триптолемом все было бы вскоре доведено до конца. Он получил бы банковский кредит, изобиловал бы пустыми счетами,

пустился бы во все тяжкие и вскоре увидел бы, что его урожай и скот

конфискованы шерифом; но в те дни человек не мог так легко разориться

. Вся шотландская арендаторская территория находилась на одном и том же уровне

бедности, так что было чрезвычайно трудно найти какую-либо выгодную позицию,

взобравшись на которую у человека могла бы появиться возможность действительно сломать

себе шею каким-нибудь dclat. Они были в значительной степени в положении людей,

который, будучи полностью без кредита, действительно может страдать от нищеты, но

никак не может стать банкротом. Кроме того, несмотря на провал проектов

Триптолемуса, необходимо было уравновесить расходы,

которые они вызвали, всей экономией, которую смогла произвести чрезвычайная экономность его

сестры Барбары; и в то же время "ее усилия были замечательными. Она

могла бы понять, если бы кто-нибудь мог, идею ученого философа,

который заявил, что сон - это прихоть, а еда - всего лишь привычка, и который

казался миру отрекшимся от обоих, пока, к несчастью

обнаружил, что у него была интрига с домашней кухаркой, которая

компенсировала ему лишения, предоставив ему право личного пользования

кладовой и долю ее собственного ложа. Но Барбара Йеллоули не

прибегала к подобным уловкам. Она вставала рано, а ложилась поздно, и

ее перегруженным заботами служанкам казалось, что она так же бодра,

как

сама кошка, тогда, когда дело касалось еды, казалось, что воздух был для нее пиршеством, и она с радостью сделала бы это для своей свиты. Ее б) отец, который,

помимо того, что был ленив сам по себе, отличался несколько роскошным аппетитом,

охотно отведал бы время от времени животной пищи, если бы

только знал, чем кормят его овец; но предложение съесть ребенка

не могло бы так напугать госпожу Барбару ; и, будучи уступчивым

и покладистым нравом, Триптолемус примирился с необходимостью

вечного Великого поста, слишком радуясь, когда ему удавалось добавить кусочек масла к овсяной

лепешке или (поскольку они жили на берегах Эска) избежать ежедневной необходимости

есть лосося, независимо от сезона, шесть дней подряд. семерка.

Но хотя миссис Барбара добросовестно вносила в общий фонд все сбережения,

которые ей удавалось наскрести благодаря своим ужасным способностям к экономии, и

хотя приданое их матери постепенно расходовалось или почти расходовалось,

помогая им в экстремальных ситуациях, срок, наконец, подошел к тому моменту, когда

стало казаться невозможным, что они могут продолжать борьбу против

злой звезды Триптолема, как он сам ее называл, или естественного результата

его абсурдных спекуляций, как это называли другие. К счастью, в этот печальный

кризис бог спрыгнул к ним на помощь из машины. Говоря простым английским языком,

благородный лорд, которому принадлежала их ферма, прибыл в свой особняк по их

соседству со своей каретой, шестеркой лошадей и бегущими лакеями во всем

великолепии семнадцатого века.

Этот знатный человек был сыном дворянина, который привез

древнюю яшму в страну из Йоркшира, и он был, как и его отец,

человеком с фантазией и интригами.* Однако он хорошо спланировал для себя,

несмотря на перемены того времени, получив на определенный период

лет управление отдаленными островами Оркнейскими и Зетландией за

плату определенной арендной платы с правом максимально использовать все, что

составляло собственность или доходы короны в этих округах, под титулом

лорда-камергера. Теперь его светлостью овладела идея,

само по себе очень верное предположение, что многое можно было бы сделать, чтобы сделать этот грант

доступным, улучшив культуру земель короны, как на Оркнейских островах, так и на

Зетланде; и затем, имея некоторое знакомство с нашим другом Триптолемусом,

он подумал (несколько менее радостно), что тот мог бы оказаться человеком, способным

осуществить его планы. Он послал за ним в большой Холл-хаус и был так

воодушевлен тем, как наш друг изложил закон по каждому

данному вопросу, относящемуся к сельской экономике, что, не теряя времени, обеспечил

сотрудничество столь ценного помощника, первым шагом которого является освобождение его

с его нынешней убыточной фермы.

Условия были составлены в соответствии с умом Триптолемуса, который

уже был научен, благодаря многолетнему опыту, мрачному представлению о том, что,

ни на секунду не недооценивая и не сомневаясь в собственном мастерстве, было бы

совсем неплохо, если бы почти все проблемы и риск были за счет

его работодателя. В самом деле, надежды на выгоду, которые он возлагал на своего

покровителя, были столь значительны, что лорд-камергер отказался от всякой мысли

допустить своего зависимого к какой-либо доле ожидаемых прибылей; ибо, каким бы грубым

ни было сельское хозяйство в Шотландии, оно намного превосходило те

известны и практикуются в регионах Туле, и Триптолемус Йеллоули

считал себя обладателем степени проникновения в эти

тайны, намного превосходящей ту, которой обладали или практиковались даже в

Мирнах. Следовательно, улучшение, которого следовало ожидать, должно было быть в

двойной пропорции, и лорд-камергер должен был получить всю прибыль,

вычтя солидное жалованье своему управляющему Юоули вместе с

обустройством дома и домашней фермы для поддержки своей семьи.

Радость наполнила сердце госпожи Барбары, когда она услышала об этом счастливом завершении

того, что грозило стать таким очень плохим делом, как аренда Колдакреса.

"Если мы не можем, - сказала она, - обеспечить наш собственный дом, когда все входит

и ничего не выходит, то, несомненно, мы должны быть хуже неверных!"

Некоторое время Триптолемус был занятым человеком, пыхтел, ел

и пил в каждой менялке, в то время как он заказывал и собирал

надлежащие сельскохозяйственные орудия для использования туземцами этих посвященных

островов, судьбам которых угрожали эти ужасные перемены.

Необычными могли бы показаться эти орудия, если бы их представили современному сельскохозяйственному

обществу; но все относительно, и тяжелая телега с древесиной,

называемая старым шотландским плугом, не могла бы показаться менее странной шотландскому фермеру этого времени.

в наши дни, чем могли

показаться корсеты и каски солдат Кортеса для полка нашей собственной армии. Тем не менее, последний завоевал Мексику, и

несомненно, первый стал бы великолепным улучшением

состояния сельского хозяйства в Туле.

Мы так и не смогли узнать, почему Триптолемус предпочел закрепить свою

резиденцию в Зетланде, а не стать жителем Оркнейских островов. Возможно, он

считал жителей последнего архипелага более простыми и послушными

из двух родственных племен; или, возможно, он рассматривал положение

дом и ферма, которые он сам должен был занять (которые действительно были сносными

), были предпочтительнее тех, которые он мог получить

на Помоне (так называется главный остров Оркнейских островов). В Харфре, или,

как его иногда называли, Стурбурге, на развалинах пиктского форта,

который находился почти рядом с особняком, фактор обосновался в

изобилии своей власти; решив почтить имя, которое он носил,

своими усилиями, наставлениями и примером цивилизовать зетландцев и

улучшить их весьма ограниченные познания в основных искусствах человеческой жизни.

ГЛАВА V.

Дул сильный северо восточный ветер;

Его сдуло на пол. Кво "наш добрый человек нашей доброй жене,

" Встань и запри дверь".

" Моя рука в руках моей домохозяйки-скептик,

Добрый человек, как вы можете видеть; Если бы это не было заперто на эти сто лет,

Для меня это не запрет!"

Старая песня.

Мы можем только надеяться, что внимательный читатель не счел последнюю часть

последней главы чрезвычайно утомительной; но, во всяком случае, его нетерпение вряд ли

сравнится с нетерпением молодого Мордонта Мертауна, который, в то время как молния сверкала

за вспышкой, в то время как ветер, меняя направление от точки к точке, дул

со всей яростью урагана, и в то время как дождь обрушивался на него

потопами, стоял, стуча молотком, взывая и ревя у дверей старого

дома Харфра, в нетерпении поскорее впустить, и в недоумении представить себе что-либо

положение о существующих обстоятельствах, которые могут привести к исключению

постороннего человека, особенно в такую ужасную погоду. Наконец, обнаружив, что его

шум и вопли были в равной степени напрасны, он отошел так далеко от

фасада дома, насколько это было необходимо, чтобы иметь возможность заново открыть

дымоходы ; и среди "бури и тени", к вящему

своему ужасу, обнаружил, что, хотя полдень, то есть обеденный перерыв на этих островах,

приближался, из туннелей

вентиляционных отверстий не шел дым, который выдавал бы какие-либо приготовления внутри.

Гневное нетерпение Мордонта сменилось теперь сочувствием и тревогой

; ибо, так долго привыкший к безудержному гостеприимству зетландских островов,

он был немедленно склонен предположить, что на семью обрушилось какое-то странное и необъяснимое

бедствие; и немедленно принялся разыскивать какое-нибудь

место, в которое он мог бы проникнуть силой, чтобы удостовериться в

положение заключенных, а также возможность получить убежище от все

усиливающегося шторма. Его нынешнее беспокойство было, однако, в такой же степени отброшено

, как и его недавние шумные требования о допуске. Триптолемус

и его сестра слышали всю тревогу снаружи, и у них уже был

острый спор о том, следует ли открывать дверь.

Миссис Бэби, как мы ее описали, не была добровольной исполнительницей обрядов

гостеприимства. На их ферме в Колдакресе, в миннесоте, она вызывала

ужас и отвращение у всех мужчин габерлунзи, странствующих разносчиков,

цыган, давно забытых нищих и так далее ; и не было ни одного из них,

такого хитрого, как она привыкла хвастаться, кто мог бы сказать, что слышал звон

ее клюшки. В Зетланде, где новые поселенцы были еще незнакомы с

чрезвычайной честностью и простотой всех классов, подозрительность и страх объединились с

бережливость в ее желании исключить всех странствующих гостей неопределенного характера

; и второй из этих мотивов оказал свое влияние на самого Триптолема,

который, хотя и не был ни подозрительным, ни скупым, знал, что хороших людей

мало, хороших фермеров - еще меньше, и обладал разумной долей той мудрости

, которая рассматривает самосохранение как первый закон природы. Эти намеки

могут служить комментарием к следующему диалогу, который состоялся

между братом и сестрой.

"А теперь, будь милостив к нам, - сказал Триптолемус, листая

старую школьную копию Вергилия, - настал прекрасный день для медвежьего семени! - Хорошо

сказал мудрый мантуанско-вейтинский хирург7итибик - и затем стоны

гор и далеких берегов - но где леса,

Детка, скажи мне, я спрашиваю, где мы найдем неморианскую мамуир, сестренку Бэби,

в этих наших новых местах?"

"Какова твоя последняя воля ?" - сказала Малышка, высовывая голову из темной

ниши на кухне, где она была занята каким-то бессовестным делом

по хозяйству.

Ее брат, который обратился к ней скорее по привычке, чем

с намерением, как только увидел ее вздернутый красный нос, проницательные серые глаза и соответствующие им резкие

черты, затененные отворотами свободной игрушки, которые

висели по обе стороны ее нетерпеливого лица, спохватился, что его

вопрос, скорее всего, не найдет отклика у нее, и поэтому выдержал

еще один залп, прежде чем вернуться к теме.

"Послушайте, мистер Йеллоули, - сказала сестра Бэби, выходя на середину

комнаты, - зачем вы плачете на меня, и я плачу посреди воплей моих

домохозяек"."

"Нет, вообще ни за что. Детка, - ответил Триптолемус, - если не считать того, что я

говорил себе, что здесь у нас было море, и ветер, и дождь,

достаточно, но где же дрова? Где дрова, Детка, ответь

мне на это?"

" Лес ?" - переспросил Малыш. "Если бы я не заботился о лесе лучше

, чем ты, брат, в городе скоро было бы не больше леса, чем

в парикмахерской, которая лежит на твоих плечах, Триптолемус. Если вы

имеете в виду дрова, которые вчера принесли калленты, то их хватило

на шесть унций, чтобы сварить ваш пергамент сегодня утром; хотя, я думаю,

заботливый человек съел бы таен драммок, если бы ему захотелось позавтракать,

а не тратить расплавленный байт и топливо в то же утро.

" То есть так сказать. Детка, - ответил Триптолемус, который был по-своему немного суховатым

шутником, - что, когда у нас есть огонь, у нас не должно быть еды, а

когда у нас есть еда, у нас не должно быть огня, это слишком великие благословения,

чтобы наслаждаться обоими в один и тот же день! Удачи, вы не предлагаете, чтобы мы

голодали от холода и умирали с голоду imico contextic. Но, сказать вам

правду, я за всю свою

жизнь никогда не смог бы отказаться от сырой овсянки, разбавленной водой. Называйте это драммок, или крауди, или просто как вы там перечисляете, мои виверы должны пройти

огонь и воду."

"Спасибо, мама, - сказала Бэби. - Не могли бы вы приготовить свой бульон в

воскресенье и подать его тушеным в понедельник, раз уж вы такие вкусные?" Мони -

самое красивое лицо, чем у тебя, которое облизнуло губы после такого когфу".

"Смилуйся над нами, сестра!" - сказал Триптолемус. "В таком случае, со

мной дело кончено - я должен отстегнуть плуг и лечь, чтобы дождаться

мертвой хватки. Вот то, что в этом доме может накормить всю Зетландию на

двенадцать месяцев, и ты отказываешь мне в порции теплого перца, это так

дорого !"

"Т-придержи свой глупый болтливый язык!" - сказала Бэби, с опаской оглядываясь

вокруг. - " Ты мудрый человек, раз говоришь о том, что есть в доме,

и подходящий человек, чтобы отвечать за это!-Послушайте, поскольку я живу хлебом насущным, я слышу

постукивание во внешнюю дверь!"

"Тогда иди и открой это, детка", - сказал ее брат, радуясь всему, что

обещало прервать спор.

"Иди и открой это, сказал он!" - эхом повторила Бэби, наполовину сердитая, наполовину испуганная и

наполовину торжествующая от превосходства своего понимания над пониманием

брата. " Иди и открой это, в самом деле сказал он! - это для того, чтобы дать грабителю шанс

забрать все, что есть в доме?"

" Разбойники !" - эхом отозвался Триптолемус в свою очередь. В

этой стране разбойников не больше, чем ягнят на Святки. Я говорю вам, как я говорил вам

сто раз, здесь нет горцев, которые могли бы помешать нам. Это страна

спокойствия и честности. О фортимати нимимн ! "

" И какую пользу святой Риниан может принести тебе, Толимус?" - спросила его сестра,

ошибочно приняв цитату за католический призыв. " Кроме того, если там не будет

горцев, там может быть так же плохо. Я видел, как саксофон или семь, как жестокое просмотр chields

банды мимо вчера, как всегда пришли из beyont Clochna-Бен;

illfa'red инструменты у них в руках, whaaling ножи они ка объед их, но

они выглядели так, как кортики и whingers как ае бит цель может выглядеть anither.

Ни один честный человек не носит с собой сикканских инструментов."

Здесь стук и крики Мордонта были очень слышны в промежутках между каждым

раскатом ужасного взрыва, который раздавался снаружи. Брат и

сестра посмотрели друг на друга в настоящем недоумении и страхе. " Если они слышали о

силлере", - сказала Бэби, и даже ее нос от ужаса изменился с красного на синий, - "

мы всего лишь гейнский народ!"

" Кто говорит сейчас, когда им следует придержать язык ? " сказал

Триптолемус. "Немедленно подойди к окошку для стрельбы и посмотри, сколько их там

, пока я заряжаю старое ружье для охоты на уток с испанским стволом - ступай так, как будто ты

наступаешь на только что снесенные яйца".

Бэби подкралась к окну и сообщила, что видела только "одного молодого

парня, грохочущего и ревущего, как сумасшедший джин. Сколько их могло быть

вне поля зрения, она не могла сказать."

"С глаз долой: чепуха", - сказал Триптолемус, дрожащей рукой откладывая в сторону шомпол,

которым он заряжал ружье. " Я гарантирую, что

их обоих не будет ни видно, ни слышно - это какой-то бедняга, попавший в

бурю, хочет укрыться под нашей крышей и немного подкрепиться. Открой

дверь, Детка, это христианский поступок".

" Но тогда разве это христианский поступок с его стороны - влезть в окно ? " - сказала

Бэби, издавая самый жалобный вопль, когда Мордонт Мертон,

взломавший одно из окон, спрыгнул в квартиру, весь

в воде, как речной бог. Триптолемус, в великой скорби, предъявил

ружье, которое он еще не зарядил, в то время как незваный гость воскликнул: "Стойте, стойте

- какого дьявола вы держите свои двери на засове в такую

погоду и целитесь людям в головы, как если бы вы были у морского котика?"

"А кто ты, друг, и чего ты хочешь?" - спросил Трипто-лемус,

опуская приклад своего пистолета на пол при этих словах и таким образом восстанавливая свои

руки.

" Чего я хочу ! "сказал Мордонт. " Я хочу всего - я хочу мяса,

питья и огня, постели на ночь и шелти на завтрашнее утро, чтобы

отнести меня в Ярлсхоф".

" И ты сказал , что здесь нет официантов или сорнеров ? " - укоризненно сказал Бэби

агроному. " Слышал ты когда-нибудь, чтобы безмозглый псих фрай Лохабер

ловко выражал свое мнение и свой эрраджид мэйр? - Ну же, ну же, друг, - добавила она,

обращаясь к Мордонту, - заткни свои трубки и открой ворота ;

это дом агента его светлости, и здесь не место отдыха для тиг-геров или

сорнеров.

Мордонт рассмеялся ей в лицо от простоты просьбы. "Оставить построенные

стены, - сказал он, - и в такую бурю, как эта? За кого ты меня принимаешь? - за

олуша или скарт, как ты думаешь, 1 am, что твое хлопанье в ладоши и

вертение надо мной, как сумасшедшая, должно выгнать меня из убежища в

бурю?"

" И поэтому ты предлагаешь, молодой человек, - серьезно сказал Триптолемус, - остаться в

моем доме, воленс-ноленс, то есть, хотим мы этого или нет?"

"Уилл!" сказал Морнонт. "какое право ты имеешь что - то завещать по этому поводу ? Разве

ты не слышишь раскаты грома ? Разве ты не слышишь дождь ? Разве ты не видишь

молнию ? И разве ты не знаешь , что это единственный дом в радиусе

сколько угодно миль ? Ну же, мой добрый господин и госпожа, это может быть шотландской

шуткой, но для ушей зетландцев это звучит странно. Ты тоже выпустил огонь,

и мои зубы танцуют джигу у меня в голове от холода; но я скоро это исправлю

."

Он схватил щипцы для растопки, разгреб угли в очаге, наломал

торфа для сбора урожая, который, по расчетам хозяйки, должен был

сохранить семена огня, не выдавая их наружу, на много часов ; затем,

оглядевшись, увидел в углу запас дров, который

госпожа Бэби раздавала унциями, и сразу же положил два или три полена

в очаг, который, сознавая такой непривычный запас, начал

пускать в трубу такой дым, какого не было с Места

возгорания. Харфра в течение многих дней.

Пока их незваный гость таким образом чувствовал себя как дома, Бэби продолжала

обходить и подталкивать фактор, чтобы выставить незваного гостя. Если бы не это

предприятие, Триптолемус Йеллоули не испытывал ни мужества, ни рвения, да и

обстоятельства, казалось, вообще не гарантировали благоприятного исхода любой драки,

в которую он мог бы вступить с молодым незнакомцем. Жилистые конечности и

грациозная фигура мордаунта Мертауна выгодно выделялись в его

простом морском костюме; а с его темными сверкающими глазами, изящной формой головы,

оживленными чертами лица, коротко завитыми темными волосами и смелым, свободным взглядом незнакомец

составлял очень сильный контраст с хозяином, к которому он сам навязался

. Триптолемус был невысоким, неуклюжим учеником Цереры на утиных ножках,

чей бутылочный нос, вздернутый и красиво покрытый медью на конце,

казалось, время от времени заключал с Бахусом нечто вроде договора. Это было

похоже на неравный бой между людьми столь неодинаковой комплекции и

силы ; и разница между двадцатью и пятьюдесятью годами была не в

пользу более слабой стороны. Кроме того, фактор был честным добродушным

парень в глубине души и вскоре убедившийся, что у его гостя не было никаких других намерений,

кроме как найти убежище от бури, несмотря на

подстрекательства его сестры, было бы последним его поступком отказать в столь разумной и

необходимой милости юноше, чья внешность была столь располагающей.

Поэтому он встал, обдумывая, как бы ему наиболее грациозно влиться в образ

гостеприимного домовладельца, а не грубого защитника своего

домашнего замка от несанкционированного вторжения, когда Бэби, которая

стояла в ужасе от крайней фамильярности обращения незнакомца и

манеры поведения, теперь заговорила сама за себя.

"Честное слово, парень, - сказала она Мордонту, - ты не блат, чтобы топить с такой

скоростью, и к тому же из лучшего дерева - не из твоих торфяных болот, а из хорошей

древесины, которая тем не менее может тебе сослужить хорошую службу!"

- Вы легко отделались от этого, леди, - небрежно сказал Мордонт. - и вам

не следует жалеть огню то, что море дает вам даром. Эти добрые

ребра из дуба выполнили свой последний долг на земле и в океане, когда они

больше не могли держаться вместе под натиском храбрых сердец, обитавших на коре ".

" И это тоже правда", - сказала пожилая женщина, смягчаясь. - "На море может быть

ужасная погода. Садись и согрейся, раз уж хвороста осталось немного."

"Да, да, - сказал Триптолемус, - приятно видеть, что сиккан такой хорошенький близ. Я

не видел ничего подобного с тех пор, как покинул] Колд-эйкрс".

"И я не скоро увижу подобное снова", - сказала Бэби, если только дом

не загорится, или там не будет угля - он узнал".

" И почему там не должно быть угля, - выяснил хьюг? " - торжествующе сказал

фактор. - "Я говорю, почему бы не найти угольщика

как в Зетланде, так и в Файфе, теперь, когда у канцлера есть дальновидный

и благоразумный человек на месте, чтобы произвести необходимые расследования?" Я полагаю, это

станции для ловли на живца?"

"Я скажу тебе, в чем дело, Толемус Йеллоули, - ответила его сестра, у которой были

практические причины опасаться, что ее брат пустится по ложному следу, - если ты

пообещаешь милорду, что никто из этих красавчиков-уолли не останется безнаказанным

, пока нас не обнаружат и снова не пустят рысью. Если бы он заговорил с

вами о золотой жиле, я знаю, кто бы пообещал, что еще до конца года в его кошельке зазвенят монеты Португалии

".

"А почему бы и нет ?" - спросил Триптолемус. "Может быть, твоя голова не

знает, что на Оркнейских островах есть земля под названием Офир или что-то очень похожее на нее; и

почему же Соломон, мудрый царь Иудейский, не мог послать туда

своих кораблей и своих слуг за четыреста пятьдесят талантов ? Я думаю, он

лучше меня знал, куда идти или что послать, и я надеюсь, ты веришь в свою Библию, Детка! "

Бэби заставила замолчать апелляция к Священному Писанию, какой бы неправильной она ни была, и

в ответ она лишь невнятно хмыкнула с недоверием или презрением, в то время как ее

брат продолжал, обращаясь к Мордонту. - "Да, вы все увидите, что

принесет разменная монета, даже в такой неблагоприятной стране, как

ваша. Я ручаюсь, вы не слышали ни о меди, ни о железном камне на этих

островах, ни о чем другом?" Мордонт сказал, что слышал, что возле

скал Кенигсбурга есть медь. "Да, и в озере

Свана тоже водится медная накипь, молодой человек. Но самый молодой из вас, без сомнения, считает себя

достойным таким, как я!"

Бэби, которая все это время внимательно и точно

изучала личность юноши, теперь вмешалась в разговор в совершенно неожиданной для ее брата манере

. "Вам было бы лучше, мистер Йеллоули, дать молодому

человеку сухую одежду и позаботиться о том, чтобы раздобыть для него что-нибудь поесть,

чем сидеть здесь и изнывать от своих языковых сказок, как будто погода была

недостаточно ветреной без вашей помощи ; и, может быть, парень выпил бы чего-нибудь

пресного или похожего на sic, если бы у вас хватило такта попросить его".

В то время как Триптолемус выглядел удивленным таким предложением, учитывая, из какой

четверти оно поступило, Мордонт ответил, что он "был бы очень рад иметь

сухую одежду, но просил извинить его за то, что он не пьет, пока не поест

немного".

Соответственно, Триптолемус проводил его в другую комнату и,

предоставив ему возможность переодеться, оставил его заниматься приготовлениями,

а сам вернулся на кухню, сильно озадаченный необычным приступом гостеприимства своей

сестры. "Она, должно быть, молодец", - сказал он, - " и в этом

случае жить осталось недолго, и хотя я становлюсь ее наследником, мне

жаль этого, потому что она хорошо держала домашнее снаряжение - время от времени туго затягивала подпругу,

но седло сидит лучше".

Когда Триптолемус вернулся на кухню, он обнаружил, что его подозрения

подтвердились, потому что его сестра совершила отчаянный поступок, отправив в кастрюлю

копченого гуся, который вместе с другими представителями того же племени долгое время висел в

большой дымоход, бормоча при этом себе под нос: " Это может быть съедено

сухим или пресным, а почему бы и нет тем, кто пьет каллант ?"

" Что в этом такого, сестра ? " сказал Триптолемус. " На тебе всегда есть пояс и

котелок. Какой сегодня у тебя день ? "

"Это был такой день, какой был у израильтян рядом с египетскими котлами с мясом, Билли

Триптолемус; но ты мало знаешь, что у тебя в доме в этот благословенный день".

" Верно, и я мало что понимаю", - сказал Триптолемус, - " так же мало, как я знал бы

наига, которого я никогда раньше не видел. Я бы принял парня за джаггера,* но у него довольно

неплохие задатки, и у него нет стаи". Я

"Ты знаешь так же мало, как и все, что знаешь сейчас, чувак", - парировала сестра Бэби.

" Если ты знаешь о нем, знаешь ли ты дочь Тронда Дронга?"

" Дочь Тронда Дрона ! " повторил Триптолемус: " Как мне не знать

ее, когда я плачу ей два шотландских пенни в день за работу в этом доме

? " Я думаю, она работает так, как будто эти штуки обожгли ей пальцы. Я бы лучше угостил

шотландскую девушку порцией английского соуса."

" И это самое разумное слово, которое вы сказали этим благословенным утром.-

Хорошо, но Тронда хорошо знает этого парня, и она часто говорила мне о

нем. Они называют его отца Молчаливым Человеком из Самбурга и говорят, что он

сверхъестественный.

"Хут, хут - чепуха, чепуха - они умеют делать такую дрянь, - сказал

брат, - когда от них требуется дневная война - они ступили

на берег, или встретили сверхъестественное тело, или они развернули

лодку против солнца, и тогда в этот день ничего нельзя сделать".

"Ну, ну, братец, ты такой мудрый", - сказал Бэби, - " потому что ты выучил

латынь в Сент-Эндрюсе ; и может ли тогда твое логово сказать мне, что у парня есть

в запасе?"

"Салфетка "Барселона", мокрая, как кухонное полотенце, и я только что одолжил ему одну из

моих собственных накладок", - сказал Триптолемус.

- Салфетка "Барселона" ! - воскликнула Бэби, повышая голос, а затем внезапно

понизив его, как будто опасаясь, что ее подслушают. - Я говорю "золотая цепочка"

!

"Золотая цепочка!" - сказал Триптолемус.

" В самом деле, хинни; и как это на тебя похоже ? Здешний народ говорит, как мне сказал Тронда

, что Король Дроу подарил его своему отцу, Молчаливому Человеку из

Самбурга."

"Я бы хотел, чтобы ты говорила разумно или была женщиной силет", - сказал Трип-толемус.

" В результате всего этого получается, что этот парень - сын богатого незнакомца, и что

ты отдаешь ему гуся, которого должен был оставить до Михайлова Дня ! "

"Правда, брат, мы должны что-нибудь сделать ради Бога и завести

друзей; а у парня, - добавила Бэби (ибо даже она была не совсем выше

предрассудков своего пола в отношении внешнего вида), - у парня по-своему красивое лицо

".

"Ты бы позволил моему прекрасному лицу, -

тоскующе сказал Триптолемус, - пройти мимо двери, если бы не золотая цепочка".

" Не сомневаюсь, не сомневаюсь", - ответила Барбара. " Вы не хотите, чтобы я тратила наше

имущество на каждого торговца, которому посчастливилось пройти мимо двери

в дождливый день ? Но у этого парня честное и широко известное имя в стране, и

Тронда говорит, что он должен жениться на дочери богатого Удальца Магнуса

Тройла, и день свадьбы должен быть назначен всякий раз, когда он сделает выбор (назначит

его) между двумя девушками ; и поэтому было бы настолько, насколько того стоит наше доброе

имя и наш тихий форби, чтобы оставить его без присмотра, хотя он и

пришел без приглашения ".

"Лучшая причина в жизни, - сказал Триптолемус, - для того, чтобы впустить мужчину в дом

, - это то, что ты не смеешь приказывать ему проходить мимо. Однако, поскольку среди них есть достойный человек

, я дам ему знать, с кем он имеет дело в моем лице."

Затем, подойдя к двери, он воскликнул: "Это тиби, Дэйв!"

"Адсиим", - ответил юноша, входя в квартиру. " Хем ! - сказал

эрудированный Триптолемус, - как я погляжу, не совсем отсталый в своих гуманитарных науках. Я так и сделаю

испытайте его дальше.- Ты можешь что - нибудь сказать по - мужски, молодой джентльмен ? "

- Право, сэр, не я, - ответил Мордонт. - Меня учили пахать

на море и жать на скале.

" Бороздить море ! " сказал Триптолемус . " это требует борозды - небольшого

боронования; и для вашего урожая на скале, я полагаю, вы имеете в виду эти

борозды, или как вы их там называете. Это своего рода собирательство, которое

Ранзельман должен пресечь по закону; ничто так не способно сломать кости честному

человеку. Я признаюсь, что не вижу удовольствия, которое доставляют мужчины, болтаясь на

конце веревки между землей и небесами. В моем случае я предпочел, чтобы другой

конец веревки был привязан к виселице; по крайней мере, я был уверен, что не упаду

".

"Сейчас я бы только посоветовал вам попробовать", - ответил Мордонт. "Поверь мне, в

мире мало более грандиозных ощущений, чем когда ты паришь в воздухе

между высокогорным утесом и ревущим" океаном, веревка, на которой ты

держишься, кажется едва ли прочнее шелковой нити, и камень, на

который ты опираешься одной ногой, предоставляющий такую широту, на которую могла бы опереться

киттиуолс, - чувствовать и знать все это с полной

уверенностью, что твоя ловкость конечностей и сила головы могут принести

ты в такой же безопасности , как если бы у тебя было крыло ястреба - это действительно значит быть

почти независимым от земли , по которой ты ступаешь !"

Триптолемус уставился на это восторженное описание развлечения, в котором

было для него так мало прелести, а его сестра, глядя на блестящий взгляд и

возвышенную осанку молодого искателя приключений, ответила восклицанием: "

Уверен, парень, но ты храбрый парень!"

" Храбрый цыпленок?" - переспросил Йеллоули. - " Я говорю, храбрый гусь, который

порхает и спасается бегством по ветру, когда он может остаться на террзфирме ! "

Но пойдемте, вот гусь, который больше подходит для этой цели, где. как только оно хорошо

прокипит. Принесите нам окопчики и соль. Детка, но, по правде говоря, соли

будет достаточно - это лакомый кусочек; но я думаю, что зетландцы - единственный народ в

мире, который думает о таком риске, чтобы поймать гусей, а затем сварить

их, когда они закончат."

"Конечно, - ответила его сестра (это было единственное слово, в котором они сошлись во мнении

в тот день), - было бы некрасиво предлагать своей невесте в Ангусе или

мирнам сварить гусятину, в то время как в военном мире есть такие вещи, как вертела.-

Но что это за ерунда! добавила она, с большим

негодованием глядя в сторону входа. "Конечно, открываются двери, и заходят собаки - и кто открыл

ему дверь?"

"Да, конечно", - ответил Мордонт. " Вы же не хотите, чтобы бедняга

стоял и колотил по вашим глухим дверным щекам в такую погоду, как у меня ?- Впрочем, вот

кое-что, чтобы помочь огню, - добавил он, вытаскивая

дубовую перекладину, которой была заперта дверь, и бросая ее в очаг,

откуда она была выхвачена леди Бэби в сильном гневе, воскликнув при этом

,-

" Это древесина, добытая морем, поскольку здесь почти ничего другого нет, и он швыряет ее так, как будто это

еловый сабо !- А кто вы такой, и это доставляет вам удовольствие? - добавил скил, поворачиваясь

к незнакомцу, - "настоящая галланшакерская гагара, когда она пересекла мои два пути!"

"Я джаггер, если угодно вашей светлости", - ответил незваный гость, толстый,

вульгарный маленький человечек, который действительно имел скромную внешность коробейника,

которого на этих островах звали Джаггер. - " никогда не путешествовал за один день и не был более

заинтересован в том, чтобы добраться до гавани. - Хвала Небесам за огонь и простор в доме !

"

с этими словами он придвинул табурет к огню и сел без дальнейших

церемоний. Дама Бэби уставилась "дико, как серый ястреб",

и размышляла, как выразить свое возмущение чем-нибудь более теплым

, чем слова, на что, казалось, намекал кипящий котел,

когда старая полуголодная служанка - уже упомянутая Трония -

разделявшая домашние заботы Барбары, которая до этого находилась в каком-то отдаленном

углу особняка, теперь заковыляла в комнату и разразилась

восклицаниями, указывавшими на новую причину тревоги. Я

" О учитель ! " и "О госпожа!" были единственными звуками, которые он мог произносить в течение некоторого

времени, а затем продолжил за ними: " Лучшая в доме -

лучшая в доме - поставила "а" на бойфренда, и "а" будет маленькой анью - Это

старая Нома с Фитфулхеда, самая страшная женщина на всех островах!" !

"Где она могла скитаться ?" - спросил Мордонт без

видимого сочувствия к удивлению, если не к тревоге, старой

прислуги. " Но спрашивать излишне - чем хуже погода, тем больше

вероятность, что она путешествовала". /

"Что это за новый бродяга", - эхом отозвался растерянный Малыш, которого быстрая

смена гостей чуть не свела с ума от досады. "Я скоро

улажу ее скитания, ручаюсь, если в моем брате есть хоть капля мужества

или если в Скаллоуэе найдется пара поединков !" ' '

"На стайти никогда не ковали железа, которое могло бы ее тащить", - сказала старая

служанка. " Она идет ... Она идет ... Ради Бога, говорите с ней честно и

благоразумно, или у нас будет разорванная застежка на моталках для пряжи !"

Пока она говорила, женщина, достаточно высокая, чтобы

своим чепцом почти касаться верхней части двери, вошла в комнату, перекрестившись при входе и

произнеся торжественным голосом: "Благословение Бога и Святого Рональда

на открытую дверь, а их широкие плечи и мои - на сжатые

кулаки!" .

" И кто / ха вы, которые боитесь вашего благословения и запрета в домах других

людей ? Что это за страна, что народ не может посидеть спокойно

час, и служить Небесам, и поддерживать здесь порядок, без того, чтобы гангрелские

мужчины и женщины не слетались друг за другом, как

вереница диких гусей? "

Понимающий читатель без труда оседлает эту речь госпожи Бэби,

а какой эффект она могла произвести на незнакомца из списка, можно только

предполагать ; ибо старый слуга эйд Мордонт

сразу же присоединился к собеседнику! чтобы смягчить ее негодование;

первый говорит фиеру несколько слов по-норвежски тоном заступничества, а

Мордонт расплачивается по-английски: "Они чужаки, Нома, и не знают

ни твоего имени, ни качеств ; они также не знакомы с обычаями этой

страны, и поэтому мы должны извинить их за недостаток

гостеприимства".

"Я не испытываю недостатка в гостеприимстве, молодой человек, - сказал Триптолемус, - мизерис. сочная

дискотека -гусь , которому суждено было сидеть на насесте в дымоходе до Михайлова Дня,

варится в котле для вас ; но если бы у нас было двадцать гусей, я вижу, мы, как тг

, находим рты, чтобы съесть их до последнего перышка - это нужно исправить ".

"Что должно быть исправлено, жалкий раб?" - спросил незнакомец Нома,

сразу поворачиваясь к нему с ударением, которое заставило его вздрогнуть: "Что / 4a / должно быть

исправлено?" Принеси сюда, если хочешь, свои новомодные сошники, лопаты и

бороны, переделай орудия труда наших отцов от лемеха до

мышеловки; но знай, что ты на земле, которую в древности завоевали

льняноволосые кемпионы Севера, и оставь нам, по крайней мере, их гостеприимство,

чтобы показать, что мы происходим из того, что когда-то было благородным и щедрым. Я говорю тебе

будьте осторожны - пока Нома смотрит на бескрайние воды с гребня

Порывистой головы, еще осталось что-то, напоминающее силу защиты. С тех пор, как

мужчины Туле перестали быть чемпионами, и чтобы устроить пир для

ворона, женщины не забыли искусство, которое возвысило их в былые времена

до положения королев и пророчиц".

Женщина, произнесшая эту странную тираду, была столь же поразительна

внешне, сколь и экстравагантно возвышенна в своих притязаниях и в своем языке.

Она вполне могла бы представлять на сцене, насколько это касалось черт лица, голоса и

роста, Бондуку или боадицею бриттов, или

мудрую Велледу, Ауринию, или любую другую обреченную Пифию, которая когда-либо вела в бой

племя древних готов. Черты ее лица были высокими и хорошо очерченными, и

она была бы красива, если бы не разрушительное воздействие времени и последствия

пребывания в суровой погоде ее страны. Возраст и, возможно, горе

в какой-то степени притушили огонь темно-синих глаз, чей оттенок

почти приближался к черному, и засыпали снегом те части ее

локонов, которые выбились из-под чепца и были растрепаны

суровой бурей. Ее верхняя одежда, с которой капала вода, была из

грубой ткани темного цвета, называемой вадмаал, которая в то время широко использовалась на Зетландских

островах, а также в Исландии и Норвегии. Но когда она сбросила этот плащ

со своих плеч, на ней оказалась короткая куртка из темно-синего бархата с тиснением

фигуры стали видны, а жилет, который соответствовал им, был

малинового цвета и расшит потускневшим серебром. Ее пояс был

покрыт позолотой .с серебряными украшениями, вырезанными в форме планетных знаков - ее

синий фартук был расшит похожими узорами и прикрывал нижнюю юбку из

малиновой ткани. Крепкие, прочные башмаки из

деревенской кожи, наполовину выделанной, были стянуты ремешками, похожими на те, что были на римских кокетках, поверх ее

алые чулки. На поясе она носила двусмысленно выглядящее оружие,

которое могло сойти за нож для жертвоприношений, или кинжал, в зависимости от того, как воображение

зрителя предпочитало наделять обладательницу характером жрицы или

колдуньи. В руке она держала посох, прямоугольный со всех сторон и украшенный

руническими знаками и фигурами, образующими один из тех переносных

вечных календарей, которыми пользовались древние уроженцы

Скандинавии и которые на суеверный взгляд могли бы сойти за

жезл для предсказаний.

Таковы были внешность, черты лица и одеяние Номы Вихрастой,

на которого многие жители острова смотрели с уважением,

многие со страхом и почти все с каким-то благоговением. Менее серьезные

обстоятельства подозрения в любой другой части Шотландии

подвергли бы ее расследованию жестоких инквизиторов, которые в то время

часто наделялись делегированными Тайным советом полномочиями, с

целью преследования, пыток и, наконец, предания огню

тех, кто был обвинен в колдовстве. Но суеверия этого

природа проходит через две стадии, прежде чем они полностью устаревают. Те,

кто, как предполагается, обладает сверхъестественными способностями, почитаются на

ранних стадиях развития общества. По мере роста религии и знаний их сначала

окружают ненавистью и ужасом, и, наконец, считают самозванцами. Шотландия

была вторым штатом - страх перед колдовством был велик, а ненависть

к тем, кого в нем подозревали, сильна. Зетландия была пока еще маленьким мирком

сама по себе, где среди низших и грубых классов было так много древнего

северные суеверия сохранились, сохранив первоначальное почитание

тех, кто обладает сверхъестественными знаниями и властью над стихиями,

что составляло составную часть древнего скандинавского вероучения. По крайней мере, если

уроженцы Туле признавали, что один класс волшебников совершал свои

подвиги благодаря союзу с сатаной, они искренне верили, что другие имели дело

с духами другого и менее одиозного класса - древними гномами, которых

в Зетланде называли троусами или Дроусами, современными феями и так далее.

Среди тех, кто, как предполагалось, был в союзе с развоплощенными духами,

эта Нома, происходившая из семьи, которая долгое время

претендовала на такие дары, и представительница этой семьи, была настолько выдающейся, что присвоенное ей имя,

которое означает одну из тех роковых сестер, которые плетут паутину человеческой судьбы,

было присвоено в честь ее сверхъестественных сил. Название по

то, что она на самом деле окрестила, было тщательно скрыто ею самой

и ее родителями , поскольку к его открытию они суеверно приписали некоторые фатальные

последствия. В те времена возникало только сомнение, были ли ее

предполагаемые полномочия приобретены законным путем. В наши дни

был бы задан вопрос, была ли она самозванкой, или же ее

воображение было настолько глубоко поражено тайнами ее предполагаемого

искусства, что она могла бы быть в какой-то степени сторонницей своих притязаний на

сверхъестественные знания. Несомненно то, что она исполнила свою роль с такой

несомненной уверенностью и таким поразительным достоинством во взгляде и действиях и

продемонстрировала, в то же время, такую силу речи и целеустремленность,

что самому большому скептику было бы трудно усомниться в

реальности ее энтузиазма, хотя он мог бы улыбнуться претензиям, которые

это породило.

ГЛАВА VI.

Если, благодаря вашему искусству, у вас есть

Вложи бурные воды в этот рев, усмири их.'

Буря

Шторм несколько ослабил свою жестокость как раз перед входом в

Ному, иначе она, должно быть, сочла бы невозможным путешествовать во время

наивысшей степени его ярости. Но едва она так неожиданно присоединилась к

компании, которую случай собрал в жилище Триптолемуса

Йеллоули, как буря внезапно возобновила свою прежнюю ярость и

бушевала вокруг здания с яростью, которая сделала обитателей нечувствительными

ко всему, кроме риска, что старый особняк вот-вот рухнет у них над

головами.

Мистрис Бэби дала волю своим страхам в громких восклицаниях: " Господь

ведет нас - это, несомненно, последний день - что это за страна гизардов

и джайр-карлайлов! - и ты, глупый Карл", - добавила она, поворачиваясь к

своему брату (при всех ее страстях в них была нотка язвительности), "покинуть

прекрасную страну Мирнс и приехать сюда, где нет ничего, кроме крепких

попрошаек и габер-лунзи в доме Эйн, и Небесного гнева

снаружи". он'т!"

"Я говорю тебе, сестренка Бэби, - ответил оскорбленный земледелец, - что все

будет исправлено, - за исключением, - добавил он сквозь зубы, -

обжигающих выходок злобного джоуда, которые могут усилить горечь самой

бури! "

Старый слуга и разносчик тем временем изнемогали в

мольбах к Номе, из которых, поскольку они были написаны на норвежском языке,

хозяин дома ничего не понял.

Она выслушала их с надменным и невозмутимым видом и наконец

произнесла вслух по-английски- "Я не буду. Что, если этот дом превратится в руины

до утра - где была бы нужда мира в сумасшедшем проекторе

и скудных средствах общего пользования, которыми он населен? Им

нужно будет прийти, чтобы реформировать обычаи Зетландии, пусть они попробуют, как им нравится зетландская

буря, - Вы, кто не хочет погибнуть, покиньте этот дом!"

Разносчик схватил свой маленький рюкзак и начал поспешно надевать его на

спину ; старая служанка накинула на плечи свой плащ, и оба

, казалось, собирались как можно скорее покинуть дом.

Триптолемус Йеллоули, несколько тронутый этим появлением, спросил

Мордонта голосом, дрогнувшим от дурного предчувствия, считает ли он, что существует какая-либо, то есть настолько большая опасность

."

"Я не могу сказать, - ответил юноша, - я почти никогда не видел такой бури.

Нома может сказать нам лучше, чем кто-либо другой, когда это стихнет; ибо никто на этих

островах не может судить о погоде так, как она.

" И это все , что , по - твоему , может сделать Нома ? "сказала сивилла j "ты должен

знать, что ее силы не ограничены таким узким пространством. Послушай меня,

Мордонт, юноша из чужой страны, но с дружелюбным сердцем - Покидаешь ли ты

этот обреченный особняк вместе с теми, кто сейчас готовится покинуть его?"

"Я не ... я не буду, Нома, - ответил Мордонт. - Я не знаю мотивов, по которым ты

желаешь, чтобы я уехал, и я не покину, несмотря на эти мрачные угрозы,

дом, в котором меня любезно приняли, в такую бурю, как эта. Если

владельцы не привыкли к нашему безграничному гостеприимству, я тем

более обязан им, что они смягчили свои обычаи и открыли свои

двери ради меня ".

"Он храбрый мальчик", - сказала миссис Бэби, чьи суеверные чувства

были подавлены угрозами предполагаемой колдуньи, и которая, несмотря на свой

нетерпеливый, ограниченный и ворчливый нрав, обладала, как и все, кто обладает заметным

характером, некоторыми искрами высших чувств, что заставляло ее сочувствовать

великодушным чувствам, хотя она считала слишком дорогим удовольствием развлекать их

за свой счет - " Он храбрый мальчик", - снова повторила она, - "и достоин

десяти гусей, если бы мне пришлось их сварить для него или зажарить. Я ручаюсь, что он

сын джентльмена, и в нем нет крови деревенщины.

"Послушай меня, юный Мордонт, - сказал Нома, - и уходи из этого дома. Судьба

имеет на вас высокие виды - вы не должны оставаться в этой лачуге, чтобы быть раздавленными

среди ее никчемных руин, с останками ее еще более никчемных обитателей,

чья жизнь так же мала для мира, как домашняя зелень - лук-порей, который

сейчас растет на их соломенной крыше и который скоро будет раздавлен среди их

искалеченных конечностей ".

"Я... я... я пойду дальше", - сказал Йеллоули, который, несмотря на то, что вел себя

учено и мудро, начинал ужасаться исходу этого

приключения; потому что дом был старым, и стены сильно сотрясались от

порыва ветра.

" С какой целью ? " сказала его сестра. "Я верю, что Князь силы

воздуха еще не обладает такой властью над теми, кто создан по образу Божьему, чтобы

хороший дом рухнул нам на головы, потому что похотливая женщина" (тут она

метнула свирепый взгляд на Прорицательницу) " хвасталась нами своим очарованием,

как будто мы были маленькими псами, готовыми приседать по ее приказу!"

"Я только хотел, - сказал Триптолемус, стыдясь своего поступка, - взглянуть на

медвежью берлогу, которую, должно быть, сильно потрепала эта буря; но если этой честной

женщине угодно остаться с нами, я думаю, было бы лучше позволить нам посидеть немного осторожнее

здесь, пока снова не установится хорошая погода".

"Честная женщина !" - эхом повторил Бэби . - " Грязный колдун-вор!- Эй, ты,

лиммер! - добавила она, обращаясь непосредственно к Номе. - Вон из честного дома, или,

как мне не стыдно, но я отнесу тебе кусочек*!

Нома бросила на нее взгляд, полный крайнего презрения; затем, подойдя к

окну, казалась погруженной в глубокое созерцание небес, в то время как

старая служанка Тронда, приблизившись к своей госпоже, взмолилась,

ради всего, что было дорого мужчине или женщине: "Не провоцируй Ному на

Приступообразность! У вас нет такой женщины на материковой части Шотландии - она может

оседлать одно из этих облаков так же легко, как мужчина когда-либо оседлал шелти".

"Я доживу до того, чтобы увидеть, как она ездит верхом на вонючей бочке из-под смолы", - сказала миссис

Бэби. - " и это будет подходящая лошадь для нее".

Снова Нома рассматривать разъяренная Миссис ребенка Yellowley с выражением, что

невыразимое презрение, которое ее надменный особенности может так хорошо выразить, и

движется к окну, которое смотрели на северо-запад, от которой четверть

Гале казалось, что на данный момент для удара, она стояла какое-то время с ее руки

скрещенными, глядя на свинцово-синего неба, скрытый, как это было с

толстым дрейф, который, приехав в последующие порывы бури, слева когда-либо

и Анон печальное и тоскливое ожидание интервалов между умирающей и

возрождающейся взрыв.

Нома смотрела на эту войну стихий как на человека, которому их борьба была

знакома; однако в суровой безмятежности ее черт был оттенок благоговения и в

то же время властности, как, можно предположить, каббалист смотрит на вызванного им

духа, который, хотя он и знает, как подчинить его своим

чарам, все еще носит облик, отвратительный для плоти и крови. Сопровождающие стояли

рядом в разных позах, выражающих их различные чувства. Мордонт,

хотя и не был равнодушен к риску, которому они подвергались, был скорее заинтригован

, чем встревожен. Он слышал о предполагаемой власти Номы над стихиями, и

теперь ожидал возможности самому убедиться в его реальности.

Триптолемус Йеллоули был сбит с толку тем, "что, казалось, выходило далеко за

рамки его философии; и если уж говорить правду, достойный

земледелец был гораздо более напуган, чем любопытен. Его сестра не

проявляла ни малейшего любопытства по этому поводу; но трудно было сказать, гнев

или страх преобладали в ее проницательных глазах и тонких сжатых губах, Разносчик

и старый Тронда, уверенные, что дом никогда не рухнет, пока

укрепленные Номы находились под его крышей, держали себя готовыми к старту в

тот момент, когда она должна была отправиться в путь.

Посмотрев на небо в течение некоторого времени в неподвижной позе, .и в

самом глубоком молчании. Нома сразу же, но медленным и возвышенным жестом,

простерла свой посох из черного дуба к той части небес, откуда

дул самый сильный порыв ветра, и в разгар его ярости пропела норвежский

призыв, до сих пор сохранившийся на острове Уист под названием "Песнь

Рейм-кеннара", хотя некоторые называют его "Песней бури".

Следующее является вольным переводом, поскольку невозможно передать буквально многие

об эллиптических и метафорических выражениях, свойственных

древней северной поэзии :-

" Суровый орел крайнего северо-запада,

Ты, несущий в своих руках молнию,

Ты, чьи стремительные колеса доводят океан до безумия,

Ты истребитель стад, ты рассеиватель флотов,

Ты разрушитель башен.

Среди крика твоего гнева,

Среди стремительного движения твоих устремленных вперед крыльев.

Хотя твой крик будет громким, как крик погибающего народа.

Хотя взмах твоих крыльев подобен реву десяти тысяч

волны. И все же услышь, в своем гневе и спешке, Услышь ты голос

Реймкеннара.

^Ты встретил сосны Дронтхайма,

распрострись ниц рядом с их вырванными с корнем стволами; Ты встретил обитателя океана",

^

OceanofPDF.com

Высокая, крепкая кора бесстрашного ровера,

И она сбила тебе верхний парус

Что она не замаскировалась под королевскую армаду ;

Ты встретил башню, которая несет свой гребень среди облаков,

Разрушенная массивная башня ярла формейского- дни,

И облицовочный камень башни

Лежит у своего гостеприимного очага ;

Но ты тоже должен склониться, гордый повелитель облаков.,

Когда ты слышишь голос Рейм-кеннара.

" Есть стихи, которые могут остановить оленя в лесу.

Да, и когда собака темного окраса идет по его следу ;

Есть стихи, которые могут заставить дикого ястреба остановиться на взмахе,

Как сокол , который носит капюшон и джессы,

И кто знает пронзительный свист птицелова.

Ты , кто может насмехаться над криком тонущего моряка,

И грохот разоренного леса,

И стон ошеломленной толпы,

Когда церковь пала в момент молитвы.

Есть звуки, которые ты тоже должен перечислить.

Когда они произносятся голосом Рейм-кеннара.

" Достаточно горя ты причинил океану,

Вдовы заламывают руки на пляже ;

Достаточно горя ты причинил этой земле,

Земледелец в отчаянии складывает руки на груди;

Прекрати ты махать своими крыльями.

Пусть океан успокоится в своей темной силе ;

Прекрати ты сверкать своим глазом.

Пусть молния спит в оружейной Одина .

Будь по-прежнему в моем распоряжении, невидимый гонщик северо-западного

небеса, Усни ты под голос Номы Рейм-кеннара!"

Мы уже говорили, что Мордонт от природы любил романтическую поэзию и

романтическую обстановку ; поэтому неудивительно, что он с

интересом выслушал дикое обращение, произнесенное таким образом "К самому дикому ветру компаса",

с таким бесстрашным энтузиазмом. Но хотя он так много слышал о

рунической рифме и северном заклинании в стране, где он так

долго жил, в этот раз он не был настолько легковерен, чтобы поверить, что

буря, которая бушевала так недавно и которая теперь начинала

стихать, была утихомирена перед зачарованным стихом Номы. Кер-

дело было в том, что порыв ветра, казалось, утихал, и предполагаемая

опасность уже миновала ; но не было невероятным, что этот исход был

в течение некоторого времени предвиден Прорицательницей по признакам погоды,

незаметным для тех, кто недолго жил в этой стране или не

уделял метеорологическим явлениям внимания строгого и

пристального наблюдателя. В опыте Номы он не сомневался, и это во многом

объясняло то, что казалось сверхъестественным в ее поведении. И все же

благородное лицо, наполовину затененное растрепанными локонами, величественный вид,

с которым тоном угрозы и одновременно приказа она обратилась к

невидимому духу бури, вселили в него сильную склонность верить в

господство оккультных искусств над силами природы; ибо, если когда-либо на земле жила женщина,

которой могла бы принадлежать такая власть над обычными законами

Вселенной, то Нома Вихрастая, судя по осанке, фигуре

и лицу, была рождена для этой высокой судьбы.

Остальные члены компании были менее медлительны в вынесении обвинительного приговора. Тронде

и джаггерам ничего не было нужно; они давно верили в полную степень

власти Номы над стихиями. Но Триптолемус и его сестра смотрели

друг на друга с удивлением и тревогой, особенно когда ветер

начал заметно стихать, что было заметно во время пауз,

которые Нома делала между строфами своего заклинания. Долгое молчание

последовало за последним куплетом, пока Нома не возобновила свое пение, но с измененной

и более успокаивающей модуляцией голоса и мелодии.

"Орел далеких северо-западных вод, Ты услышал голос

Рейм-кеннара, Ты закрыл свои широкие паруса по ее приказу И спокойно сложил

их рядом с собой. Да пребудет Мое благословение на твоем удаляющемся пути ! Когда ты

сойдешь со своего места на высоте. Мягкими будут твои сны в пещерах

неведомого океана. Отдыхай, пока судьба снова не пробудит тебя.;

Орел северо-запада, ты слышал голос Рейм-кеннара!"

" Хорошенький совет, который должен был бы уберечь кукурузу от тряски на харсте",

прошептал земледелец своей сестре. " Мы должны говорить с ней честно. Малышка -

она, возможно, раскроет секрет ради сотни шотландских ученых мужей". /

"Сто голов фулов!" - ответила Бэби. "Предложи ей пять мерков готового

силлера. Я никогда в жизни не знал ведьму, но она была такой же бедной, как Иов."

Нома повернулась к ним, как будто угадала их мысли; возможно

, что она так и сделала. Она прошла мимо них с выражением полнейшего

презрения и, подойдя к столу, на котором уже были расставлены приготовления к скромному обеду миссис

Барбары, наполнила маленький деревянный

кувшин из глиняного кувшина, в котором находился бланд, слабокислый напиток,

приготовленный из серозной части молока. Она отломила единственный кусочек от

ячменной лепешки и, поев и выпив, вернулась к хозяевам чуруша

. "Я не благодарю вас, - сказала она, - за мое угощение, потому что вы не приглашаете

меня к нему; а благодарность, дарованная деревенщине, подобна росе

рай на скалах Фулаха, где он не находит ничего, что могло бы быть освежено

его влияниями. Я не выражаю вам никакой благодарности, - повторила она, но, вытащив из

кармана кожаный кошелек, который казался большим и тяжелым, добавила: "Я плачу

вам тем, что вы будете ценить больше, чем благодарность всех

жителей Яльтланда. Не говори, что Нома из Порывистой головы съела

твой хлеб и выпила из твоей чаши и оставила тебя скорбеть о том, на

что она возложила на твой дом". С этими словами она положила на стол маленькую

кусочек старинной золотой монеты с грубым и наполовину стертым изображением

какого-то древнего северного короля.

Триптолемус и его сестра с

горячностью протестовали против такой щедрости; первый протестовал против того, что он не держит публики, а другой

воскликнул: "Карлайн сумасшедший? Вы когда-нибудь слышали об одном из благородных домов

из Клинкскейла, который давал мясо для силлера?"

"Или тоже по любви?" - пробормотал ее брат. "Спасибо за это, титти".

"О чем ты там пи-и-ичешь, придурок?" - спросила его нежная сестра,

которая заподозрила тон его бормотания. " Верни девушке ее прелесть - умри

там и радуйся, что избавился от нее - это будет ужасное утро, если

не кое-что похуже".

Честный фактор поднял деньги, чтобы вернуть Их, но не мог не быть

поражен, когда увидел отпечаток, и его рука дрожала, когда он передавал их

своей сестре.

"Да", - снова сказала Прорицательница, как будто она прочитала мысли

изумленной пары, " вы видели эту монету раньше - остерегайтесь, как вы ее используете! Она

процветает не у грязных или подлых людей - она была завоевана с почетной

опасностью и должна быть израсходована с почетной щедростью. Сокровище,

которое лежит под холодным сердцем, однажды, подобно скрытому таланту,

свидетельствует против своих алчных обладателей".

Этот последний неясный намек, казалось, вызвал тревогу и удивление

миссис Малышка и ее брат до мозга костей. Последний попытался пробормотать

что-то вроде приглашения Номе остаться с ними на всю ночь или, по крайней мере,

разделить "ужин", как он сначала назвал это; но, взглянув на

компанию и вспомнив об ограниченном содержимом котелка, он поправил Ному:

фраза, и надеялся, что она возьмет какую-нибудь часть "закуски, которая будет

на столе, прежде чем мужчина сможет расслабиться".

"Я ем не здесь ... Я сплю не здесь", - ответил Нома. - "Нет, я не

только избавляю вас от своего присутствия, но и прогоняю ваших непрошеных"гостей. -

Мордонт, - добавила она, обращаясь к молодому Мертауну, - приступ темных сил миновал, и

твой отец ищет тебя сегодня вечером.

"Вы возвращаетесь в том направлении?" - сказал Мордонт. "Я только съем кусочек

и окажу тебе свою помощь, добрая мать, в дороге. Ручьи, должно быть, вышли из берегов,

а путешествие опасное.

"Наши дороги лежат по-разному, - ответила Сивилла, - и Номе не нужна рука смертного

, чтобы помочь ей в пути. Я призван далеко на восток теми, кто

хорошо знает, как облегчить мой переход.- Для тебя, Брайс Снейлсфут, -

продолжила она, обращаясь к петилару, - отправляйся быстрее в Самбург - Насест

даст тебе хороший урожай, достойный того, чтобы его собрали. Много хорошей

посуды скоро будет искать нового владельца, а осторожный шкипер будет

еще достаточно спать в глубоком хаафе и не будет беспокоиться о том, что тюк и сундук

бьются о берег".

"Нет, нет, добрая матушка, - ответил Улиточья Ножка, - я не желаю ничьей жизни ради своей

личной выгоды и просто благодарен Провидению за благословение на

мое ремесло. Но, несомненно, потеря одного человека - это приобретение другого ; и поскольку эти

штормы разрушают что-либо на суше, будет только справедливо, если они пошлют нам что-нибудь по

морю. Итак, пользуясь свободой, как и вы, матушка, одолжить кусок

ячменного хлеба и глоток пресного, я пожелаю доброго дня и поблагодарю

этих добрых джентльмена и леди и продолжу свой путь в Ярлсхоф, как вы

советуете.

"Да, - ответила Прорицательница, - там, где идет бойня,

соберутся орлы; а там, где крушение на берегу, джаггер так же занят

приобретением добычи, как акула пожиранием мертвецов".

Этот упрек, если он предназначался именно для таких, казался выше понимания

странствующего торговца, который, стремясь к наживе, взял рюкзак и

эллванд и спросил Мордонта с фамильярностью, допустимой в дикой

стране, не хочет ли он составить ему компанию ?

"Я жду, чтобы поужинать с мистером Йеллоули и миссис Бэби, - ответил

юноша, - и отправлюсь в путь через полчаса".

"Тогда я просто возьму свой кусок в руки", - сказал разносчик.

Соответственно, он пробормотал благословение и без дальнейших церемоний

положил себе то, что в алчных глазах миссис Бэби показалось

двумя третями хлеба, сделал большой глоток из кувшина с пресным мясом, схватил пригоршню

мелкой рыбы, называемой силлок, которую прислуга как раз раскладывала на

доске, и без дальнейших церемоний покинул комнату.

" Конечно, - сказала ограбленная миссис Бэби, - вот засуха чэпмена*

и его голодная приманка, как говорят в народе ! Если законы против бродяг будут исполняться

у этих ворот - это не значит, что я захлопну дверь перед порядочными людьми, - сказала она,

глядя на Мордонта, - особенно в такую суровую погоду. Но я вижу,

гусь готов, бедняжка.

Это она произнесла тоном нежности к копченому гусю, который, хотя и

долгое время был неодушевленным обитателем ее камина, был гораздо более

интересен миссис Я был в таком состоянии, как тогда, когда он кричал среди

облаков. Мордонт рассмеялся и ∙ занял свое место, затем повернулся, чтобы поискать Ному ;

но она выскользнула из квартиры во время дискуссии с разносчиком.

" Я рада, что она гейн, суровая карлайн, - сказала миссис Бэби, - хотя она

оставила этот кусок говда, чтобы навеки позорить нас".

" Тише, госпожа, ради всего святого ! " сказала Тронда, дочь Дрона;

"где бы она ни была, может быть, в этот момент!- мы не уверены, но она может

слышать нас, хотя мы не можем ее видеть".

Госпожа Бэби испуганно огляделась вокруг и, мгновенно придя в себя,

поскольку она была от природы отважной и жестокой, сказала: "Я приказывала ей молчать

раньше, и я приказываю ей молчать снова, видит ли она меня или слышит меня, или

находится ли она за пирамидой и ава. - А ты, глупый самф, - сказала она

бедному Йеллоули, - чего ты там стоишь и пялишься сердито? - Ты студентка Сонта

Эндрю! - ты изучала логово и латинские гуманитарные науки, как ты их называешь,

и напугана ножницами старой жены рэнди! Произнеси свою лучшую студенческую

молитву, парень, и ведьма, или не ведьма, мы съедим наш ужин и бросим ей вызов. И

что касается ценности изделия Гоуден, то никогда не будет сказано, что я украл ее шиллер.

Я отдам его какому-нибудь бедняку - то есть, я испытаю * его перед своей смертью и

сохраню его за грош в кошельке до тех пор, пока этот день не настанет, и это не будет использовать его в

смысле траты денег. "Произнеси свою лучшую студенческую молитву, парень, и дай нам тем временем поесть и

выпить".

"Вам, наверное, лучше было бы произнести орам Святому Рональду и бросить

шестипенсовик в свой левый крикун, хозяин", - сказал Тронда.*

"Чтобы ты мог подобрать это, ты, джод", - сказала неумолимая госпожа Бэби. - "это

будет хорошо, или ты получишь по заслугам за другими воротами. - Сядь,

Триптолемус, и прислушайся к словам глупой жены".

" Глупая или мудрая", - ответил Йеллоули, очень смущенный, - " она знает

больше, чем я бы хотел, чтобы она знала. Было ужасно видеть, как ветер отзывается на

голос из плоти и крови, подобный нашим крикам, - ^ а потом ты о камине-стейне

- я не могу не думать " .

" Если ты не можешь не думать, - очень резко сказала миссис Бэби, - то, по крайней мере, ты можешь

держать свой язык за зубами ? "

Земледелец ничего не ответил, но насытился их скудной трапезой и с необычайной сердечностью оказал

честь своему новому гостю, первому из

прибывших незваных гостей и последнему, кто покинул их. Подоконники быстро

исчезли, и копченый гусь с его придатками взлетел так

эффектно, что Тронда, которой

предназначалась шлифовка костей, сочла задачу выполненной, или почти выполненной, своими руками. После

ужина хозяин достал свою бутылку бренди ; но Мордонт, чей

общие привычки, почти такие же воздержанные, как у его отца, наложили очень

легкий налог на это необычное проявление гостеприимства.

За едой они так много узнали о юном Мордонте и его

отце, что даже Бэби воспротивился своему желанию снова надеть мокрую одежду и

настоял на том, чтобы он (рискуя, что к расходам

дня добавится дорогой ужин) остался с ними до следующего утра. Но то, что

сказал Нома, пробудило в юноше желание вернуться домой, и, как бы далеко ни простиралось гостеприимство

Стоурбурга в его пользу, дом не представлял никаких

особых соблазнов, чтобы побудить его остаться там дольше. Поэтому он

принял одолженную у фактора одежду, пообещав вернуть ее и послать

за своей собственной; и вежливо простился со своим хозяином и любовницей Бэби, последняя

из которых, как бы ни была огорчена потерей своего гуся, не могла не считать, что

расходы были потрачены не зря (раз уж они вообще должны были быть потрачены) на такого красивого

и жизнерадостного юношу.

ГЛАВА VII.

Она не делает работу наполовину, этот бушующий океан; "Поглощая тех, кого она

душит, ее дикое чрево Обеспечивает моряков, с которыми она имела дело.

Их смерть сразу и могила.

ОлдПла^.

Между Стоурбургом и Ярлсхофом было десять "длинных шотландских миль"; и

хотя пешеход не мог сосчитать всех препятствий, встретившихся на пути

Тарна о'Шантера, - ибо в сельской

там, где нет ни изгородей, ни каменных ограждений, не может быть ни

"пощечин, ни свай", - и все же количества и характера "мхов и вод",

которые ему пришлось пересечь в своем странствии, было вполне достаточно, чтобы уравновесить

счет и сделать его путешествие таким же трудным и опасным, как знаменитое отступление Тэма о'

Шантера из Эйра. Однако ни ведьма, ни чернокнижник не пересекли

пути Мордонта. Продолжительность дня была уже значительной,

и он благополучно прибыл в Ярлсхоф к одиннадцати часам вечера. Все было тихо и

вокруг особняка было темно, и только после того, как он свистнул два или три раза

под окном Сверты, она ответила на сигнал.

При первом звуке Сверте приснился приятный сон о молодом

китолове, который около сорока лет назад подавал такой сигнал под

окном ее хижины; при втором она проснулась и вспомнила, что Джонни Фи

вот уже много лет крепко спит среди замерзших волн Гренландии

и что она гувернантка мистера Мертауна в Ярлсхофе; при третьем она

встала и открыла окно. '

" Что это такое, - требовательно спросила она, - в столь поздний час ночи ? "

"Это я", - сказал юноша.

" И зачем ты пришел сюда ? Дверь на щеколде, а на кухонном очаге есть

торф для сбора урожая, а рядом с ним щепка - можешь зажечь свою

маленькую свечу.

"Все хорошо, - ответил Мордонт, - но я хочу знать, как поживает мой отец?"

" Как обычно, настоящий джентльмен - спрашивает о вас, мейстер Мордонт;

вы слишком далеко зашли и слишком поздно вышли на прогулку, молодой джентльмен".

" Значит , темный час миновал, Сверта ? "

- В самом деле, мистер Мордонт, - ответила гувернантка. - и ваш

отец очень добродушен для него, бедного джентльмена. Вчера я разговаривал с

ним дважды, причем он не заговаривал первым; и в первый раз он

ответил мне так вежливо, как только мог, а в следующий раз попросил меня не

докучать ему; а потом, подумал я, три раза были очень хитрыми, так что я заговорил с

ним снова, на счастье, и он назвал меня болтливым старым дьяволом; но это было

тихо и чисто, в вежливом смысле.

"Довольно, довольно, Сверта, - ответил Мордонт, - а теперь вставай и

найди мне что-нибудь поесть, потому что я плохо пообедал".

" Значит, вы были у новых людей в Стоурбурге; потому что на Островах нет

другого дома, но они дали бы вам лучшую долю из

лучшего, что у них было. Видел ты что-нибудь о Номе с Беспокойной головой ? Сегодня утром она отправилась в

Стоурбург и вернулась в город ночью.

" Вернулась ! - значит , она здесь ? Как она могла проехать три лиги и

больше за такое короткое время ? "

"Кто знает, как она путешествует?" ответила Сверта ; "но я слышала, как она говорила

Ранзельману с моими ушками, что она намеревалась в тот день отправиться в

Бург-Вестру, чтобы поговорить с Минной Тройл, но она увидела это в

Стоурбурге (действительно, она сказала в Харфре, потому что она никогда не называет это другим

названием Стоурбург), что отправило ее обратно в наш город. Но обходите свои пути

стороной, и у вас будет вдоволь ужина - у нас не слишком большая кладовая, и уж тем более не

запертая, хотя мой хозяин чужак, и не так уж туго с

верхним такелажем, как говорит ранцельман.

Мордонт соответственно прошел на кухню, где забота Сверты

быстро снабдила его обильной, хотя и грубой едой, которая

возместил ему скудное гостеприимство, которое он испытал в

Стоурбурге.

Утром из-за некоторой усталости молодой Мертон позже

обычного поднялся с постели ; так что, вопреки обычному случаю, он

застал своего отца в комнате, где они ели и которая служила им

действительно для всех общих целей, кроме спальни или

кухни. Сын приветствовал отца с немым почтением и ждал, пока тот

обратится к нему.

" Ты отсутствовал вчера, Мордонт?" - спросил его отец.

Отсутствие мордаунта длилось неделю и больше; но он часто замечал, что его

отец, казалось, никогда не замечал, как проходило время в тот период, когда он

был погружен в свои угрюмые раздумья. Он согласился с тем, что сказал старший мистер

Мертон.

"И ты был в Бург-Вестре, как я думаю", - продолжил его отец.

"Да, сэр", - ответил Мордонт.

Затем старший Мертаун некоторое время молчал и расхаживал по комнате в

глубоком молчании, с видом мрачной задумчивости, которая, казалось,

вот-вот приведет его к повторному приступу угрюмости. Однако, внезапно повернувшись к своему сыну,

он заметил тоном вопроса: "У Магнуса Тройла есть две дочери -

сейчас они, должно быть, молодые женщины ; их, конечно, считают красивыми ?"

"В самых общих чертах, сэр", - ответил Мордонт, несколько удивленный, услышав, что его отец

задает какие-либо вопросы о лицах того пола, о котором он обычно

думал так легкомысленно, - вопрос, который был значительно усилен следующим

вопросом, заданным так же резко, как и первый.

" Который , по - твоему , самый красивый ? "

"Я, сэр". - ответил его сын с некоторым удивлением, но без смущения. - "Я

действительно не судья - я никогда не задумывался, что было

абсолютно самый красивый. Они обе очень хорошенькие молодые женщины."

" Вы уклоняетесь от моего вопроса, Мордонт; возможно, у меня есть какая-то очень особая

причина для моего желания ознакомиться с вашим вкусом в этом вопросе. Я не

привык тратить слова впустую. Я спрашиваю тебя еще раз, какую из дочерей Магнуса

Троила ты считаешь самой красивой??"

"В самом деле, сэр, - ответил Мордонт, - но вы только шутите, задавая мне такой

вопрос".

"Молодой человек, - ответил Мертон, глаза которого начали закатываться и сверкать

от нетерпения, - я никогда не шучу. Я хочу получить ответ на свой вопрос."

"Тогда, честное слово, сэр, - сказал Мордонт, - не в моей власти составлять

суждение между молодыми леди - они обе очень хорошенькие, но ни в коем

случае не похожи друг на друга. Минна темноволосая и более серьезная, чем ее сестра

- более серьезная, но ни в коем случае не скучная или угрюмая."

" Гм, - ответил его отец. - ты был серьезно воспитан, и эта

Минна, я полагаю, нравится тебе больше всего?"

"Нет, сэр, на самом деле я не могу отдать ей предпочтения по сравнению с ее сестрой Брендой, которая

весела, как ягненок весенним утром, - ниже ростом, чем ее сестра, но так хорошо

сложена и так превосходно танцует".

" Что она лучше всех подходит для того, чтобы развлечь молодого человека, у которого скучный дом

и угрюмый отец ? " сказал мистер Мертон.

Ничто в поведении его отца не удивляло Мордонта так сильно, как

упорство, с которым он, казалось, развивал тему, столь чуждую его общему

ходу мыслей и привычкам * вести беседы; но он удовлетворился тем, что

ответил еще раз, "что обе молодые леди были в высшей степени замечательны,

но он никогда не думал о них с желанием поступить несправедливо,

ставя ее ниже сестры, - что другие, вероятно, будут решать

между ними, поскольку они неравнодушны к могиле или к веселью

склонность или к смуглому или светлому цвету лица; но что он не мог видеть в одном из них никакого

превосходного качества, которое не было бы уравновешено чем-то столь же

пленительным в другом ".

Возможно, что даже хладнокровие, с которым Мордонт произнес это

объяснение, могло не удовлетворить его отца относительно предмета

расследования ; но в этот момент вошла Сверта с завтраком, и

юноша, несмотря на поздний ужин, принялся за еду с таким видом,

который убедил Мертауна в том, что он считает этот вопрос более важным

, чем разговор, который они только что вели, и что ему "больше нечего

сказать по этому поводу, поясняя ответы, которые он уже

дал. Он прикрыл лоб рукой., и долго пристально смотрел на

молодого человека, пока тот был занят своей утренней трапезой. Ни в одном из его движений не было

абстракции или ощущения, что за ним наблюдают; все было

откровенно, естественно и открыто.

"Он свободен от фантазий, - пробормотал себе под нос Мертон. - такой молодой, такой живой,

с таким воображением, такой красивый, с таким привлекательным лицом

странно, что в его возрасте и при его обстоятельствах он должен был избегать

сетей, в которые попадает весь мир".

Когда завтрак закончился, Мертон-старший, вместо того чтобы предложить, как

обычно, чтобы его сын, ожидавший его распоряжений, занялся

тем или иным направлением своих занятий, надел шляпу и посох и пожелал,

чтобы Мордонт сопровождал его на вершину утеса, называемого

Самбург-Хед, и оттуда посмотрел на состояние океана,

все еще взбудораженного, должно быть, вчерашней бурей. Мордонт

был в том возрасте, когда молодые люди охотно променяют сидячие занятия на

активно упражнялся и с готовностью принялся исполнять

желание своего отца; и в течение нескольких минут они вместе взбирались на

холм, который, поднимаясь со стороны суши длинным, крутым и поросшим травой склоном,

сразу же спускается с вершины к морю крутым и огромным

обрывом.

День был восхитительным; там было так много движения в воздухе, чтобы

беспокоить маленьких барашках облаков, которые рассыпались на небосклоне, и

их иногда над солнцем, для рифленой пейзаж с

множеством света и тени, которая часто дает в голую и незанятых места,

на время, по крайней мере, одним из видов прелести приближается к разновидности

выращивают и высаживают страны. Тысяча мелькающих оттенков света и тени

играли на просторах диких вересковых пустошей, скал и заливов, которые по мере того, как они

взбирались все выше и выше, все шире и шире простирались вокруг них.

Мертон-старший часто останавливался и оглядывал местность, и

некоторое время его сын полагал, что он остановился, чтобы полюбоваться ее красотами ; но когда они

поднялись еще выше на холм, он заметил его прерывистое дыхание и

неуверенную и тяжелую походку и с некоторым чувством

тревоги убедился, что силы его отца на данный момент иссякли и что он

нашел подъем более трудным, чем обычно. Подойти поближе к

нему и молча протянуть ему руку помощи было актом

юношеское почтение к преклонному возрасту, а также к обычному почтению; и

Мертоуну поначалу казалось, что он воспринял это именно так, ибо он молча воспользовался преимуществом

оказанной ему таким образом помощи.

Однако лишь на две или три минуты отец воспользовался

поддержкой своего сына. Они не прошли и пятидесяти ярдов, как он

внезапно, если не грубо, оттолкнул Мордонта от себя и, словно побуждаемый к

усилию каким-то внезапным воспоминанием, начал взбираться по склону

такими длинными и быстрыми шагами, что Мордонту, в свою очередь, пришлось приложить

усилия, чтобы не отстать от него. Он знал особенность

характера своего отца; он знал по многим незначительным обстоятельствам, что тот не любил

его, даже когда тот прилагал много усилий к его образованию, и пока он

казалось, это был единственный объект его заботы на земле. Но это убеждение

никогда не было так сильно и властно навязано ему, как из-за

поспешной грубости, с которой Мертон отверг от сына ту помощь,

которую большинство пожилых людей готовы принять от молодежи, с которой они

лишь слегка связаны, как дань уважения, которую одинаково приятно отдавать и

получать. Мертаун, однако, казалось, не заметил эффекта,

который его недоброжелательность произвела на чувства его сына. Он остановился на

что-то вроде ровной террасы, на которую они теперь вышли, и обратился к своему сыну

безразличным тоном, который казался в некоторой степени наигранным.

" Поскольку у вас так мало побуждений, Мордонт, оставаться на этих диких

островах, я полагаю, вам иногда хочется немного больше заглянуть за границу, в

мир"."

"Честное слово, сэр, - ответил Мордонт, - я не могу сказать, что у меня когда-либо была мысль

на этот счет".

"А почему бы и нет, молодой человек?" - спросил его отец. " Я

думаю, в твоем возрасте это было вполне естественно. В твоем возрасте прекрасная и разнообразная широта Британии

не могла бы доставить мне удовольствия, не говоря уже о том, чтобы сравняться с окруженным морем торфяным мхом.

"Я никогда не думал о том, чтобы покинуть Зетландию, сэр", - ответил сын. " Я счастлив

здесь, и у меня есть друзья. Вы сами, сэр, скучали бы по мне, если бы действительно "

"Почему ты не убедил бы меня, - сказал его отец несколько поспешно, -

что ты остаешься здесь или желаешь остаться здесь, из любви ко мне ?"

- Почему бы и нет, сэр? - кротко ответил Мордонт. - это мой долг, и я

надеюсь, что до сих пор исполнял его.

- О да, - повторил Мертон тем же тоном, - твой долг - твой долг. Так что

долг собаки - следовать за женихом, который ее кормит".

" А разве он этого не делает, сэр?" - спросил Мордонт.

"Да, - сказал его отец, отворачивая голову в сторону, - но он заискивает только перед теми

, кто его ласкает".

"Надеюсь, сэр, - ответил Мордонт, - меня не сочли неполноценным ?"

"Не говори больше о'т... не говори больше о'т, - резко сказал Мертаунн, - мы

оба сделали друг для друга ... достаточно друг для друга ... Мы скоро должны расстаться ... Пусть это будет нашим

утешением - если наша разлука требует утешения".

"Я буду готов подчиниться вашим пожеланиям", - сказал Мордонт, не совсем

недовольный тем, что это сулило ему возможность заглянуть за границу

, в мир. " Полагаю, вам доставит удовольствие, что я начну свои

путешествия с сезона ловли китов".

" Ловля китов ! " ответил Мертун . " это был действительно способ увидеть

мир ! но ты говоришь только так, как ты научился. Хватит об этом на

пока. Скажи мне , где ты вчера укрылся от бури ? "

" В Стоурбурге, в доме нового фактора из Шотландии".

"Педантичный, фантастический, дальновидный интриган", - сказал Мертаун. - "И кого

вы там видели ?"

- Его сестра, сэр, - ответил Мордонт, - и старая Нома из "Беспокойной головы".

" Что! владычица могущественного заклинания, - ответил Мертон с усмешкой

- та, кто может изменить ветер, откинув набок свой локон, как это делал король

Эрик, переворачивая свою шапку? Дама путешествует далеко от дома -

как у нее дела? Разбогател ли он, продавая попутный ветер тем, кто

направляется в порт?"*

"Я действительно не знаю, сэр", - сказал Мордонт, которому некоторые воспоминания

помешали свободно проникнуться юмором его отца.

" Вы считаете дело слишком серьезным, чтобы шутить с ним, или, возможно, считаете ее

товар слишком легковесным, чтобы о нем заботились", - продолжал Мертаунт тем же

саркастическим тоном, который был самым близким приближением к жизнерадостности, которое он когда-либо делал

: "но подумайте об этом глубже. Каждая вещь во вселенной покупается и

продается, и почему бы не свернуть, если торговец может найти покупателей? Земля

взята в аренду, от ее поверхности до самых центральных шахт; -огонь и

средства его подпитки в настоящее время покупаются и продаются; -негодяи, которые

прочесывают своими сетями бушующий океан, платят выкуп за привилегию

утонуть в нем. Какое право имеет воздушное пространство , которое должно быть исключено из

общего режима движения ? Все, что над землей, под землей и вокруг

земли, имеет свою цену, своих продавцов и своих покупателей. Во многих странах

священники продадут вам часть рая - во всех странах люди готовы

купить, в обмен на здоровье, богатство и покой совести, полное

содержание в аду. Почему Noma не должна заниматься своим трафиком?"

"Нет, я не знаю причин против этого, - ответил Мордонт, - только я хотел бы, чтобы она

расставалась с товаром в меньших количествах. Вчера она была

оптовым торговцем - тот, кто вел с ней переговоры, слишком хорошо зарабатывал на пенни."

"Это даже так, - сказал его отец, останавливаясь на краю дикого мыса,

которого они достигли, где огромная пропасть резко обрывается в

дикий и бурный океан, - и последствия все еще видны".

Поверхность этого высокого мыса сложена из мягкого и крошащегося камня,

называемого песчаным флагом, который постепенно разлагается, поддается

действию атмосферы и раскалывается на большие массы, которые свободно висят

на краю пропасти и, оторванные от нее яростными

бурями, часто с большой яростью низвергаются в зловещую бездну, которая обрушивается

на подножие скалы. Множество этих огромных обломков разбросано под

скалами, с которых они упали, и среди них прилив пенится

и бушует с яростью, характерной для этих широт.

В то время, когда Мертун и его сын смотрели с края

обрыва, бескрайнее море все еще вздымалось от волнения

вчерашнего шторма, который был слишком сильным по своим последствиям для океана,

чтобы быстро утихнуть. Поэтому прилив обрушился на мыс с яростью,

оглушительной для слуха и вызывающей головокружение у глаз, угрожая мгновенным разрушением

всему, что могло быть в тот момент вовлечено в его течение. Вид

природы, в ее великолепии, или в ее красоте, или в ее ужасах, вообще не имеет

временами непреодолимый интерес, который даже привычка не может сильно ослабить;

и оба, отец и сын, уселись на утесе, чтобы посмотреть на

эту безграничную войну вод, которые в своем гневе катились к подножию

пропасти.

Сразу же Мордонт, чей взгляд был острее, и, вероятно, его внимание

было более внимательным, чем у его отца, встрепенулся и воскликнул: " Боже на

небесах! вот он, сосуд на Насесте!"

Мертаун посмотрел на северо-запад, и среди

накатывающего прилива был виден какой-то объект. "На нем нет паруса", - заметил он; и тут же добавил,

посмотрев на объект в подзорную трубу: "У него нет мачты, и он лежит

на воде отвесным корпусом".

"И дрейфует на Самбург-хед", - воскликнул Мордонт, пораженный

ужасом, - " без малейшей возможности преодолеть мыс!"

"Она не прилагает никаких усилий, - ответил его отец. - вероятно, ее покинула

ее команда".

"И в такой день, как вчера, - ответил Мордонт, - когда ни одна открытая лодка

не смогла бы выжить, будь на ней лучшие люди, когда-либо управлявшиеся с веслом, - все

должно быть, погиб."

"Это наиболее вероятно", - сказал его отец с невозмутимым спокойствием. "И однажды,

рано или поздно, все должны были погибнуть. Что означает, поймал ли их птицелов,

от которого ничто не ускользает, одним махом с той разбитой

палубы, или он схватил их по отдельности, когда случай дал их ему в

руки? Что это значит ? - палуба, поле битвы едва ли более губительны

для нас, чем наш стол и наша кровать ; и мы спасены от первого только для того, чтобы

влачить бессердечное и утомительное существование, пока не погибнем в другом.

Если бы этот час настал - тот час, которого разум научил бы нас желать

, если бы природа так сильно не внушила нам страх перед ним

! Вы удивляетесь такому отражению, потому что жизнь все еще нова для вас. Прежде чем ты

достигнешь моего возраста, это будет привычным спутником твоих мыслей ".

" Конечно, сэр, - ответил Мордонт, - такое отвращение к жизни не является необходимым

следствием продвинутого a ^ e ?"

"Всем, у кого есть здравый смысл оценить, чего это действительно стоит", - сказал

Мертоун. "Те, кто, подобно Магнусу Тройлу, обладают настолько присущими им животными

импульсами, что получают удовольствие от чувственного удовлетворения,

возможно, могут, подобно животным, испытывать удовольствие от самого существования".

Мордонту не понравились ни доктрина, ни пример. Он считал, что человек, который

выполняет свои обязанности по отношению к другим так же хорошо, как старый добрый Юдоллер, имеет

больше прав на то, чтобы солнце ярко светило на его закате, чем на то, что он

мог бы получить от простой бесчувственности. Но он оставил эту тему, потому что

спор с отцом всегда приводил его в раздражение; и снова он

обратился к состоянию затонувшего судна.

Корпус, поскольку ему было немногим лучше, находился теперь в самой середине течения,

и с огромной скоростью дрейфовал к подножию пропасти, на

краю которой они находились. Однако прошло немало времени, прежде чем они смогли отчетливо "разглядеть

объект, который они сначала увидели как черное пятнышко среди

воды, а затем, на более близком расстоянии, похожий на кита, который теперь едва показывает

свой задний плавник над волнами, теперь выбрасывает, чтобы рассмотреть свой большой черный бок. Теперь,

однако, они могли более отчетливо наблюдать внешний вид корабля, ибо

огромные вздымающиеся волны, которые несли ее вперед к берегу, поднимали ее

попеременно высоко на поверхности, а затем погружали ее во впадину или

борозда на море. Она казалась судном в двести или триста тонн,

приспособленным для обороны, потому что они могли видеть ее иллюминаторы. У нее сорвало мачту,

вероятно, во время шторма предыдущего дня, и она лежала затопленная на

волнах, став жертвой их ярости. Казалось несомненным, что экипаж, обнаружив, что

они не в состоянии ни направить судно курсом, ни облегчить его с помощью

откачки, сел в свои лодки и бросил судно на произвол судьбы. Таким образом, все опасения

были излишни, поскольку непосредственная гибель людей была

обеспокоенные ; и все же не без чувства затаенного благоговения

Мордонт и его отец созерцали судно - этот редкий шедевр, с помощью которого

человеческий гений стремится преодолевать волны и бороться с ветрами,

едва не став их добычей.

Она приближалась, и большая черная громада казалась больше с каждой

саженью в длину. Она приближалась, пока не взобралась на вершину огромной

волны, которая катилась вместе с ней, не прерываясь, пока волна со своей ношей не

разбилась о скалу, и тогда торжество стихий над

делом рук человеческих сразу же завершилось. Мы уже говорили, что одна волна

заставила потерпевшее крушение судно полностью проявиться во всей своей массе, когда оно подняло

его и понесло вперед к краю пропасти. Но когда это

волна отступила от подножия скалы, корабль перестал существовать; и

отступающий вал унес лишь некоторое количество бревен, досок, бочек и

подобных предметов, которые отнесло в сторону, чтобы их снова принесла

следующая волна и снова обрушила на поверхность скалы.

Именно в этот момент Мордонту показалось, что он видит айана, плывущего на

доске или бочке для воды, которая, дрейфуя в сторону от основного течения, казалось,

вот-вот должна была выйти на берег на небольшом песчаном пятачке, где было неглубоко,

и волны разбивались более плавно. Увидеть опасность и воскликнуть: "

Он жив и еще может быть спасен!" - было первым побуждением бесстрашного

Мордонта. > Следующим было, после одного быстрого взгляда на переднюю часть утеса,

броситься в осадок - такой казалась быстрота его движения ^ с

обрыв, и начать с помощью небольших трещин, выступов и

расщелин в скале спуск, который для зрителя казался не чем иным, как

актом абсолютного безумия.

" Остановись, я приказываю тебе, опрометчивый мальчишка! " сказал его отец. " попытка - это смерть.

Остановитесь и идите по более безопасному пути налево." Но Мордонт уже был

полностью погруженный в свое опасное предприятие.

"Почему я должен мешать ему?" - сказал его отец, сдерживая свое беспокойство с помощью

строгой и бесчувственной философии, принципы которой он принял. "Если

он умрет сейчас, полный великодушия и высоких чувств, стремящийся к делу

человечества, счастливый в проявлении своей собственной сознательной деятельности и юношеской

силы, - если он умрет сейчас, разве он не избежит мизантропии, и раскаяния,

и возраста, и сознания упадка сил, как тела, так и разума

?- Однако я не буду смотреть на это - я не буду - я не могу видеть, как его молодой

свет так внезапно угасает".

Соответственно, он повернул от обрыва и, поспешив налево более

чем на четверть мили, направился к реке, или расселине в скале,

по которой вела тропа, называемая Ступеньками Эрика, не совсем безопасная и легкая, но

единственная, по которой жители Ярлсхофа имели обыкновение, с какой бы целью они ни

искали доступ к подножию обрыва.

Но задолго до того, как Мертун достиг даже верхнего конца перевала, его

предприимчивый и деятельный сын завершил свое более отчаянное предприятие.

Его напрасно свернули с прямой линии спуска из-за

вмешательства трудностей, которых он не видел сверху, - его маршрут

стал только более извилистым, но не мог быть прерван. Не раз

большие обломки, которым он собирался доверить свой вес, уступали

перед ним и с грохотом падали в измученный океан; и в одном или

в двух случаях такие оторванные куски скалы устремлялись за ним, как будто для того, чтобы увлечь

его'сломя голову своим курсом. Мужественное сердце, пристальный взгляд, цепкая

рука и твердая нога помогли ему совершить отчаянную попытку; и в

течение семи минут он стоял у подножия обрыва, с края

которого совершил свой опасный спуск.

Место, которое он сейчас занимал, представляло собой небольшое выступающее пятно из камней,

песка и гальки, которое немного вдавалось в море, которое с правой

стороны омывало самую нижнюю часть обрыва, а с левой было едва

отделено от него небольшим, изношенным волнами участком пляжа, простиравшимся до

подножия расщелины в скалах, называемой Ступенями Эрика, по которой

отец Мордонта предполагал спуститься.

Когда судно раскололось и разлетелось на куски,

океан поглотил все, что после первого толчка плавало на волнах,

за исключением лишь нескольких обломков, бочонков, сундуков и тому подобного, которые

сильный водоворот, образованный приливом волн, выбросил или, по крайней мере,

выбросил на отмель, где сейчас стоял Мордонт. Среди них его

жадный глаз обнаружил объект, который сначала привлек его внимание и

который теперь, при более близком рассмотрении, оказался действительно человеком, причем в

самом ненадежном состоянии. Его руки все еще крепко и

конвульсивно сжимали доску, за которую он уцепился в момент

толчка, но здравый смысл и способность двигаться покинули его; и, исходя из

положения, в котором лежала доска, частично вынесенная на берег, частично

плавающая в море, были все шансы, что ее может снова смыть с

берега, и в этом случае смерть была неизбежна. Как только он

осознал эти обстоятельства, Мордонт увидел надвигающуюся огромную волну

и поспешил оказать помощь, прежде чем она разразится, понимая, что отток,

вероятно, может смыть страдальца.

Он бросился в прибой и вцепился в тело с тем же упорством,

хотя и подчиняясь другому импульсу, с каким собака хватает свою

добычу. Сила отступающей волны оказалась даже больше, чем он

ожидал, и не без борьбы за свою собственную жизнь, а также за

жизнь незнакомца Мордонт сопротивлялся тому, чтобы его не унесло

отступающей волной, когда, несмотря на то, что он был искусным пловцом, сила прилива

, должно быть, либо разбила его о скалы, либо унесла в море. Он

однако он устоял на своем, и прежде чем снова поднялась такая волна, он

вытащил на небольшую полоску сухого песка и тело незнакомца, и

доску, к которой тот продолжал крепко привязываться. Но как спасти и

восстановить средства для спасения жизни и сил, и "как перенести в

место большей безопасности страдальца, который был неспособен оказать какую-либо

помощь в своем собственном спасении, были вопросы, которые Мордонт

задавал себе с нетерпением, но тщетно.

Он посмотрел на вершину утеса, на котором оставил своего отца, и

закричал ему, прося о помощи ; но его глаза не могли различить его

очертаний, и ответом на его голос были только крики морских птиц. Он

снова посмотрел на страдальца. Платье, богато зашнурованное по моде

того времени, из тонкого льна и кольца на пальцах свидетельствовали о том, что он был человеком

более высокого ранга; и черты его лица свидетельствовали о молодости и привлекательности,

несмотря на то, что они были бледными и обезображенными. Он все еще дышал, но так

слабо, что его дыхание было почти незаметным, и жизнь, казалось,

так слабо удерживала его тело, что были все основания опасаться, что она

совсем угаснет, если ее быстро не подкрепить.

Снять носовой платок с его шеи, поднять его лицом

навстречу ветерку, поддержать его руками - вот и все, что Мордонт

мог бы попросить его о помощи, в то время как он с тревогой искал кого-нибудь, кто

мог бы-бы оказать свою помощь в перетаскивании несчастного в более безопасное положение.

В этот момент он увидел человека, медленно и осторожно продвигавшегося по

пляжу. Сначала он надеялся, что это его отец, но тут же вспомнил,

что у него не было времени спуститься кружным путем, к которому

он обязательно должен был прибегнуть, и, кроме того, он увидел, что человек, который

подошел к нему, был ниже ростом.

Подойдя ближе, Мордонт без труда узнал разносчика, с которым

накануне он встречался в Харфре и который был знаком ему

раньше по многим случаям. Он крикнул так громко, как только мог: " Брайс, привет

! Брайс, иди сюда ! " Но торговец, намеревавшийся забрать кое-что из

добычи с затонувшего судна и оттащив их подальше от прилива,

некоторое время не обращал внимания на его крики.

Когда он в лэнгтли обратился к Мордонту, это было не для того, чтобы оказать ему свою помощь,

а для того, чтобы упрекнуть его в опрометчивости, с которой он взялся за благотворительную

службу. " Ты с ума сошел ? " сказал он . " ты , который прожил долгое время в Зетланде,

чтобы рисковать спасением тонущего человека ? Неужели вы не понимаете, что, если вы

снова приведете его в чувство, он наверняка нанесет вам какой-нибудь серьезный вред? *-Ну же, мастер

Мордонт, приложите руку к тому, что имеет отношение к цели. Помоги мне вытащить одного или

двух из этих кистов на берег до того, как прибудет кто-нибудь еще, и мы поделимся,

как добрые христиане, тем, что Бог посылает нам, и будем благодарны ".

Мордонт действительно не был новичком в этом бесчеловечном суеверии, распространенном в

прежний период среди низших категорий жителей земли Зет, и, возможно, тем более

общепринятом, что оно служило извинением за отказ в

помощи несчастным жертвам кораблекрушения, в то время как они грабили

их товары. Во всяком случае, мнение, что спасать тонущего человека означало

подвергаться риску получения от него увечий в будущем, образовывало странное противоречие в

характер этих островитян; которые, будучи гостеприимными, великодушными и бескорыстными

во всех других случаях, иногда, тем не менее, под влиянием этого

суеверия отказывались от их помощи в тех смертельных ситуациях, которые были столь

обычны на их скалистых и штормовых берегах. Мы рады добавить, что

увещевания и пример владельцев уничтожили даже следы

этой бесчеловечной веры, некоторые из которых могли бы сохраниться в

памяти ныне живущих. Странно, что в умах людей должно быть

всегда были ожесточены по отношению к тем, кто попал в бедственное положение, которому они

сами так постоянно подвергались ; но, возможно, частое видение и

осознание такой опасности имеет тенденцию притуплять чувства к ее

последствиям, затрагивающим нас самих или других.

Брайс был удивительно цепок в этой древней вере; возможно, тем более,

что пополнение его стаи зависело не столько от складов

Леруика или Керкуолла, сколько от последствий такого северо-западного

шторма, как днем ранее; за что (будучи человеком, который по-своему

исповедовал великую набожность) он редко упускал возможность выразить свою

благодарность Небесам. О нем действительно говорили, что если бы он потратил столько же

времени на оказание помощи потерпевшим крушение морякам, сколько потратил на то, чтобы рыться в

их тюках и коробках, он спас бы много жизней и потерял много белья,

Он не обращал никакого внимания на неоднократные мольбы Мордонта, хотя

теперь находился с ним на одной песчаной косе.

Брайсу это было хорошо известно как место, на которое водоворот, скорее всего, мог принести такие трофеи, какие извергал

океан ; и чтобы использовать благоприятный момент, он занялся

исключительно тем, что собирал и присваивал то, что казалось наиболее

переносимым и представляло наибольшую ценность. Наконец Мордонт увидел, что честный коробейник остановил

свой взгляд на прочном морском сундуке, сделанном из какого-то индийского дерева, хорошо

закрепленном медными пластинами и, по-видимому, иностранной конструкции.

Прочный замок сопротивлялся всем попыткам Брайса открыть его, пока с большим самообладанием

он не достал из кармана очень аккуратный молоток и зубило и не начал

выламывать петли.

Выведенный из себя его уверенностью, Мордонт схватил деревянные

носилки, которые лежали рядом с ним, и, мягко положив своего подопечного на песок,

приблизился к Брайсу с угрожающим жестом и воскликнул: " Ты

хладнокровный, бесчеловечный негодяй! либо немедленно вставайте и окажите мне вашу

помощь, чтобы поднять этого человека и унести его подальше от опасности, исходящей от прибоя, либо

Я не только превращу тебя в мумию на месте, но и сообщу Магнусу Тройлу

о твоем воровстве, чтобы он выпорол тебя до тех пор, пока у тебя не останутся голые кости, а

затем выгоню тебя с Материка!"

Крышка сундука открылась как раз в тот момент, когда это грубое обращение коснулось

ушей Брайса, и внутри открылся заманчивый вид одежды

для моря и суши : простые рубашки с кружевными оборками, серебряный компас,

меч с серебряной рукоятью и другие ценные предметы, которые, как хорошо знал разносчик,

были востребованы в торговле. Он был почти готов вскочить, выхватить

меч, который представлял собой рубящий удар, и "деррейн баттэйл", как говорит Спенсер,

вместо того, чтобы бросить свою добычу или допустить, чтобы ее прервали. Будучи, хотя и невысоким, крепышом

коренастый персонаж, не намного переживший расцвет жизни, обладая к тому же

лучшим оружием, он мог бы; доставить Мордонту больше неприятностей, чем заслуживал его

великодушный рыцарский поступок.

Уже тогда, когда он с яростью повторил свои наставления о том, чтобы Брайс

воздержался от грабежа и пришел на помощь умирающему, разносчик

возразил с вызовом в голосе: "Не клянитесь, сэр; не клянитесь, сэр - я

не потерплю ругательств в моем присутствии ; и если вы хоть пальцем тронете меня за то, что

я забираю законную добычу египтян, я преподам вам урок, который вы будете

помнить с этого дня до Йоля! "

Мордонт тут же подвергнул бы смелости коробейника испытанию, но

голос позади него внезапно произнес: "Воздержись!" Это был голос Номы из

Буйноголового, который в разгар их ссоры подошел

к ним незамеченным. " Воздержись ! - повторила она . - и Брайс, окажи

Мордонту ту помощь, в которой он нуждается. Это принесет тебе больше пользы, и это я

говорю это слово, чем все, что ты мог бы заработать сегодня, кроме того".

"Это полотно стоимостью в семьсот льняных нитей", - сказал разносчик, подправляя одну из

рубашек в той знающей манере, с которой матроны и судьи оценивают

текстуру ткацкого станка. - "это полотно стоимостью в семьсот льняных нитей, и такое же прочное, как

были доулы. Тем не менее, мама, твоя просьба должна быть выполнена; и я бы

выполнил просьбу мистера = Мордонта тоже, - добавил он, сменив

вызывающий тон на почтительный, ноющий тон, которым он уговаривал своих

клиентов, - если бы он не использовал нечестивые ругательства, от которых выросла сама моя

плоть, заставил меня в некотором роде забыться. Затем он достал из кармана

фляжку и подошел к потерпевшему кораблекрушение человеку. " Это самое лучшее

от бренди, - сказал он. - и если это его не вылечит, я не знаю, что это поможет.

С этими словами он сам сделал предварительный глоток, как бы демонстрируя качество

напитка, и уже собирался поднести его ко рту мужчины, когда, внезапно

убрав руку, посмотрел на Ному: "Ты гарантируешь меня от любого риска

причинить ему зло, если я окажу ему свою помощь? - Ты знаешь, что говорят

люди, мама".

За все остальные отвечайте. Нома взял бутылку из рук разносчика и

начал растирать виски и горло потерпевшего кораблекрушение человека, указывая

Мордонту, как держать его голову, чтобы дать ему возможность отрыгнуть

морскую воду, которую он наглотался во время погружения.

Разносчик какое-то время бездействовал, а затем сказал: "Конечно,

помогать ему не так рискованно, теперь он выбрался из воды и

лежит высоко и сухо на пляже ; и, конечно, главная опасность грозит

тем, кто первым прикоснется к нему; и, конечно, очень жаль видеть, как

эти кольца сжимают опухшие пальцы пуирского существа - от них его

рука синеет, как спина партана перед варкой". С этими словами он схватил одну из

холодных рук мужчины, которая только что дрожащим движением указала на

возвращение к жизни и начал свою благотворительную деятельность по изъятию колец, которые

, казалось, представляли некоторую ценность.

- Поскольку ты любишь свою жизнь, воздержись, - строго сказал Нома, - или я возложу на

тебя то, что испортит твое путешествие по островам.

"А теперь, ради всего святого, мама, ни слова больше об этом, - сказал разносчик, -

и я доставлю тебе удовольствие по-твоему! Я действительно почувствовал ревматизм в

моей спине - наплечник да, острин; и было бы печально, если бы такой, как я, был

лишен возможности спокойно гулять по стране, занимаясь торговлей, зарабатывая

честный пенни и помогая себе тем, что Провидение посылает на наши

побережья ".

"Тогда покой, - сказала женщина, - покой, о котором ты не пожалеешь; и

возьми этого человека на свои широкие плечи. Его жизнь ценна, и ты будешь

вознагражден".

"У меня была небольшая нужда", - сказал разносчик, задумчиво глядя на сундук без крышки

и другие предметы, которыми был усыпан песок j " потому что у него есть конти между

я и такая грязная шпана, как вад Хэ, сделали из меня мужчину на всю

мою жизнь; и теперь это может лежать здесь

пока следующий прилив не снесет его с Насеста вслед за теми, кто сделал это

вчера утром". '

"Не бойся, - сказал Нома, - это пригодится человеку. Смотри, сюда слетаются

вороны-падальщики с таким же острым запахом, как у тебя.

Она говорила правду, потому что несколько человек из деревушки Ярлсхоф

теперь спешили вдоль берега, чтобы получить свою долю добычи. Разносчик

увидел их приближение с глубоким стоном. "Да, да, - сказал он, - жители

Ярлсхофа, они сделают чистую войну; они кенды для этого повсюду ;

они не оставят ценности протухшего крысолова; и что еще хуже,

ни у кого из них не хватит ума поблагодарить за милости, когда

они их получат. Есть старый Ранзельман, Нил Рональдсон, который

нельзя пройти и милю, чтобы послушать министра, но он сделает десять шагов, если услышит о

корабле, отправленном в плавание.

Нома, однако, казалось, имел над ним такую полную власть,

что он без колебаний взвалил человека, который теперь подавал явные признаки

оживающего существования, на свои плечи; и, поддерживаемый Мордонтом,

без дальнейших возражений поплелся по морскому берегу со своей ношей.

Прежде чем его унесли bfif, незнакомец указал на сундук и попытался

что-то пробормотать, на что Нома ответил: "Достаточно. Это должно быть надежно закреплено".

Продвигаясь к проходу под названием Ступени Эрика, по которому они должны были

подняться на скалы, они встретили людей из Ярлсхофа, спешащих в

противоположном направлении. Мужчина и женщина, проходя мимо, почтительно уступили место

Номе и отдали ей честь - не без выражения страха на некоторых

их лицах. Она прошла мимо них несколько шагов, а затем, обернувшись,

громко позвала ранзельмана, который (хотя практика была более распространенной, чем

законной) сопровождал остальных жителей деревни в этой грабительской экспедиции.

" Нил Рональдсон, - сказала она, - попомни мои слова. Вон там стоит сундук,

с которого только что сняли крышку. Смотрите, как это будет перенесено в ваш

собственный дом в Ярлсхофе, точно так же, как сейчас. Остерегайтесь перемещать или прикасаться к

малейшему предмету. Ему было бы лучше в своей могиле, если бы он хотя бы взглянул на

содержимое. Я говорю не напрасно, и ни в чем мне не будут повиноваться".

"Твое удовольствие будет исполнено, мама", - сказал Рональдсон. "Я гарантирую, что мы

не будем нарушать объем, поскольку sic - это ваша ставка".

Далеко позади остальных жителей деревни следовала пожилая женщина, разговаривая

сама с собой и проклиная собственную дряхлость, из-за которой она оставалась последней в

отряде, но все же изо всех сил рвалась вперед, чтобы получить свою долю добычи.

Когда они познакомились с ней, Мордонт с удивлением узнал старую

экономку своего отца. " Как теперь, - сказал он, - Сверта, что привело тебя так далеко от

дома ?"

"Просто отлучаюсь, чтобы присмотреть за моим старым хозяином и вашей честью", -

ответила Сверта, которая чувствовала себя преступницей, пойманной на этом поведении, поскольку не в одном

случае мистер Мертон намекал на свое крайнее неодобрение

таких экскурсий, в которые она сейчас была вовлечена".

Но Мордонт был слишком занят своими собственными мыслями, чтобы обратить

внимание на ее проступок. "Ты видел моего отца ? " - сказал он.

"И это у меня есть", - ответила Сверта -" Добрый джентльмен собирался, чтобы

показать ему Шаги дуна Эрика, в то время как

это был бы его конец, то есть ни в коем случае не скальный житель. С тех пор, как я увидел, что он ускользнул, хейм-

и я как раз искал вас, чтобы вы могли отправиться за ним в холл-хаус,

ибо, по-моему, он далеко не так хорош."

" Моему отцу нездоровится ? " сказал Мордонт, вспомнив слабость, которую он

проявил в начале той утренней прогулки.

"Фу, черт возьми, фу, черт возьми, - простонал Сверта, жалобно качая

головой. - побелели жабры... побелели жабры ... и подумать только, что он

спустился по реке ! "

" Возвращайся домой, Мордонт", - сказал Нома, который слушал то, что

произошло. " Я прослежу, чтобы было сделано все необходимое для освобождения этого человека, и вы

найдете его у Ранзельмана, когда захотите навести справки. Ты не можешь помочь

ему больше, чем ты уже сделал".

Мордонт почувствовал, что это правда, и, приказав Сверте

немедленно следовать за ним, направился по тропинке домой.

Сверта неохотно ковыляла вслед за своим молодым хозяином в том же направлении,

пока не потеряла его из виду, когда он входил в расщелину скалы -; затем

мгновенно развернулась, бормоча себе под нос: "Поспеши домой, в добром здравии?

- поспеши домой и потеряешь лучший шанс заполучить новый роклей и

цветочный горшок, которые у меня были эти десять лет?" клянусь, на-Это редко бывает так

богатые подарки судьбы приходят на наш берег - ни разу с тех пор, как "Дженни" и "Джеймс" сошли

на берег во времена короля Чарли ".

С этими словами она ускорила шаг, насколько могла, и, старательно

заглаживая слабость конечностей, с поразительной быстротой отправилась дальше, чтобы внести

свою долю добычи. Вскоре она добралась до пляжа, где

Ранцельман, все время набивая свои сумки, убеждал остальных

честно расставаться, быть добрососедами и отдавать пожилым и беспомощным

долю того, что уходит, что, как он милосердно заметил, принесет

благословение^ на берег и пошлет им "много обломков до наступления зимы". *

ГЛАВА VIII.

Я думаю, он был милым юношей; Пантера в дикой местности

Не была такой справедливой, как он; И когда он решил заняться спортом - и поиграть, ни один дельфин

никогда не был таким веселым,

На берегу тропического моря.

Вордсворт.

Легкая поступь Мордаунта Мертауна недолго несла его в

Ярлсхоф. Он поспешно вошел в дом, поскольку то, что он сам наблюдал

этим утром, в какой-то степени соответствовало идеям, которые должен был возбудить

рассказ Сверты. Однако он нашел своего отца во внутренних

покоях, отдыхающим после усталости ; и его первый вопрос убедил

его в том, что добрая дама прибегла к небольшому обману, чтобы избавиться от них

обоих.

" Где этот умирающий человек, ради спасения которого ты так мудро рискнул собственной

шеей ? " сказал старший Мертун младшему.

"Нома, сэр, - ответил Мордонт, - взяла его под свою опеку; она

разбирается в таких вопросах".

" А шарлатан - это так же хорошо, как и ведьма?" - спросил старший Мертон. "От всего моего

сердца - это избавление от неприятностей. Но я поспешил домой, по подсказке Сверты, чтобы присмотреть

за корпией и бинтами, потому что ее речь была о сломанных костях ".

Мордаимт хранил молчание, хорошо зная, что его отец не стал бы упорствовать в своих

расспросах по такому поводу, и не желая ни причинять ущерба старому

гувернанту, ни возбуждать своего отца к одному из тех приступов гнева,

в которые он был склонен впадать, когда, вопреки своему обыкновению, считал нужным

исправить поведение своей прислуги.

Было уже поздно, когда старая Сверта вернулась из своей экспедиции, сильно

уставшая, и неся с собой какой-то объемистый сверток, содержащий, как это было бы

похоже, ее доля добычи. Мордонт немедленно разыскал ее, чтобы обвинить

ее в обмане, который она применяла как к его отцу, так и к нему самому; но

обвиняемой матроне не хватило ее ответа.

"Клянусь честью, - сказала она, - она подумала, что пришло время сказать мистеру Мертауну

привет и принести бинты, когда она своими глазами видела, как Мордонт

скатился со скалы, как дикая кошка, - можно было подумать, что сломанные кости

будут концом, и повезет, если бинты хоть чем-нибудь помогут; - и, клянусь

честью, она могла бы сказать Мордонту, что его отец был чистокровным, и он выглядел

таким белым в темноте.

жабры, (хотя

она готова была умереть от этого, было именно то слово, которое она использовала), и это была то, что в этот самый момент человек не мог отрицать ".

" Но, Сверта, - сказал Мордонт, как только ее шумная защита дала ему

время заговорить в ответ, - как получилось, что ты, которая должна была быть занята

своим домашним хозяйством и прядением, оказалась сегодня утром у Крыльца Эрика,

чтобы взять на себя всю эту ненужную заботу обо мне и моем отце?-И что

в этом свертке, Сверта ? ибо я боюсь, Сверта, что ты преступил

закон и вышел на разрушительную систему."

" Прекрасное лицо твоего сына, и да пребудет с тобой благословение святого Рональда ! "

сказала Сверта тоном, средним между уговорами и шуткой. "не могли бы вы оставить тело, чтобы она сама чинила его, а снаряжение для грязных дел лежало на рыхлом песке для

подъема? " -

спросила она.-Но, мистер Мордонт, корабль на берегу - это зрелище, способное вывести

священника из себя посреди проповеди, заставить

его старую невежественную жену побороться за свою скалу и свой буксир. И мало что я получил за свой

дневной поход - всего лишь несколько лоскутков батистовых вещей и пару кусочков курсового

клайта и тому подобного - сильные и крепкие имеют значение в этом военном деле ".

"Да, Сверта, - ответил Мордонт, - и это довольно тяжело, поскольку ты должен

понести свою долю наказания в этом мире и в следующем за то, что грабил

бедных моряков".

" Эй, каллант, за что наказывать такую старую жену, как я, за хреновы шмотки ?-

Люди очень плохо отзываются об эрле Патрике; но он был другом

берега и издал мудрые законы против любого тела, помогающего судам, которые были склонны

нападать на буруны. *-И моряки, я слышал Брайса Джаггера

скажем, теряют свое право в тот момент, когда киль касается песка; и, более того, они

мертвы и одряхлели, бедные души - мертвы и одряхлели, и их теперь мало заботят

богатства варлда - Нет, не больше, чем великие ярлы и Морские короли в норвежские

дни заботились о сокровищах, которые они зарыли в гробницах

старого лангсина. Я когда - нибудь рассказывал вам правду, майстер Мордонт, как Олаф

Тригуарсон гарр спрятал пять золотых крон в одной могиле с ним ?"

"Нет, Сверта", - сказал Мордонт, которому доставляло удовольствие мучить

хитрого старого грабителя, - " ты никогда не говорил мне этого; но я говорю тебе, что

незнакомец, которого Нома привел в город, будет достаточно здоров

завтра, чтобы спросить, где ты спрятал товары, которые ты украл с

затонувшего судна".

"Но кто скажет ему пару слов об этом, Хинни?" - спросила Сверта,

лукаво глядя в лицо своему молодому хозяину. - "На всякий случай, раз уж я могу сказать

тебе, что у меня в лаве есть прекрасный лоскуток шелка, из которого получится

изящный жилет для твоей продажи, первое развлечение, на которое ты пойдешь".

Мордонт больше не мог удерживаться от смеха над хитростью, с которой

пожилая дама предложила подкупить его свидетельскими показаниями, поделившись частью своей

добычи; и, пожелав ей приготовить то, что она приготовила для

обеда, он вернулся к своему отцу, которого застал все еще сидящим на том же

месте и почти в той же позе, в какой он его оставил.

Когда с их наскоро скудной трапезой было покончено, Мордонт объявил

отцу о своем намерении отправиться в город, или деревушку, чтобы позаботиться о

потерпевшем кораблекрушение моряке.

Старший Мертон согласился кивком.

"Должно быть, ему там плохо, сэр", - добавил его сын с намеком, который

вызвал лишь еще один кивок согласия. "Судя по его внешности, -

продолжал Мордонт, - он был очень высокого ранга - и, признавая, что эти бедные

люди делают все возможное, чтобы принять его в его нынешнем слабом состоянии, все же"

"Я знаю, что бы ты сказал", - сказал его отец, прерывая его. " Мы, ты

думаешь, должны что-то сделать, чтобы помочь ему. Тогда идите к нему - если ему

не хватает денег, пусть он назовет сумму, и он ее получит; но для ночлега

незнакомец здесь и вступающий с ним в сношения, я не могу и не буду

этого делать. Я удалился на эту самую дальнюю оконечность британских островов, чтобы избегать

новых друзей и новых лиц, и никто из них не помешает мне ни в их

счастье, ни в их несчастье. Когда вы узнаете мир на полдюжины

лет дольше, ваши ранние друзья дадут вам повод помнить

их и избегать новых до конца вашей жизни. Тогда уходи - почему ты

останавливаешься?-избавь страну от этого человека - не позволяй мне видеть вокруг себя никого, кроме них

вульгарные лица, масштабы и характер чьего мелкого плутовства я

знаю и могу подчиниться, как злу, слишком незначительному, чтобы вызвать раздражение".

Затем он бросил свой кошелек сыну и сделал ему знак убираться со всей скоростью.

Мордонту потребовалось совсем немного времени, прежде чем он добрался до деревни. В темном жилище

Нейла Рональдсона, Ранзельмена, он нашел незнакомца сидящим у

торфяного костра, на том самом сундуке, который возбудил алчность набожного Брайса

Снейлсфута, коробейника. Сам Ранзельман отсутствовал, со всей

должной беспристрастностью разделяя добычу с потерпевшего крушение судна среди местных жителей

общины ; выслушивая и устраняя их жалобы на неравенство; и

(если бы рассматриваемый вопрос не был от начала до конца совершенно несправедливым

и неоправданно) исполняющий роль мудрого и предусмотрительного судьи, во

всех деталях. Ибо в это время и, вероятно, до гораздо более позднего периода

низшие слои островитян придерживались мнения, общего для варваров,

также оказавшихся в такой же ситуации, что все, что было выброшено на их берега, становилось

их бесспорной собственностью.

Марджери Бимбистер, достойная супруга Ранзехнана, отвечала

за дом и представила Мордонта своему гостю, сказав без особых

церемоний: " Это молодой таксмен - может быть, вы назовете ему свое

имя, хотя нам вы его не назовете. Если бы не его четыре

четверти, ты бы мало что сказал кому-либо, сэ Ланг, пока длилась жизнь

".

Незнакомец встал и пожал Мордонту руку ; наблюдая, он

понял, что тот был средством спасения его жизни и его груди. "

Остальная часть имущества, - сказал он, - как я вижу, ходит по доске; потому что они так же

заняты, как дьявол во время шторма".

"И что же тогда было толку в твоем морском мастерстве, - спросила Марджери, - что ты

не смог удержаться подальше от Самбург-хед ? " Это было бы намного раньше

Самбург-хед пришел к тебе."

- Оставьте нас на минутку, добрая Марджери Бимбистер, - сказал Мордонт. - Я

хочу поговорить с этим джентльменом наедине.

- Джентльмен! - сказала Марджери с ударением. - Нет, но этот мужчина

достаточно хорош, чтобы на него можно было смотреть, - добавила она, снова окидывая его взглядом, - но я сомневаюсь, что в нем есть

хоть что-то от джентльмена.

Мордонт посмотрел на незнакомца и был другого мнения. Он был

скорее выше среднего роста и сложен красиво, а также сильно.

Общение Мордонта с обществом не было обширным ; но он думал, что его

новый знакомый к смелому загорелому красивому лицу, которое

, казалось, побывало в разных климатических условиях, добавил откровенные манеры

моряка. Он бодро отвечал на расспросы Мордонта

о его здоровье и утверждал, что одна ночь отдыха избавит его

от всех последствий пережитого несчастья. Но он с

горечью говорил о жадности и любопытстве Ранзельмана и его супруги.

" Эта болтливая старуха, - сказал незнакомец, -

целый день преследовала меня из-за названия корабля. Я думаю, она могла бы быть довольна той

долей, которая ей выпала. Я был основным владельцем судна, которое было потеряно

там, и они не оставили мне ничего, кроме моей одежды. Неужели в этой дикой стране нет

магистрата или мирового судьи, который протянул бы

руку помощи человеку, оказавшемуся среди бурунов ?"

Мордонт упомянул Магнуса Тройла, основного владельца, а также

Фауда, или провинциального судью, округа, как человека, от которого он

с наибольшей вероятностью мог получить возмещение; и выразил сожаление, что его собственная молодость и положение его

отца как постороннего человека на пенсии лишили их возможности

предоставить ему защиту, в которой он нуждался.

"Нет, со своей стороны, вы сделали достаточно", - сказал моряк. " Но если бы у меня к этому времени было

пять из сорока храбрых парней, которые служат кормом рыбам, дьявола

бы я попросил оказать мне услугу, которую я мог бы сделать сам!"

"Сорок человек!" - сказал Мордонт. "Вы были хорошо укомплектованы для размера

корабля".

" Не так хорошо, как нам нужно было быть. Мы установили десять пушек, не считая охотников ;

но наш поход по мейну поредел у нас в людях и загромоздил нас

товарами. Шесть наших пушек были в балластных Руках! если бы у меня было достаточно

рук, у нас никогда бы не случился такой адский выкидыш. Люди были

обалдевшими от работы насосов и поэтому разошлись по своим лодкам, а меня

оставили с судном тонуть или плыть. Но собаки получили свою плату, и я могу позволить себе

простить их - Лодки затопило течением - все погибли - и

вот я ".

"Примерно тогда вы прибыли на север из Вест-Индии". - сказал Мордонт.

"Да, да; судно было "Доброй надеждой" из Бристоля, каперское свидетельство. Ей

очень повезло на испанском материке, как в торговле, так и в

каперстве, но теперь удача покинула ее. Меня зовут Клемент

Кливленд, капитан и совладелец, как я уже говорил ранее - я

родился в Бристоле - моего отца хорошо знали на ТаУселл-олд Клеме Кливленде из

Колледж-грин ".

Мордонт не имел права расспрашивать дальше, и все же ему казалось, что его

собственный разум был удовлетворен лишь наполовину. В манерах незнакомца была наигранная прямота,

своего рода вызов, для которого обстоятельства

не давали повода. Капитан Кливленд страдал от несправедливости со стороны

островитян, но от Мордаунта он получил только доброту и защиту

; и все же казалось, что он вовлек всех соседей в те обиды, на которые

жаловался Мордаунт опустил глаза и промолчал, сомневаясь,

было бы лучше откланяться или продолжить свои предложения

помощи. Кливленд, казалось, угадал его мысли, потому что он немедленно

добавил примирительным тоном: " Я простой человек. Мастер Мертон, ибо

так, как я понимаю, вас зовут ; и вдобавок я разорившийся человек, а это

не улучшает хороших манер. Но вы оказали мне добрую и дружескую

услугу, и, возможно, я думаю об этом так же высоко, как если бы я поблагодарил вас больше.

И поэтому, прежде чем я покину это место, я отдам тебе свое охотничье ружье; она пробьет

сотню подстреленных лебедей голландцу в фуражку с восьмидесяти шагов - она

носи мяч тоже - я поразил дикого быка с расстояния ста пятидесяти ярдов, - но

у меня есть два таких же или даже лучше, так что можешь оставить это себе для меня

.

"Это означало бы принять мою долю в крушении", -

смеясь, ответил Мордонт.

"Ничего подобного", - сказал Кливленд, открывая футляр, в котором лежало несколько

ружей и пистолетиков, - "Вы видите, я сохранил свой личный оружейный сундук, а также

свою одежду - то, что для меня приготовила высокая пожилая женщина в темном такелаже ..."

И, между нами говоря, это стоит всего, что я потерял, ибо, - добавил он, понизив

голос и оглядываясь по сторонам, - когда я говорю о разорении на глазах

у этих сухопутных акул, я не имею в виду разоренный скот и пакет акций. Нет, здесь есть

кое-что, способное сделать больше, чем просто стрелять морскую дичь". Сказав так, он вытащил

большой подсумок с патронами был помечен как swan-shot, и Морган поспешно показал,

что он полон испанских пистолетов и портяг (как тогда назывались широкие португальские

ружья). " Нет, нет, - добавил он с улыбкой, - у меня есть балласт

, достаточный, чтобы снова выровнять судно; а теперь, не возьмете ли вы обломок?"

"Раз вы готовы отдать это мне, - сказал Мордонт, смеясь, - от всего

моего сердца. Я как раз собирался спросить вас от имени моего отца, - добавил он,

показывая свой кошелек, - не хотите ли вы чего-нибудь из того же балласта.

" Спасибо, но вы видите, что я обеспечен - возьмите мою старую знакомую, и пусть

она послужит вам так же хорошо, как служила мне; но вы никогда не совершите с ней такого

приятного путешествия. Полагаю, ты умеешь стрелять ? "

"Вполне сносно", - сказал Мордонт, восхищаясь оружием, которое представляло собой красивое ружье с

испанским стволом, инкрустированное золотом, небольшим каналом ствола и необычной

длины, из тех, что используются главным образом для стрельбы по морской дичи и для тренировки стрельбы в мяч.

"Из пуль, - продолжал даритель, - никогда не стреляйте ближе; и ∙ одной

пулей вы можете убить тюленя в двухстах ярдах в море с вершины

самого высокого пика этого вашего окованного железом побережья. Но я говорю вам еще раз, что

старая дж'аттлер никогда не окажет вам той услуги, которую она оказала мне".

"Возможно, я не буду использовать ее так ловко", - сказал Мордонт.

"Хм! - возможно, и нет, - ответил Кливленд. - Но вопрос не в этом.

Что вы скажете о том, чтобы застрелить человека за рулем, точно так же, как " мы бежим на борту

испанца " ? Итак, Дон был захвачен врасплох, и мы уложили его поперек ялика

, держа в руке ее кортик; и это стоило того, чтобы она была - крепкой

бригантина-Эль-Санто-Франциско - направляется в Порто-Белло с золотом и

неграми. Этот маленький кусочек свинца стоил двадцать тысяч пистолей.

"Я еще не стрелял ни в одну такую дичь", - сказал Мордонт.

" Что ж, всему свое время; мы не можем сниматься с якоря до начала прилива. Но ты

подтянутый, красивый, активный молодой человек. Что заставило тебя отправиться в путешествие после

всего этого?" кладет руку на мешок с золотом.

"Мой отец говорит о моем скором путешествии", - ответил Мордонт, который.

рожденный с большим уважением относиться к военным морякам, он был польщен этим

приглашением от человека, который казался чистокровным моряком.

"Я уважаю его за эту мысль, - сказал капитан, - и я навещу его

перед тем, как сняться с якоря. У меня есть супруга на этих островах, и будь

она проклята. Она где-нибудь найдет меня, хотя и рассталась с компанией немного

вспыльчиво, если только она тоже не отправилась к Дэви Джонсу.-Ну, она была найдена лучше

, чем мы, и не так глубоко загружена - должно быть, она это пережила. Мы повесим для вас на борту

гамак и сделаем из вас моряка и мужчину за

одно и то же путешествие".

"Мне бы это очень понравилось", - сказал Мордонт, который страстно желал увидеть

больше мира, чем до сих пор позволяло его одинокое положение. " Но

тогда решать должен мой отец".

" Твой отец ? пух ! "сказал капитан Кливленд; "Но вы совершенно правы", -

добавил он, сдерживаясь. - "Черт возьми, я так долго прожил в море, что не могу

представить, что кто-то имеет право думать, кроме капитана и шкипера. Но

вы совершенно правы. Я сию минуту подойду к старому джентльмену и сам поговорю

с ним.

Полагаю, он живет в том красивом, современном здании, которое я вижу в четверти мили отсюда?"

"В этом старом полуразрушенном доме, - сказал Мордонт, - он действительно живет, но

он не будет принимать посетителей".

" Тогда вы должны вести дело сами, потому что я не могу оставаться на этой широте.

Поскольку твой отец не судья, я должен пойти повидаться с этим самым Магнусом-как

называть вас им ?-который не является мировым судьей, но кем-то другим, кто тоже сделает

ход. У этих парней есть две или три вещи, которые я должен и

получу обратно - остальное пусть оставят себе, и будь с ними проклят. Вы дадите

мне письмо к нему, просто в качестве поручения ?"

"Вряд ли в этом есть необходимость", - сказал Мордонт. " Достаточно того, что вы

потерпели кораблекрушение и нуждаетесь в его помощи; но все же я могу также снабдить вас

рекомендательным письмом".

"Вот, - сказал моряк, доставая из сундука письменный футляр, - ваши

письменные принадлежности.-Тем временем, поскольку навал разобран, я заколочу

люки и удостоверюсь в сохранности груза."

В то время как Мордонт, соответственно, был занят написанием Магнус - Троилу

письма, в котором излагались обстоятельства, при которых капитан Кливленд был

выброшен на их побережье, капитан, сначала выбрав и отложив

кое-что из одежды и предметов первой необходимости, достаточных, чтобы заполнить рюкзак, взял

в руки молоток и гвозди, занялся закреплением крышки своего

сундука, закрепив ее по-хозяйски, а затем добавил

для надежности шнур, скрученный и завязанный с морской сноровкой.

" Я оставляю это на ваше попечение, - сказал он, - все, кроме этого", показывая

мешок с золотом, - и это, - указывая на кортик и пистолеты, - которые могут

предотвратить дальнейший риск моего расставания с моими Портупеями.

- В этой стране вам не понадобится оружие, капитан

Кливленд, - ответил Мордонт. - ребенок может отправиться с кошельком золота

из Самбург-хеда в трущобы Унста, и ни одна живая душа не причинит ему вреда.

" И это довольно смело сказано, молодой джентльмен, учитывая, что в данный момент происходит

без дверей".

"О, - ответил Мордонт, немного смущенный, - то, что прибывает на сушу с

приливом, они считают своей законной собственностью. Можно было бы подумать, что они учились

у сэра Артегала, который произносит-

" Ибо равное право в равных вещах стоит,

И то, чем когда-то владело могучее море.

И вырванный полностью из рук всех владельцев, Или же затонувшими кораблями, которые

потерпели бедствие'D.

Он может распоряжаться, благодаря своей непреодолимой мощи, Как вещами, наугад оставленными тому, кому

он укажет". "

"Я буду лучше думать о пьесах и балладах, пока жив, из-за этих самых

слов, - сказал капитан Кливленд. - и все же я любил их достаточно сильно

в свое время. Но это хорошее учение, и больше людей, чем один, могут привести свои

паруса в соответствие с таким бризом. То, что посылает море, принадлежит нам, это уж точно.

Однако, на случай, если ваши добрые люди подумают, что земля, так же как

море, может подарить им беспризорников, я возьму на себя смелость взять свою

саблю и пистолеты.-Ты сделаешь так, чтобы мой сундук был надежно закреплен в твоем собственном

сидеть дома, пока не получишь от меня вестей, и использовать свое влияние, чтобы найти мне проводника

, который покажет мне дорогу и понесет мой багаж?"

"Вы отправитесь морем или по суше?" - спросил Мордонт в ответ.

" Морем ! " - воскликнул Кливленд. " Что - в одной из этих ракушек,

да еще в треснувшей ракушке в придачу? Нет, нет -земля, земля, если бы я не знал свою

команду, свое судно и свой рейс".

Они расстались соответственно. Капитана Кливленда снабдили проводником, который

доставил бы его в Бург-Вестру, и его сундук осторожно перенесли в

особняк в Ярлсхофе.

ГЛАВА IX.

Это мягкий трейдер и предусмотрительный.

Он не Автолик, чтобы затуманивать тебе глаза,

С колкостями житейского характера и игривостью ;

Но приправляет весь свой сверкающий товар

С полезными доктринами, пригодными для использования,

По-мужски заправьте гуся шалфеем и розмарином.

Старая пьеса.

На следующее утро Мордаунл, в ответ на расспросы своего отца,

начал рассказывать ему о потерпевшем кораблекрушение моряке, которого он

спас из волн. Но он не успел далеко продвинуться в повторении

подробностей, сообщенных Кливлендом, когда вид мистера Мертауна

стал встревоженным - он поспешно встал и, дважды или трижды пройдясь по

комнате, удалился во внутреннюю комнату, в которой он обычно ограничивал

себя, находясь под влиянием своего душевного недуга. Вечером он

появился снова, без каких-либо следов своего расстройства ; но можно легко

предположить, что его сын избегал возвращаться к теме, которая затронула

его.

Мордонт Мертон, таким образом, остался без посторонней помощи, чтобы составить на досуге

свое собственное мнение относительно нового знакомого, которого послало ему море

; и, в целом, он сам был удивлен, обнаружив результат менее

благоприятным для незнакомца, чем он мог вполне объяснить.

Мордонту казалось, что в этом человеке есть что-то отталкивающее. Правда, он был

красивым мужчиной с откровенными и располагающими манерами, но в нем чувствовалось

самонадеянное превосходство, которое Мордонту не совсем

нравилось. Хотя он был настолько увлеченным спортсменом, что пришел в восторг от своего

приобретения испанского двуствольного ружья и, соответственно, с большим интересом устанавливал и

демонтировал его, уделяя самое пристальное внимание наиболее

мельчайшие детали о замке и украшениях, но в целом он был

склонен испытывать некоторые сомнения по поводу способа, которым он его приобрел.

"Мне не следовало принимать это, - подумал он. - возможно, капитан Кливленд

мог бы дать это мне в качестве своего рода платы за ту пустяковую услугу, которую я ему оказал; и

все же было бы невежливо отказаться от этого в том виде, в каком оно было предложено. Я бы хотел, чтобы

он больше походил на человека, которому можно было бы быть обязанным

".

Но удачная дневная стрельба примирила его со своим ружьем, и он, как и большинство молодых спортсменов в подобных обстоятельствах,

уверился, что все остальные

предметы по сравнению с ним - всего лишь пули. Но тогда быть обреченным стрелять

в чаек и тюленей, когда предстояло напасть на французов и испанцев,

когда предстояло взять на абордаж корабли и выделить рулевых,

казалось всего лишь унылой и презренной судьбой. Его отец упомянул о том, что он

покидает эти острова, и по его

неопытности ему не пришло в голову заняться ничем другим, кроме моря, с которым он был знаком с

младенчества. Раньше его честолюбивые замыслы были направлены не выше, чем разделить

усталость и опасности гренландской рыболовной экспедиции; ибо именно в этой

обстановке зетландцы совершили большую часть своих опасных приключений. Но война

снова бушевала, история сэра Фрэнсиса Дрейка, капитана Моргана и

других отважных авантюристов, рассказ о подвигах которых он приобрел у

Брайса Улиточьей лапки, произвела на него большое впечатление, и предложение

капитана Кливленда взять его в море часто возвращалось к нему, хотя

удовольствие от такого проекта было несколько омрачено сомнением, стоит ли,

в долгосрочной перспективе он не должен найти много возражений против своего предложенного

командира. Так много он уже видел, что был самоуверен и

, вероятно, мог оказаться деспотичным; и что, поскольку даже его доброта

смешивалась с чувством превосходства, его случайное неудовольствие могло

содержать гораздо больше этого неприятного ингредиента, чем могло быть

приемлемо для тех, кто плавал под его началом. И все же, подсчитав все риски,

можно ли было получить согласие его отца, с каким удовольствием, подумал он,

пустился бы он на поиски новых мест и странных приключений, в которых

он предложил себе совершить такие подвиги, которые должны были бы стать темой

многих сказок для прекрасных сестер Бург-Вестры - сказок, над которыми Минна

должна была бы плакать, а Бренда -улыбаться, и обе должны были бы восхищаться! И это

должно было стать наградой за его труды и его опасности ; ибо очаг

Магнус Тройл обладал магнетическим влиянием на его мысли, и как бы они

ни возникали в его грезах наяву, это была точка, на которой они, наконец,

остановились.

Бывали времена, когда Мордонт подумывал рассказать отцу о

разговоре, который у него состоялся с капитаном Кливлендом, и о

предложении моряка ему; но очень краткий и общий отчет, который он дал

об истории этого человека на следующее утро после его отъезда из

деревни, произвел зловещее впечатление на мистера Мертауна и

отбил у него охоту говорить дальше на любую тему, связанную с этим.

Было бы достаточно времени, подумал он, упомянуть о капитане Кливленде

предложение, когда должна прибыть его супруга, и когда он должен повторить свое

предложение в более формальной манере; и он предполагал, что эти события, вероятно, произойдут очень

скоро.

Но время тянулось неделями, а недели исчислялись месяцами, и он

ничего не слышал из Кливленда; и только благодаря случайным визитам

Брайса Снейлсфута узнал, что капитан проживает в Бург-Вестре как один из

членов семьи. Мордонт был несколько удивлен этим, хотя

безграничное гостеприимство островов, которым Магнус Тройл, как по состоянию

, так и по характеру, обладал в высшей степени, делало почти само собой разумеющимся, что он должен оставаться в семье до тех пор, пока не распорядится по-другому

.........

И все же казалось странным, что он не отправился на какие-нибудь северные

острова, чтобы навести справки о своей супруге; или что он не предпочел сделать

своей резиденцией Лервик, куда рыболовецкие суда часто привозили новости с

берегов и портов Шотландии и Голландии. Опять же, почему он не послал за

сундуком , который оставил в Ярлсхофе ? и более того, Мордонт подумал, что

было бы всего лишь вежливо, если бы незнакомец прислал ему какое-нибудь

сообщение в знак памяти.

Эти темы для размышлений были связаны с другим, более

неприятным и более труднообъяснимым явлением. До прибытия этого

человека едва ли проходила неделя без того, чтобы ему не приносили какое-нибудь любезное приветствие

или знак памяти из Бург-Вестры ; и вряд ли

когда-либо требовались отговорки для поддержания постоянного общения. Минне нужны были

слова скандинавской баллады; или она хотела иметь для своих различных коллекций

перья, или яйца, или ракушки, или образцы более редких морских водорослей; или Бренда

посылал загадку, которую нужно разгадать, или песню, которую нужно выучить; или честный старый

Удалец - в грубой рукописи, которая могла бы сойти за древнюю

руническую надпись, - посылал сердечный привет своему хорошему молодому другу с

подарком чего-нибудь, чтобы поднять настроение, и искренней просьбой, чтобы он

как можно скорее приехал в Бург-Вестру и оставался там как можно дольше. Эти

добрые знаки памяти часто отправлялись специальным сообщением ; кроме

которого, никогда не было пассажира или путешественника, который пересек бы тот

особняк другому, который не принес Мордонту дружеского приветствия

от Удаллера и его семьи. В последнее время это общение становилось все более

и более редким; и ни один посланец из Бург-Вестры не посещал

Ярлсхоф в течение нескольких недель. Мордонт одновременно заметил и почувствовал эту перемену

, и она не выходила у него из головы, пока он расспрашивал Брайса так подробно, как позволяли гордость и

благоразумие, чтобы выяснить, по возможности, причину перемены.

Тем не менее, он попытался принять безразличный вид, когда спросил джаггера,

нет ли новостей в стране.

"Отличные новости", - ответил джаггер. " и веселое множество из них. Этот

безмозглый Карл, новый фактор, вносит изменения в "бисмарс" и

"лиспандс" *; и наш достойный хозяин, Магнус Тройл, поклялся, что скорее,

чем поменять их на столярный завод или что-то еще, он вышвырнет фактора

Йеллоули из "Брасга-крейг".

" И это все ? " - спросил я. - сказал Мордонт, очень мало заинтересованный.

" Все ? и энью, я думаю, - ответил разносчик. " Как люди будут покупать и

продавать, если у них изменится вес ? "

- Совершенно верно, - ответил Мордонт. - Но слышали ли вы о каких -нибудь странных судах

на побережье ?

" Шесть голландских доггеров у Брассы; и, как я слышал, галиот с высокой четвертью

, с гафельным гротом, стоит в заливе Скаллоуэй. Она будет из

Норвегии".

"Никаких военных кораблей или шлюпов?"

" Ни одного, - ответил разносчик, - с тех пор, как тендер "Воздушный змей" отправился в плавание с людьми "Импресс"

. Если бы на то была Его воля, и наши люди были бы вне ее, я хотел бы, чтобы в глубоководье было

она !"

" Разве в Бург-Вестре не было никаких новостей ?- В семье все было хорошо ? "

"Мы, и мы должны сделать, может быть, что-нибудь из ряда вон выходящее, что-нибудь более

веселое и танцевальное, как говорят, по ночам, с незнакомым капитаном,

который там живет - с тем, который был на берегу в Самбурх-хеде в тот день,

- тогда ему служило меньше глупостей".

" Дурачок ! танцуем каждую ночь! " спросил Мордонт, не особенно

удовлетворенный- " С кем танцует капитан Кливленд ? "

"Мне кажется, ему нравится одно тело", - сказал джаггер. " Во всяком случае, он заставляет "тело

" танцевать под его скрипку. Но я мало что знаю об этом, ибо

совесть моя не свободна смотреть на эти мимолетные фантазии. Люди должны помнить, что iife

сделана всего лишь из гнилой пряжи".

"Я полагаю, что это делается для того, чтобы напомнить им ту полезную истину, что ты

имеешь дело с такими деликатными товарами, Брайс", - ответил Мордонт, недовольный также

тоном ответа, как и притворной щепетильностью ответчика.

" Это все равно что сказать, что я всегда относился к вам как к флиртеру и

скрипачу, как и вы, мистер Мордонт; но я старый человек, и могу

облегчить свою совесть. Но вы будете на танцах, я могу гарантировать, что они

состоятся в Бург-Вестре, вечером у Джона (кроме Джона, как называют его ослепленные

существа), и, без сомнения, вы будете на каких-нибудь воинственных костюмах - чулках,

жилетах или что-то в этом роде? У меня есть кусочки Фландрии", - С этими словами он положил

свой передвижной склад на стол и начал отпирать его.

" Танцуй ! " повторил Мордонт - " Танцевать даже в Сент-Джонсе? -

Хотели ли вы пригласить меня на это, Брайс? "

" Не-но ты прекрасно знаешь, что тебе будут рады, приглашены или не приглашены.

Этот капитан - как вы его называете? - будет скадлером, как они его называют, вроде как первым из

банды.

" Черт бы его побрал!" - сказал Мордонт с нетерпеливым удивлением.

"В свое время", - ответил джаггер; "не торопите ничью скотину - дьявол

получит по заслугам, я ручаюсь вам, или это не будет из-за недостатка поиска. Но это правда,

я говорю вам, потому что вы пялитесь, как дикая кошка; и этот самый капитан, - я

не знаю его имени, - купил один из тех самых жилетов, которые я собираюсь

вам показать, - пурпурный, с государственной вязкой и красивой вышивкой; и у меня есть для вас

соседний с ним, с зеленой подкладкой; и если вы захотите

разложить свой товар рядом с ним, вы можете купить его, потому что это боже, который заглядывает

в глаза девушек сейчас. Смотри... смотри до конца, - добавил он, показывая

узор с разных точек зрения: "смотри до конца на свет, и пока

свет сквозь него - по крупинке, и я против крупинки - видны все ворота

- приехал из Антверпена за ворота - цена четыре доллара; и вон тот капитан

был так доволен, что сунул двадцатишиллинговый якобус, и

велел мне оставить сдачу и быть проклятым! - бедное глупое нечестивое создание, мне жаль

его".

Не спрашивая, выражает ли разносчик свое сострадание к

мирской неосторожности или религиозным недостаткам капитана Кливленда,

Мордонт отвернулся от него, скрестил руки на груди и принялся расхаживать по комнате,

бормоча себе под нос: "Не спросили - чужаку быть королем пира! " -

Слова, которые он повторял так искренне, что Брайс уловил часть их

смысла.

"Что касается просьбы, я алмейст баулд, чтобы сказать, что вас попросят, мейстер

Мордонт".

"Значит, они упоминали мое имя?" - спросил Мордонт.

"Я не могу этого точно сказать", - сказал Брайс Снейлсфут, - " но вам не нужно с кислым видом отворачивать

голову, как тюленю, когда он покидает берег; потому что,

видите ли, я отчетливо слышал, что там будут все гуляки ; и не

следует думать, что они оставят в стороне вас, старого кенд-френда, и самую

легкую ногу в sic frolls (да пошлют вам Небеса лучшую похвалу в его неподходящее

время!), которая когда-либо била по скрипичный скрип, между этим и Unst.? Поэтому я

считаю вас в целом такими же, как приглашенные, и вам лучше всего было бы предоставить

сам надень жилет, ибо храбрым и проворным будет каждый мужчина, который там есть -

да сжалится над ними Господь! "

Таким образом, он продолжал следить своими зелеными остекленевшими глазами за движениями

молодого Мордонта Мертауна, который расхаживал по комнате в очень задумчивой

манере, которую Джаггер, вероятно, неправильно истолковал, поскольку он, как и

Клаудио, думал, что если человек грустит, то это, должно быть, из-за нехватки денег.

Поэтому Брайс, после очередной паузы, обратился к нему таким образом. " Вам не нужно печалиться

по этому поводу, мистер Мордонт; ибо, хотя я получил справедливую цену за

изделие от капитана, все же я могу вести себя с вами по-дружески, как последний

друг и клиент, и, как говорится, внести цену в ваш кошелек-

рот - или для меня это одно и то же - оставить его цветущим до Мартинмаса или еще до

Сретения Господня. Я порядочен в военном деле, майстер Мордонт - не позволяйте мне

торопить ваше тело, подальше от друга, который до сих пор платил мне меньше.

Или я был бы доволен обменять одежду на ценные перья, или шкуры

моряков, или другие виды шкур - никто лучше вас не знает, как

приобрести изделия sic, - и я уверен, что снабдил вас самой лучшей

пудрой. Я не пойму, если скажу вам, что это было из-за капитана Планкета,

который погиб на берегу Унста с вооруженным бригом "Мэри" шесть лет назад.

Он сам был первоклассным птицеловом, и ему повезло, что кист вышел на берег

сухим. Я продаю это никому, кроме хороших стрелков. Итак, я говорил, что если бы у вас были

какие-нибудь товары, которые можно было бы купить вместо жилета, я был бы готов потрошить

вас, потому что, несомненно, вы понадобитесь в Бург-Вестре, даже на Сент-Джонсе

; и вам бы хотелось выглядеть лучше, чем капитан, который будет сидеть.

"По крайней мере, я буду там, хочу я того или нет", - сказал Мордонт,

резко останавливаясь на ходу и поспешно выхватывая жилетку из

рук разносчика: "и. как ты говоришь, это их не опозорит".

"Будьте осторожны, мистер Мордонт, будьте осторожны", - воскликнул разносчик. " Вы

обращаетесь с этим так, как будто это тюк с водой - вы не разлетитесь на кусочки - вы могли бы

сказать, что моя посуда нежная - и учтите, что цена четыре доллара - если я

запишу вас за это в свою книгу?"

- Нет, - поспешно ответил Мордонт и, достав кошелек, бросил на стол

деньги.

"Благодать вам носить это одеяние, - сказал радостный разносчик, - а мне -

направлять торговца; и защитить нас от земной суеты и земной

алчности ; и послать вам белые льняные одежды, в то время как они более

желанны, чем муслин, кембрик, батист и шелка этого мира".

и пошли мне таланты, которые приносят больше пользы, чем чистое испанское золото или

голландские доллары, и... Но, Боже, помоги калланту, зачем он

заворачивает шелк в этот ворот, как пучок сена ? "

В этот момент вошла старая Суэрта, экономка, которой, словно желая

поскорее покончить с этой темой, Мордонт бросил свою покупку с чем-то вроде

небрежного презрения; и, велев ей отложить ее в сторону, схватил свое ружье,

стоявшее в углу, набросил на себя охотничье снаряжение и,

не замечая попытки Брайса завязать разговор о "крепкой

тюленьей шкуре, такой же прочной, как кожа лани", из которой были сделаны перевязь и чехол для его

охотничьего ружья, он, резко покинул квартиру.

"Джаггер" с той зеленой, выпученной и различающей выгоды оптикой,

которую мы уже описывали, еще мгновение продолжал пристально смотреть вслед

покупателю, который с таким непочтением обращался с его товаром,

Сверта тоже посмотрела ему вслед с некоторым удивлением. "Каллант в

яме", - сказал ^он.

" В корзине!" - эхом повторил разносчик. " он будет таким же потрясающим, каким всегда был его отец.

Провести в эти ворота сделку, которая обошлась ему в четыре доллара! - "очень, очень

дешево, как говорят рыбаки с востока".

"∙ Четыре доллара за эту зеленую тряпку !" - сказал Сверта, уловив слова,

которым джаггер неосторожно позволил вырваться: " это была действительно выгодная сделка

! Интересно, кто больше - он или ты, главный негодяй,

Прайс Улиточья Нога."

" Я не говорил, что это обошлось ему чуть ли не в четыре доллара", - сказал Снейлсфут. - "Но если бы это

обошлось, то, я надеюсь, у парня все в порядке; и он достаточно стар, чтобы заключать свои

сделки, тем более, что парни действительно стоят этих денег, и, мэйр,"

"Мэйр на всякий случай, - холодно сказал Сверта, - я посмотрю, что об этом думает его отец

".

"Вы не будете такой злонамеренной, миссис Сверта, - сказал джаггер. - это будет всего лишь

большая благодарность за прекрасный цветочный букет, который я привез вам по дороге из

Лервика".

" И ты назначишь за это хорошую цену

", - сказал Сверта j. " ибо это врата, за которыми заканчиваются твои добрые дела", - сказал Сверта.

, Вы можете сами назначить цену; или она может лежать до тех пор, пока вы

не купите что-нибудь для дома или для своего хозяина, и это может иметь большое

значение ".

" Трот, и это правда, Брайс Снейлсфут, я думаю, нам захочется немного

вздремнуть под солнцем, потому что никто не думает, что мы умеем прясть и тому подобное, как будто в доме

есть хозяйка, и поэтому мы не можем оставаться дома".

"И это то, что я могу сделать, следуя слову, - сказал джаггер, - " Идите к

тем, кто покупает и продает". В этом тексте есть небольшая выгода".

"Приятно иметь дело с благоразумным человеком, который может извлечь выгоду из

всего, - сказал Сверта. - и теперь, когда я еще раз взглянул на этот дурацкий

жилет калланта, я думаю, что он честно стоит около четырех долларов".

ГЛАВА X.

Я овладел регулированием погоды и распределением

времен года. Солнце прислушалось к моим указаниям и по моему указанию перешло с тропика на

тропик; облака, по моему приказу, излили свои

воды.

Расселась.

Любая внезапная причина для тревожных и унизительных размышлений, которые в

преклонном возрасте вызывают унылую и задумчивую бездеятельность, побуждает молодежь к

нетерпеливому и активному напряжению; как будто, подобно раненому оленю, они стараются быстротой движения

заглушить боль от стрелы. Когда Мордонт

схватил свое ружье и выбежал из дома Ярлсхофа, он

с большой энергией зашагал дальше по пустыне без какой-либо определенной цели,

кроме как убежать, если возможно, от остроты собственного раздражения. Его

прайд был окончательно подавлен сообщением джаггера, которое

в точности совпало с некоторыми сомнениями, возникшими у него из-за долгого и

недоброго молчания его друзей в Бург-Вестре.

Если бы судьба Цезаря обрекла его, как предполагает поэт,

быть

" Но лучший борец на лужайке",

тем не менее, следует предположить, что рапира от соперника в этом простом

упражнении огорчила бы его не меньше, чем поражение от конкурента,

когда он боролся за мировую империю. И даже при этом Мордаимт

Мертун, униженный в собственных глазах из-за положения, которое он занимал

как главный среди молодежи острова, чувствовал досаду и раздражение, а также

униженность.^ А также две прекрасные ^ сестры, чьи улыбки все так

жаждали заполучить, с которыми он жил в таких фамильных отношениях

привязанность, к которой с той же легкостью и невинностью бессознательно

примешивался оттенок более глубокой, хотя и неопределенной нежности, чем характеризует

братская любовь, - они тоже, казалось, забыли его. Он не мог быть

в неведении, что, по всеобщему мнению всего Данросса, нет, всего

На материке у него могли бы быть все шансы стать любимым

любой из них; а теперь сразу и без каких-либо неудач с его стороны он стал для них

настолько незначительным, что утратил даже эффект обычного

знакомства. Старый Юдоллер, чей сердечный и искренний характер

должен был бы сделать его более постоянным в дружеских отношениях, тоже, казалось,

был таким же непостоянным, как и его дочери, и бедный Мордонт сразу же лишился

улыбок красавиц и благосклонности сильных мира сего. Это были

неприятные размышления, и он удвоил темп, чтобы по возможности опередить

их.

Не особо обдумывая маршрут, которым он следовал, Мордонт

быстро шел по местности, где ни изгородь, ни стена, ни

ограждение любого рода не преграждали пути странника, пока не достиг

очень уединенного места, где среди крутых вересковых холмов, которые

внезапно обрывались у самой воды, лежало одно из тех маленьких

пресноводных озер, которые распространены на островах Зетланд, чьи выходы образуют

истоки небольших ручьев и речушек, которыми орошается местность,

и служат для езды на автомобиле. маленькие мельницы, которые производят их зерно.

Был мягкий летний день; лучи солнца, что не редкость в

Зетландии, были приглушены серебристой дымкой, которая наполняла

атмосферу и, разрушая сильный контраст света и тени, придавала

даже в полдень сдержанный оттенок вечерних сумерек. Маленькое озеро, менее

трех четвертей мили в окружности, лежало в глубоком покое; его поверхность

не была покрыта рябью, за исключением тех случаев, когда одна из многочисленных водоплавающих птиц, скользивших по его

поверхности, на мгновение ныряла под нее. Глубина воды придавала всему

тот лазурный оттенок голубовато-зеленого цвета, который послужил причиной его названия

Зеленое озеро; и в настоящее время оно представляло собой столь совершенное зеркало мрачных холмов,

которыми оно было окружено и которые отражались на его поверхности, что

было трудно отличить воду от суши; более того, в сумрачной

неопределенности, вызванной разрежением, незнакомец едва ли мог

ощутить, что перед ним лежит водная гладь. Сцену более полного

уединения, со всеми ее особенностями, усиленными чрезвычайной безмятежностью

погоды, спокойным, выдержанным тоном атмосферы и совершенной

тишиной стихий, трудно было себе представить. Сами водные птицы,

которые в большом количестве посещали это место, отказались от своего обычного полета и

криков и плавали в глубоком спокойствии по тихой воде.'

Не прицеливаясь - не имея никакой определенной

цели - почти не думая о том, что он делает, Мордонт поднял

свое охотничье ружье и выстрелил через озеро. Крупный выстрел лебедя покрыл его

поверхность ямочкой, похожей на частичный ливень с градом - холмы подхватили шум

выстрела и повторили его снова, и снова, и снова, всем своим эхом ;

водоплавающие птицы взмыли в вихревое и беспорядочное кружение, отвечая на

эхо тысячей разнообразных криков, от глубокой ноты шваби,

или сварбека, до ворчливого крика тирраке и киттивейка.

Мордонт с минуту смотрел на шумную толпу с чувством

негодования, которое он чувствовал склонным в данный момент применить ко всей природе и

всем ее предметам, живым или неодушевленным, как бы мало его ни заботила

причина его внутреннего унижения.

"Да, да, - сказал он, - крутись, ныряй, кричи и вопи сколько хочешь, и все

потому, что ты увидел странное зрелище и услышал необычный звук. В этом круглом мире

много таких, как ты. Но ты, по крайней мере, узнаешь, -

добавил он, перезаряжая ружье, - что странные виды и странные звуки, да,

и странные знакомства в придачу, иногда несут в себе небольшой оттенок опасности

, связанный с ними.- Но почему я должен причинять досаду этим

безобидным морским чайкам ?" после минутной паузы он добавил: " они не имеют

никакого отношения к друзьям, которые забыли меня. -Я так

сильно любила их всех, - и быть так скоро отданной за первого незнакомца, которого случай выбросил

на берег!"

Когда он стоял, опершись на ружье и предавшись

этим неприятным размышлениям, его размышления были неожиданно прерваны

тем, что кто-то тронул его за плечо. Он огляделся и увидел Ному с

Судорожной головой, закутанную в свою темную и просторную мантию. Она увидела его с

вершины холма и спустилась к озеру через небольшой овраг,

который-скрывал ее, пока она бесшумными шагами не подошла к нему так близко, что

он обернулся при ее прикосновении.

Мордонт Мертон по натуре не был ни робким, ни легковерным, и

курс чтения, более обширный, чем обычно, в какой-то степени укрепил

его разум против нападений суеверий; но он был бы

настоящим вундеркиндом, если бы, живя в Зетланде в конце семнадцатого века, он

овладел философией, которой обычно не существовало в Шотландии,

по крайней мере, до двух поколений спустя. В глубине души он сомневался в степени,

нет, в самом существовании сверхъестественных качеств Номы, что было высоким

уровнем недоверия в стране, где они были повсеместно приняты ;

но все же его недоверие не шло дальше сомнений. Она, несомненно, была

необыкновенной женщиной, одаренной энергией выше других, действовавшей по

мотивам, присущим только ей, и, по-видимому, независимой от простых земных

соображений. Впечатленный этими идеями, которые он впитал из своего

юноша, не без чего-то похожего на тревогу он увидел эту

таинственную женщину, внезапно оказавшуюся так близко рядом с ним и смотрящую

на него такими печальными и суровыми глазами, какими, как предполагалось, должны были смотреть Роковые

Девственницы, которых, согласно северной мифологии, называли Валькириями,

или "Выбирающими из убитых", на юных чемпионов,

которых они выбрали для участия в пиршестве Одина.

Действительно, считалось, по меньшей мере, невезением

неожиданно встретиться с Номой наедине и в месте, удаленном от свидетелей; и

предполагалось, что в таких случаях она обычно была

пророчица зла, а также предзнаменование несчастья для тех, у кого была такая

встреча. Мало кто из островитян, как бы хорошо они ни были знакомы

с ее случайными появлениями в обществе, не дрогнул бы,

встретив ее на уединенных берегах Зеленого озера.

" Я не приношу тебе зла, Мордонт Мертон", - сказала она, возможно, прочитав

что-то от этого суеверного чувства во взгляде молодого человека. "Зла

от меня ты никогда не чувствовал и никогда не почувствуешь".

"И я ничего не боюсь", - сказал Мордонт, прилагая усилия, чтобы отбросить

опасения, которые он считал недостойными мужчины. " Почему я должен, мама ? Ты

всегда был моим другом".

"И все же, Мордаунт, ты не из наших краев; но ни для кого из зетландской крови, нет,

даже для тех, кто сидит вокруг домашнего очага Магнуса Тройла, благородных

потомков древних ярлов Оркнейских островов, я не являюсь большим доброжелателем, чем

для тебя, добрый и храбрый мальчик. Когда я повесил тебе на шею

эту подаренную цепь, которая, как известно всем на наших островах, была сотворена не земным

художником, а дроу* в тайных уголках их пещер, тебе было

тогда всего пятнадцать лет; однако нога твоя ступала на Девичьи шхеры

Северная Гавань, известная прежде лишь перепончатой подошве черного хребта, и

твой ялик был в самой глубокой пещере Бринна-стир, где прежде дремали в темной неизвестности рыбы-хаафы *

. Поэтому я преподнес тебе этот благородный

дар; и ты хорошо знаешь, что с того дня все глаза на этих островах

смотрели на тебя как на сына или как на брата, наделенного большими способностями, чем другие юноши, и

избранного теми, чей час могущества наступает, когда ночь встречается с

днем".

" Увы ! мама, - сказал Мордонт, - твой добрый подарок, возможно, и принес мне

пользу, но он не смог сохранить ее для меня, или я не смог

сохранить ее для себя - Какое это имеет значение? Я научусь так же мало требовать от других, как

они от меня. Мой отец говорит, что я скоро покину эти острова, и

поэтому, мать Нома, я верну тебе твой волшебный дар, чтобы он мог

принести кому-то другому больше удачи, чем мне". '

"Не презирай дар безымянной расы", - сказала Нома, нахмурившись; затем

внезапно сменив недовольный тон на скорбно-торжественный,

она добавила: "Не презирай их, но, о Мордаунт, не ухаживай за ними! Сядь

вон на тот серый камень - ты мой приемный сын, и я отброшу,

насколько смогу, те атрибуты, которые отделяют меня от общей массы

-1 mity, и буду говорить с тобой как родитель с ребенком".

В ее голосе слышалась дрожащая печаль, которая смешивалась с возвышенностью ее

речи и осанки и была рассчитана на то, чтобы вызвать сочувствие, а также

привлечь внимание. Мордонт сел на камень, на который она указала,

обломок, который вместе со многими другими, разбросанными вокруг, был сорван

какой-то зимней бурей с обрыва, у подножия которого он лежал, на

самой кромке воды. Нома заняла свое собственное место на камне на расстоянии примерно

трех футов, поправила мантию так, чтобы она была чуть больше ее лба,

ее глаза и единственная прядь седых волос виднелись из-под

тени ее темного плаща вадмаал, а затем она продолжила тоном, в котором

воображаемые последствия и важность, которые так часто приписываются безумию,

казалось, боролись с глубокими проявлениями какого-то экстраординарного и

глубоко укоренившегося душевного расстройства.'

"Я не всегда была такой, - сказала она, - какой являюсь сейчас. Я не всегда был

мудрым, могущественным, повелевающим, перед которым молодые стоят,

смущаясь, а старики обнажают свои седые головы. Было время , когда мой

внешний вид не заглушал веселья, когда я сочувствовал человеческим страстям

и имел свою долю в человеческой радости или печали. Это было время беспомощности

- это было время безумия - это было время праздности и бесплодного смеха - это

было время беспричинных и бессмысленных слез; - и все же, с его безумствами,

его печалями и его слабостями, что бы ни отдала Нима с Порывистой головой, чтобы

снова стать незамеченной и счастливой девушкой, какой она была в свои ранние дни! Выслушай

меня, Мордонт, и потерпи меня; ибо ты слышишь, как я высказываю жалобы, которые

никогда не звучали в ушах смертных, и которые в ушах смертных никогда

не прозвучат снова. Я буду такой, какой должна быть, - продолжала она, вставая и

протягивая свою тощую иссохшую руку, - королевой и защитницей этих

диких и заброшенных островов, я буду той, чье подножие волна не замочит без

ее позволения; да, даже если ее ярость достигнет самого дикого безумия, -

чье одеяние смерч уважает, когда срывает такелаж с

крыши. Стань моим свидетелем, Мордонт Мертон, - ты слышал мои слова

в Харфре - ты видел бурю, вспыхнувшую перед ними - Говори, стань моим свидетелем

!"

Противоречить ей в этом порыве сдержанного энтузиазма было бы

жестоко и бесполезно, даже если бы Мордонт был более решительно

убежден, чем он, что перед ним стоит безумная женщина, а не обладательница сверхъестественной

силы.

"Я слышал, как ты поешь, - ответил он, - и я видел, как утихла буря".

"Утихать?" воскликнула Нома, нетерпеливо ударяя о землю своим посохом из

черного дуба. " ты говоришь это только наполовину - это прозвучало сразу - прозвучало за более короткое

время, чем ребенок, которого кормилица заставляет замолчать. - Хватит, ты

знаешь мою силу - но ты не знаешь - смертный человек не знает и никогда

не узнает, цену, которую я заплатил, чтобы обрести ее. Нет, Мордаунт, никогда за

широчайшее влияние, которым хвастались древние скандинавы, когда их знамена

победоносно развевались от Бергена до Палестины, - никогда, за все, что есть в круглом мире

, ты не променяешь свой душевный покой на такое величие, как у Номы.

Она снова села на камень, натянула мантию на лицо, положила

голову на руки и, судя по конвульсивным движениям, которые сотрясали

ее грудь, горько плакала.

"Хорошая Нома", - сказал Мордонт и замолчал, не зная, что сказать ∙

, чтобы утешить несчастную женщину - "Хорошая Нома", - снова продолжил он,

"если у вас на уме есть что-то, что беспокоит вас, не лучше ли было бы вам обратиться к

достойному священнику в Дан-росснессе? Люди говорят, что вы много лет

не были в христианской общине - это не может быть хорошо или правильно. Ты

сам хорошо известен как целитель телесных болезней; но когда

болен разум, мы должны обратиться к Врачу наших душ".

Нома медленно поднялась из сутулой позы, в которой она

сидела; но, наконец, она вскочила на ноги, откинула мантию, протянула

руку и, хотя на губах у нее выступила пена, а глаза заблестели, воскликнула

тоном, напоминающим "крик": "Мне ты говорил - мне ты приказал найти

священника!"-Ты бы убил хорошего человека с ужасом i"-Я в христианской

общине !- Ты бы хотел, чтобы крыша рухнула на собрание без мешков

и смешала их кровь с их поклонением ? Я-я стремлюсь к хорошему Врачу

! - Ты бы хотел, чтобы этот человек открыто потребовал свою добычу перед Богом и человеком ?"

Крайнее волнение несчастного оратора, естественно, привело Мордонта к

заключению, которое было общепринятым и признанным в той

суеверной стране и периоде. "Несчастная женщина, - сказал он, - если действительно

ты вступила в союз с Силами Зла, почему ты до сих пор не стремишься

к покаянию? Но делай, как хочешь, я не могу, не смею, как

христианин, дольше оставаться с тобой; и возьми снова свой дар", - сказал он, протягивая

обратно цепочку. "Добра из этого никогда не выйдет, если действительно зло уже не пришло

".

- Успокойся и выслушай меня, глупый мальчишка, - спокойно сказала Нома, как будто тревога и ужас, которые она увидела на

лице Мордонта,

вернули ей рассудок. - Выслушай меня, я говорю. Я не из тех, кто

объединился с Врагом Человечества или черпает мастерство или силу

в его служении. И хотя неземные силы были умилостивлены

жертвой, которую человеческий язык никогда не сможет произнести, все же, Бог свидетель, моя вина в

этом приношении была не больше, чем у слепого человека, который падает с

пропасти, которую он не мог ни увидеть, ни избежать. О, не оставляй меня - не избегай меня

- в этот час слабости! Оставайся со мной, пока искушение не

пройдет, или я сам окунусь в это озеро и сразу избавлюсь от своей

силы и своего ничтожества !"

Мой даунт, который всегда относился к этой необычной женщине с некоторой

привязанностью, без сомнения, отличался ранней добротой и утонченностью, которые

она показала ему, что он с готовностью согласился снова занять свое место и выслушать

то, что она хотела сказать дальше, в надежде, что она постепенно преодолеет

силу своего волнения. Прошло совсем немного времени, прежде чем она, казалось, одержала

победу, на которую рассчитывал ее спутник, поскольку обратилась к нему в своей обычной

твердой и авторитетной манере.

" Я намеревался говорить не о себе, Мордонт, когда увидел

тебя с вершины вон той серой скалы и спустился по тропинке, чтобы встретиться

с тобой. Моя судьба неизменна, будь то благо или горе.

К себе я перестал что-либо чувствовать, но к тем, кого она любит.

Нома с Беспокойной головой все еще испытывает те чувства, которые связывают ее с себе подобными.

Отметьте меня. Есть орел, благороднейший из всех, кто строит в этих воздушных пропастях,

и в это орлиное гнездо заползла гадюка - не окажешь ли ты мне свою помощь, чтобы

сокрушить пресмыкающееся и спасти благородный выводок владыки северного неба? "

" Вы должны говорить более ясно. Нома, - сказал Мордонт, - если ты хочешь, чтобы

я понял или ответил тебе. Я не умею отгадывать загадки."

- Тогда, говоря простым языком, вы хорошо знаете семью Бург-Телестра -

прелестных дочерей великодушного старого Удауэра, Магнуса Тройла, - я имею в виду Минну и

Бренду? Ты знаешь их, и ты любишь их ? "

"Я знал их, мама, - ответил Мордонт, - и я любил их -

никто не знает этого лучше тебя".

"Узнать их однажды, - решительно сказал Нома, - значит знать их всегда.

Полюбить их один раз - значит любить их вечно ".

"Любить их однажды - значит желать им добра навсегда, - ответил

юноша, - но это не более того. Чтобы быть откровенным с тобой, Нома, семья в

Бург-Вестре в последнее время полностью пренебрегала мной. Но покажите мне, как

послужить им, и я докажу вам, как сильно я помню старую

доброту, как мало я обижаюсь на позднюю холодность".

"Это хорошо сказано, и я докажу твою цель", - ответила Нома.

" Магнус Тройл принял змею в свою грудь - его прекрасные дочери

отданы на растерзание негодяю".

"Ты имеешь в виду незнакомца, Кливленд?" - спросил Мордонт.

- Незнакомец, который так называет себя, - ответил Нома, - тот самый, которого мы

нашли выброшенным на берег, подобно куче морских водорослей, у подножия

Самбургского мыса. Я чувствовал это внутри себя, это побудило бы меня оставить

его лежать, пока прилив не унесет его прочь, как это было на берегу. Я раскаиваюсь

в том, что не дал этому пути".

"Но, - сказал Мордонт, - я не могу раскаяться в том, что выполнил свой долг христианина

. И какое право я имею желать иного? Если Минне, Бренде, Магнусу

и остальным этот незнакомец нравится больше, чем я, у меня нет права обижаться;

более того, надо мной вполне могут посмеяться за то, что я ставлю себя в сравнение.

" Это хорошо, и я верю, что они заслуживают твоей бескорыстной дружбы".

" Но я не могу понять, - сказал Мордонт, - в чем вы можете предложить, чтобы "я"служил им. "Я

" Я только что узнал от Брайса Джаггера, что этот

капитан Кливленд в целом заодно с дамами из Бург-Вестры и с самим

Удалером. Мне бы не хотелось вторгаться туда, где мне не рады,

или ставить свои домашние заслуги в сравнение с заслугами капитана Кливленда.

Он может рассказывать им о битвах, когда я могу говорить только о птичьих гнездах - может

говорить об отстреле французов, когда я могу рассказывать только об отстреле тюленей - он

носит яркую одежду и имеет храброе выражение лица; я просто одет

и явно воспитан. Такие веселые кавалеры, как он, могут обвить петлей сердца тех,

с кем он живет, как птицевод обволакивает кайру своей удочкой."

" Ты поступаешь несправедливо по отношению к себе, - ответила Нома, - несправедливо по отношению к себе и еще более

несправедливо по отношению к Минне и Бренде. И не доверяйте отчетам Брайса - ^ он подобен

жадному киту-чафферу, который изменит свой курс и нырнет за самой

мелкой монетой, которую рыболов может ему бросить. Несомненно, что если вы были

принижены во мнении Магнуса Тройла, то этот мерзкий тип имел к этому некоторую

долю. Но пусть он рассчитает свое преимущество, ибо я не спускаю с него глаз".

" И почему, мама, - спросил Мордонт, - ты не рассказываешь Магнусу то, что

рассказала мне ? "

"Потому что, - повторил Нома, - те, кто становится мудрее в своем собственном тщеславии, должны

получить горький урок на собственном опыте. Это было всего лишь вчера, когда я говорил

с Магнусом, и каков был его ответ? - "Добрый Нома, ты стареешь". И

это было сказано тем, кого связывало со мной так много и так тесно -

потомком древних норвежских графов - это было от Магнуса Троила

мне; и это было сказано от имени того, кого море выбросило, как

водоросли-затонувшие корабли 1. Поскольку он презирает советы стариков, его будут учить

молодые; и хорошо, что он не предоставлен своему собственному безумию. Поэтому отправляйтесь в

Бург-Вестру, как обычно, на [праздник баптистов".

"Я не получал приглашения, - сказал Мордонт. - Я не] нужен, не желанен

, обо мне не думают - возможно, меня не признают, если я пойду туда; и

все же, мама, по правде говоря, я думал пойти туда".

"Это была хорошая мысль, и ее следовало лелеять", - ответила Нома 5

мы ищем наших друзей, когда у них плохое здоровье, почему бы и нет, когда они

больны умом и пресыщены процветанием? Не преминьте съездить - может быть,

мы там встретимся. Между тем, наши дороги лежат по-разному. Прощай, и

не говори об этой встрече*"

Они расстались, а Мордонт остался стоять у озера,

не сводя глаз с Номы, пока ее высокая темная фигура не стала невидимой среди

изгибов долины, по которой она брела, и Мордонт вернулся

в особняк своего отца, полный решимости последовать совету, который так

хорошо совпадал с его собственными желаниями.

ГЛАВА XI.

Все ваши древние обычаи И устоявшиеся обычаи я изменю. Вы не должны

ни есть, ни пить, ни говорить, ни двигаться. Думайте, смотрите или ходите, как вы

привыкли делать. Даже ваши брачные ложа должны

познать мутацию; У невесты должен

быть запас, а у жениха стена; Ибо всю старую практику я должен буду неуместнов-изменить И назвать это реформацией-;-женюсь ли я!

Дело даже в том, что мы расходимся во мнениях.

Приближался праздничный день, а приглашения для этого гостя,

без которого с тех пор, спустя совсем немного времени, на

острове не могло состояться ни одно застолье, по-прежнему не поступало; в то время как, с другой стороны, сообщения, доходившие до них со всех сторон,

высоко отзывались о благосклонности, которой капитан Кливленд пользовался в

милости старого Удалца из Бург-Вестры. Сверта и Ранзельман

покачали головами на эти мутации и многими

полунамеками напомнили Мордонту, что он навлек на себя это затмение, будучи таким

неосмотрительно проявил активность, чтобы обеспечить безопасность незнакомца, когда он оказался во

власти следующей волны под утесами Самбург-Хед. "Лучше

позволить соленой воде войти в свои ворота", - сказал Сверта. - "удача так и не пришла к тому, чтобы пересечь ее".

"По правде говоря, - сказал Ранзельман, - это мудрые люди, которые позволяют себе махать

рукой - удача никогда не приходила к полутонувшему человеку или

наполовину повешенному. В кого не стреляли, в Уилла Патерсона с "Носси"" -

голландца, которого он спас от затопления, я думаю. Бросать тонущему человеку

доску или буксир, может быть, и свойственно христианину; но я говорю: держите руки рядом с

ним, если хотите жить и процветать, не подвергаясь его опасности".

" Ты мудрый человек, Ранзельман, и достойный, - эхом отозвался Сверта' со

стоном, - и знаешь, как и чем помочь ближнему, так же хорошо, как и каждый человек, который

когда-либо вытаскивал сеть".

"По правде говоря, я видел долгие дни, - ответил Ранзельман, - и я

слышал, что старые люди говорили друг другу по таким вопросам: "ни один

человек в Зетланде не пойдет дальше, чем я, в каком-либо христианском служении человеку

на твердой земле; но если он закричит "Помогите!" из соленых волн, это совсем другая

история".

"И все же, подумать только, что этот парень Кливленд стоит в свете нашего ... мэтра

Мордонта", - сказала Сверта, - "и "... с Магнусом- Тройлом, который считал

его цветком острова, но в последний день Троицы, и Магнусом, который

оба считался (когда он был свежим, честным человеком) самым мудрым и богатым в

Зетланде!"

"Этим он не сможет победить", - сказал Ранзельман с видом глубочайшей

проницательности. " Бывает так, Сверта, что самые мудрые из нас (каковыми, я уверен, я

смиренно признаюсь, себя не считаю) могут быть немногим лучше чаек и могут выиграть, совершая глупые поступки, не

больше, чем я могу перешагнуть через голову Самбурга. Это

был мой случай ov / n один или два раза в моей жизни. Но скоро мы увидим, что

плохого из всего этого выйдет, ибо к добру это не приведет".

И Сверта ответил тем же тоном пророческой мудрости: "На, на,

никто никогда не сможет прийти на это, и это совершенно верно сказано".

Эти печальные предсказания, повторявшиеся время от времени, оказали некоторое влияние на

Мордонта. На самом деле он не предполагал, что благотворительный поступок по спасению

утопающего подверг его, как необходимое и фатальное последствие,

неприятным обстоятельствам, в которые он попал; и все же он чувствовал, как будто вокруг него было наложено

что-то вроде чар,

природы и масштабов которых он не понимал; короче говоря, какая-то сила, неподвластная ему самому,

воздействовала на его судьбу и, как казалось, не имела дружеского влияния.

Его любопытство, так же как и тревога, были сильно возбуждены, и он по-прежнему

был полон решимости во что бы то ни стало появиться на приближающемся

фестивале, когда на него произвела впечатление вера в то, что обязательно произойдет что-то необычное

, что должно определить его будущие взгляды и

перспективы в жизни.

Поскольку старший Мертон находился в это время в своем обычном состоянии здоровья,

стало необходимым, чтобы его сын сообщил ему о своем предполагаемом визите в

Бург-Вестру. Он так и сделал j, и его отец пожелал узнать особую

причину, по которой он отправился туда именно в это время.

"Это время веселья, - ответил юноша, - и

вся страна в сборе".

"И тебе, несомненно, не терпится добавить к этому числу еще одного дурака. - Иди -

но будь осторожен, ступая на путь, по которому ты собираешься ступить - падение

с олиффов Фулы не было более фатальным".

"Могу я спросить о причине вашей осторожности, сэр?" - ответил Мордонт, прорываясь

сквозь сдержанность, которая обычно существовала между ним и его единственным

родителем

"У Магнуса Троила, - сказал Мертон-старший, - две дочери - вы в

том возрасте, когда люди смотрят на таких детей глазами любви, чтобы они

могли впоследствии научиться проклинать тот день, который впервые открыл им доступ к

небесам!" 1 прошу вас остерегаться их, j ибо, как верно то, что смерть и грех пришли

в мир через женщину, так несомненно то, что их мягкие слова и нежные взгляды

приведут к полному разрушению и погибели всех, кто поверит в них ".

Мордонт иногда замечал явную неприязнь своего Эфира к женскому

полу, но никогда прежде не слышал, чтобы он выражал ее в столь решительных

и точных выражениях. Он ответил, что дочери Магнуса Троила значили для

него не больше, чем любые другие женщины на островах; "они были даже менее

важны, - сказал он, - потому что они порвали с ним дружбу,

не объяснив причины".

" И ты отправляешься искать его обновления?" - ответил его отец. "Глупый мотылек,

который однажды ускользнул от свечи, не опалив своих крыльев, разве ты не

доволен безопасной безвестностью этих диких мест, но должен поспешить обратно к

пламени, которое, несомненно, в конце концов поглотит тебя? Но почему я должен тратить

аргументы , чтобы удержать тебя от твоей неизбежной участи ?- Иди туда, куда тебя зовет твоя

судьба".

На следующий день, который был накануне великого праздника, Мордонт

отправился в путь в Бург-Вестру, размышляя попеременно о

предписаниях Номы - о зловещих словах своего отца - о

неблагоприятных предзнаменованиях Сверты и Ранзеля из Ярлсхофа - и не

без того, чтобы не испытывать того уныния, с которым так много совпадающих

обстоятельств дурного предзнаменования объединились, чтобы угнетать его разум.

"Это сулит мне лишь холодный прием в Бург-Вестре, - сказал он, - но мое пребывание

будет тем короче. Я только выясню, были ли они обмануты

этим незнакомцем-мореплавателем, или же они действовали из чистого каприза

характера и любви к перемене компании. В первом случае я

оправдаю свою репутацию и предоставлю капитану Кливленду самому о себе позаботиться; в

последнем случае, что ж, тогда спокойной ночи Бург-Вестре и всем ее обитателям.

Когда он мысленно обдумывал эту последнюю альтернативу, уязвленная гордость и возвращение

нежности к тем, с кем, как он полагал, он прощался навсегда,

вызвали слезу у него на глазах, которую он поспешно и возмущенно смахнул, когда,

ускорив шаг, продолжил свой путь.

Погода теперь была безмятежной, и Мордонт проделал свой путь

с легкостью, которая составляла разительный контраст с трудностями, с которыми он

столкнулся, когда в последний раз путешествовал тем же маршрутом; однако в его собственном сознании был менее

приятный предмет для сравнения.

"Моя грудь, - сказал он себе, - была тогда против ветра, но мое сердце

внутри было таким же безмятежным и счастливым. Я хотел бы сейчас испытывать такие же беззаботные чувства,

если бы они были приобретены сражением с самой сильной бурей, которая когда - либо бушевала

над этими одинокими холмами ! "

С такими мыслями он около полудня прибыл в Харфру, где, как, возможно, помнит

читатель, жил изобретательный мистер Йеллоулей. Наш путешественник

в данном случае позаботился о том, чтобы быть совершенно независимым от

скупого гостеприимства этого особняка, который теперь стал печально известен по

этому поводу по всему острову, захватив с собой в своем маленьком

рюкзаке столько провизии, сколько могло бы хватить на более длительное путешествие. Однако из

вежливости или, скорее, возможно, чтобы избавиться от собственных тревожных

мыслей, Мордонт не преминул нанести визит в особняк, который он нашел в

необычайный переполох. Сам Триптолемус, обутый в пару больших

ботфортов, с грохотом ходил вверх и вниз по лестнице, выкрикивая вопросы

своей сестре и служанке Тронде, которые отвечали более пронзительными и

усложненными визгами. Наконец,

появилась сама миссис Бэби, ее почтенная особа, облаченная в то, что тогда называлось

Джозефом, просторное одеяние, которое когда-то было зеленым, но теперь, из-за

пятен и заплат, стало похоже на облачение патриарха, чье имя

оно носило, - одеяние разных цветов. Шляпа с высокой тульей, покупка

давно прошедший момент, в котором тщеславие, что одолел жадность,

с пером который стоял в качестве сильного ветра и дождя, как будто он был частью

моря-сизые крыла, и составил ее оборудования, кроме того, что в руке она держала

серебряный монтажа кнутом античной моды. Этот наряд, а также атмосфера

решительной суетливости в походке и внешности миссис Барбары Йеллоули,

казалось, свидетельствовали о том, что она была готова отправиться в путешествие, и ее, как

говорится, не волновали те, кто знал, что такова ее решимость.

Она была первой, кто заметил Мордонта по его прибытии, и приветствовала его

со смешанным чувством. "Будь добр к нам!" - воскликнула она, - " если

это не кэнти каллант, который носит вон ту штуку на шее и который

схватил нашего гуся так легко, словно это был сэнди-лаврок !"

Восхищение золотой цепочкой, которая ранее произвела такое глубокое

впечатление на ее разум, было отмечено в первой части ее речи,

воспоминание о безвременной судьбе копченого гуся было отмечено

во втором предложении. "Я буду радоваться лучшему в своей жизни, - тут же добавила она,

- что он грабит наши ворота".

"Я направляюсь в Бург-Вестру, миссис Йеллоули", - сказал мордаунт.

"И беспечный будет we.be о вашей компании, - добавила она, - еще рано для еды;

но если вам понравились ячменная лепешка и напиток "Манд-натлесс", it.is плохо

путешествовать на полный желудок, к тому же келунг. ваш аппетит к пиршеству,

которое ожидает вас сегодня; ко всякого рода расточительности, которая, несомненно,

будет".

Мордонт достал свои собственные припасы и, объяснив, что ему не хотелось

быть обременительным для них во второй раз, пригласил их отведать

провизии, которую он мог предложить. Бедный триптолемей, который редко видел и вполовину такой

вкусный обед, как у его гостя, поддался веселому веселью,

как Санчо поддался пене от кеттфе Камачо; и даже сама леди

не смогла устоять перед соблазном, хотя и поддалась ему с большей

умеренностью и с чем-то вроде чувства стыда. " Она позволила

разводите огонь, - сказала она, - потому что было жаль тратить топливо в такой холодной местности, и

поэтому она не подумала ничего приготовить, так как они должны были так

скоро отправиться в путь ; и поэтому она не могла не сказать, что накатка молодого джентльмена

выглядела очень аппетитно; и, кроме того, ей было любопытно посмотреть,

готовят ли в этой стране говядину так же, как на севере

из Шотландии." В соответствии с которыми объединяются соображения. Дама Бэби провела

сердечный эксперимент с прохладительными напитками, которые таким образом неожиданно появились

сами по себе.

Когда их импровизированная трапеза была закончена, фактор проявил заботу о том, чтобы

отправиться в путь; и теперь Мордонт обнаружил, что радушие, с которым его

приняла миссис Бэби, было не совсем бескорыстным.

Ни она, ни ученый Триптолемус не испытывали особого желания отправляться

в дебри Зетланда без помощи проводника; и

хотя они могли бы прибегнуть к помощи кого-нибудь из своих собственных тружеников

, однако осторожный земледелец заметил, что это означало бы потерю по меньшей мере

работа на один день; и его сестра усилила его опасения, повторив эхом:

"Работа на один день? - можно сказать, на двадцать, потому что направьте их носы

к запаху кипятка, а ушки - к звукам скрипки,

и свистните им в ответ, если сможете!"

Удачное прибытие Мордонта в самый последний момент, не

говоря уже о хорошем настроении, которое он принес с собой, сделало его желанным гостем,

насколько это вообще возможно на молотильном складе, который во всех обычных

случаях терпеливо терпел гостя; и мистер Йеллоули

не был совершенно равнодушен к удовольствию, которое он обещал себе, рассказав о своих

планах улучшения своему молодому товарищу и наслаждаясь тем, что ему редко доставляла судьба

, - обществом терпеливого и восхищенного слушателя.

Поскольку фактору и его сестре предстояло продолжить свое путешествие верхом,

оставалось только взобраться на своего проводника и компаньона, что было легко

сделать, учитывая такое количество косматых, длинноспинных,

коротконогих пони, которые дико бегают по обширным вересковым пустошам, которые являются

обычным пастбищем для скота в каждом городке, где шелти, гуси,

свиньи, козы, овцы и маленькие зетландские коровы, выпускаются беспорядочно,

и часто в количествах, которые могут обеспечить лишь ненадежное пропитание от

скудная растительность. Действительно, существует право личной собственности на всех

этих животных, которые каждый владелец клеймит или татуирует своим

особым знаком ; но когда какой-нибудь пассажир время от времени пользуется пони, он

без колебаний хватает первого попавшегося, надевает недоуздок

и, проехав на нем столько, сколько считает удобным, отпускает животное, чтобы

найдет свой путь обратно так, как только сможет, - дело, в котором пони

достаточно проницательны.

Хотя это всеобщее присвоение собственности было одним из тех чудовищных деяний, которые

в свое время фактор намеревался совершить в альболии, все же, как мудрый человек, он

тем временем не постеснялся воспользоваться столь распространенной практикой,

которая, как он снизошел до того, чтобы допустить, была особенно удобна для тех, у кого

(как случилось с ним в данном случае) не было собственных пони, на

которых их соседи могли бы нанести ответный удар. Таким образом, с холма были

добыты три шелти - маленькие лохматые зверьки, больше похожие на диких медведей

чем любое существо из племени лошадей, но обладающее немалой

силой и духом^ и способное переносить такую же усталость и равнодушное

обращение, как и любое другое существо в мире.

Две из этих лошадей уже были обеспечены и полностью экипированы для

путешествия. Одна из них, предназначенная для вынашивания прекрасной особы госпожи Бэби, была

украшена огромным седлом почтенной древности - как бы массой подушек и набивки, от которой со всех сторон зависел чехол из

древнего гобелена, который, изначально предназначенный для лошади

обычного роста, прикрывал миниатюрную лошадку, поверх которой она была накинута,

от ушей до хвоста и от плеча до копыт, не оставляя

ничего видимого, кроме ее головы, свирепо выглядывавшей из-за этих выступов............................. ,


покровы, похожие на геральдическое изображение льва, выглядывающего из куста.

Мордонт галантно поднял прекрасную миссис Йеллоули и,

приложив совсем немного усилий, посадил ее на вершину ее горного

седла. Вполне вероятно, что, почувствовав себя таким образом обеспеченной и обслугованной

и испытав долгое непривычное сознание того, что она

одета в свой лучший наряд, в голове миссис Бэби зародились некоторые мысли,

которые на мгновение нарушили привычные представления о бережливости, которые

составляли ежедневное и всепоглощающее занятие ее души. Она бросила

взгляд на своего выцветшего Джозефа и на длинные накладки своего седла,

заметив с улыбкой Мордонту, что "путешествовать приятно в

хорошую погоду и приятной компании, если, - добавила она, бросив взгляд на

место, где вышивка была несколько потертой, - это не

слишком расточительно по отношению к конской сбруе ани".

Тем временем ее брат решительно подошел к своему коню j, и поскольку он решил,

несмотря на безмятежную погоду, накинуть длинный красный плащ поверх

остальной одежды, его пони был еще более укутан в

драпировку, чем у его сестры. Более того, это оказалось животное

высокого и непокорного нрава, время от времени подпрыгивающее и выгибающееся под

тяжестью триптолемея с живостью, которая, несмотря на его

йоркширское происхождение, несколько сбивала его с толку в седле ; прыжки, которые, как

сама лошадь была видна только при самом тщательном осмотре, но на

небольшом расстоянии производила впечатление, как будто это были произвольные движения всадника в

плаще, без помощи каких-либо других ног, кроме тех,

которыми снабдила его природа j, и для любого, кто наблюдал за Триптолемусом

с таким убеждением, серьезность и даже страдание, выражавшиеся на его

лице, должно быть, составляли смешной контраст с живыми

прыжками, с которыми он носился по болотам.

Мордонт не отставал от этой достойной пары, взобравшись, согласно

простоте того времени и страны, на первого и самого резвого пони, которого они

смогли взять на службу, не имея никакого другого снаряжения

, кроме недоуздка, служившего ему поводырем; в то время как мистер Йеллоули,

с удовольствием видя, что его проводник с такой готовностью обеспечен конем, про себя

решил, что этот грубый обычай подсаживать путешественников к лошадям без разрешения

владельца не должен быть искоренен в Зетланде, пока он не обзаведется

стадо пони, принадлежащее в собственность ему самому, и подвергнутое страданиям на

пути возмездия.

Но к другим видам использования или злоупотреблениям в стране Триптолемус Йеллоули проявил

себя менее терпимым. Долгими и утомительными были беседы, которые он вел с

Мордонтом, или (правильнее сказать, гораздо точнее) разглагольствования, которые он

обрушивал на него, по поводу перемен, которые должно было вызвать его собственное появление на этих

островах. Неискушенный в современном искусстве, с помощью

которого поместье может быть улучшено до такой степени, что оно

совсем ускользнет из рук владельца, Триптолемус обладал по крайней мере

усердие, если не знания, целого сельскохозяйственного общества в его собственном лице

; и никто из тех, кто последовал за ним, не превзошел его в том благородном духе,

который презирает уравновешивание прибыли затратами, но гордится тем, что

произвел великие перемены на лице земли, что, подобно добродетели, в значительной

степени само по себе является наградой.

Не часть дикого и гористого региона, по которому его вел Мор-даунт

, а то, что подсказало его активному воображению некую схему

улучшения и переделки. Он сделает дорогу через Йон дефицитные

сносно Глена, где в настоящее время ничего, но быстроногие существа, на

который они были установлены, может протектора с любым безопасности. Он заменил бы

лучшие дома на скеоды или сараи, построенные из сухих камней, в которых

жители вялили или изготавливали свою рыбу - в них следовало бы варить хороший эль

вместо банальности - они должны сажать леса там, где никогда не росло дерево, и находить

копи сокровищ, где датский скиллинг считался монетой самого

респектабельного достоинства. На все эти мутации, наряду со многими другими, решился

достойный фактор, говоря в то же время с предельной

уверенностью о поддержке, которую он должен был получить от

высших классов, и особенно "йом Магнус ТроиЛ

"Я поделюсь некоторыми своими идеями с бедняком, - сказал он, - прежде чем мы

оба станем на много часов старше; и вы заметите, как он будет благодарен

инструктору, который дает ему знания, которые лучше богатства".

"Я бы не советовал тебе слишком сильно полагаться на это", - сказал мордаунт, используя

каутуйн. " Лодка Магнуса Тролля легко отделывается - он любит свои обычаи

и обычаи своей страны, и ты скорее научишь своего шелти нырять, как

тюлень, чем научишь Магнуса следовать шотландским обычаям вместо норвежских

; и все же, если он верен своим старым обычаям, он, возможно, будет таким же

непостоянным, как и любой другой в своих старых дружеских отношениях".

"Эй, ту ихепте!" - сказал ученый из Сент-Эндрюса. " устойчивый или неустойчивый,

какое это может иметь значение?-разве я здесь не из- за доверия и не из - за власти ?

и осмелится ли Фауд. каким варварским прозвищем этот Иягнус Троил все еще

называет себя, оценивать суждения и взвешивать доводы со мной,

представляющим все достоинство канцлера Оркнейских островов

и Зетланда ? "

"И все же, - сказал Мордонт, - я бы посоветовал вам не слишком опрометчиво использовать

его предрассудки. Магнус Тройл с момента своего рождения и по сей день никогда

не видел более великого человека, чем он сам, и

в первый раз трудно обуздать старую лошадь. Кроме того, он ни разу в жизни не был терпеливым слушателем

длинных объяснений, так что вполне возможно, что он может не согласиться с предложенной вами

реформацией, прежде чем вы сможете убедить его в ее преимуществах.

"Что вы имеете в виду, молодой человек?" - спросил фактор. " Есть ли кто - нибудь, кто живет на

этих островах, кто настолько жалко слеп, чтобы не замечать их

прискорбных недостатков ? Может ли человек, - добавил он, приходя в восторг, когда

говорил, - или даже животное смотреть на эту штуку, которую они имеют

наглость называть кукурузной мельницей, без содрогания при мысли, что зерно

можно доверить такому жалкому молендинарию? Несчастных должно

быть по меньшей мере пятьдесят в каждом приходе, и каждый тащится на своем жалком

жернова под соломенной крышей размером не больше пчелиного склепа, вместо

благородной и благопристойной баронской мельницы, стук которой вы услышали бы по всей

стране града, и которая пропускает муку через мельничный глаз по несколько крупинок за

раз ! "

"Да, да, брат, - сказала его сестра, - это сказано как твой мудрый совет.

Мэйр стоил мэйру чести - это твое вечное слово мэйр. Неужели в

твою мудрую голову не закрадывается, парень, что "илка боди" перемалывает в этой

стране целую кучу муки, не досаждая им, - продает на баронских мельницах, и терлз, и

сукен, и тому подобное? Сколько раз я слышал, как ты шутишь

со старым Эди Незерстейном, мельником из Гриндлбама, и с его

приятелем тоже, о городских и загородных развлечениях - локке, гаупене и

плут и лавочник; и теперь вам не поможет ничего меньшего, чем

привезти ту же самую моду на пшеничных пухлых телах, таких же больших, как они, и

мельницу для самих себя, как это есть? "

"Не говори мне о гауптвахте и мошенничестве!" - воскликнул возмущенный

земледелец. " лучше отдай половину зерна мельнику, чтобы остальное

перемололи по-христиански, чем насыпай хорошее зерно в детскую карусель.

Посмотри на это минутку, Детка, подожди еще, проклятый чертенок! " Это междометие

относилось к его пони, который начал проявлять крайнее нетерпение, в то время как его

всадник прервал свое путешествие, чтобы указать на все слабые места Зетландской

мельницы: "Посмотри на это, говорю я - это всего на один градус лучше, чем ручная кверхалка

у него нет ни колеса, ни трости- ни зубчатого колеса, ни хаппера - Но все же, это

хитрая тварь - она может перемолоть целый фарш за четверть часа, и

это будет больше похоже на пюре для лошади, чем на расплав для человека -

^А потому - подожди еще, я говорю - а потому-а потому - Черт в

звере, и нехорошо, я думаю!"

Когда он произнес последние слова, шелти, который некоторое время нетерпеливо гарцевал и изгибался

, наконец просунул голову между ног

и сразу же сбросил своего всадника в маленькую речушку, служившую для приведения в движение

пришедшей в негодность машины, которую он рассматривал; затем, высвободившись из

складок плаща, побежал обратно к своей дикой местности, презрительно ржа

и через каждые пять ярдов отбрасывая копыта.

От души посмеявшись над его несчастьем, Мордонт помог старику подняться ;

в то время как его сестра саркастически поздравила его с тем, что он скорее упал на

мелководье зетландской речушки, чем в глубины шотландского мельничного пруда.

Пренебрегая ответом на этот сарказм, Триптолемус, как только

встал на ноги, встряхнул ушами и обнаружил, что складки его плаща

спасли его от сильного намокания в скудном ручейке, громко воскликнул: "

Я буду иметь скакунов из Ланаркшира - племенных кобыл из Эйршира - я буду

на островах не останется ни одного из этих проклятых абортов, чтобы ломать шеи честным

людям - говорю тебе, Детка, я избавлю страну от них ".

"Тебе лучше отжать свой черный плащ, Триптолемус", - ответила Бэби.

Мордонт тем временем был занят отловом другого пони из табуна,

который отбился на некоторое расстояние; и, соорудив недоуздок из скрученного

тростника, он безопасно усадил встревоженного земледельца на более спокойного,

хотя и менее резвого скакуна, чем тот, на котором он сначала ездил верхом.

Но падение мистера Йеллоули подействовало на его

настроение как сильное успокоительное, и на всем протяжении пяти миль пути он не произнес почти ни слова,

предоставив полную волю меланхолическим чаяниям и причитаниям, которые

его сестра Бэби высказывала по поводу старой уздечки, которую пони унес во время

своего бегства и которая, как она заметила, прослужила восемнадцать лет

на Мартиновы праздники, и которую теперь можно было считать брошенной вещью. Обнаружив, что поле деятельности, таким образом, в ее

распоряжении, пожилая леди пустилась в лекцию "о

экономия, согласно ее собственному представлению об этой добродетели, которая, казалось, включала в себя

систему лишений, которые, хотя и соблюдались с единственной целью

экономии денег, могли бы, если бы предпринимались на основе других принципов, занять высокое место

в истории религиозного аскета.

Мордонт почти не прерывал ее, в/хо, сознавая, что сейчас он находится

накануне приближения к Бург-Вестре, скорее посвятил себя выполнению этой задачи

от предвосхищения приема, который ему предстояло встретить там

со стороны двух красивых молодых женщин, чем от рассуждений пожилой женщины,

как бы мудро она ни доказывала, что слабое пиво полезнее

крепкого эля, и что если ее брат при падении ушиб лодыжку, то

кумкват и сливочное масло лучше приведут его в чувство, чем все

докторские снадобья на свете.

Но теперь унылые вересковые пустоши, по которым до сих пор пролегал их путь,

сменились более приятной перспективой, открывающейся перед озером с соленой водой, или

рукавом моря, которое простиралось далеко вглубь страны и было окружено плоской и

плодородной почвой, дающей урожаи лучше, чем опытный глаз

Триптолемуса Йеллоули до сих пор видел в Зетланде. Посреди этого

Гошена стоял особняк Бург-Вестра, защищенный с севера и

востока грядой вересковых холмов, которые лежали за ним, и господствующий над

интересна перспектива озера и его родительского океана, а также островов,

и более отдаленных гор. От самого особняка, а также

почти от каждого коттеджа в соседней деревушке поднималось такое обильное облако

паровистого дыма, что свидетельствовало о том, что приготовления к празднику не

ограничивались главной резиденцией самого Магнуса, а распространялись

на все окрестности.

" Моя Герти, - сказала миссис Бэби Йеллоули, - я бы подумала, что город Хейл

в огне ! Сам склон холма пахнет их расточительностью, и голодное сердце

вряд ли станет искать лучшей кухни * для ячменной лепешки, чем просто понюхать ее в

вони, которая поднимается от вон тех ламов ".

ГЛАВА XII.

Ты описал охлаждение горячего друга. Всегда помни, Луцилий, когда любовь

начинает чахнуть и разлагаться, Она использует принудительную церемонию. В простой вере нет

хитростей.

Джулиус Казар

Если запах, доносившийся из труб Бург-Вестры до

бесплодных холмов, которыми был окружен особняк, мог, как полагала госпожа

Барбара, освежить голодных, то шум, доносившийся

оттуда, мог бы дать слух глухим. Это была смесь всех звуков,

и все они были связаны с весельем и добрым приемом. Не были менее оживляющими и достопримечательности

, связанные с ними.

Отряды друзей были замечены в момент прибытия - их рассеянные пони

летели к вересковым пустошам во всех направлениях, чтобы

наилучшим образом восстановить свои собственные пастбища; таков, как мы уже говорили, был обычный способ

разгрузки кавалерии, набранной для дневной службы. В

небольшой, но удобной гавани, соединенной с домом и деревушкой, сошли со своих лодок те

посетители, которые, живя на отдаленных островах и

вдоль побережья, предпочли совершить свое путешествие морем. Мордаунт и

его спутники могли видеть, как каждая группа часто останавливалась, чтобы поприветствовать друг друга,

и последовательно направлялась к дому, чей

вечно открытые ворота принимали их поочередно в таком количестве, что, казалось,

размеры особняка, хотя и соответствовали роскоши и гостеприимству

владельца, в данном случае были недостаточны для гостей.

Среди беспорядочных звуков веселья и приветствий, которые раздавались при

входе каждой новой компании, Мордонту показалось, что он различает

громкий смех и сердечное приветствие Хозяина особняка, и он начал

глубже, чем прежде, испытывать тревожное сомнение, будет ли оказан тот сердечный

прием, который был оказан так свободно всем остальным, или этот

случай распространится на него. Когда они вступили, они услышали добровольный

скрежет и бравурные излияния бравых скрипачей, которые нетерпеливо

они уже выпустили из своих луков те звуки, которыми им предстояло

оживить вечер. Также были слышны крики помощников повара и громкий

бранящий тон самого повара - звуки, которые в любое другое время

диссонировали, но которые, приглушенные другими и

определенными счастливыми ассоциациями, не составляют неприятной части полного хора,

который всегда предшествует сельскому застолью.

Тем временем гости двинулись вперед, каждый погруженный в свои мысли.

Т.Иордонта мы уже заметили. Бэби была погружена в меланхолию,

скорбь и удивление, вызванные твердой уверенностью, что за один раз было приготовлено столько еды,

сколько было необходимо, чтобы накормить все рты, которые

суетились вокруг нее, - огромные расходы, которые, хотя она

никоим образом не была заинтересована в их переносе, действовали ей на нервы, поскольку зрелище

резни тронуло бы самого равнодушного зрителя, как бы хорошо

он ни был уверен в своей личной безопасности. Короче говоря, ее затошнило при виде такого

большая расточительность, как у абиссинца Брюса, когда он увидел, как невезучих

менестрелей Гондара изрубили на куски по приказу Рас Майкла. Что касается

ее брата, то теперь, когда они прибыли туда, где грубые и старинные орудия

зетландского сельского хозяйства были разбросаны в обычном беспорядке шотландского

амбарного двора, его мысли сразу же были поглощены недостатками плуга на

одной ходуле, двуколки, с помощью которой копают торф,

саней, на которых перевозят товары, -

короче говоря, всего и вся, чем обычаи островов отличались от обычаев материковой

Шотландии. Вид этих несовершенных инструментов взбудоражил кровь

Триптолемуса Йеллоули, как у отважного воина поднимается кровь при виде оружия

и знаков отличия врага, с которым он собирается сразиться; и, верный своему высокому

предприятию, он меньше думал о голоде, вызванном его путешествием,

хотя собирался утолить его таким обедом, который редко выпадал на его долю, чем

о задаче, которую он взял на себя, - о цивилизованности нравов и

улучшении земледелия Зетланда.

"Jada est alea", - пробормотал он себе под нос. - "этот самый день докажет,

достойны ли зетландцы наших трудов, или их умы так же

неспособны к культивации, как их торфяные мхи. И все же давайте будем осторожны и

понаблюдаем за спокойным временем года. По своему собственному опыту я чувствую, что

было бы лучше позволить телу в его нынешнем состоянии занять место ума. A

кусочек того самого ростбифа, который так изысканно пахнет, станет

подходящим вступлением к моему грандиозному плану улучшения породы скота".

К этому времени посетители достигли низкого, но просторного фасада резиденции Магнуса

Тролля, которая, казалось, была построена в разное время, с большими и

невообразимыми пристройками, наспех приспособленными к первоначальному зданию, поскольку, по

мнению каждого,

увеличивающееся поместье или увеличивающаяся семья сменяющих друг друга владельцев. Под низким, широким и просторным крыльцом, поддерживаемым двумя

огромными резными столбами, некогда служившими головными украшениями судов, потерпевших

кораблекрушение на побережье, стоял сам Магнус, поглощенный

трудом гостеприимного приема многочисленных гостей, которые

подходили один за другим. Его сильная дородная фигура хорошо гармонировала с костюмом, который он

носил, - синим сюртуком старинного покроя на алой подкладке, расшитым золотыми шнуровками и

петельками по швам и отверстиям для пуговиц, а также вдоль широких

манжет. Сильные и мужественные черты лица, ставшие румяными и смуглыми из-за частого

пребывания в суровых погодных условиях, - копна самых почтенных серебристых волос,

которые в изобилии выбивались из-под шляпы с золотым шитьем и были

небрежно перевязаны сзади лентой, выражали одновременно его преклонный возраст,

его вспыльчивый, но хорошо воспитанный характер и крепкое телосложение. Когда наши

путешественники приблизились к нему, тень неудовольствия, казалось, пробежала по его челу,

и на мгновение прервала честный и сердечный взрыв веселья, с

которым он приветствовал всех предыдущих прибывших. Когда он

подошел к Триптолемусу Йеллоули, он выпрямился, чтобы,

так сказать, смешать некоторую долю Величественной важности богатого Удалца с

приемом, оказанным откровенным и гостеприимным хозяином.

"Добро пожаловать, мистер Йеллоули, - обратился он к фактору. -

добро пожаловать в Вестру - ветер занес вас на суровый берег, и мы,

местные жители, должны быть добры к вам, насколько можем. Это, я полагаю, ваша сестра

- миссис Барбара Йеллоули, позвольте мне оказать вам честь добрососедским

приветствием". - И с этими словами, с дерзкой и самоотверженной вежливостью, которая

не нашла бы себе равных в наши дни упадка, он действительно отважился чмокнуть

в увядшую щеку старую деву, которая так сильно расслабилась от своего обычного

раздражительность выражения, так как принимать любезность с чем-то,

похожим на улыбку. Затем он пристально посмотрел на Мордонта Мертауна и,

не протягивая руки, сказал тоном, несколько прерывающимся от подавляемого

волнения: "Добро пожаловать и вам, мастер Мордонт".

"Разве я так не думал", - сказал Мордонт, естественно, оскорбленный холодностью

манер хозяина, - "Меня бы здесь не было - и еще не слишком поздно повернуть

назад".

"Молодой человек, - ответил Магнус, - ты знаешь лучше, чем большинство, что от этих

дверей ни один человек не может отвернуться, не оскорбив их владельца. Молю вас,

не тревожьте моих гостей своими несвоевременными угрызениями совести. Когда Магнус Тройл говорит

"добро пожаловать", приветствуются все, кто находится в пределах слышимости его голоса, и он

безразлично громкий. - Проходите, мои достойные гости, и давайте посмотрим, какое

развеселое настроение смогут доставить вам мои девушки в дверях."

Сказав это и позаботившись о том, чтобы его поведение было настолько общим для всей

компании, чтобы Мордонт не смог присвоить себе какую-то определенную долю

приветствия, а также не пожаловался на то, что его лишили возможности принять в нем

участие, Юдоллер провел гостей в свой дом, где две большие

внешние комнаты, которые в данном случае служили

современным салуном, были "уже переполнены гостями самого разного вида.

Мебель была достаточно простой и имела характер, характерный для

положения этих штормовых островов, Магнус Тройл действительно был, как и большинство *

владельцев высшего класса Зетланда, другом попавшему в беду путешественнику,

как по морю, так и по суше, и неоднократно применял весь свой авторитет в

защите имущества и людей потерпевших кораблекрушение моряков ; однако на этом огромном побережье так

часто происходили кораблекрушения, и так много

не присвоенных вещей постоянно выбрасывалось на берег, что интерьер

дома был достаточным свидетельством опустошения, причиняемого кораблекрушениями. океан, и к упражнению

из тех прав, которые юристы называют непрочными и отрывочными. Стулья,

расставленные вокруг стен, были такими, какие используются в каютах, и

многие из них были иностранной конструкции ; зеркала и шкафчики, которые

были приставлены к стенам для украшения или удобства,

судя по их форме, были сконструированы для плавания на корабле, и один или два из

последних были из странного и неизвестного дерева. Даже перегородка,

разделявшая две квартиры, казалось, была сделана из переборки

какое-то большое судно, неуклюже приспособленное для службы, которую оно в настоящее время

выполняет, трудом какого-то местного столяра. Постороннему человеку эти очевидные

знаки и приметы человеческого горя могли бы, на первый взгляд, составить

контраст со сценой веселья, с которой они теперь ассоциировались; но

эта ассоциация была настолько привычна туземцам, что ни на мгновение

не прервала их ликования.

OceanofPDF.com

Для более молодой части туземных гуляк присутствие Мордонта было как

свежее очарование наслаждения. Все собрались вокруг него, чтобы удивиться его отсутствию,

и все своими неоднократными расспросами ясно показали, что, по их мнению, это

было полностью добровольным с его стороны. Юноша почувствовал, что это всеобщее

принятие сняло его тревогу по одному болезненному пункту. Какое бы предубеждение

семья Бург-Вестра ни приняла в отношении него, оно должно быть

частного характера; и, по крайней мере, он не испытывал дополнительной боли, обнаружив, что

он обесценился в глазах общества в целом; и его оправдание, когда

он нашел возможность создать что-то такое, что не требовало бы выхода за

рамки одной семьи. Это было утешением, хотя его сердце все еще

сжималось от тревоги при мысли о встрече со своими отчужденными, но все еще

любимыми друзьями. Объяснив свое отсутствие состоянием

здоровья отца, он прошел через различные группы друзей и гостей,

каждая из которых, казалось, была готова задержать его как можно дольше, и,

представив их одной или двум влиятельным семьям, избавился от своего

спутники по путешествию, которые поначалу держались крепко, как буры, наконец он добрался

до двери маленькой квартирки, которую Минне и Бренде, открывавшейся из одной из уже упомянутых нами больших наружных

комнат, было разрешено обустроить

по своему вкусу и называть своей особой собственностью.

Мордонт внес немалую долю изобретательности и механического

мастерства, использованных при обустройстве этой любимой квартиры и при размещении

ее украшений. Действительно, во время его последнего пребывания в Бург-Вестре это было так же

свободно для его въезда и занятий, как и для его настоящих хозяек. Но теперь времена так

сильно изменились, что он продолжал держать палец на щеколде,

не уверенный, следует ли ему позволить себе дернуть ее, пока

голос Бренды не произнес слова: "Тогда войдите" тоном человека, который

прерванный нежеланным нарушителем спокойствия, который должен быть услышан и устранен

со всей возможной скоростью.

По этому сигналу Мертоун вошла в причудливый кабинет сестер, который благодаря

добавлению множества украшений, включая некоторые предметы значительной

ценности, был обставлен для приближающегося фестиваля. Дочери

Магнуса в момент появления Мордонта сидели в глубоком

совете с незнакомцем Кливлендом и с маленьким, худощавого сложения старичком

, в глазах которого сохранилась вся живость духа, которая поддерживала его

под тысячью превратностей изменчивой и ненадежной жизни, и

которые, сопровождая его в старости, сделали его седые волосы, возможно, менее

ужасно почтенными, но не менее любимыми, чем было бы более серьезное

и менее богатое воображением выражение лица и характера.

Даже проницательность примешивалась к любопытству, с которым,

отступив на мгновение в сторону, он, казалось, наблюдал за встречей

Мордонта с двумя прелестными сестрами.

Прием, оказанный юноше, "в общих чертах напоминал тот,

который он испытал от самого Магнуса; но девушки не могли

так хорошо скрыть свое ощущение изменения обстоятельств, при которых они

встретились. Оба покраснели, когда, встав и не протягивая руки, а тем более

не подставляя щеку, как позволяла мода того времени и почти

требовала, они отдали Мордонту честь, подобающую обычному

знакомому. Но румянец старейшины был одним из тех преходящих

проявлений мимолетных эмоций, которые исчезают так же быстро, как и мимолетная мысль

, которая их возбуждает. В одно мгновение она стояла перед юношей спокойная и холодная,

с осторожной вежливостью отвечая на обычные любезности, которые,

дрогнувшим голосом, Мордаунт пытался ей высказать.

Эмоции Бренды носили, по крайней мере внешне, более глубокий и волнующий

характер. Румянец распространился по всем частям ее прекрасной кожи, которые

позволяло видеть платье, включая тонкую шею и верхнюю

часть изящно очерченной груди. Она также даже не попыталась ответить на

какую долю своего смущенного комплимента Мордонт адресовал ей '

особенная, но смотрела на него глазами, в которых неудовольствие, очевидно,

смешивалось с чувством сожаления и воспоминаниями о былых временах.

Мордонт с мгновения почувствовал себя, так сказать, уверенным, что расположение Минны

угасло, но что еще возможно вернуть расположение

более мягкой Бренды; и такова своенравность человеческой фантазии, что, хотя он

никогда до сих пор не делал какой-либо явной разницы между этими двумя красивыми

и интересными девушками, ее расположение, которое казалось совершенно

утраченным, стало в этот момент самым интересным в его глазах. ^

В этих поспешных размышлениях его отвлек Кливленд, который подошел,

с военной прямотой, чтобы отдать дань уважения своему спасителю,

задержавшись достаточно надолго, чтобы позволить гостю и дамам семьи обменяться обычными приветствиями

. Он сделал свой подход с

настолько любезный, что Мордонту, хотя он и связывал свою

потерю благосклонности в Бург-Вестре с появлением этого незнакомца на побережье

и приручением в семье, ничего не оставалось, как ответить на его ухаживания, как того требовала

вежливость, принять его благодарность с видимым удовлетворением

и надеяться, что с момента их последней встречи время прошло приятно.

Кливленд собирался ответить, когда его опередил маленький старичок

, которого раньше заметили, который теперь выступил вперед и, схватив

Мордонта за руку, поцеловал его в лоб; а затем в то же самое время

повторил и ответил на его вопрос- "Как проходит время в Бург-Вестре?"

Это ты спросил об этом, мой принц утеса и скаура ? Как

это должно пройти, но со всеми крыльями, которые красота и радость могут добавить, чтобы помочь его

полету !"

"А также остроумие и песни, мой старый добрый друг", - сказал Мордонт полусерьезно,

полушутя, сердечно пожимая старику руку. - "В них не может быть

недостатка там, где появляется Клод Хэлкро!"

"Не насмехайся надо мной, Мордонт, мой добрый юноша, - ответил старик, - когда твоя

нога так же медлительна, как моя, твой ум заморожен, а песня фальшива".

"Как вы можете обманывать себя, мой добрый хозяин?" - ответил Мордонт, который

был не прочь воспользоваться странностями своего старого друга, чтобы

завязать что-то вроде разговора, прервать неловкость этой

необычной встречи и выиграть время для наблюдений, прежде чем требовать

объяснения перемены в поведении, которую, казалось,

приняла по отношению к нему семья. "Не говори так", - продолжил он. "Время, мой старый друг,

легко кладет свою руку на барда. Разве я не слышал, как ты сказал, что поэт

черпает бессмертие в своей песне ? и, конечно, великий английский поэт, о котором вы

часто рассказывали нам, был старше вас, когда управлял носовым веслом

среди всех остроумцев Лондона.

Это намекало на историю, которая была, как говорят французы, "шевалье де

батай" Халькро, и любой намек на которую, несомненно, сразу же посадил бы его в

седло и подтолкнул бы его конька к полноценной карьере.

Его смеющиеся глаза загорелись каким-то энтузиазмом, который обычные люди

этого мира могли бы назвать сумасшедшим, когда он перешел к теме

о котором он больше всего любил говорить. "Увы, увы, мой дорогой Мордонт Мерту -

серебро есть серебро, и воск не тускнеет от использования, а оловянное есть оловянное и становится

чем дольше, тем тусклее. Не подобает бедному Клоду Хэлкро называть себя в

один и тот же год бессмертным Джоном Драйденом. Это правда, как я, возможно,

говорил вам раньше, что я видел этого великого человека, более того, я был в Кофейне

Умников, как она тогда называлась, и однажды попробовал щепотку табакерки из его

собственной табакерки. Я, должно быть, рассказал вам всем, как это произошло, но вот

капитан Кливленд, который никогда этого не слышал.-Я поселился, вы должны знать, на

Рассел-стрит - я не спрашиваю, но вы знаете Рассел-стрит, Ковент-Гарден,

капитана Кливленда?"

"Я должен был бы довольно хорошо знать его широту, мистер Хэлкроу", - сказал капитан,

улыбаясь. "Но, я полагаю, вы упомянули об этом обстоятельстве вчера, и

кроме того, у нас есть дневная обязанность - вы должны сыграть нам эту песню, которую

мы должны выучить".

"Сейчас это не поможет", - сказал Хэлкро, - " мы должны придумать что-то,

что привлечет нашего дорогого Мордонта, первого голоса на острове, будь то для

партии или соло. Я никогда не свяжусь с тобой ниточкой, если только Мордонт Мертон

не поможет нам.-Что скажешь ты, моя прекраснейшая ночь? - что думаешь ты, мой

сладкий Рассвет дня?" добавил он, обращаясь к молодым женщинам, которым,

как мы уже говорили в другом месте, он задолго до этого даровал эти аллегорические

имена.

" Мистер Мордонт Мертон, - сказала Минна, - пришел слишком поздно, чтобы быть с нашей группой

в этом случае - это наше несчастье, но ничего не поделаешь".

"Как? что? - поспешно спросил Халкро. - Слишком поздно - и вы всю свою жизнь практиковались

вместе ? поверьте мне на слово, мои прелестные девочки, что старые мелодии

приятнее всего, а старые друзья надежнее всего. У мистера Кливленда прекрасный бас, это следует

признать; но я бы хотел, чтобы вы доверили первый эффект одной из двадцати

прекрасных арий, которые вы можете спеть, где тенор Мордонта так хорошо сочетается с вашим собственным

колдовством - "вот мой прекрасный день " одобряет перемену в ее сердце ".

"Вы никогда в жизни так не ошибались, отец Хафкро", - сказала Бренда,

ее щеки снова покраснели, казалось, больше от неудовольствия, чем от

стыда.

" Нет, но как это происходит ? "сказал старик, делая паузу и попеременно глядя на них

. " Что у нас здесь есть ?- облачная ночь и красное утро ?

- это предвещает плохую погоду.-Что все это значит, молодые женщины?-

в чем заключается преступление ?- Боюсь, во мне; потому что вину всегда возлагают на

старейших, когда молодежь вроде вас водят за нос".

"Вина не на вас, отец Халкро, - сказала Минна, вставая и беря

сестру за руку, - если вообще где-нибудь есть вина".

- Тогда я должен опасаться, Минна, - сказал Мордонт, стараясь смягчить свой

тон до безразличной любезности, - что новичок принес

оскорбление с собой.

"Когда никто не обижается, - ответила Минна со своей обычной серьезностью, -

не имеет значения, кем такое могло быть предложено".

" Возможно ли это, Минна !" - воскликнул Мордонт. " И это ты говоришь

так со мной ?- И ты тоже, Бренда, можешь ли ты тоже так сурово судить обо мне, при этом

не предоставив мне ни минуты честного и откровенного объяснения?"

"Те, кому следовало бы знать лучше всех, - ответила Бренда тихим, но решительным

тоном, - сообщили нам о своем желании, и это должно быть сделано.- Сестра, я

думаю, что мы слишком долго простояли здесь, и нам понадобятся в другом месте - мистер

Мертон извинит нас в такой напряженный день."

Сестры соединили свои руки вместе. Халк тщетно пытался остановить

их, делая в то же время театральный жест и восклицая:?,

" Сейчас, днем и ночью, но это удивительно странно!"

Затем повернулся к Мордонту Мертауну и добавил: Девушки одержимы

духом изменчивости, демонстрируя, как хорошо сказал наш мастер Спенсер, что

"Среди всех живых существ в большей или меньшей степени все еще царят Перемены, и они сохраняют

большую власть".

Капитан Кливленд, - продолжил он, - знаете ли вы что-нибудь, что случилось

, что вывело этих двух юных Граций из равновесия? "

"Тот потеряет рассудок, - ответил Кливленд, - который тратит время на

выяснение, почему ветер меняет направление или почему женщина меняет свое мнение.

Будь я мистером Мордонтом, я бы не задавал преуд-девицам еще один вопрос

на подобную тему.

" Это дружеский совет. Капитан Кливленд, - ответил Мордонт, - и я

тем более не буду возражать против того, что это было сделано без спроса. Позвольте мне поинтересоваться ,

настолько ли вы сами безразличны к мнению ваших подруг, как

, кажется, вы хотели бы , чтобы я был ? "

" Кто, я?" - спросил капитан с видом откровенного безразличия. " Я никогда

дважды не думал на эту тему. Я никогда не видел женщины, о которой стоило бы подумать

дважды после того, как снялся с якоря, - на берегу это другое дело; и я

буду смеяться, петь, танцевать и заниматься любовью, если им это нравится, с двадцатью девушками,

будь они хотя бы вполовину такими хорошенькими, как те, кто покинул нас, и

сердечно приглашу их сменить курс под звук боцманского

свистка. Это будут шансы, но я изнашиваюсь так быстро, как только могу ".

Пациенту редко доставляет удовольствие тот вид утешения, который основан

на том, чтобы не обращать внимания на болезнь, на которую он жалуется ; и Мордонт был

склонен обидеться на капитана Кливленда как за то, что тот обратил внимание на

его смущение, так и за то, что он навязал ему свое собственное мнение; и он ответил,

поэтому, несколько резко, "что чувства капитана Кливленда

подходят только тем, кто обладает искусством становиться всеобщими любимцами, куда бы ни забросил их

случай, и кто не может потерять в одном месте больше

, чем их заслуги наверняка принесут им в другом".

Это было сказано с иронией ; но, по правде говоря, было превосходное

знание мира и сознание по крайней мере внешних достоинств

этого человека, что делало его вмешательство вдвойне неприятным. Как говорит сэр

Люциус О'Триггер, от капитана Кливленда веяло успехом,

что было очень провокационно. Молодой, красивый и вполне уверенный в себе, его аура

морской прямоты сидела на нем естественно и непринужденно и, возможно,

особенно хорошо соответствовала простым нравам отдаленной страны в

которым он оказался сам; и где даже в лучших семьях большая

степень утонченности могла бы сделать его разговор менее

приемлемым. В данном случае он был удовлетворен, добродушно улыбнувшись

очевидному недовольству Мордонта Мертауна, и ответил: "

Ты сердишься на меня, мой хороший друг, но ты не можешь заставить меня рассердиться

на тебя. Прекрасные руки всех хорошеньких женщин, которых я когда-либо видел в своей жизни

, никогда бы не вытащили меня с Самбургского Насеста. Так что, прошу вас,

не ссорьтесь со мной; ибо вот мистер Хэлкроу свидетель, что я поразил и

домкрат, и марсель, и если вы дадите в меня бортовой залп, я не смогу ответить ни

одним выстрелом."

"Да, да, - сказал Хэлкро, - ты, должно быть, дружишь с капитаном Кливлендом,

Мордонт. Никогда не ссорьтесь со своим другом, потому что женщина капризна.

Почему, чувак, если бы у них был один юмор, как, черт возьми, мы могли бы написать на них столько

песен, сколько делаем? Даже сам старина Драйди, славный старина Джон, мало что мог

сказать о девушке, которая всегда была единомышленницей - с таким же успехом можно писать

стихи о мельничном пруду, Это ваши приливы и отливы, ваши насесты, ваши течения

и водовороты, которые приходят и уходят, приливы и отливы, (клянусь Небом! Я натыкаюсь на

рифмы, когда только думаю о них), которые однажды улыбнутся, приведут в ярость

далее, льстить и пожирать, восхищать и губить нас и так далее - именно это

придает поэзии настоящую душу. Разве вы никогда не слышали моего Прощания с Девушкой из

Нортмэйвена - это была бедняжка Бет Стимбистер, которую я называю Мэри ради

звучания, как я называю себя Хакон в честь моего великого предка Хакона

Голдмунда, или Хако с золотым ртом, который прибыл на остров с

Гарольдом Харфагером и был его главным Скальдом?-Хорошо, но на чем я остановился?-О да

- бедная Бет Стимбистер, она (и частично какой-то долг) была причиной моего

отъезда с островов Хиалтланд (так лучше называть Шетландию или Зетландию

даже,) и выходящий в широкий мир. С тех пор мне пришлось изрядно попотеть

- я прокладывал себе дорогу в этом мире, капитан, насколько это возможно для человека разумного,

у которого светлая голова, легкий кошелек и сердце такое же легкое, как у них обоих, - прокладывал

свой путь и платил за это - то есть либо деньгами, либо умом, - видел, как меняли и низлагали

королей, как вы выгоняете арендатора из-под стражи, -

знал всех остроумцев того времени, и особенно славного Джона Драйдена - какой

человек на островах может сказать столько, если не солгать?-У меня была щепотка из

его собственной табакерки - я расскажу вам, как я получил такое повышение".

- Но песня, мистер Хэлкро, - сказал капитан Кливленд.

"Песня?" - переспросил Халкро, схватив Капитана "за пуговицу, - ибо он

слишком привык, чтобы аудитория ускользала' от него во время

декламация, а не применение на практике всех обычных средств профилактики, - "

Песня? Почему я дал копию

это, вместе с пятнадцатью другими, бессмертному Джону. Ты услышишь это - ты услышишь

их всех, если только минуту постоишь спокойно; и ты тоже, мой дорогой мальчик,

Мордонт Мертон, я почти не слышал ни слова из твоих уст эти шесть

месяцев, а теперь ты убегаешь от меня. С этими словами он обхватил

его другой рукой.

"Нет, теперь, когда он взял нас обоих на буксир, - сказал моряк, - не

остается ничего другого, как выслушать его, хотя он плетет такую же крутую пряжу, как и любой старый матрос

военного корабля, стоящий на вахте в полночь".

"Нет, теперь молчите, молчите и дайте одному из нас высказаться немедленно", - повелительно сказал

поэт; в то время как Кливленд и Мордонт, глядя друг на друга

с нелепым выражением покорности своей судьбе,

с покорностью ждали хорошо известной и неизбежной истории. " Я расскажу тебе все об

этом", - продолжил Халкро. " Я мотался по миру, как и другие молодые

парни, делая то, се и тому подобное, чтобы заработать на жизнь; ибо, слава Богу, я мог

приложить руку к чему угодно, но не любить Муз так сильно, как если бы

неблагодарные нефриты нашли меня, подобно стольким болванам, в моей собственной карете

и шесть. Однако я держался, пока мой двоюродный брат, старый Лоуренс Линлдеттер, не умер,

оставив мне кусочек острова вон там; хотя, между прочим, Культурность

была ему так же близка, как и мне ; но Лоуренс любил остроумие, хотя у него было мало

своего. Ну, он оставил мне крошечный островок - он такой же бесплодный, как сам Парнас

. Что тогда ?- У меня есть пенни, чтобы потратить, пенни, чтобы сохранить свой кошелек,

пенни, чтобы раздать бедным - да, и кровать и бутылочку для друга, как вы

узнаете, мальчики, если вернетесь со мной, когда это веселье закончится.

- Но на чем я остановился в своей истории?"

"Я надеюсь, недалеко от порта", - ответил Кливленд; но Хэлкро был слишком решительным

рассказчиком, чтобы его можно было прервать самым широким намеком.

"О да, - продолжил он с самодовольным видом человека, который уловил

нить рассказа, - я был в своей старой квартире на Рассел-стрит со старым

Тимоти Тимблтуэйтом, Мастером по пошиву одежды, тогда самым известным человеком

в городе. Он сделал это для всех умников, а кроме того, и для тупых баловней фортуны

, и заставил одного заплатить за другого. Он никогда не отрицал заслуг в остроумии

разве что в шутку или ради того, чтобы получить ответный реплику; и он был в

переписке со всем, что стоило знать о городе. У него были письма

от Крауна, и Тейта, и Прайора, и Тома Брауна, и всех знаменитых

парней того времени, с такими гранулами остроумия, что невозможно было читать их

без того, чтобы не расхохотаться, готовые умереть, и все они заканчивались просьбой продлить срок

выплаты ".

" Я бы подумал, что портной счел бы эту шутку довольно серьезной",

сказал Мордонт.

"Ни капельки, ни капельки, - ответил его восхваляющий, - у Тимбла-туэйта (он был

уроженцем Камберленда по происхождению) была душа принца - да, и умер он с

состоянием в один j. Горе тому олдермену, наевшемуся заварного крема, который попал под "гусь"

Тима, после того как он получил одно из этих писем - боже, он был уверен, что заплатит

каину! Ведь Тимблтуэйт считался оригиналом маленького Тома

Биббера в "Комедии буйного храбреца" славного Джона; и я знаю, что он

доверял, да, и ссужал Джону деньги в придачу из его собственного кармана, в то время

, когда все его прекрасные придворные друзья были достаточно равнодушны. Он тоже доверял мне, и я

уже два месяца занимаюсь подсчетом очков за свою верхнюю комнату. Конечно,

я был услужлив по-своему - не то чтобы я точно умел лепить или шить, да и

это было бы прилично для джентльмена хорошего происхождения; но я - эх, эх - я

выписываю счета - подвел итог бухгалтерии "

- Отнес домой одежду остряков и олдерменов и получил жилье за

свой труд? - перебил Кливленд.

"Нет, нет, черт возьми, нет", - ответил Халкро. - " Ничего подобного - вы вывели меня из себя в

моем рассказе - на чем я остановился?"

"Нет, да поможет вам дьявол определить широту", - сказал капитан, вытаскивая свою

пуговицу из пальцев безжалостного барда, - "потому что у меня

нет времени на наблюдения". С этими словами он выскочил из комнаты.

" Глупый, воспитанный в iU, самодовольный дурак", - сказал Хэлкро, глядя ему вслед. - " с таким же

скудоумием, как и в его пустой манере держаться. Интересно, что Магнус и

эти суеверные девицы могут в нем найти - он тоже рассказывает такие чертовски многословные

истории о своих приключениях и морских сражениях - я

не сомневаюсь, что каждое второе слово - ложь. Мордонт, мой дорогой мальчик, бери пример с этого человека, то есть бери

его предупреждение - никогда не рассказывайте длинных историй о себе. Иногда вам

свойственно слишком много говорить о ваших собственных подвигах на скалах и в шхерах и

подобном, что только прерывает разговор и мешает другим людям

быть услышанными. Теперь я вижу, вам не терпится услышать, что я говорил -

Стоп, где я был?"

"Боюсь, мы должны отложить это, мистер Хэлкро, до окончания обеда", - сказал Мордонт,

который также обдумывал свой побег, хотя и желал провести его с большей

деликатностью по отношению к своему старому знакомому, чем капитан Кливленд счел

необходимым использовать.

"Нет, мой дорогой мальчик", - сказал Хэлкро, видя, что он вот-вот будет совершенно

покинут, " не оставляй и ты меня тоже - никогда не подавай такого плохого примера, чтобы выставлять

напоказ старого знакомого, Мордонта. В свое время я проделал немало трудных шагов

, но они всегда становились легче, когда я мог ухватиться за

руку такого старого друга, как вы.

С этими словами он отпустил пиджак юноши и, мягко просунув руку ему под

подмышку, схватил его более решительно, чему Мордонт подчинился, немного

тронутый замечанием поэта о недоброжелательности старых знакомых,

от которой он сам был косвенным страдальцем. Но когда Хэлкро

повторил свой грозный вопрос: " Где я был? Мордонт,

предпочитавший его поэзию прозе, напомнил ему о песне, которую, по его словам,

он написал, когда впервые покинул Зетландию, - песне, которой, действительно,

вопрошающий был не чужд, но которая, поскольку она должна быть новой для читателя, мы

приведу здесь в качестве благоприятного примера поэтических способностей этого

мелодичного потомка Хако Златоустого; ибо, по мнению

многих уважаемых ценителей, он занимал почетное место среди авторов

мадригалов того времени и был столь же достоин того, чтобы придать бессмертие своим

Фантазиям о холмах и долинах, как и многие другие нежные сонетисты, полные остроумия и

удовольствия от городской жизни. Он также был чем-то вроде музыканта, и в

данном случае схватил нечто вроде лютни и, оставив свою жертву,

приготовил инструмент для аккомпанемента, все время говоря, что

ему нельзя терять времени. "Я научился играть на лютне, - сказал он, - у того же человека,

который учил честного Шедуэлла - пухлого Тома, как они привыкли его называть, - с которым,

помните, несколько грубо обращался славный Джон - Мордонт,

помните-

"Мне кажется, я вижу новый парус Ариона, лютня все еще дрожит под твоим

ногтем; Под твоим хорошо заточенным большим пальцем, от берега к берегу, Дисканты скрипят

от страха, басы ревут".

Ну же, теперь я безразлично настроен - что это должно было быть?- да, я помню

-нет. Девушка из Нортмэйвена - бедняжка Бет Стимбистер ! В стихах я

назвал ее Мэри. Бетси хорошо подходит для английской песни, но

Мэри здесь более естественна". С этими словами, после короткой прелюдии, он спел

сносным голосом и некоторым вкусом следующие куплеты ;-

Мэри.

Прощание с Нортмэйвеном,

Грей Хиллсвик, прощай ! К спокойствию твоей гавани.

Штормы на твоей земле обрушились - На каждый ветерок, который может меняться

Настроение твоего главного, И тебе, прекрасная Мэри !

Мы больше не встретимся.

Прощай, дикий паром, На который Хакон смог отважиться,

Когда вершины Шхер - Были белыми в волне.

Там есть служанка, которая может напрасно смотреть на Эти дикие волны-

Ради ее возлюбленного - Он больше не придет.

Клятвы, которые ты нарушил.

На бурные течения швыряют их ; На зыбучие пески и скалы

Пусть русалки споют их. Они подарят ей новую сладость

Сбивающее с толку напряжение ; Но есть тот , кто никогда не

Поверьте им снова.

O был ли там остров,

Хотя всегда был таким диким, Где женщина могла улыбаться, и

Ни один мужчина не поддастся соблазну - Слишком заманчивая ловушка

Бедным смертным были даны. И надежда закрепилась бы там,

Это должно закрепиться на небесах !

"Я вижу, ты смягчился, мой юный друг", - сказал Халкро,

закончив свою песню. " Как и большинство тех, кто слышит ту же самую песенку. Слова и музыка

мои собственные ; и, не говоря уж об остроумии, в этом есть какая-то

э-э-э-э простота и правда, которые находят свой путь к

сердцу большинства слушателей. Даже твой отец не может устоять перед этим - а у него сердце, столь же непроницаемое

для поэзии и песни, как сам Аполлон, способный выпустить стрелу. Но

тогда ему явно не повезло в свое время с женским народом

из-за того, что он задолжал им такую обиду - Да, да, в этом и заключается "прелесть" - никто из

нас не испытывал такой же обиды в наши дни. Но пойдемте, мой дорогой мальчик, они

собираются в холле, мужчины и женщины, как бы они ни были опасны, нам

и без них было бы плохо -^ но прежде чем мы уйдем, отметьте только последний поворот

-

"И надежда закрепилась бы там",-

то есть на предполагаемом острове - месте, которого не было и не будет-

"Это должно закрепиться на небесах.

Теперь вы видите, мой добрый молодой человек, здесь нет ни одной из ваших языческих

разглагольствований, которые Рочестер, Этеридж и эти дикари обычно сочиняли

вместе. Пастор мог бы петь песню, а его клерк нести бремя - но

есть этот проклятый колокол - мы должны идти сейчас - но не бери в голову - мы заберемся

ночью в тихий уголок, и я тебе все об этом расскажу".

ГЛАВА XIII.

Полный посреди начищенный стол сияет. И блестящие кубки, наполненные

щедрыми винами; Теперь каждый принимает участие в пиршестве, вино готовится, Раздает

еду, и каждый делится своей порцией; И пока не утихнет ярость жажды и голода

, К высокому хозяину не приблизится проницательный гость.

Одиссея.

Гостеприимное изобилие стола Магнуса Тролля, количество гостей,

которые пировали в зале, гораздо большее количество слуг,

скромных друзей и домашней прислуги всех возможных видов, которые пировали

снаружи, с множеством еще более бедных и менее почетных помощников,

которые приехали из каждой деревни или поселка в радиусе двадцати миль, чтобы

разделить щедрость щедрого Удалца, были такими, которые в целом

изумили Триптолемуса Йеллоули и заставили его внутренне усомниться в том, что

с его стороны было бы благоразумно в это время и при всем блеске его

гостеприимства предложить хозяину, который председательствовал на таком великолепном

банкете, радикально изменить все обычаи своей страны.

Правда, проницательный Триптолемус сознавал, что обладает собственной

личностью, мудростью, намного превосходящей мудрость всех собравшихся за столом, не говоря

уже о трактирщике, против благоразумия которого сама степень его

гостеприимства служила, по мнению Йеллоули, достаточным доказательством. Но все же

Амфитрион, с которым ужинаешь, оказывает, по крайней мере на время, влияние

на умы своих самых выдающихся гостей; и если ужин проходит в

хорошем стиле и вина надлежащего качества, то унизительно видеть, что

ни искусство, ни мудрость, сами по себе скудные внешние достоинства, не могут претендовать на свое естественное

и завоеванное превосходство над продавцом этих вкусных вещей, пока не принесут кофе

. Триптолемус ощущал всю тяжесть этого временного

превосходства, и все же ему хотелось сделать что-нибудь, что могло бы оправдать

похвалы, которые он высказал своей сестре и попутчику, и время от времени он украдкой поглядывал

на них, чтобы убедиться, не падает ли он в их

глазах из-за того, что откладывает свою обещанную лекцию о чудовищах Зетланда.

Но миссис Барбара была усердно занята тем, что отмечала расточительство,

понесенное при таком развлечении, на которое она, вероятно, никогда раньше не смотрела

, и восхищалась безразличием хозяина к тем правилам вежливости, в которых была воспитана

ее юность, а гости - абсолютным

пренебрежением к ним. Пирующие желали, чтобы им подали блюдо, которое было целым и

могло фигурировать на ужине с такой же свободой, как если бы оно подверглось

опустошению со стороны полудюжины гостей ; и никого, казалось, не волновало - и

меньше всего самого хозяина, - были ли съедены только эти блюда,

которые по своей природе были неспособны к повторному появлению, или

нападение было распространено на солидные порции говядины, чебуреков и так далее,

которым, по правилам хорошего ведения домашнего хозяйства, было суждено выдержать две атаки,

и которые, следовательно, согласно представлениям миссис Барбары о вежливости, гостям не следовало

уничтожать при первом нападении, но пощадить,

как Аутис в пещере Полифема, чтобы они были съедены последними. Погруженный в

размышления, к которым привели эти нарушения дружеской дисциплины, и в

размышляя об идеальной кладовой холодного мяса, которую она могла бы

сохранить из остатков жареного, вареного и запеченного, достаточной для того, чтобы

заполнить ее буфет по крайней мере на год, миссис Барбара

мало заботилась о том, поддерживает ли ее брат в той степени характер, который

он рассчитывал приобрести.

Мордонт Мертун также был знаком с совершенно иными мыслями, чем те

, которые расценивали предложенного реформатора Зетланда как чудовищность. Его место было

между двумя беспечными девицами Туле, которые, не придавая значения тому, что он в

других случаях отдавал предпочтение дочерям Удалца, были рады

случаю, который предоставил им внимание столь выдающегося

кавалера, который, будучи их оруженосцем на пиру, мог, по всей вероятности,

стать их партнером в последующем танце. Но, оказывая своему

прекрасные соседи при всем обычном внимании, которого требовало общество, Мордонт

вел тайное, но точное и пристальное наблюдение за своими отдалившимися

друзьями, Минной и Брендой. Сам Юделлер пользовался долей его

внимания; но в нем он не мог заметить ничего, кроме обычного тона

сердечного и несколько шумного гостеприимства, которым он привык

оживлять банкет во всех подобных случаях всеобщего веселья. Но в

разном облике двух дев было гораздо больше места для

болезненных замечаний.

Капитан Кливленд сидел между сестрами, усердно ухаживая за

обеими, и Мордонт занял такое положение, что мог наблюдать все и

многое слышать из того, что происходило между ними. Но особое отношение Кливленда

, казалось, было посвящено старшей сестре. Младшая, возможно,

сознавала это, потому что не раз ее взгляд устремлялся в сторону Мордонта, и, как

ему показалось, с чем-то похожим на сожаление о прерванном

их общении и печальное воспоминание о прежних, более дружеских отношениях

времена; в то время как Минна была поглощена исключительно вниманием своего

соседа; и то, что так и должно было быть, наполнило Мордонта удивлением и

негодованием.

Минна, серьезная, благоразумная, сдержанная, чье лицо и

манеры свидетельствовали о столь возвышенном характере, - Минна, любительница

одиночества и тех путей познания, по которым людям лучше всего идти без

компании, враг легкого веселья, друг задумчивой меланхолии и

завсегдатай фонтанов и непроходимых долин, - она, чей характер

казался, короче говоря, полной противоположностью тому, который мог быть очарован

дерзкой, грубой галантностью такого человека, как этот капитан Кливленд,

тем не менее, когда он сидел рядом с ней за столом, она уделяла ему внимание с

интересом и любезностью, которые для Мордонта, который хорошо

умел судить о ее чувствах по ее манерам, свидетельствовали о степени

высочайшего расположения. Он заметил это, и сердце его восстало против фаворита,

которым он был таким образом вытеснен, а также против неосторожного

отхода Минны от ее собственного образа.

"Что есть в этом человеке, - сказал он про себя, - большего, чем дерзкое

присвоение собственной значимости, которое проистекает из успеха в мелких

предприятиях и мелочного деспотизма над командой корабля?"- Его

сам язык более профессиональный, чем тот, которым пользуются высшие офицеры

британского флота ; и остроумие, вызвавшее так много улыбок, кажется

мне таким, какого Минна раньше не вынес бы ни на мгновение. Даже

Бренда, кажется, менее восхищена его галантностью, чем Минна, которой это так мало должно

подходить."

Мордонт ошибался вдвойне в этих своих гневных рассуждениях. Во-первых

, с оглядкой, которая в некоторых отношениях была взглядом соперника, он слишком сурово критиковал

манеры и поведение капитана Кливленда. Они

были, конечно, неотшлифованы; что имело меньшее значение в стране

, населенной такой простой расой, как древние зетландцы.

С другой стороны, в поведении Кливленда чувствовалась открытая флотская прямота -

много природной проницательности - немного уместного юмора - несомненная

уверенность в себе - и та предприимчивая отвага характера,

которая, без каких-либо других рекомендуемых качеств, очень часто приводит

к успеху у прекрасного пола. Но Мордонт ошибался еще больше,

предполагая, что Кливленд, вероятно, будет неприятен Минне Тройл, на

отчет о противоположности их характеров во многих существенных деталях.

Если бы его познания в мире были немного более обширными, он мог бы

заметить, что, поскольку союзы часто заключаются между парами, различающимися по

цвету лица и росту, они еще чаще заключаются между

людьми, совершенно разными по чувствам, вкусу, занятиям и

пониманию; и, возможно, не было бы преувеличением утверждать, что

две трети браков вокруг нас были заключены между людьми,

которые, судя по всему, вряд ли привлекали

друг друга.

Моральную и первопричину этих аномалий можно было бы легко найти в

мудрых распоряжениях Провидения, заключающихся в том, что в

обществе в целом должно поддерживаться общее равновесие остроумия,

мудрости и приятных качеств всех видов. Ибо что это был бы за мир, если бы мудрые вступали в браки

только с мудрыми, ученые - с учеными, любезные - с

любезными, нет, даже красивые - с красавицами? и разве не очевидно,

что деградировавшие касты глупых, невежественных, жестоких и

уродливых (охватывающие, кстати, гораздо большую часть человечества)

должны ли вы, будучи обречены на исключительное общение друг с другом,

постепенно становиться такими же жестокими по характеру, как многие

урангутанги ? Поэтому, когда мы видим "мягкое соединение с грубым", мы можем

сокрушаться о судьбе страдающего индивидуума, но тем не менее мы должны восхищаться

таинственным расположением того мудрого Провидения, которое таким образом уравновешивает

моральное добро и зло жизни; которое обеспечивает семье, несчастной из-за

характера одного из родителей, долю лучшей и сладкой крови, передаваемой

от другого и сохраняет потомству нежную заботу и

защиту по крайней мере одного из тех, от кого это естественно. Без

частого возникновения таких союзов - какими бы беспорядочными они

ни казались на первый взгляд - мир не мог бы быть тем, для чего Вечная Мудрость

спроектировал это - место смешения добра и зла - место одновременно испытания

и страдания, где даже самые худшие беды дополнены чем-то,

что делает их терпимыми для смиренных и терпеливых умов, и где лучшие

благословения несут с собой необходимый сплав ожесточающего обесценивания.

Когда, действительно, мы немного внимательнее присматриваемся к причинам этих неожиданных и

неподходящих привязанностей, у нас появляется возможность признать, что средства,

с помощью

которых они создаются, не предполагают того полного отхода от характера сторон или

несоответствия ему, чего мы могли бы ожидать, когда речь идет только о результате. Мудрые цели, которые, по-видимому, имело в виду

Провидение, допуская такое смешение

склонностей, темпераментов и пониманий в супружеском состоянии, не

достигаются каким-либо таинственным импульсом, посредством которого, в противоречии с

обычные законы природы побуждают мужчин или женщин к союзу с теми,

кого мир считает неподходящими для них. Свобода воли

дарована нам в повседневной жизни, как и в нашем моральном поведении;

и в первом, и во втором случае она часто является средством ввести в заблуждение

тех, кто ею обладает. Таким образом, обычно случается, особенно с

энтузиастами и людьми с богатым воображением, что, создав в

своем собственном уме картину восхищения, они слишком часто обманывают себя каким-то слабым

сходство с каким-то существующим существом, которого их фантазия так же быстро, как

безвозмездно, наделяет всеми атрибутами, необходимыми для завершения прекрасного

идеала умственного совершенства. Возможно, никто, даже в самом счастливом браке

с по-настоящему любимым человеком, никогда не обнаруживал на собственном опыте всех

качеств, которыми он ожидал обладать ; но в слишком многих случаях он обнаруживает, что

практиковал гораздо более высокую степень ментального обмана и воздвиг свой

воздушный замок счастья на какой-нибудь радуге, которая обязана самим своим существованием

только особому состоянию атмосферы.

Таким образом, Мордонт, будь он лучше знаком с жизнью и с ходом

человеческих дел, был бы мало удивлен, что такой аман

Кливленд, красивый, смелый и одушевленный,- аман, который, очевидно, жил в

опасности и который говорил об этом как о забаве, был наделен девушкой с причудливым нравом

Минны значительной долей тех качеств,

которые в ее активном воображении должны были восполнять достижения

героического характера. Простая прямота его манер, если и была далека от

вежливости, казалась, по крайней мере, столь же сильно отличной от обмана; и, немодная

судя по формам, у него было достаточно как природного здравого смысла, так и природного

воспитания, чтобы поддерживать созданное им заблуждение, по крайней мере, в том, что касалось

внешнего вида. Вряд ли нужно добавлять, что эти

наблюдения применимы исключительно к так называемым бракам по любви ; ибо, когда

любая из сторон фиксирует свою привязанность к существенным удобствам арендованного жилья или

совместной собственности, они не могут разочароваться в приобретении, хотя они

могут быть жестоко таковыми в своей переоценке счастья, которое это могло позволить,

или в том, что слишком слабо предвосхитил недостатки, с которыми это должно было

произойти.

Испытывая определенное пристрастие к смуглой Красавице, которую мы описали, мы

охотно посвятили этому отступлению, чтобы объяснить ряд

поступков, которые, по нашему мнению, кажутся абсолютно неестественными в таком повествовании, как

настоящее, хотя и наиболее распространенное событие в обычной жизни; а именно, в том, что

Минна, по-видимому, переоценила вкус, талант и способности

красивого молодого человека, который посвящал ей все свое время и

внимание, и чье почтение сделало ее предметом зависти почти всех других

молодых женщин из этой многочисленной компании. Возможно, если наши честные читатели возьмут на себя

труд заглянуть в собственную душу, они будут склонны признать, что

выдающийся хороший вкус, проявляемый любым человеком, который, когда его

внимание было бы приятно целому кругу соперников, выбирает одного из них в качестве своего

индивидуального объекта, дает ему право на основе взаимности, если ни на что другое,

на значительную долю благосклонного и даже частичного уважения этого человека. Во

любом случае, если персонаж, в конце концов, будет признан непоследовательным и

противоестественно, но это касается не нас, кто фиксирует факты такими, какими мы их находим, и

не претендует на привилегии приближать к природе те происшествия, которые могут

показаться расходящимися с ней; или сводить к последовательности самое

противоречивое из всех созданных вещей - сердце красивой и вызывающей восхищение

женщины.

Необходимость, которая учит всем свободным искусствам, может сделать нас также адептами

притворства; и Мордонт, хотя и новичок, не смог извлечь пользы из своей

школы. Было очевидно, что для того, чтобы наблюдать за поведением тех, на

ком было сосредоточено его внимание, ему нужно было сдерживать себя и

казаться, по крайней мере, настолько увлеченным девушками, между которыми он сидел,

что Минна и Бренда должны были предположить, что он безразличен к тому, что происходило

вокруг него. Готовая жизнерадостность Мэдди и Клары Гроатсеттарс, которые

считавшиеся на острове обладателями значительных состояний и в этот момент

были слишком счастливы, чувствуя, что находятся несколько вне сферы

бдительности, на которую влияла их тетя, добрая старая леди Глоуроврум, встретили

и воздали должное попыткам Мордонта быть оживленным и

занимательным ; и вскоре они были вовлечены в веселую беседу, в которую,

как обычно в таких случаях, джентльмен внес остроумие, или то, что

сошло за таковое, а дамы - их быстрый смех и щедрые аплодисменты. Но

среди этого кажущегося веселья Мордонт время от времени не упускал случая, чтобы

как бы скрытно он ни наблюдал за поведением двух дочерей

Магнуса ; и все же казалось, что старший, увлеченный разговором о

Кливленде, не выбросил из головы мысли об остальной компании; и как будто

Бренда, более открыто, поскольку она чувствовала, что его внимание отвлечено от нее,

смотрела с выражением тревоги и меланхолии одновременно на группу,

частью которой он сам был. Он был очень тронут неуверенностью,

а также беспокойством, которое, казалось, выражал ее взгляд и которое молчаливо формировалось

решение добиться с ней более полного объяснения в течение

вечера. Нома, вспомнил он, заявила, что эти две милые

молодые женщины находятся в опасности, природу которой она оставила невыясненной, но

которая, как он подозревал, возникла из-за того, что они неправильно поняли характер этого

дерзкого и всепоглощающего незнакомца ; и он втайне решил, что, если

возможно, он станет средством обнаружения Кливленда и спасения его

ранних друзей.

Пока он обдумывал эти мысли, его внимание к мисс Грот-сеттар

постепенно ослабевало, и, возможно, он мог бы вообще забыть о

необходимости казаться незаинтересованным зрителем происходящего,

если бы не был подан сигнал дамам удалиться из-за стола. Минна, с

врожденной грацией и некоторой величавостью в своих манерах, склонила голову перед

компанией в целом, с более добрым и внимательным выражением лица, когда ее

взгляд достиг Кливленда. Бренда, с румянцем, который сопровождал ее самую смелую

личное напряжение, когда ее выставляли на всеобщее обозрение, сопровождалось

тем же прощальным приветствием со смущением, которое почти приравнивалось

к неловкости, но которое ее молодость и застенчивость делали одновременно естественным

и интересным. И снова Мордонту показалось, что ее взгляд выделяет его

среди многочисленной компании. Впервые он отважился встретиться с

взглядом и ответить на него ; и сознание того , что он это сделал , удвоилось

румянец на лице Бренды, в то время как к ее эмоциям примешивалось что-то похожее на неудовольствие

.

Когда дамы удалились, мужчины предались обильной и

серьезной выпивке, которая, согласно моде того времени, предшествовала

вечернему упражнению в танцах. Сам старый Магнус наставлением и

примером призывал их "наилучшим образом использовать свое время, поскольку дамы

скоро призовут их потрясти ногами". В то же время подавая

сигнал седовласому слуге, который стоял позади него в одежде

данцигского шкипера и который вдобавок ко многим другим обязанностям выполнял обязанности дворецкого, "

Эрик Скамбестер, - сказал он, - принял ли груз на борт славный корабль "Веселый моряк из Кантона"

?

"Сытный завтрак, - ответил Ганимед из Бург-Вестры, - с хорошим

нантцем, ямайским сахаром, португальскими лимонами, не говоря уже о мускатном орехе и тостах,

и водой, взятой из Шелликоутского источника".

Громко и долго смеялись гости над этой заявленной и обычной шуткой между

Удалцом и его дворецким, которая всегда служила предисловием к представлению

чаши для пунша огромных размеров, подарка капитана одного из судов

Достопочтенной Ост-Индской компании, которое, направляясь из Китая

домой, из-за непогоды было загнано на север, в

залив Леруик, и там ухитрилось избавиться от части груза, не очень

скрупулезно считаясь с обязанностями короля.

Магнус Тройл, который был крупным клиентом, помимо того, что во всем остальном был услужлив

капитану Кули, был вознагражден при отплытии корабля

этим великолепным средством развлечения, при одном виде которого, когда старый Эрик

Скамбестер согнулся под его тяжестью, по

компании пробежал гул аплодисментов.

Затем были произнесены старые добрые тосты, посвященные процветанию Zetland, в честь чего были подняты плавные бортики. "Смерть голове, которая никогда не носит

волос !" - таково было пожелание успешной рыбалки, высказанное

звучным голосом Удальца. Клод Хэлкро предложил под всеобщие

аплодисменты: "За здоровье их достойного хозяина, милых сестер

-мясниц ; здоровья человеку, смерти рыбе и роста плодам

земли". То же самое повторяющееся чувство было выражено более лаконично

белоголовым коллегой Магнуса Тройла в словах: "Боже, открой рот

рыбе о'Рей и держи его руку около кукурузы!"*

Всем была предоставлена полная возможность произнести эти интересные тосты.

Ближайшие вместительный Средиземное море пунша, были размещены

на Udaller со своими порциями, разливают в огромные руммер очки его

собственные гостеприимные руки, в то время как те, кто сидел на большем расстоянии пополнять

свои чашки с помощью богатой серебряной фляге, в шутку называют Пинас;

который, заполненные иногда в чашу, служили для дозирования жидкого сокровища

в более отдаленные части таблицы, и вызвало множество прямо веселых шуток

о его частых путешествий. Торговля зетландцев с иностранными

суда и возвращающиеся домой жители Вест-Индии рано познакомили

их с широким употреблением щедрого напитка, которым был полон "Веселый

моряк Кантона"; и не было на архипелаге

Туле человека, более искусного в составлении его богатых ингредиентов, чем старый Эрик

Скамбестер, который действительно был известен повсюду на островах под

именем Пуншмейкера, по обычаю древних норвежцев, которые

наделили Руо Ходока и других героев их племени эпитетами,

выражающими подвиги моряков. сила или ловкость, в которых они превосходили всех

других мужчин.

Хороший ликер не замедлил исполнить свою роль возбуждающего напитка, и,

по мере того, как пир продвигался, гости с

большим эффектом исполнили несколько старинных скандинавских застольных песен, стремясь показать, что если из-за недостатка физических упражнений

воинские доблести их предков угасли среди зетландцев,

они все еще могли активно и интенсивно наслаждаться удовольствиями

Валгаллы, заключающимися в том, чтобы осушить океаны медовухи и коричневого эля, которые

были обещаны Одином тем, кто разделит его скандинавский

рай. Наконец, возбужденный чашей и песней, неуверенный в себе человек осмелел,

и скромные словоохотливые - всем захотелось поговорить, и никто не

желал слушать - каждый мужчина сел на свою любимую лошадь и

начал нетерпеливо призывать соседей засвидетельствовать его ловкость. Среди

прочих, маленький бард, который теперь оказался рядом с нашим другом Мордонтом

Мертауном, проявил твердую решимость начать и завершить, во

всей ее долготе и широте, историю своего знакомства со славным Джоном

Драйденом; и Триптолемус Йеллоули, воспрянув духом, стряхнул с себя

чувство невольного благоговения, с которым на него произвело впечатление богатство,

отмеченное во всем, что он видел вокруг себя, а также уважение, оказанное Магнусу

Троилу собравшимися гостями, заставило изумленного и

несколько обиженного Юдаллера обсудить некоторые из этих проектов по улучшению

острова, которыми он хвастался своим попутчикам во время их утреннего путешествия

.

Но о нововведениях, которые он предложил, и о приеме, который они встретили

со стороны Магнуса Тройла, следует рассказать в следующей главе.

ГЛАВА XIV.

Мы сохраним наши обычаи - что такое сам закон,

Но старый установившийся обычай ? Какая религия,

(Я имею в виду, с половиной мужчин, которые им пользуются,)

Сохраните хорошее использование и привычку, которые их несут

Поклоняться так, как и где поклонялись их отцы ?

Все решается на заказ - мы сохраним наш.

Старая пьеса.

Мы покинули компанию Магнуса Тройла, погруженного в веселье.

Мордонт, который, как и его отец, избегал праздничного кубка, не разделял

того веселья, которое разливалось среди гостей на корабле, когда они разгружали

его, и на катере, когда он совершал кругосветное плавание вокруг стола. Но в подавленном настроении, каким он

казался, он был более подходящей добычей для рассказывающего истории Халкро, который

сосредоточился на нем, как на.подходящем состоянии, чтобы играть роль слушателя, с

чем-то вроде того же инстинкта, который направляет ворону в капюшоне к больной

овце в стаде, которая наиболее терпеливо перенесет превращение себя в

добычей. Поэт с радостью воспользовался преимуществами, которые давала

рассеянность Мордонта и нежелание прибегать к

мерам активной обороны. С неизменной ловкостью, свойственной просителям,

он ухитрился увеличить свой рассказ вдвое по сравнению с обычным объемом, пользуясь

привилегией неограниченных отступлений ; так что рассказ, подобно лошади на

гран-па, казалось, продвигался быстро, в то время как на самом деле

он едва ли продвигался со скоростью ярда в четверть часа. В

пространно, однако, он рассказал, во всех ее аспектах и взаимосвязях,

историю своего дружелюбного домовладельца, мастера по пошиву одежды на Рассел-стрит,

включая краткий очерк пяти его родственников и анекдоты о трех

его главных конкурентах, вместе с некоторыми общими замечаниями о одежде

и моде того периода; и пройдя до сих пор по окрестностям

и в результате своей истории он добрался до сути заведения, ибо так можно было бы назвать кофейню

Wits'. Однако он задержался на пороге,

чтобы объяснить природу права своего домовладельца время от времени самому вторгаться

в этот хорошо известный храм муз.

"Оно состояло, - сказал Хэлкро, - в двух главных моментах: выдержке и

снисхождении; ибо мой друг Тимблтуэйт сам был человеком остроумным и

никогда не возражал против шуток, которыми шутники, завсегдатаи этого дома

, перебрасывались, как сквибы крекерами в веселую ночь; и потом,

хотя некоторые из остроумцев - да, и я осмелюсь предположить, что их было больше, - возможно,

имели с ним какие-то деловые отношения, он никогда не был тем человеком, который мог

вставить любому гениальному человеку неприятно вспоминать о таких мелочах. И

хотя, мой дорогой молодой мастер Мордонт, вы можете подумать, что это всего лишь

обычная вежливость, потому что в этой стране редко случается, чтобы кто-то

много занимал или одалживал, и потому что, хвала Небесам,

здесь нет ни судебных приставов, ни шерифов, которые могли бы взять беднягу за шею,

и потому что нет тюрем, в которые его можно было бы посадить, когда они это сделали,

и все же, позвольте мне сказать вам, что такая кротость ягненка, как у моего бедного,

дорогого покойного домовладельца Тимблтуэйта, действительно необычна в

лондонских сводках смертных. Я мог бы рассказать вам о таких вещах, которые произошли

даже с самим собой, а также с другими, с этими проклятыми лондонскими торговцами, от которых

у вас волосы встали бы дыбом.-Но какой дьявол вложил старого

Магнуса в такую записку.- "он кричит так, как будто пробует свой голос против

северо-западного порывистого ветра".

Поистине громким был рев старого Пройдохи, когда, выведенный из терпения

планами улучшения, которые фактор теперь неустрашимо навязывал

ему на рассмотрение, он ответил ему (используя выражение Оссиана), как

волна на скалу,

" Деревья, сэр Фактор- не говорите мне о деревьях ! Меня это не волнует, хотя на острове никогда

не найдется ни одного, достаточно высокого, чтобы на него можно было повесить кокскомб. У нас не будет

деревьев, кроме тех, что растут в наших убежищах, - хороших деревьев, у которых есть ярды вместо

сучьев и опора для стояния вместо листьев ".

"Но касаясь осушения озера Брабастер, о котором я говорил

вам, мастер Магнус Троил, - сказал настойчивый агрикул-

турист: " Хотя я полагаю, что это имело бы такое большое значение, есть два

пути-вниз по Линклейтер-глен или через Скальместер-берн, теперь,

пройдя уровень обоих".

" Есть третий способ. Мастер Йеллоули, - ответил хозяин.

"Я заявляю, что не вижу ни одного", - ответил Триптолемус со всей добросовестностью, какой

мог пожелать шутник в отношении предмета своего остроумия, " в отношении холма, называемого

Брейбастер на юге, и высокого берега на севере, в то время как я не могу

правильно запомнить это название".

"Не рассказывайте нам о холмах и берегах, мастер Йовейей - есть третий способ

осушения озера, и это единственный способ, который будет испробован в мое время. Вы

говорите, что милорд чемберлен и я являемся совместными владельцами - так тому и быть - пусть каждый

из нас спустит в озеро равную долю бренди, сока лайма и сахара

- груза с одного-двух кораблей хватит - давайте соберем всех веселых

удальцов страны, и через двадцать четыре часа вы увидите сушу

там, где сейчас озеро Брейбастер.

Громкий смех и аплодисменты, которые на какое-то время фактически заставили замолчать Триптолемуса,

сопровождали шутку, так удачно подобранную ко времени и месту - был

произнесен веселый тост-была спета веселая песня -с корабля выгрузили сладости-катер

совершил свой веселый обход - дуэт Магнуса и Триптолемуса, который

привлек внимание всей компании своей превосходной

горячностью, теперь снова стих и слился с общим гулом

праздничного стола, и поэт Халкро снова возобновил свое узурпированное владение

ухом Мордонта Мертауна.

" Где я был? " он сказал тоном, который яснее слов передал его усталому

слушателю, как много из его отрывочной истории еще

осталось рассказать. "О, я помню - мы были как раз у дверей

кофейни the Wits' - ее открыл один"

"Нет, но, мой дорогой мастер Халкро, - несколько нетерпеливо сказал его слушатель,

- Я желаю услышать о вашей встрече с Драйденом".

" Что, с великолепным Джоном? - верно-ай-на чем я остановился ? В

кофейне the Wits' - Ну, в ту дверь, в которую мы вошли, - официанты и так далее пялились

на меня ; ибо что касается Тимблтуэйта, честного парня, то это было хорошо известное лицо.

- Я могу рассказать тебе историю об этом"

"Нет, но Джон Драйден?" - сказал Мордонт тоном, не допускающим дальнейших

отступлений.

"Да, да, славный Джон - на чем я остановился? - Ну, когда мы стояли рядом с баром,

где один парень молол кофе, а другой насыпал табак в

пенсовые свертки - трубка и блюдо стоили всего пенни, - тогда-то и там-то

я впервые увидел его. Рядом с ним сидел некто Деннис, который "

"Нет, но Джон Драйден - кем он был?" - спросил Мордонт.

*" Как маленький толстый старичок, с собственными седыми волосами, в отутюженном

черном костюме, который сидел как влитой. Честный Тимбл-Туэйт никому, кроме

себя, не позволял создавать форму для славного Джона, и я

обещаю вам, что у него была сильная рука в рукаве - Но здесь

не прозвучит ни слова здравого смысла - проклятый шотландец, он и старый Магнус снова за свое! "

Это было чистой правдой; и хотя прерывание не походило на

раскат грома, с которым можно было бы

сравнить прежнее громовое восклицание Удалца, это был напряженный и шумный спор, поддерживаемый вопросами,

ответами, репликами и остроумными замечаниями, столь же тесно связанными друг с другом, как

звуки, издалека возвещающие о близкой и продолжительной

стрельбе из мушкетов.

"Услышьте причину, сэр?" сказал Юдаллер. "Мы выслушаем причину и будем говорить разумно

тоже; и если разум не оправдает ожиданий, у вас будет рифма в придачу.-Ха, мой маленький

друг Халкро!"

Несмотря на то, что его лучшая история была прервана на середине (если можно сказать, что у нее есть

середина, у которой не было ни начала, ни конца), бард ощетинился при

призыве, подобно корпусу легкой пехоты, когда ему приказывают выступить на поддержку

гренадеров, выглядел подтянутым, хлопнул ладонью по столу и обозначил

подобающую ему готовность поддержать своего гостеприимного хозяина, как и подобает

хорошо приглашенному гостю. Триптолемус был немного обескуражен этим подкреплением

своего противника; он приостановился, как осторожный генерал, в стремительной атаке,

которую он начал против своеобразных обычаев Зетланда, и не произнес ни слова

снова, пока Юдаллер не ткнул в него оскорбительным вопросом: "Где ваша

причина сейчас, мастер Йеллоули, что вы оглушали меня мгновением

позже?"

"Наберитесь терпения, достойный сэр, - ответил земледелец. - что, черт возьми, можете

вы или любой другой человек сказать в защиту того, что вы называете плугом, в этой

ослепленной стране? Да ведь даже дикие горцы в Кейтнессе и

Сазерленде могут работать больше и лучше со своим гаскромом, или

как они там это называют.

"Но что вас в этом беспокоит, сэр?" - спросил Юдоллер. " Позвольте мне услышать ваши

возражения против этого. Он возделывает нашу землю, и чего бы ты хотел еще?"

"У него только одна ручка или ходуль", - ответил Триптолемус.

" И кому, черт возьми, - сказал поэт, нацеливаясь на что-то умное, -

понадобилась бы пара ходулей, если он может ходить на одних ? "

"Или скажи мне, - сказал Магнус Тройл, - как это было возможно для Нейла из Люпнесса,

который потерял одну руку при падении со скалы Некбрекан, управлять

плугом с двумя рукоятями?"

" Сбруя сделана из сырой тюленьей кожи", - сказал Триптолемус.

" Это сэкономит выделанную кожу", - ответил Магнус Тройл

"Его тянут четыре жалких вола, - сказал земледелец, - которые

впряжены в ярмо наподобие груди; и две женщины должны следовать за этим несчастным инструментом

и заполнять борозды парой лопат".

" Пей где хочешь. Мастер Йеллоули, - сказал Юдоллер, - и, как говорят у вас в

Шотландии, "никогда не задевай большого пальца". Наш скот слишком резв, чтобы позволить одному

уйти раньше другого; наши мужчины - двое нежных и хорошо воспитанных людей, чтобы выходить на

рабочее поле без общества женщин; наши плуги обрабатывают нашу землю - наша

земля приносит нам ячмень; мы варим наш эль, едим наш хлеб и

радушно принимаем чужеземцев, чтобы они могли разделить его. Выпьем за тебя. Мастер Йеллоули."

Это было сказано тоном, подразумевавшим решительность вопроса; и,

соответственно, Хэлкро прошептал Мордонту: "Это решило вопрос,

и теперь мы займемся славным Джоном.- Там он сидел в своем

черном костюме с полной отделкой; счет должен был быть выставлен через два года, как впоследствии сказал мне мой честный домовладелец

, - и какой у него был глаз! - ни один из ваших горящих,

уничтожающих, соколиных глаз, которыми мы, поэты, склонны восхищаться, - но

мягкий, глубокий, вдумчивый, но проницательный взгляд - никогда в моей

жизни не видел подобного, если только это не был маленький Стивен Клеанкогг, скрипач из Папастоу, который "

"Нет, но Джон Драйден?" сказал Мордонт, который, за неимением лучшего

развлечения, начал получать своего рода удовольствие, продолжая рассказывать старому

джентльмену, как люди загоняют упирающуюся овцу, когда хотят

поймать его. Он вернулся к своей теме, произнеся свою обычную фразу: "Да, верно...

славный Джон... Ну, сэр, он бросил взгляд, такой, каким я его описал, на

хозяина шахты, и "Честный Тим", - сказал он, - " что у тебя здесь есть?" и

все острословы, лорды и джентльмены, которые обычно толпились вокруг него, как

девки вокруг разносчика на ярмарке, они расступились перед нами, и мы подошли

к камину, где у него было свое собственное кресло, - я слышал, что летом его

выносили на балкон, но когда я его увидел, оно стояло у камина, -

так что Тим Тимблтуэйт прошел сквозь толпу, смелый, как

лев, и я последовал за ним с небольшим свертком под мышкой, который я взял

отчасти для того, чтобы угодить моему домовладельцу, поскольку портье в магазине не мешался, и

отчасти для того, чтобы можно было подумать, что мне там есть чем заняться, потому что вы должны

думать, что там не было никаких дел. вход в the Wits' для незнакомцев, которым там было нечего делать.

- Я слышал, что сэр Чарльз Седли сказал об этом хорошую вещь

"

"Нет, но вы забываете о славном Джоне", - сказал Мордонт.

" Да, славный, ты вполне можешь называть его. Они говорят о своих Черных-

мор, и Шедуэлл, и им подобные, - не годятся для того, чтобы завязывать застежки на

ботинках Джона - "Ну, - сказал он моему трактирщику, - что у вас там?" и тот,

поклонившись, ручаюсь, ниже, чем герцогу, сказал, что набрался смелости

прийти и показать ему материал, который леди Элизабет выбрала для своей

ночной рубашки. - "И который из твоих гусей, Тим, спрятал его

под крылом?" - "Это оркнейский гусь, если тебе угодно , Мистер Драйден, -

сказал Тим, у которого остроумия было хоть отбавляй, - и он принес вам экземпляр стихов для

вашей чести посмотреть".-" Он что, амфибия?" - спросил славный Джон, беря

газету,- и я подумал, что предпочел бы встретиться лицом к лицу с батареей пушек, чем

тот треск, с которым она открывалась, хотя он и не говорил так, чтобы разбить

ни одно из них; - а потом он посмотрел на стихи, и ему было приятно сказать,

действительно очень ободряюще, с добродушной улыбкой на

лице, и, конечно, для толстого пожилого джентльмена, - потому что я бы не

сравнил это с улыбкой Минны или ' Бренда, - у него была самая приятная улыбка, которую я

когда-либо видел, - "Ну, Тим, - сказал он, - этот твой гусь окажется лебедем на

твоих руках. С этими словами он слегка улыбнулся, и все они засмеялись, и никто

громче тех, кто стоял слишком далеко, чтобы расслышать шутку; ибо каждый знал, что

когда он улыбается, есть над чем посмеяться, и поэтому принимал это на

веру; и молва об этом распространилась среди молодых тамплиеров, среди остряков

и смышленышей, и не было ничего, кроме вопросов, вопросов, кто мы

такие; и один француз пытался сказать им, что это всего лишь месье

Тим Тимбл-туэйт ; но он проделал такую работу со своим Думблталт и

Тимбл-тейт, что, я думал, его объяснений хватило бы надолго".'

"Такая же длинная, как твоя собственная история", - подумал Мордонт; но

длинное повествование было наконец прервано сильным и решительным голосом Удалца.

"Я больше не желаю слышать об этом, мистер Фактор!" - воскликнул он.

"По крайней мере, позвольте мне сказать что-нибудь о породе лошадей", - сказал Йеллоули

довольно жалобным тоном. " Ваши лошади, мой дорогой сэр, размером напоминают

кошек, а дьявольщиной - тигров!"

"Из-за их размера, - сказал Магнус, - нам легче слезать с них и садиться на

них - [как испытал Триптолемус этим утром, подумал Мордонт про

себя] - и, что касается их дьявольщины, пусть никто не садится на них, кто не может

управлять ими".

Приступ самоуверенности со стороны земледельца помешал ему

ответить. Он бросил осуждающий взгляд на Мордонта, как будто с

целью попросить сохранить в тайне его падение ; и Юдаллер, который

видел свое преимущество, хотя и не был осведомлен о причине, продолжил его

высоким и суровым тоном, свойственным тому, кто всю свою жизнь

не привык сталкиваться с сопротивлением и не был готов терпеть его.

" Клянусь кровью святого Магнуса Мученика, - сказал он, - но вы прекрасный

парень, мастер фактор Йеллоули ! Ты пришел к нам из чужой страны,

не понимая ни наших законов, ни наших нравов, ни нашего языка, и ты

предлагаешь стать правителем страны, а мы все должны быть твоими

рабами!"

" Мои ученики, достойный господин, мои ученики ! " сказал Йеллоули, " и это только для

вашей собственной выгоды".

"Мы слишком стары, чтобы ходить в школу", - сказал зетландец. " Я говорю вам еще раз,

мы будем сеять и пожинать наше зерно, как делали наши отцы - мы будем есть то, что Бог

посылает нам, с нашими дверями, открытыми для незнакомцев, так же, как были открыты их двери. Если

в нашей практике есть что-то несовершенное, мы исправим это со временем и в

сезон; но праздник благословенного Баптиста был создан для легких сердец и

быстрых пяток. Тот, кто скажет еще хоть слово разума, - как вы это называете, или

что-нибудь похожее на это, - должен проглотить пинту морской воды - он должен, клянусь

этой рукой! - и таким образом наполнить добрый корабль "Веселый мореход из Кантона" один раз.

больше, на благо тех, кто будет рядом с ней; а остальные пусть

порезвятся со скрипачами, которые созывали нас в этот час. Я

гарантирую, что к этому времени каждая девка будет на цыпочках. Ну же, мистер Йеллоули, без

грубости, старина - ну, старина, ты все еще чувствуешь качку Веселого моряка

(ибо, по правде говоря, честный Трипто-лемус выказал некоторую неуверенность в

движениях, когда поднялся, чтобы поприветствовать хозяина) - "но ничего, мы заставим тебя

найти свои сухопутные опоры, чтобы намотать их вон на тех милых красавиц. Пойдем,

Триптолемус, позволь мне схватить тебя поскорее, чтобы ты не споткнулся, старый Триптолемус, ха,

ха, ха !"

С этими словами дородный, хотя и потрепанный непогодой корпус "Удалера" отчалил

как военное судно, выдержавшее сотню штормов, таща на буксире своего гостя

, как недавний приз. Большая часть гуляк с громким ликованием последовала за своим лидером

, хотя было несколько заядлых алкоголиков, которые, воспользовавшись

возможностью, оставленной им Удалцом, остались, чтобы доставить Веселому

Моряку свежий груз, среди множества клятв за здоровье своего отсутствующего

хозяина-кладовщика и за процветание его дерева на крыше, с любыми другими пожеланиями

из доброты можно было бы придумать извинение за еще одну пинту

благородного пунша.

Остальные вскоре заполнили танцевальную комнату, помещение, в котором царила

простота того времени и той страны. Гостиные и салуны

были тогда неизвестны в Шотландии, за исключением домов знати, и,

конечно, абсолютно неизвестны в Зетланде; но длинная, низкая, необычного вида кладовая,

иногда используемая для складирования товаров, иногда для складирования

древесины и тысячи других целей, была хорошо известна всей

молодежи Дан-росснесса и многих других районов как место для

веселых танцев, которые с таким ликованием поддерживались, когда Магнус Тройл

устраивал свои частые пиры.

Первое появление в этом бальном зале могло бы шокировать модную

вечеринку, собравшуюся для кадрили или вальса. Как бы низко мы ни расположили

помещение, оно было лишь скудно освещено лампами, свечами,

корабельными фонарями и множеством других канделябров, которые отбрасывали тусклый

свет на пол и на груды товаров и разных

предметов, которые были навалены вокруг; некоторые из них были запасами на зиму; некоторые -

товарами, предназначенными для экспорта; некоторые - данью Нептуна, уплаченной в

расходы на потерпевшие кораблекрушение суда, владельцы которых были неизвестны; некоторые

предметы обмена, полученные владельцем, который, как и большинство других в тот

период, был в некотором роде торговцем, а также землевладельцем, в обмен

на рыбу и другие товары, произведенные в его поместье. Все это вместе с

сундуками, коробками, бочонками и прочим, что в них содержалось, было отодвинуто в сторону и

нагромождено один на другой, чтобы освободить место для танцоров, которые, легкие

и оживленные, как будто они заняли самый роскошный салун в приходе

Сент-Джеймс, исполняли свои национальные танцы с таким же изяществом и активностью.

Группа стариков, наблюдавших за происходящим, имела немалое сходство

с группой престарелых тритонов, занятых созерцанием игр

морских чудовищ; такой суровый вид большинство из них приобрело, борясь с

стихиями, и такие лохматые волосы и бороды, которые многие из них

выращивали по древней норвежской моде, придавали их головам

характер этих предполагаемых уроженцев морских глубин. Молодые люди, с

другой стороны, были необычайно красивы, высоки, хорошо сложены и стройны; tte

мужчины с длинными светлыми волосами и, пока погода не испортила, свежим румяным

цветом лица, который у женщин смягчался до цвета бесконечной

нежности. Их природный хороший музыкальный слух позволял им в

максимальной степени уступать усилиям группы, чьи мелодии ни в коем случае не были

презренный; в то время как старейшины, которые стояли вокруг или спокойно сидели на старых

морских сундуках, служивших стульями, критиковали танцоров, когда те сравнивали

их исполнение со своими собственными усилиями в прежние дни ; или, согретые

кубком и бутылью, которые продолжали циркулировать среди них, щелкали

пальцами и отбивали такт ногами в такт музыке.

Мордонт смотрел на эту сцену всеобщего веселья с болезненным

воспоминанием о том, что он, лишенный своего превосходства, больше не

исполнял важные обязанности главного танцора или руководителя

гулянок, которые были возложены на незнакомца Кливленда. Стремясь,

однако, подавить чувство собственного разочарования, которое, по его мнению,

было неразумно ни развлекать, ни мужественно демонстрировать, он подошел к своим хорошеньким

соседкам, с которыми он был так любезен за столом, с целью

пригласить одну из них стать его партнершей в танце. Но ужасно

древняя пожилая леди, даже леди Глоуроврум, которая лишь терпела

буйное веселье своих племянниц во время ужина, потому что ее

положение не позволяло ей вмешиваться, не была расположена

допустить предполагаемого возобновления интимности, подразумеваемой в

приглашении Мертауна. Поэтому она взяла на себя смелость от имени двух своих племянниц,

которые сидели, надув губы, рядом с ней в недовольном молчании, сообщить Мордонту,

поблагодарив его за вежливость, что руки ее племянниц на

этот вечер заняты; и, поскольку он продолжал наблюдать за вечеринкой на некотором расстоянии, он

у него была возможность убедиться, что предполагаемая помолвка была

простым извинением, чтобы избавиться от него, когда он увидел, как две добродушные сестры

присоединились к танцу под покровительством следующих молодых людей, которые просили их

руки. Разгневанный столь явным пренебрежением и не желающий выставлять себя напоказ

другому, Мордонт Мер-тун отошел от круга танцующих, укрылся

среди массы низших людей, которые столпились в нижней

части зала в качестве зрителей, и там, скрытый от наблюдения

другие переваривали его собственное унижение так хорошо, как только могли - то есть

очень плохо - и со всей философией его возраста - то есть

совсем без нее.

ГЛАВА XV.

Факел для меня - пусть распутники, свет сердца, Щекочут пятками бесполезные порывы

: Ибо я вошла в поговорку с древней фразой - я буду

подсвечником и буду смотреть.

Ромео и Джульетта.

Молодежь, говорит моралист Джонсон, волнует? не для любимого конька мальчика,

а мужчина - для любовницы юноши ; и поэтому огорчение Мордонта

Мертауна, когда его исключили из веселых танцев, может показаться пустяковым многим

из моих читателей, которые, тем не менее, подумали бы, что они правильно сделали, что рассердились, если их

сместили с их обычного места на собрании другого рода. Однако

не было недостатка в развлечениях для тех, кому танец не подошел, или

кто не был достаточно счастлив, чтобы найти партнеров по своему вкусу. Халкро, теперь

полностью в своей стихии, собрал вокруг себя аудиторию, которой

он декламировал свои стихи со всем энтузиазмом, присущим самому славному Джону

, и получал в ответ обычные аплодисменты, дозволенные

менестрелям, которые декламируют свои собственные стихи, - по крайней мере, до тех пор, пока автор находится

в пределах слышимости критики. Поэзия Халкро действительно могла бы заинтересовать

как антиквара, так и поклонника муз, поскольку некоторые из его произведений

были переводами или подражаниями скальдическим сагам, которые продолжали

распеваться рыбаками этих островов даже в очень поздний период;

настолько, что, когда стихи Грея впервые попали на Оркнейские острова, старики

сразу узнали в оде "Роковые сестры" рунические

рифмы, которые в детстве забавляли или ужасали их под названием "

Волшебники" и которые рыбаки Северного Рональдшоу и других отдаленных

островов до сих пор распевали, когда их просили спеть песню на норвежском.*

Наполовину слушая, наполовину погрузившись в собственные размышления, Мордонт Мер-тун стоял

у двери апартаментов и во внешнем кольце маленького круга,

образованного вокруг старого Халкро, в то время как бард пел под низкий, дикий,

монотонный напев, изменяемый только усилиями певца придать интерес и

акцент отдельным пассажам, следующую имитацию северной

песни войны :

Песня джеролти фл^арфагета.

Встает тускло-красное солнце. Ветер воет низко и устрашающе; Со своего

утеса совершает вылазку орел. Оставляет волк свои мрачные долины; Посреди них

кружат вороны, Выглядывают из укрытия дикие собаки. Вопли, кваканье,

лай, вопли, Каждый со своим диким акцентом говорит: " Скоро мы будем пировать мертвыми

и умирающими, флаг Светловолосого Гарольда развевается".

Множество гребней развевается в воздухе, Множество шлемов мрачно поблескивают. Многие

поднимают топор, Обреченные рубить дерево для копий. По всем

переполненным рядам. Ржут лошади и лязгают доспехи; Вожди кричат,

звенят кларнеты. Еще громче поет бард,

Собирайтесь, пехотинцы - собирайтесь, всадники, на поле боя, вы, доблестные норвежцы !

"Останавливайтесь не для еды или сна, не для обозрения, не для подсчета количества ;

Веселые жнецы, все еще вперед; Выращивайте урожай в долине или на холме, Густой или

разбросанный, жесткий или гибкий, Он упадет перед косой. Вперед, сверкая своими

серпами, Пожинайте урожай битвы - Вперед, пехотинцы, - вперед,

всадники. В атаку , доблестные норвежцы !

~ "Роковые избранники Резни, Над вами парит дочь Одина; Услышьте

голос, который она распространяет перед вами, - Победу, и богатство, и славу; Или ревущий град старой

Валгаллы. Ее вечно ходящие по кругу медовуха и эль. Где навечно

соединяются радости застолья и битвы. Сломя голову вперед, пешие и

всадники, атакуйте, сражайтесь и умрите, как норвежцы!"

" Бедные, несчастные ослепленные язычники !" - сказал Триптолемус со вздохом,

достаточно глубоким, чтобы походить на стон. " они говорят о своих вечных чашах эля, и я спрашиваю,

знают ли они, как управлять засеянной землей!"

"Они были бы умнее, сосед Йеллоули, - ответил поэт, - если

бы варили эль без ячменя".

" Ячмень ! - увы ! - ответил более аккуратный земледелец. - кто

когда-нибудь слышал о ячмене в этих краях ? Медведь, мой самый дорогой друг, медведь - это все, что у них

есть, и для меня удивительно, что они вообще видят хоть крупицу этого. Ты трус

земля с кусочком, который вы можете себе позволить, - но с таким же успехом вы могли бы придать ей ритм

зубами реддинг-каме. О, увидеть носок, и каблук, и

подошву настоящего стойкого шотландского плеяда, с задом, как у Самсона

, между ходулями, налегая на которые, можно было бы свернуть гору;

это величественный оусен, и, как любая широкогрудая лошадь в упряжке, проходящая

через почву и пашню и оставляющая мех в земле, уносила бы воду

, как сивер с косоглазым хвостом ! Те, кто видел подобное зрелище, видели

что-нибудь, о чем можно порассуждать в другом роде, чем о тех несчастных старинных

историях о войне и резне, которых эта земля повидала еще слишком мало,

для вашего пения и вздоха, восхваляющего такие кровожадные деяния,

мастер Клод Халкро.

"Это ересь", - сказал оживленный маленький поэт, взнуздывая себя и выпрямляясь

, как будто вся защита Оркнейского архипелага зависела от его единственной

руки. - " Это ересь настолько, чтобы называть свою родную страну, если человек

не подготовлен, когда и как защищать

сам-да, и чтобы досадить другому. Было время, когда, если мы готовили не

хороший эль и аквавиту, мы достаточно хорошо знали, где найти то, что было

готово под рукой; но теперь потомки Морских королей,

Чемпионов и Берсеркеров стали так же неспособны пользоваться своими мечами,

как если бы они были женщинами. Вы можете хвалить их за то, что они хорошо управляются с

веслом или уверенно ступают по шхерам; но что еще мог бы сам славный Джон сказать

о вас, мои добрые хейлтландцы, такого, к чему прислушался бы любой человек?"

"Сказано как ангел, благороднейший поэт", - сказал Кливленд, который во время

перерыва ^ J танца стоял рядом с вечеринкой, на которой велась эта беседа

. "Старые чемпионы, о которых вы говорили нам вчера вечером, были людьми,

создавшими звон арфы, - доблестными парнями, которые были друзьями моря и

врагами всего, что плавало по нему. Их корабли, я полагаю, были достаточно неуклюжи;

но если это правда, что они добрались из-за этого до Леванта, я едва

верю, что когда-либо лучшие ребята спускали марсель."

"Да, - ответил Халкро, - вот тут ты произнес их правильно. В те дни никто не мог

назвать свою жизнь и средства к существованию своими собственными, если только они не жили в двадцати милях

от синего моря. Еще бы, они устроили публичные молитвы в каждой

церкви Европы об избавлении от гнева северян. Во Франции

и Англии, да, и в Шотландии тоже, так высоко, как они держат голову

в наши дни там не было ни бухты, ни гавани, но нашим

предкам там было свободнее, чем беднягам туземцам; и теперь мы, по правде говоря, не можем

даже выращивать наш собственный ячмень без шотландской помощи " (тут он бросил

саркастический взгляд на фактора) - "Хотел бы я видеть время, когда нам снова придется мериться с ними

силами!"

"Еще раз сказано как герой", - сказал Кливленд.

" Ах!" - продолжал маленький бард. " Я бы хотел, чтобы было возможно увидеть наши барки,

когда-то водяные драконы мира, плавающие под

знаменем черного ворона, развевающимся на топ-мачте, и их палубы, сверкающие оружием,

вместо того, чтобы быть заваленными вяленой рыбой, - завоевывающие своими бесстрашными

руками то, чего лишена скупая почва, - расплачивающиеся за все старое презрение и современные

обиды, - пожинающие там, где мы никогда не сеяли, и рубящие то, что мы никогда не сажали

, - живущие и смеющиеся по всему миру, и улыбающиеся, когда мы были

вызван , чтобы бросить это ! "

Так говорил Клод Хэлкро, несерьезно или, по крайней мере, совершенно определенно, не в трезвом

настроении, его мозг (никогда не отличавшийся особой устойчивостью) гудел под воздействием

пятидесяти хорошо запомнившихся саг, не считая пяти бокалов ускебо и

бренди ; и Кливленд, между шуткой и всерьез, хлопнул его по

плечу и снова повторил: " Сказано как герой!"

"Я думаю, ты говоришь как дурак", - сказал Магнус Тройл, чье внимание

его также привлекла горячность маленького барда: "Куда бы

вы отправились в плавание или против кого ? - я

уверен, что мы все подданные одного королевства, и я хотел бы, чтобы вы помнили, что ваше путешествие может привести вас

на скамью подсудимых.- Мне не нравятся шотландцы - без обид, мистер Йеллоули, -

то есть они бы мне понравились достаточно сильно, если бы они тихо сидели на своей

земле и оставили нас в мире с нашим собственным народом, нравами и

модой; и если бы они только оставались там, пока я не отправлюсь терзать их, как

безумный старый Берсеркер, я бы оставил их в покое до судного дня.

С тем, что посылает нам море, и с тем, что дает нам суша, как гласит пословица, и с

группой честных добрососедских людей, которые помогут нам потреблять это, так что помогите мне. Святой

Магнус, как я думаю, мы квиты, но слишком счастливы!"

"Я знаю, что такое война, - сказал один старик, - и я скорее поплыл бы через

Самбург-руст в ракушке или на худшем ткацком станке, чем отважился бы

туда снова".

"И, скажите на милость, в каких войнах проявилась ваша доблесть?" - спросил Хэлкро, который, хотя

и воздерживался противоречить своему хозяину из чувства уважения, ни на йоту

не был склонен отказываться от своих аргументов перед каким-либо более серьезным авторитетом.

"На меня надавили, - ответил старый тритон, - чтобы я служил под началом Монтроуза, когда

он пришел сюда - примерно в тысяча шестьсот пятьдесят первом году и увез кое-кого из

нас, хотите знаете что, чтобы перекусить нам глотки в дебрях Стратнаверна* -

я никогда этого не забуду - нам приходилось туго с продовольствием - что бы

я отдал за обед из говядины по-бургундски-вестра-да, или за каши из кислых

сосисок".- Когда наш Горцы принесли изысканное стадо кайлоев,

особых церемоний там не было, потому что мы стреляли, и валили, и сдирали кожу, и

жарили, и поджаривали, что попадалось под руку каждому; пока, как раз когда наши бороды

были самыми жирными, мы услышали - храни нас Бог - конский топот, затем

два или три хлопающих выстрела, - затем раздался полный залп, - а потом, когда

офицеры закричали нам, чтобы мы оставались на месте, и многие из нас посмотрели, в какую сторону

нам лучше убежать, они сломались, конные и пешие, со старым Джоном Урри, или

Непоседой, или как там они его называли - в тот день он подгонял нас и беспокоился

нас в придачу - и мы начали падать так же густо, как те бревна, которые мы валили

пять минут назад".

"А Монтроз, - раздался мягкий голос грациозной Минны, - что стало

с Монтрозом, или как он выглядел".

"Как лев, перед которым охотники, - отвечали старые джентльмены. -

но я дважды не взглянул в его сторону, потому что мой собственный лежал прямо за холмом".

"И поэтому ты ушла от него?" - спросила Минна тоном глубочайшего презрения.

"Это была не моя вина, мистрис Минна, - ответил старик, несколько

расстроенный. - Но у меня не было собственного выбора; и,

кроме того, что хорошего я мог сделать? - все остальные разбегались, как

овцы, и почему я должен был оставаться?"

"Ты мог умереть вместе с ним", - сказала Минна.

" И прожила с ним всю вечность в бессмертных стихах!" - добавил Клод

Халкро.

"Я благодарю вас, госпожа Минна, - ответил простодушный зетландец. - и я

благодарю вас, мой старый друг Клод; но я бы предпочел выпить за ваше

здоровье за эту добрую порцию эля, как живой человек, каким я являюсь, чем за то, чтобы вы

слагали песни в мою честь, за то, что я умер сорок или пятьдесят лет

назад. Но что это значило - бежать или драться, было все равно ; - они забрали

Монтроза, беднягу Фейоу, за все его доблестные поступки, и они забрали меня, который вообще не совершал

доблестных поступков; и они повесили его, беднягу, а что касается меня..."

"Я верю на Небеса, что они выпороли и замариновали тебя", - сказал Кливленд, потеряв

терпение от скучного повествования о трусости мирного зетландца,

которой он, казалось, так чудесно немного стыдился.

- Пороть лошадей и мариновать говядину, - сказал Магнус. - Как, у тебя не хватает

тщеславия думать, что со всем твоим напускным видом ты заставишь бедного старого

соседа Хаагена устыдиться того, что его не убили несколько десятков лет

назад? Ты сам смотрел на смерть, мой отважный юный друг, но это

было глазами молодого человека, который хочет, чтобы о нем думали; но мы

мирный народ, - мирные, то есть до тех пор, пока кто-то должен быть мирным,

и это до тех пор, пока у кого-то хватает наглости причинять зло нам или нашим соседям;

и тогда, возможно, они сочтут, что наша северная кровь в

жилах течет не намного холоднее, чем у древних скандинавов, которые дали нам наши имена

и, родословную.- Идите, идите на танец с мечом, * чтобы

незнакомцы, которые находятся среди нас, могли увидеть, что наши руки и наше оружие

еще не совсем незнакомы ".

Дюжиной сабель, наспех отобранных из старого оружейного сундука и чей ржавый

цвет свидетельствовал о том, как редко они покидали ножны, было вооружено такое же количество

молодых зетландцев, с которыми смешались шесть девушек во главе с Минной Тройл;

и менестрели немедленно заиграли мелодию, соответствующую древнему

норвежскому военному танцу, эволюции которого, возможно, все еще практикуются на

этих отдаленных островах.

Первое движение было грациозным и величественным, юноши держали свои

мечи прямо и без особых жестов; но мелодия и соответствующие

движения танцоров постепенно становились все более и более быстрыми, - они

скрестили свои мечи друг с другом в размеренное время с воодушевлением, которое придавало

упражнению опасный вид в глазах зрителя, хотя

твердость, справедливость и точность, с которыми танцоры выдерживали такт

взмахам своего оружия, на самом деле обеспечивали его безопасность. Самой необычной

частью выставки было мужество, проявленное исполнительницами,

которые теперь, в окружении фехтовальщиков, казались сабинскими девами в

руках своих римских любовников; теперь, проходя под аркой из стали,

которую образовали молодые люди, скрестив оружие над головами

из их прекрасных партнерш, напоминавших группу амазонок, когда они впервые присоединились

к пиррову танцу со последователями Тесея. Но, безусловно, самой

поразительной и подходящей фигурой была фигура Минны Троил, которую Халкро

давно уже окрестил Королевой Мечей, и которая, действительно, двигалась среди

фехтовальщиков с таким видом, который, казалось, воспринимал все обнаженные клинки как

должное сопровождение ее персоны и орудия ее

удовольствия. И когда лабиринты танца стали более запутанными, когда

близкий и непрерывный лязг оружия заставил часть ее

спутники сжимаются и проявляют признаки страха, ее щеки, губы и глаза,

казалось, скорее заявляли, что в тот момент, когда оружие сверкало

быстрее всего и звенело острее всего вокруг нее, она была наиболее полностью

владеющей собой и в своей стихии. Наконец, когда музыка смолкла,

и она на мгновение осталась на танцполе одна, как того требовали правила

танца, воины и девы, которые отошли от

нее, казались охраной и свитой какой-то принцессы, которые, отпущенные

ее сигналом, оставляли ее на время в одиночестве. Ее собственный вид и

поза, воплощенные, как она, вероятно, и была, в каком-то воображаемом видении,

превосходно соответствовали идеальному достоинству, которое зрители приписывали ей

; но, почти сразу же опомнившись, она покраснела, как будто

осознав, что была, хотя и всего на мгновение, объектом безраздельного

внимания, и грациозно подала руку Кливленду, который, хотя и

не присоединился к танцу, взял на себя обязанность проводить ее до места.

Когда они проходили мимо, Мордонт Мертон мог заметить, что Кливленд что-то прошептал

на ухо Минне и что ее краткий ответ сопровождался еще большим

замешательством, чем она выказывала, встречаясь

взглядами со всем собранием. Подозрения Мордонта были сильно

возбуждены тем, что он наблюдал, поскольку он хорошо знал характер Минны и

то, с какой невозмутимостью и безразличием она обычно принимала

обычные комплименты и галантность, с которыми она была достаточно знакома благодаря своей красоте и

положению.

" Возможно ли , что она действительно любит этого незнакомца ? неприятная

мысль, мгновенно промелькнувшая в голове Мордонта: "А если да, то

какой у меня в этом интерес?" - была второй; и за ней быстро

последовало размышление о том, что, хотя он никогда не проявлял к ней никакого интереса,

кроме как как к другу, и хотя этот интерес теперь пропал, он все еще,

учитывая их прежнюю близость, имел право сожалеть и сердиться на

нее за то, что она променяла свою привязанность на человека, которого он считал недостойным ее. В

этом процессе рассуждений вполне вероятно, что немного ущемленное тщеславие или какой-то

неописуемый оттенок эгоистичного сожаления могут пытаться принять

облик бескорыстного великодушия ; но в

наших самых лучших (не подкрепленных посторонней помощью) мыслях так много низменного сплава, что

слишком пристально критиковать мотивы наших самых Достойных поступков - печальная работа; по крайней мере, мы бы

рекомендовали каждому пропускать мимо ушей поступки своих ближних,

как бы тщательно он ни оценивал чистоту своих собственных.

За танцем с мечом последовали различные другие образцы того же

упражнения и песни, в которые певцы вкладывали всю свою душу, в то время как

зрители были уверены, что при случае объединятся в какой-нибудь любимый припев.

Именно в таких случаях музыка, хотя и простого и даже грубого

характера, обретает свое естественное господство в щедрой груди и производит

то сильное возбуждение, которого не могут достичь самые ученые

сочинения первых мастеров, которые кажутся икрой обычному уху,

хотя, несомненно, они доставляют наслаждение, изысканное в своем роде, позволяющее

тем, чьи природные способности и образование позволили им

постичь и насладиться этими сложными сочетаниями

гармонии.

Было около полуночи, когда раздался стук в дверь особняка, сопровождаемый

звуками Гуе и Лангшпиля, возвестивший своим звенящим звоном о

прибытии новых гуляк, перед которыми, согласно гостеприимному обычаю

этой страны, немедленно распахнулись двери апартаментов.

ГЛАВА XVI.

-Мой разум предчувствует,

Какое-то последствие, все еще висящее в звездах, Горько начнет свое страшное

свидание С пирушек этой ночи.

Ромео и Джульетта.

Вновь прибывшие были, в соответствии с распространенным обычаем таких резвушек

по всему миру, переодеты в нечто вроде маскарадных костюмов и должны были

представлять тритонов и русалок, которыми по древним традициям и

народным верованиям населены северные моря. Первые, которые

зетландцы того времени называли шупельтинами, были представлены молодыми людьми в

гротескных одеждах, с накладными волосами и бородами из льна, в венках,

сделанных из морской посуды, вплетенной в раковины, и других морских

изделия, которыми также были украшены их светло-голубые или зеленоватые

мантии вадмаала, неоднократно упоминавшиеся ранее. У них были рыболовные копья

и другие эмблемы их предполагаемого статуса, среди которых классический

вкус Клода Халькро, устроившего маскарад, не забыл

о раковинах, которые время от

времени крепко и хрипло пускали в ход одно или два водных божества, к великому неудовольствию всех, кто

стоял рядом с ними.

Нереиды и Водяные нимфы, присутствовавшие на этом мероприятии, проявили,

как обычно, немного больше вкуса и украшений, чем можно было увидеть среди их

сопровождающих мужского пола. Фантастические одежды из зеленого шелка и других материалов

высочайшей стоимости и моды были изобретены таким образом, чтобы имитировать их представление о

обитателях вод и, в то же время, наилучшим образом демонстрировать фигуру и

черты прекрасных обладательниц. Браслеты и раковины,

которые украшали шею, руки и лодыжки хорошеньких морских дев, были,

в некоторых случаях с примесью настоящего жемчуга; и внешний вид, в

целом, был таким, что не мог бы дискредитировать двор Амфитриты,

особенно если принять во внимание длинные светлые локоны, голубые глаза, светлый цвет лица и

приятные черты дев Туле.

Мы действительно не претендуем на утверждение, что у какой-либо из этих кажущихся Русалок были

так точно имитировали настоящую сирену, как, по предположению комментаторов, это сделали те,

кто сопровождал Клеопатру, которые, приняв рыбий хвост от своего оригинала,

смогли, тем не менее, сделать свои "изгибы", или "концы" (упомянутые

комментаторы не могут сказать, какие именно) "украшениями". * Действительно, если бы они не оставили

свои конечности в их естественном положении, для

зетландских сирен было бы невозможно исполнить очень красивый танец, которым они

вознаградили компанию за предоставленный

им прием.

Вскоре выяснилось, что эти маскарадники были не незнакомцами, а частью

гостей, которые, улизнув немного раньше, переоделись таким образом

, чтобы внести разнообразие в веселье вечера. Муза

Клода Хэлкро, всегда активная в таких случаях, снабдила их

подходящей песней, из которой мы можем привести следующий образец. Песня

чередовалась между Нереидой или Русалкой и водяным человеком или Тритоном -

самцы и самки в каждой партии образовывали полупор, который

аккомпанировал главной певице и нес на себе ее бремя.

РУСАЛКА.

На глубине нескольких саженей под волной,

Нанизывая бусины из блестящего гороха , Воспевая достижения храбрых

О многих старых норвежских графах, Живущих там, где бушует буря

Падает как свет на наше ухо, Как вздох влюбленного, жаждущего

Жалость от его дорогой леди. Дети дикого Туле, мы. Из глубоких пещер

моря. Как жаворонок вылетает из лии. Иди сюда, чтобы разделить твое ликование.

II.

ВОДЯНОЙ.

От обуздания водяного коня.

Который прыгал до тех пор, пока волны не покрылись пеной, Наблюдая за

ходом зарождающейся бури.

Погоня за морским змеем в его странствиях; Из заметок об извилистом заряде на

раковине,

Когда огромный кит и рыба-меч вступают в поединок. Или

похоронный звон моряков без савана

Когда ветры и волны жестоки; Дети дикого Туле, мы

пропахали на море такие борозды, Какие вол проводит по берегу, И сюда

мы пришли, чтобы разделить ваше ликование.

III.

РУСАЛКИ И ВОДЯНЫЕ ЛЮДИ.

Мы слышали тебя в наших сумеречных пещерах, на глубине ста саженей под нами,

Ибо ноты радости могут пронзить волны, Которые заглушают каждый звук войны и

горя.

Те, кто обитает под водой, Очень любят сынов Туле;

Таким образом, чтобы помочь вашему веселью, приносим мы

Танец, и песня, и звучащая раковина.

Дети темного Туле, знайте,

Те , кто живет у хаафа и вое,

Где гребут твои дерзкие шалопаи.

Приходите, чтобы принять участие в праздничном шоу.

Заключительный припев был исполнен всеми голосами, за исключением тех, кто нес

раковины, которые были обучены дуть в них под своего рода грубый

аккомпанемент, что произвело хороший эффект. Поэзия, а также

представление "маскарадов" получили бурные аплодисменты от всех, кто

претендовал на роль знатоков подобных вопросов; но прежде всего от Триптолемуса

Йеллоули, который, уловив ухом звуки пахоты и

борозда, и мозг его был настолько пропитан, что он мог истолковать

слова только в самом буквальном их понимании, решительно заявил и призвал

Мордонта в свидетели, что, хотя и стыдно тратить столько

хорошей ворсинки, которая пошла на формирование бород и париков Тритонов, песня

содержала единственные слова здравого смысла, которые он слышал за весь этот долгий

день.

Но у Мордонта не было времени ответить на призыв, поскольку он был занят тем, что

с предельной бдительностью следил за движениями одной из женщин-маскировщиц,

которая сделала ему конфиденциальный знак, когда они вошли, что побудило его,

хотя и не был уверен, кем она может оказаться, ожидать от нее какого-то

важного сообщения. Сирена, которая так смело

коснулась его руки и сопроводила этот жест выражением

глаз, свидетельствовавшим о его внимании, была замаскирована с гораздо большей тщательностью

чем ее сестры-маскировщицы, ее мантия была свободной и достаточно широкой, чтобы

полностью скрыть ее фигуру, а лицо скрыто под шелковой маской.

Он заметил, что она постепенно отделилась от остальных

маскировщиков и, наконец, расположилась, как бы для того, чтобы было удобнее дышать,

у двери комнаты, которая оставалась открытой, снова серьезно посмотрела на него

, а затем, воспользовавшись удобным случаем, когда внимание всей компании

было приковано к остальным членам ее компании, она вышла из комнаты.

Мордонт, не колеблясь, немедленно последовал за своей таинственной проводницей, которую

мы можем назвать маскировщицей, когда она остановилась, чтобы дать ему увидеть направление, которое

собиралась взять, а затем быстро зашагала к берегу вое, или

озера с соленой водой, теперь раскинувшегося перед ними, его маленькие летние волны блестели

и покрывались рябью под воздействием яркого лунного света, который, добавленный к

сильным сумеркам в тех краях во время летнего солнцестояния, не оставлял причин

сожалеть об отсутствии солнца, путь которого к закату все еще был виден. виден на

волны на западе, в то время как горизонт на восточной стороне уже

начинал мерцать огнями зари.

Поэтому Мордонту не составляло труда следить за своей переодетой

проводницей, когда она вывела его через возвышенность и лощину к берегу моря и, петляя

среди скал, привела к месту, где его собственными трудами, во

времена его прежней близости в Бург-Вестре, было сооружено защищенное

и уединенное место, где дочери Магнуса привыкли к

проводите, когда была подходящая погода, большую часть своего времени. Здесь, значит,

и должно было произойти объяснение, ибо маскировщик остановился и, после

минутного колебания, сел на грубую скамью. Но из уст

кого он должен был это получить ? Первой ему на ум пришла Нома ; но ее высокая

фигура и медленный величественный шаг совершенно отличались от роста и походки

более сказочной сирены, которая опередила его с такой легкостью,

как если бы она была настоящей Нереидой, которая, слишком поздно оставшись на берегу,

в страхе перед неудовольствием Амфитриты поспешила вернуть свое

родной элемент. Поскольку это была не Нома, подумал он, это могла быть только Бренда,

которая таким образом выделила его; и когда она села на скамейку

и сняла маску со своего лица, это, соответственно, оказалась Бренда.

Мордонт, конечно, не сделала ничего такого, что заставило бы его бояться ее присутствия ; и

тем не менее, таково влияние застенчивости на простодушных юношей обоих

полов, что он испытал все смущение человека,

неожиданно оказавшегося перед человеком, который на него справедливо обижен.

Бренда чувствовала не меньшее смущение; но поскольку она добивалась этого интервью и

понимала, что оно должно быть кратким, она была вынуждена, помимо своей воли,

начать разговор.

" Мордонт", - произнесла она неуверенным голосом; затем, исправившись,

продолжила: Вы, должно быть, удивлены, мистер Мертаунн, что я позволил себе

такую необычную вольность.

"Только сегодня утром, Бренда, - ответил Мордонт, - любой знак

дружбы или интимности с твоей стороны или со стороны твоей сестры мог удивить

меня. Я гораздо больше удивлен тем, что вы без причины избегали меня в течение столь

многих часов, чем тем, что вы сейчас позволили мне взять интервью. Во имя

Небес, Бренда, чем я тебя обидел? или почему мы на таких

необычных условиях ? "

" Может быть, недостаточно сказать, - ответила Бренда, опустив глаза, - что это

доставляет удовольствие моему отцу? "Нет, этого недостаточно", - возразил Мертон." Ваш

отец не мог так внезапно изменить все свои мысли обо мне и

все свои действия по отношению ко мне, не действуя под влиянием какого-то

сильного заблуждения. Я прошу вас лишь объяснить , что это за природа ; ибо я буду

доволен , если окажусь в вашем уважении ниже , чем самая подлая лань на этих островах,

если я не смогу доказать, что его изменение мнения основано только на каком-то

позорном обмане или какой-то экстраординарной ошибке."

"Может быть, это и так", - сказала Бренда. - "Я надеюсь, что это так - я действительно надеюсь, что это так, мое

желание увидеть вас таким образом наедине вполне может послужить вам доказательством. Но это трудно -

короче говоря, для меня невозможно объяснить вам причину

негодования моего отца. Нома смело говорила с ним об этом, и я боюсь, что они

расстались с неудовольствием; и ты хорошо знаешь, что никакое легкое дело не могло вызвать этого.

"Я заметил, - сказал Мордонт, - что ваш отец наиболее внимателен к советам

Номы и более снисходителен к ее особенностям, чем к

другим - это я заметил, хотя он и не охотно верит в

сверхъестественные качества, на которые она претендует".

"Они дальние родственники, - ответила Бренда, - и были подругами в юности

- более того, как я слышала, когда-то предполагалось, что они поженятся;

но странности Номы проявились сразу после

смерти ее отца, и на этом все закончилось, если вообще что-то в этом было.

Но несомненно, что мой отец относится к ней с большим интересом; и это, боюсь,

признак того, насколько глубоко укоренились его предубеждения относительно вас, поскольку они

в какой-то степени поссорились из-за вас.

- Ну, благослови тебя господь, Бренда, что ты назвала их предрассудками, -

тепло и поспешно сказал Мертаунн. - Тысяча благословений тебе ! Ты

всегда был мягкосердечен - ты не смог бы долго поддерживать даже видимость

недоброжелательности.

"Это действительно было всего лишь шоу", - сказала Бренда, постепенно смягчаясь до

знакомого тона, которым они разговаривали с детства. - "Я никогда не могла

подумать, Мордонт, - никогда, то есть всерьез поверить, что ты можешь сказать что-то

недоброе о Минне или обо мне".

" И кто смеет говорить , что у меня есть ? " сказал Мордонт, уступая естественной

порывистости своего характера: " Кто осмеливается говорить, что у меня есть, и осмеливается

в то же время надеяться, что я позволю его языку оставаться в безопасности

между челюстями ? " Клянусь святым Магнусом Мучеником, я буду кормить этим ястребов

!"

"Нет, сейчас, - сказала Бренда, - твой гнев только пугает меня и заставит

покинуть тебя".

"Оставьте меня, - сказал он, - не сообщив мне ни клеветы, ни имени

подлого клеветника!"

"О, их больше одного, - ответила Бренда, - которые имеют

внушил моему отцу мнение, которое я сам не могу вам высказать, но

есть больше, чем один, кто говорит "

"Будь их сотни, Бренда, я бы сделал с ними не меньше, чем сказал -

Святая мученица! - чтобы обвинить меня в недобрых словах о тех, кого я больше всего

уважал и ценил под Небесами - я сию

минуту вернусь в квартиру, и твой отец воздаст мне должное перед всем миром".

" Не уходи, ради всего святого !" - взмолилась Бренда . " Не уходи, так как ты

не хочешь сделать меня самой несчастной на свете !"

"Тогда скажите мне, по крайней мере, если я правильно догадываюсь, - сказал Мордонт, - когда я назову этот

Кливленд в честь одного из тех, кто оклеветал меня?"

"Нет, нет, - яростно возразила Бренда, - ты совершаешь одну ошибку за другой,

более опасной. Ты говоришь, что ты мой друг: -Я готов быть твоим : -

^ побудь, но помолчи мгновение и выслушай, что я должен сказать; -наша беседа

и так длится слишком долго, и каждое дополнительное мгновение несет с собой дополнительную

опасность ".

"Тогда скажите мне, - сказал Мертон, сильно смягченный крайними

опасениями и горем бедной девушки, - чего вы от меня требуете; и поверьте

мне, для вас невозможно просить о чем-либо, чего я не сделал бы

изо всех сил, чтобы выполнить".

" Ну, тогда - этот капитан, - сказала Бренда, - этот Кливленд".

"Клянусь Небом, я так и знал!" - воскликнул Мордонт. " Мой разум уверял меня, что этот

парень так или иначе стоит за всем этим безобразием и

недоразумением! "

"Если ты не можешь ни на мгновение замолчать и набраться терпения, - ответила Бренда, - я

должна немедленно покинуть тебя: то, что я хотела сказать, имело отношение не к тебе, а к

другому, - одним словом, к моей сестре Минне. Мне нечего сказать

о ее неприязни к тебе, но я хочу рассказать волнующую историю о его

внимании к ней.

" Это очевидно, поразительно и примечательно", - сказал Мордонт. - "и, если мои глаза

не обманывают меня, это принято как должное, если, конечно, оно не будет возвращено".

"Это и есть та самая причина моего страха", - сказала Бренда. "Я тоже был поражен

внешним видом, откровенными манерами и романтической беседой этого

человека".

" Его внешность !" - сказал Мордонт. " конечно, он достаточно крепок и с приятными чертами лица,

но, как сказал старый Синклер из Квендейла испанскому адмиралу: "

Фарс на его лице! Я видел, как многих повесили на Боро-муре." -

Судя по его манерам, он мог бы быть капитаном каперского судна, а по его

разговору - трубачом в собственном кукольном театре; ибо он мало о чем

говорит, кроме своих собственных подвигов".

"Вы ошибаетесь, - ответила Бренда. - он слишком хорошо рассказывает обо всем, что

он видел и узнал; кроме того, он действительно побывал во многих далеких

странах и участвовал во многих доблестных поступках, и он может рассказывать о них с таким же

воодушевлением, как и скромно. Можно подумать, что вы видели вспышку и слышали

выстрелы. И у него есть и другие манеры говорить - о восхитительных деревьях

и плодах далеких стран ; и о том, что люди в течение

всего года не носят одежды и вполовину такой теплой, как наши летние платья, и, по правде говоря,

мало что надевают, кроме батиста и муслина".

"Честное слово, Бренда, он, кажется, понимает, что такое

развлекать юных леди", - ответил Мордонт.

"Он действительно знает", - сказала Бренда с большой простотой. " Уверяю вас, что

сначала он понравился мне больше, чем Минна; и все же, хотя она намного

умнее меня, я знаю о мире больше, чем она ; потому что я видел

больше городов, побывав однажды в Керкуолле; кроме того, я трижды был в

Леруике, когда там стояли голландские корабли, и поэтому меня не

так легко было бы обмануть в людях".

"И скажи на милость, Бренда, - сказал Мертаунн, - что заставило тебя думать менее

благосклонно об этом молодом парне, который кажется таким очаровательным?" '

"Ну что ж, - сказала Бренда после минутного раздумья, - сначала он был гораздо

оживленнее; и истории, которые он рассказывал, были не такими печальными или ужасными ;

и он больше смеялся и танцевал".

"И, возможно, в то время танцевал с Брендой дольше, чем с ее сестрой

?" - добавил Мордонт.

"Нет, я в этом не уверена", - сказала Бренда. " и все же, говоря откровенно, у меня не могло

возникнуть никаких подозрений на его счет, пока он в равной степени заботился о нас

обоих ; потому что вы знаете, что тогда он мог быть для нас не больше, чем

вы, Мордонт-Мертон, или молодой Сварастер, или любой другой молодой человек

на островах".

"Но почему тогда, - сказал Мордонт, - вы не должны терпеливо наблюдать, как он

познакомится с вашей сестрой" . - Он богат, или, по

крайней мере, кажется таковым. Вы говорите, что он образованный и приятный; чего бы еще вы

пожелали в любовнике для Минны?" " Мордонт, ты забываешь, кто мы такие", - сказала

девушка, напуская на себя важный вид, который так же изящно сочетался с ее

простотой, как и другой тон, которым она говорила до сих пор. " Это

наш маленький мир, эта Зетландия, возможно, уступающая по почве и климату

другие части земли, по крайней мере, так говорят незнакомцы; но это наш собственный маленький

мирок, и мы, дочери Магнуса Троила, занимаем в нем первое место.

Я думаю, нам, потомкам морских королей и

ярлов, не пристало бросаться на чужака, который приплывает к нашему побережью, как

гагачья утка весной, неизвестно откуда, и может покинуть его

осенью, чтобы отправиться неизвестно куда.

" И который все еще может заманить зетланчского золотоглазого сопровождать его

миграцию", - сказал Мертаунн.

"Я не желаю слышать ничего светлого по этому поводу", - с негодованием ответила Бренда. "

Минна, как и я, дочь Магнуса Тройла, друга незнакомцев,

но Отца Яльтланда. Он оказывает им гостеприимство, в котором они нуждаются ; но пусть

даже самые гордые из них не думают, что могут, по своему усмотрению, вступить в союз с его

домом".

Она сказала это с заметной теплотой в голосе, который тут же

смягчила, добавив: "Нет, Мордонт, не думайте ", что Минна Тройл

способна настолько забыть, чем она обязана своему отцу и

крови своего отца, чтобы думать о браке с этим Кливлендом; но она может прислушиваться к

нему до тех пор, пока это не разрушит ее будущее счастье. У нее такой склад ума,

в который глубоко проникают некоторые чувства ; - ты помнишь, как Улла Сторлсон

день за днем поднималась на вершину Воссдейл-хед, чтобы найти

корабль своего возлюбленного, которому не суждено было вернуться? Когда я думаю о ее медленной походке, о ее бледных

щеках, о ее глазах, которые становились все тусклее и тусклее, как лампа, наполовину

погашенная из-за нехватки масла, - когда я вспоминаю трепещущий взгляд,

похожий на надежду, с которым она поднималась на утес утром, и

глубокое мертвое отчаяние, отразившееся на ее лбу, когда она вернулась, - когда я

думаю обо всем этом, можете ли вы удивляться, что я боюсь за Минну, чье сердце

создано для того, чтобы с такой глубоко укоренившейся преданностью принимать любую привязанность, которая может

быть в нем вложена.' "

"Я не удивляюсь", - сказал Мордонт, горячо сочувствуя бедной девушке;

ибо, помимо дрожащего выражения ее голоса, свет мог почти

показать ему слезу, которая дрожала в ее глазах, когда она рисовала картину,

которой ее воображение изобразило ее сестру, - " Я не удивляюсь, что вы

должны чувствовать и бояться всего, что может диктовать самая чистая привязанность; и если вы

сможете только указать мне, чем я могу послужить вашей сестринской любви, вы увидите,

что я так же готова рискнуть своей жизнью, если это необходимо, как я были, чтобы выйти на

крэг, чтобы добыть тебе яйца кайры; и поверь мне, что бы

ни говорили твоему отцу или тебе самому о том, что у меня есть малейшие

мысли о неуважении или недоброжелательности, это такая ложь, какую только может придумать дьявол.

"Я верю в это", - сказала Бренда, подавая ему руку. " Я верю в это, и на моей

груди стало легче, теперь, когда я вновь обрела доверие к такому старому другу.

Как вы можете помочь нам, я не знаю; но именно по совету, я могу сказать, по

приказу Номы, я отважилась сделать это сообщение; и

я почти удивляюсь, - добавила она, расхаживая вокруг нее, - что у меня хватило

мужества пройти через это. В настоящее время вы знаете все, что я могу вам сказать

о риске, которому подвергается моя сестра. Присматривай за этим Кливлендом - будь осторожен

как ты с ним ссоришься, ведь с

опытным солдатом ты наверняка столкнешься с худшим.

"Я не совсем понимаю, - сказал юноша, - как это должно быть так уверенно

. Это я знаю, что с крепкими конечностями и добрым сердцем, которые Бог

дал мне, да, и с хорошей причиной в придачу, я мало боюсь любой

ссоры, которую может затеять со мной Кливленд ".

"Тогда, если не ради себя, то ради Минны, - сказала Бренда, - ради моего

отца - ради меня - ради всех нас, избегайте любых ссор с ним, но

довольствуйтесь тем, что наблюдаете за ним и, если возможно, выясняете, кто он такой и каковы

его намерения по отношению к нам. Он говорил о поездке на Оркнейские острова, чтобы навести справки

о супруге, с которой он плавал; но проходит день за днем, неделя за

неделей, а он не едет; и пока он составляет компанию моему отцу за

бутылкой и рассказывает Минне романтические истории о чужеземцах и отстранении

войны, дикие и неизвестные регионы, время течет незаметно, и незнакомец, о

котором мы ничего не знаем, кроме того, что он один, постепенно становится ближе и

неразрывно интимнее в нашем обществе.- А теперь прощай. Нома надеется

помирить вас с моим отцом и умоляет вас не покидать

Бургвестру завтра, какими бы холодными ни казались он и моя сестра по отношению к вам.

Я тоже, - сказала она, протягивая к нему руку, - должна носить выражение холодной

дружбы по отношению к незваному гостю, но в глубине души мы все еще Бренда

и Мораунт. А теперь быстро расходитесь, потому что нас не должны видеть

вместе.

Она протянула к нему руку, но отдернула ее в некотором замешательстве,

смеясь и краснея, когда, повинуясь естественному порыву, он собирался прижать ее

к своим губам. Он попытался на мгновение задержать ее, потому что беседа

имела для него такую степень очарования, какой он никогда раньше не испытывал, так часто оставаясь

наедине с Брендой. Но она высвободилась

из его рук и, снова жестом попрощавшись и указав ему дорогу,

отличную от той, по которой собиралась пойти она сама, направилась к

дому и вскоре была скрыта из виду уклоном.

Мордонт стоял, глядя ей вслед, пребывая в состоянии духа, которое до сих пор

было ему незнакомо. Сомнительная нейтральная почва между любовью и дружбой

может быть долго и безопасно пройдена, пока тот, кто стоит на ней, внезапно не будет

призван признать авторитет той или иной силы; и

тогда чаще всего случается, что сторона, которая в течение многих лет считала

себя только другом, сразу же превращается в любящего. Это

такая перемена в чувствах Мордонта должна была произойти с этой даты,

хотя сам он не мог точно определить ее природу, была вполне

ожидаемой. Он сразу же обнаружил, что с самой неожиданной

откровенностью посвящен в доверие к красивой и обворожительной молодой женщине,

которой он так недавно воображал, что презирает и

не любит себя; и если что-то и могло изменить ситуацию, само по себе такое удивительное и

такое приятное, но еще более опьяняющее, так это бесхитростная

простота Бренды, которая околдовывала все, что она

делала или говорила. Эта

сцена тоже могла бы возыметь свое действие, хотя поводов для ее помощи было не так уж и много. Но прекрасное лицо выглядит еще прекраснее при свете

луны, а нежный голос звучит еще слаще среди шепчущих

звуков летней ночи. Поэтому Мордонт, который к этому времени

вернулся в дом, был расположен с необычным терпением и

самодовольством выслушать восторженную речь, произнесенную при лунном свете

Клодом Хэлкро, чей экстаз по этому поводу был вызван

короткая прогулка на свежем воздухе, предпринятая для того, чтобы оценить пары хорошего

ликера ^, от которого он не пощадил во время фестиваля.

"Солнце, мой мальчик, - сказал он, - это дневной фонарь для каждого несчастного труженика - оно

восходит вон там, с востока, чтобы призвать весь мир к

труду и страданию; тогда как веселая луна побуждает всех нас к веселью и

любви".

"И до безумия, или она сильно заблуждается", - сказал Мордонт, чтобы что-то сказать

.

"Пусть будет так, - ответил Халкро, - чтобы она не свела нас с ума от меланхолии.

Мой дорогой юный друг, люди этого суетного мира слишком

озабочены тем, чтобы обладать всеми своими умственными способностями, или иметь их, как они говорят, при

себе. По крайней мере, я знаю, что меня часто называли слабоумным, и я уверен, что

прошел через мир так же хорошо, как если бы у меня было вдвое больше денег. Но

стоп - на чем я остановился ? О, трогательная луна - о, боже, она

сама душа любви и поэзии. Я сомневаюсь, существовал ли когда-нибудь на свете настоящий любовник

, который не дошел хотя бы до "О ты" в сонете, восхваляющем ее

".

"Луна, - сказал фактор, который теперь начинал говорить очень невнятно, -

созревает кукуруза, по крайней мере, так говорили старики, и она также наполняет орехи, в то время как в

поменьше материи - спаржем кусочки,фитьери."

"Прекрасно, прекрасно", - сказал Удалец, который теперь был на высоте, - "фактор

говорит по-гречески - клянусь костями моего святого тезки. Святой Магнус, он

выпьет полный бокал пунша, если не споет нам песню прямо на месте! "

"Мельник утонул в слишком большом количестве воды", - ответил Тифитолемус. "Мой мозг

больше нуждается в опорожнении, чем в том, чтобы его пропитали большим количеством алкоголя".

"Тогда пойте, - сказал деспотичный хозяин, - ибо здесь никто не должен говорить ни на каком другом

языке, кроме честного норвежского, веселого голландского, или данского, или, по крайней

мере, широкого шотландского. Итак, Эрик Скамбестер, достань ялик и наполни его до краев,

в качестве платы за простой."

Прежде чем судно добралось до "земледельца", он, видя, что оно находится в пути, и

направляясь к нему короткими галсами (поскольку сам Скамбестер к этому

времени был не слишком устойчив в своем курсе), предпринял отчаянное усилие и начал

петь, или, скорее, хрипеть, йоркширскую балладу о домашнем сборе урожая, которую его

отец обычно пел, когда был немного бодрее, и которая была на мотив

"Эй, Доббин, прочь с фургоном". Печальный вид певца

и отчаянно диссонирующие тона его голоса сформировали столь восхитительный

в отличие от веселости слов и мелодии, этот честный Трип-толемус

доставлял такое же развлечение, какое мог бы доставить гуляка,

появившись в праздничный день в праздничном халате своего дедушки. Шутка

завершила вечер, ибо даже сам могущественный и упрямый Магнус

признал влияние сонного бога. Гости разошлись,

как могли, каждый в свою отдельную кроватку и место отдыха, и через короткое

время особняк, который "в последнее время был таким шумным", погрузился в совершенную

тишину.

ГЛАВА XVII.

Они снаряжают свои лодки, и все молодые люди вооружаются всем, что может

навредить чудовищам: Пиками, алебардами, вертелами и дротиками, которые ранят издалека,

инструментами мира и орудиями войны. Теперь пришло время энергичным парням

показать, на что могут подвигнуть их любовь или честь; - Хороший театр,

где камни круглые От почтенного возраста и прелестные девушки в коронах.

Битва за Более тонкие острова.

Утру, которое следует за таким пиршеством, как в честь Магнуса Тройла, обычно

не хватает той изюминки, которая приправляла веселье предыдущего дня, как

мог наблюдать светский читатель на публичном завтраке во время

недели скачек в провинциальном городке ; ибо в том, что называется лучшим обществом, эти

долгие минуты обычно проводит компания, каждый отдельно в своих

раздевалках. В Бург-Вестре, как легко поверить, не было такого

места для уединения; и девушки с их более бледными щеками,

старшие дамы, часто подмигивая и зевая, были вынуждены встретиться со

своими спутниками мужского пола (головные боли и все такое) всего через три часа после того, как они

расстались друг с другом.

Эрик .Скамбестер сделал все, что мог сделать человек, чтобы в полной мере

развеять скуку утренней трапезы. Стол ломился от раундов

тушеной говядины, приготовленной по зетландскому рецепту, с пирожками, с запеченным

мясом, с рыбой, заправленной и вяленой всеми возможными способами; более того, с

иностранными деликатесами - чаем, кофе и шоколадом; ибо, как мы уже

имели случай отметить, положение этих островов рано

познакомило их с различными предметами иностранной роскоши, которые пока были лишь

малоизвестен в Шотландии, где в гораздо более поздний период, чем тот, о котором мы пишем,

один фунт зеленого чая заправляли как капусту, а другой превращали

в овощной соус к соленой говядине, по невежеству добрых

хозяек, которым его присылали в качестве редких подарков.

Помимо этих приготовлений, на столе были выставлены все сильнодействующие зелья, к которым

прибегают банвиванцы, под шутливым названием "шерсть

собаки, которая тебя укусила". Там было сильнодействующее ирландское Ускебо- правильно Нанц -

настоящий Схидамм - Аквавитч из Кейтнесса - и Золотой Вассер

из Гамбурга ; был ром устрашающей древности и ликеры с

Подветренных островов. После этих подробностей нет необходимости упоминать

крепкий домашний эль - "немецкую маму" и говядину по-шварцски - и тем

более было бы ниже нашего достоинства останавливаться на бесчисленных сортах

похлебки и мучных блюд, а также пресных блюдах и различных приготовлениях на

молоке для тех, кто предпочитает более жидкие напитки.

Неудивительно, что вид такого обилия хорошего настроения пробудил аппетит и

поднял настроение усталых гуляк. Молодые люди

немедленно начали разыскивать своих партнерш предыдущего вечера и

возобновить светскую беседу, которая так весело провела ночь; в то время как

Магнус, со своей крепкой древнескандинавской родней, поощрял наставлениями и

примером тех, кто был постарше и в более серьезном настроении, к основательному флирту

с теми хорошими вещами, которые были перед ними. Тем не менее, однако, был долгий период, чтобы

насытиться перед обедом; ибо самый затяжной завтрак не может длиться

больше часа ; и следовало опасаться, что Клод Хэлкро украсил

занятие этого пустого утра впечатляющим декламированием своих собственных

стихов, помимо того, что рассказал во всю длину всю историю своего

знакомства со славным Джоном Драйденом. Но фортуна избавила гостей

Бург-Вестры от этой угрозы, послав им средства для

развлечений, особенно соответствующие их вкусу и привычкам.

Большинство гостей орудовали зубочистками, некоторые начали говорить

о том, что делать дальше, когда с поспешностью в походке, огнем в глазах

и гарпуном в руке подошел Эрик Скамбестер, чтобы объявить

компании, что на берегу находится кит, или почти так, у горла

вое ! Тогда вы, возможно, увидели бы такую радостную, шумную и вселенскую

суету, какую может

вдохновить только любовь к спорту, столь глубоко укоренившаяся в нашей природе. Группа деревенских оруженосцев, собирающихся сразиться в первый раз

вальдшнепы сезона были сравнением столь же мелким, по отношению к ликованию,

как и по отношению к важности объекта ; битва в прочном укрытии

в Эттрикском лесу для уничтожения лисиц; восстание

охотников Леннокса, когда один из оленей герцога выходит из

ИнчмИррана ; более того, радостный розыгрыш самой охоты на лисиц со всеми ее беспечными

аккомпанементами в виде собак и рожков, бесконечно далек от оживления

с которым доблестные сыны Туле отправились на встречу с чудовищем,

которого море послало им на потеху при столь удачном стечении обстоятельств.

Многочисленные склады Бург-Вестры были спешно перерыты в поисках всех

видов оружия, которое можно было бы использовать в таком случае. На долю одних выпали гарпуны, мечи,

пики и алебарды; другие довольствовались

вилами для сена, вертелами и всем остальным, что можно было найти, что было одновременно

длинным и острым. Наспех снаряженная таким образом, одна дивизия под командованием

капитана Кливленда поспешила занять лодки, стоявшие в маленькой гавани,

в то время как остальная часть отряда поспешила по суше к месту действия.

Этот

внезапный шум, который разом положил конец поэзии Халкро и его не

менее грозной прозе, помешал бедному Триптолемусу претворить в жизнь план, который он тоже составил

вопреки терпению зетландцев и который должен был заключаться в

лекции о сельском хозяйстве и возможностях страны. Легко представить, что он проявлял очень мало

интереса к спорту, который так внезапно заменил его размышления,

и он даже не соизволил бы взглянуть на активную сцену

что должно было вот-вот произойти, если бы его не подтолкнули к этому

увещевания Айви-хозяйки Бэби. "Двигайся вперед, парень", - сказал этот

предусмотрительный человек, " двигайся вперед - что может

осветить благословение? - говорят, что люди делятся на равных - акваланги в

ульзи этого существа, и пинта пива не будет стоить ни гроша, чтобы осветить круиз в те очень темные

ночи, о которых они говорят. Выкладывай свой товар вперед, парень - в тебе есть доля правды.-

слабонервная никогда не унывает, прекрасная леди.- что, если оно свежее, его можно

съесть совсем немного и сэкономить масло?"

Мы не знаем, какого рвения прибавила движениям Триптолемуса перспектива есть

свежий топленый жир вместо сливочного масла; но, как бы лучше не было, он

размахивал сельским орудием (вилкой для конюшни), которым был вооружен,

и спустился вниз, чтобы сразиться с китом.

Положение, в которое его поставила злосчастная судьба врага, было особенно

благоприятным для предприимчивости островитян. Прилив необычной высоты

перенес животное через большую песчаную косу в воу или ручей, в котором оно

сейчас лежало. Как только он обнаружил, что вода убывает, он почувствовал

грозящую ему опасность и предпринял отчаянные попытки перебраться через мелководье,

где волны разбивались о мель; но до сих пор он скорее поранился, чем

исправил свое состояние, частично сев на мель и лежа

из-за этого, особенно подверженный медитативному нападению. В этот момент

враг обрушился на него. Первая шеренга состояла из молодых и

выносливых, вооруженных различным образом, который мы описали; в то время как, чтобы

быть свидетелями и вдохновлять их усилия, молодые женщины и пожилые люди

обоих полов заняли свои места среди камней, которые нависали над местом

действия.

Поскольку лодкам пришлось обогнуть небольшой мыс, прежде чем они открыли устье

реки во, у тех, кто прибыл по суше к берегам залива, было время произвести

необходимую разведку сил и положения противника, на

которого они собирались начать одновременную атаку с суши и моря.

Эту обязанность мужественный и опытный генерал, ибо так можно было бы назвать Удалца

, не доверил бы никому, кроме своих собственных глаз; и действительно, его

внешний вид и мудрое поведение делали его одинаково пригодным для

командования, которым он наслаждался. Шляпу с золотым шитьем он сменил на

шапку из медвежьей шкуры, костюм из синего сукна с алой подкладкой, петельками

и золотыми лягушками уступил место красной фланелевой куртке с пуговицами из

черного рога, поверх которой он носил рубашку из тюленьей кожи, причудливо сшитую и

заплетенную на груди, вроде тех, что носят эскимосы, а иногда и

гренландские китобои. Морские сапоги внушительных размеров дополняли его

наряд, а в руке он держал большой китобойный нож, которым размахивал,

как будто ему не терпелось пустить его в ход для вспугивания огромного животного,

которое лежало перед ними, то есть для отделения его плоти от

костей. Однако при ближайшем рассмотрении он был вынужден признать, что

спорт, на который он приглашал своих друзей, как бы это

ни соответствовало великолепному масштабу его гостеприимства, скорее всего, был

сопряжен со своими особыми опасностями и трудностями.

Животное, более шестидесяти футов в длину, лежало совершенно неподвижно в

глубокой части залива, в который его занесло, и где оно, казалось,

ожидало возвращения прилива, в котором оно, вероятно, было уверено инстинктом. Немедленно был созван

совет опытных гарпунщиков, и было решено

, что следует приложить усилия, чтобы обвязать хвост этого оцепеневшего левиафана петлей,

набросив вокруг него трос, который был бы прикреплен якорями к берегу, и таким образом

обезопасить его от побега, на случай, если прилив начнется раньше, чем они были

способный расправиться с ним. Для этой деликатной

службы были предназначены три лодки, одной из которых Юдаллер сам предложил командовать, в то время как

Кливленд и Мертоун должны были руководить двумя другими. Приняв это решение,

они сели на берегу, с нетерпением ожидая, когда военно-морская часть

сил прибудет в вое. Именно в этот промежуток времени

Триптолемус Йеллбоули, измерив своими глазами необычайные размеры

кита, заметил, что в его бедном воображении " Повозка с шестью оусенами, или

даже с шестьюдесятью осенами, будь они хозяевами страны, они не смогли бы

вытащить огромное существо сиккан из воды, где оно сейчас лежало, на

морской пляж".

Каким бы пустяковым ни показалось читателю это замечание, оно было связано с

темой, которая всегда будоражила кровь старого Удалца, который, бросив на

Триптолемуса быстрый и строгий взгляд, спросил его, какого дьявола это

означает, если предположить, что сотня быков не сможет вытащить кита на берег? Мистеру

Йеллоули, хотя и не очень понравился тон, которым был

задан вопрос, почувствовал, что его достоинство и выгода вынуждают его ответить следующим образом :

- "Нет, сэр, вы знаете свое дело, мастер Магнус Тройл, и вам не очень нравится тон, которым был задан этот вопрос". все до единого

знает, что знает все, что угодно, что киты сикканских размеров, которых невозможно

мастерски вытащить на берег с помощью одной повозки с шестью

волнами, являются правом и собственностью адмирала, который в настоящее время является

тем же благородным лордом, который, более того, является управляющим этих островов ".

" И я говорю вам, мистер Триптолемус Йеллоули, - сказал Юдаллер, - как я

сказал бы вашему хозяину, если бы он был здесь, что каждый мужчина, который рискует своей жизнью, чтобы вытащить

эту рыбу на берег, получит равную долю в соответствии с нашими

древними и милыми норвежскими обычаями; более того, если найдется хоть одна

женщина, которая посмотрит и прикоснется к канату, она будет партнером

нас; да, и более того, если она только скажет, что для этого есть причина, мы

выделит часть нерожденному младенцу".

Строгий принцип справедливости, который диктовал это последнее соглашение,

вызвал смех среди мужчин и некоторое замешательство среди

женщин. Фактор, однако, считал позором, что его так легко обескуражить. "

Suum cuiqiic tribuito, - сказал он. - Я буду отстаивать право моего господина и свое

собственное".

" Хочешь?" - переспросил Магнус. " Тогда, клянусь костями мучеников, у тебя не будет

иного закона раздела, кроме закона Бога и святого Олава, который был у нас до

любого фактора, или казначея, или камергера

были наслышаны !-Все должны делиться тем, что протягивают руку помощи, и никогда ни с кем другим. Так что

ты, Мастер Фактор, будешь занят так же, как и другие люди, и считай, что тебе

повезло делиться с другими людьми. Прыгайте в эту лодку" (потому что лодки к

этому времени обогнули мыс) " а вы, мои ребята, уступите место

фактору на корме - в этот благословенный день он будет первым человеком, который

поймает рыбу".

Громкий властный голос и привычка к абсолютному командованию, заложенная во всей манере

Удалца, вместе с сознательным отсутствием покровителей

и покровительствующих среди остальной компании, затрудняли

Триптолемуусу уклониться от подчинения, хотя он, таким образом, был близок к тому, чтобы оказаться

в ситуации, столь же новой и опасной. Однако он все еще колебался,

и пытался объясниться голосом, в котором Айгеру послышался

страх, и то и другое было тонко замаскировано под попытку быть шутливым и

воспринимал все это как шутку, когда услышал голос Малыша, бормотавшего

ему в ухо: " Может, он потеряет свою долю ульзи и

надвигающуюся зиму в Лангзетланде, когда самый светлый день в декабре не так ясен, как безлунная

ночь в Мирнсе ? "

Это домашнее подстрекательство, в дополнение к страху перед Удалцом и

стыду показаться менее храбрым, чем другие, так воспламенило

настроение земледельца, что он высоко поднял свой грап и вошел в лодку с видом самого

Нептуна, высоко подняв свой трезубец.

Три лодки, предназначенные для этой опасной службы, теперь приблизились к темной

массе, которая лежала подобно островку в самой глубокой части во, и позволили

им приблизиться, не проявляя никаких признаков оживления. Бесшумно и с

такой предосторожностью, какой требовала чрезвычайная деликатность операции,

бесстрашным авантюристам после неудачи их первой попытки и

затраты значительного времени удалось обмотать канат вокруг

тела оцепеневшего чудовища и перенести его концы на берег, когда

сотня рук была немедленно задействована для их закрепления. Но прежде чем это было

выполнено, начался прилив, и Рыболов сообщил своим

помощникам, что рыбу нужно либо убить, либо, по крайней мере, сильно ранить, прежде чем

глубина воды на перекладине была достаточной, чтобы он мог плыть; или что он не

вряд ли избежал бы их совместной доблести.

"А потому, - сказал он, - мы должны приступить к работе, и фактор будет иметь

честь сделать первый бросок".

Доблестный Триптолемус уловил это слово; и необходимо сказать, что

терпение кита, терпевшего, чтобы на него накинули петлю без сопротивления,

уменьшило его страхи и очень понизило это существо в его мнении.

Он возразил, что у рыбы не больше ума и едва ли больше активности, чем у

черной улитки; и, под влиянием этого неуместного презрения к противнику, он

не стал дожидаться ни дальнейшего сигнала, ни лучшего оружия, ни более подходящей

позиции, но, набравшись энергии, изо всех сил метнул свой грап в

несчастное чудовище. Лодки еще не отошли от него на

расстояние, необходимое для обеспечения безопасности, когда произошло это опрометчивое начало

войны.

Магнус Тройл, который только пошутил с фактором и предоставил

пускать первое копье в кита кому-нибудь гораздо более умелому,

как раз успел воскликнуть: "Берегитесь, ребята, или мы все потонем!"

когда чудовище, мгновенно выведенное из бездействия ударом

снаряда фактора, с шумом, напоминающим взрыв паровой машины, взметнуло в воздух

огромную струю воды и в то же время начало хлестать

волны хвостом во всех направлениях. Лодка, в которой управлял Магнус

, получила ливень морской воды, который животное выбросило вверх; и

предприимчивый Триптолемус, на долю которого выпала полная доля погружения, был так

сильно удивлен и напуган последствиями своего собственного доблестного

поступка, что повалился навзничь к ногам людей, которые, слишком

занятые, чтобы уделить ему внимание, были активно заняты тем, чтобы вывести лодку на мелководье

, вне досягаемости кита. Здесь он пролежал несколько минут, растоптанный

ногами лодочников, пока они не налегли на весла, чтобы вычерпать воду, когда

Удалец приказал им подтягиваться к берегу и высадить этого запасного матроса, который

так неудачно начал ловлю.

Пока это делалось, другие лодки также отошли на безопасное расстояние,

и теперь, как с них, так и с берега, несчастный уроженец

глубин был поражен всевозможными снарядами, - гарпуны и копья летели

в него со всех сторон, - стреляли из пушек, и каждый различными способами

накатывало раздражение, которое могло побудить его истощить свои силы в бесполезной

ярости. Когда животное обнаружило, что оно зажато со всех сторон мелководьем,

и в то же время почувствовало натяжение троса на своем

теле, судорожные усилия, которые оно предпринимало, чтобы вырваться, сопровождаемые

звуками, напоминающими глубокие и громкие стоны, вызвали бы

сострадание у всех, кроме опытного китобоя. Повторяющиеся потоки воды, которые

он извергал в воздух, теперь начали смешиваться с кровью, и волны

, которые окружали его, приобрели тот же багровый вид. Тем временем

попытки нападавших удвоились; но Мордонт Мертон и

Кливленд, в частности, прилагали все усилия, споря,

кто должен проявить наибольшее мужество, приблизившись к чудовищу, столь

ужасному в своих муках, и должен нанести самые глубокие и смертельные

раны его огромному телу.

Состязание, казалось, наконец-то довольно хорошо закончилось; ибо, хотя

животное продолжало время от времени делать отчаянные попытки вырваться на свободу, но

его силы казались настолько истощенными, что даже с помощью

прилива, который теперь значительно усилился, считалось, что оно едва ли сможет

выбраться.

Магнус подал сигнал приблизиться к киту,

одновременно крикнув: "Ближе, ребята, он теперь и вполовину не так безумен - Фактор может

поискать на зиму масла для двух ламп в Харфре - Подплывите ближе, ребята".

Прежде чем его приказы могли быть выполнены, две другие лодки предугадали его

намерение, и Мордонт Мертон, желая отличиться над

Кливлендом, со всей силой, которой он обладал, вонзил половину пики

в тело животного. Но левиафан, подобно нации, чьи ресурсы

кажутся полностью истощенными предыдущими потерями и бедствиями, собрал

все свои оставшиеся силы для попытки, которая оказалась одновременно отчаянной и

успешной. Рана, полученная последней, вероятно, прошла через его

внешняя защита из ворвани и достигла какой-то очень чувствительной части

системы; ибо он громко взревел, посылая в с'Ки смесь рассола

и крови, и, переломив прочный канат, как прутик, опрокинул лодку Мертауна

ударом хвоста, могучим усилием перемахнул через отмель, на

которой теперь значительно поднялся прилив, и вышел в море, унося

с собой целую рощу орудий, которые были заложены в его

теле, и оставив после себя на воде , темно-красный след его курса.

" Вот и выходит в море ваш нефтяной круиз. Мастер Йеллоули, - сказал Магнус,

- и вы должны съесть баранье сало, или ложитесь спать в темноте.

" Опера и олицетворение зла", - пробормотал Триптолемус. - "Но если меня снова поймают на

ловле китов, я соглашусь, чтобы рыба проглотила меня, как она проглотила

Иону".

"Но где Мордонт Мертон все это время?" - воскликнул Клод. Халкро;

и сразу стало ясно, что юноша, который был оглушен, когда

его лодка затонула, не смог доплыть до берега, как это сделали другие матросы, и

теперь без чувств плавал по волнам.

Мы обратили внимание на странный и бесчеловечный предрассудок, из-за которого

зетландцы того периода не желали помогать тем, кого они видели в момент

утопления, хотя это бедствие, которому островитяне подвергаются наиболее

часто. Трое мужчин, однако, воспарили над этим суеверием.

Первым был Клод Халкро, который бросился с небольшой скалы очертя голову

в волны, забыв, как он сам впоследствии заявил, что не умеет

плавать, и, обладая арфой Ариона, должен был

никаких дельфинов здесь не было. Первое погружение, которое поэт совершил в глубокую

воду, напомнившую ему об этих недостатках, он был вынужден уцепиться за скалу

с которого он нырнул и, наконец, был рад вернуться на берег,

ценой нырка.

Магнус Тройл, чье честное сердце забыло о его недавней прохладности по отношению к

Мордонту, когда он увидел, в какой опасности находится юноша, немедленно оказал бы

ему более действенную помощь, но Эрик Скамбесткр крепко держал его.

"Хаут, сэр, хаут, - воскликнул этот верный слуга, - капитан Кливленд

держит мистера Мордонта в ежовых рукавицах - просто позвольте двум незнакомцам помогать друг другу и

будьте готовы к результату. Свет страны не должен угасать для

таких, как они. Подождите еще, сэр, я говорю - Бреднесс Воу - это не чаша с пуншем,

из которой человека можно выудить, как тост длинной ложкой.

Это мудрое замечание было бы совершенно ускользнуто от Магнуса, если бы

он не заметил, что Кливленд действительно выпрыгнул из лодки и

поплыл на помощь Мертойму и удерживал его на плаву, пока лодка

не пришла на помощь им обоим. Как только непосредственная опасность, так

громко взывавшая о помощи, миновала, таким образом, желание честного Юдоллера оказать

помощь также исчезло; и, вспомнив причину обиды, которую он имел, или

думал, что имел, против Мордонта Мертауна, он стряхнул хватку своего дворецкого,

и, презрительно отвернувшись от пляжа, обозвал Эрика старым дураком за то, что он

вообразил, будто его волнует, утонет молодой человек или выплывет.

Все же, однако, несмотря на свое напускное безразличие, Магнус не мог не

поглядывать поверх голов круга, который окружил Мордонта, как только

его доставили на берег, и был милосердно занят попытками

вернуть его к жизни ; и он не мог придать себе видимость абсолютного

безразличия, пока молодой человек не сел на берегу и ясно не показал

, что несчастный случай не сопровождался никакими материальными последствиями.

Тогда-то, проклиная помощников за то, что они не дали парню рюмку бренди,

он угрюмо удалился, как будто его судьба его совершенно не волновала.

Женщины, всегда точно подмечавшие характерные эмоции друг

друга, не преминули заметить, что, когда сестры Бург-Вестра увидели, как

Мордонт погружается в волны, Минна побледнела как смерть, в то время как

Бренда испускала крики ужаса. Но хотя были некоторые

кивки, подмигивания и намеки на то, что старого знакомого нелегко забыть, было,

в целом, откровенно признано, что меньшие, чем такие знаки интереса, могли бы

вряд ли они чего-то ожидали, когда увидели, как товарищ их ранней

юности погибает у них на глазах.

Какой бы интерес ни вызывало состояние Мордонта, пока оно казалось опасным,

оно начало ухудшаться по мере того, как он приходил в себя; и когда его чувства полностью

восстановились, только Клод Халкро и еще двое или трое стояли рядом

с ним. Примерно в десяти шагах от него стоял Кливленд - с его волос и одежды капала

вода, а на лице застыло такое странное выражение, что оно немедленно

привлекло внимание Мордонта. На его

щеках играла сдержанная улыбка, а в глазах светилась гордость, которая подразумевала освобождение от болезненных

ограничений и что-то похожее на удовлетворенное презрение. Клод Халкро поторопил

сообщить Мордонту, что он обязан своей жизнью Кливленду ; и юноша,

поднявшись с земли и уступив место благодарности всем прочим чувствам,

шагнул вперед с протянутой рукой, чтобы выразить самую горячую благодарность

своему спасителю. Но он резко остановился от удивления, когда Кливленд, отступив на

шаг или два, скрестил руки на груди и отказался принять его

протянутую руку. Он в свою очередь отстранился и с удивлением уставился на

нелюбезные манеры и почти оскорбительный взгляд, с которым Кливленд, который

прежде он скорее выражал откровенную сердечность или, по крайней мере, открытость

обращения, теперь, после того как таким образом оказал ему важнейшую услугу,

предпочел получить его благодарность.

" Этого достаточно, - сказал Кливленд, заметив его удивление, - и

нет необходимости говорить об этом больше. Я вернул свой долг, и теперь мы

равны".

" Ты более чем равен мне. Капитан Кливленд, - ответил Мертон,

- потому что вы рисковали своей жизнью, чтобы сделать для меня то, что я сделал для вас без

малейшего риска; кроме того, - добавил он, пытаясь придать разговору более

приятный оборот, - у меня в придачу есть ваше ружье.

"Трусы учитывают опасность только в любой момент игры", - сказал Кливленд. "

Опасность была моей спутницей на всю жизнь и плавала со мной в тысяче

худших плаваний; ^ а что касается ружей, то у меня достаточно своих, и вы можете увидеть,

когда захотите, кто может использовать их лучше всего".

Было что-то в тоне, которым это было сказано, что сильно поразило

Мордонта; это был мичинг малихо, как говорит Гамлет, и означало

озорство. Кливленд заметил его удивление, подошел к нему вплотную и заговорил

низким голосом : " Послушай, мой юный брат. Среди

нас, джентльменов удачи, есть обычай: когда мы участвуем в одной и той же охоте и забираем

ветер из парусов друг друга, мы думаем, что шестьдесят ярдов морского берега и

пара ружей - неплохой способ уравнять наши шансы.

" Я тебя не понимаю. Капитан Кливленд, - сказал Мордонт.

"Я не думаю, что вы это сделаете, - я и не предполагал, что вы это сделаете", - сказал

капитан и, повернувшись на каблуках, с улыбкой, которая напоминала

усмехнувшись, Мордонт увидел, как он смешался с гостями, "и очень скоро увидел

его рядом с Минной, которая оживленно разговаривала с ним,

которая, казалось, благодарила его за галантное и великодушное поведение.

"Если бы не Бренда, - подумал Мордонт, - я почти жалею, что он не бросил

меня в лесу, потому что, кажется, никого не волнует, жив я или мертв.- Две

винтовки и шестьдесят ярдов морского пляжа - это то , на что он указывает ?- Это может

случиться,- но не в тот день, когда он спас мою жизнь, рискуя своей собственной".

Пока он так размышлял, Эрик Скамбестер прошептал Хэлкро: " Если

эти двое парней не причинят друг другу вреда, то фрейтсу нет веры.

Мастер Мордонт спасает Кливленд,- что ж.- Кливленд, в отместку,

обратил весь солнечный свет Бург-Вестры на свою половину поля ; и

подумайте, что значит потерять расположение в таком доме, как этот, где

панчкетлу никогда не дают остыть! Что ж, теперь, когда Кливленд, в свою очередь,

оказался таким дураком, что выудил моего даунта из воды, посмотрим, не даст ли он

ему кислых сливок вместо бульона.

"Тьфу, тьфу!" - ответил поэт. " Это все фантазии старых женщин, мой

друг Эрик; ибо то, что говорит славный Драйден-святой Джон,-

"Желтая желчь, которая плавает в твоей груди, Порождает все эти Невеселые

мысли".

"Святой Иоанн, или Святой Иаков, возможно, ошибаются в этом вопросе, - сказал

Эрик, - потому что я думаю, что ни один из них не жил в Зетланде. Я только говорю, что если есть

поверьте старине Соусу, эти двое парней причинят друг другу вред; и если они

это сделают, я надеюсь, это отразится на Мордонте Мертауне.

"И почему, Эрик Скамбестер, - поспешно и сердито сказал Хэлкро, - ты

должен желать зла этому бедному молодому человеку, который стоит пятидесяти других?"

"Пусть каждый переходит брод, как найдет его", - ответил Эрик. - " Мастер

Мордонт целиком за слабую воду, как и его старый рыбак-дог; теперь

капитан Кливленд, видите ли, берет свой стакан, как честный парень и

джентльмен".

"Справедливо рассуждаешь, и по своему разумению", - сказал Халкро; и, оборвав

их беседу, направился обратно в Бург-Уэст-тра, куда как раз возвращались

гости Магнуса, с большим

оживлением обсуждая по пути различные инциденты, связанные с их нападением на кита, и не

немного шокированный тем, что это свело на нет все их усилия.

"Надеюсь, капитан роттердамского "Айнтрахта" Дондердрехт никогда

не услышит об этом, - сказал Магнус. - Он бы поклялся, Доннер и батцен, что мы годились

только на то, чтобы ловить камбалу". *

^

^

ГЛАВА XVIII.

И впопыхах я прискакал к тебе. И я приношу вести, и счастливые

радости, И золотые времена, и радостные вести о цене. Я Древний пистолет.

Фортуна, у которой, кажется, временами просыпается совесть, задолжала гостеприимному

Удалцу некоторую компенсацию и соответственно отплатила Бург-Вестре за

разочарование, вызванное неудачной ловлей китов, послав

туда вечером того дня, когда произошел этот инцидент, ни много ни мало

человека, джаггера, или странствующего торговца, как он себя называл, Брайса

Снейлсфута, который прибыл с большой помпой, сам на одном пони, и его вьюк с

товарами, увеличившийся почти вдвое по сравнению с обычным размером, образовав

другой груз, который, как он сам себя называл, его вел мальчик с непокрытой головой и босыми ногами.

Поскольку Брайс объявил себя носителем важных новостей, его

ввели в столовую, где (поскольку в тот примитивный век не было

уважения к людям) ему разрешили сесть за приставной столик и

в изобилии снабдили провизией и хорошим напитком ; в то время как внимательное

гостеприимство Магнуса не позволяло задавать ему никаких вопросов, пока, утолив

голод и жажду, он не объявил с чувством важности,

свойственным дальним путешествиям, что он только вчера прибыл в Леруик

из Керкуолла, столицы Оркнейских островов, и был бы здесь еще вчера,

но у меня сильно сдуло голову.

"У нас здесь не было ветра", - сказал Магнус.

"Значит, кто-то не спал, - сказал разносчик, - и ее

имя начинается на "Н" ; но Небеса превыше всего".

" Но новости с Оркнейских островов, Брайс, вместо того, чтобы квакать о полном

ветре?"

"Такие новости, - ответил Брайс, - каких не слышали вот уже тридцать лет -

со времен Кромвеля".

" Неужели произошла еще одна революция?" - спросил Хэлсфо . " Король Джеймс

не вернулся таким же беспечным, как король Чарли, не так ли?"

"Это новости, - ответил разносчик, - которые стоят двадцати королей и королевств

в придачу к ним; ибо что хорошего когда-либо принесла нам эволюция; и я осмелюсь сказать,

что мы видели дюжину великих и ничтожных".

"Есть ли где-нибудь на севере индейцы?" - спросил Магнус Тройл.

"Ты ближе к цели, Фауд", - сказал джаггер. - " но это не "Индиан",

а доблестное вооруженное судно, битком набитое товарами, с которыми они расстаются так

легко, что такой порядочный человек, как я, может позволить себе дать стране лучшие

пенниворты, которые ты когда-либо видел ; и что ты скажешь, когда я открою этот мешок,

потому что я рассчитываю унести их обратно другим сортом, легче, чем когда я привез их сюда".

" Да, да, Брайс, - сказал Юдаллер, - ты, должно быть, заключил выгодную сделку, если

продаешь дешево ; но что это был за корабль ? "

" Не могу с уверенностью сказать - я не разговаривал ни с кем, кроме капитана, который был сдержанным

человеком ; но она была на Испанском материке, потому что у нее есть шелка и

атлас, и табак, я ручаюсь вам, и вино, и не было недостатка в сахаре, и

прекрасная кладовая серебра и гоуда, и прекрасная кладовая золотой пыли

в придачу".

"Какой она была?" - спросил Кливленд, который, казалось, уделял ей много внимания.

" Крепкий корабль, - сказал странствующий торговец, - оснащенный шхуной, говорят, плавает как

дельфин, имеет двенадцать пушек и пробит за двадцать".

" Вы слышали имя капитана ? "сказал Кливленд, говоря несколько тише

, чем его обычным тоном.

"Я просто назвал его капитаном, - ответил Брайс Снейлсфут, - потому что я взял за правило

никогда не задавать вопросов тем, с кем имею дело по торговым делам; потому что, прошу прощения, есть

много честных капитанов. Капитан Кливленд, который

не заботится о том, чтобы его имя было прикреплено к его титулу ; и хотя мы знаем, какие

сделки мы заключаем, что означает то, с чем мы их заключаем, вы

понимаете.?"

" Брайс Снейлсфут - осторожный человек, - сказал Юдаллер, смеясь. - он

знает, что дурак может задать больше вопросов, чем мудрый человек захочет ответить".

"В свое время я имел дело с честными торговцами, - ответил Снейлсфут, - и я знаю, что

бесполезно ежеминутно упоминать чье-либо имя; но я

утверждаю, что этот джентльмен - доблестный командир - да, и к тому же добрый ;

потому что каждый из его команды одет почти так же храбро, как и он сам - даже у

матросов на фок-мачте есть свои шелковые шарфы; я видел много леди, носящих

военную форму, и считающих, что она не любит выпивку - и за серебряные пуговицы, и за то, что они такие же храбрые. Баклези

и лава тщеславия, им нет конца".

" Идиоты!" - пробормотал Кливленд сквозь зубы, а затем добавил: "Я

полагаю, они часто бывают на берегу, чтобы показать всю свою храбрость девушкам

Керкуолла ?"

"Ни капельки из этого ими не являются. Капитан вряд ли позволит им'

Ступайте на берег без боцмана, идите в шлюпку - самый грубый брезент, которым

когда-либо драили палубу, - и вы с таким же успехом можете поймать кошку без ее когтей,

как и он без своей абордажной сабли и двойной пары пистолетов при нем ; каждый

человек испытывает перед ним такой же трепет, как и перед командиром химселлом".

"Это, должно быть, Хокинс или дьявол", - сказал Кливленд.

"Хорошо, капитан, - ответил джаггер, - будь он танком, десятником или еще кем-нибудь

, имейте в виду, что это вы даете ему эти имена, а не я".

"Что ж, капитан Кливленд, - сказал Юдаллер, - это может оказаться тем самым

консортом, о котором вы говорили".

"Значит, им, должно быть, немного повезло, - сказал Кливленд, - раз они оказались

в лучшем положении, чем когда я их покинул. - Они говорили о том, что потеряли свою

супругу, педлар?"

"Они действительно это сделали", - сказал Брайс. " То есть они сказали что-то о

партнере, который ушел к Дэви Джонсу в этих морях".

" И ты рассказал им все, что знал о ней?" - спросил Удалец.

" И что же тогда за дьявольский комок был причиной, - спросил разносчик, - что я

должен сказать сэй ? Когда они узнают, что случилось с кораблем, следующий вопрос

был бы о грузе, - и вы бы не приказали мне высадить

вооруженное судно на побережье, чтобы побеспокоить бедняг из - за груды

обносков, которые море выбросило на их берега? "

"Кроме того, что могло быть найдено в твоем собственном рюкзаке, ты, негодяй!"

сказал Магнус Тройл ; замечание, вызвавшее громкий смех.

Удалец не мог не присоединиться к веселью, которое приветствовало его шутку; но

мгновенно овладев своим лицом, он сказал необычно серьезным тоном: "

Вы можете смеяться, друзья мои; но это дело, которое навлекает одновременно проклятие

и позор на страну ; и пока мы не научимся уважать права тех,

кто страдает от ветров и волн, мы будем заслуживать того, чтобы быть угнетенными и

понукаемыми, какими мы были и остаемся, превосходящей силой

чужаков, которые правят нами".

Компания опустила головы в ответ на упрек Магнуса Тройла. Возможно,

некоторых, даже из высшего класса, могла бы мучить совесть за их собственный

счет; и все они отдавали себе отчет в том, что аппетит к грабежу со

стороны арендаторов и нижестоящих не всегда сдерживался с

достаточной строгостью. Но Кливленд весело ответил: "Если эти честные

ребята будут моими товарищами, я отвечу за них, что они никогда не побеспокоят

страну из-за свертка сундуков, гамаков и прочего хлама, из-за которого

Насест могло прибить к берегу с моего бедного шлюпа. Что

для них значит, попал ли мусор к Брайсу Снейлсфуту, или на дно, или к

дьяволу ? Так что расстегни свой рюкзак, Брайс, и покажи дамам свой груз, и

возможно, мы увидим что-нибудь, что им понравится.

"Это не может быть его супруга, - прошептала Бренда сестре. - он

выказал бы больше радости при ее появлении".

"Должно быть, это из-за сосуда", - ответила Минна. - "Я видела, как заблестели его глаза при

мысли о том, что он снова соединится с партнером по его опасностям".

"Возможно, оно заблестело, - сказала ее сестра, все еще держась особняком, - при мысли о том, чтобы покинуть

Зетландию ; трудно угадать мысли сердца по взгляду

глаз".

- По крайней мере, не суди недоброжелательно о мыслях друга, - сказала Минна. - и потом,

Бренда, если ты ошибаешься, вина лежит не на тебе.

Во время этого диалога Брайс Снейлсфут был занят разматыванием тщательно

уложенных веревок своего рюкзака, который составлял шесть добрых ярдов выделанной

тюленьей кожи, причудливо сложной формы и скрепленной всевозможными узлами и

пряжками. Он был значительно прерван в разговоре Удалером и

другими, которые приставали к нему с вопросами, касающимися судна незнакомца.

" Офицеры часто бывали на берегу ? и как они были восприняты жителями

Керкуолла?" - спросил Магнус Троил.

"Превосходно, - ответил Брайс Снейлсфут; " и капитан и один

или двое из его людей были на некоторых празднествах и танцах, которые

проводились в городе; но там было что-то об обычаях, или об обязанностях

короля, или тому подобном, и некоторые из высших людей, которые принимали их за

магистратов, или тому подобное, повздорили с капитаном, и он отказался

удовлетворить их ; и тогда на него как будто посмотрели более холодно, и он заговорил

о том, чтобы отвести корабль в Стромнесс, где он должен был быть. или "Лэнгхоуп", потому что он лежал под

орудиями батареи в Керкуолле. Но он" (Брайс) " думал, что она останется

в Керкуолле, пока не закончится летняя ярмарка, несмотря ни на что".

"Оркнейская знать, - сказал Магнус Тройл, - всегда спешит потуже затянуть

шотландский воротник на собственной шее. Разве недостаточно того, что мы должны

платить скат и киатл, которые были всеми общественными сборами при нашем древнескандинавском

правительстве; но должны ли они, помимо этого, обложить нас королевскими сборами и обычаями

? Это часть самого сильного мужчины - сопротивляться этим вещам. Я делал

так всю свою жизнь и буду делать так до конца".

Был шумный праздник и бурные аплодисменты среди гостей, которые были

(по крайней мере, некоторые из них) больше довольны широкими

принципами Магнуса Тройла в отношении государственных доходов; (которые были чрезвычайно естественны

для тех, кто жил в столь уединенном месте и подвергался множеству дополнительных

взысканий), чем они были довольны строгостью его суждений на

тему испорченных товаров. Но неопытные чувства Минны увлекли ее

дальше, чем ее отца, когда она прошептала Бренде, что не было неслыханным для

Кливленда, что прирученный дух оркейцев упустил все шансы

какие недавние инциденты позволили им освободить эти острова от

шотландского ига.

OceanofPDF.com

"Почему, - сказала она, - при стольких переменах, которые

внесли последние времена, мы не должны были воспользоваться возможностью избавиться от присяги, которая

не по праву причитается нам, и вернуться под защиту Дании, нашей

метрополии? Почему мы все еще должны колебаться перед этим, как не из - за того, что дворянство

Оркнейских островов настолько смешало семьи и дружбу с нашими захватчиками,

что они умерли для биения героической норвежской крови, которую

они унаследовали от своих предков? "

Последняя часть этой патриотической речи случайно достигла изумленных ушей

нашего друга Триптолема, который, будучи искренне предан протестантской

преемственности и установленной Революции, был удивлен до

восклицания: "Когда старый петух каркает, молодой петух учится-курица, я должен

сказать, госпожа, и я прошу у вас прощения, если я говорю что-то не так в отношении обоих

полов. Но это счастливая страна, где отец выступает против королевских

обычаев, а дочь - против королевской короны ! и, по моему мнению, это

не может закончиться ничем, кроме деревьев и буксиров".

"Деревьев у нас мало, - сказал Магнус, - а что касается веревок, они нужны нам

для такелажа, и мы не можем потратить их на воротнички рубашек".

" И кто бы, - сказал капитан, - ни обиделся на то, что

говорит эта юная леди, ему лучше придержать свои уши и язык для более безопасного занятия, чем такое

приключение".

"Да, да, - сказал Триптолемус, - говорить правду гораздо полезнее, в то время как она

так же нежелательна для гордого желудка, как мокрый клевер для коровьего, в стране,

где парни готовы выхватить нож, если девушка только посмотрит не так. Но каких

манер можно ожидать в стране, где люди называют плевательский носок

маркелом ?"

" Послушайте вы. Мастер Йеллоули, - сказал капитан, улыбаясь, - я надеюсь, что мои

манеры не относятся к числу тех злоупотреблений, которые вы пришли сюда исправить; любой

эксперимент с ними может быть опасным.

"Так же, как и трудно", - сухо сказал Триптолемус. - "... но ничего не бойся. Капитан

Кливленд, судя по моим замечаниям. Мои труды касаются людей и вещей

с земли, а не с людей и вещей моря, - ты не из моей

стихии".

"Тогда давай будем друзьями, старый растяпа", - сказал капитан..

" Повелитель комьев!" - сказал земледелец, вспоминая знания

своих прежних дней. " Повелитель комьев / не повелитель облаков, в какое путешествие привела

тебя эта фраза ? "

"В свое время я путешествовал по книгам так же, как по морям, - сказал капитан, - но

мои последние путешествия были такого рода, что заставили меня забыть мои ранние путешествия

по классическим знаниям.-Но подойди сюда, Брайс, - ты прекратил

порку?- Приходите всей командой, и давайте посмотрим, есть ли у него в грузе что-нибудь,на

что стоит посмотреть".

С гордой и в то же время коварной улыбкой хитрый разносчик

демонстрировал коллекцию товаров, намного превосходящих те, что обычно заполняли его

посылки, и, в частности, некоторые ткани и вышивки, такой красоты

и любопытства, с бахромой, цветами и выполненные с таким искусством и

великолепием по иностранным узорам и арабескам, что это зрелище могло

ослепить гораздо более блестящую компанию, чем простая раса Туле.

Все созерцали и восхищались, в то время как госпожа Бэби Йеллоули, держа на руках свою

руки, протестовал, что грех даже смотреть на такую расточительность, и

это хуже убийства настолько, чтобы спрашивать за них цену.

Другие, однако, были более смелыми; и цены, требуемые

торговцем, если они и не были, как он сам заявлял, чем-то большим

, чем ничего - если не считать абсолютно бесплатного дарения своих товаров, были

тем не менее настолько умеренными, чтобы показать, что он сам, должно быть,

легко приобрел товары, судя по цене, с которой он предложил расстаться

с ними. Соответственно, дешевизна изделий способствовала быстрой продаже ;

ибо в Зетланде, как и в других местах, мудрые люди покупают больше из благоразумного

желания заключить выгодную сделку, чем по какому-либо реальному поводу для

покупки. Руководствуясь этим единственным принципом, леди Глаурорум купила семь нижних юбок и двенадцать

корсажей, и другие присутствующие матроны соперничали с ней в

этом мудром способе экономии. "Юдаллер" также был значительным

покупателем; но главным покупателем всего, что могло порадовать глаз

красавицы, был доблестный капитан Кливленд, который обыскал "джаггер"

магазины при выборе подарков для дам вечеринки, на которой особенно запомнились Минна и

Бренда Троил.

"Я боюсь, - сказал Магнус Тройл, - что молодые женщины должны рассматривать эти

красивые подарки как сувениры на память, и что вся эта щедрость - лишь верный признак того, что

мы скоро тебя потеряем?"

Этот вопрос, казалось, смутил того, кому он был задан.

"Я не знаю, - сказал он с некоторым колебанием, - является ли это судно моей

супругой или нет - я должен съездить в Керкуолл, чтобы убедиться в этом,

а затем я надеюсь вернуться в Данросснесс, чтобы попрощаться со всеми вами".

" В таком случае, - сказал Юдаллер после минутной паузы, - я думаю, что могу

отнести вас туда. Я должен быть на ярмарке в Керкуолле, чтобы рассчитаться с

торговцами, которым я отдал свою рыбу, и я часто обещал Минне

и Бренде, что они должны увидеть ярмарку. Возможно, также у вашего супруга или у этих

незнакомцев, кем бы они ни были, найдется какой-нибудь товар, который подойдет мне. Мне

нравится видеть, что мой такелажный чердак хорошо набит товарами.

почти так же сильно, как и то, что в нем полно танцоров. Мы отправимся на Оркнейские острова на моем собственном бриге, и я могу предложить

вам гамак, если хотите.

Предложение показалось Кливленду настолько приемлемым, что, рассыпавшись

в благодарностях, он, казалось, решил отметить свою радость, исчерпав сокровища Брайса

Снейлсфута в щедрости по отношению к компании. Содержимое кошелька

с золотом было передано джаггеру с легкостью и безразличием

со стороны его бывшего владельца, что свидетельствовало либо о величайшем изобилии, либо о

сознании превосходства и неисчерпаемости богатства ; так что Малышка

прошептала своему брату, что, "если бы он мог позволить себе выбрасывать деньги на

такими темпами, парень совершил лучшее плавание на разбитом корабле, чем все

шкиперы Данди совершили за последние двенадцать месяцев".

Но гнев, с которым она произнесла это замечание, был значительно смягчен,

когда Кливленд, целью которого, казалось, в тот вечер было купить золотые

отзывы самых разных мужчин, подошел к ней с одеждой, несколько

напоминающей по форме шотландский плед, но сотканной из такой мягкой шерсти,

что на ощупь казалось, будто она сделана из гагачьего пуха. " Это, -

сказал он, - было частью платья испанской леди, называемой мантильей; как это было бы

точно соответствовавший размеру миссис Бэби Йеллоули и очень хорошо подходивший для

туманного климата Зетланда, он умолял ее носить его ради него ".

Дама со всей снисходительной любезностью, на которую было способно ее выражение

, не только согласилась принять этот знак галантности, но

позволила дарителю поправить мантилью на ее выступающих и костлявых

лопатках, где, по словам Клода Хэлкро, "она ни с того ни с сего свисала, как будто

ее натянули между двумя булавками для плаща".

Пока капитан проявлял эту любезность, во многом к

развлечению компании, что, можно предположить, было его главной

целью с самого начала, Мордонт Мертон купил смаиловскую

золотую гирлянду с частным намерением преподнести ее Бренде, когда

у него появится возможность. Цена была установлена, и изделие отложили

в сторону. Клод Хэлкро также выказал некоторое желание обзавестись серебряной шкатулкой

старинной формы для хранения табака, которую он имел привычку употреблять в

значительном количестве. Но у барда редко была текущая монета в оперативности,

найти, действительно; при его бродячем образе жизни, у него было мало интереса к чему-либо; а

Брайс, с другой стороны, поскольку он до сих пор торговал наличными,

протестовал, что его очень умеренные прибыли от таких редких и отборных товаров

не могли позволить ему предоставить кредит покупателю. Мордонт уловил

смысл этого разговора по тому, как они шептались

друг с другом, в то время как бард, казалось, с мольбой протянул палец к коробке, о

которой шла речь, и осторожный разносчик удержал ее всей своей тяжестью

рука, как будто он боялся, что у нее буквально вырастут крылья и она влетит

в карман Клода Халкро. Мордонт Мертон в этот момент, желая

угодить старому знакомому, выложил на стол цену шкатулки и сказал, что

он не позволит мастеру Хэлкроу купить эту шкатулку, поскольку он сам решил

сделать ему ее подарок.

"Я и думать не могу о том, чтобы ограбить тебя, мой дорогой юный друг, - сказал поэт. - но

правда в том, что эта самая шкатулка странно напоминает мне шкатулку "Славного Джона",

из которой я имел честь взять щепотку в кофейне "Уитс", за

которую я больше ценю большой и указательный пальцы правой руки, чем любую

другую часть своего тела; только ты должен позволить мне вернуть тебе цену"

, когда моя уркастерская рыба поступит на рынок".

" Уладьте это между собой, как вам угодно", - сказал джаггер, забирая у Мордонта

деньги. " шкатулка куплена и продана".

" И как вы смеете снова продавать, - внезапно

вмешался капитан Кливленд, - то, что вы уже продали мне?"

Все были удивлены этим междометием, которое было поспешно произнесено, поскольку

Кливленд, отвернувшись от госпожи Бэби, внезапно и,

как показалось, не без волнения, осознал, какими статьями теперь распоряжался Брайс Снейлсфут

. На этот короткий и яростный вопрос джаггер, боясь

противоречить клиенту с его описанием, ответил только, заикаясь, что

"Господь знал, что он не хотел никого обидеть".

" Как, сэр! без обид ! - сказал моряк. - и распорядитесь моим имуществом? -

одновременно протягивая руку к шкатулке и колпаку. - верните деньги

молодому джентльмену и научитесь держаться меридиана

честности.

Джаггер, смущенный и неохотный, вытащил свой кожаный кошель, чтобы вернуть

Мордонту деньги, которые он только что положил в него; но юноше не суждено было быть

таким довольным.

"Предметы, - сказал он, - были куплены и проданы - это были твои собственные

слова, Брайс Снейлсфут, в присутствии мастера Хэлкро; и я не позволю

ни тебе, ни кому-либо другому лишать' меня моей собственности".

" Ваша собственность, молодой человек ? " сказал Кливленд. " Это мое, - я поговорил с

Брайсом о них за мгновение до того, как отвернулся от стола".

"Я... я... я не просто отчетливо слышал", - сказал Брайс, явно не желая

обидеть ни одну из сторон.

"Ну, ну, - сказал Юдаллер, - не будем ссориться из-за

безделушек; нас сейчас позовут на такелажный чердак", - так он обычно

называл помещение, служившее бальным залом, - " и мы все должны уйти в

хорошем настроении. Вещи останутся у Брайса на сегодняшнюю ночь, а завтра я

сам решу, кому они будут принадлежать.

Законы Удаллера в его собственном доме были такими же абсолютными, как и у

мидян. Двое молодых людей, смерив друг друга взглядами, полными угрюмого

неудовольствия, разошлись в разные стороны.

Редко бывает, чтобы второй день затянувшегося фестиваля совпадал с первым.

Духи, так же как и конечности, измучены и неспособны к возобновлению

расхода энергии; и танцы в Бург-Вестре

проходили с гораздо меньшим весельем, чем в предыдущий вечер. До полуночи оставался еще

час, когда даже неохотный Магнус Тройл, сожалея

о вырождении времен и желая передать современным

ялтландцам часть энергии, которая все еще оживляла его собственное тело, обнаружил, что

вынужден подать сигнал к общему отступлению.

Как только это произошло, Хэлкро, отведя Мордонта Мертауна немного в сторону, сказал

, что у него есть сообщение для него от капитана Кливленда.

" Сообщение ! " сказал Мордонт, его сердце билось несколько учащенно, когда он говорил

- " Вызов, я полагаю?"

" Вызов ! " - повторил Халкро . " кто когда - нибудь слышал о вызове на наших

тихих островах ? Неужели ты думаешь, что я похож на носителя испытаний, а для

тебя - на всех живущих мужчин ? - Я не из тех дерущихся дураков, как называет их славный

Джон ; и это было не совсем то послание, которое я должен был передать - только до этого

момента - этот капитан Кливленд, как я нахожу, настроил свое сердце на то, чтобы эти

статьи вы просмотрели ".

"Он их не получит, клянусь вам", - ответил Мордонт Мертон.

"Нет, но послушай меня", - сказал Халкро. - " похоже, что по знакам или гербам, которые

есть на них, он знает, что они раньше были его собственностью. Теперь, если

вы отдадите мне шкатулку, как обещали, я честно скажу вам, что вернул бы

мужчине его собственную.

"И Бренда могла бы сделать то же самое", - подумал Мордонт про себя и

тут же ответил вслух: "Я передумал, мой друг. Капитан

Кливленд получит игрушки, которыми он так дорожит, но при одном-единственном

условии".

"Нет, ты все испортишь своими условиями", - сказал Халкро. " Ибо, как

говорит славный Джон, условия - это всего лишь"

"Выслушай меня, говорю я, с терпением.-Мое условие таково, что он продолжает

игрушки в обмен на винтовку, которую я принял от него, что не оставит

никаких обязательств между нами ни с одной из сторон ".

" Я понимаю, где бы ты был - это Себастьян и Доракс повсюду. Что ж, вы

можете сообщить джаггеру, что он должен доставить вещи в Кливленд - я думаю, что он

сошел с ума, получив их, - и я сообщу Кливленду о прилагаемых

условиях, иначе честный Брайс мог бы получить два платежа вместо

одного; и я верю, что его совесть не подавилась бы этим ".

С этими словами Хэлкро отправился на поиски Кливленда, в то время как Мордонт,

заметив Снейлсфута, который, будучи своего рода привилегированным лицом, затесался

в толпу в конце танцевального зала, подошел к нему и дал

ему указания доставить спорные предметы в Кливленд, как только у него

появится возможность.

"Вы правы, мейстер Мордонт", - сказал джаггер. - " Вы благоразумный

и рассудительный парень - спокойный ответ отводит гнев - и, что касается меня, я

буду рад угодить вам по-своему в любых пустяках; ибо

между Удалцом из Бург-Вестры и капитаном Кливлендом человек находится, как

бы, между чертом и морской пучиной; и было похоже, что Удалец, в

конце концов, принял бы вашу сторону в споре, ибо он это человек, который

любит справедливость".

" Что, по-видимому, тебя очень мало волнует. Мастер Улиточья лапка, - сказал

Мордонт, - в противном случае никакого спора не могло бы быть, поскольку право

явно на моей стороне, если бы вы соблаговолили свидетельствовать в соответствии с

требованиями истины.

"Майстер Мордонт, - сказал джаггер, - я должен признать, что на вашей стороне был, так сказать,

оттенок или тень справедливости ; но тогда справедливость, в которую я

вмешиваюсь, - это всего лишь справедливость в торговле, иметь эллванд должной

длины, если это не что-то изношенное, когда я опирался на него в своих долгих и

мучительных путешествиях, и покупать и продавать точно по весу и мере, двадцать-

четыре мерка лиспунду ; но мне нечего делать, чтобы вершить правосудие между

человеком и человеком, как Птице или Законнику на законном ланге.

"Никто не просил вас делать это, а только давать показания в соответствии с вашей

совестью", - ответил Мордонт, не очень довольный ни той ролью, которую

Джаггер играл во время спора, ни тем построением, которое он, казалось,

придал своим собственным мотивам для того, чтобы уступить.

Но Брайсу Снейлсфуту не нужен был его ответ ; " Моя совесть, - сказал он, -

майстер Мордонт, такая же нежная, как у любого мужчины моей ступени; но она

в чем-то пуглива по натуре, не выносит сердитых людей и никогда не может

говорить громче своего дыхания, когда назревает драка.

Действительно, у нее всегда тихий голос,"

"К которым вы не очень-то привыкли прислушиваться", - сказал Мордонт.

" У тебя на груди есть то, что доказывает обратное", -

решительно заявил Брайс.

" В моей груди ? "сказал Мордонт несколько сердито: "что я знаю о вас

?"

" Я сказал на вашей груди, майстер Мордонт, а не в ней. Я уверен, что ни один глаз

, который посмотрит на этот жилет на вашей собственной галантной грудинке, не скажет, что

у торговца, который продал такой кусок за четыре доллара, были справедливость,

совесть и доброе сердце к покупателю в придачу, поэтому вам

не следовало бы сердиться на меня за то, что я пощадил свой рот

в дурацкой ссоре ".

" Я срываю!" - сказал Мордонт. "пух, ты глупый человек ! Я с

тобой не ссорюсь".

"Я рад этому, - сказал странствующий торговец. - Я ни с кем не буду ссориться,

вопреки своей воле - меньше всего со старым покупателем; и если вы последуете моему

совету, вы больше не поссоритесь с капитаном Кливлендом. Он похож на одного из тех

рубак, что пришли в Керкуолл, которые так же мало думают о том,

чтобы порезать человека, как мы о том, чтобы вспугнуть кита - их ремесло сражаться, и

они этим живут; и у них есть преимущество перед такими, как вы, которые только берут

это от твоей собственной руки и в качестве времяпрепровождения, когда тебе

больше нечем заняться".

Компания теперь почти вся разошлась; и Мордонт, посмеявшись над осторожностью

джаггера, пожелал ему спокойной ночи и отправился в свое собственное место отдыха,

которое было отведено ему Эриком Скамбестером (который исполнял роль

камергера, а также дворецкого) в маленькой комнате, или, скорее, чулане, в одной из

пристроек, обставленной по случаю матросским гамаком.

ГЛАВА XIX.

Я перехожу, как ночь, с земли на землю.,

У меня странная дар речи; как только я вижу его лицо, я знаю

человека, который должен меня услышать.

Ему я рассказываю свою историю.

"История древнего моряка" Кольриджа.

Дочери Магнуса Троила делили одну кровать в комнате, которая

принадлежала их родителям до смерти их матери. Магнусу, который

тяжело страдал от такого попущения Провидения, эта квартира внушила

отвращение. Брачная комната была предоставлена

залогам его скорбящей привязанности, из которых старшему было в то время

всего четыре года или около того ; и, будучи их детской в

младенчестве, продолжалась, хотя теперь была обставлена и украшена в соответствии с лучшими

мода островов и вкус самих прелестных сестер, чтобы быть

их спальней, или, на древнескандинавском диалекте, их пристанищем.

На протяжении многих лет это была сцена самой интимной доверительности, если

это можно было назвать доверием, когда, по правде говоря,

нечему было доверять; когда ни у одной из сестер не было секрета; и когда каждая мысль,

зародившаяся в груди одной, была без колебаний или сомнений

передана другой так же спонтанно, как и возникла. Но с тех пор, как Кливленд

поселился в особняке Бург-Вестра, каждую из прелестных сестер

посещали мысли, которые нелегко передать, если только

та, кто их слушает, предварительно заверила себя, что доверие

будет благосклонно воспринято. Минна заметила то, чего другие, менее заинтересованные

наблюдатели были неспособны заметить, а именно, что Кливленд, по мнению Бренды, занимал более низкое

положение, чем она сама ; и Бренда, со своей стороны, считала

, что Минна поспешно и несправедливо присоединилась к предубеждениям, которые

были возбуждены против Мордонта Мертауна в сознании их отца. Каждая

чувствовала , что она больше не была прежней для своей сестры ; и это убеждение

было болезненным дополнением к другим болезненным опасениям , которые , как они предполагали ,

с ними приходилось бороться. Их отношение друг к другу было, как во внешних

проявлениях, так и во всех мелких заботах, с помощью которых можно выразить привязанность,

еще более усердно добрым, чем раньше, как будто оба, сознавая, что их

внутренняя сдержанность нарушала их сестринский союз, стремились искупить это

двойным усердием в тех внешних проявлениях привязанности, которые в другое время,

когда нечего было скрывать, можно было бы опустить без каких-либо

последствий.

В ночь, о которой идет речь, в частности, сестры особенно остро ощутили

ослабление доверия, которое раньше существовало между ними. Предполагаемое

путешествие в Керкуолл и что во время ярмарки, когда люди всех

степеней на этих островах отправляются туда либо по делам, либо для развлечения,

вероятно, станет важным событием в жизни, обычно такой простой и однообразной, как

у них ; и несколько месяцев назад Минна и Бренда не спали бы

полночи, предвосхищая в своих разговорах друг с другом все, что могло

произойти по столь важному поводу. Но теперь тема была просто

упомянута и вынуждена была исчезнуть, как будто tcpic мог вызвать

разногласия между ними или вызвать более открытое проявление их нескольких

мнений, чем каждый из них был готов высказать другому.

И все же их природная открытость и мягкость характера были таковы, что каждая

сестра приписывала себе вину за то, что между ними

существовало нечто похожее на отчуждение; и когда, закончив свои молитвы и

усевшись на свое общее ложе, они заключили друг друга в

объятия и обменялись сестринским поцелуем и сестринским пожеланием спокойной ночи, они, казалось,

взаимно просили прощения и обменивались прощением, хотя ни одна из них не сказала

ни слова обиды, ни предложенной, ни принятой; и вскоре обе были погружены

в том легком и в то же время глубоком покое, которым наслаждаешься только тогда, когда на глаза юности и невинности падает тень

.

В ночь, к которой относится эта история, обеих сестер посетили сны,

которые, хотя и различались в зависимости от настроения и привычек спящих, все же имели

странное общее сходство друг с другом.

Минне приснилось, что она находится в одном из самых уединенных уголков

пляжа, называемом Свартастер, где непрекращающиеся волны,

выбивая известковые породы, образовали глубокую впадину, что на

языке острова означает подземную пещеру, в которую проникает прилив.

приливы и отливы. Многие из них простираются на необычайную и неизвестную

глубину под землей и являются надежным убежищем бакланов и тюленей,

преследовать которых до их крайних уголков нелегко и небезопасно.

Среди них эта пещера в Свартастере считалась особенно

недоступной, и ее избегали как охотники за птицами, так и моряки, из-за

острых углов и поворотов в самой пещере, а также затонувших скал,

которые делали очень опасным для яликов или лодок заходить далеко в нее,

особенно если там был обычный прилив на острове. Из темноты-

когда Минне открылся вход в эту пещеру, во сне ей показалось, что она

видит, как из нее выходит русалка, но не в классическом наряде Нереиды, как на маске Клода

Халькро предыдущим вечером, а с гребнем и бокалом в руке,

согласно распространенному поверью, и рассекает волны тем длинным чешуйчатым

шлейфом, который, согласно традициям страны, составляет такой ужасающий контраст

со светлым лицом, длинными локонами и выставленной напоказ грудью человеческой и

земной женщины, обладающей непревзойденной красотой. Она, казалось, манила Минну, в то время как

ее дикие нотки печально звенели у нее в ушах и пророческими звуками предвещали

бедствия и скорбь.

Видение Бренды было другого описания, но не менее меланхоличным.

Она сидела, как ей казалось, в своей любимой беседке, окруженная отцом и

компанией его самых любимых друзей, среди которых не был забыт Мордонт Мертон

. От нее требовали пения; и она старалась развлечь их

веселой песенкой, в которой, как считалось, ей сопутствовал исключительный успех и

которую она исполняла с таким простым, но естественным юмором, что редко пропускала

взрывы смеха и аплодисменты, в то время как все, кто мог или не мог

петь, были непреодолимо вынуждены присоединить свои голоса к хору. Но

в этом случае казалось, что ее собственный голос отказался от всех своих обычных обязанностей,

и как будто, хотя она чувствовала, что не в состоянии выразить словами

хорошо знакомую мелодию, он, вопреки ее собственному желанию, приобрел глубокие тона и дикие

меланхоличные нотки Номы с Порывистой головой, чтобы пропеть какую-нибудь

дикую руническую рифму, напоминающую те, что пели языческие жрецы древности,

когда жертву (слишком часто человека) привязывали к роковому алтарю Одина или

Тора.

Наконец обе сестры разом очнулись ото сна и, издав низкий

крик страха, заключили друг друга в объятия. Ибо их фантазия

не совсем обманула их; звуки, которые наводили на мысль о их

мечты были реальными и исполнялись в их квартире. Они действительно хорошо знали этот голос

, и все же, зная, кому он принадлежит, их удивление и страх

едва ли уменьшились, когда они увидели хорошо известного нома из "Фитфулхеда",

сидевшего у камина в квартире, где в летнее время

стояла хорошо отделанная железная лампа, а зимой разжигался огонь из дров или

дерна.

Она была закутана в свое длинное и просторное одеяние из вадмаала и медленно двигала

своим телом взад и вперед над бледным пламенем лампы, когда пела строки

следующего содержания с медленным, печальным и почти неземным акцентом: ,

"На протяжении многих лиг по водному пути. Через залив и стрим мой курс

был;

Волны знают мой Рунический почерк. И разгладьте их гребни до бесшумно-зеленого цвета.

" Волны знают мой Рунический почерк, - Залив становится гладким, поток

спокоен;

Но человеческие сердца, более дикие, чем у них. Знай только правило своенравной воли.

"Один час принадлежит мне за весь год. Рассказать о своих горестях, - и только одному; Когда

загорается эта волшебная лампа, она здесь, - Когда гаснет мистический свет, она исчезает.

" Дочери северного Магнуса, приветствуйте!

Лампа зажжена, пламя чистое, - К вам я пришел, чтобы рассказать свою историю.,

Проснись, восстань, мой рассказ, чтобы услышать я".

Нома была хорошо известна дочерям Троила, но то, что они увидели

ее так неожиданно и в такой час, не обошлось без

волнения, хотя и разного в зависимости от их соответствующего расположения. Их мнения относительно

сверхъестественных атрибутов, на которые она претендовала, были крайне разными.

Минна, обладавшая необычайно развитым воображением, хотя и превосходила по таланту

свою сестру, была более склонна слушать и восторгаться каждой чудесной историей

и всегда охотнее признавала впечатления, которые давали ее

фантазии простор и упражнение, не вдаваясь в подробности их реальности. Бренда,

с другой стороны, в своей веселости она имела легкую склонность к сатире и

часто поддавалась искушению посмеяться над теми самыми обстоятельствами, на которых Минна

основывала свои фантастические мечты ; и, подобно всем, кто любит смешное, она

неохотно позволяла себе поддаваться напыщенным

претензиям любого рода. Но, поскольку нервы у нее были слабее и

раздражительнее, чем у ее сестры, она часто своими

страхами невольно отдавала дань уважения идеям, от которых отказывался ее разум; и поэтому Клод Хэлкро привык

говоря о многих традиционных суевериях в

Бургвестре, скажем, что Минна верила в них без дрожи, и что Бренда

дрожала, не веря в них. В наши собственные "более просвещенные дни

мало найдется людей, чей несомненный ум и врожденное мужество не испытали на себе

высокий тон энтузиазма Минны; и, возможно, еще меньше тех, кто

в тот или иной момент не почувствовал, как Бренда, что их нервы признают влияние

ужасов, которые их разум отвергал и презирал.

Под властью столь разных чувств Минна, когда прошел первый момент

удивления, приготовилась вскочить с постели и пойти приветствовать

Ному, которая, она не сомневалась, пришла с каким-то поручением, чреватым судьбой ;

в то время как Бренда, которая видела в ней только женщину, частично помешанную в своем

понимании, и которая все же, несмотря на экстравагантность ее притязаний, рассматривала

ее как неопределенный объект благоговения или, скорее, ужаса, удержала свою сестру

нетерпеливой хваткой, в то время как она шептала ей на ухо взволнованная мольба

о том, чтобы она позвала на помощь. Но душа Минны была слишком

взволнована кризисом, в который, казалось, попала ее судьба, чтобы позволить

ей последовать указаниям страхов своей сестры; и, высвободившись из объятий

Бренды, она поспешно накинула свободную ночную рубашку и, смело шагая

через комнату, в то время как ее сердце билось скорее от сильного волнения

, чем от страха, обратилась к своему странному посетителю::

" Нома, если твоя миссия касается нас, как, кажется, выражают твои слова, то, по крайней мере, есть

один из нас, который воспримет ее значение с почтением, но без

страха".

"Нома, дорогая Нома", - произнес дрожащий голос Бренды, которая, не чувствуя

безопасности в постели после того, как Минна покинула ее, последовала за ней, как беглецы толпятся

в тылу наступающей армии, потому что не осмеливаются оставаться позади,

и которая теперь стояла, наполовину скрытая сестрой, и крепко держалась за

подол ее платья, - Нома, дорогая Нома, - сказала она, - что бы ты ни собиралась

сказать, пусть это будет завтра. Я позову Юфан Фе, экономку, и она

найдет тебе постель на ночь.

" Никакой постели для меня ! " - сказал их ночной посетитель . " Не смыкайте глаз

для меня ! Они наблюдали, как шельф и штабель появлялись и исчезали

между Бург-Вестрой и Оркнейскими островами, они видели, как Человек из Хой погрузился

в море, а из него поднялся Пик ХенгсМ, и все же они не

вкусили сна; и не должны они спать сейчас, пока моя задача не будет выполнена. Тогда садись

, Минна, и ты, глупая дрожунья, садись, пока я чиню лампу

- одевайся, потому что рассказ длинный, и, прежде чем он будет закончен, ты будешь дрожать

не только от холода.

"Тогда, ради всего святого, отложи это до рассвета, дорогая Нома!" - сказала Бренда.

- рассвет не за горами, и если ты хочешь рассказать нам о чем-нибудь

ужасном, пусть это будет при дневном свете, а не при тусклом мерцании этой голубой лампы

!"

"Терпение, дурак!" - сказал их незваный гость. "Не при свете дня Нома должен

рассказывать историю, которая может затмить солнце с небес и разрушить надежды

сотен лодок, которые покинут этот берег до полудня, чтобы начать свой

глубоководный промысел, - да, и сотен семей, которые будут ждать их возвращения.

Демон, которого звуки не преминут разбудить, должен взмахнуть своими темными

крыльями над морем без кораблей и лодок, когда он устремляется со своей горы, чтобы

впитать звуки ужаса, которые он так любит слушать ".

"Сжалься над страхами Бренды, добрая Нома, - сказала старшая сестра, - и,

по крайней мере, отложи это ужасное сообщение до другого места и часа".

"Девушка, нет!" - сурово возразил Нома. " Это должно быть сказано, пока эта лампа еще

горит. Моя история не при свете дня - ее нужно рассказывать при свете лампы, которая

сделана из виселицы жестокого лорда Воденсвоу,

убившего своего брата; и питается она - но пусть это будет безымянно -

достаточно того, что ее пищей никогда не была ни рыба, ни фрукты! - Смотрите,

она становится все тусклее и тусклее, и моя история не должна длиться дольше, чем горит ее пламя

. Сядьте вон там, а я сяду здесь напротив вас, и поставьте

лампу между нами; ибо в сферу ее света демон не осмелится

проникнуть."

Сестры повиновались, Минна медленно, с благоговением, но все же решительно огляделась

по сторонам, как будто хотела увидеть Существо, которое, согласно сомнительным словам

Норны, витало по соседству с ними; в то время как опасения Бренды были смешаны

с некоторой долей гнева и нетерпения. Норна не обратила никакого внимания на

эйткера, но.-начала свой рассказ следующими словами :-

" Вы знаете, дочери мои, что ваша кровь связана с моей, но в какой

степени вы не знаете; ибо между вашим дедом и

тем, кто имел несчастье называть меня дочерью, с самого начала существовала вражда. -Позвольте мне называть его

христианским именем Эрланд, ибо тем, что отличает наши отношения, я не смею

наделять. Твой дед Олав был братом Эрланда. Но когда обширные

владения их отца Рольфа Троила, самого богатого и состоятельного

из всех, кто происходил из древнескандинавского рода, были разделены между

братья, Фауды отдали Эрланду земли его отца на Оркнейских островах и сохранили

за Олавом земли Хиалтланда. Между братьями возник разлад ; ибо

Эрланд считал, что с ним поступили несправедливо ; и когда Судилище * с

раддменами и Блюстителями Закона подтвердило разделение, он в гневе отправился на

Оркни, проклиная Яльтланд и его жителей - проклиная своего брата и его

кровь.

Но любовь к камням и горам все еще действовала на

разум Эрланда, и он поселился не на мягких холмах Офира или зеленых

равнинах Грэмси, а на диком гористом острове Хой,

вершина которого вздымается к небу, как ущелья Фула и Фероу.* Он знал,

этот несчастный Эрланд, - все, что оставили

после себя Скальд и Бард из легендарных преданий; и научить меня этому знанию, которое так

дорого обошлось нам обоим, было главным занятием его старости. Я научился навещать каждого одинокого

курган - каждая высокая пирамида из камней - чтобы рассказать свою соответствующую историю и успокоить

рифмами в своей хвале дух сурового воина, который обитал внутри. Я знал,

где в былые времена приносились жертвы Тору и Одину, на какие камни

лилась кровь жертв, - где стоял темнобровый жрец, -

где вожди с хохолками, которые советовались с волей идола, - где

более отдаленная толпа низших почитателей, которые смотрели с благоговением или в

ужасе. Места, которых больше всего избегали робкие крестьяне, не внушали мне страха;

я осмелился прогуляться по кругу фей и поспать у волшебного источника.

" Но, на мое несчастье, я больше всего любил задерживаться у Гномьего

камня, как его называют, реликвии древности, на которую незнакомцы смотрят с

любопытством, а туземцы - с благоговением. Это огромный обломок скалы, который лежит

в неровной долине, полной камней и пропастей, в глубине

холма Уорд-Хой. Внутри скалы есть два ложа, высеченных не

земной рукой и имеющих небольшой проход между ними. Дверной проем

теперь открыт для непогоды; но рядом с ним лежит большой камень, который, приспособленный к

канавкам, все еще видимым у входа, когда-то плохо служил для открывания и закрывания

это необычное жилище, которое, как говорят, создал Трауд, гном, известный в северных

сагах, для своей собственной любимой резиденции. Одинокий

пастух избегает этого места; ибо на восходе солнца, в полдень или на закате иногда все еще можно увидеть

уродливую фигуру владельца-некроманта,

сидящего у Камня Гномов.* Я не боялся этого видения, потому что, Минна, мое

сердце было таким же смелым, а моя рука такой же невинной, как твоя. В своей детской

смелости я был даже слишком самонадеян, и жажда того, что

недостижимо, привела меня, подобно нашей первобытной матери, к желанию увеличить

знание, даже запрещенными средствами. Я страстно желала обладать силой

Волуспаи и прорицательниц нашей древней расы; владеть, подобно им,

властью над стихиями; и вызывать призраки умерших героев

из их пещер, чтобы они могли рассказать о своих отважных деяниях и передать

мне свои скрытые сокровища Часто, наблюдая у Камня Гномов,

устремив глаза на холм-Оберег, который возвышается над этой мрачной долиной, я

различала среди темных скал этот чудесный карбункул, *

который сверкает румянцем, как печь, для тех, кто смотрит на него снизу, но

всегда становился невидимым для того, чья отважная нога взбиралась по пропастям,

из которых он низвергает свое великолепие. Моя тщеславная и юношеская душа горела желанием

исследовать эти и сотни других тайн, на которые Саги, которые я

прочитал или узнал от Эрланда, скорее указывали, чем объясняли; и в моем

дерзком настроении я призвал Повелителя Камня Гномов помочь мне в

постижении знаний, недоступных простым смертным".

"И злой дух услышал твой призыв?" - сказала Минна, и ее кровь застыла в жилах

, когда она слушала.

- Тише, - сказала Нома, понизив голос, - не досаждай ему упреками - он

с нами - он слышит нас даже сейчас.

Бренда поднялась со своего места. - "Я пойду в комнату Юфана Фея, - сказала она,

- и оставлю вас, Минну и Ному, заканчивать ваши истории о хобгоблинах и

гномах на досуге; они меня не интересуют в любое время, но я не

буду терпеть их в полночь и при этом бледном свете лампы".

Соответственно, она собиралась выйти из комнаты, когда ее сестра задержала

ее.

"Неужели это мужество, - сказала она, - присущее ей, которая не верит всему, что

история наших отцов говорит нам о сверхъестественных способностях?" То, что должна

рассказать Нома, касается, возможно, судьбы нашего отца в его доме. - если я могу слушать

это, веря, что Бог и моя невинность защитят меня от всего

пагубного, у тебя, Бренда, кто не верит в такое влияние, наверняка нет

причин трепетать. Поверь мне, что для невиновных нет страха".

"Может быть, никакой опасности и нет", - сказала Бренда, не в силах подавить свою естественную склонность

к юмору, - " но, как говорится в старой книге шуток, страха много. Однако,

Минна, я останусь с тобой, тем скорее, - добавила она шепотом, - что мне

не хочется оставлять тебя наедине с этой ужасной женщиной и что между нами

темная лестница и длинный коридор, иначе у меня был бы

ее герой, прежде чем я стала на пять минут старше.

"Никого не зови сюда, девушка, рискуя своей жизнью", - сказал Нома, - "и

не прерывай снова мою повесть; ибо она не может и не должна быть рассказана после того, как этот

зачарованный свет погаснет".

"И я благодарю Небеса, - сказала Бренда себе, - что в

круизе масло сгорает на низком уровне!" Я испытываю сильное искушение затянуться, но тогда Нома осталась бы наедине

с нами в темноте, а это было бы еще хуже.

С этими словами она покорилась своей судьбе и села, решив выслушать с

всем невозмутимством, на какое была способна, оставшуюся часть рассказа

Номы, которая продолжалась как рассказ Фоу :-

"Это случилось жарким летним днем, около полудня, -

продолжала Нома, - когда я ела у Гномьего камня, не сводя глаз с

Охранного холма, откуда таинственный и вечно горящий карбункул проливал свои лучи

ярче обычного, и в глубине души сетовала на ограниченные границы

человеческое знание, которое, наконец, я не мог удержаться от восклицания, выражаясь словами

древней Саги,

" Обитатели горы, восстаньте, ТроУд могущественный, Хайрас мудрый ! Вы,

кто научил язык слабой женщины Словам, которые управляют мудрыми и сильными, -

Вы, кто научил слабую женскую руку владеть волшебной палочкой И

будить штормы на круче Фулы Или усыплять волны дикого Самбурга !

- Вы все еще здесь?- Не твоя сила, которую Ты знал в более могущественный час Одина.

Что вы теперь, как не пустые имена, Могущественные труды, мудрые хаимы,

Которые, легкомысленно произнесенные, легкомысленно услышанные. Парить в воздухе, как борода чертополоха ?'

" Едва я произнес эти слова, - продолжал Нома, - как небо, которое

было до тех пор необычайно ясным, так внезапно потемнело вокруг меня, что

это казалось скорее полуночью, чем полуднем. Единственная вспышка молнии сразу показала

мне пустынный ландшафт из вереска, болота, горы и

обрыва, который лежал вокруг; единственный удар грома пробудил все эхо

холма Уорд, которое так долго повторяло этот звук, что

показалось, будто какая-то скала, расколотая ударом молнии с вершины, катится

по утесам и пропастям в долину. Сразу после этого хлынул дождь,

такой сильный, что я был вынужден уклониться от его порывов, прокрадываясь внутрь

таинственного камня.

" Я уселся на большую каменную кушетку, вырубленную в дальнем конце

пещеры, и, устремив взгляд на меньшую кровать, утомил себя

догадками относительно происхождения и назначения моего своеобразного места

убежища. Действительно ли это была работа того могущественного Ти'Уда, к которому относила ее

поэзия Скальдов? Или это была могила какого - нибудь скандинавского

вождя, погребенного вместе с его оружием и богатством, возможно, также с его

принесенной в жертву женой, чтобы то, что он любил больше всего при жизни, не могло быть

разделено с ним после смерти ? Или это была обитель покаяния, выбранная каким - то

преданным отшельником более поздних дней ? Или праздная работа какого -нибудь странствующего

механика, которого случай, прихоть и досуг толкнули на такое

предприятие ? Я рассказываю вам о мыслях, которые тогда пронеслись в моем мозгу, чтобы

вы могли знать, что то, что последовало за этим, было не видением предвзятого или

одержимого воображения, а привидением, столь же несомненным, сколь и ужасным.

"Сон постепенно подкрадывался ко мне, среди моих размышлений, когда я был

разбужен ото сна вторым раскатом грома; и когда я проснулся,

Сквозь тусклый свет, который пропускало верхнее отверстие, я увидел

бесформенную и расплывчатую фигуру гнома Трауда, сидевшего напротив нея на

меньшей кушетке, которую, казалось, полностью

заполняла его квадратная и бесформенная туша. Я был поражен, но не испуган, ибо в моих жилах текла теплая кровь древней расы

Лохлина. Он заговорил ; и слова его были на норвежском, таком

древнем, что немногие, кроме моего отца или меня самого, могли понять их

значение, - на том языке, на котором говорили на этих островах до того, как Олав водрузил

крест на руинах язычества. Его смысл также был темным и

неясным, подобно тому, что языческие жрецы имели обыкновение произносить во имя

своих идолов племенам, собравшимся в Хелгафелсе.* Это был

важный,-

"Промелькнула тысяча темных зим. С порога моего Камня

Поклонница передала мне власть владеть. Смелый посетитель особняка Трауда,

Дева, надменная сердцем, Которая здесь возомнила о себе,- Бездарная,

неумелая,

Ты не уйдешь; Власть, которой ты жаждешь

Буря и волна будут твоими, ты, гордая дева, По пляжу и в

пещере, - По стеку * и по шхерам, * по нупу * и по во, * По воздуху* и по

фитилю, * и по лилиеру * и джио, * И по каждому дикому берегу, который знают

северные ветры,

И бушуют северные приливы. Но хотя это будет дано тебе, ты

отчаянно нуждаешься, я обрекаю тебя на то, что ты никогда не получишь этот дар,

Пока ты не вернешь дарителя своей жизни

О даре, который он преподнес.'

Я ответил ему почти в том же тоне; ибо дух древних

Скальдов нашей расы был на мне, и, далекий от страха перед призраком, с

которым я сидел взаперти в таком тесном пространстве, я почувствовал импульс того высокого

мужества, которое толкало древних Чемпионов и Друидесс на состязания

с невидимым миром, когда они думали, что земля больше не

содержал врагов, достойных того, чтобы быть ими покоренными. Поэтому я ответил

ему так:-

"Мрачны твои слова и суровы.

Ты обитаешь в камне ; Но трепещешь и боишься

Ей они неизвестны. Который искал тебя здесь.

В жилище твоем одиноком. Приходи, что бы ни случилось,

Худшее, что я могу вынести; Жизнь - всего лишь короткая лихорадка.

А смерть - это лекарство.'

Демон хмуро посмотрел на меня, как будто одновременно пришел в ярость и благоговейный трепет; а затем,

окутавшись густым и сернистым паром, он исчез со

своего места. До этого момента я не испытывал влияния страха, но затем он

охватил меня. Я выбежал на открытый воздух, где буря утихла,

и все было чисто и безмятежно. После минутной паузы, затаив дыхание, я поспешил

домой, размышляя попутно о словах призрака, которые я не мог,

как это часто бывает, так отчетливо вспомнить в то время, как я был

способен это делать с тех пор.

" Может показаться странным, что такое видение должно было со временем выскользнуть

из моего сознания, как ночное видение, - но так оно и было. Я заставил себя

поверить, что это игра воображения - я думал, что слишком много прожил в одиночестве

и слишком много отдавался чувствам, навеянным моими любимыми

занятиями. Я оставил их на время и смешался с молодежью своего возраста.

Я был с визитом в Керкуолле, когда узнал вашего отца, которого

привели туда дела. Он легко нашел доступ к связи с

с которым я жил, который стремился уладить, если это возможно, вражду,

разделившую наши семьи. Ваш отец, мейденз, скорее ожесточился, чем

изменился с годами - у него была та же мужественная фигура, та же древнескандинавская

прямота манер и сердца, та же непреклонная отвага и честный

нрав, но с большей долей мягкой простодушия юности, страстного желания

нравиться, готовности быть довольным и бодрости духа, которая

не переживает наши ранние годы. Но хотя он был таким образом достоин любви, и

хотя Эрланд написал мне, подтверждая свою привязанность, была другая -

незнакомка, Минна, роковая незнакомка, полная неведомых нам искусств и грации,

которые были неведомы простым манерам твоего отца. Да, он,

действительно, ходил среди нас как существо другой и высшей расы.-Ты смотришь

на меня так, как будто странно, что у меня должна была быть привлекательность для такого

любовника ; но я не представляю ничего, что могло бы напомнить тебе, что Нома

Фитфилхед когда-то восхищалась и любила как УУа Троил - перемена между

ожившим телом и трупом после смерти едва ли более ужасна и

абсолютнее, чем я выдержал, пока я еще задерживаюсь на земле. Взгляните на меня,

девушки - взгляните на меня при этом мерцающем свете - Можете ли вы поверить, что эти

изможденные и обветренные черты лица - эти глаза, которые почти

превратились в камень при виде ужасных зрелищ - эти локоны, которые,

смешавшись с сединой, теперь выбиваются, как разбитые вымпелы тонущего

судна - что они и та, кому они принадлежат, могли когда-то быть объектами

нежной привязанности? -Но гаснущая лампа быстро гаснет, и пусть она гаснет, пока я

буду рассказывать о своем позоре.-Мы любили тайно, мы встречались тайно, пока я не дал последнего

доказательства роковой и преступной страсти!-А теперь лучись, ты, волшебное

мерцание - освети немного пространства, ты пламя, такое мощное даже в твоей

слабости - прикажи тому, кто парит рядом с нами, держать его темные крылья подальше от

круга, который ты освещаешь - поживи немного, пока не станет известно худшее, и

затем погрузись, когда захочешь, во тьму, такую же черную, как моя вина и печаль!

Говоря это, она собрала остатки пищи в

лампе и подправила ее затухающее пламя; затем снова, глухим голосом и

прерывистыми предложениями, продолжила свой рассказ.

" Я должен тратить мало времени на слова. Моя любовь была обнаружена, но не моя

вина. Эрланд в гневе приехал на Помону и перевез меня в наше уединенное

жилище в Хое. Он приказал мне больше не видеться с моим возлюбленным и

принять Магнуса, которому он был готов простить обиды своего

отца, в качестве моего будущего мужа. Увы, я больше не заслуживала его привязанности -

моим единственным желанием было сбежать из дома моего отца, скрыть свой

позор в объятиях моего возлюбленного. Позвольте мне отдать ему справедливость - он был верен - слишком, слишком

верный - его вероломство лишило бы меня рассудка; но роковые

последствия его верности нанесли мне десятикратный ущерб".

Она сделала паузу, а затем продолжила диким тоном безумия: " Это сделало

меня могущественной и отчаявшейся Повелительницей Морей и Ветров!"

Она сделала паузу во второй раз после этого дикого восклицания и возобновила свой

рассказ в более сдержанной манере.

"Мой возлюбленный тайно приехал в Хой, чтобы отыграть концерт для моего рейса, и я

согласилась встретиться с ним, чтобы мы могли назначить время, когда его судно должно войти

в пролив. Я вышел из дома в полночь."

Тут она, казалось, задохнулась от агонии и продолжила свой рассказ прерывистыми

предложениями. " Я вышел из дома в полночь - мне нужно было пройти мимо двери моего

отца, и я увидел, что она открыта - я подумал, что он следит за нами; и,

чтобы звук моих шагов не нарушил его сон, я закрыл роковую

дверь - легкое и тривиальное действие - но, Боже на Небесах, каковы были

последствия! -Утром комната была полна удушливых паров -мой

отец был мертв - мертв из-за моего поступка -мертв из-за моего непослушания -

мертв из-за моего позора! Все, что следует за этим, - это туман и темнота - удушье,

удушливый, удушающий туман окутывает все, что я сказал и сделал, все, что было сказано

и сделано, пока я не убедился, что моя судьба свершилась, и

вышел спокойным и ужасным существом, которым вы сейчас видите меня - Царицу

Стихий - участницу власти тех существ, которым человек и его

страсти доставляют такое удовольствие, какое рыбаку доставляют мучения в виде рыбы-дога,

когда он протыкает себе глаза шипами и снова возвращает его в

родную стихию, чтобы он бороздил волны в слепоте и агонии.* Нет, девы,

та, кого вы видите перед собой, бесстрастна к безумствам, которыми забавляются ваши

умы. Я та, кто сделала подношение - Я та, что

лишила дарителя дара жизни, который он дал мне - темное изречение

было истолковано моим поступком, и я взят из человечества, чтобы быть

чем-то чрезвычайно могущественным, в высшей степени жалким!"

Пока она говорила так, свет, который долго дрожал, на

мгновение взметнулся высоко и, казалось, вот-вот погаснет, когда Нома, прервав себя,

поспешно сказала: "Хватит... он приходит ... он приходит... Достаточно того, что ты знаешь

меня и мое право советовать и приказывать тебе.- Подходи сейчас же,

гордый Дух! если ты захочешь".

С этими словами она погасила лампу и вышла из квартиры

своей обычной величественной походкой, как Минна могла заметить по ее размеренной

поступи.

ГЛАВА XX.

Неужели все советы, которыми мы поделились вдвоем - клятвы сестер, часы,

которые мы провели, Когда мы упрекали торопливое время За то, что оно разлучило нас

, - О, и все забыто?

{Сон в летнюю ночь.

Внимание Минны было сильно приковано к этому ужасному рассказу, который

соответствовал и объяснял многие отрывочные намеки относительно Номы, которые

она слышала от своего отца и других близких родственников, и она на

время была настолько ошеломлена, не без примеси ужаса, что даже не

пыталась заговорить со своей сестрой Брендой. Когда, наконец, она позвала хей; по ее

имени, она не получила ответа, и, прикоснувшись к своей руке, она обнаружила, что она холодна

как лед. Встревоженная до крайности, она распахнула решетку и

окноставни, и сразу впустили вольный воздух и бледное мерцание

гиперборейской летней ночи. Затем она почувствовала, что ее сестра находится в

обмороке. Все мысли о Номе, ее страшной истории и ее

таинственной связи с невидимым миром сразу же исчезли из мыслей

Минны, и она поспешно побежала в комнату старой

экономки, чтобы позвать ее на помощь, ни на минуту не задумываясь о том, какие

зрелища она может встретить в длинных темных коридорах, которые ей предстояло

пройти.

Пожилая женщина поспешила на помощь Бренде и немедленно применила те

средства, которые подсказывал ее опыт; но нервная система бедной девочки

была так сильно возбуждена. судя по ужасному рассказу, который она только что услышала,

когда она оправилась от обморока, ее максимальные усилия собраться с

мыслями не смогли предотвратить ее падения в истерический припадок некоторой продолжительности.

Этому также способствовал опыт старого Юфана Фея, который был хорошо

сведущ во всех простых аптечных средствах, используемых уроженцами Зетланда, и который,

после введения составного настоя, приготовленного из простых трав и полевых

цветов, она, наконец, увидела, что ее пациентка смирилась со сном. Минна вытянулась

рядом с сестрой, поцеловала ее в щеку и, в свою очередь, навлекла дремоту ; но чем

больше она призывала ее, тем дальше, казалось, улетали ее веки; и если

временами она была расположена погрузиться в покой, голос невольного

отцеубийство, казалось, снова зазвучало в ее ушах и привело ее в

сознание.

Ранний утренний час, в который они привыкли вставать, застал

состояние сестер отличным от того, что можно было ожидать. Крепкий

сон вернул бодрость сияющим глазам Бренды и розе на ее

смеющейся щеке ; временное недомогание предыдущей ночи

не отразилось на ее внешности так сильно, как фантастические ужасы из рассказа Номы

смогли произвести впечатление на ее воображение. Взгляд Минны,

напротив, был меланхоличным, удрученным и, по-видимому, измученным

наблюдением и тревогой. Сначала они мало говорили друг с другом, как будто боялись

затрагивая тему, столь наполненную эмоциями, как сцена предыдущей

ночи. Только после того, как они вместе, как обычно, исполнили свои обряды поклонения,

Бренда, зашнуровывая корсаж Минны (поскольку они взаимно оказывали друг другу услуги

по туалету), обратила внимание на бледность своей

сестры ; и убедившись, взглянув в зеркало, что ее

собственное не носит такого уныния, она поцеловала Минну в щеку и сказала

нежно: "Клод Хэлкро был прав, моя дорогая сестра, когда его

поэтическое безумие дало нам эти названия Ночи". и День." И почему

ты должен говорить это сейчас?" - спросила Минна. " Потому что каждый из нас храбрее всего в то

время года, от которого мы берем свое имя ; я был напуган чуть ли не до смерти,

услышав все это прошлой ночью, которую ты перенес с мужественной

стойкостью; и теперь, когда светло, я могу думать о них с

хладнокровием, в то время как ты выглядишь бледным, как дух, застигнутый врасплох восходом солнца".

" Тебе повезло, Бренда, - серьезно сказала ее сестра, - что ты можешь так быстро забыть

такую удивительную и ужасную историю".

"Этот ужас, - сказала Бренда, - никогда не забудется, если только можно надеяться,

что возбужденное воображение несчастной женщины, которое проявляет себя столь

активно в создании привидений, могло навлечь на нее воображаемое

преступление".

"Значит, ты ничему не веришь, - сказала Минна, - о ее свидании у

Камня Гномов, этого чудесного места, о котором рассказывают так много историй и которое на протяжении

стольких веков почиталось как. работа демона, и как его

обиталище ?"

"Я верю, - сказала Бренда, - что наша несчастная родственница не самозванка, - и

поэтому я верю, что она была у Камня Гномов во время

грозы, что она искала там укрытия и что во время обморока или,

возможно, во время сна ее посетил какой-то сон, связанный с народными традициями, с

которыми она была так хорошо знакома ; но я не могу легко поверить в большее".

"И все же это событие, - сказала Минна, - соответствовало мрачным намекам

видения".

"Простите меня, - сказала Бренда, - я скорее думаю, что сон никогда бы не

обрел форму или, возможно, вообще не запомнился, но

для этого события. Она сама говорила нам, что почти забыла это видение, пока после

ужасной смерти ее отца, - и кто поручится, что многое из того, что она

тогда считала, что помнит, не было порождением ее собственной фантазии,

расстроенной, как это естественно было из-за ужасного происшествия ? Если бы она действительно видела

карлика-некроманта и разговаривала с ним, она, вероятно, запомнила бы этот

разговор достаточно надолго - по крайней мере, я уверен, что должен.

"Бренда, - ответила Минна, - ты слышала, как добрый священник из

Кросскирка сказал, что человеческая мудрость хуже безумия, когда она применяется к

тайнам, находящимся за пределами его понимания; и что, если бы мы верили не больше, чем

можем понять, нам следовало бы сопротивляться свидетельствам наших чувств, которые

на каждом шагу преподносили нам обстоятельства столь же достоверные, сколь и

непонятные".

"Ты сама слишком образованна, сестра, - ответила Бренда, - чтобы нуждаться в

помощи доброго священника Кросс-Кирка; но я думаю, что его учение только

относится к тайнам нашей религии, которые наш долг принять

без исследования или сомнений, - но в вещах, происходящих в обычной жизни, поскольку

Бог даровал нам разум, мы не можем поступать неправильно, используя его.

Но у тебя, моя дорогая Минна, более теплое воображение, чем у меня, и ты готова

принять все эти замечательные истории за правду, потому что тебе нравится думать о

колдуны, и гномы, и духи воды, и вам бы очень хотелось, чтобы

маленькая троу, или фея, как называют их шотландцы, в зеленой шубке и с парой

крыльев, таких же блестящих, как шея скворца, специально ухаживала за

вами.

"Это избавило бы вас, по крайней мере, от необходимости зашнуровывать мой лиф, - сказала Минна,

- и к тому же от того, что вы зашнуровали его неправильно, потому что в пылу вашего спора вы

пропустили две дырочки для петель".

"Эта ошибка скоро будет исправлена", - сказала Бренда. " и тогда, как сказал бы один из

наших друзей, я буду тянуть изо всех сил и страховать - но ты так глубоко втягиваешь

воздух, что это будет нелегко".

"Я только вздохнула, - сказала Минна в некотором замешательстве, - чтобы подумать.как скоро ты

сможешь шутить и высмеивать несчастья этой необыкновенной женщины".

" Видит Бог, я не высмеиваю их!" - ответила Бренда несколько сердито. "

это ты, Минна, превращаешь все, что я говорю по правде и доброте, во что-то

грубое или порочное. Я смотрю на Ному как на женщину с очень экстраординарными

способностями, которые очень часто сочетаются с сильным оттенком безумия ; и я

считаю ее более сведущей в приметах погоды, чем любая женщина в

Зетланде. Но в то, что у нее есть какая-то власть над стихиями, я верю не больше,

чем в детские сказки о короле Эрике, который мог заставить ветер

дуть с той точки, на которую он водрузил свою шапку.

Минна, несколько уязвленная упрямым недоверием своей сестры,

резко ответила: "И все же, Бренда, эта женщина - полусумасшедшая женщина и самая настоящая

самозванка - именно тот человек, от которого ты в данный момент хочешь получить совет в том, что

тебе по сердцу!"

"Я не понимаю, что ты имеешь в виду", - сказала Бренда, густо краснея и

отодвигаясь, чтобы отодвинуться от сестры. Но поскольку теперь она в свою очередь проходила

церемонию шнуровки, ее сестра

крепко держала ее за шелковую бечевку, которой та застегивала лиф, и,

похлопав * ее по шее, которая своим внезапным изгибом и

внезапным изменением алого оттенка выражала столько мелочного смущения, сколько она

хотела вызвать, добавила более мягко: " Не странно ли, Бренда, что,

как бы нас ни использовал незнакомец Мордонт Мертон, чья самоуверенность

привела его без приглашения в дом, где его присутствие столь неприемлемо,

вы все равно должны смотреть или думать о нем с благосклонностью ? Конечно, то, что вы это делаете,

должно быть для вас доказательством того, что в стране существуют такие вещи, как заклинания,

и что вы сами работаете под их воздействием. Не зря Мордонт

носит цепочку из эльфийского золота - ^ присмотри за этим, Бренда, и вовремя прояви мудрость."

"Я не имею никакого отношения к Мордонту Мертауну, - поспешно ответила Бренда, -

и меня не интересует, что он или любой другой молодой человек носит на

шее. Я могла бы увидеть все золотые цепочки всех бейлисов Эдинбурга, о которых так много говорит

леди Глоурорум, не влюбившись ни в одну из

их обладательниц. И, выполнив таким образом женское правило заявлять о

невиновности в целом по такому обвинительному акту, она немедленно продолжила

другим тоном: " Но, по правде говоря, Минна, я думаю, что ты и все вы

слишком поспешно судили об этом нашем юном друге, который был так

лонг - наш самый близкий компаньон. Имейте в виду, Мордонт Мертон для

меня значит не больше, чем для вас, - кому лучше знать, как мало он изменил

нас ; и что, на цепи или без цепи, он жил с нами, как брат с двумя

сестрами ; и все же вы можете сразу прогнать его, потому что странствующий моряк,

о котором мы ничего не знаем, и торговец джаггер, которого мы знаем как

вора, мошенника и лгуна, говорят слова и распространяют небылицы в его немилости ! Я

не верю, что он когда-либо говорил, что может выбирать кого-то из нас, и только

ждал, чтобы увидеть, кому достанутся Бург-Вестра и Бреднесс Во - я не

верю, что он когда-либо говорил такое или лелеял такую мысль, как о том, чтобы

сделать выбор между нами ".

"Возможно, - холодно сказала Минна, - у вас могли быть основания знать, что его

выбор уже был определен".

" Я этого не потерплю !" - воскликнула Бренда, давая волю своей природной живости,

и высвобождаясь из-под рук сестры; затем повернулась

лицом к ней, в то время как ее пылающие щеки соперничали по глубине с

пунцовыми настолько, насколько позволяла видна верхняя часть

лифа с полукружиями.

" Даже от тебя, Минна, - сказала она, - я этого не потерплю! Вы знаете, что всю свою жизнь я говорил правду,

и что я люблю правду ; и я говорю вам, что Мордонт Мертон никогда в своей

жизни не делал различия между вами и мной, пока"

Тут какое-то чувство осознанности остановило ее, и ее сестра

ответила с улыбкой: "До каких пор, Бренда? Мне кажется, ваша любовь к правде

, кажется, заглушена предложением, которое вы произнесли.

"Пока ты не перестал воздавать ему должное, которого он заслуживает", - твердо сказала Бренда, - "

поскольку я должна высказаться. Я почти не сомневаюсь, что он недолго променяет

свою дружбу на тебя, которая относится к ней так легкомысленно.

"Пусть будет так, - сказала Минна. - ты в безопасности от моего соперничества, будь то в его

дружбе или любви. Но подумай лучше, Бренда - это не скандал

Кливленда - Кливленд неспособен на клевету - не ложь Брайса

Снейлсфута - ни один из наших друзей или знакомых не говорит, что на острове были

разговоры о том, что дочери Магнуса Тройла

терпеливо ожидали выбора незнакомца без имени и рождения,

Мордонта Мертауна. Уместно ли это говорить о нас,

потомках норвежского ярла и дочерях первого Удальца

Зетланда ? или было бы скромно или по-девичьи подчиниться этому без объяснения причин,

будь мы самыми подлыми девчонками, которые когда-либо поднимали ведро с молоком?"

- Языки дураков - не упрек, - горячо возразила Бренда. - Я

никогда не откажусь от своих мыслей о невинном друге ради сплетен на

острове, которые могут придать худший смысл самым невинным поступкам.

"Послушайте только, что говорят наши друзья", - повторила Минна. - " послушайте только леди

Светлячок; послушайте только Мэдди и Клару Гроатсеттар".

"Если бы я услышала леди Глоуроврум, - твердо сказала Бренда, - я бы

послушала самый скверный язык в Зетланде; а что касается Мэдди и Клары

Гроатсеттар, то они обе были достаточно блайт, чтобы заставить Мордонта сесть между

ними позавчера за обедом, как вы могли

сами заметить, но чтобы ваш слух был более занят".

"Твои глаза, по крайней мере, были заняты лишь безразлично, Бренда, - возразила

старшая сестра, - поскольку они были прикованы к молодому человеку, о котором весь

мир, кроме тебя самой, считает, что он говорил о нас с самой дерзкой

самонадеянностью; и даже если он невиновен. Леди Глоуроврум

говорит, что с вашей стороны неучтиво и дерзко даже смотреть в ту сторону, где он

сидит, зная, что это должно подтвердить подобные слухи."

"Я буду выглядеть так, как мне заблагорассудится", - сказала Бренда, становясь еще теплее. " Леди

Светящийся Румянец не будет управлять ни моими мыслями, ни моими словами, ни моими глазами. Я

считаю Мордонта Мертауна невиновным, - я буду смотреть на него как на такового, - я

буду говорить о нем как о таковом; и если я не говорил с ним также и не вел себя с

ним как обычно, то это из послушания моему отцу, а не из-за того, что леди

Глоурорум и все ее племянницы, будь им двадцать вместо двух, могли

подумать, подмигнуть, кивнуть или проболтаться о деле, которое их не касается.

" Увы ! Бренда, - спокойно ответила Минна, - этой живости больше

, чем требуется для защиты репутации простого друга !-Берегись

- Тот, кто навсегда разрушил покой Номы, был незнакомцем, признавшимся в ее

привязанностях против воли ее семьи".

" Он был чужаком, - с ударением ответила Бренда, - не только по рождению, но

и по манерам. Она не воспитывалась с ним с юности, - она

не познала мягкости, откровенности его характера, благодаря многолетней близости

. Он действительно был чужаком по характеру, темпераменту, рождению,

манерам и морали - возможно, какой-нибудь странствующий искатель приключений, которого случай

или буря забросили на острова и который знал, как скрыть лживое

сердце за открытым лицом. Моя добрая сестра, забери домой свое собственное предупреждение.

В Бург-Вестре есть и другие незнакомцы, кроме этого бедняги Мордонта

Мертауна.

На мгновение Минна, казалось, была ошеломлена быстротой, с которой ее

сестра опровергла ее подозрения и осторожность. Но ее природная возвышенность

характера позволила ей ответить с напускным спокойствием.

"Если бы я относился к тебе, Бренда, с тем недоверием, которое ты выказываешь

по отношению ко мне, я мог бы ответить, что Кливленд для меня не больше, чем Мордонт

был ; или чем сейчас юный Свартастер, или Лоуренс Эриксон, или любой другой

любимый гость моего отца. Но я презираю попытки обмануть вас или

скрыть свои мысли.- Я люблю Клемента Кливленда".

"Не говори так, моя дражайшая сестра", - сказала Бренда, сразу теряя

язвительность, с которой в последнее время велся разговор, и

обвивая шею сестры руками, бросая на нее взгляды и произнося тоном

самой искренней привязанности, - "Не говори так, я умоляю тебя! Я отрекаюсь от

Мордонта Мертауна, я поклянусь никогда больше с ним не разговаривать ; но не

повторяй, что ты любишь этого Кливленда ! "

" И почему бы мне не повторить", - сказала Минна, высвобождаясь! мягко

вырвалась из объятий сестры: " чувство, которым я восхищаюсь ? Смелость,

сила и энергия его характера, для которого командование естественно, а страх

неизвестен, - те самые свойства, которые тревожат вас за мое счастье, являются

качествами, которые обеспечивают его.

Помни, Бренда, что когда твоя нога любила спокойный гладкий морской берег

летнего моря, моя всегда восхищалась вершиной обрыва,

когда волны в ярости ".

"И это даже то, чего я боюсь", - сказала Бренда. " Это даже та

склонность к приключениям, которая сейчас толкает тебя на край пропасти,

более опасной, чем когда-либо была омыта весенним потоком. Этот человек, - не

хмурьтесь, я не стану клеветать на него, - но разве он, даже по вашему собственному пристрастному

мнению, не суров и властолюбив? привыкший, как вы говорите, командовать;

но именно по этой причине командовать там, где он не имеет на это права, и

вести за собой тех, кому ему больше всего приличествовало бы следовать ? бросаться навстречу опасности,

скорее ради нее самой, чем ради какой-либо другой цели? И можете ли вы представить себе

, что находитесь в ярме с таким неустроенным и бурным духом, чья жизнь до сих пор

протекала в сценах смерти и опасности, и кто, даже сидя рядом с вами

, не может скрыть своего нетерпения снова принять в них участие? Любовник,

мне кажется, должен любить свою любовницу больше собственной жизни; но ты, моя

дорогая Минна, любишь ее меньше, чем удовольствие причинять смерть другим.

"И даже за это я люблю его", - сказала Минна. " Я дочь

старых дам Норвегии, которые с улыбкой могли посылать своих возлюбленных на битву

и убивать их собственными руками, если они возвращались с бесчестьем. Мой

возлюбленный должен презирать насмешки, с помощью которых наша деградировавшая раса стремится к

отличию, или должен практиковать их только ради развлечения и всерьез ради более благородных

опасностей. Я не люблю ловить китов или гнездиться в птичьих гнездах; мой возлюбленный должен

быть морским королем, или что еще может дать современное время, что приближается к этому

высокому характеру ".

"Увы, сестра моя!" - сказала Бренда, "именно сейчас я должна всерьез начать

верить в силу заклинаний и чар. Ты помнишь испанскую историю,

которую ты давным-давно взяла у меня, потому что я сказал, что в своем восхищении

рыцарством древних времен Скандинавии ты соперничала с

экстравагантностью героя. - Ах, Минна, твой цвет лица показывает, что тебя сдерживает

совесть, и напоминает тебе о книге, которую я имею в виду. - как ты думаешь,

разумнее ли было принять ветряную мельницу за великана, или командира

ничтожного корсара за Кимпе, или Vi-king?"

Минна действительно покраснела от гнева при этой инсинуации, в которой,

возможно, она чувствовала в какой-то степени правду.

"У тебя есть право, - сказала она, - оскорблять меня, потому что ты владеешь

моим секретом".

Мягкое сердце Бренды не смогло устоять перед этим обвинением в недоброжелательности ; она умоляла

сестру простить ее, и природная мягкость чувств Минны

не смогла устоять перед ее мольбами.

"Мы несчастливы", - сказала она, вытирая слезы своей сестры.

"Это мы не можем видеть одними и теми же глазами - давайте не будем делать друг друга еще более

такими взаимными оскорблениями и недоброжелательностью. У вас есть моя тайна - она,

возможно, недолго будет таковой, потому что мой отец получит доверие, на которое он имеет

право, как только определенные обстоятельства позволят мне поделиться им.

Тем временем, повторяю, у тебя есть мой секрет, и я более чем подозреваю, что у меня

есть твой взамен, хотя ты отказываешься им владеть.

- Как, Минна! - воскликнула Бренда. - Неужели ты хочешь, чтобы я призналась в отношении любого

человека в чувствах, на которые ты намекаешь, прежде чем он произнесет хоть слово , которое могло бы

оправдать такое признание ?

" Конечно, нет; но скрытый огонь можно отличить как по жару, так и по

пламени".

"Ты понимаешь эти признаки, Минна", - сказала Бренда, опустив голову

и тщетно пытаясь подавить искушение ответить колкостью, вызванное замечанием ее

сестры. " Но я могу только сказать, что, если я когда-нибудь вообще полюблю, это будет

не до тех пор, пока меня не попросят об этом по крайней мере раз или два, чего со мной

еще не случалось. Но не будем возобновлять нашу ссору, а лучше давайте

подумаем, почему Нома рассказала нам эту ужасную историю и к чему, по ее

ожиданиям, это должно привести.

"Наверное, это было как предупреждение", - ответила Минна-" предупреждение, которое наши

ситуации, и я не отрицаю, что мои, в частности, могло показаться, чтобы ее

вызвать ;-^но я одинаково силен в своей невиновности, и в честь

Кливленд."

Бренда охотно ответила бы, что она не доверяла "так безоговорочно

в последней безопасности, как в первой; но она была благоразумна и, воздерживаясь от

пробудив прежнюю болезненную дискуссию, только ответил: " Странно, что

Нома больше ничего не сказала о своем возлюбленном. Конечно , он не мог

бросить ее в той крайней степени страдания , в которую он ее довел ? "

"Могут быть агонии горя, - сказала Минна после паузы, - при которых

разум настолько потрясен, что перестает реагировать даже на те

чувства, которые его больше всего охватили; ее скорбь по возлюбленному, возможно,

была поглощена ужасом и отчаянием".

"Или он мог сбежать с островов, опасаясь мести нашего отца",

ответила Бренда.

"Если из-за страха или малодушия, - сказала Минна, глядя вверх, - он был

способен убежать от разорения, которое сам же и устроил, я верю, что он задолго

до этого понес наказание, которое Небеса приберегают для самых низких

и подлых из предателей и трусов. - Пойдем, сестра, нас уже

ждут за столом для завтраков."

И они отправились туда, рука об руку, с гораздо большей уверенностью, чем было между ними

в последнее время; небольшая ссора, которая произошла

, послужила поводом для ботирага, или внезапного шквала, который рассеивает

туманы и испарения и оставляет после себя хорошую погоду.

По пути в комнату для завтраков они согласились, что

нет необходимости и, возможно, было бы неблагоразумно сообщать их отцу о

обстоятельствах ночного визита или позволить ему заметить, что теперь они

знают больше, чем раньше, о печальной истории Нома.

ГЛАВА XXI.

Но потерянные для меня, навсегда потерянные те радости, Которые рассеивает разум и которые

уничтожает время. Больше никакого полуночного поезда фей, который я вижу. Все в веселом

лунном свете, струящемся по росе. Даже последняя затянувшаяся выдумка мозга,

призрак церковного двора, теперь снова пребывает в покое.

Библиотека.

Бард-моралист, у которого мы позаимствовали девиз этой главы,

затронул тему, вызывающую у большинства читателей неосознанные чувства

. Суеверие, когда оно не являлось во всем своем ужасе, а лишь мягко касалось

головы своего просителя, обладало очарованием, о котором мы не перестаем

сожалеть, даже в тех слоях общества, из которых ее влияние почти

изгнано светом разума и общего образования. По крайней мере, в более

невежественные периоды ее система идеальных ужасов содержала в себе нечто

интересное для умов, у которых было мало средств для возбуждения. Это

особенно верно в отношении тех более легких модификаций суеверных чувств и

обычаев, которые примешивались к развлечениям более грубых эпох и, подобно

предзнаменованиям Хэллоуина в Шотландии, рассматривались отчасти как повод для

веселья, отчасти как печальная и пророческая серьезность. И с подобными чувствами

люди даже сносного образования в наше время искали келью

гадалки, порезвившись, как это называется, и все же не всегда будучи

склонны абсолютно скептически относиться к получаемым ответам.

Когда сестры Бург-Вестра прибыли в комнату, предназначенную для

завтрака, такого же обильного, как тот, который мы описали предыдущим

утром, и подверглись шутливому выговору от Юдаллера за свое позднее

присутствие, они обнаружили компанию, большинство из которых уже

позавтракали, занятых по древнему норвежскому обычаю, характер

которого мы только что описали.

По-видимому, оно было заимствовано из тех поэм о скальдах, в которых

чемпионы и героини так часто изображаются стремящимися узнать свою

судьбу у какой-нибудь колдуньи или пророчицы, которая, как в легенде, названной

Греем "Нисхождение Одина", пробуждает силой рунической рифмы

невольный разоблачитель рока судьбы и выталкивает из нее ответы, часто

сомнительного значения, но которые, как тогда считалось, выражали некоторую тень

событий будущего.

Старая сивилла, Эвфана Фе, экономка, о которой мы уже упоминали,

была установлена в нише большого окна, старательно затемненного

медвежьими шкурами и другими разнообразными драпировками, чтобы придать ему

вид лапландской хижины, и снабжена, подобно исповедальному

креслу, отверстием, которое позволяло человеку внутри с легкостью слышать

любые вопросы, которые должны быть заданы, хотя и не видеть спрашивающего. Здесь

, сидя, волуспа, или сивилла, должна была выслушивать ритмичные вопросы, которые

следовало задать ей, и давать импровизированный ответ. Предполагалось, что драпировка

не позволит ей увидеть, с какими людьми она

консультировалась, и намеренная или случайная отсылка, которую давал ответ, данный

при таких обстоятельствах, к положению человека, которому был задан

вопрос, часто давала пищу для смеха, а иногда, как это

случалось, и для более серьезных размышлений. Сивиллу обычно выбирали из-за того, что

она обладала талантом импровизации в скандинавской поэзии; ничего необычного в этом

не было, поскольку умы многих были заняты старыми стихами и

где правила метрической композиции необычайно просты.

Вопросы также излагались в стихах ; но поскольку эта способность импровизированного

сочинения, хотя и распространенная, не могла считаться универсальной,

посредником переводчика мог быть любой вопрошающий, и этот переводчик,

держа за руку собеседника с оракулом и стоя у пляжа,

с которого исходили оракулы, должен был передать в стихах

предмет запроса.

В данном случае всеобщий

голос призвал Клода Хэлкро выступить в роли переводчика ; и, покачав головой и

пробормотав какие-то извинения за ухудшение памяти и поэтических способностей,

чему противоречили одновременно его собственная сознательная улыбка уверенности и

общий крик компании, беззаботный старик вышел вперед, чтобы

сыграть свою роль в предложенном развлечении.

Но как раз в тот момент, когда это должно было начаться, расположение частей было

необычно изменено. Нома с Беспокойной головой, которого все, кроме

двух сестер, считали находящимся на расстоянии многих миль, внезапно и

не поздоровавшись, вошла в квартиру, величественно подошла к скинии из

медвежьей шкуры и сделала знак женщине, которая там сидела,

отказаться от своего святилища. Пожилая женщина вышла вперед, качая головой и

выглядя так, словно ее обуял страх; на самом деле, в

компании было не так уж много тех, кто с абсолютным хладнокровием воспринял внезапное появление

человека, столь хорошо известного и внушающего всеобщий страх, как Нома.

Она на мгновение остановилась у входа в шатер; и, приподняв шкуру,

которая образовывала вход, она посмотрела на север, как бы умоляя

ту сторону о порыве вдохновения; затем, сделав знак удивленным гостям, что

они могут последовательно приближаться к святилищу, в котором она собиралась

поселиться, она вошла в шатер и скрылась от их взоров.

Но этот вид спорта отличался от того, о чем размышляла компания, и

большинству из них казалось, что в нем было гораздо больше серьезности, чем игры, так что

не было проявлено желания проконсультироваться с оракулом. Характер и

притязания Номы показались почти всем присутствующим слишком серьезными для роли,

которую она взяла на себя; мужчины перешептывались друг с другом, а женщины,

по словам Клода Хэлкро, поняли описание великолепного Джона

Драйдена,-

"С ужасом содрогаясь, в кучу они побежали".

Пауза была прервана громким мужественным голосом Удалца. " Почему

игра стоит на месте, мои хозяева ? Ты боишься , потому что моя

родственница будет играть нашу волуспу ? С ее стороны очень любезно делать для нас то,

чего никто на островах не может сделать так хорошо; и мы не будем из-за этого отказываться от нашего вида спорта,

а лучше продолжим веселиться.

В компании все еще царила пауза, и Магнус Тройл добавил: "

Никогда не скажут, что моя родственница сидела в своей беседке без седла, как будто она была

одной из древних горных великанш, и все это от малодушия.

Первым заговорю я сам; но рифма звучит хуже, чем "мой язык, чем когда я был

на двадцать лет моложе".-> Клод Халкро, ты должен поддержать меня".

Рука об руку они приблизились к святилищу предполагаемой сивиллы, и после

минутного совещания Халкро так выразил вопрос своего

друга и покровителя. Так вот, Удалец, как и многие влиятельные лица в

Зетландцы, которые, как засвидетельствовал в их пользу сэр Роберт Сиббалд,

рано начали обращаться как к торговле, так и к мореплаванию, были в какой-то

степени заинтересованы в китобойном промысле в сезон, и барду было поручено

вставить в свои прерывистые стихи вопрос о его успехе.

Клод Халкро.

" Мать мрачная, Мать-Обитательница ужаса на Беспокойной голове,

Ты можешь видеть, какие дела совершаются

Под никогда не заходящим солнцем.

Смотри сквозь мокрый снег и смотри сквозь иней,

Посмотрите на пещеры и побережье Гренландии,-

У айсберга есть парус

Погоня за смуглым китом ;

Мать сомневающаяся, Мать страшащаяся.

Скажи нам, хороший корабль ускорился? "

. Шутка, казалось, сменилась серьезностью, поскольку все, склонив головы по сторонам,

прислушались к голосу Номы, которая, ни секунды не колеблясь,

ответила из глубины палатки, в которой она была заключена:-

НОРНА.

"Мысли старика всегда о снастях - О его рыбной ловле, его борозде, его

стаде и его бычке; Но пусть процветают его рыбная ловля, стадо, борозда и табун,

В то время как старик от тоски будет рвать свою седую бороду".

Последовала кратковременная пауза, во время которой Триптолемус успел

прошептать: "Даже если десять ведьм и столько же колдунов поклянутся в этом, я никогда

не поверю, что порядочный человек будет расчесывать свою бороду или себя по какому-либо

поводу, пока скот и урожай идут так, как положено".

Но голос из палатки возобновил свой низкий монотонный тон

декламации^ и, прервав дальнейшие комментарии, продолжил следующим образом ;-

НОРНА.

" Корабль, хорошо груженный, насколько это необходимо коре.

Лежит глубоко в борозде Исландского моря ;-

Ветерок на Зетланде дует попутный и мягкий.

И весело развевается в вышине гирлянда "':

Семь хороших рыб выбросили свою последнюю струю.

И их челюстные кости свисают с реи и мачты; *

Два - для Леруика, и два - для Керкуолла,-

И три для Бург-Вестры, самой отборной из всех.

"Теперь высшие силы смотрят вниз и защищают нас !" - сказал Брайс Снейлсфут.

" ибо это больше, чем женское остроумие, привело к такому ужасному результату. Я видел их в

Северном Рональдшоу, которые видели хороший барк "Олав оф Леруик", в котором

наш достойный покровитель принял такое большое участие, что его можно в некотором роде назвать его собственным

, и они обшарили * корабль, и, несомненно, там

V 2

это звезды на небесах, она ответила на них за семь рыбок, точно так, как

сказала нам Нома в своей рифме !"

"Хм- ровно семь рыбок? и вы услышали это в Норт - Рон-олдшоу? - спросил

капитан Кливленд. - И, я полагаю, рассказали это как хорошую новость, когда

приехали сюда ?

"Это никогда не приходило мне на ум, капитан", - ответил коробейник. " Я видел, как

многие чепмены, странствующие торговцы и им подобные, пренебрегали своим товаром, чтобы

перевозить колотушки и тесаки взад и вперед, из одной местности в другую; но

это не мой трафик. По-моему, я не упоминал, что "Олав"

передал свой груз трем людям с тех пор, как я переправился в Данросснесс.

" Но если бы кто-то из этих троих повторил новость еще раз, а два к

одному, что такое произошло, старая леди предсказывает велвет".

Такова была речь Кливленда, обращенная к Магнусу Тройлу и услышанная

без каких-либо аплодисментов. Уважение Удалца к своей стране распространялось и на ее

суеверия, как и интерес, который он проявлял к своей несчастной

родственнице. Если он никогда не выражал точного согласия с ее высокими сверхъестественными

притязаниями, он, по крайней мере, не желал слышать, как их оспаривают другие.

"Нома, - сказал он, - его двоюродный брат" (ударение на этом слове) " не

поддерживал никаких контактов с Брайсом Снейлсфутом или его знакомыми. Он не

претендовал на то, чтобы объяснить, откуда у нее такая информация ; но он всегда

отмечал, что шотландцы, да и вообще чужаки в целом, когда они приезжали

в Зетландию, были готовы найти причины для вещей, которые оставались

достаточно неясными для тех, чьи предки жили там веками ".

Капитан Кливленд понял намек и поклонился, не пытаясь защитить

свой собственный скептицизм.

" А теперь вперед, мои храбрые сердца", - сказал Юдаллер. - " и пусть у всех будут

такие же хорошие новости, как у меня ! Три кита не могут не уступить - дайте мне подумать, сколько

бочек " .

Со стороны гостей было явное нежелание быть следующими, кто

проконсультируется с оракулом шатра.

"Некоторым людям приятны хорошие новости, если они пришли от самого дьявола, -

сказала миссис Бэби Йеллоули, обращаясь к леди Глоуроурум, - поскольку

сходство характеров в некоторых отношениях создало между ними своего рода близость

. - Но я думаю, моя ледди, что в этом есть что-то из ряда вон выходящее

колдовство, чтобы иметь лицо таких добрых христиан, как ты

и я, моя ледди".

"Может быть, в том, что ты говоришь, что-то и есть, моя госпожа", - ответила добрая

леди Глоуроврум, - " но мы, хайалтландцы, не такие, как другие люди, и

эта женщина, если она ведьма, будучи другом Фауда и его ближайшей родственницей,

будет плохо, таен, если мы не сможем

судьба распорядилась так же, как и все остальные; и теперь мои племянницы, возможно, в свою очередь, выйдут

вперед и не причинят вреда дюне. Вы

знаете, у них будет время покаяться, так положено природой, если в этом есть хоть какая-то причина, госпожа

Йеллоули."

В то время как другие пребывали в подобной неуверенности и опасении, Халкро,

который увидел по нахмуренным бровям старого Удалца и по некоторому

нетерпеливому шарканью его правой ноги, похожему на движение человека, который с

трудом удерживается от топота, что его терпение начало иссякать,

галантно заявил, что он сам, от своего имени, а не как

прокуратор других, задаст следующий вопрос Прорицательнице. Он помолчал

минуту - собирал свои рифмы и таким образом обратился к ней :

Клод Халкро.

"Мать сомнительная, Мать ужасная, Обитательница Беспокойной головы, Ты

сочинила множество рифм, Которые живут на волне времени: Скажи мне, будут ли спеты

мои песни. Как у Хакона из "золотого языка". Долго после того , как Халкро

умер и исчез ? Или менестрелю Хиалтланда принадлежит Одна нота, чтобы соперничать с

славным Джоном ?"

Голос сивиллы немедленно ответил из ее святилища,

НОРНА.

" Младенец любит шум погремушки; Возраст, двойное детство, имеет свои игрушки ;

Но звуки спусков отличаются. Как ударяет другая рука по струнам.

Орел парит в полярном небе - Морской гусь, не умеющий летать, Должен

довольствоваться тем, что скользит рядом, Где тюлени и морские собаки поют свою песню ".

Халк прикусил губу, пожал плечами, а затем, мгновенно обретя свое

добродушие и готовую, хотя и неряшливую способность к импровизации

, которой его наделила долгая привычка, он галантно ответил,

Клод Халкро.

" Будь моим маленьким гусенком, чтобы поиграть, И посещай одинокую пещеру и тихую бухту ;-

Цель лучника, так что я должен избегать - Так что я должен избегать ровного гуа-

Довольствуйся беззвучным звоном моего стиха, Чтобы приливы И отливы Туле смешались,

В то время как уху блуждающего существа, На высоте далекого мыса,

Смягченные ропотом моря, Грубые звуки кажутся гармонией! "

Когда маленький мальчик отступил назад бодрой походкой с довольным видом, всеобщие

аплодисменты последовали за энергичной манерой, с которой он смирился с

судьбой, сравнявшей его с кроликом. Но его безропотное и

мужественное подчинение даже еще не побудило кого-либо другого

проконсультироваться с грозным Noma.

" Трусливые дураки!" - сказал Удалец. " Вы слишком боитесь, капитан

Кливленд, разговаривать со старой женщиной?- Спроси ее о чем угодно - спроси ее

, будет ли двенадцатипушечный шлюп в Керкуолле твоим консортом или нет."

Кливленд посмотрел на Минну и, вероятно, поняв, что она с

тревогой следит за его ответом на вопрос ее отца, после

минутного колебания взял себя в руки.

"Я никогда не боялся ни мужчины, ни женщины. Мастер Халкро, вы слышали

вопрос, который наш хозяин желает, чтобы я задал - задайте его от моего имени и по-вашему

по-своему - я претендую на то, что разбираюсь в поэзии так же мало, как и в колдовстве".

Хэлкро не стал дожидаться, пока его пригласят дважды, а, взяв

руку капитана Кливленда в свою, в соответствии с формой, предписанной игрой, изложил

вопрос, который игрок продиктовал незнакомцу, следующими словами

:-

Клод Халкро.

" Мать сомневается. Материнский ужас.

Обитатель Беспокойной головы,

Галантный лай из дальнего зарубежья,

Святой Магнус держит ее на своем пути,

С пистолетами и огнестрельными замками немало-

Шелковый и алый экипаж,

Глубоко запрятанный драгоценный товар.

Из золота и товаров редкого назначения-

Какой интерес у нашего товарища Болда

В барке и команде, в товарах и золоте ?"

Последовала пауза необычной продолжительности , прежде чем оракул дал какой - либо

ответ ; и когда ш? я думал, это было в более низком, хотя

столь же решительный тон, каким она пользовалась до сих пор :-

НОРНА.

" Золото румяное, светлое и бесплатное,

Кровь алая, и на вид темная ;-

Я смотрю на залив Сент-Магнус,

И я увидел сокола, который напал на свою жертву.-

Кусок мяса, который она несла в клюве,

И когти , и одиночные кости покрыты запекшейся кровью ;

Пусть тот, кто спрашивает о них, посмотрит на свою руку,

И если на нем есть кровь, значит, он один из их группы ".

Кливленд презрительно улыбнулся и протянул руку: " Мало кто был

на испанском материке так часто, как я, не имея дела с

Guarda Castas не раз; но на моей

руке никогда не было ничего похожего на пятно, которое нельзя было бы стереть мокрым полотенцем".

Юдаллер добавил свой голосовой потенциал: "С

испанцами по ту сторону Границы никогда не бывает мира, - я сотни раз слышал, как капитан Трейджен-дек и честный

старый коммодор Руммелер говорили это, и они оба

были в Гондурасском заливе и во всех его окрестностях.-Я ненавижу всех

испанцев, с тех пор как они приехали сюда и лишили жителей Фэр-Айленда жизни в

1558 году.* Я слышал, как мой дед рассказывал об этом; и где-то есть старая голландская

история об этом доме, которая показывает, какую работу они проделали в

Нидерландах с давних пор. В них нет ни милосердия, ни веры".

"Верно, верно, мой старый друг, - сказал Кливленд. - они так же ревнивы к своим

индейским владениям, как старик к своей юной невесте ; и если им удастся застать

вас в невыгодном положении, слово "Мины за вашу жизнь" - это слово, и поэтому мы сражаемся

с ними с нашими флагами, прибитыми к мачте".

"Вот так-то, - крикнул Юдаллер. - старый британский Джек никогда не должен

падать ! Когда я думаю о деревянных стенах, я почти представляю себя

англичанином, только это было бы слишком похоже на моих шотландских соседей; -

но пойдемте, не обижайте никого здесь, джентльмены - все мы друзья, и всем здесь

рады. Давай, Бренда, продолжай играть - говори следующей, у тебя

достаточно норвежских рифм, мы все знаем".

" Но ни один из них не подходит для игры, в которую мы играем, отец", - сказала Бренда, отступая

назад.

" Чепуха !" - сказал ее отец, подталкивая ее вперед, в то время как Халкро схватил

ее сопротивляющуюся руку. " никогда не позволяй несвоевременной скромности омрачать искреннее веселье - Говори

за Бренду, Халкро - это твое ремесло - интерпретировать мысли девушек".

Поэт поклонился красивой молодой женщине с преданностью поэта

и галантностью путешественника, шепотом напомнив ей, что

она никоим образом не несет ответственности за ту чепуху, которую он собирался произнести, он

сделал паузу, поднял глаза, заискивающе улыбнулся, как будто его осенила внезапная идея, и

наконец приступил к следующим стихам:

Клод Халкро.

" Мать сомневающаяся, другой ужасный Обитатель Буйной головы, Ты

прекрасно знаешь, что твоя задача - сказать то, о чем красавица не спросит; Тогда укроти свои слова

в вине и молоке. И соткать судьбу из золота и шелка, - Ибо мы хотели бы

знать, докажет ли Бренда, что влюблена, и будет ли счастлива в новой любви?"

Пророчица ответила почти сразу же из - за своей занавески:-

Норна.

" Не тронутая любовью девичья грудь

Это как снег на гребне Роны.,

Высоко сидящий в темном небе,

В яркой и бесплодной чистоте ;

Но солнечным лучом нежно поцелую.

Едва ли пристальный взгляд упустит это.

Здесь, внизу, в одинокой долине, воруют.

Свежая трава и рост ее хода раскрывают,

Это подбадривает стадо, оживляет цветок.

И украсит какую-нибудь счастливую пастушью беседку."

" Удобная доктрина, и она совершенно справедливо высказана", - сказал Юдаллер, хватая

покрасневшую Бренду, когда она пыталась убежать. - "Никогда не думай, что тебе

стыдно за это, моя девочка. Быть хозяйкой

дома какого-нибудь честного человека и поддерживать какое-нибудь древнескандинавское имя, делать

соседей счастливыми, облегчать жизнь беднякам и помогать незнакомцам - это самая

похвальная участь, на которую может рассчитывать молодая женщина, и я от всей души желаю этого всем присутствующим.

-Ну, кто говорит следующим? -хорошие мужья уходят -Мэдди

Гроатсеттар - моя прелестная Клара, приходи и получи свою долю."

Леди Глаурорум покачала головой и "не смогла бы, - сказала она,

- полностью одобрить".

" Достаточно сказано - достаточно сказано", - ответил Магнус. " нет принуждения-

сион; но пьеса будет продолжаться до тех пор, пока мы от нее не устанем. Держи, Минна, я

отдаю тебя в полное распоряжение. Выступи вперед, моя девочка - есть много вещей, за которые можно

стыдиться, помимо старомодной и невинной шутки. - Пойдем, я сам

скажу за тебя, хотя я не уверен, что смогу вспомнить достаточно рифм

для этого."

Легкий румянец быстро пробежал по лицу Минны, но она

мгновенно овладела собой и стояла рядом с отцом прямо, как человек,

превосходящий любую маленькую шутку, к которой могло привести ее положение.

Ее отец, после некоторого потирания лба и других механических усилий, чтобы

помочь своей памяти, наконец восстановил стихи, достаточные для того, чтобы задать следующий

вопрос, хотя и в менее галантных выражениях, чем у Халкро : -

Магнус Троил.

" Мать, говори и не медли. Вот девушка, на которой женился бы Фейн.

Выйдет ли она замуж, да или нет. "Если она выйдет замуж, каков ее жребий?"

В скинии прорицательницы раздался глубокий вздох, как будто она

сочувствовала субъекту приговора, который была вынуждена

произнести. Затем она, как обычно, вернула свой ответ:-

НОРНА.

"Не тронутая любовью девичья грудь Подобна снегу на гребне Роны;

Кажется, что Она так чиста, так свободна от земной окраски, когда опирается на небо. Часть

небес, к которым он близок ; Но страсть, как дикий мартовский дождь, Может

запачкать венок многими пятнами. Мы смотрим - прекрасное видение исчезло -

Поток заполняет каменное ложе, Которое, спеша навстречу разрушительному шоку,

стремглав Срывается с высокой скалы".

Удалец выслушал этот ответ с большим негодованием. " Клянусь костями

Мученика, - сказал он, и его смелое лицо внезапно покраснело, - это

злоупотребление вежливостью! и если бы кто-нибудь, кроме вас, соединил имя моей

дочери и слово "разрушение" вместе, им лучше было бы уйти

невысказанное слово. Но выходи из палатки, ты, старый галдрагон, - * добавил он

с улыбкой, - мне следовало бы знать, что ты не можешь долго радоваться

всему, что попахивает весельем, да поможет тебе Бог!" На его призыв не последовало

ответа; и, подождав мгновение, он снова обратился к ней: "Нет,

никогда не сердись на меня, родственница, хотя я и сказал поспешное слово -

ты знаешь, что я ни на кого не держу зла, и меньше всего на тебя - так что выходи

и давай пожмем друг другу руки.^-Ты мог бы предсказать крушение моего корабля

и лодки, или плохой ловец сельди", и я бы никогда не сказал ни слова; но

Минна или Бренда, вы знаете, это вещи, которые трогают меня ближе. Но выходите

, пожмите друг другу руки, и пусть на этом все закончится".

Нома вообще ничего не ответил на его неоднократные призывы, и

компания начала смотреть друг на друга с некоторым удивлением, когда

Удалец, приподняв шкуру, прикрывавшую вход в палатку, обнаружил

, что внутри пусто. Теперь удивление стало всеобщим и не без примеси

страха; ибо казалось невозможным, чтобы Нома каким-либо образом

сбежала из скинии, в которой она была заключена, не

будучи обнаруженной компанией. Однако она исчезла, и Удаллар,

после минутного раздумья, снова опустил кожный занавес над

входом в палатку.

"Друзья мои, - сказал он с веселым выражением лица, - мы давно знаем

мою родственницу и то, что ее обычаи не похожи на обычаи обычных людей

этого мира. Но она желает добра Хайалтланду и питает сестринскую любовь

ко мне и к моему дому; и ни одному моему гостю не нужно ни бояться зла, ни

обижаться на ее руку. Я почти не сомневаюсь, что она будет с нами во время

ужина".

"Боже упаси!" - воскликнула миссис Эбби Йеллоули. "Потому что, мой добрый ледяной

Румянец, по правде говоря, вашей светлости, мне нравятся те, кто может

кончать и веселиться, как солнечный луч или порыв вихря".

" Говори тише, говори тише", - сказала леди Светящийся Румянец, " и будь благодарен

, что вон та карлин не отошла от нее на сторону дома. Подобные ей

разыгрывали военные шалости, и она сама тоже, если только сайрер не солгал о ней."

Подобный ропот пробежал по остальной компании, пока Удалец

не возвысил свой громкий и повелительный голос, чтобы заставить их замолчать, и

пригласил или, скорее, приказал своим гостям присутствовать, чтобы посмотреть на

лодки, отправляющиеся на хааф, или глубоководную рыбалку.

"С рассвета дул сильный ветер, - сказал он, - и держал лодки в

бухте; но теперь он был благоприятным, и они собирались немедленно отчалить".

Это внезапное изменение погоды вызвало многочисленные кивки и подмигивания

среди гостей, которые были не прочь связать это с

внезапным исчезновением Номы, но не высказывая замечаний, которые

не могли не быть неприятны их хозяину.

они последовали за его величавой поступью к берегу, как стадо оленей следует за

ведущим оленем, со всем почтительным почтением.*

ГЛАВА XXII.

В его усмешке был дьявольский смех, Который вызывал эмоции как ярости

, так и страха; И там, где его мрачно нахмурился от ненависти, исчезла увядающая Надежда -

и Мерси вздохнула на прощание.

Корсар, Песнь I.

Линг, или белый промысел, является основным занятием уроженцев

Зетланда и раньше был тем, от чего в

основном зависел доход дворянства, а беднота - средства к существованию.

Таким образом, сезон рыбной ловли, подобно сбору урожая в сельскохозяйственной стране, является самым загруженным и

важным, а также наиболее оживленным периодом года.

Рыбаки каждого округа собираются на определенных станциях со своими

лодками и экипажами и возводят на берегу маленькие хижины, сложенные из гальки

и покрытые дерном, для своего временного жилья, а также скео, или

сушилки, для рыбы; так что пустынный пляж сразу приобретает

вид индейского городка. Берега, к которым они направляются для ловли хаафа

, часто находятся на расстоянии многих миль от станции, где сушат рыбу

; так что они всегда отсутствуют по двадцать или тридцать часов, часто дольше ;

и при неблагоприятных обстоятельствах ветра и прилива они остаются в море,

с очень небольшим запасом провизии и в лодке конструкции, которая

кажется чрезвычайно хрупкой, в течение двух или трех дней, и иногда о них больше ничего не слышно

. Таким образом, уход рыбаков на это занятие несет в себе

характер опасности и страдания, что придает ему величие, а

беспокойство женщин, которые остаются на пляже, наблюдая за отплытием

уменьшающейся лодки или с тревогой ожидая ее возвращения, придает пафосности

сцене.*

Таким образом, сцена была оживленной и встревоженной, когда Удалец

и его друзья появились на пляже. Различные команды примерно из тридцати

лодок, насчитывавшие в каждой от трех до пяти или шести человек, прощались со

своими женами и родственницами и прыгали на борт своих длинных норвежских

яликов, где наготове лежали их удочки и снасти. Магнус не был

праздным зрителем этой сцены ; он ходил с одного места на другое, задавая вопросы

в состояние их провизии для плавания и приготовлений к

рыбной ловле - время от времени, с грубой голландской или норвежской бранью, ругая их

за болванов, за то, что они выходят в море на безразлично найденных лодках, но

всегда заканчивая тем, что заказывал из своих запасов галлон джина, полкило

муки или что-то подобное в дополнение к их морским запасам. Отважные

моряки, получив подобную услугу, выразили свою благодарность в краткой грубоватой

манере, которая больше всего понравилась их хозяину ; но женщины были более

шумные в своей благодарности, которую Магнусу часто приходилось заставлять замолчать,

проклиная все женские языки, начиная с Еви.

Наконец все были на борту и готовы, паруса подняты, дан сигнал к

отплытию, гребцы начали тянуть, и все отправились от берега,

соревнуясь, кто первым доберется до места лова и поставит свои лески

раньше остальных; подвиг, которому не мало значения придавала

команда лодки, которая должна быть достаточно счастлива, чтобы совершить его.

Пока они были еще в пределах слышимости берега, они распевали древнюю

скандинавскую песенку, соответствующую случаю, следующий буквальный перевод которой был

выполнен Клодом Халькро;-

" Прощайте, веселые девушки, с песнями и смехом, Ибо храбрые парни

Вестры связаны узами с Хаафом; И нам предстоит труд, и голод, и

боль. Прежде чем мы снова потанцуем с девицами Данроснесса.

" На данный момент, в нашей сделке trim boats of Noroway.

Мы должны танцевать на волнах, с морской свиньей и тюленем;

Ветерок, который он должен дуть, поэтому он должен дуть не слишком высоко,

А чайка будет нашей певицей, когда она пролетит мимо.

" Пой дальше, моя храбрая птичка, пока мы следуем за тобой, как и ты. По берегу, мелководью и

зыбучим пескам, по морским волнам; И когда двадцать десятков рыб

натягивают нашу леску, Пой громче, храбрая птица, ибо их добыча будет твоей.

"Мы будем петь, пока наживляем, и мы будем петь, когда будем тащить, Ибо глубин

Хаафа хватит на всех нас: есть торск для нежных и скейт для

карл, И есть богатство для смелого Магнуса, сына графа.

" Ура ! мои храбрые товарищи, уступите место Хаафу, Мы скорее

вернемся к танцам и смеху ; Ибо жизнь без веселья - это лампа без

масла ; Тогда веселья и долгих лет жизни отважному Магнусу Троилу!"

Грубые слова песни вскоре утонули в шуме волн,

но мелодия еще долго продолжала смешиваться со звуком ветра и моря, и

лодки были похожи на множество черных пятнышек на поверхности океана,

постепенно уменьшающихся по мере того, как их относило все дальше и дальше в море; в то время как ухо

могло различать нотки человеческого голоса, почти утонувшего в шуме

стихии.

Жены рыбаков в последний раз посмотрели вслед удаляющимся парусам и теперь

медленно, с опущенными и встревоженными взглядами отходили к хижинам, в

которых им предстояло заняться приготовлением и сушкой рыбы,

с которой они надеялись увидеть своих родственников и друзей, возвращающихся с большими

грузами. То тут, то там старая сивилла демонстрировала исключительную важность своего

опыта, предсказывая по внешнему виду атмосферы, что

ветер будет попутным или противным, в то время как другие рекомендовали дать обет церкви

Св. "Ниниан за безопасность своих людей и лодок" (древнее католическое

суеверие, еще не полностью отмененное) и другие, но тихим и

робким тоном, выразили сожаление своим товарищам, что Номе из "Фитфул-хэд"

позволили недовольно отплыть в то утро из Бург-Вестры, "

и из всех дней в году, что они могли вызвать ее

неудовольствие в первый день белой рыбалки!"

Джентри, гости Магнуса Тройла, проведя столько времени, сколько

можно было так распорядиться, в наблюдении за отплывающим небольшим вооружением и в

беседах с бедными женщинами, которые видели, как их друзья садились в него,

начали теперь разделяться на различные группы и отряды, которые прогуливались в

разных направлениях, как им заблагорассудится, чтобы насладиться "тем, что можно назвать

прозрачностью летнего зетландского дня, который, хотя и без яркого

солнца, которое радует другие страны в погожее время года, обладает мягким и

сам по себе приятный характер, который смягчает и в то же время печалит пейзажи,

которые по-своему одиноки, голы и монотонны, в

них есть что-то суровое и бесплодное.

В одном из самых уединенных уголков побережья, где глубокая выемка в

скалах давала приливу доступ к пещере, или, как ее еще называют, Вертолетной площадке

Свартастера, Минна Тройл прогуливалась с капитаном Кливлендом.

Вероятно, они выбрали эту прогулку, поскольку здесь мало кто мог помешать другим ;

поскольку сила прилива делала это место непригодным ни для рыбной ловли, ни для

плавания под парусом, поэтому оно не было обычным местом отдыха пешеходов, поскольку являлось

предполагаемым обиталищем русалок, расы, которую норвежские суеверия

наделяют магическими, а также озорными качествами. Здесь, следовательно,

Минна бродила со своим возлюбленным.

Небольшой участок молочно-белого песка, простиравшийся под одним из

обрывов, окружавших ручей с обеих сторон, предоставил им пространство для

сухой, твердой и приятной прогулки длиной около ста ярдов, заканчивавшейся на одном

конце темной полосой залива, которая, будучи почти не затронутой ветром,

казалась почти гладкой, как стекло, и которая была видна из-за двух

высоких скал, челюстей ручья, или углубления, которые приближались друг к другу

вверху, как будто они хотели встретиться над разделявшим их темным приливом.

Другой конец их променада был закрыт высоким и почти не поддающимся масштабированию

пропасть, обиталище сотен морских птиц разных видов, на

дне которой зиял огромный вертолетоносец, или морская пещера, как будто для

того, чтобы поглотить надвигающийся прилив, который, казалось, она принимала

в бездну неизмеримой глубины - и протяженности. Вход в эту мрачную

пещеру состоял не из одной арки, как обычно, а был разделен на две

огромным столбом из природного камня, который, поднимаясь из моря и простираясь до

верха пещеры, казалось, поддерживал крышу, и таким образом

образовался двойной портал к вертолету, которому рыбаки и крестьяне

присвоили грубое название "Ноздри дьявола". В этом диком месте,

одиноком и нетронутом, если не считать звона морской птицы, Кливленд

уже не раз встречался с Минной Тройл ; для нее это была

любимая прогулка, поскольку предметы, которые она представляла, особенно соответствовали

любви к дикой природе, меланхолии и чудесам. Но теперь

разговор, в который она была искренне вовлечена, был таков, что полностью

отвлек ее внимание, равно как и внимание ее спутника, от окружавшего их пейзажа

.

" Вы не можете отрицать этого, - сказала она. - вы дали волю чувствам

, уважающим этого вашего мужчину, которые указывают на предубеждение и насилие, - сказала она.

незаслуженное предубеждение, по крайней мере, с вашей точки зрения, и насилие

столь же неосмотрительное и неоправданное."

"Я бы подумал, - ответил Кливленд, - что услуга, которую я оказал

ему вчера, могла бы освободить меня от такого обвинения. Я не говорю о

собственном риске, потому что я жил в опасности и люблю это;

однако не каждый отважился бы так близко подойти к разъяренному животному, чтобы спасти того, с

кем у них не было никакого отношения ".

- В самом деле, не каждый мог бы спасти его, -

серьезно ответила Минна, - но каждый, у кого есть мужество и великодушие,

попытался бы это сделать. Легкомысленный Клод Хэлкро сделал бы столько же, сколько

вы, будь его сила равна его мужеству, - мой отец

сделал бы столько же, хотя и имел такую справедливую причину негодовать на

молодого человека за его тщеславное и хвастливое злоупотребление нашим гостеприимством.

Поэтому не слишком хвались своим подвигом, мой добрый друг, чтобы не

заставить меня думать, что это потребовало слишком больших усилий. Я знаю, что ты не любишь

Мордонта Мертауна, хотя ты рисковала своей собственной жизнью, чтобы спасти его.

" Значит, вы ничего не допустите, - сказал Кливленд, - за те долгие страдания, которые мне

пришлось терпеть из - за распространенного слуха, что этот безбородый

охотник за птицами стоял между мной и тем, чего я на земле желал больше всего -

привязанностями Минны Троил ? "

Он говорил тоном одновременно страстным и вкрадчивым, и весь его

язык и манеры, казалось, выражали изящество и элегантность, которые

составляли самый разительный контраст с речью и жестами

неотесанного моряка, которыми он обычно притворялся. Но его извинения

не удовлетворили Минну.

"Вы узнали, - сказала она, - возможно, слишком рано, и, что ж, как мало

вам стоило опасаться, - если вы действительно боялись, - что у Мертауна или любого другого был

интерес к Минне Тройл. - Нет, ограничьтесь благодарностями и протестами; я бы

приняла как лучшее доказательство благодарности то, что вы примирились с

этим юношей или, по крайней мере, избежали всякой ссоры с ним".

"То, что мы могли бы быть друзьями, Минна, невозможно, - ответил Кливленд. -

даже любовь, которую я испытываю к тебе, самое сильное чувство, которое когда-либо испытывало мое сердце".

знал, не может сотворить это чудо".

" И почему, я прошу вас ? " сказала Минна : "между вами не было злых обид

, а скорее обмен взаимными услугами ; почему вы не можете

быть друзьями". - У меня есть много причин желать этого".

" И можешь ли ты в таком случае забыть пренебрежение, которое он нанес Бренде,

тебе и дому твоего отца ? "

" Я могу простить им все, - сказала Минна. - Не можете ли вы сказать так много, которые

на самом деле не получили никакого оскорбления?"

Кливленд опустил глаза и на мгновение замер; затем поднял голову и

ответил: "Я мог бы легко обмануть тебя, Минна, и пообещать тебе то, что моя душа

подсказывает мне как непреложность; но я вынужден использовать слишком много обмана с

другими, а с тобой я не буду использовать ничего. Я не могу быть другом этому молодому человеку

;^ - существует естественная неприязнь - инстинктивное отвращение - нечто вроде

принципа отталкивания в нашей общей природе, что делает нас отвратительными друг

другу. Спросите самого себя - он скажет вам, что испытывает ко мне такую же антипатию.

Обязательство, которое он возложил на меня, было сдерживающим фактором для моего негодования; но я был

так раздражен ограничением, что мог бы грызть бордюр до тех пор, пока мои губы

не разбились в кровь ".

" Вы так долго носили то, что вы привыкли называть своей железной маской, что

ваши черты, - ответила Минна, - сохраняют впечатление ее жесткости, даже

когда ее снимают".

"Ты несправедлива ко мне, Минна, - ответил ее возлюбленный, - и ты сердишься на

меня, потому что я веду себя с тобой просто и честно.

Однако, прямо и честно скажу, что я не могу быть другом Мертоуна, но это будет его собственная

вина, а не моя, если я когда-нибудь стану его врагом. Я не стремлюсь причинить ему вред, но не

проси меня любить его. И в этом остаюсь удовлетворенным, что было бы тщетно, даже

если бы я мог это сделать ; ибо насколько увереннее я пытался каким-либо образом завоевать его

доверие, настолько увереннее я был бы в том, чтобы пробудить его отвращение и подозрительность. Уходи

нас к проявлению наших естественных чувств, которые, поскольку они, несомненно,

будут держать нас как можно дальше друг от друга, скорее всего, предотвратят любое возможное

вмешательство друг в друга. - Это вас удовлетворяет?"

"Должно быть, - сказала Минна, - раз ты говоришь мне, что нет никакого лекарства. - А теперь

скажи мне, почему ты выглядел таким мрачным, когда услышал о прибытии твоей супруги,

- в том, что это она, я не сомневаюсь, - в порт Керкуолл?"

"Я боюсь, - ответил Кливленд, - последствий прибытия этого судна с

его командой, поскольку они означают крушение моих самых заветных надежд. Я добился некоторого

прогресса в пользу твоего отца и со временем мог бы добиться большего,

когда сюда явятся Хокинс и остальные, чтобы навсегда разрушить мои перспективы. Я

сказал тебе, на каких условиях мы расстались. Тогда я командовал судном, более храбрым и

лучше подобранным, чем их собственное, с командой, которая по малейшему моему кивку

столкнулась бы с демонами, вооруженными их собственной огненной стихией; но теперь я стою

один, одинокий человек, лишенный всех средств внушить им благоговейный страх или обуздать их ;

и они скоро так явно продемонстрируют неуправляемую распущенность своих привычек

и склонностей, что, по всей вероятности,

следствием этого станет разорение для них самих и для меня ".

"Не бойся этого, - сказала Минна. - мой отец никогда не будет настолько несправедлив, чтобы считать

тебя ответственным за проступки других".

" Но что скажет Магнус Тройл о моих собственных недостатках, прекрасная Минна?" - сказал

Кливленд, улыбаясь.

"Мой отец - зетландец, или, скорее, норвежец, - сказала Минна, - представитель

угнетенной расы, которой все равно, сражались ли вы против испанцев,

которые являются тиранами Нового Света, или против голландцев и англичан,

которые унаследовали свои узурпированные владения. Его собственные предки

поддерживали и осуществляли свободу морей на тех доблестных барках,

чьи вымпелы наводили ужас на всю Европу".

- Тем не менее я боюсь, - сказал Кливленд, - что потомок древнего

Морского короля вряд ли признает в современном скитальце подходящего знакомого.

Я не скрыл от вас, что у меня есть основания опасаться английских законов ;

а Магнус, хотя и ярый враг налогов, податей, блата, плетня и так

далее, понятия не имеет о широте взглядов в вопросах более общего характера; он

охотно привязал бы веревку к рее в пользу

несчастного пирата.

" Не думайте так, - сказала Минна. - он сам слишком сильно страдает

от притеснений со стороны тиранических законов наших гордых соседей Шотландии. Я

верю, что вскоре он сможет усилить сопротивление против

их". Враги - так я буду их называть - теперь разделены между

собой, и каждое судно с их побережья приносит сведения о новых

беспорядках - Горная Шотландия против Низменностей, вильямиты против

якобитов, виги против тори и, в целом,

королевство Англии против Шотландии. Что есть, как хорошо намекнул Клод

Халькро, чтобы помешать нам скрыться от ссор этих

разбойников, чтобы утвердить независимость, которой мы лишены ? " ,

- Водрузить знамя ворона над замком Скаллоуэй, - сказал Кливленд,

подражая ее тону и манерам, - и провозгласить твоего отца графом Магнусом

Первым?

- Граф Магнус Седьмой, если вам угодно, - ответила Минна, - ибо шестеро из

его предков носили или имели право носить корону до него.-

Вы смеетесь над моим пылом, - но что может помешать всему этому?"

"Ничто не помешает этому, - ответил Кливленд, - потому что это никогда не будет

предпринято - Помешать этому может все, что по силе равно

баркасу британского военного корабля".

"Вы относитесь к нам с презрением, сэр, - сказал Минна, - но сами должны знать, на что

способны несколько решительных людей".

- Но они должны быть вооружены, Минна, - возразил Кливленд, - и готовы рискнуть

своими жизнями в каждом отчаянном приключении.- Не думай о таких видениях.

Дания превратилась во второсортное королевство, неспособное

обменяться с Англией ни единым словом; Норвегия превратилась в умирающую от голода

пустыню; а на этих островах любовь к независимости была

подавлена длительным периодом подчинения или проявляется лишь в нескольких

приглушенных возгласах над миской и бутылкой. И были ли ваши люди столь же готовы

воины, как их предки, что могли сделать невооруженные экипажи нескольких

рыболовецких судов против британского флота ?- Не думай больше об этом, милая Минна - это

сон, и я должен назвать его именно так, хотя он делает твои глаза такими яркими, а

твою походку такой благородной."

"Это действительно сон!" сказала Минна, глядя вниз. " и

дочери Хиалтланда не подобает выглядеть или двигаться как свободной женщине - Наши глаза

должны быть устремлены в землю, а наш шаг медленный и неохотный, как у того, кто

повинуется надсмотрщику".

"Есть земли, - сказал Кливленд, - в которых глаз может любоваться

пальмовыми рощами и какао, и где нога может ступать легко, как

галера под парусами, по полям, покрытым цветами, и саваннам,

окруженным ароматными зарослями, и где неизвестно подчинение, кроме

подчинения храбрых храбрейшим и, прежде всего, самым красивым".

Минна немного помолчала, прежде чем заговорить, а затем ответила: "Нет, Кливленд.

Моя собственная грубая страна имеет для меня очарование, даже такое пустынное, каким вы его считаете, и

депрессивное, каким оно, несомненно, является, чего никакая другая страна на земле не может мне предложить. Я

тщетно пытаюсь представить себе те видения деревьев и

рощ, которых никогда не видел мой глаз; но мое воображение не может представить себе в природе зрелища

более возвышенного, чем эти волны, когда их волнует шторм, или более

прекрасного, чем когда они набегают, как это происходит сейчас, в спокойной безмятежности накатываясь

на берег. Ни самая прекрасная сцена в чужой стране, ни самый яркий

солнечный луч, который когда-либо освещал богатейший пейзаж, не отвлекли бы мои

мысли на мгновение от этой высокой скалы, окутанного туманом холма и бескрайнего

океана. Хиалтланд - это земля моих умерших предков и моего живого

отца; и в Хиалтланде я буду жить и умру".

"Тогда в Хиалтланде, - ответил Кливленд, - я тоже буду жить и умру. Я

не поеду в Керкуолл, я не стану сообщать о своем существовании моим товарищам,

от которых мне было бы трудно сбежать. Твой отец любит меня,

Минна; кто знает, не побудит ли его долгое внимание, трепетная забота принять меня в свою семью

? Кто бы оценил продолжительность

путешествия , которое наверняка должно было закончиться счастьем ? " '

"Не мечтай о таком исходе, - сказала Минна, - это невозможно. Пока ты

живешь в доме моего отца, пока ты получаешь его помощь и разделяешь с ним

трапезу, ты найдешь в нем щедрого друга и радушного хозяина; но коснись

его того, что касается его имени и семьи, и чистосердечный Удалец

воскресит перед тобой надменного и гордого потомка норвежского

ярла. Увидимся, - на мгновение подозрение пало на Мордонта Мертауна, и

он лишил своей милости юношу, которого так недавно любил как сына.

Никто не должен вступать в союз с его домом, если он не имеет незапятнанного северного происхождения".

"И мой может быть таким, насколько мне известно по этому вопросу", - сказал

Кливленд.

" Как ! " - воскликнула Минна . " У вас есть какие - либо основания считать себя норвежцем

по происхождению ? "

"Я уже говорил вам раньше, - ответил Кливленд, - что моя семья мне совершенно

неизвестна. Я провел свои первые дни на уединенной плантации на

маленьком острове Тортуга под присмотром моего отца, тогда совсем другого

человека, чем тот, кем он стал впоследствии. Мы были разграблены

испанцами и доведены до такой крайней нищеты, что мой отец в

отчаянии и жажде мести взялся за оружие и, став

вождем небольшой шайки, находившейся в таких же обстоятельствах, стал

буканьер, как его называют, и крейсировал против Испании с различными

превратностями удачи и невзгод, пока, когда он вмешался, чтобы сдержать

некоторую буйность своих товарищей, он не пал от их рук - обычная

судьба среди капитанов этих скитальцев. Но откуда был родом мой отец или

где он родился, я не знаю, прекрасная Минна, и у меня никогда не возникало

любопытной мысли на этот счет.

" По крайней мере, он был британцем, твой несчастный отец?" - спросила Минна.

"Я в этом не сомневаюсь, - сказал Кливленд. - его имя, которое я сделал

слишком грозным, чтобы произносить его открыто, является английским; и его

знакомство с английским языком и даже с английской литературой,

вместе с усилиями, которые он предпринял в лучшие дни, чтобы научить меня тому и другому,

ясно выдавали в нем англичанина. Если грубость, которую я проявляю

по отношению к другим, не является подлинным признаком моего ума и манер, то именно

моему отцу Минне я обязан некоторой долей лучших мыслей и принципов,

которые могут сделать меня достойным, в какой-то малой степени, вашего внимания и

одобрения. И все же иногда мне кажется, что у меня два разных

характера; ибо я не могу заставить себя поверить, что я, который сейчас гуляю по этому

уединенному пляжу с прекрасной Минной Троил и которому позволено говорить с ней о

страсти, которую я лелеял, когда-либо был отважным лидером

отважной группы, чье название было ужасным, как торнадо ".

" Вам не было бы позволено, - сказала Минна, - употреблять такие дерзкие выражения

по отношению к дочери Магнуса Тойла, если бы вы не были храбрым и

неустрашимым лидером, который с такими небольшими средствами сделал свое имя таким

грозным. Мое сердце подобно сердцу девушки древних времен, и его нужно

завоевать не честными словами, а доблестными поступками".

" Увы! это сердце, - сказал Кливленд. - и что я могу сделать... что

может сделать этот человек, чтобы вызвать в нем интерес, которого я желаю?"

" Присоединяйся к своим друзьям - попытай счастья - "Предоставь остальное судьбе",

сказала Минна. "Если ты вернешься, лидер доблестного флота, кто может сказать

, что может случиться?"

" И что гарантирует мне, что, когда я вернусь - если я когда-нибудь вернусь, - я

не найду Минну Троил невестой или супругой?-Нет, Минна, я не доверю

судьбе единственную достойную цель, которую пока предложило мне мое бурное жизненное путешествие

."

"Послушай меня", - сказала Минна. " Я свяжу себя с тобой, если ты осмелишься принять такое

обязательство, обещанием Одина, * самым священным из наших северных

обрядов, которые все еще практикуются среди нас, что я никогда не отдам предпочтение другому,

пока ты не откажешься от претензий, которые я тебе дал.- Это

удовлетворит тебя? -большего я не могу - большего я не дам".

"В таком случае, - сказал Кливленд после минутной паузы, - я волей-неволей должен

удовлетвориться этим; но помните, это вы сами вернули меня к

образу жизни, который законы Британии осуждают как преступный и который

буйные страсти отважных людей, которые его ведут, сделали

позорным".

"Но я, - сказала Минна, - выше таких предрассудков. Воюя с

Англией, я не вижу их законов ни в каком ином свете, кроме как если бы вы сражались с

врагом, который в преисполнении гордости и могущества заявил, что не даст своему

противнику пощады. Храбрый человек не станет драться хуже из -за этого ; и

что касается манер ваших товарищей, чтобы они не заразили ваших собственных, то почему

их дурные слухи должны касаться вас?"

Кливленд смотрел на нее, пока она говорила, с некоторой долей удивления и

восхищения, в котором в то же время таилась улыбка ее

простоте.

"Я не мог бы, - сказал он, - поверить, что такое высокое мужество могло

сочетаться с таким невежеством о мире, каким мир обладает сейчас

. Что касается моих манер, то те, кто лучше меня знает, с готовностью согласятся, что я

сделал все возможное, рискуя своей популярностью и самой своей жизнью, чтобы

смягчить свирепость моих товарищей; но как вы можете научить человечности мужчин,

горящих местью против мира, которым они изгнаны, или

научить их воздержанности и умеренности в наслаждении удовольствиями, которые

случай подстерегает их на пути, чтобы разнообразить жизнь, которая в противном случае была бы одной

постоянной сценой опасностей и лишений ?- Но это обещание, Минна - это

обещание, которое является всем, что я получу в гердоне за мою верную привязанность

, - позволь мне, по крайней мере, не терять времени и заявить об этом ".

" Это должно быть сделано не здесь, а в Керкуолле.- Чтобы

засвидетельствовать помолвку, мы должны призвать Духа, который правит древним Кругом

Стенниса. Но , может быть , ты боишься назвать и древнего Отца Убитого тоже,

Сурового, Ужасного ? "

Кливленд улыбнулся.

" Окажи мне честь думать, милая Минна, что я мало подвержен страху,

реальные причины ужаса ; а к тем, которые являются видениями, я не испытываю никакого сочувствия

".

- Значит, ты в них не веришь? - спросила Минна. - и гораздо больше подходишь

на роль любовника Бренды, чем на роль моего.

"Я буду верить, - ответил Кливленд, - во что бы вы ни верили. Все

обитатели той Валгаллы, о которой ты так много беседуешь с этим

придурком-рифмоплетом Клодом Халькро - все это станет живым и

существующим благодаря моей доверчивости. Но, Минна, не проси меня бояться кого-либо из

них.

"Страх! нет, конечно, не для того, чтобы убить их", - ответила девушка. "ибо не раньше

, чем Тор или Один, когда они приблизились в полноте своих ужасов, сделали

герои моей бесстрашной расы отступают на шаг. И я не считаю их

Божествами - лучшая вера предотвращает столь гнусное заблуждение. Но, по нашему собственному представлению,

они являются могущественными духами добра или зла. И когда ты хвалишься, что не боишься

их, подумай о том, что ты бросаешь вызов врагу такого рода, с которым ты еще никогда

не сталкивался". '

"Не в этих северных широтах, - сказал влюбленный с улыбкой, - где

до сих пор я видел только ангелов; но в свое время я сталкивался с демонами

Равноденственной Линии, которых мы, бродяги, считаем такими же могущественными и

злобными, как те, что обитают на Севере".

" Значит, вы были свидетелем тех Чудес, которые находятся за пределами видимого

мира?" - спросила Минна с некоторой долей благоговения.

Кливленд принял невозмутимое выражение лица и ответил: "Незадолго до

смерти моего отца я, хотя тогда был еще очень молод, вступил в командование

шлюпом, укомплектованным тридцатью самыми отчаянными парнями, которые когда-либо держали в руках мушкет.

Мы плыли долгое время без особого успеха, не захватив ничего, кроме жалких

суденышек, предназначенных для ловли черепах или иным образом нагруженных

грубой и никчемной рухлядью. Я приложил немало усилий, чтобы помешать моим товарищам

отомстить экипажам этих безделушек за

разочарование, которое они причинили нам. Наконец мы пришли в

отчаяние и спустились к деревне, где, как нам сказали, мы должны

перехватить мулов некоего испанского губернатора, нагруженных сокровищами. Нам

удалось захватить это место; но пока я пытался спасти

жителей от ярости моих последователей, погонщики мулов со своим драгоценным

грузом скрылись в соседних лесах. Это пополнило меру

моей непопулярности. Мой народ, который долгое время был недоволен,

открыто взбунтовался. Я был низложен своим командованием на торжественном совете, и

осужденный, как слишком невезучий и слишком гуманный для той

профессии, которую я избрал, быть высаженным, как говорится, на один из

тех маленьких песчаных, поросших кустарником островков, которые в Вест-Индии называются кис,

и которые часто посещают только черепахи и морские птицы. Во многих из них

, как предполагается, обитают призраки - в некоторых обитают демоны, которым поклонялись старые

жители, в некоторых - касики и другие, которых испанцы

казнили пытками, чтобы заставить их обнаружить спрятанные сокровища, а

в других обитают различные призраки, в которых моряки всех наций видят скрытое

вера. Место моего изгнания, называемое Коффин-Ки, примерно в двух с

половиной лье к юго-востоку от Бермудских островов, пользовалось такой дурной славой как пристанище этих

сверхъестественных обитателей, что, я полагаю, богатства Мексики не

убедили бы самого храброго из негодяев, высадивших меня там на берег,

провести час на островке в одиночестве даже средь бела дня; и когда они

отчалили, они потянули за шлюп, как люди, которые не осмеливались оглянуться

назад. И там они оставили меня, чтобы я существовал, как мог, на крупинке

непродуктивный песок, окруженный бескрайней Атлантикой, и населенный, как

они предположили, злобными демонами."

" И каковы были последствия ? - нетерпеливо сказала Минна.

"Я поддерживал жизнь, - сказал искатель приключений, - за счет таких морских птиц,

метко называемых олушами, которые были достаточно глупы, чтобы позволить мне подойти так близко, что я

сбил их с ног палкой; и с помощью черепашьих яиц, когда эти

покладистые птицы лучше познакомились с озорным

нравом человеческого рода и, конечно, стали более робкими от моих ухаживаний".

"А демоны, о которых ты говорил?" - продолжала Минна.

"У меня были свои тайные опасения на их счет, - сказал Кливленд. - при

открытом дневном свете или в абсолютной темноте я не очень опасался их

приближения, но.на туманной утренней заре или когда

собирался наступить вечер, в течение первой недели моего пребывания на ки я видел множество смутных

и неопределенных призраков, то напоминавших испанца, закутанного

в шапку, то в огромное сомбреро величиной с зонтик на голове,

то голландского моряка в его грубой шапке и рейтузах, то

индейского касика в его короне из перьев и длинном набалдашнике из тростника ".

" Разве вы не подошли и не обратились к ним ? " сказала Минна.

"Я всегда приближался к ним", - ответил моряк. " Но - мне жаль

разочаровывать твои ожидания, мой прекрасный друг, - всякий раз, когда я приближался к ним,

призрак превращался в куст, или кусок плавучего дерева, или завесу

тумана, или еще что-нибудь в этом роде, пока, наконец,

опыт не научил меня больше не обманывать себя подобными видениями, и я продолжал быть

одиноким обитателем Коффин-ки, так же мало встревоженный призрачными ужасами, как и я сам.

когда-либо был в большой каюте крепкого судна, с десятком товарищей

вокруг меня ".

" Вы обманули меня, заставив выслушать сказку о пустяках", - сказала Минна. - " Но

как долго вы оставались на острове ?"

"Четыре недели жалкого существования, - сказал Кливленд, - когда меня сменила

команда судна, пришедшего туда с опозданием. И все же .мое жалкое

уединение было.для меня не совсем бесполезным; ибо на этом клочке бесплодного песка я

нашел, или, скорее, выковал, железную маску, которая с тех пор была моей главной

защитой от измены или мятежа моих последователей. Именно там я принял

решение казаться не более мягкосердечным, не лучше обученным - не более

гуманным и не более щепетильным, чем те, с кем меня

свела судьба. Я обдумал свою предыдущую историю и увидел, что, казалось бы, больше

храбрый, умелый и предприимчивый, чем другие, я завоевал командование и

уважение, и то, что я казался более воспитанным и цивилизованным, чем

они, заставило их завидовать и ненавидеть меня как существо другого вида. Тогда я

заключил сделку с самим собой, что, поскольку я не мог отказаться от своего превосходства

в интеллекте и образовании, я сделаю все возможное, чтобы замаскировать и потопить в

грубом моряке видимость лучших чувств и достижений. Я

предвидел тогда то, что произошло с тех пор, что под видом дерзкой

упрямства я приобрету такую привычную власть над своими последователями,

чтобы я мог использовать это для поддержания дисциплины и для облегчения

страданий несчастных, попавших под нашу власть. Короче говоря, я увидел, что для

достижения власти я должен принять на себя, по крайней мере, внешнее подобие тех,

над кем она должна была осуществляться. Известие о судьбе моего отца, хотя и

побудило меня к вражде и мести, подтвердило решение, которое я

принял. Он также пал жертвой своего превосходства в уме, морали и

манерах над теми, кем он командовал. Они имели обыкновение называть его

джентльмен; и, несомненно, они думали, что он выжидал какой-то

благоприятной возможности, чтобы примириться, возможно, за их счет, с

теми существующими формами общества, которым, казалось, лучше всего соответствовали его привычки, и даже

поэтому они убили его. Природа и справедливость одинаково взывали ко мне о

мести. Вскоре я возглавил новую группу искателей приключений, которых

так много на этих островах. Я искал не тех, из-за кого

сам был брошен на произвол судьбы, а тех негодяев, которые предали моего отца; и

им я отомстил так жестоко, что одного этого было достаточно, чтобы растоптать /

я обладал характером той неумолимой свирепости , которой я так желал .

думать, что я обладаю, и это, возможно, постепенно всерьез повлияло на мою

природную склонность. Мои манеры, речь и поведение

казались настолько полностью изменившимися, что те, кто раньше знал меня, были склонны

приписать это изменение моему общению с демонами, населявшими

пески Коффин-ки; более того, нашлись достаточно суеверные, чтобы поверить,

что я действительно вступил с ними в союз".

"Я трепещу, когда хочу услышать остальное!" - сказала Минна. "разве ты не превратился в чудовище *

мужества и жестокости , чей образ ты принял ? "

"Если я избежал этого, то это тебе, Минна, - ответил Кливленд, - следует приписать

это чудо. Это правда, я всегда старался

отличиться скорее отважными поступками, чем планами

мести или грабежа, и что в конце концов я мог спасать жизни грубой шуткой,

а иногда, превышая меры, которые я сам предлагал,

мог побудить' тех, кто был под моим началом, вступиться за заключенных ; так что

кажущаяся суровость моего характера лучше послужила делу человечества,

чем если бы я казался непосредственно преданным ему ".

Он умолк, и, поскольку Минна не ответила ни слова, оба остались

немного помолчали, когда Кливленд снова возобновил беседу :-

"Вы молчите, - сказал он, - мисс Тройл, и я повредил себе в вашем

мнении откровенностью, с которой я изложил вам свою репутацию. Я

могу с уверенностью сказать, что мой естественный характер контролировался, но не

изменялся, неблагоприятными обстоятельствами, в которые я попал ".

"Я не уверен, - сказал Минна после минутного раздумья, - был ли

бы ты так откровенен, если бы не знал, что я скоро увижу твоих

товарищей и узнаю из их разговоров и манер то, что

ты в противном случае с удовольствием скрыл бы".

" Ты несправедлива ко мне, Минна, жестокая несправедливость. С того самого момента, как вы

узнали во мне удачливого моряка, искателя приключений, пирата или, если вам угодно

использовать широкое слово, ПИРАТА, чего вы могли ожидать меньше , чем того, что я

вам сказал ? "

"Вы говорите слишком правдиво, - сказала Минна. - Все это я могла бы предвидеть, и я

не знаю, как я могла бы ожидать этого иначе. Но мне показалось, что

в войне с жестокими и суеверными испанцами было что-то

облагораживающее - что-то, что облагораживало жестокую работу, которой вы

только что дали ее истинное и страшное название. Я думал, что

независимые воины Западного океана, поднятые, так сказать, для наказания

за ошибки стольких убитых и разграбленных племен, должны были

что-то от галантного возвышения, как у Сынов Севера, чьи

длинные галеры мстили на стольких побережьях за притеснения выродившегося

Рима. Это я думал, и это мне снилось - я скорблю о том, что я пробудился и

не обманулся. И все же я не виню вас за заблуждение моей собственной фантазии.- Прощайте;

теперь мы должны расстаться".

"Скажите по крайней мере, - сказал Кливленд, - что вы не приводите меня в ужас за то, что я

сказал вам правду".

"Мне нужно время на размышление, - сказала Минна, - время взвесить то, что вы

сказали, прежде чем я смогу полностью разобраться в своих собственных чувствах. Столь многое, однако,

я могу сказать даже сейчас, что тот, кто преследует порочную цель грабежа

с помощью крови и жестокости и кто должен скрывать остатки своего естественного

раскаяния под маской высшей расточительности, не является и не может быть

тем любовником, которого Минна Тройл ожидала найти в Кливленде ; и если она все еще

любит его, то это должно быть как кающийся грешник, а не как герой ".

С этими словами она высвободилась из его объятий (ибо он все еще пытался

удержать ее), сделав ему повелительный знак воздержаться от следования за ней.

- "Она ушла", - сказал Кливленд, глядя ей вслед. - Какой бы дикой и причудливой

она ни была, я не ожидал этого. - Она не испугалась названия моего опасного

образа жизни, но, кажется, совершенно не готова к злу, которое

неизбежно должно было сопровождать это; и поэтому все мои заслуги, которые я приобрел благодаря своему сходству

со скандинавским Чемпионом или Королем море должно быть потеряно сразу, потому что

банда пиратов не может оказаться хором святых. Я хотел бы, чтобы Рэкэм,

Хокинс и остальные были в конце Гонки в Портленде - я

хотел бы, чтобы Пентленд Фрит отправил их в ад, а не на Оркнейские острова ! Однако я

не брошу погоню за этим ангелом, несмотря на все, на что способны эти изверги

. Я буду - я должен быть на Оркнейских островах до того, как Юдаллер отправится туда в плавание -

наша встреча может встревожить даже его тупое понимание, хотя, спасибо

Небеса, в этой дикой стране люди знают природу нашего ремесла только по

слухам, через наших честных друзей голландцев, которые стараются никогда не отзываться

очень плохо о тех, на ком они зарабатывают деньги. - Что ж, если бы фортуна только поддержала

моего друга с этой прекрасной энтузиасткой, я бы не гонялся за ее рулем дальше

в море, а поселился среди этих скал, такой счастливый, как если бы это было

множество банановых рощ и пальметто".

С этими и подобными мыслями, наполовину вертевшимися у него в груди, наполовину выраженными

невнятными намеками и бормотанием, пират Кливленд "вернулся в особняк

Бург-Вестра.

ГЛАВА XXIII.

У всех дрожали руки и была печаль в сердце. Ибо

приближался час, когда веселые люди должны были расстаться; Поэтому мы подозвали

наших лошадей и,,,спросили, ,,,, нашу дорогу. В то время как веселый старый домовладелец сказал: "Платить не за что".

Лилипут, Стихотворение.

Мы не останавливаемся на празднествах того дня, в которых не было ничего

такого, что могло бы особенно заинтересовать читателя. Стол ломился от обычного изобилия,

которым гости расправлялись с обычным аппетитом - чаша с

пуншем наполнялась и опустошалась с той же быстротой, что и обычно - мужчины

пили, а женщины смеялись - Клод Хэлкро рифмовал, каламбурил и

восхвалял Джона Драйдена - Удальцы подпевали припевами - и

вечер завершился, как обычно, на Такелажном чердаке, как с

удовольствием назвал танцевальный зал Магнус Тролль.

Именно тогда и там Кливленд, подойдя к Магнусу, где тот сидел

между двумя своими дочерьми, намекнул на свое намерение отправиться в Керкуолл на

небольшом бриге, который Брайс Снейлсфут, с

беспрецедентной быстротой распорядившийся своим товаром, отправил туда, чтобы пополнить запасы.

Магнус выслушал внезапное предложение своего гостя с удивлением, не

без примеси неудовольствия, и резко спросил Кливленда, сколько времени

прошло с тех пор, как он научился предпочитать компанию Брайса Снейлсфута своей

? Кливленд ответил со своей обычной прямотой, что время

и прилив никого не задерживают и что у него есть свои особые причины для того, чтобы

отправиться в Керкуолл раньше, чем Юдаллер собирался отплыть -

что он надеется встретиться с ним и его дочерьми на большой ярмарке, которая

теперь приближается, и, возможно, сочтет возможным вернуться в

Зетландию вместе с ними.

Пока он говорил это, Бренда не спускала глаз со своей сестры, насколько это было

возможно, не вызывая всеобщего внимания. Она заметила, что

бледная щека Минны стала еще бледнее, пока Кливленд говорил, и что она

, казалось, сжав губы и слегка нахмурив брови, была в

акт подавления последствий сильных внутренних эмоций. Но она ничего не сказала

; и когда Кливленд, попрощавшись с Юдоллером, подошел, чтобы

поприветствовать ее, как это было принято в то время, она выслушала его прощание,

не доверяя себе, чтобы попытаться ответить.

Бренде предстояло собственное испытание, ибо Мордонт Мертон, когда-то так

сильно любимый ее отцом, теперь холодно расставался

с ним, не удостоившись ни единого дружеского взгляда.

Действительно, в тоне, которым Магнус пожелал юноше доброго

пути, был сарказм, и порекомендовал ему, если он встретит по дороге симпатичную девушку, не

мечтать, что она влюблена, потому что она случайно пошутила с ним. Мертаун

покраснел от того, что он счел оскорблением, хотя это было для

него лишь наполовину понятно; но он вспомнил Бренду и подавил всякое чувство

обиды. Он продолжил прощаться с сестрами. Минна, чье

сердце значительно смягчилось по отношению к нему, приняла его прощание с

некоторой долей интереса; но горе Бренды было так заметно в доброте

ее манер и влаге, выступившей у нее на глазах, что это заметил

даже Юдоллер, который воскликнул полусердито: "Ну да, девочка, это, может быть,

и правильно, ведь он был старым знакомым; но учти! У меня нет желания

, чтобы он оставался им".

Мертоун, который медленно выходил из квартиры, наполовину услышал это

пренебрежительное замечание и наполовину обернулся, чтобы возмутиться им. Но его намерение

подвело его, когда он увидел, что Бренде пришлось прибегнуть к

носовому платку, чтобы скрыть свои эмоции, и ощущение, что она была вызвана

его отъездом, вытеснило все мысли о недоброжелательности ее отца. Он

удалился - другие гости последовали его примеру; и многие из них, как

Кливленд и он сам, распрощались на ночь с намерением

отправиться в обратный путь следующим утром.

В ту ночь взаимная печаль Минны и Бренды если и не смогла полностью

устранить сдержанность, которая отдалила сестер друг от друга, то, по крайней мере,

растопила все ее застывшие и недобрые симптомы. Они плакали в

объятиях друг друга; и хотя ни один из них не произнес ни слова, все же каждый стал дороже другому;

потому что они.почувствовал, что горе, вызвавшее эти капли, имело источник,

общий для них обоих.

Вероятно, что, хотя слез Бренды было больше всего, горе

Минны было глубже всего; потому что еще долго после того, как младшая, всхлипнув,

уснула, как ребенок, на груди сестры, Минна лежала без сна,

наблюдая за неясными сумерками, в то время как слеза за слезой медленно собирались в ее

глазу и стекали по щеке, как только они стали слишком тяжелыми, чтобы их

могли поддерживать ее длинные черные шелковистые ресницы. Пока она лежала, сбитая с толку

печальными мыслями, которые вызывали эти слезы, она с удивлением

различила под окном звуки музыки. Сначала она

предположила, что это какой-то каприз Клода Хэлкро, чей фантастический юмор

иногда позволял себе подобные серенады. Но она услышала не голос

старого менестреля, а гитару ; инструмент, к которому никто на

острове не умел прикасаться, за исключением Кливленда, который в

общении с южноамериканскими испанцами научился играть на нем с превосходным

исполнением. Возможно, именно в тех краях он и выучил

песню, которую, хотя теперь он пел ее под окном девушки из

"Туле", конечно, никогда не был написан для уроженца столь

северного и сурового климата, поскольку в нем говорилось о творениях земли и неба,

которые там неизвестны.

" Любовь просыпается и плачет , Пока Красота спит :

O для самых мягких музыкальных номеров, Чтобы подсказать тему. Для мечты Красавицы.

Мягкая , как подушка ее сна !

" Через пальмовые рощи

Вздыхают потоки бальзама. Светлячки кружатся в воздухе;

В то время как сквозь мрак

Исходит мягкий парфюм. Раскрываются далекие клумбы с цветами.

" О , проснись и живи,

Никакая мечта не может дать затененного блаженства, настоящего превосходства ;

Больше не сплю,

Из решетки выглядывает. И перечислите историю, которую рассказывает Любовь!"

Голос Кливленда был глубоким, богатым и мужественным и хорошо сочетался с

испанским колоритом, к которому были хорошо адаптированы слова, вероятно, являющиеся переводом с того же

языка. Его призыв, вероятно, не был бы

бесплодным, если бы Минна встала, не разбудив свою сестру. Но это было

невозможно, потому что Бренда, которая, как мы уже упоминали,

горько плакала перед тем, как погрузиться в сон, теперь лежала, уткнувшись лицом в

шею сестры и обняв ее одной рукой, в позе ребенка,

который выплакался, засыпая в объятиях своей няни.

Минне было невозможно высвободиться из ее объятий, не разбудив ее; и поэтому она

не могла осуществить свое поспешное намерение - надеть платье и

подойти к окну, чтобы поговорить с Кливлендом, который, как она не сомневалась,

прибегнул к этому ухищрению, чтобы добиться свидания. Сдержанность была

достаточно провоцирующей, поскольку было более чем вероятно, что ее возлюбленный приехал, чтобы

попрощаться в последний раз; но мысль о том, что Бренда, как бы враждебно она ни относилась в последнее время

к Кливленду, проснется и увидит это, была невыносима

.

Последовала короткая пауза, во время которой Минна не раз пыталась с

как можно большей нежностью отцепить руку Бренды от своей шеи ; но

всякий раз, когда она пыталась это сделать, дремлющая пробормотала какой-то тихий жалобный звук,

как ребенок, которого потревожили во сне, что достаточно свидетельствовало о том, что

настойчивость в попытках полностью разбудит ее.

Поэтому, к ее великой досаде, Ининна была вынуждена оставаться неподвижной и

молчать; когда ее возлюбленный, словно решив привлечь ее внимание музыкой

другого направления, спел следующий фрагмент морской песенки:-

" Прощай! Прощай! голос, который ты слышишь. Оставил с тобой свой последний мягкий тон,

-

Его следующий должен присоединиться к приветствиям в море и кричать среди кричащей команды.

" Акценты, которые я едва смог сформировать Под Контрольным

взглядом твоего хмурого лица,

Должен дать слово, несмотря на бурю. Чтобы срубить мачту и расчистить место крушения.

" Робкий взгляд, который я не осмеливался поднять, - Рука, которая дрожала, когда я прижимался к

твоему,

Должен направить оружие на погоню, Должен заставить блеснуть смертоносный кортик.

" Ко всему, что я люблю, или надеюсь, или боюсь,-

Честь или собственное долгое прощание ! За все, что есть в жизни мягкого и дорогого.

Прощай ! сохрани память о тебе ! " *

Он снова замолчал; и снова она, к которой была обращена серенада,

тщетно пыталась встать, не разбудив сестру. Это было невозможно ; и у нее

перед глазами не было ничего, кроме горестной мысли о том, что Кливленд

уходит в своем отчаянии, не удостоив ее ни единым взглядом, ни единым словом. Он тоже,

чей нрав был таким вспыльчивым, но кто с таким

усердием подчинил свое буйное настроение ее воле - разве могла она не улучить минутку, чтобы сказать

"Прощай", предостеречь его от новых ссор с Мертоуном, умолять его

отделиться от таких товарищей, как он описывал, - могла ли она только

сделать 'это, кто мог сказать, какое влияние такие прощальные наставления могли

оказать на его характер - более того, на будущие события его жизни?

Терзаемая такими мыслями, Минна собиралась предпринять еще одно, решительное

усилие, когда услышала голоса под окном, и ей показалось, что она может

различить, что это голоса жителей Кливленда и Мертауна, говоривших

резким тоном, который в то же время казался предусмотрительно приглушенным, как будто

говорившие боялись, что их подслушают. Тревога теперь смешалась с ее прежним

желанием встать с постели, и она сразу же достигла цели, к которой

так часто тщетно стремилась. Рука Бренды высвободилась из ее

шея сестры, не вызвав у спящего большей тревоги, чем, вызвала два

или три неразборчивых шепота ; в то время как

Минна так же быстро и бесшумно надела какую-то часть своего платья с намерением прокрасться к

окну. Но прежде чем она смогла это сделать, звуки голосов снаружи

сменились звуками ударов и борьбы, которые внезапно оборвались

глубоким стоном.

Испуганная этим последним признаком озорства, Минна подскочила к окну и

попыталась открыть его, потому что люди были так близко под стенами

дом, в котором она не могла их видеть, разве что высунув голову из

окна. Железный засов был жестким и проржавевшим, и, как это обычно бывает,

поспешность, с которой она пыталась его открыть, только

усложняла задачу. Когда это было сделано, и Минна нетерпеливо высунулась

наполовину из окна, те, кто издавал звуки, которые встревожили

ее, стали невидимыми, за исключением того, что она увидела тень, пересекшую

лунный свет, сущность которой, должно быть, была в процессе поворота за

угол, который скрыл ее из виду. Тень двигалась медленно и

казалась тенью человека, который поддерживал другого на своих плечах;

признак, который положил конец душевным мукам Минны. Окно

находилось не выше восьми футов от земли, и она не решалась поспешно выпрыгнуть из него

и броситься вдогонку за предметом, возбудившим в ней ужас.

Но когда она подошла к углу зданий, от которого,

казалось, исходила тень, она не обнаружила ничего, что могло бы указать

на путь, которым ушла фигура ; и, после минутного размышления,

пришла к выводу, что все попытки преследования будут одинаково дикими и

бесплодными. Помимо всех выступов и ниш многоуглового

особняка и его многочисленных офисов - ^ помимо различных подвалов,

складов, конюшен и так далее, которые не поддавались ее одиночному поиску, там был

гряда невысоких скал, тянувшаяся вниз к гавани и которая была, по сути,

продолжением хребта, который образовывал ее причал. В этих скалах было множество

углублений и каверн, в любую из которых фигура, которой

принадлежала тень, могла удалиться со своей роковой ношей ; ибо, как она

опасалась, это, скорее всего, окажется роковым.

Минутное размышление, как мы уже говорили, убедило Минну в безрассудстве

дальнейшего преследования. Ее следующей мыслью было встревожить семью; но какую историю

она могла рассказать, и о ком эта история должна была быть рассказана? С другой стороны,

раненый человек - если он действительно был ранен - увы, если он действительно не был

смертельно ранен! - мог быть недосягаем для помощи; и с

этой мыслью она уже собиралась повысить голос, когда ее прервал голос

Клода Хэлкро, который, по-видимому, возвращался из "гавани" и

пел в своей манере обрывок древнескандинавской песенки, которая могла звучать так

по-английски:-

"И ты будешь выплачивать пособие на похороны;

Да, сделай это, мать моя, Для усталого тела и тяжелой души,

Белый хлеб и вино.

" И ты будешь торговать моими гордыми лошадьми ;

Да, раздай их, мать моя; И ты раздашь мои земли так широко,

И сдай мои замки девяти.

" Но не мсти за содеянное,

И расплачивайся не за преступление ; Тело на свое место, а душу - за

благодать Небес,

А остальное - в Божье личное время".

Необычная адаптация этих рифм к ситуации, в которой она оказалась

, показалась Минне предупреждением с Небес. Мы говорим о

стране предзнаменований и суеверий, и, возможно, они едва ли будут поняты

теми, чье ограниченное воображение не может представить, насколько сильно они

воздействуют на человеческий разум в период определенного прогресса общества. Случайно подвернувшаяся строка из

Вергилия была воспринята в семнадцатом веке при

английском дворе* как намек на будущие события ; и неудивительно

то, что девушка с далеких и диких островов Зетландии должна была

воспринять как повеление Небес, стихи, которые случайно передали

смысл, аналогичный ее нынешней ситуации.

"Я буду молчать, - пробормотала она, - я запечатаю свои уста-

"Тело на свое место, а душу - к Небесной благодати, а остальное в Божье

собственное время".

" Кто там говорит ? - сказал Клод Хэлкро с некоторой тревогой, ибо во время

своих путешествий по чужим краям он никак не мог избавиться от своих

местных суеверий. В том состоянии, до которого довели ее страх и оторопь

, Минна поначалу не могла ответить; и Халкро, устремив взгляд на

женскую белую фигуру, которую он видел смутно (потому что она стояла в тени

дома, а утро было густым и туманным), начал вызывать ее в

ах, древняя рифма, которая пришла ему в голову как подходящая к случаю, и

которая имела в своей тарабарщине дикое и неземное звучание, которое может быть утеряно в

последующем переводе :-

" Святой Магнус контролирует тебя, этого мученика измены ; Святой Ронан упрекает

тебя, в рифму и разумно; Во имя мессы Святого Мартина, мощи

Святой Марии, уходи, или твое странное поведение станет еще хуже, если ты задержишься !

Если из добрых, иди отсюда и освящай себя,-

Если ты болен, пусть земля поглотит тебя,-

Если ты из воздуха, позволь серому туману окутать тебя,-

Если из земли, то пусть моя сварта обнимет тебя,-

Если Пикси, ищи свое кольцо,-

Если Ничтожество, ищи свой источник;-

Если бы на средиземье ты был

Раб печали, стыда и греха.

Ты ел хлеб тяжелого труда и борьбы,

"И дри'д жребий, который мужчины называют жизнью. Убирайся к своему камню ! ибо в твоем гробу

тебя мало, Червь, твой товарищ по играм, стенает из-за отсутствия тебя;

Отсюда, бездомный призрак! пусть земля скроет тебя. Пока Майкл не прогремит

взрыв, смотри, чтобы там ты подождал !- Фантом, лети отсюда! возьми Крест

в качестве знака, Следовательно, проходи до Хэллоуина! - мое заклинание произнесено".

" Это я, Халкро", - пробормотала Минна таким тонким и низким голосом, что это

могло бы сойти за слабый ответ вызванного призрака.

"Ты ! .. ты !" сказал Халкро, его тон тревоги сменился на тон крайнего

удивления . " клянусь этим лунным светом, который убывает, и так оно и есть!-Кто бы мог

подумать, что найду тебя, моя самая прекрасная Ночь, блуждающей за границей в твоем

собственная стихия !- Но ты видел их, я полагаю, так же хорошо, как и я? - Хотя у

тебя хватило смелости последовать за ними."

" Видел кого ? - следил за кем ? " сказала Минна, надеясь получить некоторую

информацию о предмете своих страхов и тревоги.

"Огни трупов, которые плясали в гавани", - ответил Халкро. - они не предвещают

ничего хорошего, уверяю вас - вы хорошо знаете, что говорится в старом стишке-

" Где трупный свет

Танцует ярко.

Будь то день или ночь.

Будь то при свете или в темноте,

Там должен лежать труп, окоченевший и застывший.'

Я прошел половину расстояния до гавани, чтобы присмотреть за ними, но они исчезли. Однако я

думаю, что видел отчалившую лодку - я

полагаю, какую-то, направлявшуюся в Хааф.-Я бы хотел, чтобы у нас были хорошие новости об этой рыбалке, - в гневе бросил

нас Нома,-а потом эти трупные огни!-Ну, да поможет Бог пока! Я

старый человек и могу только пожелать, чтобы все хорошо закончилось.- Но как теперь,

моя прелестная Минна ? слезы в твоих глазах !- И теперь, когда я вижу тебя в прекрасном

лунном свете, тоже босиком, клянусь святым Магнусом !-Там не было чулок из

Цетландская шерсть достаточно мягкая для этих прелестных ступней и лодыжек, которые кажутся такими

белыми в лунном свете?-Что, молчун!- может быть, сердишься, - добавил он

более серьезным тоном, - на мою глупость ? Как тебе не стыдно, глупая дева !-

Помни, я достаточно взрослый, чтобы быть твоим отцом, и всегда любил тебя как

своего ребенка".

"Я не сержусь", - сказала Минна, заставляя себя говорить, "но

ты ничего не слышал? - ничего не видел". - -Они, должно быть, прошли мимо тебя".

" Они ? " спросил Клод Халкро . " что вы имеете в виду , говоря " они " ? - это

огни трупов ?-Нет, они не прошли мимо меня, но я думаю, что они прошли мимо вас

и испортили вас своим влиянием, потому что вы бледны, как призрак.-

Пойдем, пойдем, Минна, - добавил он, открывая боковую дверь жилища, -

эти прогулки при лунном свете больше подходят для старых поэтов, чем для юных дев - И

так легко одетых, как ты ! Девушка, тебе следует быть осторожной с тем, как ты отдаешь

себя бризам зетландской ночи, ибо они приносят с собой больше мокрого снега, чем

запахов на своих крыльях.-Но, дева, входи; ибо, как говорит славный Джон -

или, как он не говорит - ибо я не могу вспомнить, как звучит его стих, - но,

как я говорю сам, в прелестном стихотворении, написанном, когда моя муза была подростком,

-

Достойная дева никогда не должна вставать. Пока первый луч не окрасит небеса;

Шелковистые веки все еще должны закрыться. Пока солнце не поцелует розу; Девичью

ножку, которую мы не должны видеть, Отмеченную крошечным отпечатком на росе, Пока раскрывающиеся

цветы, расстилающие ковер, не встретятся для поступи красавицы - Оставайся, что будет дальше?

- дай мне посмотреть."

Когда Клода Хэлкро охватывал дух декламации, он забывал о времени и

месте и мог бы полчаса продержать свою спутницу на холодном воздухе,

приводя поэтические доводы, почему ей следовало быть в постели. Но она

прервала его вопросом, произнесенным серьезно, но голосом, который

был едва внятен, в то же время она держала Халкро дрожащей

и судорожной хваткой, как будто хотела удержаться от падения: "Вы не видели

никого в лодке, которая только что вышла в море?"

" Чепуха, - ответил Халкро. - как я мог кого - то увидеть, когда свет и

расстояние позволили мне понять, что это была лодка, а не " грампус " ? "

" Но в лодке должен был кто - то быть ? - повторила Минна, едва

сознавая, что говорит.

"Конечно, - ответил поэт. - лодки [редко идут с наветренной стороны по своей

собственной воле.- Но перестаньте, все это безумие; и поэтому, как говорит королева в

старой пьесе, которая была переработана для сцены редким Уиллом Д'Авенантом, "В постель -

в постель - в постель!"

Они разделились, и конечности Минны с трудом перенесли ее через

несколько извилистых переходов в ее собственную комнату, где она

осторожно растянулась рядом со своей все еще спящей сестрой, с мыслями, измученными

самыми мучительными предчувствиями. Что она слышала Кливленда, сне был

позитив - содержание песен не оставляло у нее никаких сомнений на этот счет. Если

она и не была столь же уверена в том, что слышала голос молодого Мертауна во время горячей ссоры со

своим любовником, то впечатление на этот счет было сильным в ее сознании. Стон,

с которым, казалось, закончилась борьба, - устрашающий звук, по

которому можно было заключить, что победитель унес с собой безжизненное тело своей

жертвы, - все это указывало на то, что какое-то роковое событие завершило

схватку. И кто из несчастных людей пал?-который встретил

кровавую смерть?-который достиг

OceanofPDF.com

роковая и кровавая победа ?- Это были вопросы, на которые тихий

голос внутренней убежденности ответил, что ее любовник Кливленд, судя по

характеру, вспыльчивости и привычкам, скорее всего, остался в живых в

той драке. Это отражение невольно принесло ей утешение, за которое

она почти возненавидела себя, когда вспомнила, что оно было

одновременно омрачено чувством вины ее возлюбленного и озлоблено тем, что счастье

Бренды было разрушено навсегда.

"Невинная, несчастная сестра!" - таковы были ее размышления. " Ты, которая в десять

раз лучше меня, потому что так непритязательна - так непритязательна в своем

совершенстве ! Как это возможно, чтобы я перестала чувствовать острую боль, которая

передается только из моей груди в твою?"

Когда эти жестокие мысли пришли ей в голову, она не смогла удержаться от того, чтобы

так крепко прижать сестру к груди, что Бренда

тяжело вздохнула и проснулась.

" Сестра, - сказала она, - это ты?- Мне снилось, что я лежу на одном из тех памятников,

которые описал нам Клод Халькро, где изображение жителя

внизу высечено в камне на могиле. Мне снилось, что такая мраморная

фигура лежит рядом со мной и что она внезапно обрела достаточно жизни и

одушевления, чтобы прижать меня к своей холодной, влажной груди - и это тебе, Минна,

действительно так холодно.-Ты больна, моя дорогая Минна! ради Бога, позвольте мне

встать и позвонить Ес-фейн Фе.-Что с вами? Нома снова была здесь ? "

"Никого не зови сюда, - сказала Минна, удерживая ее. - у меня нет ничего такого, от

чего у кого-либо было бы лекарство, - ничего, кроме предчувствий зла, худшего, чем

мог предсказать даже Нома. Но Бог превыше всего, моя дорогая Бренда; и давайте

помолимся ему, чтобы он обратил, как он только может, наше зло в добро".

Они вместе повторили свою обычную молитву о силе и защите

свыше, а затем снова погрузились в сон, не допустив, чтобы по окончании молитв между ними прозвучало ни слова, кроме "

Да благословит вас Бог";

таким образом, они скрупулезно посвящали Небесам свои последние слова наяву, если человеческая

слабость мешала им управлять своими последними мыслями наяву.

Бренда заснула первой, и Минне, изо всех сил сопротивлявшейся темным и недобрым

предчувствиям, которые снова начали овладевать ее

воображением, наконец посчастливилось тоже уснуть.

Шторм, которого ожидал Халкро, начался на рассвете - шквал,

сильный, с ветром и дождем, какой часто ощущается даже в самую прекрасную часть

сезона в этих широтах. При свисте ветра и стуке

дождя по черепичной крыше рыбацких хижин многие бедные женщины

проснулись и призвали своих детей поднять свои маленькие ручки и присоединиться

к молитве за безопасность дорогого мужа и отца, который даже тогда был

во власти потревоженной стихии. Вокруг дома Бург-Вестра

завыли трубы и задребезжали окна. Подпорки и стропила более высокого

части здания, большинство из которых было сложено из обломков дерева, стонали и

дрожали, словно опасаясь, что их снова разнесет бурей. Но дочери

Магнуса Троила продолжали спать так тихо и сладко, как будто рука

Шантри вылепила их из мраморных скульптур. Шквал прошел

, и солнечные лучи, разгоняя облака, которые дрейфовали с подветренной стороны,

ярко светили сквозь решетку, когда Минна впервые очнулась от глубокого

сна, в который ее погрузили усталость и умственное истощение, и подняла

опираясь на ее руку, начал вспоминать события, которые после этого промежутка

глубокого покоя казались почти похожими на беспочвенные видения

ночи. Она почти сомневалась, что то ужасное воспоминание, которое она вспомнила перед тем, как

вскочить с постели, действительно не было выдумкой сна, подсказанного,

возможно, какими-то внешними звуками.

"Я немедленно увижу Клода Халк-ро", - сказала она. " Возможно, ему что-то известно об

этих странных звуках, поскольку он в это время шевелился".

С этими словами она вскочила с кровати, но едва успела выпрямиться на полу, как ее

сестра воскликнула: "Милостивые небеса! Минна, что беспокоит твою ногу - твою

задницу".

Она посмотрела вниз и с удивлением, которое было равносильно агонии, увидела, что

обе ее ноги, но особенно одна из них, были испачканы темно-красным,

напоминающим цвет засохшей крови.

Не пытаясь ответить Бренде, она бросилась к окну и бросила

отчаянный взгляд на траву внизу, потому что знала, что там у нее должно быть

заразился смертельным пятном. Но дождь, который выпал там в утроенном

количестве, как с небес, так и с карнизов дома,

смыл этого виновного свидетеля, если таковой действительно когда-либо существовал. Все было

свежо и красиво, и травинки, перегруженные

каплями дождя, сверкали, как бриллианты, в ярких лучах утреннего солнца.

В то время как Минна смотрела на усыпанную блестками зелень своими большими темными глазами,

остановившимися и расширившимися до размеров кругов от охватившего ее ужаса, Бренда

вертелась вокруг нее и задавала множество нетерпеливых вопросов, настаивая на том,

поранилась ли она сама и как?

"Осколок стекла пронзил мой ботинок", - сказала Минна, спохватившись, что

ей нужно было как-то оправдаться перед сестрой. " В тот момент я этого почти не почувствовала".

"И все же посмотри, как она кровоточит", - сказала ее сестра. "Милая Минна, - добавила она,

подходя к ней с %еще не остывшим полотенцем, - позволь мне вытереть кровь - рана

может быть хуже, чем ты думаешь".

Но когда она приблизилась, Минна, не видевшая другого способа предотвратить

открытие того, что кровь, которой она была запятнана, никогда не текла в

ее собственных жилах, резко и поспешно отвергла предложенную любезность. Бедная

Бренда, не подозревавшая о каком-либо оскорблении, которое она нанесла своей сестре, отступила

на два-три шага, обнаружив, что в ее услуге столь жестоко отказали, и

стояла, глядя на Минну взглядом, в котором было больше удивления и

подавленной привязанности, чем негодования, но в котором было и что-то от

естественного неудовольствия.

"Сестра, - сказала она, - я думала, мы договорились, но прошлой ночью, что, случись с

нами что угодно, мы, по крайней мере, будем любить друг друга".

"Многое может случиться между ночью и утром !" - ответила Минна

словами, скорее вырвавшимися у нее из-за ее положения, чем излившимися

добровольными толкователями ее мыслей.

"Многое действительно могло случиться за такую бурную ночь", - ответила Бренда.

- "Посмотри,

где была разрушена стена вокруг саженца Эвфана; но ни ветер, ни дождь, ни что-либо еще не может охладить нашу

привязанность, Минна".

" Но это может произойти случайно, - возразила Минна, - что может превратить его в"

Остальную часть предложения она пробормотала таким неразборчивым тоном, что ее невозможно было

разобрать; в то же время она стирала пятна крови

со своих ступней и левой лодыжки. Бренда, которая все еще продолжала наблюдать на некотором

расстоянии, тщетно пыталась придать себе какой-нибудь тон, который мог

восстановить между ними доброту и доверие.

" Ты была права, - сказала она, - Минна, что не позволила никому помочь тебе перевязать такую

простую царапину - стоя там, где стою я, она едва заметна".

"Самые жестокие раны, - ответила Минна, - это те, которые не

бросаются в глаза - ты уверен, что вообще это видишь?"

" О, да ! "ответила Бренда, сформулировав свой ответ так, как, по ее мнению, лучше всего

порадовало бы ее сестру: " Я вижу очень легкую царапину; нет, теперь, когда ты натягиваешь

чулок, я ничего не вижу".

"Ты действительно ничего не видишь, - ответила Минна несколько дико, - но

скоро придет время, когда все - да, все - будет видно и познано".

С этими словами она поспешно закончила одеваться и направилась к завтраку,

где заняла свое место среди гостей, но с лицом

таким бледным и изможденным, а манеры и речь такими изменившимися и сбитыми с толку,

что это привлекло внимание всей компании и вызвало крайнюю тревогу

со стороны ее отца Магнуса Тройла. Много и разнообразно было

предположений гостей относительно расстройства, которое казалось скорее

умственным, чем телесным. Некоторые намекали, что на девушку был наложен

сглаз, и что-то бормотали о Номе с Беспокойной головой; некоторые

говорили об отъезде капитана Кливленда и пробормотали: "Это был

позор для молодой леди - так походить на землевладельца, о котором никто

ничего не знал"; и этим презрительным эпитетом, в частности, наградила

капитана миссис Бэби Йеллоули, когда она

повязывала на свою старую тощую шею очень красивый цветочный платок (как она

его называла), который подарил ей упомянутый капитан. У старой леди

Глоуроврум была своя система, о которой она намекнула госпоже

Йеллоули, поблагодарив Бога за то, что ее собственная связь с городом-

Семья Вестра принадлежала матери девочки, которая была такой же хитрой шотландкой, как и

она сама.

"Что касается этих троллей, то, видите ли, дама Йеллоули, как бы высоко они ни держали

свои головы, они говорят, что знают, - (проницательно подмигивая), - что в

их шляпке завелась пчела; - что Нома, как они ее называют, потому что это тоже не ее настоящее имя

, временами далеко не в своем уме, - а те, кто знает причину,

говорят, что с Птицей были связаны какие-то врата, потому что он никогда не услышит

о ней дурного слова. Но тогда я был в Шотландии, иначе я мог бы разобраться в настоящей

причине так же хорошо, как и другие люди. Во всяком случае, в

крови есть какая-то дикость. Вы прекрасно знаете, что глупые люди не терпят, когда им противоречат; и я скажу

это за Фауда - он любит, когда ему противоречат, так же плохо, как и любой другой человек в Зетланде.

Но никогда не скажут, что я плохо отзывался о доме, с которым я почти

связан". Только учтите, дама, именно через Синклеров мы

сродни, а не через Троилов, - а Синклеры - кенды повсюду

для мудрого поколения, дама.- Но я вижу, что кубок со стременем приближается

к концу".

" Интересно, - сказала миссис Бэби своему брату, как только леди

Светящийся Румб отвернулась от нее, - что заставляет эту грязную жену, дама, дама,

дама, кричать на меня? " Она могла бы знать, что удар Клинкскейлов так же

хорош, как удар они Глоуроврума по ним."

Гости тем временем быстро расходились, едва замеченные

Магнусом, который был настолько поглощен недомоганием Минны, что,

вопреки своему гостеприимному обыкновению, позволил им уйти невредимыми. И

так завершился, среди тревог и болезней, праздник Святого Иоанна, который

отмечался в то время в доме Бург-Вестра; добавив еще одно

предостережение императору Эфиопии - как мало уверенности человек

может испытывать в днях, которые он предназначает для счастья.

ГЛАВА XXIV.

Но это печальное зло, которое ее заражает, Намного

превосходит естественную причину И заключено в ее впалой груди, Что либо кажется делом какой-то

проклятой ведьмы, Либо злым промыслом, порождающим в ней такие мучения.

Королева фей, Книга III., Песнь III.

Срок истек уже на несколько дней, когда Мордонт Мертон, как он

и обещал при отъезде, должен был вернуться в обитель своего отца в

Ярлсхофе, но о его прибытии не было никаких известий. В

другое время такая задержка, возможно, возбудила бы небольшое любопытство и не вызвала беспокойства, ибо старая Сверта,

которая взяла на себя обязанность думать и строить догадки для маленького

семейства, пришла бы к выводу, что он отстал от других

гостей на какой-нибудь вечеринке ради развлечения. Но она знала, что Мордонт

в последнее время не был в фаворе у Магнуса Тройла; она знала, что он предложил

его пребывание в Бург-Вестре должно было быть коротким из-за

здоровья его отца, которому, несмотря на небольшое поощрение, которое получала его сыновняя

набожность, он уделял неизменное внимание. Сверта знала все это, и она

забеспокоилась. Она наблюдала за взглядом своего учителя, старшего Мертауна;

но, окутанное мрачным и суровым спокойствием, его лицо, подобное

поверхности полуночного озера, никому не позволяло проникнуть в то, что было

под ним. Его учеба, его одинокие трапезы, его одинокие прогулки сменяли друг

другие находились в неизменной ротации, и, казалось, их не беспокоила ни малейшая мысль

об отсутствии Мордонта.

Наконец до ушей Сверты с разных сторон дошли такие слухи, что она

стала совершенно неспособной скрывать свою тревогу и решила, рискуя

привести своего хозяина в ярость или, возможно, потерять место в его

доме, заставить его обратить внимание на сомнения, которые терзали ее собственный

разум. Добродушие и приятная внешность Мордонта, должно быть, действительно произвели

немалое впечатление на иссохшее и эгоистичное сердце бедной старой

женщины, раз побудили ее избрать столь отчаянный путь, от которого ее

друг Ранзельман тщетно пытался ее отговорить. Все еще, однако,

сознавая, что неудача в этом деле, подобно потере

бутылки Тринкуло в конюшне, была бы сопряжена не только с бесчестьем, но и с

несмотря на бесконечную потерю, она решила продолжать свой высокий уровень с такой

осторожностью, насколько это соответствовало предпринятой попытке.

Мы уже упоминали, что казалось частью самой натуры этого

замкнутого и необщительного существа, по крайней мере с тех пор, как он удалился в полное уединение

Ярлсхофа, не терпеть, чтобы кто-нибудь заводил разговор или задавал ему какие-либо

вопросы, которые не возникали из-за срочной и неотложной необходимости.

Следовательно, Сверта была разумна, что для того, чтобы

благоприятно начать беседу, которую она собиралась провести со своим учителем, она должна была придумать,

чтобы она исходила от него самого.

Для достижения этой цели, занимаясь приготовлением стола для простого и уединенного ужина мистера

Мертауна, она официально украсила стол

двумя крышками вместо одной и сделала все остальные приготовления так, как если бы у него

за ужином должен был быть гость или компаньонка.

Уловка удалась: Мертон, выйдя из своего кабинета, не успел

увидеть, как накрыт стол, как он спросил Сверту, которая, ожидая эффекта

своей уловки, как рыболов следит за своими донными приманками, ходила взад и

вперед по комнате: "Вернулся ли мордаунт из Бург-Вестры?"

Этот вопрос послужил сигналом для Сверты, и она ответила с

печальной тревогой в голосе, наполовину реальной, наполовину притворной: "На, на! - Ни в коем случае не дивот

постучал в их дверь. Это было бы действительно радостной новостью для кена, что юный

мейстер Мордонт, его дорогое дитя, был в безопасности в хейме."

" А если его нет дома, зачем тебе прикрывать его, ты, обожаемый

дурак?" - ответил Мертон тоном, хорошо рассчитанным на то, чтобы остановить

действия старой женщины. Но она смело заявила: "что, действительно, кто-то должен

подумать о мейстере Мордонте ; все, что она могла сделать, это приготовить для него место и

тарелку, когда он придет. Но она думала, что милое дитя было

цветком лан ава; и, если она могла заговорить, у нее были свои собственные опасения, когда и

вернется ли он когда-нибудь здоровым."

" Твои страхи!" - сказал Мертон, его глаза вспыхнули, как обычно, когда приближался его

час неуправляемой страсти . " ты говоришь о своих праздных

страхах мне, который знает, что весь твой пол, это не непостоянство и безумие,

а самомнение и своеволие - это клубок идиотских страхов, испарений и

дрожи ? Что мне до твоих страхов, ты, глупая старая карга ? "

Это замечательное качество женщин - когда они замечают нарушение законов

естественной привязанности, весь пол ополчается.

Пусть на улице распространится слух о родителе, который плохо обращался с ребенком, или о

ребенке, который оскорбил родителя, - я уже не говорю о случае мужа и

жены, где интерес может быть объяснен сочувствием, - и все

женщины, находящиеся в пределах слышимости, оживленно и решительно разделят участь пострадавшего.

Сверта, несмотря на свою жадность и корыстолюбие, получила свою долю от

великодушное чувство, которое делает столько чести ее полу, и в этом

случае было настолько подхвачено его импульсом, что она предстала перед своим хозяином

и упрекнула его в жестокосердном равнодушии со смелостью,

которой она сама была поражена.

"Конечно, это не она должна была бояться за своего юного хозяина, мэтра

Мордонта, даже несмотря на то, что он был, как она могла бы выразиться, самым морским тельцом

ее сердца; но только у другого отца, кроме его чести, были бы

копья, пущенные вслед бедному парню, и он умер за эти восемь дней из

Бургвестры, и никто не знал, когда или где он умер.

В хлеву не было ни одного ребенка, который заботился бы о нем ; потому что он сделал все их части лодок

своим ножом ; в приходе не было бы сухого глаза, если бы с ним случилось что-нибудь похуже

благополучия, - нет, ни за что, если бы это не касалось его чести.

Мертон был сильно поражен дерзкой

болтливостью своей непокорной экономки и даже заставил ее замолчать; но при последнем сарказме он, в свою очередь, заставил

ее замолчать громким голосом, сопроводив это одним из

самых устрашающих взглядов, которые могли

выразить его темные глаза и суровые черты лица. Но Сверта, которую, как она впоследствии рассказала Ранзельману,

чудесно поддерживали на протяжении всей сцены, не поддавалась

громкому голосу и свирепому взгляду своего хозяина, а продолжала в

том же тоне, что и раньше.

"Его честь, - сказала она, - поднял шумиху, потому что

бедняки городка собрали на пляже кучу

тряпья, которым никто не пользовался; и вот самый храбрый парень в стране

заблудился, так сказать, брошенный на произвол судьбы, еще до своей смерти, и никто так и не спросил, что с ним

случилось".

" Что может выйти из него, кроме добра, старый дурак, - ответил мистер Мертон,

- по крайней мере, насколько может быть хорошего в любом из тех безумств, на которые он тратит свое время

? "

Это было сказано скорее презрительным, чем сердитым тоном, и Сверта, которая

прониклась духом диалога, была полна решимости не опускать руки теперь,

когда пыл ее противника, казалось, ослаб.

"О да, конечно, я старый человек, - но, если бы мейстер Мордонт

обосновался в этом Насесте, так как его лодка была потеряна во время того

изнурительного шквала на днях утром - по счастливой случайности, он был таким же коротким, как и

резким, или в нем никто не смог бы выжить - или если бы он утонул в озере,

возвращаясь домой пешком, или если бы он был убит из-за того, что оступился на крэге -

на острове Хейл, каким бы отважным он ни был - кто, " сказал Сверта, " тогда

будет старая шутка ? " " И она добавила трогательное восклицание, что" Бог

защитил бы бедного ребенка, оставшегося без матери ! потому что, если бы у него была мать,

его бы уже давно искали".

Этот последний сарказм сильно подействовал на Мертауна - его челюсть задрожала, лицо

побледнело, и он пробормотал Сверте, чтобы она пошла в его кабинет (куда ей

почти никогда не разрешалось входить) и принесла ему бутылку, которая там стояла.

"О-хо-хо!" - сказала себе Сверта, торопясь выполнить поручение. "Мой

хозяин знает, где найти чашу утешения, чтобы наполнить ее водой в

подходящих случаях".

Там действительно был ящик с такими бутылками, которые обычно использовались для хранения

питьевой воды, но пыль и паутина, в которые они были завернуты,

свидетельствовали о том, что к ним не прикасались много лет. С некоторым

трудом Сверта извлекла пробку из одного из них с помощью вилки -

поскольку в Ярлсхофе не было штопора - и, убедившись по запаху,

а в случае какой-либо ошибки и по умеренному глотку, что в нем

полезная барбадосская вода, отнесла его в комнату, где ее

хозяин все еще продолжал бороться со своей слабостью. Затем она начала наливать

небольшое количество в ближайшую чашку, которую смогла найти, мудро рассудив,

что на человека, столь непривычного к употреблению спиртных напитков,

немного может произвести сильный эффект. Но пациентка нетерпеливо сделала ей знак

наполнить чашку, которая могла вмещать более трети

Английскую пинту отмерил до самых краев и проглотил ее без

колебаний.

" Теперь вышестоящие саунты позаботились о нас !" - сказала Сверта. " Он будет

пьян, как сумасшедший, и кто, интересно, тогда им будет руководить?" , Но

дыхание и цвет лица Мертауна восстановились без малейших симптомов

опьянения; напротив, Сверта впоследствии сообщила, что, " хотя

у нее всегда было твердое мнение в пользу выпивки, все же она. никогда не видела,

чтобы кто-то творил такие чудеса - он говорил по-маирски, как человек из среднего мира,

такого она никогда не слышала с тех пор, как поступила к нему на службу."

"Сверта, - сказал он, - ты права в этом вопросе, а я был неправ.- Отправляйся

прямо к Ранцельману, скажи ему, чтобы он пришел и поговорил со мной,

не откладывая ни на минуту, и особо сообщи мне, какими лодками и людьми

он может командовать; я задействую их всех в поисках, и они будут

щедро вознаграждены".

Подстегиваемая пришпориванием, которое заставляет старую женщину, как говорится, бежать рысью,

Сверта направилась к деревушке со всей шестидесятилетней скоростью,

радуясь, что ее сочувствие, вероятно, само по себе получит

награду, дав начало поискам, которые обещали быть столь прибыльными, и

в прибылях, от которых она была полна решимости получить свою долю, выкрикивая на ходу

и задолго до того, как ее услышали, имена Нила

Рональдсона, Суина Эриксона и других друзей и сообщников которые

были заинтересованы в ее миссии. По правде говоря, несмотря на то, что

добрая дама действительно испытывала глубокий интерес к Мордонту Мертауну и была

душевно обеспокоена из-за его отсутствия, возможно, мало что

разочаровало бы ее больше, чем если бы он в этот момент встал на ее

пути целым и невредимым, и его появление сделало ненужными

расходы и суету в его поисках.

Вскоре Сверта завершила свои дела в деревне и договорилась с

городскими сенаторами о своей небольшой доле процента от

прибыли, которая, вероятно, будет получена в результате ее миссии ; и она быстро вернулась в

Ярлсхоф, рядом с Нилом Рональдсоном, обучая его в меру своих

способностей всем особенностям своего хозяина.

"Во всяком случае, - сказала она, - никогда не заставляйте его ждать ответа; и

говорите громко и отчетливо, как если бы вы окликали лодку, - потому что он готов

повторить одно и то же дважды; и если он спросит о расстоянии, вы можете

заменить лиги на мили, потому что он ничего не знает о лике земли, на которой

он живет; и если он заговорит о силе, вы можете попросить доллары на шиллинги, потому что

он думает о них не больше, чем о склейт-стейнсе".

Обученный таким образом, Нил Рональдсон был представлен Мертоуну,

но был совершенно сбит с толку, обнаружив, что не может действовать в соответствии с системой

обмана, которая была спроектирована. Когда он попытался, несколько

преувеличив расстояние и опасность, увеличить наем лодок и

людей (поскольку поиски должны были вестись по морю и суше), он

сразу же оказался оборванным Мертауном, который продемонстрировал не только самое совершенное

знание страны, но и расстояний, приливов, течений и всего, что относится

к плаванию в этих морях, хотя это были темы, с которыми он не был знаком.

до сих пор казался совершенно незнакомым. Человек из Ранзеля,

поэтому, задрожал, когда они заговорили о вознаграждении, которое будет

предоставлено за его усилия в поисках ; ибо было не более несправедливо, что

Айвертон был хорошо информирован о том, что справедливо и подобает в этой

области, чем в других ; и Нил помнил бурю его ярости, когда

вскоре после того, как он поселился в Ярлсхофе, он прогнал от себя Свиту и Свейна

Эриксона. Поскольку, однако, он стоял в нерешительности между

вопреки опасениям попросить слишком много или слишком мало, Мертон заткнул ему рот,

и положил конец его неуверенности, пообещав ему вознаграждение сверх того, о чем он

осмелился просить, с дополнительным вознаграждением, в случае, если они вернутся

с приятной вестью о том, что его сын в безопасности.

Когда этот важный вопрос был решен, Нил Рональдсон, как человек с

совестью, начал серьезно обдумывать различные места, где

следует искать молодого человека; и, добросовестно взяв на себя обязательство, что

расследование будет вестись во всех домах джентри, как на этом

, так и на соседних островах, он добавил, что, "в конце концов, если его честь

не будет сердиться, недалеко есть человек, который, если кто-нибудь осмелится задать ей

вопрос, и если она захочет на него ответить, мог бы рассказать больше о мейстере

Мордаунт, чем мог бы любой другой.-Ты поймешь, что я имею в виду, Сверта ? Та

, которая была в "Хейвене" этим утром." Таким образом, он заключил, обращаясь

сам с загадочным видом обратился к экономке, на что она ответила

кивком и подмигиванием.

" Что вы имеете в виду ?" - спросил Мертаунн. " говорите прямо, коротко и открыто - о ком

вы говорите?"

"Это Нома с Беспокойной головой, - сказала Сверта, - о которой

думает Ранзельман; потому что сегодня утром она отправилась в церковь Святого Рингана по

своим делам".

" И что этот человек может знать о моем сыне ? - сказал Мертун. - она, я

полагаю, бродячая сумасшедшая или самозванка.

"Если она и скитается, - сказала Сверта, - то только из-за недостатка средств в хейме, и

это всем известно - у нее много чего есть из своих запасов, за того, что

Хозяин химселла позволил бы ей ни в чем не нуждаться".

" Но какое это имеет отношение к моему сыну ? - нетерпеливо сказал Мертаунн.

"Я не знаю - она не испытывала особого удовольствия от мэтра Мордонта с того момента, как

впервые увидела его, и не знаю, что за шикарную вещицу она ему подарила в то или

другое время, например, цепочку, которая висит на его красавчике крейге - люди говорят, что она

из волшебного золота - я знаю, что это за золото, но Брайс Снейлсфут говорит, что

стоимость возрастет до ста английских фунтов, а это не полный бред".

"Идите, Рональдсон, - сказал Мертаунн, - или же пошлите кого-нибудь разыскать эту

женщину - если вы думаете, что есть шанс, что она что-нибудь знает о моем

сыне".

"Она знает о том, что происходит на островах, - сказал Нил Рональдсон, -

узнает раньше, чем другие люди, и это чистая правда. Но что касается того, чтобы отправиться в

кирку или на церковный двор, чтобы почтить ее память, то ни один мужчина в Зетланде не

сделает этого ни за деньги, ни за что - и это Небесная истина так же хороша, как и

другое ".

" Трусливые, суеверные дураки!" - сказал Мертаунн. - "Но отдай мне мой плащ,

Сверта.-Эта женщина была в Бург-Вестре - она родственница Тролля

семья - она может что-то знать об отсутствии Мордонта и его причине - Я

сам разыщу ее - Она в Кросс-кирке, вы говорите?"

"Нет, не в Кросс-кирке, а в старой кирке Святого Рингана - это

пустяк, и далеко не так уж хитро; и если ваша честь, - добавила Сверта, -

поступит по моему правилу, я бы подождала, пока она не вернется, и не беспокоила ее,

когда она может быть больше занята с мертвыми, насколько нам известно, чем

с живыми. Как и ее карена, иметь на себе чужие взгляды

, когда они, боже мой, рядом с нами ! делают свои совершенно особые повороты."

Мертун ничего не ответил, но, поплотнее запахнув плащ (поскольку

день был туманный, с проливными дождями), покинул полуразрушенный особняк

Ярлсхоф и зашагал гораздо быстрее, чем обычно, по

направлению к полуразрушенной церкви, которая, как он хорошо знал, находилась в

трех-четырех милях от его жилища.

Ранзельман и Сверта молча смотрели ему вслед, пока он не отошел

достаточно далеко, чтобы их можно было услышать, когда, серьезно глядя друг на друга и качая

своими проницательными головами с одинаковой степенью вибрации, они произнесли

свои замечания на одном дыхании.

"Дураки - это да, быстроногие и слабоумные", - сказал Сверта.

" Фейри быстро бегают", - добавил Ранзельман. " и то, для чего мы рождены

, мы не можем победить.-Я знал тех, кто пытался остановить людей, которые были

фейри. Вы слышали о Хелен Эмберсон из Кэмси, о том, как она заделала все

засовы и окна по всему дому, чтобы ее муж не увидел

дневного света и не отправился на рыбалку, потому что боялась плохой погоды;

и о том, как лодка, на которой он должен был плыть, потерялась на Насесте; и как

она вернулась, радуясь безопасности своего мужа, - но пусть это никого не волнует, потому что

там она нашла его утонувшим в его собственном маскировочном жире, в пределах досягаемости его

айн биггина; и более того "--

Но тут Сверта напомнил ранзельману, что он должен спуститься в

гавань, чтобы сойти с рыбацких лодок; " и потому, что мое сердце болит за

красивого парня, и потому, что я боюсь, что он бросит свой айн-корд прежде, чем вы будете

в море; и, как я часто говорил вам, мой хозяин может вести, но он не поведет;

и если ты не выполнишь его приказа и выйдешь в море, то никогда не увидишь ни одного

боатира".

"Ну, ну, добрая дама, - сказал Ранцельман, - мы отплывем так быстро, как

сможем; и, по счастливой случайности, ни лодки Клоусона, ни Питера Грота сегодня утром не вышли

в Хааф, потому что кролик перебежал им дорогу, когда они поднимались

на борт, и они вернулись как мудрые люди, зная, что сегодня их призовут на

другую войну. И удивительно думать, Сверта, как мало по-настоящему

рассудительных людей осталось на этой земле. Вот наш великий Удалец, который хорош собой

, когда он свеж, но он совершает множество путешествий на своем корабле и своей яхте

быть лан сэ ; и теперь, говорят, его дочь, госпожа Минна, явно не в

духе.-Тогда есть Нома кенс макл мэйр, чем другие люди, но мудрой

женщиной вы не можете назвать ее. Наш таксмен здесь, мейстер Мертун, его остроумие

проявляется на бушприте, я сомневаюсь - его сын - безмозглый гаук; и я знаю здесь немногих

значительных людей - всегда исключая меня и, может быть, тебя,

Сверта, - но тех, кого в том или ином смысле можно назвать фулесами.

"Возможно, Нил Рональдсон, - сказала дама, - но если ты не поспешишь

быстрее к берегу, ты потеряешь прилив; и, как я сказал моему хозяину некоторое

время спустя, что тогда будет дальше?"

ГЛАВА XXV.

Я действительно люблю эти древние руины - Мы никогда не ступаем по ним, но мы ступаем

ногой на Сони преподобную историю ; И, несомненно, здесь, на этом открытом

дворе (который сейчас обнажен от повреждений, нанесенных штормовой погодой), несколько человек

похоронены. Они так сильно любили Церковь и так много отдавали ей, что

думали, что она должна была покрывать их кости до судного дня; - но все вещи

имеют свой конец - Церкви и города, которые болеют такими же болезнями, как и люди.

Должно быть, это похоже на смерть, которая есть у нас.

Герцогиня Малфи.

Полуразрушенная церковь Святого Ниниана в свое время пользовалась большой известностью;

поскольку эта могущественная система римских суеверий, пустившая свои корни по

всей Европе, не преминула распространить их даже на этот отдаленный архипелаг,

а Зетландия имела в католические времена своих святых, свои святыни и

реликвии, которые, хотя и были малоизвестны в других местах, вызывали почтение простых жителей Туле и

требовали соблюдения. Их

преданность этой церкви святого Ниниана, или, как его называли в провинции,

Сент-Ринган, расположенный, как и само здание, недалеко от морского пляжа, и

служивший во многих местах ориентиром для их лодок, был особенно

упрямым и был связан с таким количеством суеверных церемоний и

легковерия, что реформатское духовенство сочло за лучшее, по постановлению церковных

судов, запретить все духовные службы в его стенах, как способствующие укреплению

укоренившейся веры простых и грубых людей вокруг в поклонение святым и

другим ошибочным доктринам Римской церкви.

После того как церковь Святого Ниниана была таким образом объявлена местом

идолопоклонства и, конечно же, осквернена, публичное богослужение было перенесено в

другую церковь; а с маленького грубого старого готического здания

содрали крышу со свинцом и стропилами, и оно было оставлено в

глуши на милость стихии. Ярость неконтролируемых

ветров, которые выли вдоль открытого пространства, напоминающего то, которое мы

описали в Ярлсхофе, очень скоро задушила неф и проход, и, на

северо-западная сторона, которая была в основном открыта ветру, более чем наполовину скрывала наружные

стены насыпями занесенного песка, над которыми

фронтоны здания с маленькой колокольней, которая была пристроена над его

восточным углом, возвышались в неровной и разрушенной наготе руин.

И все же, какой бы заброшенной она ни была, церковь Святого Рингана все еще сохраняла некоторое

подобие древнего почтения, некогда оказанного здесь. Грубые и

невежественные рыбаки Данросснесса наблюдали обычай, происхождение которого они

сами хорошо забыли и от которого протестантское

духовенство тщетно пыталось их удержать. Когда их лодки были в

крайней опасности, среди них было обычным делом предложить принести обет awmoits,

как они это называли, то есть подать милостыню святому Рингану; и когда опасность

миновала, они никогда не упускали случая освободить себя от своего обета, приходя

поодиночке и тайно заходили в старую церковь, снимали обувь и

чулки у входа на церковный двор, трижды обходили развалины,

наблюдая, что они делали это по ходу солнца. Когда обход был

завершен в третий раз, верующий бросал свое подношение - обычно

маленькую серебряную монету - через отверстия стрельчатого окна, которое

открывалось в боковой проход, а затем удалялся, тщательно избегая оглядываться

назад, пока не оказывался за пределами территории, которая когда-то была освященной землей;

ибо считалось, что скелет святого принял подношение в свою

костлявую руку и показал свою ужасную мертвую голову В. окно, в которое

оно было выброшено.

Действительно, для слабых и невежественных умов эта сцена казалась еще более ужасающей,

потому что те же самые штормовые и порывистые ветры, которые с одной стороны

церкви угрожали засыпать развалины песком и, фактически, навалили его

в огромных количествах, так что почти скрыли боковую стену с ее контрфорсами,

казалось, что в других местах стремились вскрыть могилы тех, кто

был похоронен на долгий покой в юго-восточной четверти; и после

необычайно сильного шторма гробы, а иногда и сами трупы были подняты. , из тех

которые были похоронены без обычных обрядов, были обнаружены

ужасным образом на глазах у живых.

Именно к этому заброшенному месту поклонения теперь

направлялся старший Мертун, хотя и без каких-либо религиозных или суеверных целей

, с которыми обычно приходили в церковь Святого Рингана. Он был

совершенно лишен суеверных страхов, свойственных сельской местности, - более того, судя по

замкнутому и угрюмому образу жизни, в котором он жил, удаляясь от

человеческое общество, даже когда собиралось на богослужение, придерживалось общего мнения,

что он ошибался с более фатальной стороны и верил скорее слишком мало, чем слишком

много в то, что Церковь принимает и предписывает христианам.

Войдя в маленькую бухту, на берегу и почти на пляже которой

расположены развалины, он не мог не остановиться на мгновение и

осознал, что место, рассчитанное на воздействие на человеческие

чувства, было выбрано с большим благоразумием в качестве места для религиозного

дома. Впереди лежало море, в которое два мыса, образующие

оконечности залива, выдавали свои гигантские дамбы из темных

скал, на уступах которых обитали чайки, скаури и другие морские птицы,

появлялись, как хлопья снега; в то время как на нижних гребнях утеса

стояли целые шеренги бакланов, выстроившись друг за другом, как

солдаты в боевом порядке, и другого живого существа там не было видно.

Море, хотя и не находилось в состоянии бури, было достаточно взволновано, чтобы обрушиться

на эти мысы со звуком, подобным отдаленному грому, и волны, которые

вздымались клочьями пены на полпути к этим черным скалам, образовывали контраст

окраски, столь же поразительный и ужасный.

Между оконечностями или мысами этих выступающих мысов,

в тот день, когда О'Мертун посетил место происшествия, клубилось глубокое и плотное скопление

облаков, сквозь которые не мог проникнуть ни один человеческий глаз, и которые, ограничивая

обзор и исключая весь вид на далекий океан, не делали его неподходящим

изображением моря в Видении Мирзы, протяженность которого была

скрыта испарениями, облаками и штормами. Местность, круто поднимавшаяся

от морского пляжа, не позволявшая заглянуть в глубь страны,

представляла собой картину безвозвратной бесплодности, где росли кустарники и низкорослые

вереск, смешанный с длинной изогнутой, или грубой травой, которая сначала покрывает

песчаные почвы, был единственной растительностью, которую можно было увидеть. На естественном

возвышении, которое возвышалось над пляжем на самом дне залива и

немного отступило от моря, чтобы быть вне досягаемости волн, возвышались

уже описанные нами наполовину погребенные руины, окруженные

полуразрушенной стеной, которая, проломленная в нескольких

местах, все еще служила для разделения территории кладбища. Моряки

которые были случайно загнаны в эту уединенную бухту, притворялись, что

церковь иногда видели полной огней, и, исходя из этого

обстоятельства, использовались для предсказания кораблекрушений и смертей на море.

Когда Мертон приблизился к часовне, он незаметно и,

возможно, без особого обдумывания принял меры, чтобы не быть замеченным,

пока не подошел вплотную к стенам кладбища, к которому он

подошел, как это случилось, с той стороны, где с

могил сдувало песок, описанным нами способом.

Здесь, заглянув в одну из брешей в стене, проделанных временем, он

увидел особу, которую искал, занятую образом, который

хорошо соответствовал распространенным представлениям о ее характере, но который был

в остальном достаточно необычным.

Она работала рядом с грубым памятником, на одной стороне которого

были изображены грубые очертания кавалера или рыцаря на коне, в то время как

на другой был изображен щит с гербом, настолько искаженным, что его

невозможно было разобрать ; щит был подвешен под одним углом, вопреки

современному обычаю, который обычно размещает их прямо. У

подножия этого Пьюара, как полагали, покоятся, как Мертоун ранее

слышал, кости Риболта Троила, одного из отдаленных предков Магнуса,

человека, прославившегося доблестными подвигами эмпризе в пятнадцатом веке.

У могилы этого воина Нома с Порывистой головой, казалось, была занята

разгребанием песка - легкая задача, когда он был таким легким и рыхлым ; так что

казалось очевидным, что она вскоре завершит то, что

начали жестокие ветры, и обнажит кости, которые лежали там погребенными. Трудясь,

она бормотала свою волшебную песню, ибо без рунической рифмы никогда не исполнялась ни одна форма

северного суеверия. Возможно , мы сохранили слишком

много примеров этих заклинаний , но мы не можем удержаться от попытки

перевести то , что следует далее :-

" Чемпион, прославленный воинственным трудом, ты молчишь, Риболт Троил? Песок,

пыль и галька обнажают твои гигантские кости. Кто позволил прикоснуться

к шкуре дикого медведя , на которой Ты спал , пока был жив ?- Сейчас может прийти женщина или

младенец. И сбрось покров с твоей могилы.

" Но не гневайся, вождь, и не ослепляй Мои глаза или уши звуком или

зрелищем! Я прихожу не своей, неумелой поступью. Чтобы разбудить сон мертвых

Или обнажить твои гигантские реликвии; Но то, что я ищу, ты вполне можешь пощадить. Будь это

позволено моей руке'd. Снять тяжесть мерка с твоего савана; Но при этом оставить тебе

достаточно свинцовой оболочки, Чтобы защитить твои кости от непогоды.

" Смотри, я достаю свой волшебный нож - Никогда, пока ты был при жизни, ты не Лежал

неподвижно из-за лени или страха, Когда острие сверкало рядом; Смотри,

покровы, которые я сейчас разрываю - Проснись сейчас или усни навеки! Ты не

проснешься ? дело сделано ! - Приз, которого я добивался, честно выигран.

" Спасибо, Риболт, спасибо, - за это море разгладит свой взъерошенный гребень для

тебя, - И пока вдали вздымается его пена, Утихни в мир возле

могилы Риболта. Спасибо, Риболт, спасибо - за это мощь диких ветров, бушующих в

разгаре, Когда ты приблизишься к месту твоего сна, Смягчится до колыбельной.

" Она, дама сомнения и ужаса. Нома с Взбалмошной головой, Могущественная в своей

собственной злобе - Жалкая в своей мощи; В отчаянии и безумии великая, - В своем

величии опустошенная ; Мудрейшая, самая порочная из живущих, Вполне может сдержать слово, которое

она дает ".

Пока Нома распевала первую часть этого стишка, она завершила работу по

обнажению части свинцового гроба древнего воина и с большой осторожностью и явным благоговением отделила

от него часть металла.

Затем она благоговейно засыпала гроб песком, и к тому времени, когда она

закончила свою песню, не осталось и следа того, что тайны гробницы

были нарушены.

Мертун продолжал пристально смотреть на нее из-за церковной стены в течение

всей церемонии, не из какого-либо почтения к ней или ее

работе, а потому, что он понимал, что прерывать сумасшедшую в ее

безумном поступке - не лучший способ получить от нее сведения, которые

она могла бы сообщить. Тем временем у него было достаточно времени, чтобы рассмотреть ее

фигуру, хотя ее лицо было скрыто растрепанными волосами и

капюшоном ее темной мантии, который позволял видеть не больше, чем

Друидесса, вероятно, продемонстрировала бы на праздновании своих мистических

обрядов. Мертоун и раньше часто слышал о Номе ; более того, наиболее вероятно

, что он мог видеть ее неоднократно, поскольку она не раз бывала в окрестностях

Ярлсхофа с тех пор, как он там поселился. Но абсурдные истории,

которые ходили о ней, мешали ему обращать какое-либо внимание

на особу, которую он считал либо самозванкой, либо сумасшедшей, либо

сочетанием того и другого. И все же, теперь, когда его внимание в силу обстоятельств

невольно было приковано к ее персоне и поведению, он не мог не

признать про себя, что она была либо полным энтузиастом, либо

отрепетировала свою роль так превосходно, что ни одна Пифия древних времен не смогла бы

превзойти ее. Достоинство и торжественность ее жеста, звучный,

но впечатляющий тон голоса, которым она обращалась к ушедшему духу,

чьи бренные останки она осмелилась потревожить, были таковы, что не смогли не произвести

впечатления на него, беспечного и безразличного, каким он обычно казался

, ко всему, что происходило вокруг него. Но не успело ее странное занятие

закончиться, как, с некоторым трудом войдя на церковный двор и

перелезая через разрозненные развалины стены, он дал Номе знать о

своем присутствии. Отнюдь не вздрогнув и не выразив ни малейшего удивления по поводу его

появления в столь уединенном месте, она сказала тоном, который, казалось, давал понять

, что его ждали: " Итак, вы наконец-то меня разыскали?"

"И нашел вас", - ответил Мертаунн, решив, что ему лучше всего изложить

вопросы, которые он должен был задать, приняв тон, соответствующий ее

собственному.

" Да!" - ответила она. " Нашел меня ты, и в том месте, где должны встретиться все мужчины

- среди скиний мертвых".

"Здесь мы, действительно, должны наконец встретиться", - ответил Мертаунн, окидывая взглядом

пустынную местность вокруг, где надгробия, наполовину занесенные песком, и

другие, с которых тот же ветер содрал землю, на которой они

покоились, покрытые надписями и изваянные эмблемами

смертности, были самыми заметными объектами, - "здесь, как в доме

смерти, все люди должны наконец встретиться; и счастливы те, кто быстрее всех приходит в

тихую гавань".

"Тот, кто осмеливается желать этого пристанища, - сказал Нома, - должно быть, выбрал верный

курс в путешествии жизни. / не смейте надеяться на такую тихую гавань. Разве

ты этого ожидаешь ? или тот курс , которого ты придерживался , заслужил это ? "

" Это не имеет значения для моей нынешней цели", - ответил Мертон. " Я должен спросить

вас, какие новости вы знаете о моем сыне Мордонте Мертауне ? "

"Отец, - ответила сивилла, - спрашивает незнакомку, какие у нее вести о его

сыне! Откуда мне что - то знать о нем ? баклан не говорит

крякве : " Где мой выводок ? "

"Отбросьте это бесполезное притворство таинственностью, - сказал Мертаунн. - на

вульгарных и невежественных оно производит свое действие, но на мне оно отброшено.

Жители Ярлсхофа сказали мне, что вы знаете или можете что-то знать

о Мордонте Мертауне, который не вернулся домой после праздника Святого

Иоанна, проведенного в доме вашего родственника, Магнуса Тройла. Дайте мне такую

информацию, если у вас действительно есть, что сообщить; и это будет вознаграждено, если

средства вознаграждения в моей власти".

"Широкий круг земли, - ответил Нома, - не содержит ничего, что я назвал бы

вознаграждением за малейшее слово, которое я бросаю на живое ухо. Но

что касается твоего сына, если ты хочешь увидеть его в жизни, отправляйся на приближающуюся ярмарку в

Керкуолле, на Оркнейских островах".

" И зачем туда ? "сказал Мертоун ; " Я знаю, что у него не было цели в

этом направлении".

"Мы плывем по течению судьбы, - ответил Нома, - без весла или руля.

Сегодня утром у тебя не было цели посетить церковь Святого Рингана, и все же

ты здесь; - у тебя не было цели, кроме как через минуту оказаться в Керкуолле,

и все же ты отправишься туда.

"Нет, если только мне не будет более внятно объяснена причина. Я не верю,

^ дама, в тех, кто утверждает о твоих сверхъестественных способностях."

"Ты поверишь в них прежде, чем мы расстанемся", - сказал Нома. " Пока ты знаешь обо мне очень

мало и не узнаешь больше. Но я знаю о вас достаточно и мог бы

убедить вас одним словом, что я так и делаю".

"Тогда убедите меня, - сказал Мертон, - потому что, пока я не буду так убежден, у

меня мало шансов последовать вашему совету".

" Тогда запомни, - сказал Нома, - то, что я должен сказать на счет твоего сына, иначе

то, что я скажу тебе от твоего имени, изгладит все остальные мысли из

твоей памяти. Ты отправишься на приближающуюся ярмарку в Керкуолл; и на

пятый день Ярмарки ты пройдешь в полдень по внешнему проходу

собора Святого Магнуса, и там ты встретишь человека, который

сообщит тебе весть о твоем сыне".

- Вам следовало бы выражаться более внятно, леди, - презрительно возразил Мертон, - если

вы надеетесь, что я последую вашему совету. В свое время женщины дурачили меня

, но никогда так грубо, как ты, кажется, хочешь обмануть меня.

" Тогда слушай !" - сказала старуха. "Слово, которое я произнесу,

коснется ближайшей тайны твоей жизни и проберет тебя до костей".

С этими словами она прошептала Мертоуну на ухо одно слово, эффект которого

показался почти волшебным. Он оставался неподвижным от удивления,

как, медленно поднимая ее руку вверх, с видом превосходства и триумфа.

Нома скользнула от него, завернула за угол руин и вскоре

скрылась из виду.

Мертаун предложил не преследовать ее и не выслеживать. " Мы напрасно убегаем от своей судьбы

! "сказал он, когда начал приходить в себя; и, повернувшись, он оставил позади себя

пустынные руины с их кладбищем. Когда он оглянулся с самой последней

точки, с которой была видна церковь, он увидел фигуру Номы, закутанную

в свою мантию, стоящую на самой вершине разрушенной башни и

развевающую на морском бризе нечто, напоминающее белый вымпел

или флаг. Чувство ужаса, похожее на то, которое вызвали ее последние слова, снова

волнение пронзило его грудь, и он поспешил вперед с непривычной скоростью,

пока церковь Святого Ниниана с ее песчаным заливом не осталась далеко позади

него.

По прибытии в Ярлсхоф перемена в его лице была так велика,

что Сверта предположила, что он вот-вот впадет в один из тех припадков глубокой

меланхолии, которые она называла его темным часом.

"А чего лучшего можно было ожидать, - подумал Сверта, - когда ему

необходимо навестить Ному из "Беспокойной головы", когда она была в церкви с привидениями

Святого Рингана?"

Но, не проявляя никаких других симптомов отчужденного ума, кроме

глубокого и угрюмого уныния, ее хозяин сообщил ей о своем намерении

отправиться на ярмарку в Керкуолл, что настолько противоречило его обычным привычкам, что

экономка едва не отказалась верить ее ушам. Вскоре после этого он с

очевидным безразличием выслушал отчеты, возвращенные разными людьми,

которые были отправлены на поиски Мордаунта по морю и суше, которые все

они вернулись без каких-либо вестей. Невозмутимость, с которой Мертон

выслушал сообщение об их неудачном успехе, еще больше убедила Сверту в том,

что в его беседе с Номой этот исход был предсказан ему

сивиллой, с которой он консультировался.

Жители городка были еще больше удивлены, когда их таксмен, мистер Мертон,

словно по какому-то внезапному решению, приготовился посетить Керкуолл во время

Ярмарки, хотя до сих пор он старательно избегал всех подобных мест

общественного отдыха. Сверта немало озадачивала себя, не будучи в состоянии

проникнуть в эту тайну; и еще больше досадовала на судьбу

своего молодого хозяина. Но ее беспокойство было значительно смягчено внесением

суммы денег, казавшейся, какой бы умеренной сама по себе она ни была, сокровищем в ее глазах,

который ее хозяин передал ей в руки, сообщив в то же время, что

он отправился в Керкуолл на

небольшом барке, принадлежащем, в свою очередь, , владельцу острова Муса.

ГЛАВА XXVI.

Еще позже она заплакала, - слезы ее иссякли, - пришло отчаяние, и

она думала, что оно удовлетворяет; Она думала, что оно удовлетворяет, но ее щеки побледнели.

И она поникла, как лилия, сломанная градом.

Продолжение истории Старого Робина Грея.*

Состояние Минны во многом напоминало состояние деревенской героини из прекрасной баллады леди

Энн Линдси. Ее природная твердость духа не позволила ей

поддаться давлению ужасной тайны, которая преследовала ее

во время бодрствования и была еще более мучительной во время ее прерывистых и торопливых

снов. Нет горя более ужасного, чем то, о котором мы не осмеливаемся

рассказать и в котором мы не можем ни просить, ни желать сочувствия; и

когда к этому добавляется бремя преступной тайны на невинной груди,

неудивительно, что здоровье Минны пошатнулось под

бременем.

Окружающим друзьям ее привычки и манеры, более того, ее характер казались

изменившимися до такой необычайной степени, что неудивительно, что некоторые

приписали эту перемену колдовству, а некоторые - зарождающемуся

безумию. Она стала неспособна выносить одиночество, в котором раньше

с удовольствием проводила свое время; и все же, когда она поспешила в общество, это произошло

без участия или внимания к тому, что прошло. Обычно она

казалась погруженной в печальную и даже угрюмую абстракцию, пока ее внимание

внезапно была взбудоражена каким-нибудь случайным упоминанием имени Кливленда или

Мордонта Мертауна, при котором она вздрогнула с ужасом человека, который видит, как

зажженную спичку прикладывают к заряженной мине, и ожидает, что будет немедленно

вовлечен в последствия взрыва. И когда она заметила, что

открытие еще не сделано, это было так далеко от утешения, что она

почти пожелала, чтобы худшее стало известно, а не терпеть продолжающиеся

муки неизвестности.

Ее поведение по отношению к сестре было настолько переменчивым, но в то же время столь болезненным для

добросердечной Бренды, что всем окружающим это казалось одной из самых сильных

черт ее недуга. Иногда Минну побуждало искать у своей сестры

компания, как будто из-за сознания того, что они были общими страдальцами от

несчастья, масштабы которого она одна могла осознать; и затем

внезапно чувство обиды, которую Бренда получила благодаря

предполагаемому посредничеству Кливленда, сделало ее неспособной выносить ее присутствие и

еще меньше - утешение, которое ее сестра, ошибочно понимая природу

ее болезни, тщетно пыталась оказать. Часто также

случалось, что, умоляя свою сестру успокоиться, Бренда

неосторожно затрагивала какую-нибудь тему, которая волновала до глубины души

ее душа; так что, не в силах скрыть свою агонию, Минна поспешно выбегала

из квартиры. Все эти различные настроения, хотя для того, кто не знал их истинного источника, они слишком

напоминали капризы недоброй

отчужденности, Бренда переносила с такой преобладающей и невозмутимой

мягкостью характера, что Минна часто была готова пролить потоки

слез ей на шею; и, возможно, моменты, в которые она это делала,

хотя и были озлоблены воспоминанием о том, что ее роковая тайна касалась

разрушение счастья Бренды, так же как и ее собственного, все еще оставалось, хотя и смягчалось

сестринской привязанностью, самыми сносными моментами этого самого

несчастного периода ее жизни.

Последствия чередования угнетающей меланхолии, страшного возбуждения и

вспышек нервозности вскоре стали заметны на

лице и фигуре бедной молодой женщины. Она побледнела и исхудала; ее взгляд утратил устойчивое

спокойное выражение счастья и невинности и был попеременно затуманенным и диким, поскольку

на нее действовало общее осознание ее собственного плачевного состояния или

какое-то более быстрое и острое чувство агонии. Сами черты ее лица

, казалось, изменились, стали резкими и нетерпеливыми, а ее голос, который в своей

обычные тона, были низкими и безмятежными, теперь иногда тонули в невнятном

бормотании, а иногда повышались сверх естественной тональности, в поспешных и

отрывистых восклицаниях. Находясь в обществе других, она была угрюмо молчалива,

а когда она отваживалась уединиться, было замечено (ибо теперь считалось

очень уместным наблюдать за ней в таких случаях), что она много разговаривает сама с собой.

Встревоженный

отец Минны тщетно обращался в аптеку на островах. Мудрецы обоих полов, которые знали достоинства каждой травы,

пьющей росу, и усиливали эти достоинства словами могущества, употребляемыми во время

приготовления и применения лекарств, не получали никакой пользы ;

и Магнус, в крайнем беспокойстве, был, наконец, вынужден прибегнуть к

по совету своей родственницы Номы с Порывистой головой, хотя в силу

обстоятельств, замеченных по ходу рассказа, в то время между ними существовало некоторое

отчуждение. Его первое заявление было напрасным. Нома

тогда находилась в своем обычном месте жительства, на морском побережье, недалеко от мыса,

с которого она обычно получала свое назначение ; но, хотя Эрик

Скамбестер сам принес сообщение, она решительно отказалась видеть его

или давать какой-либо ответ.

Магнус был разгневан пренебрежением, проявленным к его посланнику и посланию, но

его тревога за Минну, а также уважение, которое он испытывал к реальным несчастьям

Номы и приписываемой ей мудрости и силе, помешали ему

проявить в данном случае свою обычную раздражительность.

Напротив, он решил обратиться с заявлением к своей родственнице от

своего имени. Однако он держал свою цель при себе и желал только, чтобы

его дочери были готовы сопровождать его во время визита к родственнику

которого он не видел некоторое время, и в то же время велел им

взять с собой немного провизии, поскольку путешествие было дальним, и

они, возможно, застанут своего друга без провизии.

Непривычная спрашивать объяснения причин его удовольствия и надеясь, что физические упражнения

и развлечение от такой экскурсии могут быть полезны ее сестре,

Бренда, на которую теперь легли все домашние заботы,

распорядилась сделать необходимые приготовления к экспедиции; и

на следующее утро они были заняты прослеживанием долгого и утомительного пути

по пляжу и вересковой пустоши, которые лишь изредка менялись участками овса

и ячменя, где для обработки было выбрано немного земли, разделенной

Бург-Вестра от северо-западной оконечности материка (так называется

главный остров), которая заканчивается мысом Фитфул-Хед,

поскольку юго-западная оконечность заканчивается мысом Самбург.

Они поехали дальше, через дикую местность, Юдаллер ехал верхом на сильном,

квадратно сложенном, с хорошим стволом жеребце норвежской породы, несколько выше,

и все же таком же крепком, как обычные местные пони ; в то время как Минна и

Бренда, прославившиеся, помимо прочих достижений, своим искусством верховой езды,

ехали на двух из этих выносливых животных, которые, выращенные с большим трудом,

чем обычно, показали, как изяществом их формы, так и

активностью, что раса, так много и так небрежно пренебрегаемый, способен

о том, чтобы совершенствоваться в красоте, ничего не теряя из своего духа или

энергии. Их сопровождали двое слуг верхом и двое пешком,

уверенные, что последнее обстоятельство не задержит их путешествие,

потому что большая часть пути была такой неровной или настолько болотистой, что лошади

могли двигаться только пешим шагом; и что всякий раз, когда им встречался какой-нибудь

значительный участок твердой и ровной земли, им приходилось только одалживать у

ближайшего табуна пони пару для размещения

этих пешеходов.

Путешествие было печальным, и разговоров было мало, за исключением

тех случаев, когда Юдальер, подгоняемый нетерпением и досадой, пустил своего пони

быстрым шагом и снова, вспомнив о слабом самочувствии Минны, перешел

на пешую прогулку и повторил расспросы, как она себя чувствует и не слишком ли для нее

утомлена. В полдень отряд остановился, и П.Артур подкрепился

, чем они в изобилии запаслись, у

приятного источника, чистота вод которого, однако, не пришлась по вкусу

удалялецу, пока не была дополнена обильным добавлением правого нанца. После того, как он

выпил во второй, да и в третий раз, наполнил большой серебряный дорожный кубок,

на котором были изображены немецкий Купидон, курящий трубку, и немецкий Бахус,

опорожняющий свою фляжку в глотку медведя, он стал более

разговорчивым, чем досада позволяла ему быть в начале их

путешествия, и таким образом обратился к своим дочерям :-

" Что ж, дети, мы находимся в одной или двух лигах от жилища Номы, и

скоро увидим, как примет нас старый бормочущий заклинания".

Минна прервала своего отца слабым восклицанием, в то время как Бренда,

сильно удивленная, воскликнула: " Значит, мы должны

нанести этот визит Номе?- Боже упаси !"

" А почему Небеса должны запретить ?" спросил Юдаллер, нахмурив

брови . "почему, я хотел бы знать, если Небеса запретят мне навестить

мою родственницу, чье мастерство может пригодиться твоей сестре, если любая женщина в

Зетланде, или мужчина, может быть, сможет быть ей полезен?-Ты дура, Бренда,

- у твоей сестры больше здравого смысла.- Не унывай, Минна! - тебе всегда

нравились ее песни и рассказы, и ты вешалась ей на шею, когда маленькая

Бренда плакала и убегала от нее, как испанский купец от голландского

капера."*

"Я бы хотела, чтобы она не пугала меня так сильно сегодня, отец", - ответила Бренда,

желая потакать молчаливости Минны и в то же время

позабавить отца, поддерживая разговор . " Я так много слышала о

ее жилище, что меня несколько встревожила мысль прийти туда

без приглашения".

" Ты глупец, - сказал Магнус, - если думаешь, что визит ее родственников

может когда-либо повредить доброму, сердечному сердцу хиалтландки, такому, как у моей кузины

Номы. - И, теперь я думаю о

, я готов поклясться, что именно по этой причине она

не приняла Эрика Скамбестера! - Прошло много долгих дней с тех пор, как я

видел, как дымит ее труба, и я никогда не приводил тебя туда - У нее действительно есть какое-то право называть меня недобрым. Но я скажу ей правду - и она

заключается в том, что, хотя такова мода, я не думаю, что есть честно

поглощаем материю одиноких женщин, как мы поступаем с нашими братьями

Удалцами, когда зимой переходим от дома к дому, пока

не соберемся, как снежный ком, и не съедим все, куда бы ни пришли ".

"Сейчас можно не опасаться, что мы причиним Номе какое-либо бедствие, - ответила

Бренда, - потому что у меня достаточно всего, что нам может

понадобиться - рыбы, бекона, соленой баранины и вяленых гусей - больше, чем мы

могли бы съесть за неделю, не считая достаточного количества хвои для тебя, отец".

" Правильно, правильно, моя девочка! " сказал Удалец: "хорошо найденный корабль совершает

веселое плавание, поэтому нам понадобится только добротная крыша Номы и

немного постельного белья для вас; что касается меня, то мой морской плащ и добротные сухие

доски из норвежской древесины подходят мне больше, чем ваши подушки из гагачьего пуха и

матрацы. Так что Нома будет иметь удовольствие видеть нас, не испытывая

ни малейших неприятностей".

"Я бы хотела, чтобы она сочла это за удовольствие, сэр", - ответила Бренда.

"Почему, что означает эта девушка, во имя Мученицы?" ответил Магнус

Троил: " неужели ты думаешь , что моя родственница - язычница, которая не обрадуется,

увидев свою собственную плоть и кровь ?-Я бы хотел быть так же уверен в хорошей

рыбалке в этом году !- Нет, нет ! Я только боюсь, что в настоящее время мы можем застать ее вдали от дома, потому что

она часто бывает странницей, и все из-за того, что много размышляет о том, с чем никогда нельзя

помочь.

Минна глубоко вздохнула, когда ее отец заговорил, а Удалец продолжал :-

"Ты вздыхаешь по этому поводу, моя девочка? - Да ведь в этом виновата половина мира - пусть

это никогда не будет твоей виной, Минна".

Еще один подавленный вздох дал понять, что предостережение пришло слишком поздно.

"Я полагаю, вы боитесь моей кузины так же, как Бренда", - сказал

Удалец, пристально глядя на ее бледное лицо. " Если так, скажите только слово, и мы

немедленно вернемся назад, как если бы ветер был с нашей стороны и

скорость составляла пятнадцать узлов".

"Ради всего святого, сестра, позволь нам вернуться!" - умоляюще сказала Бренда. " Ты

знаешь - ты помнишь - ты должна хорошо понимать, что Нома ничего не может

сделать, чтобы помочь тебе".

"Это слишком верно", - сказала Минна приглушенным голосом. " Но я не знаю... она

может ответить на вопрос - вопрос, который только несчастные осмеливаются задавать

несчастным".

"Нет, моя родственница не скряга", - ответил Юдальер, который расслышал только

начало этого слова. " У нее хороший доход, как на Оркнейских островах, так и

здесь, и ей платят много изрядных кусков масла. Но беднякам достается

лучшая доля, и позор падет на зетландку, которая завидует им; остальное

она тратит, не знаю как, на свои путешествия по островам. Но вы

будете смеяться, увидев ее дом и Ника Стрампфера, которого она называет Паколе - многие

люди думают, что Ник дьявол; но он из плоти и крови, как и любой из нас - его

отец жил в Грэмси.- Я буду рад снова увидеть Ника".

Пока Юдаллер таким образом разглагольствовал, Бренда, которая, в награду за меньшую

долю воображения, чем ее сестра, была одарена здравым

смыслом, обсуждала сама с собой возможное влияние этого визита на здоровье ее

сестры. Наконец она пришла к решению поговорить с отцом

в сторонке при первом удобном случае, который представится в их путешествии. Ему она

решила сообщить все подробности их ночного

разговора с Номой, на что, помимо прочих волнующих причин, она

приписал подавленное настроение Минны, - а затем пусть сам

рассудит, следует ли ему настаивать на своем визите к столь необычной особе, и

подвергнуть его дочь всем потрясениям, которые ее нервы, возможно,

, испытают в результате собеседования.

Едва она пришла к такому выводу, как ее отец, стряхнув крошки

со своего расшитого жилета одной рукой, а другой приняв

четвертый стакан бренди с водой, истово выпил за успех их

путешествия и приказал всем быть готовыми выступить. Пока они

седлали своих пони, Бренда с некоторым трудом сумела дать своему

отцу понять, что хочет поговорить с ним наедине - немалый

сюрприз для честного Юдоллера, который, хотя и был тайным, как могила, в самом

немногие вещи, в которых он считал секретность важной, были настолько далеки от

практики таинственности в целом, что его самые важные дела часто

обсуждались им открыто в присутствии всей его семьи, включая слуг.

Но гораздо большим было его изумление, когда, намеренно оставаясь со своей

дочерью Брендой, немного в стороне, как он это называл, от других всадников, он

услышал полный отчет о визите Номы в Бург-Вестру и о

общении, которым она затем поразила его дочерей.

Долгое время он не мог произнести ничего, кроме междометий, и закончил

тысячью проклятий в адрес глупости своей родственницы, рассказавшей его дочерям такую

ужасную историю.

" Я часто слышал, - сказал Юдаллер, - что она была совершенно безумна, несмотря на всю ее

мудрость и все ее познания в мореонах ; и, клянусь костями моего

тезки, Мученика, теперь я начинаю верить в это совершенно определенно! Я знаю, как управлять кораблем, не

больше, чем если бы потерял свой компас. Если бы я знал это до того, как

мы отправились в путь, я думаю, я остался бы дома; но теперь, когда мы зашли так

далеко, и что Нома ожидает нас ".

" Ожидает нас, отец!" - сказала Бренда. " Как это возможно ?"

" Почему, этого я не знаю, но она может сказать, откуда должен дуть ветер, может сказать

, в какую сторону мы планируем ехать. Ее нельзя провоцировать ; - возможно,

она причинила моей семье столько зла за те слова, которые я сказал ей об этом парне

Мордонте Мертауне, и если так, она может все исправить снова; - и так она и сделает, или я

узнаю причину. Но сначала я попробую сказать правду ".

Убедившись, что таким образом решено, что они должны двигаться дальше, Бренда

затем попыталась узнать у своего отца, была ли история Номы основана на реальности. Он

покачал головой, горько застонал и в нескольких словах признал, что

все, что касалось ее интриги с незнакомцем и

смерти ее отца, случайной и самой невинной причиной которой она стала, было

печальной и неоспоримой правдой. "Что касается ее ребенка, - сказал он, - то он

никогда, ни в коем случае не смог бы узнать, что с ним стало".

"Ее ребенок!" - воскликнула Бренда. " Она ни словом не обмолвилась о своем ребенке!"

"Тогда я хотел бы, чтобы у меня на языке были волдыри, - сказал Удалец, - когда я рассказывал

тебе об этом!- Я вижу, что, от мала до велика, у мужчины нет лучшего шанса сохранить

секрет от вас, женщин, чем у угря удержать себя в руках, когда ему

насмехаются над петлей из конского волоса - рано или поздно рыболов вытаскивает его

из норы, стоит ему один раз надеть петлю на шею."

"Но младенец, мой отец", - сказала Бренда, все еще настаивая на подробностях

этой необычной истории, - "что с ним стало?"

"Унесен, я полагаю, мерзавцем Воаном", - ответил Удалец

с грубым акцентом, который явно свидетельствовал о том, как ему надоела эта

тема.

" Автор : Воан ? "сказала Бренда, " несомненно, любовник бедняжки Номы! - Что

за человек он был, отец?"

"Ну, думаю, совсем как другие люди, - ответил Юдаллер. - Я никогда в жизни не видел

его.- Он водил компанию с шотландскими семьями в Керкуолле;

а я с добрым древнескандинавским народом - Ах ! если бы Нома всегда жила

среди своих родственников, а не водила компанию со своим шотландским знакомым,

она бы ничего не знала о Воане, и все могло бы быть

иначе - Но тогда я ничего не знал бы о твоей благословенной матери,

Бренде, и это, - сказал он, и в его больших голубых глазах заблестели слезы, -

избавило бы меня от короткой радости и долгого горя".

" Нома едва ли могла бы уступить тебе место моей матери, отец, в качестве

компаньонки и друга - то есть, судя по всему, что я слышал", - сказал

Бренда, с некоторым колебанием. Но ИВИагнус, смягченный воспоминаниями о своей

любимой жене, ответил ей с большей снисходительностью, чем она ожидала,

" Я был бы доволен, - сказал он, - если бы женился на Номе в то время.

Это было бы улаживанием старой ссоры - заживлением старой

раны. Все наши кровные родственники желали этого, и в том положении, в каком я находился, особенно не

видев твою благословенную мать, у меня не было особого желания противиться их советам.

Вы не должны судить о Норне или обо мне по тому, как мы сейчас

представляем вам - она была молода и красива, а я азартен, как

горный олень, и мало забочусь о том, какое убежище я нашел, имея, как я

думал, не одно под моей защитой. Но Нома предпочла этого мужчину

Воана, и, как я уже говорил вам раньше, это было, пожалуй, лучшее, что она

могла бы сделать мне по доброте душевной.

"Ах, бедная родственница!" - сказала Бренда. " Но верю тебе, отец.

в высших силах, на которые она претендует - в таинственном видении карлика

- в "

Ее прервал на этих вопросах Магнус, которому они были

явно неприятны.

"Я верю, Бренда, - сказал он, - согласно вере моих предков - я

претендую на то, чтобы быть не более мудрым человеком, чем они были в свое время, - и все они

верили, что в случаях великих мирских бедствий Провидение открывало глаза

разума и давало страдальцам видение будущего. Это была всего лишь

почтительная подгонка лодки, - тут он

благоговейно прикоснулся к шляпе. - и после всей перестановки балласта бедная Нома так же тяжело

нагружена на носу, как когда-либо оркнейский ялик на собачьей ловле...

у нее на борту более чем достаточно несчастий, чтобы уравновесить все дары, которые она

могла иметь в разгар своего бедствия. Они так же тягостны для нее, бедной

души, как терновый венец был бы для ее чела, будь это знак

Датской империи. И не стремись ты, Бренда, быть мудрее

своих отцов. Твоя сестра Минна, до того как сильно заболела, испытывала такое же

'почтение ко всему, что было написано на норвежском, как если бы это было в

папской булле, которая вся написана на чистой латыни".

" Бедная Нома!" - повторила Бренда. "А ее ребенок - его так и не нашли?"

"Что я знаю о ее ребенке, - сказал Юдаллер более грубо, чем раньше,

- кроме того, что она была очень больна, как до, так и после родов, хотя мы старались развеселить

ее, как могли, играя на свирели, арфе и так далее; ребенок

пришел раньше времени в этот суетный мир, так что, вероятно, он давно

мертв.- Но ты ничего не знаешь обо всех этих делах, Бренда; так что веди себя как

глупая девчонка и не задавай больше вопросов о том, в чем тебе не подобает

разбираться."

С этими словами Юдаллер пришпорил свою крепкую маленькую лошадку и легким галопом

поехал вперед по неровностям и гладкости, в то время как точность и твердость

шага пони смело преодолевали все трудности пути, он

вскоре очутился рядом с меланхоличной Минной и позволил ее сестре

участвовать в его разговоре только в том объеме, в каком он был адресован им обоим.

Она могла только утешать себя надеждой, что, поскольку болезнь Минны

, по-видимому, укоренилась в воображении, средства, рекомендованные

У Noma могли бы быть некоторые шансы быть эффективными, поскольку, по всей вероятности,

они были бы адресованы одному и тому же факультету.

До сих пор их путь пролегал главным образом по мху и вересковым пустошам,

время от времени изменяясь из-за необходимости огибать верховья тех

длинных лагун, называемых воес, которые вдаются в местность и изрезают ее таким

образом, что, хотя материковая часть Зетланда может иметь тридцать миль или более

в длину, нет, пожалуй, ни одной ее части, которая была бы более чем в трех милях

от соленой воды. Но теперь они приблизились к северо-западной

оконечности острова и двигались вдоль вершины огромного хребта

скалы, которые веками противостояли ярости Северного океана и

всем ветрам, которые на него обрушиваются.

Наконец Магнус воскликнул своим дочерям: " Вот жилище Номы!

-Посмотри вверх, Минна, любовь моя; ибо если это не рассмешит тебя, то ничто

не рассмешит.-Видел ты когда - нибудь что - нибудь , кроме скопы , которая свила бы себе такое

гнездо , как это ?-Клянусь костями моего тезки, нет ничего подобного

этому, в чем когда-либо обитало живое существо (не имеющее крыльев и пользующееся разумом),

если только это не был Фрава-Стек у Папы, где дочь короля

Норвегии была заперта, чтобы не встречаться со своими любовниками - и все для того, чтобы Уттл

цель, если сказка правдива; * ибо, девы, я хотел бы, чтобы вы знали, что

трудно уберечь лен от лоу."*

ГЛАВА XXVII.

Трижды из мрачного чрева пещеры

Раздался ее стонущий голос : И приди, дочь моя, бесстрашная, приди,

И бесстрашно рассказывай о своих горестях !

Мейкл.

Жилище Номы, хотя никто, кроме уроженца Зетланда, Фамиуара,

за всю свою жизнь, несмотря на все разнообразие скальных пейзажей, не мог увидеть

ничего нелепого в этой ситуации, было не случайно сравнено

Магнусом Троилом с гнездом скопы, или морского орла. Он был очень мал и

был построен в виде одного из тех логовищ, которые называются бургами и

пиктскими домами в Зетланде и Дунами на материковой части Шотландии и

Гебридских островах, и которые, по-видимому, являются первой попыткой архитектуры -

связующим звеном между лисьей норой в пирамиде из сыпучих камней и

попытка построить человеческое жилище из тех же материалов, без

использования извести или цемента любого вида, - без какого-либо дерева, насколько можно

судить по их остаткам, - без каких-либо знаний об арке или лестнице.

Какими бы они ни были, однако, многочисленные остатки этих жилищ - поскольку

на каждом мысе, островке или выгодной точке найдено по одному, которые могли

предоставить жителям дополнительные средства защиты, - доказывают, что

отдаленный народ, построивший эти городища, был многочисленным

раса, и что население островов в то время было гораздо больше, чем мы могли бы ожидать в силу

других обстоятельств.

Город, о котором мы сейчас говорим, был изменен и восстановлен в

более поздний период, вероятно, каким-нибудь мелким деспотом или морским разбойником, который, соблазнившись

безопасностью положения, занимавшего весь выступ

скалы и отделенного от материка трещиной некоторой

глубины, построил к нему несколько пристроек в самом грубом стиле готической оборонительной

архитектуры; - оштукатурил изнутри известью и глиной и выбил

окна для поступления света и воздуха; и, наконец, покрыв его крышей

и разделив его на этажи с помощью балок из обломков дерева, пришлось

превратил все это в башню, напоминающую пирамидальную голубятню,

образованную двойной стеной, все еще содержащей в своей толщине тот набор

круглых галерей, или концентрических колец, который присущ всем фортам этой

примитивной постройки и который, по-видимому, составлял единственное

убежище, которое они изначально имели право предоставить своим дрожащим

обитателям.*

Это необычное жилище, построенное из незакрепленных камней, которые были разбросаны

вокруг и веками подвергались превратностям стихий, было таким же

серым, потрепанным непогодой и заброшенным, как скала, на которой оно было основано, и

от которой его нелегко было отличить, настолько полностью оно

походило по цвету и так мало отличалось правильностью формы от

вершины или фрагмента манжеты.

Обычное безразличие Минны ко всему, что в последнее время происходило вокруг нее,

на мгновение прервалось при виде жилища, которое в другой,

более счастливый период ее жизни вызвало бы одновременно ее любопытство и

удивление. Даже сейчас она, казалось, испытывала интерес, глядя на это

необычное убежище, и вспомнила, что это было место определенных страданий и вероятного

безумия, связанного, как утверждал его обитатель и как признавала вера Минны,

с властью над стихиями и способностью общения с

невидимым миром.

"Наша родственница, - пробормотала она, - удачно выбрала свое жилище, где земли не

больше, чем могла бы почить морская птица, а вокруг невидимые

бури и бушующие волны. Отчаяние и магическая сила не могли бы иметь

более подходящего места жительства".

Бренда, с другой стороны, содрогалась, когда смотрела на жилище, к

которому они приближались, по трудной, опасной и шаткой тропе,

которая иногда, к ее великому ужасу, подходила к краю

пропасти ; так что, какой бы она ни была зетландкой и какой бы ни была уверена, что у нее были основания

быть уверенной в стойкости и проницательности пони с уверенными ногами, она с трудом

могла подавить склонность к головокружению, особенно в один момент, когда, будучи

впереди отряда и поворачивая за острый угол скалы, ее ноги , как они

спроецированная с бока пони, на мгновение повисла отвесно над выступом

пропасти, так что не было ничего, кроме пустого пространства между

подошвой ее башмака и белой пеной взбешенного океана, который обрушивался,

выл и пенился в пятистах футах внизу. То, что привело бы

девушку из другой страны в бред, вызвало у нее лишь кратковременное

беспокойство, которое тут же исчезло в надежде, что впечатление, которое

эта сцена, по-видимому, произвела на воображение ее сестры, может быть благоприятным

для ее излечения.

Она не могла не оглянуться назад, чтобы увидеть, как Минне следует миновать точку

опасности, которую она сама только что обогнула; и услышала сильный голос

Удалца, хотя ему такие неровные тропы были знакомы так же хорошо, как гладкий

морской берег, зовущий с некоторой тревогой: "Будь осторожен, Ярто" *, когда Минна,

с жадным взглядом, бросила уздечку и вытянула вперед руки и

даже тело над пропастью в позе дикого лебедя, когда,

балансируя и расправляя широкие крылья, Минна, устремив на него нетерпеливый взгляд, нависает над пропастью. он готовится к старту с

утеса на лоно ветров. В этот момент Бренда ощутила укол

невыразимого ужаса, который произвел сильное впечатление на ее нервы, даже когда

ее сестра пришла в себя и

выпрямилась в седле, почувствовав

облегчение, а это произошло мгновенно, когда она пришла в себя и

выпрямилась в седле, возможность и искушение (если она их чувствовала)

исчезли, когда спокойное, уравновешенное животное, которое поддерживало ее, обогнуло,, выступающий угол, и направило свой терпеливый и твердый шаг от края,,пропасти.

Теперь они достигли более ровного и открытого пространства, представляющего собой "плоскую

вершину" перешейка из выступающих скал, снова сужающегося к точке, где

он заканчивался пропастью, отделявшей небольшой пик,

занимаемый жилищем нома, от главного гребня утесов и пропастей.

Этот естественный ров, который, казалось, был результатом какой-то конвульсии

природы, был глубоким, темным и неправильной формы, более узким к основанию,

которое нельзя было отчетливо разглядеть, и широким вверху, имеющим вид

как будто та часть утеса, которую занимало здание, была наполовину оторвана

от перешейка, которым оно заканчивалось, - идея, которой способствовал угол, под

которым оно, казалось, отступало от суши и наклонялось к морю вместе с

зданием, которое его венчало.

Этот угол выступа был настолько значительным, что потребовалось воспоминание, чтобы

развеять мысль о том, что скала, так сильно удаленная от перпендикуляра,

вот-вот обрушится в сторону моря вместе со своей старой башней: и робкий человек

побоялся бы ступить на нее ногой, чтобы не придать дополнительный вес, столь

ничтожный, как у человеческой Жизни, должен был ускорить катастрофу

, которая, казалось, надвигалась с каждым мгновением.

Не утруждая себя подобными фантазиями, Удалец поскакал к

башне и там, спешившись вместе со своими дочерьми, передал пони

на попечение одному из их слуг с указаниями снять с них

ношу и вывести отдохнуть и подкрепиться на ближайшую

пустошь. Покончив с этим, они приблизились к воротам, которые, по-видимому, раньше

соединялись с сушей грубым подъемным мостом, часть устройства

которого все еще была видна. Но все остальное было давно разоблачено и было

заменен стационарным пешеходным мостом, образованным из бочек, покрытых

дерном, очень узким и без выступов, и поддерживаемым чем-то вроде арки, построенной

из челюстных костей кита. По этому "мосту ужаса" Удалец

ступал своей обычной дородной величественной походкой, которая грозила

разрушением и ему самому одновременно; его дочери ступали более легко

и более безопасно вслед за ним, и вся компания остановилась перед низким и

грубым порталом жилища Номы.

"Если она все-таки окажется за границей", - сказал Магнус, нанося неоднократные удары в черную

дубовую дверь. - " но если так, мы, по крайней мере, отложим на день

ее возвращение и заставим Ника Стампфера оплатить простой бландом и

бренди".

Пока он говорил, дверь открылась и, к тревоге Бренды и

удивлению самой Минны, показался карлик квадратного телосложения, ростом около четырех футов пяти

дюймов, с головой весьма внушительных размеров и соответствующими чертами

имени, огромным ртом, огромным носом с большими черными ноздрями,

которые, казалось, были разрезаны кверху, пухлыми губами немыслимого

размера и огромными, как стена, глазами, которыми он плотоядно ухмылялся и

таращился на Удаляющегося, когда тот старый знакомый, не произнеся ни единого

слова. Молодые женщины с трудом могли убедить себя, что они

не видят перед своими глазами того самого демона Трауда, который стал такой

выдающейся фигурой в легенде Номы. Их отец продолжал обращаться к этому

неотесанному явлению в терминах такой снисходительной дружбы, какую лучшие

люди применяют к своим подчиненным, когда они желают, с какой-либо непосредственной целью,

умиротворить или задобрить их,- 3. тон, между прочим, который обычно содержит в

сама его фамильярность, такое же оскорбление, как и более прямое допущение

дистанции и превосходства.

" Ха, Ник! честный Ник! - сказал Удалец. - вот ты, живой и прелестный,

как святой Николай, твой тезка, когда его вырезают топором для

головного убора голландского доггера. Как поживаешь, Ник, или Паколе, если тебе

так больше нравится ? Николас, вот две мои дочери, почти такие же красивые

, как ты сам, которого ты видишь".

Ник ухмыльнулся и неуклюже поклонился из вежливости, но продолжал твердо стоять своей

широкой бесформенной фигурой в дверном проеме.

"Дочери, - продолжал Юдальер, у которого, казалось, были свои причины

говорить так по-церберовски честно, по крайней мере, в соответствии с его собственными представлениями о

умилостивлении, - "это [Ник Стрампфер, девы, которого его хозяйка называет

Паколет, будучи легконогим карликом, как вы видите, похожим на него, который имеет обыкновение летать

, как Птичка, на своем деревянном коньке, в старой книге рассказов о

Валентине и Орсоне, которую ты, Минна, читала в детстве.

Уверяю вас, он может прислушаться к совету своей любовницы и никогда в жизни не выдал ни одного из ее

секретов - ха, ха, ха !"

Уродливый карлик ухмыльнулся в десять раз шире, чем прежде, и продемонстрировал

значение шутки Удалца, открыв свои огромные челюсти и запрокинув

голову назад, чтобы обнаружить, что в огромной полости его рта

остался только маленький сморщенный остаток языка, способный,

возможно, помочь ему проглатывать пищу, но неспособный

образовывать членораздельные звуки. Был ли этот орган урезан

жестокостью или поврежден болезнью, угадать было невозможно ; но что

несчастное существо изначально не было немым, это было очевидно по тому, что он

сохранил чувство слуха. Устроив это ужасное представление, он

отплатил за веселье Удалца громким, ужасным и нестройным смехом, в котором

было что-то тем более отвратительное, что его веселье, казалось, было вызвано

его собственным несчастьем. Сестры смотрели друг на друга в молчании и страхе, и

даже Юдаллер казался смущенным.

" И как теперь ? " он продолжил после минутной паузы. " Когда ты

промыл это горло твое, которое примерно шириной с Пентланд-фрит, с

чашечку бренди ? Ха, Ник ! У меня есть это "со мной ", это хороший материал, парень,

ха!"

Карлик изогнул свои жучиные брови, покачал своей неправильной формы головой и сделал

быстрый резкий жест, вскинув правую руку к плечу с

большим пальцем, направленным назад.

" Что! моя родственница, - сказал Удалец, поняв сигнал, -

рассердится? Что ж, у тебя будет иласк, чтобы выпить, когда ее не будет дома, старый

знакомый ; губы и горло могут глотать, хотя и не могут говорить."

Паколе мрачно усмехнулся в знак согласия.

"А теперь, - сказал Удалец, - отойди с дороги, Паколет, и позволь мне

отнести моих дочерей к их родственнице. Клянусь костями святого Магнуса,

это будет хорошим поворотом на твоем пути! - нет, никогда не тряси своей женой, парень; ибо, если

твоя хозяйка дома, мы ее увидим.

Карлик снова намекнул на невозможность того, чтобы их впустили, частично

знаками, частично бормоча какие-то грубые и крайне неприятные звуки,

и настроение Удалца начало подниматься.

"Пустая болтовня, парень!" - сказал он. "не утруждай меня своей тарабарщиной, а отойди

с дороги, и вина, если таковая будет, ляжет на меня".

Так говоришь, Магнус.Троил положил свою крепкую руку на воротник куртки отступника

гнома из синего вадмаала и сильным, но не насильственным пожатием

отстранил его от дверного проема, мягко оттолкнул в сторону и вошел,

сопровождаемый двумя своими дочерьми, которых чувство тревоги, возникшее из

всего, что они видели и слышали, держало очень близко к нему. Кривой и

сумрачный проход, по которому Магнус вел нас, был слабо освещен

дырой от выстрела, сообщающейся с внутренней частью здания, и

первоначально предназначался, несомненно, для того, чтобы контролировать вход хагбутом или

кулевриной. Когда они подошли ближе, так как шли медленно и с

неуверенностью, свет, каким бы несовершенным он ни был, внезапно померк; и,

посмотрев вверх, чтобы понять причину, Бренда была поражена, заметив

бледное и смутно различимое лицо Номы, смотрящей на

них сверху вниз, не произнося ни слова. В этом не было ничего "экстраординарного", поскольку

хозяйка особняка, вполне естественно, могла выглянуть наружу, чтобы посмотреть,

какие гости таким внезапным и бесцеремонным образом вторгаются

в ее присутствие. И все же, однако, естественная бледность ее черт,

подчеркнутая освещением, в котором они были выставлены в данный момент, -

неподвижная суровость ее взгляда, в котором не было ни доброты, ни

учтивости вежливого приема, - ее мертвое молчание и необычный вид

каждой вещи в ее жилище, усилили тревогу, которую

уже почувствовала Бренда. Магнус Тройл и Минна медленно прошли вперед,

не заметив появления своей необычной хозяйки.

ГЛАВА XXVIII.

Затем ведьма подняла свою иссохшую руку.

И высоко взмахнула своей палочкой, И, пока она произносила заклинание бормотания,

Темные молнии наполнили ее глаза.

МЕЙКЛ.

"Это, должно быть, лестница", - сказал Юдаллер, натыкаясь в темноте на

несколько ступенек неровного подъема-" Это должна быть Лестница, если только моя

память сильно не подводит меня; да, и вот она сидит,

он добавил, остановившись у приоткрытой двери: "со всеми своими приборами при себе, как

обычно, и, несомненно, занята, как дьявол при порыве ветра".

Сделав это непочтительное сравнение, он вошел, сопровождаемый своими

дочерьми, в затемненные покои, в которых сидела Нома, среди

беспорядочной коллекции книг на разных языках, пергаментных свитков,

табличек и камней, испещренных прямыми и угловатыми знаками

рунического алфавита, и подобных предметов, которые вульгарный человек мог бы связать

с занятиями запретными искусствами. Также в

комнате лежала или была подвешена над грубым и плохо устроенным камином старая

кольчуга с головным убором, боевой топор и копье, которые когда-то принадлежали

это; а на полке были разложены в отличном порядке несколько тех любопытных

каменных топоров, выточенных из зеленого гранита, которые часто встречаются на тех островах,

где простые люди называют их громовыми ударами, которые обычно

сохраняют их как талисман, предохраняющий от воздействия молнии. Кроме того, среди странной коллекции

можно было увидеть каменный жертвенный

нож, используемый, возможно, для принесения в жертву людей, и один или два

бронзовых предмета, называемых кельтами, назначение которых тревожило

покой стольких антикваров. Множество других предметов, некоторые из которых

не имели названия и не поддавались описанию, валялись в беспорядке по всей

квартире; а в одном углу, на куче высохших морских водорослей, покоилось

то, что на первый взгляд казалось большой бесформенной собакой, но, когда увидели

точнее, оказался ручным тюленем,

приручать которого было для Номы забавой.

Этот неотесанный любимец ощетинился в своем углу при появлении стольких

незнакомцев с настороженностью, подобной той, которую в подобном случае

проявила бы земная собака ; но Нома оставалась неподвижной,

сидя за столом из шершавого гранита, подпираемая бесформенными ножками из

того же материала, на котором, помимо старой книги, с которой она, казалось, была

занята, лежал кусок пресного хлеба грубого помола, три части

овсянки и одна часть еловых опилок, которыми пользуются бедняки крестьяне

Норвегии, рядом с которыми стоял кувшин с водой.

Магнус Тройл с минуту молча смотрел на свою родственницу,

в то время как необычность ее особняка внушила Бренде Вилли большой страх и

изменила, хотя и всего на мгновение, меланхоличное и отвлеченное настроение

Минны на чувство интереса, не без примеси благоговения. Молчание было

прервано Удалцом, который, с одной стороны, не желая оскорблять свою

родственницу, а с другой - желая показать, что он не

обескуражен столь необычным приемом, начал разговор так :-

"Я желаю тебе всего хорошего, кузина Нома - мои дочери и я проделали долгий путь, чтобы

увидеть тебя".

Нома подняла глаза от своего тома, внимательно посмотрела на своих посетителей, затем позволила

им спокойно сесть на лист, с которым она, казалось, была занята.

"Нет, кузина, - сказал Магнус, - не торопись - наше с тобой дело

может подождать на досуге. - Посмотри сюда, Минна, какой прекрасный вид открывается отсюда на

мыс, всего в четверти мили отсюда!" вы можете увидеть, как волны разбиваются о него

на высоте топ-мачты. У нашей родственницы тоже есть симпатичный тюлененок - Держи, котик, мой

мужчина, фью, фью ! "

Тюлень больше не обращал внимания на попытки Удалца завязать знакомство,

только издав низкое рычание.

" Он не так хорошо обучен, - продолжал Удалец, изображая непринужденность

и беззаботность, - как Питер Макро, старый волынщик из Сторноуэя, у которого был

тюлень, который махал хвостом под мелодию Кабер-фейри и не признавал никакой другой

как бы то ни было.*- Ну, кузина, - заключил он, заметив, что Нома закрыла свою

книгу, - собираешься ли ты наконец оказать нам радушный прием, или мы должны пойти дальше,

чем дом нашего кровного родственника, чтобы найти его, и это когда вечер

быстро затягивается? "

" Вы, тупое и жестокосердное поколение, глухое, как гадюка, к голосу

чаровницы, - ответил Нома, обращаясь к ним, - зачем вы пришли ко мне?

Вы пренебрегли всеми предупреждениями, которые я мог дать о грядущем бедствии, и теперь,

когда оно постигло вас, вы ищете моего совета, хотя он

ничем не может вам помочь".

"Послушай, родственница, - сказал Юдаллер со своей обычной откровенностью и

смелостью манер и акцента, - я должен сказать тебе, что твоя вежливость

является чем-то самым грубым и холодным. Я не могу сказать, что когда-либо видел

гадюку, поскольку в этих краях ее нет ; но, касаясь моих собственных

мыслей о том, что это может быть за существо, я не могу найти подходящего

сравнения для меня или моих дочерей, и я хотел бы, чтобы вы знали.

По старому знакомству и некоторым другим причинам я не покидаю ваш дом

сию минуту; но поскольку я пришел сюда со всей добротой и вежливостью,

поэтому я молю

вас принять меня подобным же образом, иначе мы уйдем и оставим позор на вашем негостеприимном пороге".

"Как, - сказал Нома, - смеешь ты употреблять такие дерзкие выражения в доме того,

у кого все люди, у кого ты сам приходишь просить совета и

помощи?" Те, кто говорит с реймкеннаром, должны понизить свой голос до хейра

, перед которым ветры и волны утихают, как бушуют, так и вздымаются".

" Blast и bullow могут замолчать сами, если захотят", -

безапелляционно ответил Удалец, - " но этого не сделаю я". Я говорю в доме моего друга

как в своем собственном, и никому не перечу".

" И надеетесь вы, - сказал Нома, - этой грубостью заставить меня отвечать на

ваши вопросы?"

"Родственница, - ответил Магнус Троил, - я не так много, как ты, знаю о старых

скандинавских сагах; но одно я знаю, что когда кемпи издавна имели обыкновение

искать жилища желчных драконов и спай-женщин, они приходили с

своими топорами на плечах и добрыми мечами обнаженными в руках,

и заставил силу, к которой они взывали, выслушать и ответить

им, да будь это сам Один."

"Родственник, - сказала Нома, вставая со своего места и выходя вперед, - ты

сказал хорошо и в свое время для себя и своих дочерей; ибо, если бы

ты отвернулся от моего порога, не требуя ответа, утреннее солнце

никогда бы больше не осветило тебя. Духи, которые служат мне, ревнивы и

не будут использованы ни в чем, что может принести пользу человечеству, если только их

служение не будет вызвано неустрашимой назойливостью храбрых и

свободных. А теперь говори, чего ты хочешь от меня?"

"Здоровье моей дочери, - ответил Магнус, - которое никакие лекарства не

могли восстановить".

"Здоровье твоей дочери?" - спросил Нома. "А что такое

недуг этой девушки?"

"Врач, - сказал Троил, - должен назвать болезнь. Все , что я могу рассказать тебе

об этом , это "

"Молчи, - сказал Нома, прерывая его, - я знаю все, что ты можешь мне сказать,

и больше, чем ты сам знаешь. Садитесь, все вы - и ты,

девушка, - сказала она, обращаясь к Минне, - садись в это кресло, - указывая на

место, которое она только что покинула, - когда-то это было место Джервады, по чьему голосу

звезды скрыли свои лучи, а сама луна побледнела.

Медленным и дрожащим шагом Минна направилась к грубому сиденью, на которое ей таким

образом было указано. Оно было сложено из камня, придавшего ему некое подобие

стула грубой и неумелой рукой какого-то древнего ^готического художника.

Бренда, подобравшись как можно ближе к отцу, села рядом с

ним на скамейку на некотором расстоянии от Минны и пристально смотрела на нее со

смесью страха, жалости и тревоги. Было бы

трудно вообще расшифровать эмоции, которыми была взволнована в данный момент эта дружелюбная и

ласковая девушка. Лишенная

преобладающего качества своей сестры - высокого воображения и, конечно, немного легковерная

по отношению ко всему чудесному, она не могла не испытывать на свой счет некоторых смутных

опасений относительно природы сцены, которая была

скоро это произойдет. Но все это было в какой-то степени поглощено ее

опасениями на счет сестры, которая, будучи так

сильно ослаблена, с таким измученным духом и с умом, столь восприимчивым к

впечатлениям, которые все вокруг нее должно было возбуждать, теперь сидела,

задумчиво предоставленная воле того, чье обращение могло вызвать

самые пагубные последствия для такого субъекта.

Бренда пристально смотрела на Минну, которая сидела в этом грубом кресле из темного камня, ее изящные

формы и конечности составляли сильнейший контраст с его тяжеловесностью

и неправильными углами, ее щеки и губы были бледными, как глина, а глаза, обращенные

вверх, светились смесью смирения и взволнованного энтузиазма,

которые принадлежали ее болезни и ее характеру. Затем младшая сестра

посмотрела на Ному, которая тихо и монотонно что-то бормотала себе под нос,

скользя с места на место, собирая разные предметы, которые

раскладывала один за другим на столе. И, наконец, Бренда с тревогой посмотрела на нее

отец, чтобы понять, если возможно, по выражению его лица, разделял ли он

какие-либо ее собственные опасения за последствия сцены, которая должна была

последовать, учитывая состояние здоровья и настроения Минны. Но Магнус Тройл

, казалось, не испытывал подобных опасений ; он с суровым хладнокровием наблюдал за приготовлениями Номы

и, казалось, ждал события со спокойствием

человека, который, доверившись мастерству художника-медика, видит, как тот готовится

приступить к какой-то важной и болезненной операции, в исходе которой он

заинтересован по дружбе или привязанности.

Нома тем временем продолжала свои приготовления, пока не выложила

на каменный стол множество разных предметов, и среди прочего

маленькую жаровню, полную древесного угля, тигель и кусок тонкого

листа жести. Затем она произнесла вслух-" Хорошо, что я знала о твоем приходе

сюда - да, задолго до того, как ты сама решилась на это, - как бы я еще

могла быть подготовлена к тому, что сейчас должно произойти ."- Девушка, -

продолжала она, обращаясь к Минне, - где твоя боль?"

Пациентка ответила, прижав руку к левой стороне груди.

"Даже если так, - ответил Нома, - даже если так - это место блага или горя. -И

вы, ее отец и ее сестра, не думайте, что это пустая болтовня того, кто говорит

наугад - если я могу сказать вам дурное, может быть, я смогу сделать это

менее суровым, что никакими средствами нельзя полностью исправить.- Сердце-

да, стоит прикоснуться к этому сердцу, и взор тускнеет, пульс замирает,

здоровый поток нашей крови прерывается и тревожится, наши конечности разлагаются,

как иссохшие морские водоросли под летним солнцем; наши лучшие представления о существовании

в прошлом; то, что остается, - это мечта об утраченном счастье или страх перед

неизбежным злом. Но Реймкеннар должна выполнять свою работу - хорошо, что я

подготовил средства."

Она сбросила свою длинную темную мантию и предстала перед ними в

короткой куртке из светло-голубого вадмаала и юбке из той же ткани, причудливо

расшитой черным бархатом и перетянутой на талии цепочкой или поясом

из серебра, выполненными в виде необычных украшений. Затем Нома развязала ленту,

которой были перевязаны ее седеющие волосы, и, дико тряхнув головой, заставила их в

растрепанном изобилии упасть ей на лицо и плечи, так что они почти

полностью скрыли ее черты. Затем она поставила маленький тигель на

уже упомянутую форму для натирания, капнула несколько капель из флакона на

уголь внизу, - указала на него своим морщинистым указательным пальцем, который она

предварительно смочила жидкостью из другой маленькой бутылочки, и сказала

глубоким голосом: "Огонь, исполняй свой долг"; - и не успели эти слова быть произнесенными,

как, вероятно, благодаря какой-то химической комбинации, о которой

не знали зрители, уголь, находившийся под тиглем, медленно

разгорелся; в то время как Нома, словно недовольная задержкой, поспешно откинула назад свои

растрепанные локоны, и, хотя на ее лице отражались искорки и красный

свет костра, и ее глаза вспыхнули из-под волос, как у

дикого животного из своего укрытия, яростно дул, пока все не покрылось интенсивным

свечением. Она на мгновение прервала свой труд и, пробормотав, что следует поблагодарить элементального

духа, продекламировала в своей обычной монотонной, но дикой манере

пения следующие стихи :-

"Ты, такая нужная, но такая страшная, С облачным гребнем и красным крылом; Ты,

без чьего добродушного дыхания Север уснул бы сном смерти; Ты,

соизволивший согреть домашний очаг, Но разрушивший гордые дворцы до основания, -

Ярчайшая, проницательнейшая из Сил, Которые формируют и управляют этим нашим миром,

Своей рунической рифмой Я Благодарю тебя за твою свободу действий".

Затем она отрезала кусочек от небольшой массы листового свинца, который лежал

на столе, и, поместив его в тигель, подвергла действию

подожженных углей, и, когда он расплавился, она пропела,-

" Старый Реймкеннар, твоему искусству Мать Герта шлет свою часть; Она, чья

милостивая щедрость дает Необходимую пищу всему живому. Из глубокой шахты

на Севере Появился мистический металл.,

Обреченный, среди разрозненных камней, Жаждущий сохранить кости чемпиона,

Избавился от своих чар, чтобы помочь - Мать-Земля, моя благодарность оплачена ".

Затем она налила немного воды из кувшина в большую чашу, или кубок, и

снова запела, медленно помешивая ее концом своего посоха:-

" Пояс наших островов, дорогая. Элемент Облатки, услышь Ты, чья сила может

сокрушить Разрушенные холмы и разрушить царство.

На скромном бельгийском берегу ; Вся твоя самая свирепая ярость никогда не сможет ни на

фарлонг разорвать нашу землю .

С нашей защищенной скалами земли; Тогда играй мягко свою роль. Чтобы помочь искусству старого

Номы."

Затем она пинцетом сняла тигель с

жаровни и вылила полностью расплавленный свинец в чашу с водой,

повторяя в то же время,-

" Элементы, приветствующие друг друга.

Дары и силы присутствуют на вашей встрече !"

Расплавленный свинец, разбрызгиваясь при падении в воду, образовал, конечно,

обычную комбинацию неправильных форм, которая знакома всем, кто в

детстве проводил эксперимент, и из которой, согласно нашей

детской фантазии, мы могли отобрать части, имеющие некоторое сходство с

предметами домашнего обихода - инструментами механика или тому подобным. Нома, по-видимому,

была занята какими-то подобными исследованиями, поскольку она со скрупулезным вниманием изучила кусочек свинца

и разделила его на разные части,

очевидно, не будучи в состоянии найти фрагмент в той форме, которую она желала.

Наконец она снова пробормотала, скорее обращаясь к себе, чем к

гостям: "Он, Невидимый, не будет обойден вниманием - он получит свою дань

даже в работе, которой он ничего не дает.- Повелитель облаков,

ты также услышишь голос Рейм-кеннара."

Говоря таким образом, Нома еще раз бросил свинец в тигель, где,

шипя и растекаясь, когда влажный металл касался стенок раскаленного

сосуда, он вскоре снова был доведен до состояния плавления. Сивилла тем временем

повернулась в угол комнаты и, внезапно открыв окно,

выходившее на северо-запад, впустила прерывистое сияние солнца, которое теперь лежало

почти ровно над огромной массой красных облаков, которые, предвещая будущую бурю,

заняли край горизонта и, казалось, нависали над волнами

бескрайнего моря. Поворачиваю к этому кварталу, из которого тогда дул низкий глухой

стонущий бриз. Нома обратился к Духу Ветров тоном ,

который, казалось, напоминал его собственный :--

"Ты, что через темные волны Безопасно направляешь рыбацкий барк, Давая ему

путь и движение Через пустыню океана; Ты, что, когда

волны ободряют тебя, полки могут управлять флотом, - "Раздражался ли ты

, как тот, кем пренебрегли", В то время как твоих братьев уважали? Чтобы умилостивить тебя,

смотри, я рву Эту полную хватку седых волос; Часто твое дыхание сквозило в них

. Смягчаясь к моему волшебному языку, - Теперь, это твое, чтобы повелеть ему лететь Через

широкие просторы неба, Среди бесчисленных стаев диких птиц,

кружащихся в твоем шторме; Возьми свою долю и возрадуйся,- Дух, .ты

слышал мой голос ! "

Нома сопроводила эти слова описанным в них действием,

яростно вырвав у себя из головы прядь волос и развеяв ее

по ветру, продолжая свою декламацию. Затем она закрыла створку,

и снова погрузила комнату в сомнительный полумрак, который лучше всего соответствовал

ее характеру и роду занятий. Расплавленный свинец был еще раз слит в

воду, и различные причудливые формы, которые он получил в результате

этой операции, были тщательно исследованы сивиллой, которая, наконец,

, казалось, голосом и жестами дала понять, что ее заклинание было

∙ успешным. Она выбрала из расплавленного металла кусочек размером с

небольшой орех, по форме очень похожий на человеческое сердце,

и, приблизившись к Минне, снова заговорила нараспев : ~

" Та, кто сидит у колодца с привидениями, Подвержена чарам Никси;

Та, кто гуляет по пустынному пляжу

К зачарованной речи Русалки ;

Та, кто ходит по зеленому кольцу,

Оскорбляет сварливую Королеву Фей;

И та, кто отдыхает в пещере Гномов,

Усталый странник от горя будет иметь.

" По кольцу, по источнику, по пещере, по берегу,

Минна Троил выдержала все это и даже больше :

И все же в ней корень ее печали и зла

Источник, который все еще более глубок и мистичен".

Минна, чье внимание в последнее время было чем-то отвлечено размышлениями

о ее собственном тайном горе, теперь внезапно вспомнила об этом и нетерпеливо посмотрела на

Ному, как будто ожидала почерпнуть из ее рифм что-то очень

интересное. Северная сивилла тем временем проткнула кусочек

свинца, имевший форму сердца, и закрепила в нем кусочек золотой проволоки, с помощью

которого его можно было прикрепить к цепочке или ожерелью. Затем она продолжила в своей

рифме,--

" Ты во власти демона,

Более мудрый, чем Хеймс, более сильный, чем Тролльд.;

Ни одна сирена не поет так сладко, как он,-

Ни одна фэй не пружинит легче на леа;

Никакая эльфийская сила не обладает и половиной такого искусства

Чтобы успокоить, растрогать, сжать сердце.,-

Жизнь-кровь со щеки стекает,

Промокните глаз и высушите вену.

Дева, прежде чем мы пойдем дальше.

Ты замечаешь меня, да или нет?"

Минна повторяла в той же ритмичной манере, которая, в шутку и всерьез,

часто использовалась древними скандинавами,-

"Я отмечаю тебя, мать моя, и словом, и взглядом, и знаком; я продолжаю говорить с

загадкой - прочитать ее будет моим".

"А теперь, хвала Небесам и каждому святому!" - сказал Магнус. " это первые

слова о цели, которые она произнесла за эти много дней".

" И это последние слова, которые она произнесет за много месяцев, - сказала Нома,

разгневанная тем, что ее прервали, - если ты снова помешаешь моему заклинанию.

Отвернитесь к стене и больше не смотрите вперед, под страхом

моего сурового неудовольствия. Ты,

Магнус Тройл, из-за жестокосердной дерзости духа, и ты, Бренда, из-за

распутного и праздного неверия в то, что находится за пределами твоего ограниченного

понимания, недостойны смотреть на это мистическое произведение; и взгляд

твоих глаз смешивается с чарами и ослабляет их; ибо силы не могут

смириться с недоверием".

Непривычный к тому, чтобы к нему обращались таким повелительным тоном, Магнус

выдал бы какой-нибудь сердитый ответ ; но, подумав, что на

карту было поставлено здоровье Минны, и учитывая, что говорившая была женщиной многих горестей,

он подавил свой гнев, склонил голову, пожал плечами, принял

предписанную позу, отвернувшись от стола и повернувшись к

стене. Бренда сделала то же самое, получив знак от своего отца, и оба

хранили глубокое молчание.

Затем Нома еще раз обратилась к Минне,-

" Отметьте меня ! за то слово, которое я говорю'

Придаст румянец твоим щекам.

Это свинцовое сердце, такое легкое по стоимости,

Символ потерянного сокровища,

Ты будешь носить в надежде и в мире,

Чтобы причина вашей болезни и печали могла прекратиться,

Когда алая нога встречается с алой рукой

В Проходе мучеников и на Оркнейских островах."

Минна густо покраснела при последнем куплете, намекая, как она не смогла

истолковать это, что Нома была полностью осведомлена о тайной причине

ее печали. То же убеждение вселило в девушку надежду на благоприятный

исход, который, по-видимому, предсказывала сивилла ; и, не осмеливаясь выразить свои

чувства каким-либо более вразумительным образом, она прижала иссохшую руку Номы

со всей теплотой привязанности сначала к своей груди, а затем к ее груди,

орошая ее в то же время своими слезами.

С большим количеством человеческих чувств, чем она обычно демонстрировала. Нома высвободила

свою руку из хватки бедной девочки, слезы которой теперь лились рекой, и

затем, с большей нежностью, чем она когда-либо выказывала, она привязала

свинцовое сердечко к золотой цепочке и повесила его на шею Минны,

напевая, когда исполняла последнюю часть заклинания,-

" Будь терпелив, будь терпелив, ибо Терпение способно защитить нас в опасности, как

мантия в душе ; Волшебный дар, который тебе лучше всего носить На цепочке из волшебного золота ,∙

Цепочка и подарок - каждый из них является истинным знаком, О чем не без основания говорил старый

Нома ; Но твои близкие никогда не должны видеть их, Пока

время не подтвердит истины, которые я им сказал ".

Закончив стихи, Нома аккуратно надела цепочку на шею своей

пациентки, чтобы спрятать ее у себя на груди, и таким образом я закончил заклинание -

заклинание, которое, как известно, на момент, когда я записываю эти случаи,

в последнее время практиковалось в Зетланде, где любое ухудшение здоровья без видимых

причина, приписывается низшими порядками демону, похитившему сердце

из тела пациента, и где в течение этих нескольких лет был

применен эксперимент по восполнению

лишения свинцовым, подготовленный описанным способом. В переносном смысле болезнь может

рассматриваться как распространенная во всех частях света; но, поскольку это простое

и оригинальное средство является специфическим для островов Туле, было непростительно

не сохранить его подробно в повествовании, связанном с шотландскими

древностями.*

Во второй раз Нома напомнила своей пациентке, что если она покажет или заговорит о

дарах фей, их сила будет утрачена - явление настолько распространенное, что

вошло в суеверия всех народов. Наконец, расстегнув ошейник,

который она только что застегнула, она показала ей звено золотой цепочки, в которой

Минна сразу узнала ту, которую Нома недавно подарила Мордонту

Мертауну. Это, казалось, намекало на то, что он все еще жив и находится под

защитой Номы ; и она смотрела на нее с самым жадным любопытством. Но

сибилла приложила палец к губам в знак молчания и во второй раз

спрятала цепочку в складках, которые скромно и плотно прикрывали одну из

самых красивых, а также одну из самых добрых грудей в мире.

Затем Нома погасила горящий уголь и, когда вода зашипела на

тлеющих углях, приказала Магнусу и Бренде оглядеться вокруг и

убедиться, что ее задача выполнена..

ГЛАВА XXIX.

Посмотри вон на ту женщину, которую почитают наши поклонники,

И втайне страшатся, пока они прислушиваются к ее совету

Когда возлюбленная будет доброй, или когда сердитая дама умрет;

Где скрывается вор, укравший серебряную кружку.

И как можно вылечить чумную мурашку.-

Этот мудрый советник безумен, совершенно безумен, мой друг ;

И все же, в своем безумии, обладает искусством и хитростью

Чтобы вырвать секреты дураков из их сокровенных глубин,

И платит спрашивающим монетой, которую они ей дали.

Старая пьеса.

Казалось, что Нома действительно имел полное право претендовать на благодарность

Удалителя за улучшение состояния здоровья его дочери. Она еще раз

распахнула окно, и Минна, вытирая слезы и подходя с

нежной уверенностью, бросилась отцу на шею и попросила у него

прощения за беспокойство, которое она в последнее время причинила ему.

Нет необходимости добавлять, что это было немедленно исполнено, с полным, хотя и грубым

порывом родительской нежности и таким количеством крепких объятий, как будто его ребенка

только что спасли из пасти смерти. Когда Магнус выпустил

Минну из своих объятий, чтобы она бросилась в объятия ее сестры и выразила

ей, скорее поцелуями и слезами, чем словами, сожаление, которое она испытывала по поводу

своего недавнего своенравного поведения, Юдаллер счел нужным тем временем

выразить свою благодарность хозяйке, чье мастерство оказалось столь эффективным. Но

едва он произнес: "Многоуважаемая родственница, я всего лишь

простой древнескандинавец", - как она прервала его, прижав палец к

губам.-

"Вокруг нас есть те, - сказала она, - кто не должен слышать голоса смертных,

быть свидетелем того, как не приносятся в жертву чувства смертных - бывают времена, когда они бунтуют

даже против меня, своей полновластной госпожи, потому что я все еще окутана

плотью человечества. Поэтому бойтесь и будьте безмолвны. Я, чьи деяния подняли

меня из малозащищенной долины жизни, где обитают ее социальные нужды и

обычные благотворительные организации; -Я, который лишил Дающего Дара, который он

дал, и стою один на утесе неизмеримой высоты, отделенный от

земля, за исключением небольшой части, которая поддерживает мою жалкую поступь - я

один способен справиться с этими угрюмыми товарищами. Поэтому не бойся, но все же

не будь слишком дерзким, и пусть эта ночь для тебя будет ночью поста и молитвы".

Если Удалец до начала операции не был

склонен оспаривать приказы "сивиллы", то вполне можно поверить, что теперь он

был менее склонен, поскольку все закончилось, по всей видимости, так удачно. Так что

он сел в тишине и схватил том, который лежал рядом с ним, в

своего рода отчаянной попытке развеять скуку, поскольку ни в каком другом случае Магнус

, как было известно, не прибегал к книге с этой целью. Так получилось, что это была

книга, пришедшаяся ему по душе, хорошо известная работа Олауса Магнуса "О

нравах древних северных народов". К несчастью, книга на

латинском языке, и любой из них был гораздо более

знаком Удильщику - данский или голландский. Но тогда это было прекрасное издание, опубликованное в 1555 году,

в котором содержались изображения боевых колесниц, рыболовных подвигов, воинских

упражнений и домашних занятий скандинавов, выполненные на

медных пластинах ; и таким образом, информация, недоступная

пониманию в книге, была адресована глазу, который, как хорошо известно

старым и молодым, также, если не лучше, отвечает цели развлечения.

Тем временем две сестры, прижавшись друг к другу так близко, как два цветка на

одном стебле, сидели, положив руки друг другу на

плечи, как будто боялись, что какая-то новая и непредвиденная причина холодности

разлучит их и нарушит сестринскую гармонию, которая

была только что восстановлена. Нома сидела напротив них, иногда перелистывая

большой пергаментный том, за которым они застали ее при их

входе, а иногда пристально глядя на сестер, в котором

интерес необычайно нежного рода, казалось, иногда нарушал суровость

и суровую торжественность ее лица. Все было тихо, как смерть,

и утихающие эмоции Бренды еще не позволили ей задуматься

должны ли были пройти оставшиеся часы вечера таким же

образом, когда безмятежная сцена была внезапно прервана

появлением карлика Паколе, или, как назвал его Юдаллер, Николаса

Стрампфера.

Нома бросила сердитый взгляд на незваного гостя, который, казалось, смягчил ее

негодование, подняв руки и издав какой-то невнятный звук; затем,

мгновенно прибегнув к своей обычной манере разговора, он выразил себя

множеством знаков, быстро начертанных пальцами, и так же быстро ответил

своей хозяйке, так что молодые женщины, которые никогда не слышали о подобном

искусстве, а теперь увидели, как им пользуются два столь необычных существа, почти сочли

их взаимный разум делом чар. Когда они прекратились

после их общения Нома повернулась к Магнусу Троилу с большим высокомерием и

сказала: "Как, мой родственник? неужели ты настолько забылся, что приносишь

земную пищу в дом Реймкеннара и готовишься в

жилище Силы и Отчаяния к трапезе, угощению и пирушке?

- Не говори - не отвечай, - сказала она. - продолжительность лечения, которое было

произведено прямо сейчас, зависит от твоего молчания и послушания - скажи мне только

один взгляд или слово, и последнее состояние этой девушки будет

хуже первого!"

Эта угроза была действенным заклинанием на языке Удалца, хотя

он страстно желал воспользоваться ею в оправдание своего поведения.

"Следуйте за мной, все вы, - сказал Нома, направляясь к двери квартиры, -

и смотрите, чтобы никто не оглядывался назад - мы не оставим эту квартиру пустой,

хотя мы, дети земной жизни, будем удалены из нее".

Она вышла, и Удалец сделал знак своим дочерям следовать за ней и повиноваться

ее указаниям. Сивилла быстрее своих гостей спустилась по грубому

спуску (так его скорее можно было бы "назвать", чем по настоящей лестнице), который вел

в нижние покои. Магнус и его дочери, войдя в

зал, обнаружили, что их собственные слуги были ошеломлены присутствием и действиями

Номы с Беспокойной головой.

Предварительно они были заняты приготовлением провизии, которую

привезли с собой, чтобы приготовить вкусную холодную еду, как

только у удауэра разыграется аппетит, который был таким же регулярным, как и возвращение

прилив должен был побудить его пожелать чего-нибудь освежающего; и теперь они стояли,

уставившись в страхе и удивлении, в то время как Нома, хватаясь за один предмет за

другим и хорошо поддерживаемый рьяной деятельностью Паколе, выбросил

все их приготовления через грубое отверстие, служившее окном, и

со скалы, на которой вырос древний город, в океан, который

бушевал и пенился внизу. Вифда (сушеная говядина), ветчина и маринованная свинина

улетели друг за другом в пустое пространство, копченые гуси вернулись к

воздуху, а вяленая рыба - к морю, действительно, их родной стихии, но которую они

были больше не способны передвигаться, и опустошение продолжалось так

быстро, что Юдоист едва смог извлечь из обломков свой серебряный

кубок для питья ; в то время как большая кожаная фляга бренди, предназначавшаяся

для его любимого напитка, была отправлена вслед за остатками ужина,

руками Паколета, который в то же время смотрел на разочарованного

Юдоиста со злобной усмешкой, как будто, несмотря на его собственный природный вкус

к ликеру, он наслаждался разочарованием и удивлением Магнуса Тройла

еще больше, чем ему хотелось бы разделить с ним его наслаждение.

Уничтожение фляжки с бренди истощило терпение Магнуса, который

взревел тоном немалого неудовольствия: "Ну что ты, родственница, это

расточительное безумие - где и за счет чего ты хочешь, чтобы мы поужинали?"

"Где пожелаешь, - ответил Нома, - и на чем пожелаешь, но не в моем

жилище и не на пище, которой ты его осквернил. Не раздражайте больше мой

дух, но уходите, каждый из вас ! Ты пробыл здесь слишком долго

для моего блага, возможно, и для своего собственного.

"Как, родственница, - спросил Магнус, - ты могла бы сделать из нас изгоев в это

время ночи, когда даже шотландец не прогнал бы незнакомца от

двери?"- Подумайте, дама, это позор для нашего рода на веки вечные, если этот ваш

шквал вынудит нас сорвать тросы и выйти в море, так скудно

снабженными."

"Замолчи и уходи, - сказал Нома. - пусть будет достаточно того, что ты получил то, за

чем пришел. У меня нет пристанища для смертных гостей, нет провизии, чтобы

удовлетворить человеческие потребности. Под утесом есть пляж с тончайшим песком,

поток воды, такой же чистой, как в колодце Килдингуи, а скалы источают воду,

такую же полезную, как в Гайодине; и хорошо вам известно, что колодец в

Килдингуи и дульсе из Гайодина излечат все болезни, кроме Черной

Смерти." *

"И я прекрасно понимаю, - сказал УдаУэр, - что я бы скорее стал есть испорченные морские водоросли,

как скворец, или соленое тюленье мясо, как жители Бур-раф-орта, или уилкса,

баклса и лампита, как бедняги сник из Стромы, чем преломлять

пшеничный хлеб и пить красное. вино в доме, где мне завидуют.- И

все же, - сказал он, сдерживаясь, - я неправ, очень неправ, мой кузен, что

говорю с тобой так, и я должен скорее поблагодарить тебя за то, что ты сделал,

чем упрекать тебя за то, что ты следуешь своим собственным путям. Но я вижу, вы нетерпеливы

- сейчас мы все отправимся в путь.- А вы, негодяи, - обратился он к своим

слугам, - которые так спешили со своей службой, пока ее не хватило,

выходите сейчас же на улицу и успейте поймать пони; ибо я

вижу, что сегодня ночью нам придется плыть в другую гавань, если мы не хотим спать с

пустым желудком и на жесткой постели.

Слуги Магнуса, уже достаточно встревоженные жестокостью

поведения Номы, едва дождались властного приказа своего хозяина, чтобы

как можно скорее покинуть ее жилище; и УдаУэр с дочерью

на каждой руке уже собирался последовать за ними, когда Нома

решительно сказала: "Стой!" Они повиновались и снова повернулись к ней. Она

протянула Магнусу руку, которую покладистый УдаУэр мгновенно сложил

в свою собственную широкую ладонь.

"Магнус, - сказала она, - мы расстаемся по необходимости, но, я надеюсь, не в гневе?"

"Конечно, нет, кузен", - сказал добросердечный УдаУэр, слегка запинаясь

в своем поспешном признании своей недоброжелательности, - "совершенно определенно, что нет. Я никогда ни к кому не

питаю недоброжелательности, тем более к человеку моей крови, который

проводил меня своими советами через множество бурных приливов, как я вел бы

лодку между Суоной и Стромой, через все вавы, колодцы и

зыби Пентландского залива.

"Довольно, - сказала Нома, - а теперь прощайте, с таким благословением, каким я осмеливаюсь

одарить - ни слова больше! - девы, - добавила она, - подойдите ближе и позвольте мне

поцеловать ваши брови".

Минна повиновалась сивилле с благоговением, а Бренда - со страхом; одна

была покорена пылкостью ее воображения, другая - естественной

робостью ее телосложения. Затем Нома отпустила их, и через две минуты

после этого они оказались за мостом и стояли на

скалистой платформе перед древним пиктским городом, населять который было

удовольствием этой изолированной женщины. Ночь, поскольку она уже

опустилась, была необычайно безмятежной. Яркий солнечный луч, мерцавший далеко над

поверхностью моря, восполнил кратковременное отсутствие летнего солнца; и

волны, казалось, заснули под его воздействием, таким слабым и дремотным был

звук, с которым одна за другой накатывались и разбивались о подножие

скалы, на которой они стояли. Перед ними возвышалась суровая крепость,

казавшаяся в однородной серой атмосфере такой же старой, бесформенной

и массивной, как скала, на которой она была основана. Не было ни

вида, ни звука, которые указывали бы на человеческое жилье, за исключением того, что из одного грубого

отверстия от пули мерцало пламя слабой лампы, при свете которой сивилла была

вероятно, занималась своими мистическими и ночными исследованиями, бросая в

сумерки, в которых она вскоре терялась и смешивалась, единственную полоску крошечного

света, в той же пропорции к атмосфере, в какой пожилая

женщина и ее слуга, единственные обитатели этой пустыни, относились к уединению,

которым они были окружены.

В течение нескольких минут группа, таким образом внезапно изгнанная

из убежища, где они рассчитывали провести ночь, стояла в

молчании, каждый погруженный в свои собственные размышления. Минна, ее мысли

были сосредоточены на мистическом утешении, которое она получила, тщетно

пыталась извлечь из слов Номы более отчетливый и

вразумительный смысл ; а Юдклер все еще не оправился от удивления по поводу

того давления, которому он был таким причудливым образом подвергнут, при

обстоятельствах, которые не позволяли ему возмущаться как оскорблению, обращению,

что, во всех других отношениях, было настолько шокирующим для добродушного гостеприимства его

натуры, что он все еще чувствовал себя человеком, склонным сердиться, если бы только знал, как

приступить к этому. Бренда была первой, кто довел дело до конца, спросив

, куда им идти и как провести ночь ?

Вопрос, заданный тоном, в котором, несмотря на его простоту, было

что-то печальное, полностью изменил ход мыслей ее отца ;

и неожиданная запутанность их положения теперь поразила его с комической

точки зрения, он смеялся до тех пор, пока у него самого глаза не забегали, в то время как каждый камень

вокруг него зазвенело, и спящие морские птицы были разбужены от своего покоя

громкими, сердечными взрывами его буйного веселья.

Дочери Удалца, нетерпеливо объяснив своему отцу опасность

вызвать неудовольствие Номы этим неограниченным потаканием его веселью, объединили свои

усилия, чтобы оттащить его подальше от ее жилища. Магнус,

уступая их силе, которая, какой бы слабой она ни была, из-за его собственного приступа смеха

сделала его неспособным сопротивляться, позволил оттащить себя на

значительное расстояние от Города, а затем вырвался из их рук,

и сел, или, скорее, позволил себе упасть, на большой камень

который удобно лежал на обочине, он снова смеялся так долго и

громко, что его раздосадованные и встревоженные дочери испугались, что в этих повторяющихся конвульсиях было

что-то более чем естественное.

Наконец его веселье истощило и его самого, и силы Удалца. Он

тяжело застонал, вытер глаза и сказал, не без некоторого желания

возобновить свое буйное хихиканье: " Теперь, клянусь костями Святого

Магнуса, моего предка и тезки, можно подумать, что то, что меня выставили

за дверь в это время ночи, было не чем иным, как совершенно

изысканной шуткой; ибо я трясся от этого до боли в боках. Там мы сидели,

уютно устроившись на ночь, и я позаботился о хорошем ужине и банке консервов, как

никогда не был уверен ни в том, ни в другом, - и вот мы все застигнуты врасплох ! и тогда бедный

Бренда'9 скорбный голос и меланхоличный вопрос: "Что же делать

и где нам спать?" По совести говоря, если только один из этих негодяев, которым

, должно быть, приходится мучить бедную женщину своими окопными работами, прежде чем они

понадобились, не сможет загладить свою вину, рассказав нам о каком-нибудь укромном порту с нашей подветренной стороны, у нас

не остается другого выхода, кроме как пройти через сумерки по пеленгу

Бург-Вестра, и по дороге пробиться как можно лучше. Мне жаль

только вас, девочки; во многих круизах я побывал, когда мы были на меньшем

содержании, чем сейчас.- Я бы хотел, чтобы я добыл только

кусочек для тебя и капельку для себя; и тогда было бы не на что

жаловаться".

Обе сестры поспешили заверить Удалца, что не испытывают ни малейшего

желания поесть.

"Что ж, это хорошо", - сказал Магнус. " и в таком случае я не

буду жаловаться на свой собственный аппетит, хотя он острее, чем удобно. И тот

негодяй, Николас Стрампфер, - какой ухмылкой одарил меня этот негодяй, когда запустил

доброго Нанца в соленую воду ! Он ухмыльнулся, плут, как "тюлень в

шхерах".- Если бы он не досаждал моей бедной родственнице Номе, я бы

послал его ублюдочное тело и уродливую болванку за моей прекрасной

фляжкой, это так же верно, как то, что святой Магнус лежит в Керкуолле! "

К этому времени слуги вернулись с пони, которых они очень

скоро поймали - эти разумные животные не находили ничего столь привлекательного на

пастбищах, где им было позволено бродить, что заставило их отказаться от

приглашения снова воспользоваться седлом и уздечкой. Перспективы

группы также значительно улучшились, когда стало известно, что содержимое

их вьючной поклажи не было полностью исчерпано - маленькая

корзинка, к счастью, избежала гнева Номы и Паколета благодаря

быстроте, с которой один из слуг подхватил и унес ее.

Тот же самый слуга, бдительный и сообразительный парень, заметил на

пляже, не более чем в трех милях от Города и примерно в четверти

мили от их прямого пути, заброшенную лыжную базу, или рыбацкую хижину, и

предложил им занять ее на остаток ночи, чтобы

пони могли освежиться, а юные леди провести ночь под

укрытием от сырого вечернего воздуха.

Когда мы избавлены от больших и серьезнейших опасностей, наше настроение становится, или

должно быть, серьезным, пропорционально той опасности, которой мы избежали, и

благодарности, которую мы должны испытывать к защищающему Провидению. Но мало что поднимает настроение более

естественно или более безвредно, чем когда нам внезапно представляются средства выпутаться из любого из

незначительных жизненных затруднений ; и так

было в данном случае. Удалец, избавленный от

опасений за своих дочерей, страдающих от усталости, и за себя самого от

слишком большого аппетита и слишком малого количества еды, распевал скандинавские песенки, пришпоривая

Несся сквозь сумерки с таким ликованием и галантностью, как будто

ночная прогулка была исключительно делом его собственного свободного выбора. Бренда вложила свой голос

в некоторые из его припевов, которым более грубыми нотами вторили "слуги",

которые в том простом состоянии общества не считались виновными в каком-либо

нарушении уважения, смешивая свои голоса с песней. Минна, действительно,

была еще не готова к таким усилиям; но она заставила себя принять

некоторую долю участия в общем веселье собрания; и, вопреки своему

поведению с того рокового утра, которым завершился Праздник Святого Иоанна,

она, казалось, проявляла свой обычный интерес к тому, что происходило вокруг нее, и

с добротой и готовностью отвечала на неоднократные расспросы о ее

здоровье, которыми Юдоллер время от времени прерывал свою песенку.

И так они продолжили путь ночью, гораздо более счастливой компанией, чем были

, когда шли тем же маршрутом предыдущим утром, несмотря на

трудности пути и обещая себе убежище и

удобный ночной отдых в заброшенной хижине, к которой они теперь собирались

приблизиться и которую они ожидали найти в состоянии темноты и

одиночества.

Но в тот день Удальцу выпало не раз ошибиться в

своих расчетах.

"А в какой стороне находится твоя хижина, Лори?" - спросил Юдаллер,

обращаясь к интеллигентной прислуге, о которой мы только что говорили.

"Это должно быть вон там, - сказал Лоуренс Шоли, - во главе voe -

но, клянусь верой, если это то самое место, то там есть люди до нас - Бог и

Святой Ронан послали им хорошую компанию!"

По правде говоря, в заброшенной хижине горел свет, достаточно сильный, чтобы мерцать

сквозь каждую щель в черепице и обломках дерева, из которых она была сделана. был

сконструирован так, чтобы придать всей хижине вид кузницы, видимой

ночью. Всеобщее суеверие зетландцев овладело Магнусом

и его эскортом.

" Это трусы", - сказал один голос.

" Они ведьмы", - пробормотал другой.

" Это русалки, - пробормотала третья. - только послушай их дикое пение" .

Все прекратилось; и, в самом деле, были слышны некоторые музыкальные ноты, которые

Бренда слегка дрожащим, но все же с оттенком лукавой насмешки

в голосе произнесла как звуки скрипки.

"Скрипка или дьявол", - сказал Юдаллер, который, если и верил в такие ночные

видения, вселявшие ужас в его душу, то, конечно, не боялся их

- "скрипач или дьявол, пусть дьявол заберет меня, если ведьма Обманом лишит меня

ужина сегодня во второй раз!"

С этими словами он спешился, сжал в руке свою верную дубинку и

направился к хижине, сопровождаемый одним Лоуренсом; остальная часть его

свиты продолжала стоять на берегу рядом с дочерьми и

пони.

ГЛАВА XXX.

Что за хо, мои веселые приятели ! давай же ! мы будем резвиться, как феи, резвящиеся в

веселом лунном свете, Увиденном монахом-куртуазником, который после каких-нибудь крестин

Или какой-нибудь беспечной свадьбы отправляется в запоздалую келью - Он встрепенулся и сменил свою

дерзкую размашистость с бутылкой на профессиональную походку церковника и, порывшись в Своей

предательской памяти в поисках какого-нибудь святого гимна. Находит лишь кругляш

полуночного улова.

Старая пьеса.

Походка Удалца ничуть не уменьшилась ни в длине, ни в твердости, когда

он приблизился к мерцающей хижине, из которой теперь отчетливо доносился

звук скрипки. Но, хотя его шаги были по-прежнему длинными и твердыми, они сменяли друг

друга несколько медленнее, чем обычно; ибо, подобно осторожному, хотя и храброму

генералу, Магнус был готов разведать своего врага, прежде чем напасть на него.

Верный Лоуренс Шоли, который держался рядом со своим хозяином, теперь

прошептал в его "ar": "Да поможет мне сэр, поскольку я верю, что гаист, если

тот, кто так храбро играет на скрипке, должно быть, гитарист

мэтра Клода Халкро или, по крайней мере, его призрака; ибо никогда еще смычок, натянутый

по всему таирму, не выводил старую мелодию "Fair and Lucky",

так похожую на его песню ".

Сам Магнус был во многом того же мнения; ибо он знал беспечную

певучесть этого энергичного маленького старичка и приветствовал хижину сердечным

"ура", на что немедленно ответил радостный возглас его старого

товарища по кают-компании, и вскоре на пляже появился сам Халкро.

Теперь Юдаллер сделал знак своей свите подойти, а сам спросил своего

друга после любезного приветствия и долгих рукопожатий: "Как, черт возьми, он

оказался здесь, чтобы сидеть и наигрывать старые мелодии в таком пустынном месте, словно сова,

кричащая на луну?"

"И расскажи мне лучше, Фауд, - попросил Клод Хэлкро, - как получилось, что ты оказался

в пределах слышимости от меня". "Да, честное слово, и с твоими прелестными дочерьми тоже

?"-Ярто Минна и Ярто Бренда, я приветствую вас в этих желтых

сэндс - и там пожмите друг другу руки, как говорит славный Джон или какая-нибудь другая организация

по тому же поводу. И как вы попали сюда, как два прекрасных лебедя,

создающие день из сумерек и превращающие все, на что вы наступаете, в серебро ?"

" Скоро ты узнаешь о них все", - ответил Магнус. " Но какие

товарищи по кают - компании у тебя в хижине с тобой? Мне кажется, я слышу, как кто-то

говорит."

"Никто, - ответил Клод Хэлкро, - кроме этого бедняги, Фактора, и моего

чертенка Джайлза. Я... Но заходи... заходи сюда, ты найдешь нас умирающими с голоду

в комфорте - даже не с полным ртом кислых сливок, которые можно есть за любовь или

деньги."

"Возможно, это отчасти помогло, - сказал Удалец, - потому что, хотя

лучшее из нашего ужина ушло на Каменистые утесы к морским котикам и

морской собаке, все же у нас еще кое-что есть в наборе.- Вот, Лори, принеси

вифду."

"Джокул, джокул!" - радостно ответил Лоуренс и поспешил за

корзинкой.

"Клянусь святым Магнусом, -* сказал Халкро, - и самым здоровенным епископом, который

когда-либо осушал его, на счастье, никто не найдет твой шкафчик пустым,

Магнус! Я искренне верю, что, если бы кто-нибудь из друзей захотел, ты мог бы, подобно старому

колдуну Лугги, сварить и поджарить рыбу прямо из пруда Кибстера ". *

"Здесь ты не прав, Ярто Клод, - сказал Магнус Тройл, - ибо, вместо того чтобы

помочь мне поужинать, этот мерзкий дьявол, я полагаю, забрал большую часть

моего в этот благословенный вечер ; но ты можешь разделить с нами то, что

осталось". Это было сказано, когда группа вошла в хижину.

Здесь, в хижине, где сильно пахло вяленой рыбой, а стены и

крыша были черными от дыма, они нашли несчастного Триптолемуса

Йеллоули, сидевшего у костра, разведенного из сухих морских водорослей, смешанных с

торфом и обломками дерева; его единственным спутником был босоногий желтоволосый

мальчик-зетландец, который время от времени выполнял роль своего рода пажа при Клоде Халкро,

неся его скрипку на плече, седлая его пони и выполняя

аналогичные обязанности по доброму соблюдению. Безутешный земледелец, для такого

его вид привел его в замешательство, не выказав ни удивления, ни еще меньшего оживления при

появлении Удалца и его спутников, пока, после того как компания

подошла поближе к огню (соседство, которое сырой ночной

воздух отнюдь не делал неприятным), корзина не была открыта, и сносный

запас ячменного хлеба и тушеной говядины, а также фляжка бренди (несомненно,

меньшая, чем та, которую неумолимая рука Паколе вылила в

океан) не гарантировали сносный ужин. Тогда, действительно, достойный

Фактор ухмыльнулся, хихикнул, потер руки и осведомился обо всех друзьях в

Бург-Вестре.

Когда все они отведали столь необходимого угощения, Удалец

повторил свои расспросы о Халкро, и более конкретно о Факторе, как

они оказались в таком отдаленном уголке в такой поздний час.

"Майстер Магнус Троил", - сказал Триптолемус, когда вторая чаша придала

ему бодрости, чтобы рассказать историю своего горя, - "Я бы не хотел, чтобы вы думали, что меня беспокоит

мелочь. Я произошел из того зерна, которому нужен сильный ветер, чтобы

встряхнуть его. В свое время я видел много Мартиновых праздников и много Троицыных дней,

хотя для людей моего ремесла это особенно тяжелые времена, и я мог бы, конечно,

переждать взрыв; но я думаю, что я подобен цветку навоза в этой вашей

проклятой стране - простите меня за ругань, - но злое

общение портит хорошие манеры ".

"А теперь, да направят нас Небеса, - сказал Удалец, - что случилось с этим человеком

? Что ж, парень, если ты хочешь пустить свой плуг в новую землю, ты должен время от времени следить за тем,

чтобы он цеплялся за камень - Ты должен подать нам пример

терпения, видя, что ты пришел сюда ради нашего совершенствования ".

"И дьявол был у меня в ногах, когда я это сделал", - сказал Фактор. "Лучше бы я

занялся улучшением пирамиды на Клоч-набене".

" Но что же, в конце концов, - спросил Удалец, - с тобой случилось?- на что

ты жалуешься?"

"Из всего, что случилось со мной с тех пор, как я высадился на этот остров, который,

я полагаю, был проклят при самом сотворении, - сказал земледелец, - и

предназначен в качестве подходящего пристанища для мошенников, воров, шлюх (прошу

прощения у дам), ведьм, сук и всех злых духов!"

"Клянусь честью, отличный каталог!" - сказал Магнус. " И был

день, когда, если бы я услышал, как ты раздаешь половину этого, я бы сам стал

улучшателем и попытался исправить твои манеры дубинкой".

"Потерпите меня, - сказал Фактор, - майстер Фауд, или майстер Юдаллер, или

как бы еще они вас ни называли, и, поскольку вы сильны, проявите сострадание и

подумайте о несчастной участи любого неопытного человека, который осветит этот ваш

земной рай. Он просит пить, ему приносят кислую сыворотку - не

в ущерб вашему бренди, Фауд, который превосходен - Вы просите мяса,

и вам приносят кислые лепешки, которыми сатана мог бы подавиться - Вы созываете

своих работников и приказываете им работать ; это доказывает, что день Святого Магнуса,

или День Святого Ронана / или какого-нибудь адского святого или еще кого-нибудь - или, может быть,

они встали с постели не с той ноги, или они увидели

сову, или кролик перебежал им дорогу, или им приснилась жареная

лошадь - короче говоря, ничего не поделаешь - Дайте им лопату, и они будут работать,

как будто это обожгло им пальцы ; но заставьте их танцевать, и посмотрим, когда они

устанут фанковать и швырять! "

" А зачем им, беднягам, - сказал Клод Халкро, - это делать, если

есть хорошие скрипачи, которые могут им сыграть ?"

"Да, да," сказал Триптолемус, качая головой, "ты настоящий

человек, поддерживающий их с таким юмором. Что ж, продолжим : - Я обрабатываю клочок

своей лучшей земли; приходит крепкий нищий, которому нужен огород, или

грядка для посадки, как вы это называете, и он хлопает по ограждению в середине

моей небольшой колоски кукурузы так легко, как будто он лэрд и арендатор; и

говорите ему, что хотите, вот он и набрасывается на свои огородные растения! Я сажусь за свой

скорбный ужин, думая о том, что там, по крайней мере, царят мир и тишина, когда

входит один, два, три, четыре или полдюжины долговязых парней из

какая-нибудь глупость или что-то в этом роде, простите меня за то, что я запер перед ними свою собственную дверь,

и съешьте лучшую половину того, что провидение моей сестры - а она не слишком

щедра - выделило мне на ужин ! Затем входит ведьма с

эльвандом в руке, и она поднимает ветер или насылает его, как ей заблагорассудится,

расхаживает взад и вперед по моему дому, как будто она в нем хозяйка, и я

должен благодарить Небеса, если она не унесла его с собой

!"

"И все же, - сказал Фауд, - это не ответ на мой вопрос - каким мерзким

дьяволом я пришел сюда, чтобы найти тебя на стоянке здесь?"

"Наберитесь терпения, достойный сэр, - ответил пораженный Фактор, - и выслушайте

то, что я должен сказать, ибо я полагаю, что будет лучше рассказать вам обо всем.

Ты должен знать, когда-то я думал, что получил небольшую милость свыше, которая

могла бы облегчить все эти вопросы ".

" Как ! находка ! Вы имеете в виду крушение. Главный Фактор?" воскликнул

Магнус; " как тебе не стыдно, это должно было послужить примером для других !"

"Это был не vnreck", - сказал фактор; "но, если вам нужно знать, это

случайно, что как только я поднял hearthstane в одной из старых камер на

Stourburgh, (для моей сестры это недалекие, что не имеет смысла МАИР

камины около дома не один, и я хотел стане в НОК по,)

если, что я свет, но Рог старые монеты, серебро maist

фек из них, но с немного брызгать золота слишком amang их.* Ну, я

подумал, что это изысканная ветчина, и поэтому "подумал, детка, и мы были

мэйр готова мириться с местом, где были сикканские браги

, и мы осторожно спускаемся по склону над рогом, который показался мне

самим рогом изобилия ; и для большей безопасности.

Малышка комочек посещает комнату, может быть, раз двадцать в день, и я говорю в

разное время, в придачу ко всему этому ".

"Честное слово, и это очень милое развлечение, - сказал Клод Хэлкро, - смотреть

поверх рожка собственного вина. Я сомневаюсь, что славный Джон Драйден когда-нибудь

наслаждался подобным времяпрепровождением в своей жизни - я совершенно уверен, что никогда этого не делал ".

"Да, но ты забываешь, Ярто Клод, - сказал Юдаллер, - что Фактор

всего лишь пересчитывал деньги для милорда

Чемберлен. Поскольку он так рьяно отстаивает права его светлости на китов и

затонувшие корабли, он наверняка не забыл бы его и в "сокровищнице".

" А-хем ! а-хем ! а-хе-хе-хем ! " воскликнул Триптолемус, охваченный в

момент неловким приступом кашля:" без сомнения, право рэя Лорда в

этом вопросе было бы учтено, находясь в руках одного из них, хотя я

говорю это так, как только можно найти в Ангусшире, не говоря уже о мирнах. Но

отметьте , что произошло в последнее время ! Однажды, когда я поднялся наверх, чтобы убедиться, что все в безопасности

и уютно, и просто отсчитать долю, которая должна была принадлежать его

светлости - ибо, несомненно, работник, как можно назвать нашедшего, достоин

своей платы - нет, некоторые ученые люди говорят, что когда нашедший, в силу доверия

и власти, представляет доминуса, или лорда-настоятеля, он забирает

все ; но пусть это пройдет, как незначительный вопрос в области права, как мы обычно

говорим в Сент-Эндрюсе - Что ж, сэр и леди, когда я поднялся в верхнюю

комнату, что я должен был увидеть, кроме уродливого, уродливой формы и самого неотесанного

карлик, которому нужны были только копыта и рога, чтобы превратить его в сущего дьявола,

считая даже полные рога силлера ! Я не робкого десятка, мастер

Фауд, но, рассудив, что в подобном деле мне следует действовать осторожно - поскольку

у меня были основания полагать, что в этом кроется дьявольщина, - я обратился к нему на латыни,

(хотя, наверное, не подобает говорить с кем-либо, когда ты принимаешь это за

гоблина), и призвал его на nomine и так далее, Такими словами, которые моя

скудная ученость могла бы преподнести неожиданно, хотя, по правде говоря, их было не так

много и в целом не так чисто латиноамериканец, каким мог бы быть, если бы я не

несколько лет проучился в колледже и много - в pleugh. Что ж, господа,

сначала он начал как человек, который слышит то, чего не ожидает; но вскоре, придя в себя, он замахал на меня своими серыми глазами, как дикая кошка, и открыл

рот, при этом он напоминал жерло печи, потому что, черт возьми, у него был

язык, который я мог заметить, и принял его уродливый вид, а

осанка бульдога, в то время как

я видел, как на ярмарке спускали бешеного оленя; *

после чего я был чем-то вроде обескураженный, я удалился, чтобы обратиться к

сестре Бэби, которая не боится ни собаки, ни дьявола, когда речь идет о

маленькая Пенни Силлер. И действительно, она вступила в бой, поскольку я видел, как Линдси

и Огилви ощетинились, когда Дональд Макдоннох или ему подобные начали

спускаться с высокогорья на холмах Айли. Но старая никчемная карлайлка,

которую звали Тронда Дронсдаучер (они могли бы называть ее Трутнем в честь нее,

без дальнейших добавлений), бросилась прямо к воротам моей сестры и

так орала и вертелась, что можно было подумать, что это целое поколение

гончих ; после чего я решил, что лучше всего сделать из этого ярмо и остановить

драку, пока я не позову на помощь мою сестру. В то время как

когда я закончил, и мы

поднялись по лестнице в комнату, в которой должен был появиться упомянутый карлик, дьявол или

другое привидение, карлик, хорн и силлер были такими чистыми, как будто кошка вылизала то место, где я их видел ".

Здесь Триптолемус сделал паузу в своем необычном повествовании, в то время как остальная

компания удивленно переглянулась, а Юродивый пробормотал Клоду

Халкро: "По всем признакам, это, должно быть, был либо дьявол, либо Николас

Стрампфер; и, если это был он, он больше похож на гоблина, чем я о нем

думал, и буду склонен оценивать его как такового в будущем". Затем, обращаясь

к Фактору, он спросил: "Вы ничего не видели, как этот ваш карлик расстался с

компанией?"

"Как я отвечу на это, нет", - ответил Триптолемус, осторожно оглядываясь вокруг

него, как будто обескураженный воспоминанием . " ни я, ни Бэби, у которой было больше

ума, не видя этого неприличного видения, не могли понять

, каким образом он уклонялся. Только Тронда сказала, что видела, как он выбегал

из окна западного круга старого дома верхом на драконе,

как она и утверждала. Но, поскольку дракон считается сказочным животным, я должен

заявить, что ее отвращение основано на обмане ".

"Но можем ли мы не спрашивать дальше", - сказала Бренда, движимая любопытством узнать

как можно больше о семье своей кузины Номы, - "как все это

подействовало на мастера Йеллоули, заставив его оказаться в этом месте в

столь неурочный час ?"

" Должно быть, это по сезону. Госпожа Бренда, поскольку это привело нас в вашу

приятную компанию, - ответил Клод Хэлкро, чей подвижный мозг намного

превосходил неторопливые представления земледельца, и которому

надоело так долго молчать. " По правде говоря, это я, госпожа

Бренда, порекомендовала нашему другу Фактору, в чей дом я случайно

заглянула сразу после этого несчастья (и где, кстати, из-за, несомненно,

их спешки меня приняли весьма скверно), нанести визит нашему

другой друг в Fitful-head, ну, судя по некоторым моментам истории, в

которых мой другой и более близкий друг, чем любой из них, - (смотрит на Магнуса)

, - может случайно высказать предположение, что те, кто разбивает голову, лучше всего

находят пластырь. И поскольку наш друг Фактор стеснялся путешествовать верхом,

из-за некоторых падений с наших пони " .

"Которые являются воплощенными дьяволами", - сказал Триптолемус вслух, бормоча себе под

нос, " как и все живое, что я нашел в Зетлайде".

"Ну, Фауд, - продолжал Хэлкро, - я взялся перевезти его в Фитфул-хед

на моей маленькой лодке, которой мы с Джайлзом управляем так, словно это адмиральская

баржа с полным экипажем; и мастер Триптолемус Йеллоули расскажет тебе, как

по-моряцки я довел его до маленькой гавани, в четверти мили от

жилища Номы".

"Я бы хотел, чтобы небеса вернули меня обратно в целости и сохранности", - сказал Фактор.

"Ну, конечно, - повторил менестрель, - я такой и есть, как говорит славный Джон,-

"Отважный лоцман в экстремальных условиях, Довольный опасностью, когда волны поднимаются

высоко, я ищу шторма, но, будучи непригодным для штиля, Буду держаться слишком близко к пескам,

чтобы показать свое остроумие".

"Я проявил мало ума, доверившись твоим заботам, - сказал Триптолемус.

- а ты еще меньше, когда опрокинул лодку у горловины реки, как ты

это называешь, когда даже бедный ребенок, который больше чем наполовину утонул, сказал тебе,

что у тебя слишком много парусов; и тогда ты привязал веревку к

удилам на борту лодки, чтобы у тебя было время поиграть на скрипке".

" Что !" - сказал "Удалец", - " прикрутить простыни к борту ? самая

несвоевременная практика, Клод Халкро."

"И вот что из этого вышло", - ответил земледелец. " ибо новый взрыв (а мы

в этих краях никогда без него не останемся) одолел нас, как

одолела бы смычковая баба, а у мэтра Халкро ничего не было, кроме его скрипки.

Маленький ребенок выплыл, как водяной спаниель, и я изо всех сил боролся за свою

жизнь с помощью одного из весел; и вот мы здесь, несчастные создания,

которым, пока вас сюда не принесло хорошим ветром, нечего было есть, кроме полного рта

норвежских сухарей, в которых больше опилок, чем пшеничной муки, и вкус которых больше напоминает

скипидар, чем что-либо другое.

"Мне показалось, мы слышали, как ты очень веселился, - сказала Бренда, - когда мы шли по

пляжу".

"Вы слышали скрипку, миссис Бренда, - сказал Фактор. - и, может быть, вы

думаете, что там, где она играет, не может быть недостатка, мисс. Но тогда это была

скрипка мэтра Клода Халкро, в то время как, я склонен думать, уод вертелся на его

у смертного одра отца или у его айн се ланга, когда его пальцы могли сжать

таирм. И, к моему несчастью, это не было небольшим осложнением из-за того, что он

наезжал на всевозможные источники - норвежский и шотландский, хайлендский и Лоулендский,

английский и итальянский, как будто ничего плохого не случилось,

а мы все в таком стрессе и замешательстве ".

" Ну, я же говорил тебе, что печаль никогда не исправит лодку. Фактор, - сказал

легкомысленный менестрель, - и я сделал все, что мог, чтобы развеселить вас; если мне это не удалось, это

не моя вина и не моей скрипки. Я натягивал лук на него перед

самим славным Джоном Драйденом".

"Я не хочу слышать никаких историй о славном Джоне Драйдене", - ответил Юдоллер,

который боялся рассказов Халк-ро так же сильно, как Триптоломус своей музыки, - "

Я ничего о нем не услышу, кроме одной истории на каждые три чаши пунша, - это

наш старый договор, вы знаете. Но вместо этого скажи мне, что сказал тебе Нома

о твоем поручении ? "

"Да, был отличный результат", - сказал мастер Йеллоули. " Она не хотела

смотреть на нас или слушать нас ; только она побеспокоила нашего знакомого, мастера

Халкро, который думал, что ему есть что с ней сказать, примерно

десятком вопросов о вашей семье и домашнем имуществе, мастер

Магнус Тройл; и когда она получила от него то, что хотела, я подумал,

что она выбросила его за борт, как пустой мешок".

"А для себя?" сказал Удалец.

" Она не стала бы слушать мою историю и не услышала бы ни единого слова из того, что я должен был

сказать, - ответил Триптолемус. - и это немало для тех, кто ищет ведьм

и знакомых духов ! "

"Тебе не нужно было прибегать к мудрости Номы. Мастер Фактор, -

сказала Минна, возможно, не желая прекращать свои нападки на друга,

который так недавно оказал ей услугу. - самый младший ребенок на Оркнейских островах

мог бы сказать вам, что волшебные сокровища, если их не использовать разумно для

блага других, а также тех, кому они переданы, не

долго остаются со своими владельцами.

"Ваш покорный слуга по повелению, госпожа Минни", - сказал Триптолемус. - "Я

благодарю вас за подсказку, и я рад, что вы снова собрали свои мозги -

прошу прощения, я имел в виду ваше здоровье - во дворе амбара. Ради всего святого,

я не пользовался им и не злоупотреблял им. Тем, кто живет в доме с моей сестрой

, Малышке вад тоже будет трудно это сделать!- и что касается того, что я говорю об этом, в то время как они

говорят, что макл оскорбляет тех, кого мы в Шотландии называем Добрыми соседями, а

вы называете Дроу, лица древних норвежских королей на самих монетах,

могли бы говорить об этом так же много, как и я ".

"Фактор", - сказал Клод Халкро, не отказываясь воспользоваться возможностью

отомстить Триптолемусу за то, что он опозорил свое мастерство мореплавателя и

пренебрег своим мнением о mpsic, - "Фактор был настолько щепетилен, что держал

это в секрете даже от своего хозяина, лорда-камергера ; но теперь, когда

дело приняло дурной оборот, ему, вероятно, придется отчитываться перед своим хозяином за то,

чего у него больше нет; поскольку лорд-камергер, я думаю,

не будет торопиться, поверить в историю о карлике. Я тоже так не думаю"

(подмигивая Удаляющемуся) " эта Нома поверила слову в столь странной

истории; и я осмелюсь сказать, что это было причиной того, что она приняла нас, должен

сказать, в очень сухой манере. Я скорее думаю, что она знала, что Триптолемус, наш

здешний друг, нашел какой-то тайник в оАзр ради денег, и что

история о гобне была полностью его собственным изобретением. Что касается меня, я никогда

не поверю, что можно было увидеть такого карлика, как существо, которое описывает мастер Йеллоули

, пока я не увижу его собственными глазами ".

"Тогда вы можете сделать это в этот момент, - сказал Фактор, - ибо,

мимо , - (он пробормотал глубокое признание, вскакивая на ноги в великом

ужасе), - вот это существо!"

Все обратили свои взоры в ту сторону, куда он указывал, и увидели

отвратительную бесформенную фигуру Паколе, который пристально смотрел на них

сквозь дым. Он незаметно подкрался к их разговору,

пока взгляд Фактора не остановился на нем описанным нами образом.

Было что-то настолько жуткое в его внезапном появлении,

что даже Юдаллер, которому его облик был знаком, не мог не

вздрогнуть. Ни один из них не был доволен собой за то, что засвидетельствовал такую степень

взволнованный, каким бы слабым он ни был, и не по отношению к гному, который дал ему повод,

Магнус резко спросил его, что у него там было за дело ? Паколе ответил :

предъявив письмо, которое он отдал Удаляющемуся, произнес звук,

напоминающий слово Shogh.

" Это язык горцев", - сказал Юдаллер. - " Ты выучил

его, Николас, когда потерял свой собственный ? "

Паколе кивнул и сделал ему знак прочесть его письмо.

"При свете костра это не так-то просто, мой добрый друг, - ответил

УдаУэр, - но это может касаться Минны, и мы должны попытаться".

Бренда предложила свою помощь, но УдаУэр ответила: "Нет, нет, моя девочка,

- Письма Номы должны читать те, кому они написаны. Дай пока этому негодяю,

Штрумпферу, капельку бренди, хотя он и не заслуживает этого от моих

рук, учитывая ухмылку, с которой он отправил доброго Нанца вниз по

утесу этим утром, как будто это было столько же воды из канавы;

"Ты будешь виночерпием этого честного джентльмена - его Ганимеда, друг

Йеллоули, или мне?" - спросил Клод Халкро в сторону, обращаясь к Фактору, в то время как

Магнус Трпил, тщательно протерев очки, которые он достал

из большого медного футляра, водрузил их на нос и изучал

послание Номы.

" Я бы не прикоснулся к нему и не приблизился к нему ни за какие коврижки Гаури", - сказал

Фактор, чьи страхи отнюдь не были полностью рассеяны, хотя он видел,

что остальная

компания приняла карлика как существо из плоти и крови . " Но я прошу вас спросить его, что он сделал с моим рогом с

монетами ? "

Карлик, услышавший вопрос, запрокинул голову и продемонстрировал свое

огромное горло, указывая на него пальцем.

"Нет, если он проглотил их, то больше ничего не будет сказано".

OceanofPDF.com

ответил Фактор; только я надеюсь, что он будет процветать на них, как корова на мокром

клевере. Он слуга госпожи Номы, это как: -такой мужчина, такая госпожа !" Но

если воровство и колдовство должны остаться безнаказанными в этой стране, мой господин должен найти

другой фактор; ибо я привык жить в стране, где

мирское снаряжение людей было надежно защищено от нападения вора, а их

бессмертные души - от когтей дьявола и его похитителей, - спаси

нас!"

Земледелец, возможно, был тем менее сдержан в выражении своих жалоб,

что Юдаллер пока был вне пределов слышимости, что отвел Клода

Халкро в другой угол хижины.

"И скажи мне, - попросил он, - друг Хэлкро, какое дело привело "^" в Самбург,

поскольку, я полагаю, это было не простое удовольствие от плавания в паре с

вон тем барнаклом"."

"Верой, Фауд, - сказал бард, - и если ты хочешь знать правду, я пошел

поговорить с Номой о твоих делах".

"По моим делам?" переспросил Удалец: "по каким моим делам ? "

" Просто интересуюсь здоровьем вашей дочери. Я слышал, что Нома отклонила ваше

сообщение и не захотела встречаться с Эриком Скамбестером. Теперь, сказал я себе, я

почти не получал удовольствия ни от мяса, ни от выпивки, ни от музыки, ни от чего другого с тех пор, как так заболел Ярто Минна

; и я могу сказать, как в прямом, так и в переносном смысле, что мои день

и ночь стали для меня печальными. Короче говоря, я подумал, что у меня могло бы быть

больше интереса к старому Номе, чем у кого-либо другого, поскольку скальды и мудрые женщины

всегда считались чем-то родственным; и я предпринял это путешествие с

надеждой быть чем-то полезным моему старому другу и его очаровательной дочери.

"И это было очень любезно с твоей стороны, добрый, сердечный Клод", - сказал

Удалец, тепло пожимая ему руку. - " Я всегда говорил, что ты проявил

доброе древнескандинавское сердце, несмотря на всю твою возню и безрассудство.-Тут, парень,

никогда не морщись по этому поводу, но будь беспечен, что твое сердце лучше, чем твоя

голова. Хорошо, - и я гарантирую, что вы не получили ответа от Нома?"

"Не нарочно", - повторила Клод Хэлкро; но она также подробно расспросила меня

о болезни Минны, - и я рассказала ей, как встретила ее за границей

на днях утром в не очень хорошую погоду и как ее сестра Бренда сказала, что она

повредила ногу; - короче говоря, я рассказала ей все, что знала ".

"И, по-видимому, еще кое-что, - сказал Удалец, - потому что я, по

крайней мере, никогда раньше не слышал, чтобы Минна поранилась".

" О, царапина ! простая царапина ! " сказал старик . " но я был поражен

этим - в ужасе, что это был укус собаки или какая-нибудь рана от

ядовитого предмета. Однако я рассказал все Номе."

" И что же, - спросил Удалец, - она сказала в качестве ответа?"

" Она велела мне убираться восвояси по моим делам и сказала, что о проблеме

узнают на ярмарке в Керкуолле : и сказала то же самое этому ничтожеству

Фактору - это все, что кто-то из нас получил за свой труд", - сказал Хэлкро.

"Это странно", - сказал Магнус. "Моя родственница пишет мне в этом письме

, чтобы я не преминул отправиться туда с моими дочерьми. Эта Ярмарка крепко засела у нее в

голове ; можно подумать, она намеревалась возглавить рынок, и все же ей

нечего там купить или продать, насколько я знаю, И поэтому ты ушел так же мудро,

как и ушел, и затопил свою лодку в устье во ? "

"Ну, как я мог с этим поделать?" - сказал поэт. " Я посадил мальчика за руль, и

когда судно внезапно отошло от берега, я не мог одновременно менять курс и играть на

скрипке. Но все это достаточно хорошо - соленая вода никогда

не преследовала Зетландера, так как он мог выбраться из нее; и, по воле Небес,

мы были на расстоянии человеческого роста от берега, и, случайно найдя эту лыжу, мы

должны были бы неплохо обойтись с укрытием и огнем, и гораздо лучше

, чем хорошо с вашим добрым настроением и хорошей компанией. Но уже становится поздно, и

День и ночь, должно быть, настолько сонны, насколько это может сделать старая Полночь.

Здесь есть внутренняя колыбель, где спали рыбаки, немного благоухающая

запахом их рыбы, но это полезно. Они приведут

себя в порядок там, с помощью тех плащей, которые у вас есть, а потом мы

выпьем по стаканчику бренди и по стаканчику "славного Джона" или какой-нибудь безделушки

моего собственного приготовления, и так уснем крепко, как сапожники.

"Два бокала бренди, пожалуйста", - сказал Юдоллер, - "если наши запасы

не иссякнут ; но ни одной порции "славного Джона" или кого-либо еще

сегодня вечером".

И когда это было устроено и выполнено приятным образом к безапелляционному удовольствию

Удалца, вся компания отправилась спать на

ночь, а на следующий день разошлась по своим нескольким домам, причем Клод

ХалкрNo предварительно договорился с Удалцом, что он

будет сопровождать его и его дочерей в их предполагаемом визите в Керкуолл.

ГЛАВА XXXI.

" Этой рукой ты ставишь меня в такое же положение в книге дьявола, как тебя и

Фальстафа, за упрямство и настойчивость. Пусть конец испытает этого человека.... Хотя я

мог бы сказать тебе, (как тому, кого мне приятно, по вине лучшего, называть своим

другом,) Я мог бы быть грустным, и действительно грустным тоже".

Генрих IV, часть 2-я.

Теперь мы должны перенести место действия с Зетландии на Оркнейские Острова и попросить наших

читателей сопроводить нас к руинам элегантного, хотя и древнего сооружения *,

называемого Графским дворцом. Эти останки, хотя и сильно обветшавшие, все еще будут существовать

по соседству с массивным и почитаемым памятником, который норвежцы

посвятили святому Магнусу Мученику, и, поскольку он примыкает к

Епископскому дворцу, который также находится в руинах, место впечатляет, поскольку

демонстрирует следы изменений как в Церкви, так и в государстве, которые

затронули Оркнейские острова, а также страны, более подверженные подобным потрясениям.

Несколько частей этих разрушенных зданий могли бы быть выбраны (при соответствующих

модификациях) в качестве модели готического особняка, при условии, что архитекторы

были бы довольны скорее имитацией того, что действительно красиво в этих видах

зданий, чем созданием смеси из капризов ордена, смешивая

военные, церковные и бытовые стили всех эпох наугад, с

дополнительными фантазиями и комбинациями их собственного устройства, "все сформировано

в мозгу строителя".

Дворец графа образует три стороны продолговатого квадрата и даже в своих

руинах сохраняет вид элегантного, но массивного сооружения, объединяющего, как это было обычно в

резиденции феодальных князей, черты дворца и замка.

Большой банкетный зал, сообщающийся с несколькими большими круглыми или

выступающими комнатами-башенками и имеющий в обоих концах огромный камин,

свидетельствует о древнем северном гостеприимстве графов Оркнейских и

сообщается, почти на современный манер, с галереей или уединенным

комната соответствующих размеров, имеющая, как и холл, выступающие

башенки. Сам величественный зал освещен прекрасным готическим окном из обработанного

камня в одном конце, и в него ведет просторная и "элегантная лестница",

состоящая из трех пролетов каменных ступеней. Внешние украшения и

пропорции древнего здания также очень красивы ; но, будучи

совершенно незащищенным, этот остаток помпезности и величия графов, которые

присвоили себе вольность, а также достоинство мелких государей, теперь

быстро приходит в упадок и значительно пострадал со времени нашей

истории.

Скрестив руки на груди и опустив глаза, пират Кливленд

медленно расхаживал по разрушенному залу, который мы только что описали; место уединения,

которое он, вероятно, выбрал потому, что оно было удалено от общественных мест. Его

одежда была значительно изменена по сравнению с той, которую он обычно носил в Зетланде,

и казалась чем-то вроде униформы, богато зашнурованной и демонстрирующей немалое количество

вышивки ; шляпа с пером и небольшая шпага, очень красиво

украшенные, в то время постоянные спутники каждого, кто принимал звание

джентльмена, демонстрировали его притязания на этот характер. Но если его внешность

до сих пор улучшалась, то, казалось, с его здоровьем и настроением было иначе.

Он был бледен и утратил как огонь своих глаз, так и живость

походки, и весь его вид свидетельствовал о меланхолии ума, или страдании

тела, или сочетании обоих зол.

Пока Кливленд таким образом расхаживал по этим древним улицам, молодой человек легкой и

стройной фигуры, чья эффектная одежда, казалось, была тщательно изучена,

однако демонстрировала больше экстравагантности, чем рассудительности или вкуса, чьи манеры были

жеманным наигрышем свободного повесы того времени, а

выражение лица было живым, с оттенком бесстыдства,

взбежал по лестнице, вошел в холл и представился

Кливленду, который просто кивнул ему и, надвинув шляпу поглубже на

брови, продолжил свое уединенное и недовольный променад.

Незнакомец поправил свою шляпу, кивнул в ответ, с видом

мелкого мэтра достал нюхательный табак из золотой коробочки с богатой чеканкой, предложил его Кливленду, когда

тот проходил мимо, и, получив довольно холодный отпор, вернул коробочку в карман,

в свою очередь скрестил руки и стоял, пристально наблюдая за

движениями того, чье одиночество он нарушил. Наконец Кливленд остановился

как вкопанный, словно ему не терпелось подольше оставаться объектом его наблюдения, и сказал

отрывисто: " Почему меня нельзя оставить в покое на полчаса, и чего, черт возьми,

вы ждете?"

"Я рад, что вы заговорили", - небрежно ответил незнакомец. " Я был

полон решимости узнать, кто вы - Клемент Кливленд или

призрак Кливленда, а говорят, призраки никогда не берут первое слово, поэтому я теперь записываю это за

вами при жизни ; и вот прекрасный старый сарай, который вы нашли

для совы, чтобы спрятаться в нем в полдень, или для призрака, чтобы вновь появиться при бледных

проблесках луны, как говорит божественный Шекспир".

"Ну, ну", - резко ответил Кливленд, - " ваша шутка удалась, а теперь

позвольте нам услышать вашу серьезность".

" Тогда всерьез. Капитан Кливленд, - ответил его спутник, - я думаю, вы

знаете меня как своего друга". x

Я довольствуюсь тем, что предполагаю это, - сказал Кливленд.

"Это больше, чем предположение, - ответил молодой человек. - Я доказал это -

доказал это и здесь, и в других местах".

"Хорошо, хорошо, - ответил Кливленд, - я признаю, что вы всегда были

дружелюбным парнем - и что потом?"

" Ну, хорошо - и что тогда ? "Ответил другой; " это всего лишь краткий способ

поблагодарить людей. Посмотри сам. Капитан, вот Бенсон, Барлоу, Дик

Флетчер и еще несколько человек из нас, которые желали вам добра, держали вашего старого

товарища капитана Гоффе в этих морях начеку, ожидая вас, когда он

, Хокинс и большая часть команды корабля охотно

оказались бы на Испанском материке и в старом пассате.

"И я молю Бога, чтобы вы все разошлись по своим делам, - сказал

Кливленд, - и оставили меня на произвол судьбы".

" Который должен был бы быть донесен и повешен. Капитан,

впервые кто-либо из этих голландских или английских негодяев, которых вы

освободили от груза, пришел взглянуть на вас; и нет места, где

было бы больше шансов встретиться с моряками, чем на этих островах. И здесь, чтобы

уберечь вас от такого риска, мы тратили наше драгоценное время, пока

люди не станут совсем унылыми; и когда у нас не останется больше товаров или денег, чтобы

потратить их среди них, ребята будут за то, чтобы захватить корабль ".

"Ну, тогда почему бы вам не уплыть без меня?" - сказал Кливленд. "

Был справедливый раздел, и все получили свою долю - пусть все поступают так, как им

нравится. Я потерял свой корабль, и, будучи когда-то капитаном, я не выйду в

море под командованием Гоффе или любого другого человека. Кроме того, вам

достаточно хорошо известно, что и Хокинс, и он сами питают ко мне неприязнь за то, что я помешал им

потопить испанский бриг с беднягами неграми на борту.

"Да что, черт возьми, с тобой происходит?" - спросил его спутник.

-

Ты Клемент Кливленд, наш собственный старый честный Клем из Клоу,

и ты говоришь, что боишься Хокинса, Гоффа и еще десятка подобных

парней, когда за твоей нею я, и Барлоу, и Дик Флетчер, у тебя за спиной? Когда это мы бросили вас, на совете или в бою, что вы

должны бояться нашего отступления сейчас ? А что касается службы под началом Гоффе, я

надеюсь, что для джентльменов удачи, которые работают за

счет, не в новинку время от времени менять Капитана ? Оставьте нас в покое для этого, - капитаном

вы будете; ибо смерть убьет меня, если я буду служить под началом этого фельетониста Гоффа,

который такой же ищейка, как и всегда сосучая сука !- Нет, нет, благодарю вас.

Как бы то ни было, в моем капитане должно быть хоть немного джентльмена.

Кроме того, ты знаешь, что именно ты первым окунул мои руки в грязную воду

и превратил меня из прогулочной коляски на суше в ровер на море.

"Увы, бедный Банс!" - сказал Кливленд. "Ты мало чем обязан мне за эту

услугу".

"Это как вам угодно, - ответил Банс. - со своей стороны, я не вижу никакого вреда в

взимании взносов с населения ни тем, ни другим способом. Но я бы хотел, чтобы вы

забыли это имя Банс и позвонили не Алтамонту, как я часто

просил вас сделать. Надеюсь, джентльмен бродячего ремесла имеет такое же право

на псевдоним, как и бродяга, и я никогда не ступал на доску почета, но, по крайней мере, я

был Алтамонтом.

" Ну, тогда. Джек Алтамонт, - ответил Кливленд, - поскольку "Алтамонт" - это

слово "

" Да, но, капитан, "як" - не то слово, хотя Алтамонт и таков. Джек

Алтамонт ? - Почему, это бархатный камзол с бумажными кружевами - Пусть это будет Фредерик,

капитан ; Фредерик: "Алтамонт - это целое".

"Тогда пусть будет Фредерик, от всего сердца, - сказал Кливленд. - и, пожалуйста, скажите

мне, какое из ваших имен лучше всего прозвучит в начале Последней речи,

Признания и предсмертных слов Джона Банса, он же Фредерик Алтамонт,

который сегодня утром был повешен на скамье подсудимых за преступление пиратства

в Открытом море?"

" Честное слово, я не могу ответить на этот вопрос без еще одной банки грога, капитан

джей, поэтому, если вы спуститесь со мной в "Бет Холдейн" на набережной, я

немного подумаю по этому поводу с помощью хорошей трубки "Тринидадо". Мы

наполним галлоновую миску лучшим напитком, который вы когда-либо пробовали, и я

знаю нескольких смышленых девушек, которые помогут нам его осушить. Но ты качаешь

головой - ты не я' вена ?-Что ж, тогда я останусь с тобой; ибо этой

рукой, Клем, ты меня не сдвинешь с места. Только я вытащу тебя из этой норы

из старых камней и вынесу на солнечный свет и свежий воздух. - Куда мы пойдем

?"

"Где пожелаете, - сказал Кливленд, - чтобы вам не мешали наши

собственные негодяи и все остальные".

"Что ж, тогда, - ответил Банс, - мы с вами поднимемся на Уитфордский холм,

с которого открывается вид на город, и пойдем вместе так же серьезно и честно, как

пара хорошо нанятых адвокатов".

Когда они продолжили покидать разрушенный замок, Банс, обернувшись, чтобы посмотреть

на него, обратился к своему спутнику :

" Послушайте, капитан, вы знаете, кто последним обитал на этом старом чердаке?"

"Говорят, граф Оркнейский", - ответил Кливленд.

"И знаете ли вы, от чего он умер?" - спросил Банс. "Потому что я

слышал, что это было из-за тугого воротничка на шее - пеньковой лихорадки или чего-то подобного".

" Здешние люди действительно говорят, - ответил Кливленд, - что его светлость несколько

недель назад имел несчастье познакомиться с природой

петли и прыжка в воздухе".

" Ну, теперь вы там!" - сказал Банс. " в те дни было что-то почетное в том, что вас

повесили, да еще в такой почтенной компании. И что его

светлость мог сделать, чтобы заслужить такое повышение?"

"Говорят, грабил подданных сеньора", - ответил Кливленд. - "убивал и

ранил их, стрелял по флагу его Величества и так далее".

"В таком случае, я почти подобен джентльмену-бродяге", - сказал Банс, делая театральный

поклон в сторону старого здания. " и поэтому, мой самый могущественный, серьезный и

преподобный синьор граф, я прошу разрешения называть вас моим любящим кузеном и от всего сердца прощаться с

вами. Я оставляю вас в хорошей компании крыс и мышат

и так далее, и я беру с собой честного джентльмена, у которого в последнее время

было не больше сердца, чем у мыши, а теперь он желает сбежать от своей

профессии и друзей, как крыса, и поэтому был бы самым подходящим

обитателем дворца вашего графства ".

"Я бы посоветовал вам не говорить так громко, мой добрый друг Фредерик

Алтамонт или Джон Банс, - сказал Кливленд. - когда вы были на сцене,

вы могли бы спокойно разглагольствовать так громко, как вам заблагорассудится; но в вашей нынешней профессии,

которую вы так любите, каждый человек говорит под присмотром

реи и спусковой петли".

Товарищи в молчании покинули маленький городок Керкуолл и поднялись на

холм Уитфорд, который возвышается к северу от древнего города

Сент-Магнус, поросшего темной вересковой пустошью, без

ограждений или каких-либо возделываний. Равнина у подножия холма была уже занята

множеством людей, которые были заняты приготовлениями к ярмарке

в Сент-Оуа, которая должна была состояться на следующий день и которая является общим

местом встречи для всех соседних Оркнейских островов, и даже

часто посещается многими людьми с более отдаленного архипелага Зетланд.

Это, по словам Прокламации, "бесплатная торговля и ярмарка, проводимая в

добром городе Керкуолл третьего августа, в день святого Оуа",

и продолжающаяся в течение неопределенного периода времени после этого, от трех дней

до недели и выше. В fair.is имеет большую древность и получает свое название

от Олауса, Олава, Уау, знаменитого монарха Норвегии, который скорее

острием своего меча, чем какими-либо более мягкими аргументами ввел

христианство на этих островах и был почитаем как покровитель Керкуолла

за некоторое время до того, как разделил эту честь со святым Магнусом Мучеником.

В намерения Кливленда не входило вмешиваться в оживленную сцену, которая

здесь происходила; и, повернув свой маршрут налево, они вскоре поднялись в

безмятежное уединение, если не считать того, что тетерев, которого на Оркнейских островах,

возможно, больше, чем в любой другой части британских владений, поднялся в воздух в бухте и

улетел раньше их.* Продолжая подниматься, пока они почти

не достигли вершины конического холма, оба обернулись, как по единому

согласию, чтобы посмотреть и восхититься открывшейся внизу перспективой.

Оживленная суета, царившая между подножием холма и городом,

придавала жизнь и разнообразие этой части пейзажа ; затем был виден сам город,

из которого возвышался, подобно огромной массе, превосходящей по пропорциям, как казалось

всему городу, древний собор Святого Магнуса, самого тяжелого

образца готической архитектуры, но величественный, торжественный и величественный, произведение

далекой эпохи и мощной руки. Причал с кораблями придавал

дополнительную оживленность происходящему; и не только всему прекрасному заливу,

который лежит между мысами Инганесс и Уантернесс, у

подножия которых расположен Керкуолл, но все море, насколько возможно, и, в

частности, весь пролив между островом Шапинша и тем, что называется

Помона, или материком, было покрыто и оживлено множеством лодок

и небольших судов, доставленных с отдаленных островов для перевозки пассажиров или

товаров на ярмарку Сент-Оуа.

Достигнув точки, с которой этот прекрасный и оживленный пейзаж открывался наиболее

полностью, каждый из незнакомцев, по-моряцки,

воспользовался своей подзорной трубой, чтобы невооруженным глазом рассмотреть залив

Керкуолл и многочисленные суда, которыми он был пересечен. Но

внимание двух компаньонов, казалось, было приковано к разным предметам.

Корабль Банса, или Алтамонта, как он предпочитал себя называть, был прикован к

вооруженному шлюпу, где, бросаясь в глаза своим квадратным такелажем и длиной балки,

с английским флагом, который они предусмотрительно держали

развевающимся, она стояла среди торговых судов, отличаясь от них

аккуратностью своего внешнего вида, как обученный солдат среди толпы

клоунов.

"Вон он лежит", - сказал Банс. - "Я бы хотел, чтобы, моля Бога, он был в

Гондурасском заливе - вы, капитан, на шканцах, я, ваш лейтенант,

Флетчер-квартирмейстер и пятьдесят дюжих парней под нашим началом - я бы не хотел

снова увидеть эти проклятые пустоши и скалы хоть ненадолго !- И капитаном ты

скоро станешь. Старый грубиян Гофф каждый день напивается как лорд, чванится,

стреляет и режет команду; и, кроме того, он так жестоко поссорился с

здешними людьми, что они с трудом пропускают воду или провизию

к нам на борт, и мы каждый день ожидаем открытого прорыва.

Поскольку Банс не получил ответа, он резко повернулся к своему спутнику и,

заметив, что его внимание занято другим, воскликнул: "Что, черт возьми, с тобой

происходит? или что вы можете увидеть во всех этих дрянных суденышках,

которые загружены только рыбой, линем, копчеными гусями и бочками

со сливочным маслом, которое хуже сала? - весь груз, собранный

вместе, не стоил бы и пистолетного выстрела.-Нет, нет, устройте мне такую

погоню, какую мы могли бы увидеть с верхушки мачты у острова Тринидадо. Ваш

Дон, погружающийся в воду по самую макушку, как грампус, под завязку нагруженный ромом,

сахаром и тюками табака, а также всеми остальными слитками, монетами и золотой пылью;

затем поднять все паруса, очистить палубу, встать на четвереньки, встать рядом с "Веселым Роджером" * -

мы рядом с ним - мы видим, что он хорошо укомплектован и вооружен".

" Двадцать орудий на нижней палубе", - сказал Кливленд.

" Сорок, если хотите, - возразил Банс, - а у нас всего десять верховых - не

берите вголову. "Дон" мчится прочь - не обращайте внимания, мои храбрые парни, - ведите его

к борту, и на борт с вами - работать, с вашими гранатами,

саблями, топорами и пистолетами - Дон кричит Misericordia, и мы делим

груз без разрешения, сеньор. /

" Клянусь моей верой, - сказал Кливленд, - ты так благосклонно относишься к своему ремеслу, что весь

мир может увидеть, что ни один честный человек не был испорчен, когда тебя сделали

пиратом. Но вам не удастся убедить меня идти дальше по дороге дьявола с

вами; ибо вы сами знаете, что все, что у него за спиной, израсходовано - вы знаете

, как. Через неделю, самое большее через месяц, ром и сахар закончатся, тюки

табака превратятся в дым, монеты, слитки и золотая пыль

перейдут из наших рук в руки тихих, честных, совестливых людей,

которые живут в Порт-Ройяле и в других местах - вовсю подмигивают нашей торговле, пока

у нас есть деньги, но ни на йоту не больше. Тогда на нас смотрят холодно, и, возможно,

это намек судье-маршалу; ибо, когда в наших карманах ничего не будет

, наши честные друзья скорее, чем нуждающиеся, заработают деньги на наших

головах. Затем наступает высокая виселица и короткий недоуздок, и так умирает

Джентльмен-Ровер. Говорю тебе, я оставлю это ремесло; и, когда я перевожу

взгляд с одной из этих барк и лодок на другую, нет худшей из

них, на которую я не стал бы грести всю жизнь, чем продолжать быть тем, кем я

был. Эти бедняги превращают море в средство честного заработка и

дружеского общения между берегами ради

взаимной выгоды

жителей; но мы превратили его в дорогу к гибели других и к нашей, в этом мире и в вечности, собственной гибели.-Я полон решимости стать честным человеком

и больше не пользоваться такой жизнью!"

"И где же ваша честность обретет свое пристанище, если вам угодно?" - спросил

Банс. - "Вы нарушили законы всех наций, и рука

закона обнаружит и сокрушит вас, где бы вы ни укрылись.-Кливленд, я

говорю с тобой более серьезно, чем обычно. У меня тоже были свои

размышления; и они были достаточно скверными, хотя и длились всего

несколько минут, чтобы испортить мне недели веселости. Но вот в чем дело: что

мы можем сделать, кроме как продолжать в том же духе, что и раньше, если только у нас нет прямой цели

украсить подлокотник реи? "

"Мы можем заявить о пользе провозглашения для тех из нас, кто

приходит и сдается", - сказал Кливленд.

"Гмф!" - сухо ответил его спутник. " Дата этого дня милосердия

уже некоторое время прошла, и они могут понести наказание или даровать

помилование по своему усмотрению. На твоем месте я бы не стал подставлять свою шею под такое

предприятие.

" Ну, другие совсем недавно были допущены к благосклонности, так почему бы и мне не

?" - сказал Кливленд.

"Да, - ответил его компаньон, - Гарри Глэсби и некоторые другие были

пощажены; но Глэсби оказал то, что называется хорошей службой, предав своих

товарищей и вернув себе Веселую удачу ; и я думаю, вы

презрели бы это, даже если бы вам отомстил этот грубый Гофф".

"Я бы умер в тысячу раз раньше", - сказал Кливленд.

"Я готов поклясться в этом, - сказал Банс. - А остальные были

молодцами с полубака - мелкими вороватыми жуликами, едва ли стоившими той пеньки, которая стоила бы

повесьте их. Но ваше имя слишком высоко стоит среди джентльменов

удачи, чтобы вы могли так легко отделаться. Ты - главный самец стада, и

будешь отмечен соответствующим образом".

" И почему же так, умоляю вас ? " сказал Кливленд. " вы достаточно хорошо знаете мою

цель. Джек".

" Фредерик, будь добр", - сказал Банс.

" Дьявол забери твою глупость !-Пожалуйста, сохрани свое остроумие, и давай на

мгновение станем серьезными".

"На мгновение - пусть будет так, - сказал Банс, - но я чувствую, как дух Алтамонта

быстро овладевает мной, - я был серьезным человеком уже десять минут".

" Тогда побудь так еще немного, - сказал Кливленд. - Я знаю, Джек, что ты

действительно любишь меня; и, поскольку мы зашли так далеко в этом разговоре, я буду полностью доверять

тебе. Теперь скажите мне, почему мне должно быть отказано в пользе этого

милостивого провозглашения ? Мне пришлось нелегко снаружи, как ты знаешь; но

в трудную минуту я могу показать количество жизней, которые я был

средством спасения, собственность, которую я вернул тем, кому она принадлежала,

когда без моего заступничества она была бы бессмысленно уничтожена.

Короче говоря, Банс, я могу показать "

- Что ты был таким же мягким вором, как сам Робин Гуд, - сказал Банс. - и

по этой причине я, Флетчер, и лучшие из нас любим тебя, как того,

кто спасает репутацию нас, джентльменов-бродяг, от полного порицания.-

Хорошо, предположим, ваше прощение оформлено, что вы собираетесь делать дальше?-какой класс

в обществе примет вас? -с кем вы будете общаться? Старый Дрейк,

во времена королевы Бесс, мог грабить Перу и Мексику без всяких

комиссионных, чтобы показать это, и, да будет благословенна ее память ! по возвращении он был посвящен в рыцари

за это. И был Хэл Морган, валлиец, ближе к нашему

времени, во времена Веселого короля Карла, привез все свои пожитки домой, имел

свое поместье и загородный дом, и кто, как не он? Но теперь все это закончилось

- когда-то пират и изгой навсегда. Бедняга может уйти и жить,

всеми избегаемый и презираемый, в каком-нибудь безвестном морском порту, с той частью

своего преступного заработка, которую оставляют ему придворные и клерки - ибо помилования не

проходят даром; - и, когда он прогуливается по пирсу, если какой-нибудь

незнакомец спрашивает, кто этот угрюмый, смуглый, меланхоличный человек, перед

которым все расступаются, как будто он принес чуму в своем лице, ответ

должен быть, что это такой, прощенный пират!- Ни один честный человек не заговорит

с ним, ни одна женщина с хорошей репутацией не подаст ему руки".

"Твоя картина слишком пестра, Джек", - сказал Кливленд, внезапно

перебивая своего друга. " Есть женщины - по крайней мере, одна, которая

была бы верна своему возлюбленному, даже если бы он был таким, как ты описал".

Банс некоторое время молчал и пристально смотрел на своего друга. " Клянусь моей

душой!" - сказал он наконец, - " Я начинаю считать себя фокусником. Каким бы невероятным

все это ни было, я с самого начала не мог не подозревать, что в этом деле замешана девушка

. Да ведь это хуже, чем влюбленный принц Вольсий, ха ! ha ! ha !"

"Смейся сколько хочешь, - сказал Кливленд, - это правда; есть девушка, которая

довольна тем, что любит меня, пирата, каким бы я ни был; и я честно признаюсь тебе, Джек, что,

хотя я часто временами ненавидел нашу бродячую жизнь и себя за то, что

следовал ей, все же я сомневаюсь, что смог бы решиться на разрыв,

на который я сейчас решился, если бы не ради нее".

"Ну, тогда, Боже милостивый!" - ответил Банс. "

сумасшедшему нечего сказать, а человеку нашего ремесла - любовь. Капитан, это немногим лучше, чем безумие.

Девушка, должно быть, редкое создание, раз мудрый человек рискнул повеситься ради нее. Но,

послушайте, разве она не может быть немного тронута, так же как и вы сами" - и разве это не

сочувствие сделало это? Она не может быть одной из наших обычных василисок,

но девушкой с поведением и характером ".

" И то, и другое столь же несомненно, как и то, что она самое красивое и чарующее

создание, на которое когда-либо падал взор", - ответил Кливленд.

" И она любит тебя, зная, что ты, благороднейший капитан,

командир среди тех джентльменов удачи, которых вульгарные называют

пиратами?"

"Даже если так - я уверен в этом", - сказал Кливленд.

"Что ж, тогда, - ответил Банс, - она либо всерьез сошла с ума, как я уже говорил

раньше, либо она не знает, что такое пират".

"Вы правы в последнем пункте", - ответил Кливленд. " Она была воспитана в

такой отстраненной простоте и полном неведении о том, что такое зло, что она

сравнивает наше занятие с занятием древних скандинавов, которые бороздили моря и

гавани на своих победоносных галерах, основывали колонии, завоевывали

страны и принимали имя Морских Королей".

"И это лучше, чем у "пирата", и, осмелюсь сказать, во многом преследует ту же

цель", - сказал Банс. " Но это , должно быть , отважная девчонка !-

почему вы не взяли ее на борт ? мне кажется, было жалко нарушать ее фантазию."

" И вы думаете, - сказал Кливленд, - что я мог бы до такой степени сыграть роль

падшего духа, чтобы воспользоваться ее восторженным заблуждением и познакомить

ангела красоты и невинности с таким адом, который существует на

борту того нашего адского корабля ?"- Я говорю тебе, мой друг, что, если бы все

мои прежние грехи удвоились по весу и окраске, такое злодейство

бросилось бы в глаза и перевесило их все".

" Тогда почему. Капитан Кливленд, - сказал его доверенное лицо, - я думаю, что это была всего лишь

глупость - вообще приходить сюда. Должно быть, в один прекрасный день распространилась весть,

что знаменитый пиратский капитан Кливленд со своим добрым шлюпом "

Месть" затонул на материковой части Зетланда и вся команда погибла ;

так что вы остались бы в укрытии как от друзей, так и от врагов и могли бы

жениться на вашей хорошенькой зетландке и превратить свой пояс и шарф в

рыболовные сети, а абордажную саблю - в гарпун и бороздить моря в поисках рыбы

вместо флоринов.

"И так я решил", - сказал Капитан. " Но Джаггер, как

их здесь называют, такой же назойливый вор, каким он и является, донес

до Зетланда весть о том, что ты лежишь здесь, и я был рад отправиться, посмотреть, тот ли

ты консорт, о котором я им рассказал, задолго до того, как мне пришло в голову

оставить бродячее ремесло".

"Да, - сказал Банс, - и до сих пор вы судили правильно. Ибо, поскольку вы уже слышали о том, что

мы находимся в Керкуолле, мы вскоре должны были узнать, что вы были в

Зетланде; и некоторые из нас из дружбы, некоторые из ненависти, а некоторые из страха

, что вы сыграете с нами роль Гарри Глэсби, спустились бы вниз с

целью снова привлечь вас в нашу компанию ".

"Я подозревал это, - сказал капитан, - и поэтому был вынужден отклонить

вежливое предложение друга, который предложил привести меня сюда примерно в это

время. Кроме того, Джек, я вспомнил, что, как ты говоришь, мое прощение не пройдет

через печати без денег, мои собственные были на исходе - неудивительно, что, как ты

знаешь, я никогда не был в этом замешан - И поэтому "

"И поэтому ты пришел за своей долей початков?" - переспросил его друг-" Это было

сделано мудро; и мы честно поделились - пока Гоффе действовал в соответствии с

уставом, это должно быть разрешено. Но храни свое намерение оставить его у

себя на груди, ибо я боюсь, что он сыграет с тобой какую-нибудь собачью шутку или что-то в этом роде; ибо он

определенно считал себя уверенным в твоей доле и вряд ли простит, что ты

остался в живых и разочаровал его.

"Я его не боюсь, - сказал Кливленд, - и он это хорошо знает. Я хотел бы

быть так же свободен от последствий того, что был его товарищем, как я считаю

себя свободным от всех тех, которые могут быть следствием его недоброжелательства. Еще одна неприятная работа,

с которой у меня могут возникнуть проблемы - я причинил боль молодому парню, который был моей чумой в течение

некоторого времени, в неприятной драке, которая произошла в то утро, когда я покинул Зетландию ".

" Он мертв ?" спросил Банс : " Здесь это более серьезный вопрос, чем

было бы на Больших Каймановых или Багамских островах, где за утро может быть застрелена пара-другая

молодцов, а о

них слышно и их спрашивают не больше, чем если бы это было так много лесных голубей. Но здесь может быть

иначе;> поэтому я надеюсь, что ты не сделал своего друга бессмертным ".

"Надеюсь, что нет, - сказал капитан, - хотя мой гнев был фатален для тех,

кто давал мне меньше поводов для провокаций. По правде говоря, несмотря на это, мне было жаль

парня, и особенно потому, что я был вынужден оставить его на попечение мэда

.

" В сумасшедшем доме ?" - переспросил Банс . " Почему, что это значит?"

"Ты услышишь", - ответил его друг. " Во-первых, вы должны знать,

этот молодой человек внезапно набросился на меня, когда я пытался добиться расположения Минны

для частной беседы перед отплытием, чтобы я мог объяснить ей свою цель

. А теперь быть прерванным проклятой грубостью этого молодого человека

в такой момент".

" Нарушитель заслуживал смерти, - сказал Банс, - по всем законам любви и

чести ! "

" Перемирие со своими концами пьес, Джек, и послушай минутку. - Бойкий

юноша счел уместным возразить, когда я приказал ему убираться. Ты знаешь, что я

не очень терпелива и подкрепила свои приказы ударом,

на который он ответил таким же сильным. Мы боролись, пока я не возжелал, чтобы мы

расстались в любом случае, чего я мог добиться только ударом моего кинжала,

который, согласно старому обычаю, я, как ты знаешь, всегда ношу при себе. Я

почти не делал этого , когда раскаивался ; но не было времени думать ни о чем

ничего, кроме бегства и сокрытия, ибо, если бы дом восстал на меня, я был бы потерян;

поскольку вспыльчивый старик, который является главой семьи, поступил бы справедливо по отношению

ко мне, если бы я был его братом. Я

поспешно взвалил тело на плечи, чтобы отнести его на берег моря, с

целью бросить его в риву, как они их называют, или пропасть большой

глубины, где его было бы достаточно долго искать.

Сделав это, я намеревался прыгнуть в лодку, которая у меня была наготове, и отплыть

в Керкуолл. Но, когда я торопливо шел к берегу со своей

ношей, бедный молодой человек застонал и так оповестил меня, что рана

не была > мгновенно смертельной. К этому времени я был хорошо укрыт среди

рокков, и, далекий от желания завершить свое преступление, я уложил молодого

мужчина лежал на земле, и я делал все, что мог, чтобы остановить кровь, когда

внезапно передо мной встала пожилая женщина. Это была особа, которую я

часто видел, находясь в Зетланде, и которой они приписывают характер

колдуньи, или, как говорят негры, женщины-Оби. Она потребовала от меня

раненого мужчину, и у меня было слишком мало времени, чтобы колебаться в

выполнении ее просьбы. Она собиралась сказать мне еще что-то, когда мы

услышали голос глупого старика, принадлежащего к нашей семье, поющего на некотором

расстоянии. Затем она прижала палец к губе в знак секретности,

свистнули очень тихо, и бесформенное, уродливое животное, похожее на карлика, пришло

ей на помощь, они отнесли раненого в одну из пещер,

которыми изобилует это место, а я со всей

быстротой добрался до своей лодки и вышел в море. Если эта старая карга, как говорится, связана с Королем

воздуха, то в то утро она одарила меня очередным предупреждением; ибо даже

торнадо в Вест-Индии, которые мы пережили вместе, не производили

большего шума, чем шквал, который так сильно сбил меня с курса, что,

без карманного компаса, который случайно оказался у меня при себе, я

никогда бы не нашел Фэр-Айл, к которому мы направляемся и где я нашел

бриг, доставивший меня в это место. Но независимо от того, желала ли мне старуха

добра или горя, сюда мы наконец благополучно добрались с моря, и здесь я

остаюсь в сомнениях и трудностях более чем одного рода ".

"О, дьявол побери Самбургскую голову, - сказал Банс, - или как там они называют

скалу, о которую ты разбил нашу хитроумную маленькую Месть!"

"Не говорите, что я ударил ее о скалу", - сказал Кливленд. "разве я не говорил

вам пятьдесят раз, что если бы трусы не сели в свои лодки, хотя я показал

им опасность и сказал им, что все они будут спасены.пед, что

произошло в тот момент, когда они бросили "пейнтер", она была бы на плаву в

этот момент? Если бы они были рядом со мной и кораблем, их жизни были бы

спасены; если бы я пошел с ними, моя была бы потеряна; кто может сказать,

что к лучшему?"

"Что ж, - ответил его друг, - теперь я знаю ваше дело и могу ли

лучше помогите и посоветуйте. Я буду верен тебе, Клемент, как клинок до рукояти;

но я, карниот, думаю, что тебе следует покинуть нас. Как поется в старой шотландской песне,

"Это мое сердце, которое мы должны разделить!" - Но пойдемте, вы по крайней мере сегодня подниметесь с

нами на борт?

"У меня нет другого убежища", - сказал Кливленд со вздохом.

Затем он еще раз окинул взглядом залив, направив свою подзорную трубу на

несколько судов, которые пересекали его поверхность, в надежде, несомненно,

различить судно Магнуса Тройла, а затем молча последовал за своим спутником

вниз по склону.

ГЛАВА XXXII.

Я стремлюсь, как к судну на пути прилива,

"Который, лишенный ароматного дуновения, не обладает силой

Чтобы остановить мощное течение.- Даже если так.

Ежедневно принимая решение отказаться от своих пороков.

Привычки, сильные обстоятельства, возобновляющееся искушение,

Унеси меня снова в море.- О небесное дыхание.

Наполни ты мои паруса и помоги слабому судну.

Который никогда не сможет добраться до благословенного порта без тебя !

Это шансы, когда встречаются Квиты.

Кливленд со своим другом Бансом некоторое время спускались с холма в молчании,

пока, наконец, последний не возобновил их разговор.

" Вы взяли рану этого парня на свою совесть больше, чем вам

нужно, капитан - я знал, что вы делаете больше и меньше думаете о't".

" Не поддавайся на такую легкомысленную провокацию. Джек, - ответил Кливленд. " Кроме того,

парень спас мне жизнь; и, допустим, что я отплатил ему за услугу, все равно мы

не встретились бы в таких дурных отношениях ; но я верю, что он может получить помощь от

этой женщины, которая, безусловно, обладает удивительным мастерством в простых вещах".

"А над простаками, капитан, - сказал его друг, - в какой класс я должен

тебя записать, если ты еще подумаешь на эту тему. То, что молодая женщина

выставила тебя дураком, - дело многих честных мужчин; -

но ломать голову над тем, как ряженый старик, - это слишком большая

глупость, чтобы потакать другу. Рассказывай мне о своей Минне, раз уж ты так ее называешь

, сколько хочешь; но у тебя нет права беспокоить свою верную

странствующий оруженосец с твоим старым придурковатым волшебником. И нови, если мы

снова здесь, среди киосков и палаток, которые устанавливают эти добрые люди, - давайте

посмотрим, не найдем ли мы среди

них чего-нибудь веселого. В веселой Англии, сейчас, вы бы увидели по такому случаю

две или три группы гуляющих, столько же пожирателей огня и фокусников, столько же

представлений диких зверей ; но среди этих серьезных людей нет ничего, кроме

того, что отдает бизнесом и товаром - нет, ни единого

крика от моего веселого сплетника Панча и его ребристой Джоан.

Пока Банс так говорил, Кливленд обратил внимание на какую-то очень яркую одежду,

которая вместе с другими предметами была вывешена на одном из стендов, в котором было гораздо

больше украшений и внешней отделки, чем в остальных.

Перед входом висела небольшая вывеска из раскрашенного холста, сообщавшая о разнообразии товаров, которые

продавал владелец киоска Брайс Снейлсфут, и о разумных

ценах, по которым.он предложил предложить их публике. Для дальнейшего

удовольствия зрителя на противоположной стороне знака было изображено

символическое устройство, напоминающее наших прародителей в их растительных одеждах,

с такой надписью-

"Бедные грешники, которых обманывает змея, Вынуждены покрывать их

листьями. На Зетланде нет листьев, это правда. Потому что этих деревьев нет или их мало ;

Но у нас есть лен и таиты ву". Для льняной ткани и ватно-голубой"; И

у нас есть много иностранных изделий более тонкой выделки, чем ву" или лен. " Вы,

галантные парни из Ламбмы, появляетесь. И приведи сюда своих сестер-Ламбмас,

Брайс Снейлсфут не жалеет средств и забот, Чтобы доставить удовольствие каждой нежной паре ".

Пока "Кливленд просматривал эти замечательные стихи, которые напомнили ему

о Клоде Хэлкро, которому, как поэту-лауреату острова, готовому с

одинаковым талантом служить великому и малому, они, вероятно, были обязаны

своим происхождением, достойный владелец киоска, взглянув на

него, начал поспешно и дрожащей рукой снимать некоторые предметы одежды,

которые, поскольку продажа не начиналась до следующего дня, он выставил

то ли для того, чтобы проветрить их, то ли для того, чтобы вызвать восхищение

зрителей .

" Клянусь моим словом. Капитан, - прошептал Банс Кливленду, - этот парень, должно быть,

когда-то был у вас в лапах, и он помнит одну жалобу на

твои когти, и боится другого. Посмотри, как быстро он убирает свой товар с

глаз долой, как только увидит тебя ! "

"Его товар!" - сказал Кливленд, присмотревшись внимательнее к своим

действиям. " Клянусь Небом, это моя одежда, которую я оставил в

сундук в Ярлсхофе, когда Месть была проиграна там - Почему, Снейлсфут,

ты вор, собака и негодяй, что это значит? Разве ты недостаточно

нажился на нас, дешево покупая и дорого продавая, что завладел моим сундуком

и одеждой ?"

Брайс Снейлсфут, который, вероятно, в противном случае не был бы рад

увидеть своего друга Капитана, теперь из-за живости своей атаки был вынужден

обратить на него внимание. Сначала он шепнул своему маленькому помощнику, который, как

мы уже заметили, обычно сопровождал его: " Беги в

городской совет, Ярто, и скажи начальнику и бейлисам, чтобы они поскорее прислали кого-нибудь из

своих офицеров, потому что здесь все равно что быть диким варком на ярмарке".

Сказав это и подкрепив свои распоряжения толчком в

плечо своего посыльного, отчего тот вылетел из магазина так быстро,

как только позволяли каблуки, Брайс Снейлсфут повернулся к своему старому знакомому,

и, с тем усилением слов и манер, которое в

Шотландии называется "произносить фразу", он воскликнул: Да будет благосклонен к

нам Господь ! достойный капитан Кливленд, о котором мы все так горевали,

вернулся, чтобы снова облегчить наши сердца ! Какими были мои щеки для тебя",

(тут Брайс вытер глаза.) " и теперь я счастлив видеть, как ты возвращаешься к

своим скорбящим друзьям!"

"Мои скорбящие друзья, вы негодяй!" - сказал Кливленд. " Я дам вам больше

поводов для огорчения, чем когда-либо у вас было из-за меня, если вы

немедленно не скажете мне, где вы украли всю мою одежду".

" Украл ! - воскликнул Брайс, закатывая глаза. - Теперь Силы будут добры

к нам! - бедный джентльмен потерял рассудок в этом изнуряющем порыве ветра.

" Ах ты, наглый негодяй!" - воскликнул Кливленд, хватаясь за трость, которую он

нес, - " ты думаешь одурачить меня своей наглостью ? Как у вас

была бы целая голова на плечах, и ваши кости в целом

скин, еще одну минуту, скажи мне, где, черт возьми, ты украл мою

одежду ? "

Брайс Снейлсфут еще раз повторил слово " украл !

Теперь Небеса да будут благосклонны к нам!" но в то же время, сознавая, что

казнь капитана, скорее всего, будет внезапной, бросил тревожный взгляд на

город, чтобы увидеть, как праздношатающиеся гражданские власти спешат ему на помощь.

" Я настаиваю на немедленном ответе, - сказал капитан, подняв оружие, - или

иначе я превращу вас в мумию и выброшу все ваши безделушки на

пустошь ! "

Тем временем мастер Джон Банс, который рассматривал все это дело как

превосходную добрую шутку, причем не настолько плохую, чтобы сильно

разозлить Кливленда, схватил капитана за руку и, не имея ни малейшего представления о том, чтобы в конечном счете

помешать ему привести в исполнение свои угрозы, вмешался ровно настолько, насколько это было

необходимо для продолжения столь забавной дискуссии.

"Нет, позволь говорить честному человеку, - сказал он, - товарищ по столу; у него такое же прекрасное

обаятельное лицо, какое когда-либо сидело на паре плутоватых плеч, и он -

настоящий расцвет красноречия, в ходе которого люди обрезают ткань на

дюйм короче, чем нужно, я хочу, чтобы ты учел, что вы оба своего дела: он

отмеряет тюки ярдом, а ты - мечом, - и поэтому я не прикажу

изрубить его на куски, пока он не устроит честную охоту".

" Ты дурак!" - сказал Кливленд, пытаясь стряхнуть своего друга."

Отпусти меня ! ибо, клянусь Небом, я буду отвратителен по отношению к нему!"

" Держите его крепко, - сказал разносчик, - добрый, дорогой веселый джентльмен, держите его

крепко ! "

" Тогда скажи что-нибудь в свое оправдание", - сказал Банс. - " используй свой джоббокс, парень;

топай отсюда, или, клянусь моей душой, я выпущу его на тебя!"

"Он говорит, что я продаю эти товары", - сказал Брайс, который теперь видел, что подбежал так

близко, что оправдание обвинения стало неизбежным. " Итак, как я мог

украсть их, когда они принадлежат мне по честной и законной покупке?"

"Покупка! ты нищий бродяга! - воскликнул Кливленд. - у кого ты

посмел купить мою одежду ? или у кого хватило наглости продать их ? "

"Только та достойная профессорша миссис Сверта, экономка в Ярлсхофе, которая

была вашей душеприказчицей, - сказал разносчик, - и у нее было опечаленное сердце".

" И поэтому она, я полагаю, решила заработать на этом побольше денег", - сказал

капитан. - " Но как она посмела продать вещи, оставшиеся на ее попечении ? "

- Да ведь она старалась как лучше: "хорошая женщина ! " сказал разносчик, стремясь

затянуть спор до прибытия помощи. " И, если вы только

прислушаетесь к доводам разума, я готов отчитаться перед вами за сундук и все, что в нем

находится".

"Тогда говори, и не будем слушать твоих проклятых уверток, - сказал

капитан Кливленд. - Если ты хоть раз в жизни проявишь хоть малейшее намерение быть хоть немного

честным, я не стану тебя бить".

"Вот видишь, благородный капитан", - сказал разносчик, а затем пробормотал

себе под нос: " Чума на искалеченное колено Пейта Патерсона, они будут ждать

его, хирплинг бесполезное тело!" затем продолжил вслух: "Страна, видите ли,

находится в большом замешательстве, - действительно, в большом замешательстве, - воистину, в большом замешательстве.

Пропала ваша честь, которую любили великие и малые - совершенно

пропала - о которой нигде не было слышно - пропавший человек - умквиле-мертв -

несуществующий!"

"Ты найдешь меня живым за свой счет, негодяй!" - сказал раздраженный

капитан.

"Ну, но наберись терпения, ты не услышишь, как говорит тело", - сказал Джаггер.

- "Потом был парень Мордонт Мертон".

" Ha ! " спросил Капитан, " что с ним?"

"О нем ничего не слышно", - сказал разносчик. " чистый и прозрачного оттенка, - ушедший юноша

; - упавший, как полагают, с утеса в море - он был очень отважным. У меня

были с ним сделки из-за мехов и перьев, пока

он обменивался на, ,порох и дробь и тому подобное; и теперь он выбился из сил среди нас-

чистый пенсионер - бесследно исчез, как последняя затяжка табаком из

трубки старой жены".

" Но какое отношение все это имеет к одежде капитана, мой дорогой друг?" - спросил Банс.

" Сейчас я должен сам побить тебя, если ты не перейдешь к делу.

"Ну, ну,... Терпение, терпение, - сказал Брайс, махнув рукой. - у вас

будет на все достаточно времени. Что ж, есть два человека, которые, как я уже сказал, в порядке, несмотря на

волнения в Бург-Вестре из-за тяжелой болезни госпожи Минны"

"Не втягивай ее в свое шутовство, сэр", - сказал Кливленд тоном

гнева, не таким громким, но гораздо более глубоким и сосредоточенным, чем он использовал

до сих пор. " ибо, если ты назовешь ее без должного почтения, я отрежу

уши у тебя на голове и заставлю тебя проглотить их на месте!"

"Хе, хе, хе !" - слабо засмеялся Джаггер. " это была приятная шутка! вам

приятно быть остроумным. Но, что касается Бург-Вестры, то в Ярлсхофе есть карл

, тот, кто был старым Мертауном, отцом Мордаунта, которого люди

считали так же привязанным к месту, где он жил, как Самбург-хед итселл,

ничто не может служить ему, но он потерян так же хорошо, как и лейв, о котором я

говорил. И вот Магнус Тройл (прошу называть его по имени) берет

лошадь; и вот приятный магистр Клод Халкро берет лодку, в то время как он

управляет хуже любого человека в Зетланде, его голова работает над бессвязными рифмами ;

и Главное тело в движении - шотландский фактор, - тот, кто да,

говорит о дамбах и раскопках, и о такой невыгодной войне, в которой

нет ничего товарного, и он тоже на короткой ноге; так что

можно сказать, в некотором роде, что половина материковой части Зетланда потеряна,

а другая бегает туда-сюда в поисках этого - ах, времена!"

Капитан Кливленд умерил свой пыл и выслушал эту тираду

достойного торговца, правда, с нетерпением, но не без

надежды услышать что-нибудь, что могло бы его заинтересовать. Но его спутник

теперь , в свою очередь , стал нетерпеливым : - " Одежда ! он восклицал: "

одежда, одежда, одежда!" - сопровождая каждое повторение

слов взмахами своей трости, ловкость которых заключалась в том, что они

проходили совсем рядом с ушами Джаггера, фактически не касаясь их.

Джаггер, уклоняясь от каждого из этих проявлений, продолжал

восклицать: "Нет, сэр ... добрый сэр ... достойный сэр ... что касается одежды ... я нашел

достойную даму в большом огорчении из-за ее старого хозяина, и из-за

ее молодого хозяина, и из-за достойного капитана Кливленда; и

из-за огорчения семьи достойного Фауда, и из-за огорчения самого

великого Фауда, - и из-за Фактора, и из-за Клода

Хэлкро, и по другим причинам. Также мы смешали наши печали

и наши слезы бутылкой, как гласит священный текст, и пригласили

Ранзельмана в наш совет, достойного человека по имени Нил Рональдсон, у которого

хорошая репутация ".

Тут еще один взмах трости раздался так близко, что частично коснулся

его уха. Джаггер отшатнулся, и правда, или то, чего он желал,

что следовало бы считать таковой, вырвалась из него без дальнейших околичностей

; как пробка, после долгого ненужного жужжания и шипения, выскакивает из

бутылки елового пива.

" Короче говоря, какого черта ты хочешь от этого? - женщина продала мне

кучу одежды - она моя по праву покупки, и это то, чем я буду жить и

умру".

"Другими словами, - сказал Кливленд, - у этой жадной старой карги хватило наглости

продать то, что ей не принадлежало, а вы, честный Брайс Снейлсфут, имели

уверенность быть покупателем?"

"О, дорогой капитан, - сказал добросовестный разносчик, - что вы должны были

сделать с бедняками ? Там был ваш брат гейн, который заботился обо всех этих вещах, и

мейстер Мордайнт был гейном, который их хранил, и вещи были

только в сыром виде, где они гнили от моли и плесени, и"

" И поэтому этот старый вор продал их, а вы, я полагаю, купили их просто для того,

чтобы они не портились?" - спросил Кливленд.

"Ну что ж, - сказал торговец, - я думаю, благородный капитан, это было бы

как раз началом всего".

"Ну, тогда слушай, ты, наглый негодяй", - сказал капитан. " Я не

хочу пачкать вам пальцы или вносить какие-либо беспорядки в это

место "

" Для этого есть веская причина. Капитан - ага! - лукаво сказал Джаггер.

"Я переломаю тебе кости, если ты скажешь еще хоть слово", - ответил Кливленд. "

Обратите внимание - я предлагаю вам честные условия - верните мне черную кожаную

записную книжку с замочком и кошелек с дублонами, с

кое-какой одеждой, которая мне нужна, а остальное оставьте себе, во имя дьявола!"

" Дублоны ! ! ! " - воскликнул Джаггер с возвышением в голосе,

намереваясь показать крайнюю степень удивления, - "Что я знаю о

дублонах?" я торговал дублетами, а не дублонами - если в кистене

были дублоны, то, несомненно, Сверта сохранит их в целости

для твоей чести - сырость не повредит золоту, ты же знаешь.

" Верни мне мою записную книжку и мои товары, ты, подлый вор, - сказал

Кливленд, - или, не говоря больше ни слова, я вышибу тебе мозги!"

Хитрый Джаггер, оглядевшись по сторонам, увидел, что помощь близка в

виде * отряда офицеров численностью в шесть человек; несколько стычек с

командой "пирата" научили магистратов Керкуолла усиливать свои

полицейские отряды, когда речь шла об этих незнакомцах.

"Вам лучше оставить вора при себе, почтенный капитан", - сказал

Джаггер, ободренный приближением гражданской власти. " Ибо, кто знает, как

попали сюда эти прекрасные товары и прелести?"

Это было произнесено с такой провокацией .лукавство во взгляде и тоне, что

Кливленд не стал больше медлить, а, схватив Джаггера за воротник,

оттащил его от своего временного прилавка, который был вместе со всеми товарами,

выставленными на нем, опрокинут в потасовке; и, удерживая его одной рукой,

нанес ему другой жестокое избиение своей тростью. Все это было

сделано так внезапно и с

такой энергией, что Бжайс Снейлсфут, хотяи был довольно полным человеком, был совершенно удивлен живостью атаки, и,,

не предпринял почти никаких других усилий, чтобы высвободиться, кроме как ревя о

помощи, как бычок. Когда "Слоняющаяся без дела помощь" наконец подошла,

офицеры предприняли попытку схватить Кливленда, и их объединенным усилиям

удалось заставить его оставить разносчика, чтобы защитить

себя от их нападения. Это он проделал с бесконечной силой, решимостью и

ловкостью, в то же время его хорошо поддерживал его друг Джек Банс,

который с ликованием наблюдал за побоями, нанесенными разносчиком, и теперь

боролся изо всех сил, чтобы спасти своего товарища от последствий. Но, поскольку

в течение некоторого времени между горожанами и

командой "Ровера" нарастала вражда, первые, спровоцированные дерзким поведением

моряков, решили поддерживать друг друга и помогать гражданской власти

в таких случаях беспорядков, которые должны были произойти в будущем; и так много

помощников приходило | на помощь констеблям, что Кливленд, после

самой мужественной борьбы, был в конце концов повержен на землю и взят

в плен. Его более удачливый товарищ сбежал со скоростью пешего, как

только он увидел, что день должен быть решен против них.

Гордое сердце Кливленда, в котором, даже в его извращенности, было

чувство чего-то от изначального благородства, готово было разорваться, когда он обнаружил, что

его втянули в эту недостойную драку - притащили в город в качестве

пленника и торопливо везут по улицам к зданию Городского совета, где

в то время заседали на совете магистраты города. Вероятность

тюремного заключения со всеми вытекающими последствиями также пришла ему в голову, и он

сто раз проклял ту глупость, которая скорее не подчинилась плутовству

разносчика, чем вовлекла его в столь опасное положение.

Но как раз в тот момент, когда они подошли к двери здания совета, расположенного

в центре маленького городка, положение дел внезапно изменилось

из-за нового и неожиданного происшествия.

Банс, который своим поспешным отступлением рассчитывал сослужить такую же службу своему

другу, как и самому себе, направил его в гавань, где в то время стояла лодка "Ровера"

, и призвал рулевого и команду шлюпки на помощь

Кливленду. Теперь они появились на сцене - свирепые головорезы, как

стало их призванием, с чертами лица, загорелыми от тропического солнца, под которым

они занимались этим. Они сразу же бросились в толпу, обложив

ее носилками, и, пробившись к Кливленду, быстро

освободили его из рук офицеров, которые были совершенно не готовы

противостоять такому яростному и внезапному нападению, и с триумфом унесли его

к набережной, - двое или трое из них время от времени оглядывались,

чтобы сдержать толпу, чьи усилия вернуть пленника были безуспешны.

менее жестоко, что большинство моряков были вооружены пистолетами и кортиками,

а также менее смертоносным оружием, которым они пока что

пользовались.

Они благополучно добрались до своей лодки и прыгнули в нее, прихватив с собой

Кливленда, которому обстоятельства, казалось, не давали другого убежища,

и отчалили к своему судну, хором напевая на веслах старую песенку,

из которой уроженцы Керкуолла могли слышать только первую строфу :

" Робин Ровер

Сказал своей команде: "Поднимите черный флаг,

Долой синеву !- Огонь по главной крыше,

Огонь по носу, Огонь по орудийной палубе. Огонь внизу !""

Дикий хор их голосов был слышен еще долго после того, как слова перестали быть

разборчивыми.- И таким образом пират Кливленд снова был почти

невольно брошен среди тех отчаявшихся сообщников, от которых он так

часто решал отделиться.

ГЛАВА XXXIII.

Родительская любовь, мой друг, обладает силой мудрости И является очарованием, которое,

подобно приманке сокольничего, Может низвести с небес самых высоких воспаряющих духом.-

Итак, когда знаменитый Проспер надел свою волшебную мантию, именно Миранда сорвала ее

с его плеч.

Старая пьеса.

Теперь наше блуждающее повествование должно вернуться к Мордаунту Мер-туну.-Мы оставили

его в опасном состоянии человека, получившего тяжелое ранение, и

теперь мы находим его в состоянии выздоравливающего - действительно, бледного и

слабого от потери большого количества крови и последствий лихорадки,

последовавшей за ранением, но пока к счастью, оружие, скользнув по

ребрам, вызвало лишь большое кровотечение, не задев

ни одной жизненно важной части, и теперь почти зажило ; настолько эффективными были

ранозаживляющие растения и мази, которыми оно было обработано. лечится мудрецом

Нома из "Беспокойной головы".

~ Надзирательница и ее пациент теперь сидели вместе в жилище в отдаленном

i.клевете. Во время болезни, еще до того, как он пришел в совершенное

сознание, его перевезли сначала в ее необычное жилище близ Фитфул-Хед, а оттуда

в ее нынешнее обиталище на одной из рыбацких лодок на станции

Бургвестра. Ибо такова была власть, которой обладала Нома над

суеверным характером своих соотечественников, что она никогда не упускала случая найти

верных агентов для исполнения ее приказов, какими бы они ни были;

и, поскольку ее приказы обычно отдавались в условиях строжайшей

секретности, мужчины взаимно удивлялись происшествиям, которые на самом деле были

произведены их собственными силами и силами их соседей и в которых,

если бы они свободно общались друг с другом, не осталось бы и тени

чудесного.

Мордонт сидел теперь у камина в не слишком хорошо

обставленной квартире, держа в руках книгу, на которую он время от времени

поглядывал с признаками скуки и нетерпения ; чувства, которые в конце концов до такой степени

овладели им, что, швырнув книгу на стол, он устремил взгляд на

огонь, и принял позу того, кто занят неприятной

медитацией.

Нома, которая сидела напротив него и, казалось, была занята приготовлением

какого-то снадобья или мази, встревоженно покинула свое место и, подойдя к Мордонту,

пощупала его пульс, одновременно самым ласковым образом расспрашивая,

почувствовал ли он какую-нибудь внезапную боль и где она была локализована. Манера,

с которой Мордонт ответил на эти серьезные расспросы, хотя и была сформулирована так, чтобы

выразить благодарность за ее доброту, в то время как он отрицал какое-либо чувство

недомогания, казалось, не удовлетворила Прорицательницу.

" Неблагодарный мальчишка! - сказала она, - для которого я так много сделала ; ты, которого я

спасла своей силой и умением от самых врат смерти, - неужели

ты уже так устал от меня, что не можешь удержаться от того, чтобы не показать, как

тебе хочется провести на расстоянии от меня самые первые разумные

дни той жизни, которую я тебе вернула? "

"Вы несправедливы ко мне, мой добрый спаситель, - ответил Мордонт. - Я не

устал от вашего общества, но у меня есть обязанности, которые возвращают меня к обычной жизни".

" Обязанности ! " повторил Нома ; " и какие обязанности могут или должны помешать

благодарности , которой ты обязан мне ? - Обязанности ! Ваши мысли заняты использованием

вашего ружья или карабканьем по скалам в поисках морской птицы. Для

этих упражнений твоя сила еще не подходит тебе ; и все же это те

обязанности , к которым ты так стремишься вернуться ! "

"Это не так, моя добрая госпожа", - сказал Мордонт. - " Чтобы назвать один

долг из многих, который заставляет меня стремиться покинуть тебя, теперь, когда

позволяют мои силы, позволь мне упомянуть долг сына перед его отцом".

" За твоего отца!" - сказала Нома со смехом, в котором было что-то почти

безумное. " O ! вы не знаете, как мы можем на этих островах сразу отменить

такие пошлины ! А что касается твоего отца, - добавила она, продолжая более спокойно, -

что он сделал "для тебя, чтобы заслужить уважение и долг, о которых ты говоришь". -

Разве

он не тот самый, кто, как ты уже давно сказал мне, оставил тебя на столько

лет плохо питавшейся среди незнакомых людей, не поинтересовавшись, жива ты

или мертва, и лишь время от времени посылал припасы таким,,, образом, как люди облегчают состояние прокаженного, которому они бросают милостыню из окна?

расстояние ? И в эти последние годы, когда он сделал тебя спутником

своих страданий, он был, поначалу, твоим педагогом, поначалу - твоим

мучителем, но никогда, Мордонт, никогда - твоим отцом.

"В том, что вы говорите, есть доля правды", - ответил Мордонт. " Мой

отец не любит; но он есть и всегда был по-настоящему добрым. Мужчины

не во власти своих привязанностей; и долг ребенка - быть благодарным за

те блага, которые он получает, даже когда они даются холодно. Мой отец

дал мне наставления, и я убежден, что он любит меня. Он

несчастен; и даже если бы он не любил меня".

- И он не любит тебя, - поспешно добавила Нома. - он никогда ничего не любил

и вообще никого, кроме себя. Он несчастен, но его несчастья

заслужены.- О Мордонт, у тебя есть только один родитель, - один родитель, который любит

тебя, как капли сердечной крови!"

"Я знаю, что у меня есть только один родитель, - ответил Мордонт. - моя мать

давно умерла.- Но ваши слова противоречат друг другу."

"Они не ... они не делают", - сказала Нома в пароксизме глубочайшего

чувства. " У тебя есть только один родитель. Твоя несчастная мать не умерла - я

молю Бога, чтобы это было так! - но она не умерла. Твоя мать - единственный

родитель, который любит тебя; и я... я, Мордонт, - она бросилась ему на шею, -

самая несчастная и в то же время самая счастливая мать.

Она заключила его в крепкие и судорожные объятия; и слезы,

возможно, первые, которые она пролила за много лет, хлынули потоками, когда она рыдала

у него на шее. Пораженный тем, что он услышал, почувствовал и увидел, - тронутый

чрезмерностью ее волнения, но склонный приписать этот взрыв страсти

безумию, - Мордонт тщетно пытался успокоить разум этой

необыкновенной личности.

" Неблагодарный мальчишка ! - сказала она. - Кто, кроме матери, присмотрел бы за

тобой так, как присматривала я ? С того момента, как я увидел твоего отца, когда он мало

думал, кто за ним наблюдает, много лет назад, я хорошо знал

его; и под его присмотром я увидел тебя, тогда еще юношу, - в то время как Природа,

громко говорившая в моей груди, уверяла меня, что ты кровь от моей крови и

кость от моей кости. Подумай, как часто ты удивлялся, увидев меня, когда

меньше всего ожидалось, в ваших местах времяпрепровождения и курорта! Подумай, как часто мой

глаз наблюдал за тобой на головокружительных обрывах и бормотал те чары,

которые подчиняют злых демонов, которые являются альпинисту в

самой головокружительной точке его пути и заставляют его ослабить хватку! Разве я не повесил

тебе на шею, в залог твоей безопасности, ту золотую цепь, которую Эльфийский

король подарил основателю нашей расы ? Подарила бы я этот дорогой дар

кому угодно, кроме сына 6 из моей груди?-Мордонт, моя сила сделала для

тебя то, о чем простая смертная мать боялась бы подумать. Я заколдовал

Русалку в полночь, чтобы твой барк процветал на Хаафе ! Я

утихомирил ветры, и флоты в бездействии прижали свои пустые паруса к

мачте, чтобы вы могли безопасно заниматься своими забавами на

скалах!"

Мордонт, видя, что она становится все более неистовой в своих речах,

попытался сформулировать ответ, который должен был быть одновременно снисходительным,

успокаивающим и рассчитанным на то, чтобы унять нарастающий жар ее воображения.

"Дорогая Нома, - сказал он, - у меня действительно много причин называть тебя матерью,

которая даровала мне так много благ; и от меня ты всегда

будешь получать любовь и долг ребенка. Но цепочка, о которой вы упомянули,

исчезла с моей шеи - я не видел ее с тех пор, как негодяй ударил

меня ножом.

" Увы ! и можешь ли ты думать об этом в этот момент? - сказала Нома с печальным

акцентом. - Но пусть будет так; и знай, это я сняла его с твоей шеи и повязала

его на шею той, кто тебе дороже всего; в знак того, что союз

между вами, который был единственным земным желанием, которое я имела

силу осуществить, все еще, даже пока, будет осуществлен - да, хотя ад

должен разверзнуться, чтобы запретить запреты!"

" Увы! "сказал Мордонт со вздохом, " вы не помните разницу

между нашим положением - ее отец богат и древнего происхождения".

"Не богаче, чем будет наследник Номы из Буйноголового, - ответила

Прорицательница, - не лучшей или более древней крови, чем та, что течет

в твоих жилах, происходящая от твоей матери, потомка тех самых ярлов и

Морских королей, от которых Магнус хвастается своим происхождением". - Или ты думаешь, подобно

педантичным чужеземцам, которые пришли к нам, что твоя кровь

обесчещен , потому что мой союз с твоим отцом не получил

санкции священника ?-Знайте, что мы поженились по древнему

обычаю скандинавов - наши руки были сложены в круге Одина *

с такими глубокими клятвами вечной верности, которые даже законы этих узурпирующих себя

шотландцев санкционировали бы как эквивалент благословения перед алтарем.

Отпрыску такого союза Магнусу нечего возразить. Это было слабо - это

было преступно с моей стороны, но это не привело к позору при рождении моего сына ".

Сдержанная и собранная манера, в которой Нома аргументировала эти пункты,

начала внушать Мордонту зарождающуюся веру в правдивость того, что она

сказала ; и, действительно, она добавила так много упоминаний, удовлетворительно и

рационально связанных друг с другом, что, казалось, опровергало представление о том, что

ее история была бредом того безумия, которое иногда

проявлялось в ее речи и действиях. Тысяча смутных мыслей нахлынула

на него, когда он предположил, что несчастный человек перед ним

, возможно, действительно имеет право требовать от него должного уважения и привязанности

родителю от сына. Он мог преодолеть их, только обратив свой разум к

другой и едва ли менее интересной теме, решив про себя уделить

время дальнейшему исследованию и зрелому размышлению, прежде чем он либо отвергнет, либо

признает притязания Номы на его привязанность и долг. По крайней мере, она, несомненно, была его

благодетельницей, и он не мог ошибиться, оказывая

ей, как таковой, уважение и внимание, подобающие сыну матери; и поэтому до

сих пор он мог удовлетворять Ному, не будучи при этом

обязанным.

"И вы тогда действительно думаете, мать моя, - раз уж вы так велели мне называть

вас, - сказал Мордонт, - что гордого Магнуса Тройла можно каким-либо

побуждением убедить отказаться от гневных чувств, которые он

в последнее время питал ко мне, и разрешить мои ухаживания за его дочерью

Брендой?"

- Бренда? - повторила Нома. - Кто говорит о Бренде? - я

говорила с тобой о Минне.

" Но я думал о Бренде, - ответил Мордонт, - о ней, о которой я сейчас

думаю, и только о ней одной я когда-либо буду думать".

" Невозможно, сын мой!" - ответил Нома. "Ты не можешь быть настолько туп сердцем, настолько

бедна духом, чтобы предпочесть праздное веселье и простоту домохозяйки

младшей сестры глубокому чувству и высокому уму благородной

Минны ? Кто опустился бы, чтобы сорвать скромную фиалку, у которой могла бы быть

роза, чтобы протянуть руку?"

"Некоторые думают, что самые скромные цветы самые сладкие, - ответил Мордонт, - и

в этой вере я буду жить и умру".

" Ты не смеешь так говорить со мной?" - яростно ответила Нома; затем, мгновенно

изменив тон и взяв его за руку самым нежным образом, она

продолжила:" Ты не должен - ты не можешь сказать мне об этом, мой дорогой сын - ты

не разобьешь сердце матери в первый же час, когда она

обняла своего ребенка?- Нет, не отвечай, но выслушай меня. Ты должен жениться на

Минне - я повесил ей на шею роковой амулет, от которого зависит

счастье обоих. Труды моей жизни в течение многих лет имели это

направление. Так это должно быть, и не иначе - Минна должна быть невестой

моего сына!"

" Но разве Бренда не так же близка, не так же дорога вам?" - возразил Мордонт.

"Такой же близкий по крови, - сказала Нома, - но не такой дорогой, нет, и вполовину не такой дорогой по

привязанности. Мягкий, но в то же время возвышенный и созерцательный дух Минны делает ее

спутницей для того, чьи пути, как и мои, выходят за рамки обычных

путей этого мира. Бренда - обычное существо, праздная

хохотушка и насмешница, которая приравнивает искусство к невежеству и сводит силу

к слабости, не веря и превращая в посмешище все, что находится за пределами

понимания ее собственного мелкого интеллекта ".

"Она действительно, - ответил Мордонт, - ни суеверна, ни

восторженна, и за это я люблю ее еще больше. Помни также, моя мать, что

она отвечает мне взаимностью и что Минна, если она кого-то и любит, то только

незнакомца Кливленда".

" Она не ... она не смеет, - ответила Нома, - и он не смеет преследовать ее

дальше. Я сказал ему, когда он впервые приехал в Бург-Вестру, что предназначаю ее

для тебя.

"И этому опрометчивому заявлению, - сказал Мордонт, - я обязан

упорной враждебности этого человека, моей ране и, возможно, потере моей жизни. Посмотри, моя

мать, до чего уже довели нас твои интриги, и, во имя

Небес, не преследуй их дальше!"

Казалось, этот упрек поразил Ному сразу с силой и

живостью молнии, потому что она ударила себя рукой по лбу и

, казалось, вот-вот упадет со своего места. Мордонт, сильно потрясенный, поспешил

подхватить ее на руки и, хотя почти не знал, что сказать, попытался

произнести несколько бессвязных выражений.

"Пощади меня, Небо, пощади меня?" - были первые слова, которые она пробормотала ;

"не допусти, чтобы мое преступление было отомщено его средствами! - Да, молодой человек, -

сказала она после паузы, - ты осмелился сказать то, чего я не осмелилась сказать себе. Вы

навязали мне то, во что, если это правда, я не могу поверить, и все же

продолжаете жить!" Мордонт тщетно пытался прервать ее

заверениями в своем незнании того, как он оскорбил или огорчил ее, и в

своем крайнем сожалении о том, что непреднамеренно сделал и то, и другое. Она продолжила,

в то время как ее голос дико дрожал от горячности.

"Да ! вы затронули то темное подозрение, которое отравляет

сознание моей силы, - единственное благо, которое было дано мне в

обмен на невинность и душевный покой ! Твой голос присоединяется к голосу

демона, который, даже когда стихии признают меня своей повелительницей, шепчет

мне: "Нома, это всего лишь заблуждение - твоя сила зиждется лишь на праздной вере

невежд, поддерживаемой тысячью твоих собственных мелких выдумок". - Это

то, что говорит Бренда - это то, что сказал бы ты; и как бы фальшиво, возмутительно

фальшиво это ни было, в моем буйном мозгу бродят мятежные мысли ".

(дотрагиваясь пальцем до своего лба, когда она говорила.) " это похоже на

восстание в захваченной стране, восстание против их бедствующего

государя. - Пощади меня, сын мой! она продолжала умоляющим голосом:

"пощадите меня! - верховенство, которого лишили бы меня ваши слова, не является

нежизнеспособным возвышением. Мало кто возжелал бы властвовать над бормочущими призраками,

воющими ветрами и бушующими течениями. Мой трон - облако, мой скипетр -

метеор, мое царство населено лишь фантазиями; но я должен либо перестать

существовать, либо продолжать быть самым могущественным, равно как и самым несчастным из

существ".*

"Не дуйтесь так печально, моя дорогая и несчастная покровительница, - сказал

Мордонт, сильно растроганный. - Я буду думать о вашей силе так, как вы хотите, чтобы

я поверил. Но, ради вашего же блага, взгляните на этот вопрос иначе. Направьте

свои мысли от таких волнующих и мистических исследований - от таких диких

предметов созерцания - в другое, лучшее русло. Жизнь снова

обретет для вас очарование, а религия - утешение".

Она слушала его с некоторым спокойствием, как будто взвешивала его совет

и желала им руководствоваться; но, когда он закончил, она покачала головой и

воскликнула-

" Этого не может быть. Я должен оставаться страшным-мистическим - Реймкеннаром

- повелителем стихий, или меня больше не должно быть ! У меня нет

альтернативы, нет промежуточной станции. Мой пост должен быть высоко на том высоком мысу,

где никогда не ступала нога человека, кроме моей, - или я должен спать на дне

непостижимого океана, его белые волны вздымаются над моим бесчувственным

трупом. Отцеубийца также никогда не будет осужден как самозванец !"

" Отцеубийца ! - эхом повторил Мордонт, в ужасе отступая назад.

" Да, сын мой!" - ответила Нома с суровым спокойствием, еще более

устрашающим, чем ее прежняя порывистость. "в этих роковых стенах мой отец

встретил свою смерть с моей помощью. В той комнате он нашел мертвенно-бледный и

безжизненный труп. Остерегайся сыновнего непослушания, ибо таковы его плоды!"

С этими словами она встала и покинула квартиру, где Мордонт остался

один, чтобы на досуге поразмыслить над необычным сообщением, которое он

получил. Его самого отец научил неверию в

обычные суеверия Зетланда ; и теперь он видел, что Нома, какой бы

ни была изобретательной в одурачивании других, не могла полностью полагаться на себя/! Это

было веским аргументом в пользу ее здравомыслия; но, с

другой стороны, ее вменение себе в вину отцеубийства казалось настолько диким и

невероятным, что, по мнению Мордонта, ставило под сомнение другие ее

утверждения.

У него было достаточно времени, чтобы обдумать эти подробности, поскольку никто

не приближался к уединенному жилищу, единственными обитателями которого были Нома, ее карлик и он сам

. Остров Хой , на котором он стоял , груб,

смелый и величественный, состоящий целиком из трех холмов - или, скорее, одной

горы Хью, разделенной на три вершины, с пропастями, разломами и долинами,

которые спускаются с его вершины к морю, в то время как его гребень, поднимающийся на огромную

высоту и превращающийся в скалы, которые кажутся почти неприступными, перехватывает

туманы, когда они надвигаются с Атлантики, и, часто скрытый от

человеческого глаза, образует темное и безмятежное убежище ястребов, орлов и

других хищных птиц.*

Почва острова влажная, замшелая, холодная и малопродуктивная, представляющая

стерильный и пустынный вид, за исключением тех мест, где берега небольших речушек

или горных ущелий окаймлены карликовыми кустами березы, орешника и дикой

смородины, некоторые из которых настолько высоки, что в этой унылой и

голой местности их можно назвать деревьями.

Но вид на морской пляж, который был любимой прогулкой Мордонта, когда

его выздоравливающее состояние начало позволять ему совершать физические упражнения, обладал очарованием,

которое компенсировало дикий вид интерьера. Широкий и

красивый пролив, или пролив, отделяет этот уединенный гористый остров от

Помоны, и в центре этого пролива лежит, подобно скрижали из

изумруда, красивый и зеленый маленький остров Грсемсей. На далеком

материке виден город или деревня Стромнесс, превосходство которого

гавань обычно характеризуется значительным количеством судов на

рейде, и, начиная с сужающегося залива и уменьшаясь по мере его отступления,

течет вглубь материка в Помону, где ее прилив заполняет мелкий слой воды, называемый

озером Стеннис.

На этом пляже Мордонт имел обыкновение бродить часами, не

оставаясь равнодушным к красотам открывающегося вида, хотя его мысли были взбудоражены

самыми неловкими размышлениями о его собственном положении. Он был

полон решимости покинуть остров, как только состояние его здоровья

позволит ему путешествовать; однако благодарность Номе, для которой он был, по крайней мере,

приемным, если не настоящим сыном, не позволила бы ему уехать без ее

разрешения, даже если бы он мог раздобыть средства передвижения, в чем он видел

мало возможностей. Только назойливостью он вырвал у своей

хозяйки обещание, что, если он согласится регулировать свои передвижения

в соответствии с ее указаниями, она сама доставит его в столицу

Оркнейские острова, когда там должна

состояться приближающаяся ярмарка Сент-Оуа.

ГЛАВА XXXIV.

Прислушивайтесь к оскорблению громко, к горькой насмешке, к свирепой угрозе в ответ на

грубую насмешку; Клятвы летят, как пистолетные выстрелы, и мстительные слова сталкиваются друг с

другом, как враждующие мечи - такими звуками

показана ссора грабителей. И у настоящих мужчин есть некоторый шанс добиться своего.

Плен, Стихотворение.

Когда Кливленд, с триумфом унесенный от нападавших на него в Керкуолле,

снова оказался на борту пиратского судна, его прибытие было встречено

сердечными возгласами значительной части команды, которая бросилась пожимать ему

руку и поздравлять с возвращением; поскольку

положение капитана буканьерского судна очень мало поднимало его над уровнем

низших членов его команды, которые во всех общественных отношениях претендовали на привилегию

быть равными ему.

Когда его фракция, ибо так можно было бы назвать этих шумных друзей,

выразила свои собственные приветствия, они поспешили за Кливлендом на корму,

где Гофф, их нынешний командир, сидел на пушке, в

угрюмом и недовольном настроении прислушиваясь к крикам, которые возвещали о

приветствии Кливленда. Это был мужчина между сорока и пятьюдесятью годами, скорее ниже среднего

роста, но настолько крепко сложенный, что его команда привыкла сравнивать его с

шестидесятичетырехлетним мужчиной. Черноволосый, с бычьей шеей и насупленными бровями, его

неуклюжая сила и свирепое выражение лица сильно контрастировали с

мужественной фигурой и открытым лицом Кливленда, в котором даже

занятия его отвратительной профессией не смогли искоренить природную

грацию движений и щедрость выражения. Два пиратских капитана

некоторое время молча смотрели друг на друга, в то время как сторонники каждого из них

собрались вокруг него. Старшая часть команды была главными

приверженцами Гоффе, в то время как молодые ребята, среди которых Джек Банс был

главным лидером и агитатором, в целом были привязаны к Кливленду.

Наконец Гоффе нарушил молчание. - Добро пожаловать на борт. Капитан

Кливленд.-Разбейте мой поручень ! Я полагаю, вы все еще считаете себя коммодором

! но, клянусь Богом, с этим было покончено, когда ты потерял свой корабль, и будь ты проклят !"

И здесь, раз и навсегда, мы можем отметить, что у этого командира был добрый обычай

смешивать свои слова и клятвы почти в равных пропорциях,

что он обычно называл расстрелом своей речи. Поскольку мы,

однако, не испытываем восторга от такого артиллерийского обстрела, мы лишь обозначим пробелом,

подобным этому, места, в которых произносились эти ругательства; и таким образом, если

читатель простит очень неудачный каламбур, мы сведем залп метких пуль капитана Гоффе

ко взрыву холостых патронов. На его намеки , что

Кливленд ответил, что он прибыл на борт, чтобы принять главное командование,

что он не желает и не примет никакого такого повышения, а

только попросит капитана Гоффа отдать ему лодку, чтобы высадить его на берег на одном из

других островов, поскольку у него нет желания ни командовать Гоффом, ни оставаться на

судне под его командованием.

" А почему не по моему приказу, брат?" потребовал Гоффе,

очень строго : " Неужели вы слишком хороший человек со своим тостером для сыра и

кливером, чтобы выполнять мои приказы, и будь я проклят, там, где

так много джентльменов, которые старше и лучше вас моряки ? "

"Интересно, кто из этих отличных моряков, - хладнокровно сказал Кливленд,

- подставил корабль под огонь вон той шестипушечной батареи, которая могла бы взорвать его

из воды, если бы у них хватило ума, прежде чем вы смогли бы либо подсечь, либо поскользнуться ?"

Старшие и лучшие моряки, чем

Может быть, мне и хотелось бы служить под началом такого увальня, но я прошу извинить меня за мою собственную

долю, капитан - это все, что я должен вам сказать.

" Клянусь Г ..., я думаю, вы оба сумасшедшие !" - сказал боцман Хокинс. - "

схватка со шпагой и пистолетом может быть в своем роде дьявольски забавной, когда

лучшего и не придумаешь ; но кто, черт возьми, обладающий здравым смыслом среди

группы джентльменов в нашем положении, стал бы ссориться друг с другом, чтобы

позволить этим островитянам с утиными крыльями и перепончатоногими ногами получить шанс стукнуть нас

всех по голове?"

" Хорошо сказано, старина Хокинс!" - заметил Деррик, квартирмейстер, который был

офицером, занимавшим очень важное положение среди этих разбойников. " Я говорю, что если

два капитана не согласятся жить вместе тихо, и объединять сердца и

отправляйтесь защищать судно, черт бы меня побрал, сместите их обоих, говорю я, и

выберите другого вместо них !"

" Имея в виду себя, я полагаю. Господин Квартальный мастер! - воскликнул Джек Банс.

- но этот петух не хочет драться. Я думаю, тот, кто должен командовать джентльменами, сам должен быть

джентльменом ; и я отдаю свой голос за капитана Кливленда, такого

энергичного и подобающего джентльмену человека, который когда-либо отбрасывал мир в сторону, и

желаю, чтобы это прошло! "

" Что! вы называете себя джентльменом, я гарантирую!" - парировал

Деррик: " да что ты, твои глаза! портной сделал бы лучше из самого старого костюма

из лохмотьев в вашем походном гардеробе !- Это позор для людей духа иметь

на борту такое шикарное пугало!"

Джек Банс был настолько взбешен этими низменными сравнениями, что без лишних

церемоний положил руку на свой меч. Плотник, однако, и боцман

вмешались: первый размахивал своим широким топором и клялся, что размозжит

череп первому, кто нанесет удар, превосходящий затрещину, а второй

напомнил им, что по их уставу всякие ссоры, удары или,

тем более, драки на борту строго запрещены; и что, если у какого-нибудь

джентльмена возникнет необходимость уладить ссору, они должны сойти на берег и решить ее с помощью

абордажной сабли и пистолета в присутствии двух своих помощников.

"Я ни с кем не ссорюсь!" - угрюмо сказал Гоффе ;

" Капитан Кливленд бродил здесь среди островов, развлекаясь

сам с собой, а мы потратили впустую наше время и имущество, ожидая его,

когда мы могли бы добавить двадцать или тридцать тысяч долларов к

фондовому кошельку. Однако, если это доставит удовольствие остальным джентльменам-искателям приключений, !

что ж, я не буду роптать по этому поводу."

"Я предлагаю, - сказал боцман, - чтобы в большой каюте был

созван общий совет, в соответствии с нашим уставом, чтобы мы могли рассмотреть,

какого курса нам следует придерживаться в этом вопросе".

За предложением боцмана последовало всеобщее согласие; ибо каждый нашел свой

собственный счет на этих общих советах, в которых каждый из бродяг имел

свободное голосование. Безусловно, большая часть команды ценила это право только потому, что оно

позволяло им в таких торжественных случаях неограниченное количество спиртного

- право, которым они не смогли воспользоваться в полной мере, чтобы

помочь своим обсуждениям. Но немногие среди авантюристов, которые соединяли

некоторую степень рассудительности с дерзким и расточительным характером своей

профессии, имели обыкновение в такие периоды ограничивать себя в

рамках сравнительной трезвости, и этим, под видимой формой

голосованием генерального совета фактически были решены все важные вопросы, касающиеся плавания и

начинаний пиратов. Остальных членов экипажа,

когда они оправились от опьянения, было легко убедить в том, что

принятая резолюция была законным усилием объединенной мудрости

всего сената.

В данном случае дебош продолжался до тех пор, пока большая часть

команды, как обычно, не проявила опьянение во всех его самых жестоких и

позорных формах - не произносила пустых и ничего не значащих клятв - изливая

самые ужасные проклятия в простом веселье своих задушевных песен,

непристойности которых можно было сравнить только с их непристойностью; и из

середины этого земного ада два капитана вместе с одним или двумя из

их главных приверженцев, а также плотник и боцман, который всегда

в таких случаях они брали на себя инициативу, собирались в столпотворение, или

свой собственный тайный совет, чтобы обсудить, что следует предпринять; ибо, как метафорически заметил

боцман, они находились в узком канале и

должны были продолжать прощупывать направление прилива.

Когда они начали свои консультации, друзья Гоффе заметили, к их

большому неудовольствию, что он не соблюдал полезное правило, на которое мы

только что ссылались; но что, пытаясь заглушить свое унижение от

внезапного появления Кливленда и приема, который он встретил со стороны

команды, старший капитан не смог сделать это, не пересилив в то же время свой

разум. Его природная угрюмая молчаливость препятствовала тому, чтобы это

было замечено до тех пор, пока совет не начал свои дебаты, когда

оказалось невозможным скрыть это.

Первым, кто заговорил, был Кливленд, который сказал, что он так далек от того, чтобы

желать командования судном, он не желал ничьей милости,

разве что высадить его на какой-нибудь остров или холм вдалеке от Керкуолла

и оставить его меняться самому.

Боцман решительно протестовал против такого решения. " Ребята, -

сказал он, - все знали Кливленда и могли доверять его мастерству морехода, а также его

храбрости! кроме того, он никогда не позволял грогу взять верх и

всегда был в должной форме, чтобы управлять кораблем или сражаться с кораблем, благодаря чему

на корабле никогда не оставалось никого, кто держал бы курс, когда он был на борту.

- А что касается благородного капитана Гоффе, - продолжал посредник, - то у него такое же

крепкое сердце, как у разбитого бисквита, и я поддержу его; но тогда,

когда он пьет грог на борту - я говорю ему в лицо - он такой чертовски забавный со

своими чудачествами и шуточками, что с ним невозможно жить. Вы все помните,

как он чуть не управлял кораблем на этой проклятой Лошади Копинша, как они ее называют

, просто ради забавы ; и потом, вы знаете, как он выстрелил из своего пистолета

под столом, когда мы были на большом совете, и прострелил Джеку Дженкинсу

колено, а бедняге его шутка стоила ноги. *

"Джек Дженкинс был ничуть не хуже, - сказал плотник. - Я оторвал ногу

своей пилой так хорошо, как это мог бы сделать любой лобзик в округе -

раскалил свой широкий топор и опалил пень

-ай, мимо ! и сделал ножку для присяжных, с которой он шаркает так же хорошо, как и всегда

, потому что Джек никогда не смог бы вырезать и перышка ". *

" Ты умный

парень, карпентер, - ответил боцман, - чертовски умный, черт возьми!" но я предпочел бы, чтобы ты испробовал свою пилу и раскаленный топор на

наколенниках корабля, чем на моих, потопи меня !- Но это не тот случай -

Вопрос в том, расстанемся ли мы здесь с капитаном Кливлендом, который является человеком

мысли и действия, при котором, по моему убеждению, лоцмана

выбросило бы за борт, когда шторм дует с подветренной стороны. И, я должен сказать, это не

свойственно истинному сердцу - бросать своих товарищей, которые были здесь, ожидая

его, пока не пропустят пребывание. У нас почти закончилась вода, и мы

пили до тех пор, пока у нас не закончились припасы. Мы не можем отплыть без провизии

- мы не можем раздобыть провизию без доброй воли жителей Керкуолла. Если

мы останемся здесь дольше, на нас обрушится фрегат "Халкион" - его

видели у Питерхеда два дня назад, - и мы повиснем на рее

сушиться на солнце. Теперь капитан Кливленд вытащит нас из затруднительного положения, если

кто-нибудь сможет. Он может вести себя как джентльмен с этими ребятами из Керкуолла и знает

как вести себя с ними на честных условиях, а также нечестно, если для

этого представится случай."

" И поэтому вы хотите превратить честного капитана Гоффе в пасущегося, не так ли?" - сказал

старый, потрепанный непогодой пират, у которого был всего один глаз. " Что, хотя у него есть свой

юмор и он заставил мой глаз уловить блеск в его фантазиях и шалостях, несмотря на все это, он

самый честный человек, который когда-либо ходил по шканцам; и будь я проклят, но

я стою рядом с ним, пока горит второй фонарь!"

" Да ведь вы не захотели меня выслушать, - сказал Хокинс. - с таким же успехом человек мог бы

поговорить с таким количеством негров !- Говорю вам, я предлагаю, чтобы Кливленд был

капитаном только с часу дня, после меридиана, до пяти утра, в течение которых Гофф

всегда мертв".

Капитан, о котором он говорил в последний раз, дал достаточное доказательство правдивости своих

слов, издав нечленораздельное рычание и попытавшись наставить пистолет

на посредника Хокинса.

"Да вы только посмотрите!" - сказал Деррик. " У него хватает ума

повеселиться в день совета, как у одного из этих бедных глупышек!"

" Ага, - сказал Банс, - пьян, как свинья Дэви, перед лицом поля боя

и сената ! "

" Но, тем не менее, - продолжал Деррик, - никогда не годится иметь двух

капитанов в один и тот же день. Я думаю, что неделя около могла бы подойти больше - и пусть

Кливленд сделает первый ход ".

"Здесь они ничуть не хуже любого из них", - сказал Хокинс. " Однако, я

ничего не имею против капитана Кливленда, и я думаю, что он может помочь нам в глубоководье

не хуже другого".

" Да", - воскликнул Банс, - " и он будет лучшей фигурой, чтобы призвать этих

Киркуоллеров к порядку, чем его трезвый предшественник! - Так что капитан Кливленд

навсегда ! "

- Остановитесь, джентльмены, - сказал Кливленд, который до сих пор хранил молчание. - Надеюсь

, вы не выберете меня капитаном без моего собственного согласия?

" Да, клянусь голубым небесным сводом, мы сделаем это, - сказал Банс, - если это будет бесплатно

для публики ! "

"Но выслушайте меня, по крайней мере", - сказал Кливленд. - "Я согласен принять командование

судном, раз вы этого хотите, и потому что я вижу, что вы вряд ли выберетесь из

передряги без меня".

" Что ж, тогда я снова говорю: Кливленд навсегда!" - крикнул Банс.

" Помолчи, пожалуйста, дорогой Банс! - честный Алтамонт! " сказал Кливленд.- "Я

берусь за это дело при таком условии; что, когда я получу судно,

подготовленное к отплытию, с провизией и так далее, вы будете довольны тем, что

восстановите капитана Гоффе в командовании, как я уже говорил ранее, и высадите меня

где-нибудь на берег, чтобы я работал сам - тогда вы будете уверены, что я не могу

предать вас, поскольку я останусь с вами до. в последний момент."

" Да, и после последнего мгновения тоже, клянусь голубым сводом! или я ошибаюсь в

вопросе", - пробормотал Банс себе под нос. ,

Теперь вопрос был поставлен на голосование j, и команда была настолько уверена в превосходном обращении и менеджменте

Кливленда, что временное

отстранение Гоффе от должности не встретило особого сопротивления даже среди его собственных сторонников,

которые достаточно резонно заметили: "он мог бы, по крайней мере, оставаться трезвым, чтобы

заниматься своими делами - и пусть он сам все исправит на следующее

утро, если захочет".

Но когда наступило следующее утро, пьяная часть команды, будучи

проинформирована о результатах обсуждения в совете, с которым они, как

считалось, фактически согласились, продемонстрировала такое высокое мнение о

достоинствах Кливленда, что Гофф, каким бы угрюмым и недовольным он ни был, счел самым мудрым в

настоящее время подавить свои чувства негодования до тех пор, пока не представится более безопасная возможность

дать им взорваться и подвергнуться унижению, которое так

часто имело место среди пиратской команды.

Кливленд, со своей стороны, решил мужественно и не

теряя времени, взяться за выполнение задачи.

вывести команду своего корабля из их опасного, не терпящего отлагательств, положения. Для этой цели он приказал подать лодку, чтобы лично отправиться

на берег, взяв с собой двенадцать самых крепких и лучших людей из

команда, вся очень красиво экипированная (ибо успех их гнусной

профессии позволил пиратам носить почти такие же яркие одежды, как и их

офицеры), и, прежде всего, каждый человек был достаточно вооружен абордажными саблей и

пистолетами, а у нескольких были секиры и кинжалы.

Сам Кливленд был галантно одет в синий камзол, подбитый малиновым

шелком и очень богато расшитый золотом, малиновый дамастовый жилет и

бриджи, бархатную шапочку, богато расшитую белым пером, белые шелковые

чулки и туфли на красном каблуке, которые были верхом изысканности среди

кавалеров того времени. На

шее у него была несколько раз обернутая золотая цепочка, на которой висел свисток из того же металла - знак его

власти. Прежде всего, он носил украшение, характерное для тех смелых

грабители, у которых, помимо одной или, возможно, двух пар пистолетов на поясе,

обычно были две дополнительные пары пистолетов, самой тонкой работы,

подвешенные к плечам на чем-то вроде перевязи или шарфа из алой ленты.

Рукоять и крепление шпаги капитана соответствовали по ценности

остальным его назначениям, а его природное добродушие настолько соответствовало

всему снаряжению, что, когда он появился на палубе, команда приветствовала его

общими криками, которые, как и в других популярных обществах, о

многом судили на глаз.

Кливленд взял с собой в лодку, среди прочих, своего предшественника на

посту Гоффа, который также был очень богато одет, но который, не обладая

преимуществом такой внешности, как у Кливленда, выглядел как неотесанный клоун в

одежде придворного, или, скорее, как вульгарный разбойник, украшенный

добычей кого-то, кого он убил, и чьи притязания на

его одежду становятся сомнительными в глазах всех, кто смотрит на него,

из-за смеси неловкости, раскаяния, жестокости и наглость, которая

омрачает его лицо. Кливленд, вероятно, решил взять Гойфе с собой на берег

, чтобы у него не было ни малейшей возможности во время его отсутствия разуверить

команду в их преданности. В таком виде они покинули корабль и, напевая

на своих веслах, в то время как вода пенилась все сильнее от хора, вскоре достигли

пристани Керкуолла.

Командование судном тем временем было доверено Бансу, на

чье руководство, как знал Кливленд, он мог полностью положиться, и, в

в довольно продолжительной частной беседе с ним он дал ему указания, как

действовать в таких чрезвычайных ситуациях, которые могут возникнуть.

Эти приготовления были сделаны, и Бансу неоднократно

поручалось быть настороже как против приверженцев Гоффе, так и

против любых попыток с берега, лодка отчалила. Когда судно приблизилось к гавани,

"Кливленд" поднял белый флаг, и можно было заметить, что их появление

, казалось, вызвало много суеты и тревоги. Было видно, как люди

бегали туда-сюда, и некоторые из них, казалось, пытались взяться за оружие.

Батарея была спешно укомплектована личным составом, и на ней были выведены английские цвета. Эти

были тревожные симптомы, тем более что Кливленд знал, что, хотя в Керкуолле

не было артиллеристов, все же было много матросов, совершенно

компетентных в управлении большими пушками и достаточно готовых

взять на себя такую службу в случае необходимости.

Внимательно наблюдая за этими враждебными приготовлениями, но не выказывая на своем лице ничего

похожего на сомнение или тревогу, Кливленд направил лодку

прямо к причалу, на котором теперь

собрались несколько человек, вооруженных мушкетами, винтовками и

охотничьими ружьями, а другие - полупиками и китобойными ножами, как бы для того, чтобы воспротивиться его высадке. Очевидно, однако, они не

окончательно решили, какие меры им следует предпринять; ибо, когда

лодка достигла причала, те, кто находился непосредственно напротив, повернули назад и позволили

Кливленду и его спутникам беспрепятственно соскочить на берег. Они

немедленно причалили к причалу, за исключением двоих, которые, по

приказу их капитана, остались в лодке, которую они отвели на небольшое расстояние ;

маневр, который, хотя и избавил лодку (единственную принадлежавшую

шлюпу) от опасности захвата, свидетельствовал о своего рода небрежной уверенности

в Кливленде и его партии, рассчитанной на то, чтобы запугать их

противников.

Керкуоллеры, однако, проявили старую северную кровь, придали этому вопросу мужественный вид

и встали на набережной, [скрестив руки на плечах,

прямо напротив бродяг и перегородив им улицу

, ведущую в город.

Кливленд был первым, кто заговорил, пока стороны стояли, глядя

друг на

друга. "Как это так, джентльмены-бюргеры?" - сказал он. " вы что, жители Оркнейских островов, превратившиеся в горцев, что вы все так рано взялись за оружие

доброе утро; или вы выставили людей на причал, чтобы оказать мне честь салютом,

приняв командование моим кораблем?"

Бюргеры посмотрели друг на друга, и один из них ответил Кливленду: "

Мы не знаем, кто вы ; это был тот другой человек, - он указал на Гоффе, -

который раньше сходил на берег в качестве капитана".

"Этот другой джентльмен - мой помощник и командует в мое отсутствие", - сказал

Кливленд. - " Но какое это имеет отношение к делу ? Я хочу поговорить с вашим

лордом-мэром, или как вы его там называете.

"Хозяин заседает на совете с магистратами", - ответил

представитель.

"Тем лучше", - ответил Кливленд.- "Где встречаются их Почитатели

?"

"В доме совета", - ответил другой.

" Тогда, пожалуйста, дайте нам дорогу, джентльмены, потому что мы с моими людьми

направляемся туда".

Среди горожан ходил шепот ; но некоторые из них остались неразрешенными

после участия в отчаянном и, возможно, ненужном конфликте с

отчаявшимися людьми ; и более решительные горожане поспешно

рассудили, что с незнакомцами будет легче справиться в доме или,

возможно, на узких улочках, которые им предстояло пересечь, чем когда они

стояли, построившись и приготовившись к битве на набережной.

Поэтому они позволили им беспрепятственно продвигаться вперед; и Кливленд, двигаясь очень медленно,

держа своих людей близко друг к другу, не позволяя никому наступать на фланги

его маленького отряда и заставляя четырех человек, составлявших его

арьергард, время от времени оборачиваться и смотреть в тыл, он из-за своей

осторожности делал очень опасной задачей любые попытки напасть на них.

Таким образом, они поднялись по узкой улочке и достигли

Здания городского совета, где, как

сообщил Кливленду гражданин, на самом деле заседали магистраты. Здесь жители " начали продвигаться вперед с

целью смешаться с пиратами и воспользоваться толпой

в узком проходе, чтобы обезопасить как можно больше людей, не оставляя

им места для свободного применения своего оружия. Но и это Кливленд

предвидел, и, прежде чем войти в зал заседаний совета, он приказал

расчистить и обезопасить вход, приказав четверым своим людям встать лицом к улице

и стольким же противостоять толпе, которая толкала друг друга

сверху. Бюргеры отшатнулись от свирепых, смуглых и

загорелых лиц, а также поднятых рук этих головорезов,

и Кливленд вместе с остальными членами своей группы вошел в зал заседаний совета, где

магистраты заседали на совете, причем присутствовало очень мало людей. Эти

джентльмены были, таким образом, фактически отделены от горожан, которые ожидали от

них распоряжений, и, возможно, находились во власти

Кливленда в большей степени, чем он со своей небольшой горсткой людей, о которых можно было сказать, что они были во власти

толпы, которая их окружала.

Судьи, казалось, сознавали опасность, грозившую им, ибо они посмотрели

друг на друга в некотором замешательстве, когда Кливленд обратился к ним таким образом:-

"Доброе утро, джентльмены, надеюсь, между нами нет недоброжелательности. Я

пришел поговорить с вами о приобретении припасов для моего корабля вон там, на

рейде - мы не можем отплыть без них.

" Ваш корабль, сэр? "спросил хозяин, который был человеком здравомыслящим и решительным, - "

откуда мы знаем, что вы ее капитан ? "

"Посмотри на меня, - сказал Кливленд, - и ты, я думаю, вряд ли задашь этот

вопрос снова".

Судья посмотрел на него и, соответственно, не счел уместным

продолжать эту часть расследования, но продолжил: " И если вы ее

капитан, откуда она прибывает и куда направляется? Вы слишком

похожи на человека военного корабля, чтобы быть капитаном торгового судна, и мы знаем, что

вы не принадлежите к британскому флоту.

"На море больше военных кораблей, чем плавает под британским флагом",

ответил Кливленд. " Но скажите, что я был бы командиром здешнего вольного торговца,

желающего обменять табак, бренди, джин и тому подобное на вяленую рыбу и

шкуры, почему, я не думаю, что заслуживаю такого плохого обращения со стороны купцов

из Керкуолла, которые отказывают мне в провизии за мои деньги ? "

" Посмотри ты. Капитан, - сказал городской клерк, - дело не в том, что мы так уж

стеснены в средствах, потому что, когда джентльмены вашего звания идут сюда,

так же хорошо, как я советую начальству, поступить так, как поступил угольщик, когда он встретил

дьявола, - то есть нечего сказать им, если им нечего

сказать нам. - и вот этот джентльмен, - указывая на Гоффе, - который был

капитаном до вас и, возможно, станет капитаном после вас". (" Рогоносец говорит

правду в этом, - пробормотал Гоффе) - " он хорошо знает, как красиво мы

развлекали его, пока он и его люди не принялись носиться по городу

, как адские дьяволы.- Я вижу там одного из них ! - это был тот самый парень,

который остановил мою служанку на улице, когда она несла фонарь домой

раньше меня, и оскорбил ее у меня перед носом!"

"Если это угодно чести и прославлению вашего благородия мэра", - сказал Деррик,

парень, на которого указал городской клерк, - " это не я привел ... к

небольшому тендеру, который нес фонарь на юте - это был человек совсем другого

сорта".

" Тогда кто же это был, сэр? " сказал хозяин.

"Что ж, прошу прощения у вашего величества", - сказал Деррик, отвесив несколько морских

поклонов и описав, насколько мог, внешность самого достойного

судьи. " Это был пожилой джентльмен, голландского телосложения, с округлой

кормой, в белом парике и с красным носом - очень похожий на ваше величество, я

думаю". Затем, повернувшись к товарищу, он добавил: "Джек, тебе не кажется, что

парень, который хотел поцеловать хорошенькую девушку с фонарем прошлой ночью, был

очень похож на его милость?"

" Клянусь Богом, Том Деррик, - ответила сторона, к которой обратились, - я верю, что это

тот самый человек ! "

"Это дерзость, в которой мы можем заставить вас раскаяться, джентльмены!" - сказал

судья, справедливо раздраженный их бесцеремонностью. " вы вели себя в этом

городе, как если бы находились в индейской деревне на Мадагаскаре. Вы сами,

капитан, если вы капитан, были во главе другого бунта, не далее

как вчера. Мы не дадим вам провизии, пока не узнаем лучше, кого

мы снабжаем. И не думайте запугивать нас; когда я вытряхну этот

носовой платок в окно, которое находится у моего локтя, ваш корабль пойдет ко

дну. Помните, что она лежит под орудиями нашей батареи."

" И сколько из этих пушек покрыто сотами, мистер мэр?" - спросил

Кливленд. Он задал этот вопрос случайно, но сразу понял по

некоторому замешательству, которое начальник тщетно пытался скрыть, что

артиллерия Керкуолла была не в лучшем порядке. "Ну же, ну же, господин мэр, -

сказал он, - издевательства будут касаться нас так же мало, как и вас. Ваши пушки

вон там причинят больше вреда бедным старым морякам, которым предстоит ими орудовать, чем

нашему шлюпу; и если мы дадим бортовой залп по городу, что ж, посуда ваших

жен окажется в некоторой опасности. А потом поговорить с нами о том, что моряки

немного резвятся на берегу, зачем, когда они ведут себя иначе ?

Гренландские китобои время от времени разыгрывают из себя дьявола среди вас;

и сами голландцы нарезают каперсы на улицах Керкуолла, как морские свиньи

перед порывом ветра. Мне сказали, что вы разумный человек, и я уверен, что мы с вами

сможем уладить этот вопрос в ходе пятиминутной беседы.

"Хорошо, сэр, - сказал хозяин, - я выслушаю, что вы хотите сказать, если вы

пройдете этим путем".

Соответственно, Кливленд последовал за ним в маленькую внутреннюю комнату и,

оказавшись там, обратился к хозяину следующим образом: "Я отложу свои пистолеты, сэр, если

вы их боитесь".

" Черт бы побрал ваши пистолеты ! "ответил хозяин, " я служил королю и

боюсь запаха пороха так же мало, как и вы. делай !"

"Тем лучше, - сказал Кливленд, - потому что вы будете слушать меня более

хладнокровно.- Теперь, сэр, давайте будем теми, кем, возможно, вы нас подозреваете, или давайте будем кем угодно

еще, чего, во имя Неба, вы можете добиться, удерживая нас здесь, кроме

ударов и кровопролития? Для чего, поверьте мне, мы обеспечены гораздо лучше,

чем вы можете притворяться. Суть проста - вы желаете

избавиться от нас - мы желаем уйти. Дайте нам возможность уехать,

и мы немедленно покинем вас".

"Послушайте, капитан, - сказал начальник, - я не жажду ничьей крови. Ты

симпатичный парень, каких было много среди буканьеров в мое время, но

нет ничего плохого в том, чтобы пожелать тебе лучшего ремесла. У вас должны быть магазины

и радушный прием за ваши деньги, чтобы вы очистили эти моря от себя.

Но тогда вот в чем загвоздка. Фрегат " Халкион " ожидается здесь , в этих

краях немедленно ; когда он услышит о вас , он будет у вас ; ибо есть

ничто так не нравится white lapelle, как "ровер" - вы редко остаетесь без

груза долларов. Что ж, он спускается и подводит тебя к своей корме ".

" Поднимите нас в воздух, если вам угодно", - сказал Кливленд.

"Нет, это должно быть так, как вам угодно, капитан", - сказал хозяин. " Но тогда,

что будет с добрым городом Керкуолл, который паковал вещи и

расправлялся с врагами короля? Город будет оштрафован на кругленькую сумму,

и может случиться так, что мэр не отделается так легко ".

" Что ж, тогда, - сказал Кливленд, - я вижу, в чем твоя загвоздка. Теперь предположим,

что я обегу этот ваш остров и встану на рейд в Стромнессе

? Мы могли бы получить то, что хотим, там, на борту, без того, чтобы Керкуолл или

Повост, по-видимому, приложили к этому какую-либо руку; или, если это когда-нибудь будет поставлено под сомнение,

ваша нехватка силы и наше превосходство в силах принесут достаточные

извинения ".

"Возможно, - сказал хозяин, - но если я позволю вам покинуть ваше нынешнее

положение и отправиться в другое место, я должен быть уверен, что вы не причините

вреда стране".

"И мы, - сказал Кливленд, - должны иметь некоторую уверенность на нашей стороне, что вы

не будете нас задерживать, тратя наше время, пока "Халкион" не окажется на побережье.

Теперь я сам вполне готов остаться на берегу в качестве заложника, с

одной стороны, при условии, что вы дадите мне слово не предавать меня и пошлете

какого-нибудь магистрата или важное лицо на борт шлюпа, где его

безопасность будет гарантией моей.

Хозяин покачал головой и намекнул, что было бы трудно найти

человека, готового поставить себя в качестве заложника в таких опасных условиях; но

сказал, что предложит это соглашение тем членам совета, которым можно

доверить дело такой важности.

ГЛАВА XXXV.

" Я оставил свой бедный плуг , чтобы отправиться вспахивать бездну !"

ДиБДИН.

Когда проректор и Кливленд вернулись в зал общественного совета,

первый во второй раз удалился с теми из своих собратьев, с кем он счел

уместным посоветоваться; и, пока они были заняты обсуждением

предложения Кливленда, ему и его компании были предложены прохладительные напитки. Все это

капитан разрешил отведать своим людям, но с величайшей

осторожностью, чтобы не застать врасплох: одна сторона сменила охрану, пока остальные

занимались едой.

Сам он тем временем ходил взад и вперед по квартире и

беседовал на безразличные темы с присутствующими, как человек, вполне

чувствующий себя непринужденно.

Среди этих людей он увидел, к некоторому своему удивлению, Триджтолемуса

Йеллоули, который, случайно оказавшись в Керкуолле, был вызван

магистратами, как представитель, в определенной степени, лорда-камергера,

для участия в совете по этому случаю., Кливленд, немедленно возобновил

знакомство, которое он завязал с агрономом из Бург-Вестры,

и спросил его, чем он занимается в настоящее время на Оркнейских островах.

" Просто чтобы позаботиться о некоторых моих маленьких планах. Капитан Кливленд. Я устал

сражаться с дикими зверями вон там, в Эфесе, и я просто пришел посмотреть,

как процветает мой фруктовый сад, который я посадил в четырех или пяти милях от

Керкуолла, может быть, через год, и как процветают пчелы, из которых

я завез девять видов для благоустройства местности и для

превращения вереска в воск и мед ".

" И я надеюсь, они процветают ? " сказал Кливленд, который, хотя и мало интересовался

этим вопросом, поддерживал разговор, как бы для того, чтобы нарушить холодное и

смущенное молчание, повисшее в собравшейся компании.

"Процветайте!" - ответил Триптолемус. "Они процветают, как и все остальное в этой

стране, и это обратный путь".

"Я полагаю, вам не хватает осторожности?" - спросил Кливленд.

"Напротив, сэр, совершенно наоборот", - ответил Фактор. " они

погибли от плохого ухода за цветами, как цыплята "Лаки Кристи".- Я попросил показать

скептиков, и лань хитро и радостно взглянула на того, кто должен был

позаботиться о них - "Если бы за это отвечал кто-то другой, кроме меня, -

сказал он, - вы могли бы увидеть спящих, или как вы их там называете; но в них

было бы столько же пасленовых гусей, сколько и беглецов, если бы не мои

четыре четверти; ибо я наблюдал за ними так пристально, что увидел, как они "выползают"

у маленьких отверстий однажды солнечным утром, и если бы я

тотчас же не заткнул течь кусочком глины, чертова пчела, или беглец, или кто они там такие,

осталась бы в склепах, как вы их называете! - Одним словом, сэр, он

забил ульи, как будто у этих тварей была чума, и мои

пчелы были так же мертвы, как если бы их размазали - и так кончается моя надежда,

generandi gloria mellis, как сказал Виргилиус.

"Значит, ваша медовуха подошла к концу", - ответил Кливленд. - " Но каковы ваши

шансы на сидр?- Как процветает фруктовый сад?"

" О Капитан ! этот самый Соломон из Оркнейского Офира - я уверен, что ни одному человеку

не нужно посылать туда ни за талантами золота, ни за талантами здравого смысла!-Я говорю,

этот мудрый человек в своей великой нежности поливал молодые яблони

горячей водой, и они погибли, корни и ветви! Но что толку

от скорби ?- И я бы хотел, чтобы вы вместо этого рассказали мне, что это за шум, который

эти добрые люди поднимают по поводу пиратов ? и зачем все эти

неприглядные люди, вооруженные как столькие другие горцы, собрались в

зале суда?- потому что я только что приехал с другой стороны острова,

и я не слышал об этом ничего внятного. -А теперь я смотрю на тебя

твоя продажа. Капитан, я думаю, у вас при себе больше этих дурацких пистолетов

, чем должно быть достаточно честному человеку в спокойные времена?

" И я тоже так думаю, - сказал тихоокеанский тритон, старый Хааген, который был

невольным последователем отважного Монтроуза, - если бы вы были в долине

Эддерачиллис, когда сэр Джон беспокоил нас ".

" Вы забыли обо всем этом, сосед Хааген, - сказал Фактор. -

сэр Джон Урри был на вашей стороне и сражался вместе с Монтрозом ; по той же

причине он потерял голову".

" Неужели ?" - спросил Тритон. - "Я полагаю, что ты, возможно, прав; потому что он чаще менял

стороны, чем другие, и за что он умирал ? - Но он всегда

был там, и я тоже; - там была драка, и я никогда не желаю видеть другую

!"

Появление здешнего начальника прервало их отрывочный разговор.

- "Мы решили, - сказал он, - капитан, что ваш корабль направится в

Стромнесс, или Скальпа-флоу, за припасами, чтобы

больше не было ссор между Честным народом и вашими моряками. И поскольку вы хотите

остаться на берегу, чтобы посмотреть Ярмарку, мы намерены послать респектабельного джентльмена на

борт вашего судна, чтобы оно обогнуло материк, поскольку навигация немного

щекотлива.

" Высказался как спокойный и разумный судья, мистер мэр, - сказал Кливленд, -

и не иначе, как я ожидал.- И какой джентльмен окажет честь

нашей шканцах во время моего отсутствия ? "

"Мы и это уладили, капитан Кливленд", - сказал начальник. " Вы можете

быть уверены, что каждый из нас больше другого желал отправиться в столь приятное

путешествие в такой хорошей компании; но, поскольку время поджимает, у большинства из нас есть

кое-какие дела - я сам, по долгу службы, не могу быть

избавлен от них - жена старшего бейли лежит - Казначей не согласен

с морем - у двух бейли подагра - двое других отсутствуют в

городе - и остальные пятнадцать членов совета все они заняты

определенным делом".

"Все, что я могу вам сказать, мистер мэр, - сказал Кливленд, повышая голос, - это

то, что я ожидаю"

"Минутку терпения, если вам угодно, капитан", - сказал шеф,

прерывая его. " Итак, мы пришли к решению, что наш достойный

мистер Триптолемусу Йеллоули, который является фактором лорда-камергера этих

островов, в силу его официального положения будет оказано предпочтение перед честью

и удовольствием сопровождать вас ".

"Я!" - воскликнул изумленный Триптолемус. "Какого дьявола я должен делать, отправляясь в

ваши путешествия? - мое дело на суше!"

"Джентльменам нужен пилот, - сказал ему шепотом хозяин, - и

нет возможности его им предоставить".

" Значит, они хотят налететь на берег?" - спросил Фактор. " Как,

черт возьми , я должен управлять ими, если никогда в жизни не прикасался к рулю ?"

"Тише! - тише !"замолчи!" - сказал Пройост. "если жители этого города

услышали, как ты произнес такое слово, твоя полезность, уважение, ранг и все

остальное начисто пропали!- Ни один мужчина ничего не значит для нас, островитян, если

он не умеет управлять кораблем, ставить рифы и управлять кораблем.- Кроме того, это всего лишь форма; и мы

пришлем старого Пейта Синклера помочь вам. Тебе нечего будет делать, кроме как есть,

пить и веселиться весь день".

"Ешь и пей я", - сказал Фактор, не способный в точности понять, почему на него так поспешно возложили эту

обязанность, и в то же время не очень способный

сопротивляться или выпутаться из пут более знающего хозяина

. - "Ешь и пей - это все очень хорошо; но, по правде говоря, море

не одобряет меня не больше, чем Казначея; а у меня всегда

больше аппетита есть и пить на берегу".

" Тише ! тише ! тише ! - снова сказал хозяин тоном серьезного

упрека . - Неужели вы действительно хотите окончательно испортить свою репутацию ?-

Фактор верховного камергера островов

Оркнейские острова и Зетландия, и вам не нравится море ! - с таким же успехом вы могли бы сказать, что вы

горец и не любите виски 1"

"Вы должны как-то уладить это, джентльмены", - сказал капитан Кливленд. "

Настало время нам все взвесить. - Мистер Триптолемус Йеллоули, будем ли мы

удостоены вашей компании?"

" Я уверен. Капитан Кливленд, - пробормотал Фактор, - я бы не

возражал пойти с вами куда угодно, только ...

"У него нет возражений", - сказал хозяин, ухватившись за первую часть

предложения, не дожидаясь завершения.

"У него нет возражений", - воскликнул казначей.

"У него нет возражений", - хором пропели все четыре бейлиса; и

пятнадцать членов совета, подхватив одну и ту же фразу согласия, повторили ее

хором, добавив: "хороший человек",

"воодушевленный обществом", "достопочтенный джентльмен", "город навеки обязан", "где

вы найдете такого достойного человека?" " и так далее.

Пораженный и сбитый с толку похвалами, которыми его осыпали

со всех сторон, и совершенно не понимая сути сделки, которая

совершалась, изумленный и ошеломленный земледелец стал

неспособным сопротивляться роли керкуоллского Куртиуса, которую ему таким коварным образом

навязали, и был передан капитаном Кливлендом его отряду,

со строжайшими предписаниями обращаться с ним с честью и вниманием. Гофф

и его товарищи начали уводить его под аплодисменты

всего собрания, в манере, в которой жертва древних дней была

увешанный гирляндами и приветствуемый криками, когда его передают священникам, с

целью подвести к алтарю и ударить по голове - жертва для

общего блага. Именно в то время, как они таким образом вели и в некотором роде вынудили

его покинуть зал Совета, бедный Триптолемус, сильно встревоженный,

обнаружив, что Кливленд, которому он питал некоторое доверие, должен был остаться

позади группы, попытался, уже выходя за дверь, произвести эффект одним

протестующим криком. - "Нет, идутут, хозяин!-Капитан И-Бейлис!-

Казначей!-Члены совета Я- если капитан Кливленд не поднимется на борт, чтобы

защитить меня, это не сделка, и я не пойду, если только за мной не будут тащиться

веревки!"

Однако его протест был потоплен в единодушном хоре

магистратов и советников, поблагодаривших его за проявленный общественный дух -

пожелав ему удачного путешествия - и вознесших молитвы Небесам о его счастливом и

скорейшем возвращении. Ошеломленный и подавленный, и думая, если у него вообще были какие-нибудь

отчетливые мысли, что увещевания были напрасны, когда друзья и

незнакомцы, казалось, были одинаково полны решимости выступить против него,

Триптолемус без дальнейшего сопротивления "позволил вывести себя

на улицу, где команда пиратского судна, собравшись вокруг него, начала

медленно продвигаться к набережной, многие горожане следовали за ними из

любопытства, но без каких-либо попыток вмешаться или досадить ; поскольку

определенный компромисс,

достигнутый первым магистратом, был единодушно одобрен как гораздо лучшее разрешение

споров между ними и незнакомцами, чем могло бы быть достигнуто

сомнительным исходом с применением оружия.

Тем временем, пока они медленно продвигались вперед, у Триптолема было время изучить

внешность, выражение лиц и одежду тех, в чьи руки он был

таким образом передан, и ему начало казаться, что он читает в их взглядах не только

общее выражение отчаявшегося характера, но и некоторые зловещие намерения,

направленные особенно против него самого. Его встревожили, в частности, свирепые

взгляды Гоффе, который, сжимая его руку с силой,

напоминающей по деликатности прикосновения сжатие кузнечных тисков, бросил на

он бросает косые взгляды краем глаза, подобные тем, которые

орел бросает на добычу, которую он схватил, прежде чем все же приступить, как

это технически называется, к оперению. Наконец страхи Йеллоули зашли так далеко,

что он взял верх над его благоразумием, и он честно спросил своего ужасного проводника

каким-то плачущим шепотом: "Вы собираетесь убить меня. Капитан, перед лицом

законов Бога и человека"."

" Помолчите, если вы мудры", - сказал Гоффе, у которого были свои причины

желать усилить панику своего пленника. " Мы не убили

человека за эти три месяца, и почему вы должны напоминать нам об этом?"

" Я надеюсь, вы всего лишь шутите, добрый достойный капитан!" - ответил Триптолемус.

"Это хуже, чем ведьмы, карлики, закалывание китов и заглатывание

кобыл, вместе взятых! - это беспощадный урожай, причем с удвоенной силой!

- Что хорошего, во имя всего Святого, принесло бы тебе мое убийство ?

"По крайней мере, мы могли бы получить от этого некоторое удовольствие", - сказал Гоффе. - " Посмотрите этим

парням в лицо и посмотрите, видите ли вы среди них кого-нибудь, кто предпочел бы

убить человека, чем оставить это в покое ? "- Но мы поговорим об этом подробнее, когда вы

впервые отведаете бильбо - если, конечно, вы не спуститесь вниз с

красивой круглой горстью перцев чили * в качестве выкупа ".

"Клянусь хлебом, капитан, - ответил Фактор, - этот незаконнорожденный

карлик унес целый рог серебра!"

"Кот с девятью хвостами заставит вас найти его снова", - грубовато сказал Гофф. - "

порка и маринование - отличный способ привлечь внимание к богатству человека в его

сознании - накручивать тетиву лука на его череп до тех пор, пока не начнут заслезиться глаза, - это

тоже очень хороший способ запоминания".

"Капитан, - решительно ответил Йеллоули, - у меня нет денег - редко могут быть у

улучшателей. Мы превращаем пастбища в пашню, ячмень - в ячмень, вереск

- в зелень, а бедную ярфу, как здешние невежественные существа называют

свои торфяные болота, - в заросшую травой землю; но мы редко делаем из этого что-нибудь

, что возвращается в наш айн-кошель. Все это готовят кэрли и кэртэвэры,

и кэрли и кэртэвэры все это едят, и, черт возьми, чокаются с этим! "

"Ну, хорошо, - сказал Гойифе, - если ты действительно бедняк, каким притворяешься,

я останусь твоим другом". Затем, наклонив голову так, чтобы дотянуться до уха

Фактора, который встревоженно поднялся на цыпочки, он сказал: "Если ты любишь свою жизнь,

не садись с нами в лодку".

"Но как мне уйти от тебя, когда ты так крепко держишь меня за руку,

что я не смогла бы слезть, даже если бы от этого зависел годовой урожай Шотландии

?"

"Слушай сюда, пескарь, - сказал Гойфе, - как только ты подойдешь к

кромке воды, и когда ребята прыгнут в воду и возьмутся за весла, резко поверни

к левому борту - я отпущу твою руку - и тогда

руби и беги, спасая свою жизнь!"

Триптолемус сделал, как от него требовали, охотная рука Гоффе ослабила хватку, как

он и обещал, земледелец покатился прочь, как футбольный мяч, который только что

получил сильный импульс от ноги одного из игроков, и с

быстротой, которая удивила его самого, а также всех зрителей, скрылся через

город Керкуолл. Более того, его отступление было таким стремительным, что, как будто

хватка пирата все еще была ' открыта, чтобы наброситься на него, он не останавливался, пока

не пересек весь город и не достиг открытой местности на другой

стороне. Те, кто видел его в тот день - его шляпу и парик, потерянные при внезапном

усилии, которое он предпринял, чтобы броситься вперед, его галстук съехал набок, а жилет

расстегнут, - и у кого была возможность сравнить его округлую

форму и короткие ноги со зловещей скоростью, с которой он несся по

улице, мигджит справедливо скажут, что если Ярость служит оружием, то Страх дает крылья.

Сам его способ бега, казалось, был настолько специфичен для его ворсистой осторожности, что,

подобно барану в разгар своей гонки, он то и дело подбадривал себя,

сильно подпрыгивая в попытке совершить прыжок, хотя на его

пути не было никаких препятствий.

Погони за земледельцем не было; и хотя мушкет или два

были предъявлены с целью послать за ним свинцового гонца,

тем не менее Гоффе, впервые в жизни ставший миротворцем, настолько преувеличил

опасности, которые могли сопровождать нарушение перемирия с жителями Керкуолла,

что убедил команду лодки воздержаться от любых активных боевых действий и

как можно скорее отправиться к своему судну.

Бюргеры, которые расценили побег Триптолема как триумф с их

стороны, троекратно приветствовали лодку в качестве оскорбительного прощания; в то время как

магистраты, с другой стороны, проявляли большое беспокойство относительно

возможных последствий этого нарушения устава между ними и

пиратами; и, если бы они схватили беглеца в частном порядке, вместо того

, чтобы чествовать его общественным пиром в честь ловкости, которую он

проявил, вполне вероятно, что они могли бы еще

раз передать беглого заложника в руки его подчиненных. враги. Но это было невозможно сделать с их лицом

публично к такому акту насилия, и поэтому они удовлетворились

пристальным наблюдением за Кливлендом, которого они решили привлечь

к ответственности за любую агрессию, которая могла быть предпринята пиратами.

Кливленд, со своей стороны, легко предположил, что мотивом, который имел Гоффе,

позволив заложнику сбежать, было возложить на него ответственность за все

последствия, и, полагаясь больше на привязанность и интеллект своего

друга и единомышленника Фредерика Алтамонта, известного как Джек Банко, чем на

все остальные ожидали результата со значительной тревогой, поскольку

судьи, хотя и продолжали обращаться с ним вежливо, явно

намекнули, что будут регулировать его обращение поведением экипажа,

хотя он больше не командовал ими.

Однако не без оснований он рассчитывал на преданную

верность Банса; ибо как только этот верный приверженец получил от Гоффе

и команды лодки известие о побеге Триптолемуса, он

сразу же заключил, что этому способствовал покойный капитан, с тем

, чтобы Кливленд был либо приговорен к смерти, либо отправлен в безнадежное положение.

в случае тюремного заключения Гоффе может быть призван возобновить командование

судном.,

"Но пьяный старый боцман промахнется", - сказал Банс своему

сообщнику Флетчеру. - "В противном случае я готов отказаться от фамилии

Алтамонт и зваться Джеком Бансом или Джеком Дансом, если вам так больше нравится, до

конца главы".

Воспользовавшись соответственно своего рода морским красноречием, которое его

враги называли "отвисшей челюстью", Банс самым оживленным

образом изложил команде позор, которому они все подверглись из-за того, что их капитан остался,

как ему было угодно выразиться, на бильбоузе без какого-либо заложника, который мог бы отвечать

за его безопасность ; и преуспел настолько, что, помимо возбуждения большого

недовольства против Гоффе, он довел команду до решения захватить

первое судно сносного вида и объявить, что судно, команда,

и с грузом следует обращаться в соответствии с тем использованием, которое Кливленд

должен получить на берегу. В то же время было сочтено уместным испытать

веру оркнейцев, снявшись с рейда Керкуолла и

обогнув рейд Стромнесса, где, согласно договору между

провостом Торфом и капитаном Кливлендом, они должны были снабдить свой шлюп провиантом. Тем временем они

решили доверить командование судном совету,

состоящему из боцмана Гоффа и самого Банса, до тех пор, пока Кливленд

не окажется в состоянии возобновить свое командование.

Когда эти резолюции были предложены и к ним присоединились, они подняли

якорь и спустили свой шлюп под парусами, не испытывая никакого противодействия

или раздражения со стороны батареи, что избавило их от одного важного

опасения, связанного с их положением.

ГЛАВА XXXVI.

Ставьте больше парусов, преследуйте, продолжайте свои бои, Открывайте огонь - она мой приз,

или океан сметет их всех!

Шекспир.

ОЧЕНЬ красивый бриг, который вместе с несколькими другими судами был

собственностью Магнуса Тройла, великого зетландскогоудальца, принял на борт самого

этого магната, двух его прелестных дочерей и шутливого Клода

Халк-ро, который, главным образом ради дружбы и любви к красоте, свойственной

его поэтическому призванию, сопровождал их в путешествии из Зетланда в

столицу Оркнейских островов, куда их направила Нома, как место, где ее

мистические предсказания должны были наконец получить удовлетворительное объяснение.

Они миновали на некотором расстоянии огромные утесы уединенного уголка земли,

называемого Островом Фэр, который на равном расстоянии от обоих архипелагов лежит

в море, отделяющем Оркнейские острова от Зетландии ; и наконец, после нескольких

сбивающих с толку ветров, вышли к Санде. У названного таким образом мыса они

попали в сильное течение, хорошо известное тем, кто часто посещает

эти моря, как Насест Старта, которое значительно отклонило их от

курса и, в сочетании с попутным ветром, вынудило держаться восточной

стороны острова Стронса. и, наконец, вынудил их остановиться на

ночь в Папа-Саунде, поскольку плавание в темную или ненастную погоду среди

такого количества низких островов не является ни приятным, ни безопасным.

На следующее утро они возобновили свое плавание при более благоприятных

условиях; и, пройдя вдоль острова Стронса, чьи плоские, зеленые и

сравнительно плодородные берега составляли сильный контраст с бурыми холмами и

темными утесами их собственных островов, они обогнули мыс, называемый

Лэмбхед, и направились к Керкуоллу.

Едва они открыли красивую бухту между Помоной и Шапиншей,

и сестры любовались массивной церковью Святого Магнуса, которую

впервые увидели возвышающейся среди низших зданий Керкуолла, когда

взоры Магнуса и Клода Халкро привлек предмет, который

они думали, что это интереснее. Это был вооруженный шлюп с поднятыми парусами,

который только что покинул якорную стоянку в бухте и шел навстречу

ветру, которым дул бриг "Удалер".

" Тесная штука, клянусь костями моих предков!" - сказал старый Удалец. "Но я

не могу разобрать, из какой страны, потому что на ней нет цветов. Испанка, я

должен думать, она."

"Да, да, - сказал Клод Хэлкро, - у нее такой вид, как у всех. Она бежит впереди

ветра, с которым мы должны бороться, что является обычным делом в этом мире. Как

говорит славный Джон,-

- С просторной палубой и мощными орудиями. Чьи низко расположенные устья

каждый вздымающийся вал омывает,

Большая осадка и воинственная длина делают ее похожей на морскую осу, летящую

по волнам".

Бренда не смогла удержаться, чтобы не сказать Хэлкроу, когда он с

большим энтузиазмом произнес эту строфу, "что, хотя описание больше похоже на первоклассный корабль,

чем на шлюп, все же сравнение с "морской осой" мало подходит для

того и другого".

" Морская оса ? " сказал Магнус, с некоторым удивлением наблюдая, как шлюп,

изменив курс, внезапно устремился на них: " Боже, я бы хотел, чтобы он

не показывал нам сейчас, что у него есть жало ! "

То, что Удалец сказал в шутку, исполнилось всерьез; ибо, не поднимая

флага и не приветствуя его, со шлюпа были выпущены два выстрела, один из которых

пронесся, ныряя и танцуя на воде, прямо перед носом "Зетландца",

в то время как другой прошел через его грот-парус.

Магнус взял рупор и окликнул шлюп, чтобы потребовать

кто он такой и в чем смысл этой неспровоцированной агрессии. Ему

ответом была только строгая команда: "Немедленно спустить верхние паруса и

поднять грот-мачту - вы сейчас увидите, кто мы такие".

В пределах досягаемости не было никаких средств, с помощью которых можно было бы уклониться от повиновения

, где оно немедленно было бы приведено в исполнение

бортовым залпом; и, с большим страхом со стороны сестер и Клода Хэлкро,

смешанным с гневом и изумлением со стороны Удалца, бриг лег на якорь, чтобы

ожидать команд захватчиков.

Со шлюпа немедленно спустили шлюпку с шестью вооруженными руками.

командовал Джек Банс, который греб непосредственно за своим призом. Когда они

приблизились к ней, Клод Халкро прошептал удауэру: " Если то, что мы

слышим о пиратах, правда, то эти люди в своих шелковых шарфах и жилетах имеют

самый что ни на есть их покрой".

" Мои дочери ! дочери мои! - пробормотал Магнус про себя с такой

агонией, какую мог испытывать только отец. - Идите вниз и спрячьтесь,

девочки, пока я...

Он бросил свою говорящую трубу и схватился за пику, в то время как его

дочери, больше всего на свете боявшиеся последствий его вспыльчивости для него самого

, повисли вокруг него и умоляли его не

сопротивляться. Клод Халк присоединился к его мольбам, добавив: "Было бы лучше всего успокоить

ребят честными словами. Они могли бы, - сказал он, - быть жителями Дюнкерка или

наглыми людьми военного корабля, порезвившимися".

"Нет, нет, - ответил Магнус, - это тот самый шлюп, о котором нам рассказывал Джаггер

Но я последую вашему совету - я наберусь терпения ради этих девушек; все же"

У него не было времени закончить фразу, потому что Банс вскочил на борт вместе с

своей командой и, выхватив абордажную саблю, ударил ею по трапу и

объявил, что корабль принадлежит им.

" По какому ордеру или полномочию вы останавливаете нас в открытом море?" - спросил

Магнус.

" Вот полдюжины ордеров", - сказал Банс, показывая пистолеты, которые

были обвешаны вокруг него в соответствии с уже упомянутой пиратской модой. "

выбирайте, что вам нравится, старый джентльмен, и вы сейчас ознакомитесь с этим

".

" То есть вы намерены ограбить нас? "сказал Магнус. - "Пусть будет так - у нас

нет средств помочь этому - только будьте вежливы с женщинами и возьмите из сосуда все, что вам

заблагорассудится. Это немного, но я сделаю и могу сделать так, чтобы это стоило

больше, если вы будете использовать нас хорошо ".

" Вежливо по отношению к женщинам!" - сказал Флетчер, который тоже пришел на борт вместе с

бандой. " Когда мы были с ними не только вежливы ? да, и добрый в придачу ?-

Посмотри сюда, Джек Банс!- Какая здесь аккуратная вещица !-Клянусь Богом,

она отправится с нами в круиз, будь что будет из старых сквернословов!"

Он схватил перепуганную Бренду одной рукой, а другой дерзко откинул

капюшон мантии, в которую она закуталась

" Помогите, отец! - Помогите, Минна!" - воскликнула испуганная девушка,

в тот момент не сознававшая, что они не в состоянии оказать ей помощь.

Магнус снова занес штырь для рук, но Банс остановил его руку.-"

Здравствуй, отец ! "он сказал: "Или ты сейчас совершишь неудачное путешествие ...

А ты, Флетчер, отпусти девушку!"

" И, черт бы меня побрал! почему я должен ее отпускать?" - сказал Флетчер.

"Потому что я приказываю тебе, Дик, - сказал другой, - и потому что иначе я превращу это в

ссору.- А теперь дайте мне знать, красавицы, носит ли кто-нибудь из вас

это странное языческое имя Минна, к которому я испытываю определенное уважение

."

"Галантный сэр", - сказал Халкро, - "Несомненно, это потому, что в вашем сердце есть немного

поэзии".

"В свое время я достаточно наслушался этого, - ответил Банс. - Но

этот день настал, старый джентльмен... Впрочем, я скоро узнаю, которая из этих

девушек Минна.-Откиньте свои кутаны с ваших лиц и не

бойтесь, мои Линдамары; никто здесь не посмеет вмешиваться в ваши дела, чтобы причинить вам

зло. Клянусь моей душой, две хорошенькие потаскушки !-Хотел бы я быть в море в

яичной скорлупе и со скалой под подветренным носом, если бы я мог пожелать лучшей участнице лиги,

чем худшая из них !-Слушайте, девочки мои, кто из вас хотел бы

покачаться в гамаке ровера ? - у тебя должно быть золото для сбора !"

Перепуганные девушки тесно прижались друг к другу и побледнели от дерзкого и

фамильярного языка отчаявшегося развратника.

"Нет, не бойся, - сказал он. - никто не будет служить под началом благородной

Алтамонт иначе, как по собственному свободному выбору - среди

джентльменов удачи нет ... давления. И не смотри на меня так застенчиво, как будто я говорю

о том, о чем ты никогда раньше не думал. По крайней мере, один из вас слышал о

капитане Кливленде, "Ровере".

Бренда побледнела еще больше, но кровь сразу прилила к щекам Минны,

когда она услышала имя своего возлюбленного, столь неожиданно представленное ; ибо

сцена сама по себе была настолько ошеломляющей, что мысль о том, что судно является

супругой, о которой говорил Кливленд в Бург-Вестре, не пришла в

голову никому, кроме Удалца.

"Я понимаю, как обстоит дело, - сказал Банс с фамильярным кивком, - и я буду придерживаться своего

курса соответствующим образом.- Тебе не нужно бояться какого-либо вреда, отец, -

добавил он, фамильярно обращаясь к Магнусу. - и хотя в свое время я заставил многих

хорошеньких девушек платить дань, все же твоя отправится на берег без

обид или выкупа.

"Если вы заверите меня в этом, - сказал Магнус, - я буду рад приветствовать вас на

бриге с грузом так же, как когда-либо я радовал человека банкой пунша".

"И совсем неплохо было бы использовать ту же самую банку пунша, - сказал Банс, - если бы у нас здесь был

кто-нибудь, кто мог бы его хорошо смешать".

"Я сделаю это, - сказал Клод Хэлкро, - с любым человеком, который когда-либо выжимал лимон -

За исключением Эрика Скамбестера, производителя пунша из Бург-Вестры".

" И вы тоже находитесь от него на расстоянии вытянутой руки", - сказал Удалец. - "

Спуститесь вниз, мои девочки, - добавил он, - и пришлите наверх редкостного старика и

чашудля пунша".

- Чаша для пунша! - сказал Флетчер; "Я говорю, ведро, черт бы меня побрал!- Разговоры о

мисках в каюте ничтожного торгового судна, но не с джентльменами-бродягами, я бы сказал, - поправил он себя, заметив, что Банс

помрачнел из-за ошибки. - Я бы сказал, что это не так.......

..........

" А я говорю, что эти две хорошенькие девушки останутся на палубе и наполнят мою банку", - сказал

Банс. - " Я заслуживаю, по крайней мере, некоторого внимания за всю мою щедрость".

"И они наполнят мой тоже", - сказал Флетчер. - " Они наполнят его до краев

! - и я получу поцелуй за каждую каплю, которую они прольют, - поджарьте меня, если я этого не сделаю ! "

"Что ж, тогда, говорю вам, вы этого не сделаете!" сказал Банс. " Потому что будь я проклят, если кто-нибудь

поцелует Минну, кроме одного, и это ни вы, ни я ; а другой ее маленький

консорт сбежит за компанию; - на Оркнейских островах полно покладистых девиц

.- Итак, теперь, я думаю, этим девушкам следует спуститься вниз и

запереться в каюте, а пунш мы выпьем здесь, на

палубе, на свежем воздухе, как предлагает старый джентльмен.

"Что ж, Джек, хотел бы я, чтобы ты знал, что у тебя на уме, - сказал Флетчер. - Я был

твоим товарищем по столовой эти два года, и я люблю тебя; и все же сними с меня шкуру, как с дикого

быка, если у тебя не так много юмора, как у обезьяны! "- И над чем же

нам придется немного поиздеваться, раз уж ты отправил девочек вниз ?"

"Ну, у нас здесь будет мастер по изготовлению пунша, - ответил Банс, - который будет произносить

за нас тосты и петь нам песни.- А тем временем, вы там, держитесь

за швартовы и галсы и ведите судно в путь!- а ты, рулевой, поскольку ты

сохранил бы свои мозги в черепе, держи его под кормой шлюпа.

- Если ты попытаешься сыграть с нами какую - нибудь шутку, я разнесу твое бра, как

старую тыкву ! "

Судно, соответственно, снялось с якоря и медленно двинулось в

кильватере шлюпа, который, как было предварительно оговорено, держал свой

курс не на возвращение в бухту Керкуолл, а на превосходный рейд,

называемый Инганесс-Бей, образованный мысом, который простирается на

восток" в двух или трех милях от оркнейской столицы, и где

суда могли удобно стоять на якоре, пока скитальцы поддерживали любую

связь с магистратами, которую, казалось,

требовало новое положение вещей.

Тем временем Клод Хэлкро проявил все свои таланты, приготовив для пиратов

ведро пунша, которое они пили из больших

банок; обычные матросы, а также Банс и Флетчер, исполнявшие роль

офицеров, без особых церемоний окунали их в ведро, поскольку они

приходили и уходили по своему долгу. Магнус, который особенно опасался,

что вино может пробудить жестокие страсти этих головорезов, был все же

так сильно поражен количеством, которое, как он видел, они выпили, не

произведя какого-либо видимого воздействия на их рассудок, что не смог удержаться, чтобы

не выразить свое удивление самому Бансу, который, каким бы диким он ни был, все же казался

самым вежливым и разговорчивым из своей компании, и которого он,

возможно, хотел умиротворить, сделав комплимент, ценность которого знают все любители крепких напитков

.

" Кости святого Магнуса ! " сказал Юдаллер, " Раньше я думал, что снял свою

банку, как джентльмен; но посмотреть, как ваши люди глотают.... Капитан, можно

подумать, что их желудки были такими же бездонными, как дыра Лайфелла в Фуле,

которую я сам провертел линией в сто саженей. Клянусь моей

душой, Ссора Святого Магнуса была для них всего лишь глотком!"

"При нашем образе жизни, сэр, - ответил Банс, - нельзя задерживаться, пока не позовет долг

или пунш не будет выпит".

"Честное слово, сэр, - сказал Клод Хэлкро, - я полагаю, что ни один из ваших

людей 43 не смог бы выпить микл бикер из Скарпы, который всегда

предлагали епископу Оркнейскому, до краев наполненный лучшим бисквитом, который когда-либо

варили". *

"Если бы пьянство могло сделать их епископами, - сказал Банс, - у меня была бы

команда преподобных; но поскольку в

них нет других духовных качеств, я не предлагаю, чтобы они сегодня напивались ; поэтому мы закончим нашу

выпивку песней".

"И я спою это, by !" - сказал или поклялся Дик Флетчер и тут же заиграл ud

старую песенку-

" Это был корабль, и корабль славы, Спущенный со стапелей, направлявшийся на

майн. Со ста пятьюдесятью бойкими молодыми людьми. Все подобраны

, все до единого."

" Я скорее соглашусь лечь под киль, чем снова услышать эту песню", - сказал

Банс. - " и черт бы побрал ваши фонари, вы больше ничего не сможете выжать

из них!"

"Мимо, - сказал Флетчер, - я спою свою песню, нравится вам это или нет". И

он снова запел печальным тоном северо-восточного жителя, насвистывающего сквозь простыни

и саваны,-

"Капитан Глен - так звали нашего капитана; Очень галантный и бойкий молодой

человек; Такой же отважный моряк, как и все, кто выходил в море, И мы направлялись в Верхнюю

Берберию".

"Я говорю вам еще раз, - сказал Банс, - мы не потерпим здесь вашей

музыки в стиле крик совы; и будь я проклят, если вы будете сидеть здесь и издавать этот адский

шум!"

"Ну, тогда вот что я тебе скажу, - сказал Флетчер, вставая. - Я буду петь, когда

буду гулять, и я надеюсь, что в этом нет ничего плохого, Джек Банс". И вот,

встав со своего места, он начал расхаживать взад и вперед по шлюпу, хрипло

напевая свою длинную и ужасную балладу.

" Вы видите, как я управляюсь с ними", - сказал Банс с улыбкой самоаплодисмента

- " Позвольте этому парню сделать два шага своим путем, и вы сделаете из него мятежника

для Меня. Но я строго привязываю его, и он следует за мной так же любезно, как

фаулерз-спаниель после хорошей взбучки.-^ А теперь ваш тост и

ваша песня, сэр, - обращаясь к Халкро, - или, скорее, ваша песня без вашего тоста.

У меня есть тост за себя. За успех всех бродячих клинков и

замешательство всех честных людей !"

"Мне было бы жаль произносить этот тост, если бы я мог удержаться", - сказал Магнус Тройл.

" Что! вы считаете себя одним из не самых лучших людей, я ручаюсь?" - спросил

Банс. - "Назовите мне свое ремесло, и я скажу вам, что я о нем думаю. Что касается здешнего

пуншевика, я с первого взгляда узнал в нем портного, у которого,

следовательно, не больше претензий на честность, чем на то, чтобы не быть паршивым.

Но я ручаюсь, что вы какой-нибудь знатный голландский шкипер, который, находясь в Японии, попирает

крест и отрекается от своей религии ради дневной выгоды.

"Нет, - ответил Юдаллер, - я джентльмен из Зетланда".

"О, что?" - возразил ироничный мистер Банс. " Вы приехали из счастливого

климата, где джин - это крупа в бутылке и где вечно светит дневной свет?"

" К вашим услугам. Капитан, - сказал Юдаллер, с большой болью подавляя

некоторую склонность возмущаться этими насмешками над его страной, хотя и подвергаясь всякому

риску и находясь в невыгодном положении.

" К моим услугам !" сказал Банс. " Да, если бы от

затонувшего судна к берегу была протянута веревка, вы были бы к моим услугам, чтобы перерубить трос,

расплавленный зет. - Кусок корабля и груза, и хорошо, если бы вы не стукнули

меня по голове тыльной стороной тесака ; и вы называете себя

честным ? Но не берите в голову - вот и вышеупомянутый тост - и спойте

мне песенку, мистер Модник; и смотрите, она будет не хуже вашего пунша.

Хэлкро, внутренне молясь о силе нового Тимпана, чтобы он изменил свое

напряжение и обуздал гордость своего одитора, как это было у славного Джона, начал

трогательную песенку со следующими строками :-

"Девы, свежие, как прекраснейшая роза, Послушайте эту мою песню".

"Я ничего не хочу слышать ни о девах, ни о розах", - сказал Банс Дж. "это ставит

я имею в виду, какого рода груз у нас на борту ; и, посредством ,

Я буду верен своему товарищу по кают-компании и своему капитану столько, сколько смогу ! - И теперь

я думаю

, что я тоже больше не буду пить пунш - тот последний кубок был новшеством, - и я не буду играть Кассио сегодня вечером - и если я не выпью, никто другой не выпьет ".

С этими словами он мужественно опрокинул ведро, которое, несмотря на

неоднократные обращения к нему, было все еще наполовину наполнено, встал со своего места,

немного встряхнулся, чтобы привести себя в порядок, как он выразился, сдвинул шляпу набекрень и,

с достоинством расхаживая по шканцам, словом и сигналом отдал

приказы о постановке судов на якорь, которым с готовностью подчинились

оба, поскольку Гоффе в тот момент, по всей вероятности, был вне всякого разумного

вмешательства.

Удалец, тем временем, выразил соболезнования Халкро по поводу их положения: "Это

достаточно плохо", - сказал суровый старый норвежец. "Потому что это отъявленные негодяи -

и все же, если бы не девочки, я бы их не боялся. Этот молодой

парящий парень, который, кажется, командует, не такой уж прирожденный дьявол, каким он

мог бы быть".

"Однако у него странный юмор", - сказал Халкро, - " и я хотел бы, чтобы мы были свободны

от него. Опрокинуть ведро, наполовину наполненное лучшим пуншем, который когда-либо был приготовлен,

и прервать меня самой сладкой песней, которую я когда-либо писал, - я обещаю вам, я

не знаю, что он может сделать дальше - это на грани безумия ".

Тем временем, когда корабли были сняты с якоря, доблестный лейтенант Банс

зашел к Флетчеру и, заняв свое место рядом со своими невольными пассажирами,

сказал им, что они должны посмотреть, какое сообщение он собирается отправить виттолам

из Керкуолла, поскольку они чем-то обеспокоены: "Оно будет опубликовано от

имени Дика, - сказал он, - а также от моего. Мне нравится время от времени подбадривать бедного молодого парня

- не так ли, Дик, ты чертовски тупая задница ? "

" Почему же, да. Джек Банс, - сказал Дик, - я не могу сказать иначе, чем ты, только ты

тоже всегда над кем-нибудь над чем-нибудь подтруниваешь, - но,

как бы то ни было, ты видишь "

"Достаточно сказано - поберегите свою челюсть, Дик", - сказал Банс и приступил к написанию

своего послания, которое, будучи прочитанным вслух, оказалось следующего содержания: "

Для мэра и олдерменов Керкуолла - джентльмены, поскольку, вопреки

вашим добрым намерениям, вы не отправили на борт заложника для

безопасности нашего Капитана, оставшегося на берегу по вашей просьбе, они пришли сказать

вам, что с нами шутки плохи: у нас уже есть в распоряжении

бриг с выдающейся семьей, который находится в его владельцы и пассажиры; и как вы

поступаете с нашим капитаном, так и мы поступим с ними во всех отношениях. И поскольку

это первое, так что будьте уверены, это не будет последним ущербом, который

мы нанесем вашему городу и торговле, если вы не пришлете на борт нашего Капитана

и не снабдите нас припасами в соответствии с договором.

" Дано на борту брига "Мергоуз" из Бург-Вестры, стоящего в заливе Инганесс

. Посмотрите на наши руки, командиры "Любимца фортуны" и

джентльмены-искатели приключений."

Затем он подписался "Фредерик Алтамонт" и передал письмо

Флетчеру, который прочитал указанную подписку с большим трудом ; и,

восхищенный ее звучанием, поклялся, что у него самого будет новое имя

, и, скорее всего, слово "Флетчер" было самым сложным для написания и

толкования, как он полагал, во всем словаре.

Соответственно, он подписался сам: Тимоти Тагматтон.

" Не добавите ли вы несколько строк к "хвастунам " ?" - сказал Банс, обращаясь

к Магнусу.

"Не я", - возразил Юдаллер, упрямый в своих представлениях о добре и зле, даже

в такой серьезной чрезвычайной ситуации. "Магистраты Керкуолла знают свой

долг, и будь я ими" Но тут воспоминание о том, что его дочери были во

власти этих негодяев, омрачило дерзкое выражение лица Магнуса Тройла и

сдержало вызов, который вот-вот должен был сорваться с его губ.

"Черт бы меня побрал", - сказал Банс, который легко догадался, что происходило в

голове его пленника. - "Эта пауза была бы хорошо заметна на сцене - она

разрушила бы яму, ложу и галерею, черт возьми, как выразился Байес".

"Я ничего не желаю слышать о Байесе, - сказал Клод Хэлкро (сам немного

приподнявшись). - это дерзкая сатира на славного Джона ; но он подшутил

над Бекингемом за это-

"В первом ряду из них стоял Зимри ; Человек столь непохожий""

" Замолчите!" - сказал Банс, заглушая голос поклонника

Драйдена в более громких и неистовых утверждениях. " Репетиция - это

лучший фарс, когда-либо написанный - и я заставлю его поцеловать дочь артиллериста,

которая это отрицает. Черт возьми, я был лучшим Красавцем-принцем, когда-либо выходившим на

доски-

"Иногда сын рыбака, иногда принц".

Но давайте перейдем к делу.-Послушай, старый джентльмен" (обращаясь к Магнусу): "в тебе есть что-то

вроде угрюмости, за что кое-кто из моей профессии отрезал бы

тебе уши и поджарил бы их к обеду с красным перцем. Я

знал, как Гоффе поступил так с беднягой за то, что тот выглядел кислым и опасным

, когда увидел, как его шлюп направляется к шкафчику Дэви Джонса с его единственным сыном на

борту. Но^ я дух другого сорта; и если с вами или дамами плохо обращаются, это

будет вина жителей Керкуолла, а не моя, и это справедливо; и поэтому вы

лучше дайте им знать о вашем состоянии, о ваших обстоятельствах и так

далее,- и это тоже справедливо ".

Магнус, увещеваемый таким образом, взял перо и попытался писать; но его

возвышенный дух так боролся с отцовской тревогой, что рука отказалась выполнять свою

функцию. "Я ничего не могу с собой поделать, - сказал он после одной или двух неразборчивых попыток

написать, - я не смог бы составить письмо, даже если бы от этого зависели все наши жизни".

И он не мог, несмотря на все свои усилия, так подавить судорожные

эмоции, которые он испытывал, но которые будоражили все его тело.

Ива, которая склоняется перед бурей, часто спасается лучше, чем дуб, который

сопротивляется ей; и поэтому в больших бедствиях иногда случается, что легкие и

легкомысленные души восстанавливают свою эластичность и присутствие духа раньше, чем

люди с более возвышенным характером. В данном случае Клод Халк,

к счастью, смог выполнить задачу, от которой отказались более глубокие чувства его друга

и покровителя. Он взял ручку и, насколько это было возможно, в нескольких словах

объяснил ситуацию, в которой они оказались, и жестокий риск,

которому они подвергались, намекнув в то же время, настолько деликатно, насколько он

мог это выразить, что для властей страны жизнь и честь

ее граждан должны быть более дорогой целью, чем даже поимка или

наказание виновных; позаботившись, однако, максимально смягчить последнее

выражение, опасаясь обидеть пиратов.

Банс перечитал письмо, которое, к счастью, встретило его одобрение; и,

увидев имя Клода Хэлкро внизу, он воскликнул с большим

удивлением и с более энергичными выражениями одобрения, чем мы

предпочитаем записывать: "Да ведь вы тот самый парнишка, который играл на скрипке в труппе

старого менеджера Гадабаута в "Хогс Нортон" в первый сезон, когда я приехал

туда! Я думал, что знаю твое коронное словечко "славный Джон".

В другое время это признание, возможно, не очень ударило бы по гордости менестреля

Халкро, но при нынешнем положении дел открытие

золотого рудника не могло бы сделать его более счастливым. Он сразу

вспомнил об очень подающем надежды молодом исполнителе, который выступил в "Доне

Себастьяне", и рассудительно добавил, что муза великолепного Джона никогда

не получала такой превосходной поддержки за то время, пока он был первой (мог бы

добавить, и единственной) скрипкой в труппе мистера Гэдабута.

"Ну да, - сказал Банс, - я думаю, вы правы - я думаю, что я мог бы

потрясти эту сцену так же, как Бут или Беттертон. Но мне было суждено

играть на других досках, - (ударяя ногой по палубе), - и я верю, что я

я должен придерживаться их до тех пор, пока не найду вообще никакой доски, которая могла бы меня поддержать. Но теперь, старый

знакомый, я кое-что сделаю для тебя - немного намажься таким образом - я

хотел бы, чтобы ты остался один". Они перегнулись через поручни, в то время как Банс

прошептал с большей серьезностью, чем обычно показывал: "Я сожалею об

этом честном старом сердце норвежской сосны - разрази меня гром, если это не так - и о

дочерях тоже - кроме того, у меня есть свои причины подружиться с одной из

них. Я могу быть необузданным парнем с дикой девушкой в игре; но для таких

порядочных и невинных созданий - черт возьми, я Сципион в Нумантии и

Александр в палатке Дария. Ты помнишь , как я трогаю Александра ?

" (здесь он пустился в геройство.)

"Таким образом, из могилы я восстаю, чтобы спасти свою любовь ;

Все обнажите свои мечи, молниеносно двигайте крыльями. Когда я устремлюсь дальше, уверен,

никто не посмеет остаться - "Красота зовет, а слава указывает путь"."

Клод Хэлкро не удержался, чтобы не воздать должное его

декламации, заявив, что, по его мнению, как честный человек, он всегда

считал, что речь мистера Алтамонта намного превосходит по тону и энергии

Беттертона.

Банс, или Алтамонт, нежно пожал ему руку. "Ах, вы льстите мне, мой дорогой

друг, - сказал он, - и все же, почему публика не разделила вашего суждения!-Я

не должен был тогда быть на этом перевале. Одному Небу известно, мой дорогой мистер Хэлкро

- Одному Небу известно, с каким удовольствием я мог бы оставить вас в команде,

просто чтобы у меня был друг, который так же любит слушать, как я

декламирую, отборные пьесы наших лучших драматических авторов. Большинство из нас

звери - и что касается заложника из Керкуолла, то он использует меня, черт возьми, как я использую

Флетчера, я думаю, и раздражает меня тем больше, чем больше я для него делаю. Но как

восхитительно было бы тропической ночью, когда корабль плыл на

бризе под широкими и устойчивыми парусами, порепетировать "Александра" с тобой

для моей ямы, ложи и галерки! Нет, (поскольку ты, насколько я

помню, поклоняешься музам), кто знает, кроме нас с тобой, может быть, мы сможем, подобно

Орфею и Эвридике, привить нашим спутникам чистый вкус и смягчить их

манеры, одновременно возбуждая в них лучшие чувства?"

Это было произнесено с таким воодушевлением, что Клод Хэлкро начал

бояться, что он и сам сделал пунш слишком крепким, и смешал слишком много

чарующие ингредиенты в чаше лести, которую он подал ;

и что под влиянием обоих снадобий сентиментальный пират мог

удержать его силой, просто чтобы представить сцены, которые рисовало его воображение

. Предположение было, однако, слишком деликатным, чтобы допустить какие-либо активные

усилия со стороны Хэлкро, чтобы искупить свою ошибку, и поэтому он только

вернул тендер

OceanofPDF.com

пожал руку своего друга и произнес междометие "увы!" настолько

жалким тоном, насколько мог.

Банс немедленно продолжил : " Ты прав, мой друг, это всего лишь тщетные

видения счастья, и несчастному Алтамонту остается только услужить

другу, с которым он сейчас должен попрощаться. Я решил высадить вас и

двух девушек на берег с Флетчером для вашей защиты; и поэтому позовите

молодых женщин, и пусть они убираются, прежде чем дьявол проникнет ко мне на борт или к

кому-нибудь еще. Ты отнесешь мое письмо магистратам, подкрепишь его

своим собственным красноречием и заверишь их, что, если они тронут хотя бы один волос с

головы Кливленда, дьяволу придется заплатить, и не за что.

Почувствовав облегчение в душе от такого неожиданного прекращения разглагольствования Банса,

Хэлкро спустился по трапу, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и, постучав

в дверь каюты, с трудом смог подобрать достаточно вразумительные слова, чтобы изложить свое

поручение. Сестры, с несказанной радостью услышав, что их собираются высадить

на берег, закутались в свои плащи, а когда узнали, что

шлюпка спущена на воду, поспешно вышли на палубу, где

впервые, к их великому ужасу, узнали, что их отец все еще должен оставаться на

борту "пирата".

" Мы останемся с ним, несмотря ни на что, - сказала Минна. - Мы могли бы оказать ему

некоторую помощь, хотя бы на мгновение - мы будем жить и умрем вместе с

ним!"

"Мы поможем ему более уверенно, - сказала Бренда, которая понимала

природу их положения лучше, чем Минна, - заинтересуя жителей

Керкуолла удовлетворить требования этих джентльменов".

" Сказано как ангел ума и красоты", - сказал Банс. - " а теперь ступайте

с вами; ибо, черт возьми, если это не похоже на зажженный линсток в

дамской комнате - если вы скажете еще хоть слово, будь я проклят, если знаю,

как я заставлю себя расстаться с вами!"

"Идите, во имя Бога, дочери мои", - сказал Магнус. " Я в руке Божьей ;

и когда ты уйдешь, я буду мало заботиться о себе - и я буду думать и

говори, пока я жив, что этот добрый джентльмен заслуживает лучшей профессии. - Иди

, уходи с собой!" - ибо они все еще медлили, не желая расставаться с ним.

" Останься, чтобы не целоваться, - сказал Банс, - опасаясь, что у меня возникнет искушение попросить свою долю. В

лодку с тобой - и все же остановись на мгновение." Он развел троих пленников в стороны. "

Флетчер, - сказал он, - ответит за остальных парней и проследит, чтобы вы

в безопасности убрались с морского берега. Но как ответить за Флетчера, я не знаю, кроме

как доверив мистеру Хэлкро эту маленькую гарантию.

Он протянул менестрелю маленький двуствольный пистолет, который, по его словам,

был заряжен парой пуль. Минна заметила, как дрожала рука Халкро, когда он

протянул ее, чтобы взять. оружие. " Отдай это

ко мне, сэр, - сказала она, забирая его у разбойника, - и поверьте мне, что я

защищу свою сестру и себя.

"Браво, браво!" - закричал Банс. " Там говорила девка, достойная

Кливленда, короля Бродяг !"

- Кливленд ! - повторила Минна. - Значит, вы знаете этого Кливленда, которого

вы назвали дважды?

" Узнай его ! Есть ли на свете человек, - сказал Банс, - который лучше меня знает,

самый лучший и отважный парень, когда-либо ступавший между носом и кормой ? Когда он

уберется с бильбо, как, я думаю, будет угодно Небесам, он скоро увидит, как ты

поднимешься к нам на борт и будешь править королевой всех морей, по которым мы проплываем.-У тебя

есть маленький страж; я полагаю, ты знаешь, как им пользоваться? Если Флетчер

плохо себя ведет с тобой, тебе нужно всего лишь провести по этому куску железа

большим пальцем, вот так - и если он будет упорствовать, это всего лишь согнет твой хорошенький указательный пальчик таким образом,

и я потеряю самого преданного товарища по кают-компании, который когда-либо был у человека - хотя, проклятый

пес, он заслужит свою смерть, если ослушается моих приказов. А теперь, в

лодку - но останься, один поцелуй ради Кливленда".

Бренда, пребывая в смертельном ужасе, терпела его любезность, но Минна, с презрением отступив

назад, протянула руку. Банс рассмеялся, но с театральным

видом поцеловал прекрасную руку, которую она протянула в качестве выкупа за свои губы, и наконец

сестер и Хэлкро посадили в лодку, которая под командованием

Флетчера отчалила.

Банс стоял на шканцах, ведя монолог в манере своей

первоначальной профессии. " Если бы это рассказали сейчас в Порт-Ройяле, или на острове

Провиденс, или в Петитс-Гуавес, интересно, что бы они сказали обо мне!

Ну, что я был добродушным молокососом - придурком, которому-одолжили-задницу.-Ну и пусть

они. Я сделал достаточно плохого, чтобы подумать об этом; стоит совершить

один хороший поступок, если бы не редкость этой вещи, и привести человека в

хорошее расположение духа по отношению к самому себе ". Затем, повернувшись к Магнусу Троилу, он продолжил-

" Клянусь, это бонаробы, эти твои дочери ! Старшая сколотила бы

свое состояние на лондонских досках объявлений. Какое лихое поведение было у этой девицы

, когда она схватила пистолет! - черт возьми, это прикосновение

разрушило бы дом ! Какая Роксалана получилась бы из нефрита!"

(ибо в своем ораторском искусстве Банс, как и сплетник Санчо, Томас Сесиал, был склонен

использовать самое энергичное слово, которое попадалось под руку, не совсем

обдумывая его уместность.) " Я бы отдал свою долю следующего приза, но

услышать, как она изрекает-

"Прочь, убирайся и освободи вихрю место, Или я разнесу тебя, как пыль.

- Избегаю я Безумия, но оно подло олицетворяет мою ярость".

И потом, снова этот маленький, мягкий, застенчивый, трепещущий от слез трепет перед Статирой, чтобы послушать, как она

декламирует-

"Он говорит самые добрые слова и смотрит такими глазами, Клянется с такой

страстью, клянется с таким изяществом, Что это своего рода рай, чтобы быть обманутым

им".

Какую пьесу мы могли бы разыграть !-Я был чудовищем, что не подумал об этом до того, как

отослал их прочь - Я на месте Александра-Клода Халкро, Лисимаха - этот старый

джентльмен мог бы сделать Клитус, для, щепотки. Я был идиотом,

что не подумал об этом!"

В этом излиянии было много такого, что могло бы вызвать неудовольствие Удаляющегося ;

но, по правде говоря, он не обратил на это никакого внимания. Его глаз и, наконец,

подзорная труба были заняты тем, что наблюдали за возвращением его дочерей на берег.

Он видел, как они высадились на берег, и в сопровождении Хэлкро и другого

человека (несомненно, Флетчера) он видел, как они поднялись по склону и продолжили

путь в Керкуолл; и он мог даже различить эту Минну, как будто

считая себя стражем вечеринки, держалась немного в стороне от

остальных, как казалось, начеку, чтобы не застать врасплох, и была готова действовать так, как того потребует

случай. Наконец, когда Удалец был уже готов потерять их

из виду, он испытал изысканное удовлетворение, увидев, что вечеринка остановилась, и

пират оставил их после паузы, достаточной для вежливого прощания, и

медленно двинулся обратно, возвращаясь на пляж. Благословляя Великое Существо

который таким образом избавил его от самых мучительных страхов, которые может

испытывать отец, достойный Юдоллер с этого момента смирился со своей собственной судьбой,

какой бы она ни была.

ГЛАВА XXXVII.

Над горами и под волнами. Над фонтанами и под

могилами, Над наводнениями, которые являются глубочайшими,

Которой повинуется Нептун, По самым крутым скалам Любовь найдет

путь.

Старая песня.

Расставание Флетчера с Клодом Хэлкро и сестрами Бург-Вестра

на том месте, где это произошло, было отчасти вызвано

небольшой отряд вооруженных людей был замечен на расстоянии в процессе

продвижения из Керкуолла, явление, скрытое от подзорной трубы Удаляющегося

из-за зыбкости почвы, но вполне видимое пирату, который

решил позаботиться о своей безопасности, быстро вернувшись на свою лодку. Он

уже отворачивался, когда Минна вызвала короткую задержку, которую заметил ее отец

.

" Остановитесь, - сказала она. - Я приказываю вам ! - Передайте вашему командиру от меня, что,

каким бы ни был ответ из Керкуолла, он,

тем не менее, поведет свое судно в обход Стромнесса; и, поскольку оно стоит там на якоре, пусть пошлет

шлюпку на берег за капитаном Кливлендом, когда тот увидит дым на мосту

"Бройсгара".

Флетчер, как и его товарищ по кают-компании Банс, подумал о том, чтобы попросить поцелуй, по крайней мере, за

хлопоты по сопровождению этих красивых молодых женщин ; и, возможно,

ни страх перед приближающимися мужчинами из Керкуолла, ни перед оружием Минны,

не помешали бы ему проявить дерзость. Но имя его Капитана и, еще

больше, невозмутимые, полные достоинства и командирские манеры Минны Троил,

внушили ему благоговейный трепет. Он отвесил морской поклон, пообещал быть настороже

и, вернувшись к своей лодке, поднялся на борт со своим сообщением.

Когда Халкро и сестры приблизились к группе, которую они видели на

дороге в Керкуолл, и которая, со своей стороны, остановилась, как будто наблюдая за ними,

Бренда, избавившись от страха перед присутствием Флетчера, который до сих пор

заставлял ее молчать, воскликнула: "Милосердные небеса!-Минна, в чьих руках

мы оставили нашего дорогого отца?"

- В руках храбрых людей, - твердо сказала Минна... Я не боюсь за него".

"Настолько храбрые, насколько вам заблагорассудится, - сказал Клод Халк, - но при всем том очень опасные негодяи

.-Я знаю этого парня, Алтамонта, как он себя называет, хотя это

и не его настоящее имя, он так отделал собаку, что весь сарай зазвенел

кровью и чистыми стихами. Он начал с Барнуэлла, и все

думали, что он закончится виселицей, как в последней сцене в Венеции,

сохранившейся ".

"Это не имеет значения, - сказала Минна. - Чем буйнее волны, тем могущественнее

голос, который ими управляет. Одно только название Кливленда управляло настроением

самых свирепых из тогдашних)".

"Мне жаль Кливленда, - сказала Бренда, - если таковы его товарищи, но

он мне безразличен по сравнению с моим отцом".

" Прибереги свое сострадание для тех, кто в нем нуждается, - сказала Минна, - и

ничего не бойся за нашего отца.- Видит Бог, каждый серебряный волосок на его голове для меня

дороже сокровищ нераскрытого рудника; но я знаю, что он в безопасности, пока находится на

том судне, и я знаю, что скоро он будет в безопасности на берегу ".

"Я хотел бы, чтобы я мог это увидеть", - сказал Клод Хэлкро, - " но я боюсь, что

жители Керкуолла, предполагая, что Кливленд такой, как я боюсь, не посмеют

обменять его на Юдоллера. У шотландцев очень суровые законы против

кражи сапог, как они это называют.

" Но кто те , кто стоит на дороге перед нами ? - спросила Бренда . - и почему

они так ревниво там останавливаются? - спросила Бренда .

"Это патруль милиции", - ответил Халкро. " Славный Джон немного резко обрывает

их, - но тогда Джон был якобитом,-

" Рты без рук, содержание которых обходится в огромные деньги. В мирное время - атака, на

войне - слабая защита; Раз в месяц они совершают решительный марш, бушующий оркестр,

И всегда, но в случае необходимости, под рукой.'

Мне кажется, они только что остановились, приняв нас, когда увидели на гребне

холма, за отряд матросов шлюпа, а теперь, когда они разглядели, что вы

носите нижние юбки, они снова двинулись дальше.

Они прибыли соответствующим образом и оказались, как

предположил Клод Хэлкро, патрулем, посланным следить за передвижениями пиратов и

предотвращать их попытки нанести ущерб стране.

Они сердечно поздравили Клода Хэлкро, которого хорошо знали более

чем один из них, с его побегом из плена; и командир

отряда, предлагая дамам всяческую помощь, не мог не

выразить им соболезнования по поводу обстоятельств, в которых оказался их отец,

намекнув, хотя и в деликатной и сомнительной форме, на трудности, которые

могут возникнуть на пути к его освобождению.

Когда они прибыли в Керкуолл и добились аудиенции у мэра

и одного или двух магистратов, на этих трудностях стали более явно

настаивать. - Фрегат "Халкион" находится на побережье, - сказал мэтр. -

его видели у Дункансбей-Хед; и, хотя я испытываю глубочайшее уважение

к мистеру Тройлу из Бург-Вестры, все же я отвечу перед законом, если освобожу

из тюрьмы капитана этого подозрительного судна ради безопасности

любого человека, который может оказаться несчастным. находящийся под угрозой из-за своего задержания. Это

теперь известно, что этот человек - сердце и душа этих пиратов, и могу ли я

свободно отправить его на борт, чтобы он разграбил страну или, возможно, пошел

сражаться с королевским кораблем? - ибо у него хватает наглости на все.

"Вы имеете в виду, достаточно смелости для чего угодно, мистер хозяин", - сказала Минна,

не в силах сдержать свое неудовольствие.

"Ну, вы можете называть это так, как вам заблагорассудится. Мисс Тройл, - сказал достойный

судья, - но, по моему мнению, тот вид храбрости, который предполагает

сражаться в одиночку против двоих, немногим лучше, чем своего рода практическая наглость.

" Но наш отец?" - спросила Бренда тоном самой искренней мольбы. - "наш

отец - друг, я могу сказать, отец своей страны, - к которому так много

обращались за добротой и так много за реальной поддержкой, - чья потеря была бы

погасший маяк во время шторма - неужели вы действительно взвесите риск, которому

он подвергается, против такой мелочи, как выпустить несчастного человека из

тюрьмы искать своей несчастной участи в другом месте ? "

"Мисс Бренда права", - сказал Клод Хэлкро. - "Я за то, чтобы "пусть будет, что будет",

как говорят мальчики; и никогда не волнуйтесь об ордере на освобождение, хозяин, но

просто прислушайтесь к совету дурака и позвольте доброму тюремщику забыть задвинуть

засов на калитке или оставить открытой щель в окне или тому подобное, и мы

избавимся от бродяги, и у нас будет самый лучший честный парень на Оркнейских островах или

Зетланде с подветренной стороны тюрьмы". чаша пунша с нами через пять часов."

Проректор ответил почти в тех же выражениях, что и раньше, что он испытывает

глубочайшее уважение к мистеру Магнусу Тройлу из Бург-Вестры, но что он не может

допустить, чтобы его уважение к какому-либо человеку, каким бы респектабельным он ни был, мешало

выполнению им своих обязанностей.

Затем Минна обратилась к своей сестре тоном спокойного и саркастического неудовольствия.

- Ты забываешь, - сказала она, - Бренда, что ты говоришь о безопасности

бедного ничтожного Удалца из Зетланда ни много ни мало, как Главному

судье столицы Оркнейских островов - можешь ли ты ожидать, что столь великая личность

снизойдет до такого пустякового предмета обсуждения? У проректора будет

достаточно времени подумать о соблюдении присланных ему условий -

ибо в конце концов он должен и будет их соблюдать, - когда Церковь

Святого Магнуса ударит ему по ушам.

"Вы можете сердиться на меня, моя прелестная юная леди, - сказал

добродушный хозяин Торфе, - но я не могу обижаться на вас. Церковь

Святого Магнуса простояла много дней и, я думаю, переживет и вас

, и меня, а тем более эту свору распоясавшихся собак. И кроме того, твой

отец наполовину оркнейец, и у него есть и поместье, и друзья среди нас, я

, даю тебе слово, сделал бы для зетландца, попавшего в беду, столько же, сколько

сделал бы для любого другого, за исключением одного из наших коренных жителей Киркуолла, которым,

несомненно, следует отдать предпочтение. И если вы поселитесь здесь со

мной и моей женой, мы постараемся показать вам, - продолжал он, - что

вам в Керкуолле так же рады, как могли бы быть в Леруике или

Скаллоуэе.

Минна не снизошла до ответа на это добродушное приглашение, но Бренда

отклонила его в вежливых выражениях, сославшись на необходимость поселиться

у богатой вдовы из Керкуолла, родственницы, которая уже ожидала их.

Хэлкро предпринял еще одну попытку сместить мэра, но обнаружил, что тот

неумолим. - "Таможенный инспектор уже угрожал, -

сказал он, - донести на него за то, что он заключил договор, или, как он это называл, за то, что он

паковал вещи с этими незнакомцами, даже когда это казалось единственным

средством предотвратить кровавую драку в городе; и, если он теперь откажется

от преимущества, предоставленного тюремным заключением Кливленда и побегом

Фактора, он может навлечь на себя нечто худшее, чем порицание". Бремя

всего этого заключалось в том, " что ему было жаль Удаляющегося, ему было жаль даже

парень Кливленд, в котором было что-то от чести; но его долг был

непререкаем, и его нужно было выполнять". Затем проректор пресек дальнейший

спор, заметив, что другое дело из Зетланда требует его

немедленного внимания. Джентльмен по имени Мертун, проживающий в Ярлсхофе,

подал жалобу на джаггера "Улиточья лапка" за то, что тот помогал его

слуге в хищении некоторых ценных предметов, которые были

переданы ему на хранение, и он собирался провести экспертизу по

вопросу и добиться их возвращения мистеру Мертуну, который

отвечал за них перед законным владельцем.

Во всей этой информации не было ничего, что показалось бы

сестрам интересным, за исключением слова "Мертаунский", которое пронзило, как кинжалом, сердце

Минны, когда она вспомнила обстоятельства, при которых исчез Мордонт

Мертаунский, и которое с чувством менее болезненным, хотя

все еще меланхоличного характера, вызвало легкий румянец на щеках Бренды и

легкую влагу в ее глазах. Но вскоре стало очевидно, что

магистрат говорил не о Мордонте, а о его отце; и дочери

Магнус, мало интересовавшийся его подробностями, попрощался с хозяином, чтобы отправиться в их

собственное жилище.

Когда они приехали к своему родственнику, Минна сочла своим долгом узнать,

путем таких расспросов, какие она могла провести, не возбуждая подозрений, каково

положение несчастного Кливленда, которое, как она вскоре обнаружила, было

чрезвычайно шатким. Начальник, действительно, не заключил его под

строгую стражу, как ожидал Клод Хэлкро, вспомнив, возможно, о

благоприятные обстоятельства, при которых он сдался, и

нежелание, до момента крайней необходимости, полностью нарушать доверие

к нему. Но хотя он, по-видимому, оставался на свободе, за ним строго следили

хорошо вооруженные и назначенные для этой цели лица, которые имели указания

задержать его силой, если он попытается пройти определенные узкие участки, которые

были ему отведены. Он был помещен в укрепленную комнату в том, что

называется Королевским замком, и на ночь дверь его комнаты запиралась

снаружи, и выставлялось достаточное количество охраны, чтобы предотвратить его побег. Поэтому он

пользовался лишь той степенью свободы, которую кошка в своей жестокой забаве

иногда с удовольствием предоставляет мыши, которую она схватила; и все же,

таков был ужас перед ресурсами, мужеством и свирепостью пиратского

Капитана, что Коллекционер и многие другие мудрые

граждане Керкуолла обвинили хозяина в том, что он позволил ему оставаться на свободе на любых условиях.

Можно с уверенностью сказать, что при таких обстоятельствах у Кливленда не было

желания искать какое-либо общественное убежище, сознавая, что он был объектом

смешанного чувства презрения и ужаса.

Поэтому его любимым местом упражнений были внешние нефы собора Святого Магнуса,

только восточная часть которого оборудована для публичных богослужений. Это торжественное старое

здание, избежавшее разрушения, сопровождавшего первые конвульсии

Реформации, все еще сохраняет некоторый вид епископского достоинства. Это

место поклонения отделено ширмой от нефа и западной части

креста, и все оно поддерживается в состоянии чистоты и благопристойности,

что можно было бы предложить в качестве примера гордым сооружениям

Вестминстера и собора Святого Павла.

Именно по этой внешней части собора Кливелане было разрешено

ходить, тем более что его охранники, наблюдая за единственным открытым входом, имели

возможность с минимальными неудобствами для себя предотвратить любую

возможную попытку побега. Само место хорошо подходило к его

меланхолическим обстоятельствам. Высокая сводчатая крыша возвышается на рядах

саксонских колонн массивных размеров, четыре из которых, все еще больше остальных, когда-то

поддерживали высокий шпиль, который, давным-давно разрушенный случайно, был

восстановлен по непропорциональному и усеченному плану. Свет проникает в

восточную часть здания через высокое, пропорциональное и богато украшенное

готическим орнаментом окно; тротуар покрыт надписями на разных

языки, отличающие могилы благородных оркидцев, которые в

разное время были захоронены в священных пределах.

Здесь шел Кливленд, размышляя о событиях растраченной впустую жизни, которая,

казалось вероятным, могла быть жестоко и позорно оборвана, пока

он был еще в расцвете молодости. - "С этими мертвецами, - сказал он, глядя на

тротуар, - я скоро буду причислен к их числу - но ни один святой человек не произнесет

благословения; ни одна дружеская рука не сделает надпись; ни одна гордая скульптура потомка

не водрузит герб над могилой пирата Кливленда. Мои

белеющие кости будут качаться на виселицах, на каком-нибудь диком пляже или

уединенном мысу, которые будут признаны роковыми и прокляты ради меня. Старый

моряк, проходя мимо пролива, покачает головой и назовет мое имя

и действия в назидание своим младшим товарищам. -Но, Минна! Minna!

- что ты подумаешь , когда эта новость дойдет до тебя ?- Молю Бога,

чтобы весть утонула в глубочайшем водовороте между Керкуоллом и

Бург-Вестрой, прежде чем они

донесся до ее уха!-и 0 ! молю Небеса, чтобы мы никогда не встречались, потому что мы

никогда не сможем встретиться снова!"

Говоря это, он поднял глаза, и Минна Троил встала "перед ним. Ее

лицо было бледным, а волосы растрепанными, но взгляд был спокойным и

твердым, со своим обычным выражением возвышенной меланхолии. Она все еще

была закутана в большую мантию, которую надела, покидая судно.

Первой эмоцией Кливленда было изумление; следующей была радость, не без примеси

благоговейного трепета. Он бы воскликнул - он бы бросился к ее

ногам, - но она сразу же заставила его замолчать и сохранить самообладание, подняв

палец и сказав тихим, но повелительным тоном- "Будь осторожен - мы

наблюдаются -есть мужчины без -они с трудом впускают меня. Я

не смею оставаться долго - они подумают - они могли бы поверить - О,

Кливленд ! Я рисковал всем , чтобы спасти тебя ! "

"Чтобы спасти меня?- Увы ! бедная Минна! - ответил Кливленд. - Спасти меня

невозможно.- Достаточно того, что я увидел тебя еще раз, хотя бы для того, чтобы сказать: "

навсегда прощай!"

"Мы действительно должны попрощаться", - сказала Минна, - " ибо судьба и твой отец

разделили нас навсегда. - Кливленд, я видела твоих сообщников - нужно ли мне говорить

тебе больше - нужно ли мне говорить, что теперь я знаю, что такое пират? "

" Вы были во власти негодяев!" - сказал Кливленд, вздрогнув от

агонии. - " Неужели они предполагали ... "

"Кливленд, - ответила Минна, - они ничего не предполагали - твое имя было

заклинанием для них. Сила этого заклинания над этими свирепыми бандитами,

и только благодаря этому, напомнила мне о качествах, которые я когда-то считал своими

, присущими Кливленду!"

"Да", - гордо сказал Кливленд, - "мое имя имело и будет иметь власть над

ними, когда они будут в самом разгаре; и, если бы они причинили вам вред одним грубым

словом, они нашли бы - Но о чем я брежу - я пленник

!"

"Ты больше не будешь таким, - сказала Минна. - Твоя безопасность - безопасность моего

дорогого отца - требует твоей немедленной свободы. Я разработал план

вашей свободы, который при смелом исполнении не может потерпеть неудачу. Свет меркнет без

- закутайся в мой плащ, и ты легко пройдешь мимо стражников - я

дал им средство для кутежей, и они глубоко увлечены. Поспеши к

озеру Стеннис и спрячься до рассвета ; затем разведи дым

на том месте, где земля, вдаваясь в озеро с обеих сторон, делит его

почти надвое у моста Бройсгар. Ваше судно, которое находится неподалеку

, пришлет лодку на берег.- Не колеблясь ни мгновения!"

"Но ты, Минна! - если этот дикий план удастся, - сказал Кливленд, -

что с тобой будет?"

"Что касается моей доли в вашем спасении, - ответила девушка, - честность моих

собственных намерений оправдает меня в глазах Небес; и безопасность

моего отца, чья судьба зависит от вашей, будет моим оправданием перед людьми".

В нескольких словах она рассказала ему историю их поимки и ее

последствия. Кливленд закатил глаза и воздел руки к Небу

в знак благодарности за спасение сестер от его злобных компаньонов, а

затем поспешно добавил: "Но ты права, М, Инна; я должен бежать во что бы то ни стало -

^ ради твоего отца я должен лететь.- Значит, здесь мы расстаемся - но, я надеюсь, не

навсегда."

"Навсегда!" - ответил голос, который звучал как из могильного склепа.

Они вздрогнули, огляделись вокруг, а затем пристально посмотрели друг на друга. Казалось

, что эхо здания вернуло последние слова Кливленда, но

произношение было слишком выразительным.

" Да, навсегда!" - сказал Нома из "Порывистой головы", выступая вперед из-за

одной из массивных саксонских колонн, поддерживающих крышу

собора. " Здесь встречаются алая нога и алая рука. Хорошо для

обоих, что зажила рана, из которой был получен этот багрянец - хорошо для

обоих, но лучше всего для тех, кто его пролил. - Итак, вот вы и встретились - и встретились в

последний раз!"

"Это не так", - сказал Кливленд, словно собираясь взять Минну за руку. " Разлучить

меня с Минной, пока я жив, должно быть делом ее рук одной".

" Прочь! - сказал Нома, становясь между ними, - " прочь эту праздную глупость!

- Не питайте тщетных мечтаний о будущих встречах - вы расстаетесь здесь, и вы расстаетесь

навсегда. Ястреб не сочетается с голубем; вина не сочетается с

невинностью.-Минна Троил, ты в последний раз смотришь на этого дерзкого и

преступного человека-Кливленд, ты видишь Минну в последний раз!"

- И вы воображаете, - возмущенно сказал Кливленд, - что ваше лицедейство

навязывается мне и что я нахожусь среди дураков, которые видят в

вашем притворном искусстве нечто большее, чем просто трюк?

"Воздержись, Кливленд, воздержись!" - сказала Минна, ее наследственное благоговение перед Номой

усилилось обстоятельством ее внезапного появления. О ! воздержись! -

она могущественна - она, но слишком могущественна. - И ты, о Нома,

помни, безопасность моего отца связана с безопасностью Кливленда."

"И хорошо для Кливленда, что я помню это", - ответила Прорицательница

- "и что ради одного я здесь, чтобы помочь обоим. Ты, с твоим

детским намерением скрыть одного из его размеров под маской

нескольких жалких складок вадмаала - что бы твое устройство обеспечило

ему, кроме мгновенного ограничения с помощью засова и кандалов ?-Я спасу его - я

помещу его в безопасное место на

поднимитесь на борт его коры. Но пусть он навсегда покинет эти берега и понесет

в другие места ужасы своего черного флага и свое еще более черное имя; ибо, если

солнце взойдет дважды и застанет его все еще на якоре, его кровь будет на его собственной голове.

-Да, посмотрите друг на друга - посмотрите последним взглядом, который я позволяю хрупкой привязанности,

- и скажите, если вы можете это сказать. Прощай навсегда".

- Повинуйся ей, - пробормотала Минна. - не возражай, но повинуйся ей.

Кливленд, схватив ее руку и горячо поцеловав, сказал, но так тихо, что

только она могла это расслышать: "Прощай, Минна, я не навсегда".

"А теперь, дева, уходи, - сказал Нома, - а остальное предоставь

Реймкеннару".

"Еще одно слово, - сказала Минна, - и я повинуюсь тебе. Скажите мне , но если я

правильно уловил, что вы имеете в виду , Мордонт Мертон в безопасности и выздоровел ?

" Выздоровел и в безопасности", - сказал Нома. - " иначе горе руке, пролившей его

кровь ! "

Минна медленно направилась к двери Собора и время от времени

оборачивалась, чтобы взглянуть на неясную фигуру Номы и величественную, воинственную

фигуру Кливленда, когда они стояли вместе в сгущающемся мраке

древнего собора. Когда она оглянулась во второй раз, они были в

движении, и Кливленд последовал за надзирательницей, когда она медленным и торжественным

шагом скользнула к одному из боковых проходов. Когда Минна оглянулась назад , а

в третий раз их фигуры больше не были видны. Она взяла себя в руки и

подошла к восточной двери, через которую вошла, и на

мгновение прислушалась к охраннику, который переговаривался снаружи.

"Девушка из Зетланда надолго остается с этим парнем-пиратом", - сказал один. "Я

хотел бы, чтобы у них не было ничего, что можно было бы утаить, кроме выкупа ее отца".

"Да, действительно, - ответил другой, - девицы будут испытывать больше симпатии к

красивому молодому пирату, чем к старому бюргеру, прикованному к постели".

Тут их беседа была прервана той, о ком они говорили ;

и, словно захваченные таким тоном, они сняли шляпы,

неловко поклонились и выглядели немало смущенными и сбитыми с толку.

Минна вернулась в дом, где она жила, сильно взволнованная, но, в

целом, довольная результатом своей экспедиции, которая, казалось, избавила ее

отца от опасности и сразу же заверила ее в спасении Кливелада и

в безопасности молодого Мордонта. Она поспешила поделиться обеими

сведениями с Брендой, которая присоединилась к ней с благодарностью Небесам, и

сама была почти убеждена поверить в сверхъестественные

притязания Номы, настолько она была довольна тем, как они

были использованы. Некоторое время они обменивались взаимными

поздравлениями и проливали слезы надежды, смешанные с тревогой;

когда поздним вечером их прервал Клод Хэлкро,

который, исполненный какой-то суетливой важности, не без примеси страха, пришел

сообщить им, что заключенный Кливленд "исчез из

собора, в который ему было разрешено ходить, и что начальник тюрьмы,

будучи проинформирован о том, что Минна способствовал его побегу, прибывает,

в крайне затруднительном положении, к тому, чтобы задержать его". проведите расследование обстоятельств.

Когда прибыл достойный судья, Минна не скрыла от него своего

собственного желания, чтобы Кливленд совершил побег, как единственное средство, которое

она видела для спасения своего отца от неминуемой опасности. Но то, что она

каким-либо образом причастна к его бегству, она категорически отрицала; и заявила, "что

она рассталась с Кливлендом в соборе более двух часов назад, а

затем оставила его в компании третьего лица, чье имя она не

считала себя обязанной сообщать".

"В этом нет необходимости, мисс Минна Троил, - ответил провост Торфе. - потому что,

хотя никто, кроме этого капитана Кливленда и вас, не видел, чтобы в этот день

входили в церковь Святого Магнуса, мы достаточно хорошо знаем, что ваша

кузина, старая Улла Троил, которую вы, зетландцы, называете Нома с Порывистой головой,

путешествовала взад и вперед по морю, суше и воздуху, насколько мне известно, в

лодках и на пони, и, возможно, на метлах ; и здесь была ее

немая Дроу тоже, приходит и уходит, и шпионит за каждым - и

он хороший шпион, потому что все слышит и больше ничего не рассказывает, разве что

своей любовнице. И мы знаем, кроме того, что она может войти в Церковь, когда все

двери закрыты, и ее видели там не раз, Боже, спаси нас

от Лукавого! - и поэтому, не задавая дальнейших вопросов, я заключаю, что это

была старая Нома, которую вы оставили в Церкви с этим режущим клинком - и если

так, они могут снова поймать тех, кто может.- Однако я не могу не сказать, милая

госпожа Минна, что вы, жители Зетланда, похоже, забываете и закон, и Евангелие,

когда прибегаете к помощи колдовства, чтобы вытаскивать правонарушителей из законного

тюрьма; и самое меньшее, что вы, или ваш кузен, или ваш отец, можете сделать, это

использовать влияние на этого дикого парня, чтобы он уехал как можно скорее, не

нанося ущерба городу или торговле, и тогда в том, что

произошло, будет мало вреда; ибо. Видит Бог, я не стремился спасти жизнь бедняге, чтобы я мог

безнаказанно расправиться с ним ; и гораздо меньше я желал, чтобы

из-за его заключения какой-либо вред был причинен достойному Магнусу Тройлу

из Бург-Вестры.

"Я вижу, где вас задело, мистер хозяин, - сказал Клод Хэлкро, - и я

уверен, что могу ответить за моего друга мистера Тройла, а также за себя, что мы

скажем и сделаем все, что в наших силах, с этим человеком, капитаном Кливлендом, чтобы заставить

его немедленно покинуть побережье".

"А я, - сказала Минна, - настолько убеждена, что то, что вы рекомендуете, лучше

для всех сторон, что мы с сестрой отправимся завтра рано утром в

Дом Стенниса, если мистер Хэлкро выделит нам свой эскорт, чтобы встретить моего

отца, когда он сойдет на берег, чтобы мы могли сообщить ему о вашем желании

и использовать все влияние, чтобы побудить этого несчастного человека покинуть

страну".

Шеф Торфе посмотрел на нее с некоторым удивлением. " Не каждая молодая

женщина, - сказал он, - пожелала бы приблизиться на восемь миль к группе

пираты."

"Мы ничем не рискуем", - вмешался Клод Халкро. " Дом Стеннисов

силен, и у моего кузена, которому он принадлежит, есть люди и оружие внутри Него.

Юные леди там в такой же безопасности, как и в Керкуолле; и много хорошего может получиться

из раннего общения между Магнусом Троилом и его дочерьми. И

счастлив я видеть";at в твоем случае, мой старый добрый друг^ - как говорит славный Джон

,-

- "После долгих дебатов,

Этот человек главенствует над магистратом".

Хозяин улыбнулся, кивнул головой и дал понять, насколько, по его мнению, он

мог сделать это пристойно, насколько он был бы рад, если бы

Фаворит Фортуны и ее беспорядочная команда покинули Оркни без дальнейшего

вмешательства или насилия с любой стороны. По его словам, он не мог санкционировать, чтобы их

снабжали с берега; но, то ли из страха, то ли по милости, они

были уверены, что получат провизию в Стромнессе. Затем этот мирный судья

попрощался с Халкро и двумя дамами, которые на следующее утро предложили

перенесите их резиденцию в Дом Стенниса, расположенный на берегу

одноименного озера с соленой водой и примерно в четырех милях по воде от

дороги Стромнесс. где лежал корабль Ровера.

ГЛАВА XXXVIII.

Лети, Спасайся, лети! - Ты можешь спастись.

Макбет.

Это была одна из ветвей различных искусств, с помощью которых Нома пыталась

поддержать свои притязания на сверхъестественные силы, то, что она

фамильярно и практически познакомилась со всеми секретными проходами и нишами,

естественными или искусственными, о которых она могла слышать, по традиции

или иным образом, и благодаря таким знаниям часто могла совершать подвиги,

которые иначе были бы необъяснимы. Таким образом, когда она сбежала из

скинии в Бург-Вестре, это произошло с помощью раздвижной доски, которая прикрывала

секретный "проход в стене, известный никому, кроме нее самой и Магнуса, который, она

была полностью уверена, не предаст ее. Кроме того, изобилие, с которым она

расточала значительный доход, в остальном бесполезный для нее, позволило ей

получать самые ранние сведения обо всем, что она желала знать,

и, в то же время, заручиться всей другой помощью, необходимой для осуществления ее

планов. Кливленд, в данном случае, имел основания

восхищаться как ее проницательностью, так и ее ресурсами.

После того, как она слегка надавила, дверь, которая была скрыта

под какой-то богатой деревянной скульптурой в перегородке, отделяющей восточный

придел от остальной части Собора, открылась и открыла темный узкий

извилистый проход, в который она вошла, шепотом велев Кливленду

следовать за ней и убедиться, что он закрыл за собой дверь. Он повиновался и последовал за

ней в темноте и тишине, иногда спускаясь по ступенькам, о количестве

которых она всегда сообщала ему, иногда поднимаясь и часто поворачивая под

небольшим углом. Воздух более свободен, чем он мог ожидать,

проход вентилируется в разных частях невидимыми и хитроумно

устроенными дыхальцами, которые сообщаются с открытым воздухом. Наконец их

долгий путь закончился тем, что Нома отодвинула в сторону раздвижную панель, которая, открываясь

за деревянной кроватью, или ящиком-кроватью, как ее называют в Шотландии, впустила их в

древнюю, но очень убогую квартиру с решетчатым окном и

рифленой крышей. Мебель была...сильно обветшалой; и ее единственными украшениями

были, с одной стороны стены, гирлянды из выцветших лент, таких, какие

использовался для украшения китобойных судов; а на другом - накладка с

графским гербом и короной, окруженная обычными эмблемами смертности.

Мотыга и лопата, лежавшие в углу, вместе с

внешностью старика, который в порыжевшем черном пальто и шляпе с опущенными полями сидел

за столом и читал, свидетельствовали о том, что они находятся в жилище

церковного сторожа, или пономаря, и в присутствии этого почтенного чиновника.

Когда его внимание привлек шум отодвигающейся панели, он встал,

и, выказывая большое уважение, но без удивления, снял свою шляпу темного цвета со своих

жидких седых кудрей и стоял непокрытым в присутствии Номы с видом

глубокого смирения.

"Будь верен, - сказал Нома старику, - и остерегайся показывать никому

из живущих смертных тайный путь к Святилищу".

Старик поклонился в знак послушания и благодарности, потому что с этими словами она вложила ему в руку деньги

. Дрожащим голосом он выразил надежду, что

она вспомнит его сына, который был в путешествии по Гренландии, что он

вернется счастливым и невредимым, как это было в прошлом году, когда он принес

обратно гирлянду, указав на нее на стене.

"Мой котел закипит, и моя рифма будет произнесена от его имени",

ответил Нома. " Ждет Паколе снаружи с лошадьми ? "

Старый Пономарь согласился, и Прорицательница, приказав Кливленду

следовать за ней, вышла через заднюю дверь квартиры в небольшой сад,

соответствующий по своему пустынному виду жилищу, которое они только что

покинули. Низкая и разрушенная стена легко позволила им пройти в другой

и более просторный сад, хотя и не намного лучше ухоженный, а калитка, которая была на

щеколде, впустила их в длинный и извилистый переулок, через который. Нома

прошептала своему спутнику, что это единственное опасное место на

их дороге, и они пошли быстрым шагом. Уже почти стемнело, и

обитатели бедных жилищ с обеих сторон разошлись по

своим домам. Они увидели только одну женщину, которая смотрела из-за своей двери,

но благословила себя и поспешно вбежала в свой дом, когда

увидела высокую фигуру Номы, которая широкими шагами прошла мимо нее. Тропинка

вывела их за город, где тупой карлик ждал с тремя

лошадьми, укрывшись за стеной заброшенного сарая. На одном из этих

Нома мгновенно уселась, Кливленд вскочил на другого, и, сопровождаемые

Паколе на третьем, они быстро двинулись вперед в темноте;

активные и энергичные животные, на которых они ехали, были породы, значительно более высокой,

чем те, что выращивались в Зетланде.

После более чем часовой быстрой езды верхом, в которой Нома выступал 'в качестве проводника, они

остановились перед лачугой, такой совершенно заброшенной на вид, что она

напоминала скорее хлев для скота, чем коттедж.

"Вы должны оставаться здесь до рассвета, когда ваш сигнал будет виден с вашего

судна", - сказала Нома, передавая лошадей на попечение Паколе и

направляясь в жалкую лачугу, которую она сейчас осветила,

зажег маленькую железную лампу, которую обычно носила с собой. "Это

бедное, - сказала она, - но безопасное место убежища; ибо, если бы нас преследовали до сих пор,

земля разверзлась бы и впустила нас в свои глубины, прежде чем мы были бы захвачены. Ибо

знай, что эта земля священна для Богов древней Валгаллы.-А теперь скажи,

человек зла и крови, ты друг или враг Номы, единственной

жрицы этих отвергнутых божеств ?"

" Как это возможно, чтобы я был вашим врагом?" - спросил Кливленд. - "

Общая благодарность "

"Обычная благодарность, - сказал Нома, прерывая его, - это обычное слово,

а слова - обычная плата, которую глупцы принимают из рук мошенников ;

но Нома должен быть вознагражден действиями - жертвами".

" Хорошо, мама, назови свою просьбу".

"Что ты никогда больше не стремишься увидеть Минну Тройл и что ты покинешь это

побережье через двадцать четыре часа", - ответила Нома.

"Это невозможно, - сказал разбойник. - Меня не так скоро найдут среди

морских запасов, которые должны быть на шлюпе".

" Ты можешь. Я позабочусь о том, чтобы вы были полностью обеспечены; а Кейтнесс и

Гебридские острова находятся недалеко - "вы можете отправиться, если хотите".

" А зачем мне это делать, - сказал Кливленд, - если я этого не сделаю?" \

"Потому что твое пребывание подвергает опасности других, - сказала Нома, - и докажет твою

собственную гибель. Выслушайте меня со вниманием. С того самого, первого момента, как я увидел тебя,

лежащего без чувств на песке под утесами Самбурга, я прочел на

твоем лице то, что связывало тебя со мной и теми, кто был дорог

мне; но, к добру это или ко злу, было скрыто от моих глаз. Я помог в

спасении вашей жизни, в сохранении вашей собственности. Я помогал в этом тому самому

юноше, которому вы перечили в его самых дорогих чувствах - перечили из-за

сплетен и клеветы". ,,

" Оклеветать Мертауна!" - воскликнул Кливленд. " Клянусь небом, я едва упомянул

его имя в Бург-Вестре, если ты это имеешь в виду.

Парень, торговавший вразнос, Брайс, то есть, я полагаю, мой друг, потому что он нашел, что

я могу что-то изготовить, донес, как я впоследствии слышал, старику сплетни или

правду, я не знаю, что именно, что было подтверждено сообщениями

всего острова. Что касается меня, то я вряд ли думал о нем как о сопернике; иначе я

выбрал бы более благородный способ избавиться от него ".

"Было ли острие вашего обоюдоострого ножа, направленное в грудь

безоружного человека, предназначено для того, чтобы вырезать этот более благородный способ?" - строго спросила

Нома.

Кливленда мучили угрызения совести, и он с минуту хранил молчание, прежде чем

ответил: "Здесь, действительно, я был неправ; но он, благодарю Небеса, выздоровел

и может рассчитывать на почетное удовлетворение".

" Кливленд, - сказала Прорицательница, - Нет! Дьявол, который использует тебя в качестве своего

орудия, силен; но со мной он не будет бороться. Вы обладаете тем

темпераментом, который темные Влияния желают использовать в качестве инструмента своей воли;

смелый, надменный и неустрашимый, не сдерживаемый принципами и обладающий только в

своей сфере диким чувством неукротимой гордости, которое такие люди называют хохотом.

Такой ты есть, и таким был твой жизненный путь - поступательным и

безудержным, кровавым и бурным. Мной, однако, это будет

контролируемый, - заключила она, вытягивая свой посох, как будто в позе

решительной власти, - да, даже несмотря на то, что демон, который руководит им,

должен теперь восстать в своих ужасах."

Кливленд презрительно рассмеялся. "Добрая мать, - сказал он, - прибереги такие

выражения для грубого моряка, который умоляет тебя даровать ему попутный ветер, или

бедный рыбак, который желает успеха своим сетям и лескам. Я долгое время был

недоступен ни страху, ни суеверию. Призови своего демона, если ты

прикажешь таковому, и поставь его передо мной. Человек, проведший три года

в обществе воплощенных дьяволов, вряд ли может бояться присутствия

развоплощенного дьявола".

Это было сказано с беспечной и отчаянной горечью духа, которая

оказалась слишком мощной даже для бреда безумия Номы;

и это было сказано глухим и дрожащим голосом ". Затем она спросила Кливленда: "

За что же тогда ты держишь меня, если тебе нужна власть, которую я купил так

дорого?"

"У тебя есть мудрость, мама, - сказал Кливленд. - по крайней мере, у тебя есть искусство, а

искусство - это сила. Я считаю тебя тем, кто знает, как плыть по течению

событий, но я отрицаю твою способность изменить их ход. Поэтому не тратьте

слов на перечисление ужасов, к которым я не испытываю никаких чувств, но скажите мне сразу,

почему вы хотите, чтобы я уехал? "

"Потому что я не хочу, чтобы ты больше видел Минну", - ответил Нома. - "Потому что

Минна - предназначенная невеста того, кого люди называют Мордонт Мертон.

Потому что, если ты не уедешь в течение двадцати четырех часов, тебя ждет полная погибель

. В этих простых словах кроется 110 метафизическое заблуждение - Ответьте мне

так же просто".

"В таком случае, говоря простыми словами, - ответил Кливленд, - я не покину эти

острова - по крайней мере, до тех пор, пока не увижу Минну Тройл; и никогда не позволю твоему

Мордонту завладеть ею, пока я жив".

" Услышь его ! " - сказал Нома . - " Услышь , как смертный отвергает возможность

продлить свою жизнь ! -послушайте, грешное - самое грешное существо, откажитесь от времени,

которое судьба еще предоставляет для покаяния и для спасения бессмертной

души!-Посмотрите на него, какой он прямой, смелый и уверенный в своей юношеской

силе и отваге! Мои глаза, непривычные к слезам - даже мои глаза, у которых

так мало причин плакать о нем, снова ослеплены печалью при мысли, какой

прекрасной будет форма до захода второго солнца!"

"Мама, - сказал Кливленд твердо, но с некоторой ноткой печали в

голосе, - я отчасти понимаю твои угрозы. Вы знаете больше, чем мы, о

курс "Халкиона" - возможно, у вас есть средства (ибо я признаю, что вы

продемонстрировали замечательное умение комбинировать в таких делах) направить ее

в наше плавание. Будь это так, - я не отступлю от своей цели ради такого риска. Если

сюда подойдет фрегат, у нас все еще есть наши отмели, на которые мы можем положиться; и я думаю,

что они едва ли отрежут нас шлюпками, как если бы мы были испанской шебекой.

Поэтому я полон решимости еще раз поднять флаг, под которым я

плавал, воспользоваться тысячью шансов, в которых Джиаве нам помог

больше шансов, и, в худшем случае, сражаться с кораблем до последнего; и, когда

смертный человек больше ничего не сможет сделать, остается только щелкнуть пистолетом в дамской комнате,

и, как мы жили, так и умрем ".

Наступила мертвая пауза, когда Кливленд закончил ; и она была нарушена его

возобновлением, более мягким тоном- " Ты слышала мой ответ, мама; давай

не будем больше обсуждать это, а разойдемся с миром. Я охотно оставил бы вам

воспоминание, чтобы вы не забыли беднягу, которому ваши услуги

были полезны, и который расстается с вами без всякой жестокости, как бы

недружелюбно вы ни относились к его самым дорогим интересам. - Нет, не побрезгуйте принять такое

подношение, - сказал он, протягивая Ноайе маленькую серебряную шкатулку, которая

был когда-то предметом раздора между ним и Мертоуном ; "это не из-за

металла, который, я знаю, ты не ценишь, а просто как

памятник тому, что ты встретил того, о ком впоследствии

будут рассказывать много странных историй в морях, которые он пересек".

"Я принимаю твой дар, - сказал Нома, - в знак того, что если я в чем-то и был

причастен к твоей судьбе, то только как невольный и скорбящий представитель других

сил. Хорошо ты сказал, что мы не управляем течением событий, которые торопят нас

вперед и делают тщетными наши максимальные усилия; точно так же, как колодцы

Туфтилоэ * могут поворачивать самое прочное судно круг за кругом, невзирая ни на

паруса, ни на рулевое управление.- Паколет ! - воскликнула она более громким голосом. - что, хо !

Паколет ! "

Пока она

говорила, большой камень, лежавший сбоку от стены лачуги, упал, и, к удивлению Кливленда, если не к его некоторому страху, стало видно, как

бесформенная фигура карлика, похожего на какую-то рептилию-переростка,

выбирается из подземного хода, вход в который был завален

камнем.

Нома, как будто впечатленная тем, что сказал Кливленд по поводу ее

сверхъестественных притязаний, была настолько далека от попыток воспользоваться

этой возможностью, чтобы усилить их, что поспешила объяснить

явление, свидетелем которого он был.

"Такие проходы, - сказала она, - входы в которые тщательно замаскированы,

часто встречаются на этих островах - местах отступления древних

обитателей, где они искали убежища от ярости норманнов,

пиратов того времени. Я привел вас сюда именно для того, чтобы вы могли воспользоваться этим в случае

необходимости. Если вы заметите признаки преследования, вы

можете либо прятаться в недрах земли, пока оно не пройдет мимо, либо сбежать, если

пожелаете, через дальний вход возле озера, через который только что вошел Паколет

.-А теперь прощай! Подумайте над тем, что я сказал; ибо так же

верно, как вы сейчас двигаете и дышите живым человеком, так же верно, что ваша судьба

предрешена и предрешена, если в течение двадцати четырех часов вы не удвоите

численность городского населения ".

"Прощай, мама!" - сказал Кливленд, когда она уходила, бросив на

него взгляд, в котором, как он мог заметить при свете лампы, печаль смешивалась с

неудовольствием.

Интервью, которое завершилось таким образом, произвело сильное впечатление даже на

разум Кливленда, привыкшего к неминуемым опасностям и к

спасению на волосок от гибели. Он тщетно пытался избавиться от впечатления, оставленного

словами Номы, которые казались ему тем более сильными, что они были в

значительной степени лишены ее обычного мистического тона, который он презирал.

Тысячу раз он сожалел, что время от времени откладывал

решение, которое он давно принял, бросить свою ужасную и опасную

торговля ; и так же часто он твердо решал, что, если бы он только мог еще раз увидеть Минну Тройл

, если бы это было не последнее прощание, он покинул бы шлюп, как только

его товарищи были бы вызволены из их опасного положения, постарался бы

получить прощение короля"и отличиться, если возможно,

на каком-нибудь более благородном военном поприще.

Это решение, которому он снова и снова клялся, оказало, наконец,

успокаивающее действие на его душевное смятение, и, завернувшись в свой плащ, он

некоторое время наслаждался тем несовершенным покоем, которого измученная природа требует

как дани даже от тех, кто находится на грани самых

неминуемая опасность. Но насколько виновный может удовлетворить свой собственный разум

и притупить чувство раскаяния таким условным покаянием, мы

вполне можем задаться вопросом, не является ли это, в глазах Небес, скорее

самонадеянным ∙ усугублением, чем искуплением его грехов.

Когда Кливленд проснулся, серый рассвет уже смешивался с

сумерками оркнейской ночи. Он оказался на берегу прекрасной

водной глади, которая, недалеко от места, где он отдыхал, была почти

разделена двумя полосками суши, которые подходят друг к другу с противоположных

сторон озера и в некоторой степени соединены мостом Бройсгар,

длинной дамбой, содержащей отверстия для притока и отлива

прилива. Позади него, лицом к мосту, стоял тот замечательный

полукруг из огромных вертикальных камней, которому нет равных в Британии, за исключением

неподражаемого памятника в Стоунхендже. Эти огромные каменные глыбы, все

выше двенадцати футов, а некоторые достигали даже четырнадцати или пятнадцати футов

в высоту, стояли вокруг пирата в сером свете рассвета, подобно

призрачным формам допотопных великанов, которые, облаченные в одеяния

мертвых, пришли вновь посетить при этом бледном свете землю, которую они

угнетали своим гнетом и оскверняли своими грехами, пока не навлекли

на нее возмездие многострадальных Небес.*

Кливленда меньше интересовал этот необычный памятник древности, чем

вид на Стромнесс издалека, который он пока едва мог разглядеть. Он

, не теряя времени, зажег свет с помощью [одного из своих пистолетов, и

немного мокрого папоротника снабдили его топливом, достаточным для подачи назначенного

сигнала. На борту шлюпа за этим пристально наблюдали, ибо

неспособность Гоффе становилась с каждым днем все более очевидной, и даже самые стойкие его сторонники

согласились, что лучше всего будет подчиниться командованию Кливленда, пока они не вернутся

в Вест-Индию.

Банс, который приплыл на лодке, чтобы забрать своего любимого командира,

танцевал, ругался, кричал и фонтанировал от радости, когда снова увидел его

на свободе. "Они уже добились некоторого прогресса в

снабжении шлюпа продовольствием, - сказал он, - и могли бы добиться большего, если бы не этот пьяный

старый шваб Гофифе, который ничего не имел против, кроме как сращивать грот-брас".

Команда лодки была воодушевлена тем же энтузиазмом и гребла так

усердно, что, хотя прилив был против них, а ветер ослабевал,

вскоре они снова поместили Кливленда на шканцах судна,

которым он имел несчастье командовать.

Первым проявлением власти капитана было сообщить Магнусу

Тройлу, что он вполне волен отплыть - что он готов выплатить

ему любую возможную компенсацию за прерывание его путешествия в

Керкуолл; и что капитан Кливленд желает, если это будет угодно мистеру

Тройлу, засвидетельствовать ему свое почтение на борту его брига - поблагодарить его за прежние

услуги и принести извинения за обстоятельства, сопровождавшие его задержание.

Бансу, которому, как самому цивилизованному из команды, Кливленд доверил

это послание, старый простодушный Юдаллер дал следующий ответ: "

Скажите вашему капитану, что я был бы рад думать, что он никого не остановил

в открытом море, за исключением тех, кто пострадал так же мало, как я. Скажи

также, что если нам суждено оставаться друзьями, то больше всего мы будем дружить на расстоянии ;

ибо мне так же мало нравится звук его пушечных ядер на море, как ему понравился бы

свист пули на суше из моего ружья. Скажите, одним словом, что мне жаль, что

я ошибся в нем, и что ему было бы лучше приберечь

для испанца то обращение, которым он пользуется по отношению к своим соотечественникам".

" И таково твое послание, старый болтун ? " сказал Банс: " А теперь,

ударьте меня по жизненно важным органам, если я не возражаю выполнить ваше поручение за вас через левое

плечо, и научите вас большему уважению к джентльменам удачи ! Но я не буду,

главным образом ради двух ваших хорошеньких девиц, не говоря уже о моем старом

друге Клоде Хэлкро, один вид которого вернул все старые времена

смены сцен и задувания свечей. Так что доброго вам утра. Гаффер

Тюленья шапка, и все сказанное должно остаться между нами."

Как только шлюпка с пиратами отчалила, которые покинули бриг и теперь

возвращались на свое судно, Магнус, чтобы избежать

ненужной уверенности в "чести" этих джентльменов удачи, как

они себя называли, снял свой бриг с якоря; и, поскольку ветер

благоприятствовал попутному ветру и усиливался с восходом солнца, он поднял все паруса к

Скальпа-флоу, намереваясь там сойти на берег и отправиться по суше в Керкуолл,

где он рассчитывал встретить своих дочерей и своего друга Клода Халкро.

ГЛАВА XXXIX.

Теперь, Эмма, теперь последнее размышление о том, Чему ты хотела бы следовать, от чего

ты должна отказаться. Нашими звездами с дурными предзнаменованиями и неблагоприятными Небесами, для твоего выбора не дано среднего

объекта.

Генри и Эмма.

Солнце стояло высоко в небе; шлюпки деловито доставляли с

берега обещанный запас провизии и воды, которые, поскольку на службе было задействовано множество рыбацких

яликов, были доставлены на борт с неожиданной

быстротой и с такой же поспешностью убраны командой шлюпа. Все

работали с доброй волей; ибо все, за исключением самого Кливленда, устали от

побережья, где с каждой минутой возрастала опасность и где, что они

считали худшим несчастьем, не было добычи, которую можно было бы выиграть, Банс и

Деррик взял на себя непосредственное руководство этой обязанностью, в то время как Кливленд, прогуливаясь

по палубе в одиночестве и молчании, лишь время от времени вмешивался, чтобы отдать

какой-нибудь приказ, которого требовали обстоятельства, а затем снова погружался в свои

печальные размышления.

Есть два типа людей, которых ситуации вины, ужаса и волнения

выдвигают в качестве выдающихся агентов. Первые - это духи, настолько естественно

сформированные и приспособленные для ужасных деяний, что они выходят из своих

укрытий, как настоящие демоны, чтобы действовать в своей родной стихии, подобно

отвратительному появлению Бородатого Человека, появившегося в Версале

памятным 5 октября 1789 года, восхищенного палача жертв,

доставленного ему кровожадной толпой. Но Кливленд принадлежал к

второй класс этих несчастных существ, которые вовлечены во зло скорее по

стечению внешних обстоятельств, чем по природной склонности,

будучи, действительно, одним из тех, чье первое вступление в этот беззаконный образ жизни,

как последователя своего отца, более того, возможно, даже то, что он преследовал его в качестве

мстителя своего отца, несло в себе нечто вроде смягчения и извинения; - тот также

, кто часто с ужасом рассматривал свое виновное положение и предпринимал

неоднократные, хотя и безрезультатные усилия, чтобы избежать этого.

Такие мысли раскаяния теперь проносились в его голове, и он мог бы быть

прощен, если бы воспоминания о Минне смешались с ними и помогли им. Он также оглядел

вокруг, на своих товарищей, и, какими бы расточительными и ожесточенными он их

ни знал, он не мог думать о том, что они заплатят за его упрямство. "Мы

будем готовы отплыть с отливом, - сказал он себе. - Зачем мне

подвергать опасности этих людей, задерживая их до наступления опасного часа, предсказанного

этой странной женщиной?" Ее проницательность, какой бы приобретенной она ни была,

всегда была удивительно точной ; и ее предупреждение было таким торжественным, как если бы

мать должна была сообщить заблудшему сыну о его преступлениях и о его приближающемся

наказании. Кроме того, есть ли шанс, что я смогу снова увидеть Минну ? Несомненно, она

находится в Керкуолле, и держать курс туда означало бы направляться

прямо на скалы. Нет, я не стану подвергать опасности этих бедняг - я уплыву

с отливом. На пустынных Гебридских островах или на северо-западном побережье

Ирландии я сойду с корабля и вернусь сюда в каком-нибудь переодевании - но зачем

мне возвращаться, если, возможно, это будет только для того, чтобы увидеть Минну, невесту

Мордонта? Нет - пусть судно плывет с этим отливом без меня. Я

останусь и приму свою судьбу".

Здесь его размышления были прерваны Джеком Бансом, который, поприветствовав его

"благородный капитан", сказал, что они готовы отплыть, когда он пожелает.

"Когда вам будет угодно, Банс; потому что я оставлю командование на вас и сойду

на берег в Стромнессе", - сказал Кливленд.

"Вы не сделаете этого, клянусь Небом!" - ответил Банс. "

Командование со мной, воистину ! и как, черт возьми, я должен заставить экипаж повиноваться

?;z".? Да ведь даже Дик Флетчер время от времени гоняет расти на мне. Вы

достаточно хорошо знаете, что без вас мы все вцепимся друг другу в глотки через полчаса

; и, если вы покинете нас, какое значение имеет, будем ли мы

уничтожены королевскими крейсерами или друг другом? Ну же, ну же, благородный

капитан, в мире достаточно черноглазых девушек, но куда денешься ты

найдите здесь такую тесную морскую лодку, как "Маленький фаворит", укомплектованную

группой рвущихся парней,

- Годится для того, чтобы нарушить покой всего мира. И править им, когда "это самое дикое "?"

" Ты драгоценный дурак. Джек Банс, - сказал Кливленд, наполовину рассерженный и,

вопреки себе, наполовину сбитый с толку фальшивым тоном и преувеличенным жестом

о пирате, пораженном сценой.

"Может быть, и так, благородный капитан, - ответил Банс, - и может быть, в моем безумии есть

мои товарищи. Вот ты, сейчас, собираешься сыграть "Все ради любви",

и "Мир окончательно потерян", и все же ты не можешь вынести безобидного прыжка в

чистом стихе - Что ж, я могу поговорить на эту тему прозой, потому что у меня достаточно новостей, которые

можно рассказать - и странных новостей тоже - да, и волнующих новостей в придачу ".

"Что ж, пожалуйста, доставь их (выражаясь на твоем собственном жаргоне), как человек этого

мира".

"Рыбаки Стромнесса ничего не примут за свою провизию и

хлопоты", - сказал Банс. - " Вот вам чудо !"

" И по какой причине, я прошу прощения? "сказал Кливленд. " это первый раз, когда я

когда-либо слышал, чтобы в морском порту отказывали в наличных".

" Верно - они обычно укладывают заряды такой толщины, как если бы они были

конопаткой. Но вот в чем дело. Владелец вон того брига, отец

вашей прекрасной Имоинды, остается казначеем в знак благодарности за вежливость, с

которой мы обошлись с его дочерьми, и за то, что мы можем не отдать должного, как он

это называет, на этих берегах.

" Это похоже на искреннего старого Юдоллера ! " - сказал Кливленд . " Но разве он в

Стромнессе ? Я думал, он должен был пересечь остров в направлении Керкуолла.

"Он сделал это намеренно, - сказал Банс, - но больше людей, чем король Дункан

, меняют курс своего путешествия. Едва он сошел на берег, как его

встретила назойливая старая ведьма из здешних мест, которая лезет не в свое дело к каждому

мужчине, и по ее совету он изменил цель своего путешествия в Керкуолл

и пока стоит на якоре вон в том белом доме, чтобы вы могли видеть

своими

стекло вон там, на озере. Мне сказали, что старуха тоже ударила дубинкой, чтобы заплатить за

припасы шлюпа. Почему она должна раскошеливаться на доски, я не могу постичь

идеи, за исключением того, что говорят, что она ведьма и может подружиться с нами, как многие

дьяволы ".

" Но кто вам все это рассказал?" - спросил Кливленд, не пользуясь подзорной трубой

и не проявляя такого большого интереса к новостям, как ожидал его товарищ.

"Ну что ж, - ответил Банс, - сегодня утром я съездил на берег в деревню,

и перекинулся парой слов со старым знакомым, которого мастер Троил послал

разобраться с делами, и я выудил из него все, и даже больше, чем я

желаю вам рассказать, благородный капитан".

" А кто ваш осведомитель ? " - спросил Кливленд . " У него что , нет имени ? "

"Ну, это мой старый, щеголеватый знакомый по имени Хэлкро, если

вам так хочется знать", - сказал Банс.

" Хэлкро?" - эхом повторил Кливленд, его глаза сверкнули от удивления. " Клод

Хэлкро !- почему, он сошел на берег в Инганессе с Минной и ее сестрой -

Где они?"

"Ну, это как раз то, чего я не хотел вам говорить, - ответил наперсник. -

И все же повесьте меня, если я могу иначе, потому что я не могу помешать прекрасной ситуации.- Это начало

произвело прекрасный эффект - О да, и подзорная труба теперь направлена на Дом Стенниса

! - Ну, там они, надо признаться, тоже довольно хорошо

охраняются. Кое-кто из людей старой ведьмы перебрался сюда с той

горы на острове - Хой, как они это называют; и у старого джентльмена самого есть

несколько парней под ружьем. Но что из всего этого, благородный капитан !-

дай тебе только слово, и мы хватаем девиц сегодня ночью - захлопываем их

под люками - к рассвету поднимаем мачты - и отплываем с

утренним приливом.

"Ты вызываешь у меня отвращение своим злодейством", - сказал Кливленд, отворачиваясь от него.

" Умф ! - злодейство, и вас от него тошнит !" - сказал Банс. - "А теперь, умоляю, что

я сказал, кроме того, что уже тысячу раз делали джентльмены удачи вроде

нас ? " ,

"Не упоминай об этом больше", - сказал Кливленд; затем в

глубокой задумчивости прошелся по палубе и, вернувшись к Бансу, взял его за руку и

сказал: "Джек, я увижу ее еще раз".

"От всего сердца", - угрюмо сказал Банс.

" Я увижу ее еще раз, и, возможно, для того, чтобы бросить к ее ногам это проклятое

ремесло и искупить свои проступки".

" На виселице!" - сказал Банс, завершая предложение: " От всего

сердца ! - признайся и будешь повешен - это самая почтенная пословица".

"Нет-но, дорогой Джек!" - сказал Кливленд.

"Дорогой Джек!" - ответил Банко тем же угрюмым тоном. "Милым зрелищем ты

был для дорогого Джека. Но держись своего курса - я покончил с

заботой о тебе навсегда - я бы только внушил тебе отвращение своими злодейскими

советами".

"Теперь я должен успокоить этого глупого парня, как будто он был избалованным ребенком", - сказал

Кливленд, обращаясь к Банко, но не к нему. - "И все же у него достаточно ума

, и храбрости тоже; и, казалось бы, достаточно доброты

, чтобы знать, что мужчины не выбирают слов во время шторма".

"Что ж, это правда, Клемент, - сказал Банс, - и к этому приложена моя рука -

И теперь, я думаю

, у вас будет ваша последняя встреча, потому что не в

моей компетенции предотвращать сцену расставания; а что означает прилив - мы можем отплыть как при завтрашнем отливе, так и при этом". , -,

Кливленд вздохнул, потому что предсказание Номы промелькнуло у него в голове; но

возможность последней встречи с Минной была слишком заманчивой, чтобы смириться

ни с предчувствием, ни с предсказанием.

" Я немедленно сойду на берег, туда, где они все находятся, - сказал Банс. -

и оплата этих запасов послужит мне предлогом; и я

отнесу любые письма или поручение от вас Минне с ловкостью камердинера

".

" Но у них есть вооруженные люди - возможно, вы в опасности", - сказал Кливленд.

"Ни на йоту, ни на йоту", - ответил Банс. " Я защищал девушек, когда

они были в моей власти; я гарантирую, что их отец не причинит мне вреда и не увидит

со мной поступили несправедливо".

" Вы говорите правду, - сказал Кливленд, - это не в его характере. "Я немедленно

напишу записку Минне". И он побежал с этой целью в хижину,

где потратил много бумаги, прежде чем дрожащей рукой и бьющимся

сердцем составил такое письмо, которое, как он надеялся, могло бы убедить Минну

разрешить ему прощальную встречу следующим утром.

Его приверженец Банс тем временем разыскал Флетчера, в чьей

поддержке в любом деле он был совершенно уверен

; и, сопровождаемый этим верным спутником, он сам вторгся в ужасное

присутствие Хокинса, боцмана, и Деррика, квартирмейстера, которые

подкреплялись банкой румбо после утомительной

дневной службы.

"А вот и он может рассказать нам", - сказал Деррик. - " Итак, мастер-лейтенант, поскольку, я думаю, так

я должен называть вас сейчас, позвольте нам заглянуть в ваши советы -

Когда будет снят якорь?"

- Когда будет угодно небесам, господин квартирмейстер, - ответил Банс, - потому что я

знаю не больше кормового поста.

"Почему, черт бы побрал мои пуговицы, - сказал Деррик, - разве мы не взвешиваем этот прилив?"

"Или, самое большее, завтрашний прилив?" - спросил боцман. "Зачем

мы работали" всей компанией, чтобы затащить все эти припасы на борт?"

"Джентльмены, - сказал Банс, - вы должны знать, что Купидон поднял нашего

капитана на борт, завладел судном и прибил его мозги под

люками".

"Что это за игрушки такие?" - хрипло спросил боцман. - "Если тебе

есть что нам сказать, скажи это в двух словах, как мужчина".

" Как бы то ни было, - сказал Флетчер, - я всегда думал, что Джек Банс говорит как

мужчина и ведет себя тоже как мужчина - и вот, вы видите".

"Помолчи, дорогой Дик, лучший из защитников, помолчи", - сказал Банс. "

Джентльмены, одним словом, капитан влюблен".

"Ну, теперь вы только подумайте об этом!" - сказал боцман. " Только о том, что я

был влюблен так же часто, как и любой другой мужчина, когда корабль был заложен".

"Ну, но, - продолжал Банс, - капитан Кливленд влюблен - Да -

принц Вольсий влюблен ; и, хотя это повод для смеха на

сцене, здесь не до смеха. Он рассчитывает встретиться с девушкой завтра,

в последний раз ; и это, как мы все знаем, ведет к еще одной встрече, и

еще, и так далее, пока "Зимородок" не обрушится на нас, и тогда мы сможем рассчитывать на

больше удовольствия, чем полпенса.

"Клянусь..." - сказал боцман с громким ругательством, - "мы найдем сообщество

и не позволим ему сойти на берег, а, Деррик?"

"И самый лучший способ тоже", - сказал Деррик.

"Что ты об этом думаешь, Джек Банс?" - спросил Флетчер, в чьих ушах этот

совет прозвучал очень мудро, но который все еще бросил задумчивый взгляд на своего

компаньона.

"Послушайте, джентльмены, - сказал Банс, - я никому не стану поднимать мятеж и подорву свои

жизненно важные органы, если кто-нибудь из вас это сделает!"

"Что ж, тогда я, во-первых, не буду, - сказал Флетчер. - Но что нам делать, раз

как бы то ни было"

" Заткни свою пасть, Дик, будь добр", - сказал Банс. - "Теперь, боцман, я

отчасти разделяю твое мнение о том, что капитана следует образумить с помощью небольшой

полезной силы. Но вы все знаете, что у него есть дух Победителя, и он

ничего не сделает, если ему не будет позволено придерживаться своего собственного курса. Что ж, я сойду на берег

и назначу эту встречу. Эта девушка приходит на место встречи

утром, и Капитан отправляется на берег - мы берем с собой хорошую команду лодки,

чтобы грести против прилива и течения, и мы будем готовы по сигналу выпрыгнуть

на берег и забрать Капитана и девушку, хотят они того или нет.

Любимчик не станет с нами ссориться, так как мы

уносим с собой его карусель; а если он все еще капризничает, что ж, мы снимемся с якоря без его

приказа и дадим ему на досуге прийти в себя и познакомиться со своими друзьями

в другой раз.

"Ну, у этого есть лицо, мастер Деррик", - сказал Хокинс.

" Джек Банс всегда прав, - сказал Флетчер. - Как бы то ни было, капитан

кого-нибудь из нас пристрелит, это точно".

"Придержи челюсть, Дик", - сказал Банс. " Прошу тебя, кого, черт возьми, волнует, как ты

думаешь, застрелят тебя или повесят }"

"Ну, по этому поводу не так уж много споров", - ответил Ди (jk; "

как бы то ни было"). '

"Молчи, говорю тебе, - сказал его неумолимый покровитель, - и выслушай меня.-Мы

застанем его врасплох, так что у него не будет времени воспользоваться кортиком

или хлопушками ; и я сам, из-за большой любви, которую я к нему питаю, первым уложу

его на спину. Есть симпатичная малотоннажная шлюпка, которая является

спутницей этого капитанского погони, - если у меня будет возможность, я захвату ее

за свой счет ".

"Да, да, - сказал Деррик, - оставлю тебя в покое за то, что ты заботишься о своих

собственных удобствах".

"Честное слово, нет, - сказал Банс, - я хватаюсь за них только тогда, когда они честно встают на

моем пути или куплены благодаря моему собственному остроумию; и никто из вас не мог

решиться на такой план, как этот. С нами будет Капитан, голова,

рука, сердце и все остальное, помимо того, что мы устроим сцену, достойную завершения комедии. Так что я

отправлюсь на берег, чтобы договориться о встрече, а у вас есть несколько

джентльменов, которые все еще трезвы и которым можно доверять, осведомленных о

наших намерениях.

Банс со своим другом Флетчером соответственно удалились, а два опытных

пирата продолжали молча смотреть друг на друга, пока боцман не заговорил

наконец. " Разрази меня гром, Деррик, если мне нравятся эти двое молодых парней из даффадендилли ;

они не настоящей породы. Да ведь они больше не похожи на марсоходы, которые у меня есть

известно, чем этот шлюп является первоклассным. Да ведь был старый Шарп, который

каждое воскресенье читал молитвы команде своего корабля, что бы он сказал,

услышав предложение взять на борт двух девиц!"

"А что бы сказал крепкий старина Черная Борода, - ответил его

спутник, - если бы они рассчитывали оставить их при себе "i Они

заслуживают того, чтобы их заставили ходить по доске за их дерзость; или чтобы их привязали спина к

спине и отправили нырять, и меня не волнует, как скоро".

"Да, но кто же тогда будет командовать кораблем?" - спросил Хокинс,

"А что тебя беспокоит в олд Гоффе?" - спросил Деррик.

"Да ведь он так долго и так часто сосал обезьянку, - сказал

боцман, - что лучшие его качества отшлифованы: когда он трезв, он немногим лучше старой

женщины, а когда пьян, он просто ревет как сумасшедший - с нас

хватит Гоффи".

"Ну, тогда, что вы скажете себе или мне, боцман?" - потребовал

Квартальный мастер. "Я довольствуюсь тем, что бросаю деньги за это?"

"Черт возьми, нет", - ответил боцман после минутного раздумья. " если бы

мы были в пределах досягаемости пассатов, мы могли бы любой из нас сделать смену;

но потребуется вся навигация Кливленда, чтобы добраться туда; и поэтому, я думаю,

в настоящее время нет ничего похожего на проект Банса. Послушайте, он вызывает

шлюпку - я должен выйти на палубу и приказать спустить ее в его честь, будь прокляты его

глаза.

Соответственно, лодка была спущена на воду, благополучно поднялась вверх по озеру

и высадила Банса в нескольких сотнях ярдов от старого особняка

Стенниса. Подойдя к дому, он обнаружил, что были приняты поспешные меры

по приведению его в состояние обороны: нижние окна были

забаррикадированы, оставлены места для стрельбы из мушкетов, а корабельная пушка установлена

таким образом, чтобы контролировать вход, который, кроме того, охранялся двумя

часовыми. Банс потребовал пропуска у ворот, что было кратко и

бесцеремонно отказался, в то же время посоветовав ему

убираться по своим делам, пока не вышло хуже. Поскольку он продолжал,

однако, настойчиво настаивать на встрече с кем-нибудь из семьи, и

заявив, что его дело носит самый неотложный характер, наконец

появился Клод Хэлкро, и с большей раздражительностью, чем было свойственно его обычной манере,

этот поклонник славного Джона упрекнул своего старого знакомого в

его упорном безрассудстве.

"Вы, - сказал он, - подобны глупым мотылькам, порхающим вокруг свечи, которая

наверняка в конце концов поглотит вас".

"А вы, - сказал Банс, - это набор трутней без жала, которых мы можем выкурить

из вашей обороны в свое удовольствие с помощью полудюжины ручных гранат".

" Задури голову дураку ! " сказал Халкро ; " прими мой совет и занимайся своими

собственными делами, или рядом с тобой будут те, кто выкурит тебя по назначению.

Либо убирайся, либо скажи мне в двух словах, чего ты хочешь; ибо похоже, что тебе здесь не окажут никакого приема, кроме мушкетона.

Мы сами по себе достаточно взрослые люди,

а вот и молодой Мордонт Мертон, родом из Хоя, которого

ваш капитан так чуть не убил.

" Тише, чувак, - сказал Банс, - он всего лишь выпустил немного плохой крови".

"Мы не хотим здесь такой кровопускания", - сказал Клод Халкро. "и, кроме того,

ваш пациент оказывается нам более близким родственником, чем любой из них

вы или мы подумали об этом; так что вы можете подумать, как приятно капитану или

любому из его команды находиться здесь ".

" Хорошо, но что, если я привезу деньги за товары, отправленные на борт?"

" Храни это, пока тебя об этом не попросят", - сказал Халкро. "Есть два плохих казначея

- тот, кто платит слишком рано, и тот, кто не платит вообще".

"Что ж, тогда позвольте мне, по крайней мере, выразить нашу благодарность донору", - сказал Банс.

"Храните и их, пока о них не попросят", - ответил поэт.

" Значит, это все, что я могу предложить вам в знак старого знакомства?" - сказал

Банс.

"Ну, что я могу для вас сделать, мастер Алтамонт?" - спросил Хэлкро, несколько

растроганный, - "Если бы у молодого Мордонта была своя воля, он

приветствовал бы вас "красным бургундским, числом в тысячу". Ради Бога,

уходите, иначе постановкой будет "Ввести охрану и схватить Алтамонта".

. "Я не доставлю вам хлопот, - сказал Банс, - но немедленно уйду

.-Задержитесь на минутку - я почти забыл, что у меня есть листок бумаги

для самой высокой из ваших девушек там - Минна, да, ее зовут Минна. Это

прощальное послание от капитана Кливленда - вы не можете отказаться передать его ей ? "

" Ах, бедняга !" - сказал Халкро. - "Я понимаю... Я понимаю...

Прощай, прекрасная" Армида-'

"Средние пики и средние пули, средние бури и огонь, опасность меньше, чем

в безнадежном желании !"

Скажи мне , но вот это - есть ли в этом поэзия ? "

"Подавитесь печатью, с песней, сонетом и элегией", - ответил Банс. - "

но дайте ей это осторожно и тайно".

" Тас, чувак, научи меня подавать заготовку-doux! - меня, который был в

кофейне the Wits' и видел все тосты клуба Kit-Kat !-

Тогда это достанется Минне, ради старого знакомства, мистер Алтамонт, а также ради

вашего капитана, в котором меньше дьявольской жилы, чем того требует

его профессия. В письме farev / ell не может быть никакого вреда ".

" Тогда прощай, старина, навсегда и на один день ! " сказал Банс и, схватив

поэта за руку, так крепко сжал ее, что оставил его рычать и трясти

кулаком, как собаку, когда ей на ногу упала горячая щепка.

Покидая "ровер", чтобы вернуться на борт судна, мы остаемся с семьей

Магнуса Троила, собравшейся в особняке их родственника Стенниса, где

они постоянно и тщательно следили за тем, чтобы нас не застали врасплох.

Мордонт Мертон был с большой добротой принят Магнусом

Троилом, когда тот пришел к нему на помощь с небольшой группой

иждивенцев Норны, переданных ею под его командование. Удаляющийся был легко

удовлетворенный тем, что слухи, донесенные до его ушей Джаггером, ревностно стремящимся

усилить свою благосклонность к своему более прибыльному клиенту Кливленду,

умаляя благосклонность Мертауна, были безосновательны. Они действительно

были подтверждены доброй леди Глоуроврум и общей славой,

которым обоим было приятно представлять Мордонта Мертауна как высокомерного

претендента на благосклонность сестер Бург-Вестры, который лишь колебался,

подобно султану, кому он должен подарить носовой платок. Но обычная

слава, считал Магнус, была обычным лжецом, и он иногда был

склонен (когда дело касалось скандала) рассматривать добрую леди

Светлячок как довольно редкий экземпляр того же рода.

Поэтому он еще раз оказал Мордонту полное расположение, с большим

удивлением выслушал притязания Номы на долг молодого человека и с не

меньшим интересом отнесся к ее намерению уступить ему значительное

имущество, которое она унаследовала от своего отца. Более того, даже вероятно

, что, хотя он и не дал немедленного ответа на ее намеки относительно союза

что касается его старшей дочери и ее наследника, то он мог бы посчитать такой союз

целесообразным, как из-за личных достоинств молодого человека, так и из-за шанса,

который он давал, воссоединить очень большое состояние, которое было разделено между его

собственным отцом и поместьем Нома. Как бы то ни было, Юдаллер принял своего юного

друга с большой добротой, и он и владелец особняка объединились,

доверив ему, как самому молодому и активному из группы, обязанность

командовать ночным дозором и сменять часовых вокруг

Дома Стенниса.

ГЛАВА XL.

О преступнике, это закон-

Что мужчины его берут и связывают, Без жалости вешают, чтобы быть,

И развевайся вместе с ветром.

Баллада о Чокнутой Смуглой деве.

Мордонт приказал

сменить часовых, находившихся на посту с полуночи, до того, как забрезжил рассвет, и, отдав распоряжения о том, что караул

следует снова сменить на рассвете, удалился в маленькую гостиную и,

положив руки рядом с собой, дремал в мягком кресле, когда почувствовал, что

его тянет за сторожевой плащ, в который он был завернут.

" Уже рассвело, - спросил он, - что ли ? "когда, стартовав, он обнаружил первые

лучи, лежащие ровно на горизонте.

" Мордонт!" - произнес голос, каждая нота которого заставляла трепетать его сердце.

Он перевел взгляд на говорившую, и Бренда Троил, к его радостному

изумлению, предстала перед ним. Когда он собирался нетерпеливо обратиться к ней, он

был остановлен, заметив признаки печали и смятения на ее бледных

щеках, дрожащих губах и наполненных слезами глазах.

" Мордонт, - сказала она, - ты должен оказать нам с Минной услугу - ты должен

позволить нам тихо выйти из дома, никого не потревожив, чтобы

дойти до Стоячих камней Стенниса".

" Что это за причуда, дорогая Бренда?" - сказал Мордонт, сильно пораженный

просьбой. " Возможно, какое-то оркнейское соблюдение суеверия; но

время слишком опасное, а мое предписание от вашего отца слишком строгое, чтобы я

позволил вам пройти без его согласия. Учти, дорогая Бренда, я

солдат при исполнении служебных обязанностей и должен подчиняться приказам.

"Мордонт, - сказала Бренда, - это не шутка - разум Минны, более того,

жизнь Минны зависит от того, дадите ли вы нам это разрешение".

" И с какой целью ? "сказал Мордонт; " позвольте мне, по крайней мере, знать это".

"Ради дикой и отчаянной цели, - ответила Бренда, - это чтобы она могла

встретиться с Кливлендом".

- Кливленд! - воскликнул Мордонт. - Если злодей высадится на берег, его

встретят градом ружейных пуль. Подпусти меня к

нему ближе чем на сто ярдов, - добавил он, хватаясь за свое ружье, - и все зло, которое он мне причинил,

будет уравновешено пулей весом в унцию! "

"Его смерть сведет Минну с ума, - сказала Бренда. - а на того, кто причинит вред

Минне, Бренда больше никогда не посмотрит".

" Это безумие - бредовое безумие ! - сказал Мордонт, - Подумай о своей

чести- подумай о своем долге.

" Я не могу думать ни о чем, кроме опасности, грозящей Минне, - сказала Бренда, разражаясь

потоком слез. - ее прежняя болезнь была ничем по сравнению с тем состоянием, в котором она находилась

всю ночь. Она держит в руке его письмо, написанное скорее огненными буквами,

чем чернилами, в котором он умоляет ее увидеться с ним для последнего прощания, поскольку она хотела бы спасти

смертное тело и бессмертную душу; обещает себя за ее безопасность; и

заявляет, что никакая сила не заставит его покинуть побережье, пока он не увидит ее. -

Вы должны пропустить нас".

" Это невозможно !" - ответил Мордонт в большом замешательстве. "У этого негодяя, без сомнения, достаточно

проклятий на кончиках пальцев - но что он может предложить лучшего

обещания ?- Я не могу позволить Минне уйти".

- Я полагаю, - сказала Бренда с некоторым упреком, вытирая

слезы, но все еще продолжая всхлипывать, - что в том, о чем говорила Нома

, между Минной и тобой есть что-то особенное; и что ты слишком ревнуешь к этому бедному

негодяю, чтобы позволить ему даже поговорить с ней за мгновение до его

отъезда.

- Вы несправедливы, - сказал Мордонт, уязвленный и все же несколько польщенный ее

подозрениями, - вы столь же несправедливы, сколь и неосмотрительны. Ты знаешь - ты

не можешь не знать, - что Минна дорога мне главным образом как твоя сестра. Скажи мне,

Бренда - и скажи мне правду, - если я помогу тебе в этом безумии, у тебя не возникнет подозрений

в вере Пирата?

" Нет, никаких, - сказала Бренда. - Если бы они у меня были, неужели ты думаешь, я стала бы тебя так уговаривать

? Он дикий и несчастный, но я думаю, что в этом мы можем ему доверять ".

"Назначенное место - это Стоячие камни, а время - рассвет". снова

потребовал Мордаунт.

"Это так, и время пришло", - сказала Бренда, - "Ради всего святого, давайте уйдем

!"

"Я сам, - сказал Мордонт, - сменю часового у входной двери на

несколько минут и позволю вам пройти.- Вы не будете затягивать это интервью,

столь полное опасности ? "

- Мы не будем, - сказала Бренда. - а вы, со своей стороны, не воспользуетесь

тем, что этот несчастный человек отважился прийти сюда, чтобы причинить ему вред или схватить его?

" Положитесь на мою честь", - сказал Мордонт-" Ему не причинят вреда, если только он

ничего не предложит".

"Тогда я пойду позвоню своей сестре", - сказала Бренда и быстро вышла из квартиры.

Мордонт на мгновение задумался, а затем, подойдя к

часовому у входной двери, он пожелал, чтобы тот немедленно побежал к главному караулу

и приказал всем выйти с оружием в руках - убедиться, что приказ выполнен,

и вернуться, когда они будут готовы. Тем временем он сам, по его словам,

останется на своем посту.

Во время отсутствия стража входная дверь медленно

открылась, и появились Минна и Бренда, закутанные в свои накидки.

Первая опиралась на свою сестру и утыкалась лицом в землю, как человек,

которому было стыдно за шаг, который она собиралась сделать. Бренда тоже прошла мимо нее

возлюбленный молчал, но бросил на него в ответ взгляд, полный благодарности и привязанности,

который удвоил, если это было возможно, его беспокойство за их безопасность.

Сестры тем временем скрылись из виду из дома, когда

Минна, чья походка до этого времени была вялой и немощной, начала выпрямляться

и идти шагом таким твердым и быстрым, что Бренда, которой

было нелегко поспевать за ней, не могла удержаться от упрека в

неосторожности торопить ее настроение и истощать силы такой

ненужной поспешностью.

"Не бойся, моя дражайшая сестра, - сказала Ивиинна. - дух, который я сейчас чувствую

, будет и должен поддерживать меня во время ужасного свидания. Я не мог не

двигаться с поникшей головой и удрученной походкой, в то время как находился на виду у того,

кто обязательно должен был посчитать меня заслуживающим его жалости или презрения. Но ты

знаешь, моя дорогая Бренда, и Мордонт тоже должен знать, что любовь, которую я

питала к этому счастливому от вина мужчине, была такой же чистой, как лучи того солнца, которое сейчас

отражается в волнах. И я осмеливаюсь засвидетельствовать это великолепное солнце и вон ту синеву

небеса, да будут мне свидетелями, что, кроме как для того, чтобы убедить его изменить свой несчастливый

образ жизни, я, несмотря на все соблазны, которые таит в себе этот круглый мир, никогда

не соглашался видеться с ним чаще ".

Пока она говорила таким тоном, придавшим Бренде уверенности,

сестры достигли вершины холма, откуда им открывался

полный вид на оркнейский Стоунхендж, состоящий из огромного круга и

полукруга так называемых "Стоячих камней", которые уже

мерцали серовато-белым в лучах восходящего солнца и отбрасывали далеко на

запад свои длинные гигантские тени. В другое время эта сцена

сильно подействовала бы на богатое воображение Минны и возбудила

любопытство, по крайней мере, ее менее чувствительной сестры. Но в этот момент ни у кого из них

не было свободного времени, чтобы оценить впечатления, которые этот грандиозный памятник

древности так хорошо рассчитан на то, чтобы произвести на чувства тех, кто

его видит; ибо они увидели в нижнем озере, под тем, что называется мостом

Бройсгара, хорошо укомплектованную и вооруженную лодку, с которой сошел один из

ее экипажа, который в одиночку, завернувшись в морской плащ, направился к тому

монументальному кругу, к которому они сами собирались подойти с другой

стороны.

"Их много, и они вооружены", - шепотом сказала пораженная Бренда

своей сестре.

"Это из предосторожности, - ответила Минна, - которая, увы, в их положении

слишком необходима. Не бойся с его стороны предательства - это, по крайней мере, не

его порок."

Пока она говорила, или вскоре после этого, она достигла центра круга, на

котором, посреди высоких прямых колонн из грубого камня, которые поднимаются

над землей, лежит одна плоская и распростертая, поддерживаемая короткими каменными колоннами, из которых

все еще видны некоторые реликвии, которые когда-то, возможно, служили

алтарем.

"Здесь, - сказала она, - в языческие времена (если мы можем верить легендам, которые

обошлись мне слишком дорого) наши предки приносили жертвы языческим божествам -

и здесь я от всей души отрекаюсь и приношу в жертву лучшему и

более милосердному Богу, чем был известен им, тщеславные идеи, которыми

было соблазнено мое юношеское воображение".

Она стояла у поверженного каменного стола и видела, как Кливленд приближается

к ней робкой походкой с опущенным взглядом, столь же непохожим на его

обычный характер и осанку, как напыщенный вид Минны, ее надменные манеры и

спокойная созерцательная поза были далеки от тех, что были у покинутой любовью и

убитой горем девушки, чей вес чуть не сломил поддержку

ее сестры, когда она покидала Дом Стенниса. Если вера тоска верна,

которые приписывают эти уникальные памятники исключительно друидам, Минне

могла бы показаться Хаксой, или верховной жрицей ордена, от которой

какой-нибудь чемпион племени ожидал вступления в должность. Или, если мы придерживаемся кругов

готического и скандинавского происхождения, она могла бы показаться нисшедшим

Видением Фрейи, супруги Громоподобного Божества, перед которой какой-нибудь

отважный Морской Король или чемпион склонился с благоговением, которое не смог бы внушить ему простой смертный ужас

. Бренда, охваченная невыразимым

страхом и сомнением, оставалась на шаг или два позади, с тревогой наблюдая за

движениями Кливленда и не обращая внимания ни на что вокруг, кроме него и

своей сестры.

Кливленд приблизился на расстояние двух ярдов от Минны и склонил голову к

земле. Повисла мертвая пауза, пока Минна не сказала твердо, но меланхолично

тон: " Несчастный человек, почему ты стремился к этому усугублению нашего горя?

Уходи с миром, и пусть Небеса направят тебя на лучший путь, чем тот,

по которому до сих пор шла твоя жизнь".

"Небеса не помогут мне, - сказал Кливленд, - разве что твоим голосом. Я пришел

сюда грубым и необузданным, едва ли зная, что мое ремесло, мое отчаянное ремесло, было

более преступным в глазах людей или Небес, чем у тех каперов,

которых признает ваш закон. Я был воспитан в этом, и, если бы не желания, которые вы

побудили меня сформировать, я, возможно, умер бы в этом, отчаявшийся и

нераскаявшийся. О, не отталкивай меня от себя! позволь мне сделать что-нибудь, чтобы искупить

то, что я сделал неправильно, и не оставляй свою собственную работу наполовину законченной ! "

"Кливленд, - сказала Минна, - я не стану упрекать тебя в том, что ты злоупотребляешь моей

неопытностью или пользуешься теми заблуждениями, которые внушила мне

доверчивость ранней юности и которые заставили меня

смешивать твой роковой образ жизни с деяниями наших древних героев.

Увы, когда я увидел ваших последователей, этой иллюзии больше не было, но я не

упрекаю вас в том, что она существовала. Иди, Кливленд; отделись от

этих жалких негодяев, с которыми ты связан, и поверь мне,

что если Небеса все же даруют вам возможность отличить свое имя одним

добрым или славным поступком, на этих одиноких островах остались глаза, которые будут

плакать от радости так же сильно, как - как - они должны сейчас плакать от горя ".

" И это все ? " - спросил я . сказал Кливленд ; " и могу ли я не надеяться, что если я избавлюсь

от своих нынешних партнеров - если я смогу заслужить прощение, будучи таким же

смелым в борьбе за правое дело, каким я слишком часто был в борьбе за неправое дело - если по истечении

срока, мне все равно, как долго - но все же срок, который может закончиться, я смогу

похвастаться тем, что искупил свою славу - могу ли я ... могу ли я не надеяться, что

Минна сможет простить то, что должны были простить мой Бог и моя страна ? "

" Никогда, Кливленд, никогда ! - сказала Минна с предельной твердостью. - на

этом месте мы расстанемся, и расстанемся навсегда, и расстанемся без дальнейшего снисхождения.

Думай обо мне как об одном из умерших, если ты останешься таким, как сейчас; но если,

да даст Бог, ты изменишь свой роковой курс, думай тогда обо мне как о той,

чьи утренние и вечерние молитвы будут о твоем счастье, хотя она

потеряла свое собственное. Прощай, Кливленд!"

Охваченный собственными горькими чувствами, он опустился на колени, чтобы взять руку, которую

она ему протянула, и в этот момент его доверенное лицо Банс, появившийся из-за

одной из больших вертикальных колонн, с глазами, мокрыми от слез, воскликнул-

" Никогда не видел такой сцены расставания ни на одной сцене ! Но будь я проклят , если ты

уйдешь так , как рассчитываешь ! "

И с этими словами, прежде чем Кливленд смог прибегнуть к увещеваниям или

сопротивлению, и действительно, прежде чем он смог подняться на ноги, он легко связал

его, повалив на спину, так что двое или трое из команды лодки

схватили его за руки и ноги и начали торопить к озеру.

Минна и Бренда вскрикнули и попытались улететь, но Деррик подхватил

первую с такой же легкостью, с какой сокол набрасывается на голубя, в то время как Банс,

произнеся пару ругательств, которые должны были носить утешительный характер,

схватили Бренду ; и весь отряд, с двумя или тремя другими

пиратами, которые, прокрадываясь со стороны воды, сопровождали их в

засаде, начал поспешно бежать к лодке, которая была оставлена на попечение

двоих из их числа. Однако их курс был неожиданно

прерван, и их преступная цель была полностью сорвана.

Когда Мордонт Мертон выставил свою охрану с оружием в руках, это было с

естественной целью - присматривать за безопасностью двух сестер.

Соответственно, они внимательно наблюдали за передвижениями пиратов, и. когда они увидели, что

так много из них покидают лодку и крадутся к месту встречи,

назначенному Кливленду, они, естественно, заподозрили предательство, и, прикрываясь

старым проходом или траншеей, который, возможно, в древности соединялся

с монументальным кругом, они незамеченными встали

между пиратами и их лодкой. На крики сестер они встрепенулись

и встали на пути негодяев, выставляя свои орудия,

которые, несмотря на это, они не осмеливались утомлять, опасаясь причинить вред юным

леди, оказавшимся в грубой власти мародеров. Мордонт,

однако, со скоростью дикого оленя двинулся на Банса, который, не желая

бросать свою добычу, но не имея возможности защищаться иным способом, попеременно поворачивался то в одну, то в

ту сторону, подставляя Бренду под удары, которые Мордонт наносил

ему. Эта защита, однако, оказалась тщетной против юноши, одержимого

самая легкая нога и самая активная рука, когда-либо известные в Зетланде, и после

пары финтов Мордаунт повалил пирата на землю ударом с

но из-за карабина, которым он не осмеливался воспользоваться иначе. В то же время

огнестрельное оружие было выпущено с обеих сторон теми, у кого не было никаких

таких оснований для снисхождения, и пираты, захватившие "Кливленд",

, естественно, бросили его, чтобы обеспечить собственную защиту или отступление.

Но они только увеличили число своих врагов, ибо Кливленд,

заметив Минну в объятиях Деррика,

одной рукой вырвал ее у негодяя, а другой застрелил его на месте. Еще двое или трое

пиратов пали или были схвачены, остальные бежали к своей лодке, оттолкнулись, затем

развернули свой залп бортом к берегу и несколько раз обстреляли отряд оркадианцев

, который они вернули, практически не причинив повреждений ни с одной, ни с другой стороны. Тем временем

Мордонт, первым увидев, что сестры на свободе и во весь опор бегут

к дому, двинулся на Кливленда с обнаженной саблей.

Пират выхватил пистолет и, крикнув при этом: "Мордонт, я

ни разу не промахнулся", выстрелил в воздух и швырнул его в озеро; затем

выхватил саблю, размахнулся ею над головой и метнул ее так далеко, как

могла его рука, в том же направлении. И все же всеобщая

вера в его личную силу и ресурсы была такова, что Мордонт все еще прибегал к

предосторожностям, поскольку, наступая на Кливленд, он спросил, сдается ли тот.

"Я никому не сдаюсь, - сказал пиратский капитан, - но вы можете видеть, что я

выбросил свое оружие".

Он был немедленно схвачен несколькими оркнейцами без того, чтобы он оказал

какое-либо сопротивление; но мгновенное вмешательство Мордонта предотвратило

грубое обращение с ним или связывание. Победители отвели его в хорошо охраняемые

верхние апартаменты в доме Стенниса и поставили у двери часовых,

Банса и Флетчера,

оба, которые были растянуты на поле боя во время перестрелки, были

помещены в одну камеру; а двое заключенных, которые, по-видимому, были более низкого

ранга, были заключены в хранилище, принадлежащем особняку.

Не претендуя описать радость Магнуса Тройла, который,

проснувшись от шума и стрельбы, обнаружил, что его дочери в безопасности, а его враг - в

плену, мы только скажем, что она была настолько велика, что он забыл, по крайней

мере на время, поинтересоваться, какие обстоятельства подвергли их

опасности ; что он тысячу раз прижимал Мордонта к груди как их

спасителя ; и так же часто клялся костями своего святого тезки, что если

у него была тысяча дочерей, он был таким крепким парнем и таким верным другом, что должен был

выбирать из них, пусть леди Глоуроврум говорит, что хочет.

Совсем иная сцена происходила в тюремной камере несчастного

Кливленда и его сообщников. Капитан сидел у окна, его глаза были устремлены

на открывавшийся оттуда вид на море, и, по-видимому, он был так сосредоточен

на нем, что не замечал присутствия остальных. Джек Банко стоял,

обдумывая некоторые концы стихотворения, чтобы продвинуться к

примирению с Кливлендом ; ибо из

последствий он начал понимать, что роль, которую он сыграл по отношению к своему Капитану, какой бы

благонамеренной она ни была, не увенчалась успехом и вряд ли будет хорошо принята.

Его поклонник и единомышленник Флетчер лежал, как казалось, в полудреме на

раскладушке в комнате, не делая ни малейшей попытки вмешаться в последовавший

разговор.

"Нет, но поговори со мной, Клемент, - сказал кающийся лейтенант, - хотя бы

для того, чтобы обругать меня за мою глупость!

" Что ! не клятва ?- Нет, тогда миру придется туго, если Клиффорд не

сможет избавить своих друзей от клятвы.'"

" Я прошу мира и проваливаю ! " сказал Кливленд. " У меня еще остался один закадычный друг

, и ты заставишь меня поделиться его содержанием с "тобой" или с самим собой".

" У меня это есть ! " - сказал Банс. " У меня это есть ! " и дальше он продолжал в духе Джаффира

-

"Тогда, клянусь адом, которого я заслуживаю, я не покину тебя. Пока ты, по крайней мере, с самим собой не

примиришься, Как бы ни касалась меня твоя обида!"

"Я еще раз прошу вас замолчать", - сказал Кливленд. - " Разве

вам недостаточно того, что вы погубили меня своим предательством, но вы должны еще сразить меня своим

глупым шутовством?- Я бы никогда не поверил, что ты и

пальцем пошевелил против меня, Джек, любого человека или дьявола на этом несчастном корабле."

" Кто, я?" - воскликнул Банс, - " Я поднимаю палец против вас! - и если я это сделал,

это было по чистой любви и для того, чтобы сделать тебя самым счастливым парнем, который когда-либо ступал на

палубу, с твоей любовницей рядом с тобой и пятьюдесятью прекрасными парнями в твоем

команда. Вот Дик Флетчер может засвидетельствовать, что я сделал все к лучшему, если бы он

только заговорил, вместо того чтобы валяться там, как голландский доггер, которого положили на

каток.- Вставай, Дик, и говори за меня, ладно?""

" Почему же, да. Джек Банс, - ответил Флетчер, с трудом приподнимаясь

и говоря слабым голосом, - я сделаю, если смогу - и я всегда знал, что ты говорил и делал

из лучших побуждений - но как бы то ни было, видишь, на этот раз для

меня все обернулось к худшему, потому что я истекаю кровью до смерти, я думаю.

" Ты не можешь быть таким ослом! "сказал Джек Банс, бросаясь ему на помощь,

как и Кливленд. Но человеческая помощь пришла слишком поздно - он откинулся на кровать

и, повернувшись лицом, испустил дух без единого стона.

" Я всегда считал его чертовым дураком, - сказал Банс, вытирая слезу со

глаза, - но никогда не был таким законченным идиотом, чтобы так глупо прыгать с насеста. Я

потерял лучшего последователя" - и он снова вытер глаз.

Кливленд посмотрел на мертвое тело, суровые черты которого

остались неизменными после смертельной боли. "Бульдог, - сказал он, - истинной

британской породы, и, будь у него лучший советник, он был бы лучшим человеком".

" Вы можете сказать то же самое и о некоторых других людях. Капитан, если вы хотите

воздать им должное, - сказал Банс.

"Я действительно могу, и особенно о вас самих", - сказал Кливленд в ответ.

"Почему тогда, скажи. Джек, я прощаю тебя, - сказал Банс. - это всего лишь короткое слово, и

оно скоро произнесено.

"Я прощаю тебя от всей души, Джек", - сказал Кливленд, который вернулся к

своему положению у окна. " И то, что твоя глупость не имеет большого

значения - наступило утро, которое должно принести гибель всем нам".

" Что! вы думаете о пророчестве старой женщины, о котором вы говорили? - спросил

Банс.

"Это скоро будет сделано", - ответил Кливленд. " Иди сюда ; что

ты делаешь. возьмите вон то большое судно с квадратной оснасткой для того, чтобы, как вы видите,

мыс на востоке, открывающий бухту Стромнесс ?"

"Ну, я не могу ее хорошо разглядеть, - сказал Банс, - но вот это

старый Гофф, я

полагаю, принимает ее за "вест-индианку", набитую ромом и сахаром, будь я проклят, если он не ускользнет от троса и не выделится перед ней!"

" Вместо того чтобы броситься на мелководье, в котором была его единственная безопасность, - сказал

Кливленд, - Дурак! слабоумный ! несущий чушь, пьяный идиот! - он

достаточно разгорячится ; потому что вон тот " Халкион " - Смотрите, он поднимает свой флаг

и дает бортовой залп ! и

Любимцу Фортуны скоро придет конец ! Я только надеюсь, что они подожгут ее до последней доски. Боцман

раньше был достаточно стойким, как и Гоффе, хотя и воплощенный демон.-

Теперь она убегает со всех ног, какие только может распустить, и в этом есть некоторый

смысл".

" Поднимается Веселый Ходж, старый черный флаг, с мертвой головой и

песочными часами, и это показывает некоторую отвагу", - добавил его товарищ.

"Песочные часы повернуты в нашу пользу, Джек, для этого поединка - наш песок течет

быстро.- Стреляйте пока, мои бродячие ребята ! Глубокое море или голубое небо, а

не веревка и аршинный рычаг ! "

Наступил момент тревожной и мертвой тишины ; шлюп, хотя и сильно

теснимый, все еще продолжал бой, а фрегат продолжал полную

погоню, но почти не отвечал на выстрел. Наконец суда приблизились друг к другу,

чтобы показать, что военное судно намеревалось взять шлюп на абордаж, вместо того чтобы

топить его, вероятно, чтобы завладеть добычей, которая могла находиться на пиратском

судне.

" Сейчас, Гоффе, сейчас. Боцман ! "воскликнул Кливленд в экстазе

нетерпения, и как будто они могли слышать его команды, " становитесь на

швартовы и галсы - бейте по кораблю бортовым залпом, когда будете под его носом,

затем вокруг корабля и уходите на другой галс, как дикий гусь. Паруса

дрожат - руль сломан;- Ах! - в глубоководье тонут любберсы! - они пропускают

стойки, и фрегат поднимает их на борт! "

Соответственно, различные маневры преследования приблизили их настолько

, что Кливленд в свою подзорную трубу мог видеть, как матросы военного корабля

в огромном количестве поднимались на абордаж через реи и бушприт, их обнаженные

сабли сверкали на солнце, когда в этот критический момент оба корабля были

окутаны облаком густого черного дыма, который внезапно поднялся на борту

захваченного пирата.

" Exeunt omncs ! " сказал Банко, сложив руки.

"А вот и Любимец Фортуны, корабль и команда!" - сказал Кливленд в

то же мгновение.

Но дым, немедленно рассеявшийся, показал, что повреждение

было лишь частичным, и что из-за недостатка достаточного количества пороха

пираты потерпели неудачу в своей отчаянной попытке взорвать свое судно с помощью

Halcyon.

Вскоре после окончания акции капитан Везерпорт с "Халкиона" послал

офицера и группу морских пехотинцев в Дом Стенниса, чтобы потребовать от

маленького гарнизона выдачи пиратских моряков, которые были их пленниками, и, в

частности, Кливленда и Банса, которые действовали как капитан и лейтенант

банды.

Это было требование, которому нельзя было сопротивляться, хотя Магнус Тройл

мог бы искренне пожелать, чтобы крышу, под которой он жил,

пустили в качестве убежища хотя бы в Кливленде. Но приказы офицера были

безапелляционными; и, - добавил он, - капитан Уэзерпорт намеревался высадить

остальных заключенных и отправить всех вместе с достаточным эскортом через

остров в Керкуолл, чтобы они прошли там допрос у гражданских

властей, прежде чем их отправят в Лондон для разбирательства в Высоком

суде Адмиралтейства. Поэтому Магнусу оставалось только ходатайствовать о хорошем обращении

с Кливлендом и о том, чтобы его не раздели и не ограбили, что

офицер, пораженный его добрым видом и сочувствующий его положению, с готовностью

пообещал. Честный Юдоллер сказал бы что-нибудь в

утешение самому себе, но он не мог найти слов, чтобы выразить это.

и только покачал головой.

"Старый друг, - сказал Кливленд, - возможно, тебе есть на что жаловаться, но

ты жалеешь меня вместо того, чтобы ликовать надо мной - ради тебя и твоих близких: "Я

никогда больше не причиню вреда человеческому существу. Прими это от меня - мою последнюю надежду, но также и мое

последнее искушение ", - он вытащил из-за пазухи карманный пистолет и отдал его

Магнусу Тройлу. " Помни обо мне, чтобы - Но нет- пусть все забудут меня.- Я

ваш пленник, сэр, - сказал он офицеру.

"И я тоже", - сказал бедняга Банс; и, напустив на себя театральный вид, он

произнес без заметных колебаний слова Пьера :

" Капитан, вы должны быть джентльменом чести; держитесь подальше от толпы, чтобы

у меня было место принять свою судьбу и умереть достойно".

ГЛАВА XLI.

Джой, джой, теперь в Лондоне !

САУТИ.

Весть о поимке Скитальца достигла Керкуолла примерно за час

до полудня и наполнила всех людей удивлением и радостью. В тот день на Ярмарке было мало дел

, в то время как люди всех возрастов и занятий

стекались с места, чтобы посмотреть на заключенных, которых маршировали в

Керкуолл, и восторжествовать, увидев, как они теперь выглядят,

отличаясь от того, что они раньше демонстрировали, разглагольствуя, чванясь и

издеваясь на улицах этого города. Вскоре

было видно, как штыки морских пехотинцев заблестели на солнце, а затем они обрушились на унылый отряд

пленники, скованные по двое наручниками. Их наряды были частично сорваны

с них их похитителями, частично висели на них в лохмотьях; многие были

ранены и покрыты кровью, многие почернели и обгорели от

взрыва, которым несколько самых отчаявшихся тщетно пытались взорвать

судно. Большинство из них казались угрюмыми и нераскаявшимися, некоторые были более

приличествующе затронуты своим состоянием, а некоторые храбрились и пели

те же непристойные песни, под которые они заставляли звенеть улицы Керкуолла

, когда они были в своих шалостях.

Боцман и Гоффе, объединившись, изнемогли в

угрозах и проклятиях друг другу; первый обвинил Гоффе в

недостатке мореходных навыков, а второй утверждал, что боцман

помешал ему поджечь порох, который был уложен на носу, и таким образом

отправил их всех на тот свет вместе. Последними вышли Кливленд и

Банс, которым разрешили ходить без кандалов; пристойная меланхоличная, но

решительная манера первого сильно контрастировала со сценической осанкой и

развязность, которую бедняга Джек счел уместным напустить на себя, чтобы скрыть

какие-то менее достойные эмоции. На первых смотрели с

состраданием, на вторых - со смесью презрения и жалости; в то время как большинство

других внушали ужас и даже боязнь своей внешностью и речью.

В Керкуолле был один человек, который был так далек от того, чтобы спешить увидеть

зрелище, привлекшее всеобщее внимание, что он даже не знал о событии,

взбудоражившем город. Это был Мертон-старший, чьей резиденцией

Керкуолл был в течение двух или трех дней, часть из которых была потрачена на

участие в каком-то судебном разбирательстве, предпринятом по просьбе

финансового прокурора против этого серьезного профессора Брайса Снейлсфута. В

результате расследования действий этого достойного торговца,

сундук Кливленда с его бумагами и другими предметами, находящимися в нем, был

были возвращены Мертоуну, как их законному хранителю, до тех пор, пока правообладатель не будет в состоянии установить свое право на них.

Мертон

сначала хотел было возразить правосудию за обвинение, которое она была склонна

ему предъявить ; но, просмотрев одну или две бумаги, он поспешно

изменил свое мнение - отрывистыми словами попросил магистрата разрешить переправить

сундук к нему домой, а сам поспешил домой, заперся в

комнате, чтобы обдумать и переварить странную информацию, которую случайно получил

таким образом, переданный ему, и который в десятикратной степени увеличил его

нетерпение поскорее встретиться с таинственным Нома Беспокойной головы.

Можно вспомнить, что она потребовала от него, когда они встретились на

кладбище церкви Святого Ниниана, присутствовать во внешнем проходе собора

Святого Магнуса ровно в полдень на пятый день ярмарки в Сент-Оуа,

чтобы там встретиться с человеком, который объяснил бы

ему судьбу Мордонта. - "Это должна быть она сама", - сказал он, - "и то, что я должен увидеть ее в этот

момент, необходимо. Как найти ее раньше, я не знаю; и лучше

потерять несколько часов даже в этой чрезвычайной ситуации, чем оскорбить ее преждевременной

попыткой навязаться к ней.

Таким образом, задолго до полудня - задолго до того, как город Керкуолл был

взбудоражен новостями о событиях на другой стороне острова, старший

Мертон расхаживал по пустынному проходу собора, с

мучительным нетерпением ожидая ожидаемого сообщения от Нома. Колокол

пробил двенадцать - ни одна дверь не открылась - никто не входил в собор;

но последние звуки еще не перестали отдаваться эхом под сводчатой крышей,

когда из одного из внутренних боковых нефов донесся звук. Нома стояла перед ним.

Мертон, равнодушный к кажущейся загадочности ее внезапного появления (с

тайной которого читатель знаком), сразу же подошел к ней, с

искреннее восклицание- "Улла-УУа Троил, помоги мне спасти нашего несчастного

мальчика !"

"За Уллу Троил, - сказал Нома, - я не отвечаю - я дал это имя ветрам

в ночь, которая стоила мне отца !"

"Не говори о той ужасной ночи, - сказал Мертон. - нам нужен наш

разум - давай не будем предаваться воспоминаниям, которые могут разрушить его; но помоги мне,

если можешь, спасти нашего несчастного ребенка!"

"Воан, - ответила Нома, - он уже спасен - давным-давно спасен ; думаешь,

ты, материнская рука - и рука такой матери, как я, - ждала бы твоей

ползущей, запоздалой, неэффективной помощи?" Нет, Воан, я представлюсь тебе,

чтобы показать свою победу над тобой, но это единственная месть,

которую могущественная Нома позволяет себе совершить за обиды Уллы

Троил.

" Вы действительно спасли его - спасли от команды убийц ? " сказал

Мертоун, или Воган- " Говори ! - и говори правду ! -Я поверю всему

- всему, на что ты потребуешь от меня согласия ! - докажи мне , что только он

сбежал и в безопасности !"

" Сбежал и в безопасности, с моей помощью", - сказал Нома - " В безопасности и с уверенностью в

почетном и счастливом союзе. Да, великий неверующий!- да, мудрый и

самоуверенный неверный! - это были дела Номы ! С тех пор я знал вас много

лет; но никогда я не открывался вам, кроме как с

торжествующим сознанием того, что контролировал судьбу, которая угрожала

моему сыну. Все объединилось против него - планеты, которые угрожали затоплением, -

комбинации, которые грозили кровью, - но мое мастерство было выше всех.-Я

устроил - я объединил -Я нашел средства -Я создал их - каждое бедствие

было предотвращено; - и какой неверный на земле или упрямый демон за

пределами земли отныне будет отрицать мою силу?"

Дикий экстаз, с которым она говорила, так сильно напоминал торжествующее

безумие, что Мертон ответил: "Будь ваши притязания менее возвышенными, а

ваша речь более ясной, я был бы лучше уверен в безопасности моего сына".

" Продолжай сомневаться, тщеславный скептик ! "сказал Нома - "И все же знай, что не только

наш сын в безопасности, но и месть моя, хотя я и не стремился к этому - месть

могущественному орудию темных Сил, из-за которых мои планы

так часто срывались, и даже жизнь моего сына подвергалась опасности.-"Да,

примите это как гарантию правдивости моих слов, фиат Кливленд - пират

Кливленд - прямо сейчас входит в Керкуолл в качестве пленника и скоро искупит

своей жизнью пролитую кровь, которая родственна крови Номы".

" Кто, ты сказала , был пленником?" - воскликнул Мертон

громовым голосом. " Кто, женщина, по твоим словам, должен искупить свои преступления своей

жизнью?"

" Кливленд - пиратский Кливленд ! - ответил Нома. - и благодаря мне, чьим

советом он пренебрег, ему было позволено встретить свою судьбу.

- Ах ты, несчастнейшая из женщин! - процедил Мертон сквозь

стиснутые зубы. - Ты убила своего сына так же, как и своего отца!

" Мой сын ! - какой сын ? - что ты имеешь в виду ? - Мордонт твой сын - твой

единственный сын ! " - воскликнул Нома - "Не так ли ? - скажи мне быстро - не так ли ? "

"Мордонт действительно мой сын", - сказал Мертон. - "По крайней мере, законы отдали его

мне таковым - Но, о несчастная Улла! Кливленд такой же твой сын, как

мой - кровь от нашей крови, кость от нашей кости ; и если ты предал его

смерти, я ... закончу свою жалкую жизнь вместе с ним !"

" Стой, держись, остановись, Воэн!" - сказала Нома . " Я еще не побеждена.

Но докажи мне правду того, что ты говоришь, я бы нашла помощь, даже если бы

вызвала ад!"-Но докажи свои слова, иначе поверить в них я не смогу".

" Ты помогаешь ! несчастная, самонадеянная женщина!-в чем заключаются твои

комбинации и твои уловки- уловка безумия -the. простое

шарлатанство безумия - во что это тебя вовлекло?

-и все же я буду говорить с тобой как разумный - нет, я признаю тебя

могущественным - Тогда выслушай, УУа, доказательства, которых ты требуешь, и найди

средство, если сможешь :-

" Когда я бежал с Оркнейских островов, - продолжил он после паузы, - прошло уже

пять с лишним лет с тех пор, как я унес с собой несчастное потомство, которому

ты дал свет. Оно было прислано мне одной из ваших родственниц с

описанием вашей болезни, за которой вскоре последовало общепринятое

убеждение в вашей смерти. Нет смысла рассказывать, в каком несчастье я покинул Европу. Я

нашел убежище в Эспамиоле, где прекрасная молодая испанка взяла на себя

роль утешительницы. Я женился на ней - она стала матерью юноши по имени

Мордонт Мертон."

" Ты женился на ней ! " сказал Нома тоном глубокого упрека.

"Я сделал это, УУа", - ответил Мертоун, - " но ты был отомщен. Она оказалась

неверной, и ее неверность заставила меня усомниться в том, имел ли ребенок, которого она родила,

право называть меня отцом - Но я также был отомщен". я. " Ты убил ее!"

сказала Нома с ужасным воплем.

"Я сделал это, - сказал Мертаун, не дожидаясь более прямого ответа, - что сделало необходимым

немедленное бегство с Эспаньолы. Вашего сына я взял с собой на

Тортугу, где у нас было небольшое поселение. Мордонт Вон, мой сын от

брака, на три или четыре года младше, проживал в Порт-Ройяле из-за

преимуществ английского образования. Я решил никогда больше его не видеть,

но продолжал поддерживать его. Наше поселение было разграблено

испанцами, когда Клементу было всего пятнадцать - Нужда пришла на помощь отчаянию и

неспокойной совести. Я стал корсаром и вовлек Клемента в ту же

отчаянную торговлю. Его мастерство и храбрость, хотя тогда он был еще совсем мальчишкой, обеспечили ему

отдельное командование ; и по прошествии двух или трех лет, когда мы были

в разных круизах, моя команда восстала против меня и бросила умирать на пляже

одного из Бермудских островов. Однако я выздоровел, и мои первые расспросы после

утомительной болезни были о Клементе. Я слышал, что он тоже был высажен

взбунтовавшейся командой на берег на необитаемом островке, чтобы погибнуть от нужды - я

верил, что он так погиб.

" А кто вас уверяет , что он этого не делал ? " сказал УУа; " или как получилось, что этот

Кливленд отождествляется с Воаном ?"

"Менять имя - обычное дело для таких авантюристов", - ответил Мертон,

- "и Клемент, очевидно, обнаружил, что оф Воан приобрел слишком

дурную славу - и это изменение, в его случае, помешало мне услышать что-либо

вести о нем. Именно тогда мной овладели угрызения совести, и, испытывая отвращение ко всей

природе, но особенно к полу, к которому принадлежала Луиза, я решил до конца своей жизни совершать

покаяние на диких островах Зетландии. Подвергать

себя постам и бичеванию - таков был совет святых католических

священников, с которыми я консультировался. Но я придумал более благородную епитимью - я решил

взять с собой несчастного мальчика Мордонта и всегда держать перед собой

живой памятник моего горя и моей вины. Я так и сделал, и я

обдумывал и то, и другое, пока разум не затрепетал на своем троне. И теперь, чтобы

довести меня до полного безумия, мой Клемент - мой собственный, мой несомненный сын,

восстает из мертвых, чтобы быть обреченным на позорную смерть из-за

махинаций его собственной матери!"

" Прочь, прочь!" - сказала Нома со смехом, когда дослушала историю до

конца. " это легенда, придуманная старым корсаром, чтобы заручиться моей помощью в

пользу провинившегося товарища. Как я мог перепутать Мордонта со своим сыном,

ведь у них такой разный возраст ? "

"Смуглый цвет лица и мужественный рост, возможно, сделали многое, - сказал Бэзил

Мертаунский. - остальное, должно быть, сделало сильное воображение".

"Но дайте мне доказательства, дайте мне доказательства, что этот Кливленд - мой сын, и,

поверьте мне, это солнце скорее зайдет на востоке, чем они будут в силах

повредить хоть волосу на его голове".

"Эти бумаги, эти дневники", - сказал Мертаун, протягивая записную книжку.

"Я не могу их прочесть, - сказала она после некоторого усилия, - у меня кружится голова".

" У Клемента были также жетоны, которые вы, возможно, помните, но они, должно быть,

стали добычей его похитителей. У него была серебряная шкатулка с рунической

надписью, которую в давние времена ты подарил мне - золотой

венок."

"Шкатулка!" - поспешно сказал Норни. " Кливленд подарил мне ее всего день назад - я

никогда не смотрел на нее до сих пор".

Она нетерпеливо вытащила его, нетерпеливо изучила надпись на крышке и

так же нетерпеливо воскликнула: Теперь они действительно могут называть меня Реймкеннар, ибо по

эту рифму я знаю сам, убийца моего сына, так же как и моего отца!"

Убежденность в сильном заблуждении, под влиянием которого - она хаа мучилась, была

настолько ошеломляющей, что она опустилась у подножия одной из колонн, -

Мертон звал на помощь, хотя и отчаивался ее получить; могильщик,

однако, вошел, и, потеряв надежду на какую-либо помощь от Номы, обезумевший

отец выбежал, чтобы узнать, если возможно, о судьбе своего сына.

ГЛАВА XLII.

Идите, кто-нибудь из вас, просите отсрочки!

Опера нищего.

Капитан Уэзерпорт до этого лично прибыл в Керкуолл и

был принят магистратами, которые

собрались на совет с этой целью, с большой радостью и благодарностью. Хозяин, в частности, выразил

свой восторг по поводу провиденциального прибытия "Халкиона" в тот самый

момент, когда Пират не смог от него ускользнуть. Капитан выглядел

немного удивленным; и сказал: "За это, сэр, вы можете поблагодарить информацию, которую вы

сами предоставили".

" Который я предоставил?" - несколько удивленно переспросил Хозяин.

"Да, сэр, - ответил капитан Уэзерпорт, - насколько я понимаю, вы Джордж

Торф, главный судья Керкуолла, который подписывает это письмо".

Изумленный хозяин взял письмо, адресованное капитану Уэзерпорта с

"Халкиона", в котором сообщалось о прибытии пиратского судна, силе и т.д.; но добавлялось,

что они слышали о том, что "Халкион" находится у побережья, и что они были

настороже и готовы сбить его с толку, пройдя среди мелей, через

острова и бухты, куда фрегату было нелегко последовать ; и в

худшем случае, они были в таком отчаянии, что предложили вытащить шлюп на берег и

взорвать его, в результате чего было бы много "добычи и сокровищ". быть потерянным для

похитителей. -Следовательно, в письме предлагалось, чтобы "Халкион" совершил круиз

между Duncansbay голова и Мыс гнева, в течение двух или трех дней, чтобы снять

пираты тревогу соседи вызвали, и усыпить их в

безопасности, тем более что письмо-писатель понимал, что это в своем намерении,

если фрегат покинул побережье, отправиться в Стромнесс-Бэй, и там поставили свои

орудия на берег по некоторым необходимого ремонта, или даже на проносящиеся их корабль,

если они могли бы найти средства. Письмо заканчивалось заверением капитана

Уэзерпорта, что, если он сможет привести свой фрегат в бухту Стромнесс на

утром 24 августа он заключит выгодную сделку с пиратами

- если раньше, то вряд ли он их упустит.

" Это письмо написано не мной и не подписано. Капитан Уэзерпорт, - сказал

хозяин, - я бы также не осмелился посоветовать вам задержаться с прибытием

сюда.

Капитан, в свою очередь, был удивлен. " Все, что я знаю, это то, что оно дошло до меня,

когда я был в заливе Турсо, и что я дал команде лодки, которая привезла

его, пять долларов за пересечение Пентленд-Фрит в очень плохую погоду. У них

был тупой карлик в качестве рулевого, самый уродливый беспризорник, на которого мои глаза когда-либо открывались

. Я отдаю вам должное за точность ваших разведданных, мистер

начальник.

"Это и так удачно, - сказал хозяин, - и все же я сомневаюсь, что автор

этого письма не предпочел бы, чтобы вы нашли гнездо холодным, а птицу

улетевшей".

С этими словами он передал письмо Магнусу Тройлу, который вернул его с

улыбкой, но без каких-либо замечаний, понимая, несомненно, вместе с проницательным

читателем, что у Номы были свои причины для точного расчета

даты прибытия "Халкиона".

Не ломая больше голову над обстоятельством, которое казалось

необъяснимым, капитан потребовал, чтобы допросы продолжались ;

и Кливленд и Алтамонт, как он предпочел, чтобы его называли, были привлечены к ответственности

первыми из пиратской команды по обвинению в том, что действовали как капитан и

лейтенант. Они только начали осмотр, когда после некоторых

препирательств с полицейскими, охранявшими дверь, Бэзил Мертун ворвался в

квартиру и воскликнул: "Примите старую жертву за молодую !- Я

Бэзил Воган, слишком хорошо известный на станции Уиндворд - забери мою жизнь

и пощади жизнь моего сына!"

Я был поражен, и не кто иной, как Магнус Тройл, который поспешно

объяснил магистратам и капитану Уэзерпорту, что этот джентльмен

в течение

многих лет мирно и честно жил на Материковой части Зетландии.

"В таком случае, - сказал капитан, - я умываю руки от бедняги, ибо он

в безопасности благодаря двум призывам о милосердии; и, клянусь душой, когда я увижу

они, отец и его отпрыск, висят друг у друга на шее, хотел бы я

сказать то же самое о сыне".

" Но как это - как это может быть ? "сказал хозяин. " мы всегда звали

старика Мертоуном, а молодого - Кливлендом, и теперь, кажется, их

обоих зовут Воан".

"Воган, - ответил Магнус, - это имя, которое у меня есть некоторые причины

запомнить; и, судя по тому, что я недавно услышал от моего кузена Номы, этот

старик имеет право носить его".

"И, я надеюсь, молодой человек тоже", - сказал капитан, который просматривал

меморандум. " Послушайте меня минутку", - добавил он, обращаясь к

младшему Воану, которого мы до сих пор называли Кливлендом. " Послушайте, сэр,

говорят, что вас зовут Клемент Воган - вы тот самый, кто, будучи

простым мальчиком, командовал отрядом разбойников, которые около восьми или девяти лет назад

разграбили испанскую деревню под названием Кемпоа, на испанском мейне, с

целью завладеть какими -то сокровищами? "

"Мне ничего не даст, если я буду это отрицать", - ответил пленник.

- Нет, - сказал капитан Уэзерпорт, - но, возможно, вам будет полезно признать это.

Ну, погонщики мулов сбежали с сокровищами, в то время как вы были заняты тем, что

защищали, рискуя собственной жизнью, честь двух испанских дам

от жестокости ваших последователей. Ты помнишь что - нибудь из этого ?

"

"Я уверен, что знаю, - сказал Джек Банс, - потому что нашего капитана высадили за

его храбрость, а я едва избежал порки и маринования за то, что принял

его сторону".

"Когда эти пункты будут установлены, - сказал капитан Уэзерпорт, -

жизнь Воана будет в безопасности - женщины, которых он спас, были знатными людьми,

дочерьми губернатора провинции, и благодарный испанец уже давно

обратился к нашему правительству с просьбой оказать благосклонность

их спасителю. У меня были особые распоряжения относительно Клемента Воана, когда я получил

заказ на охоту на пиратов в Вест-Индии, шесть или семь

лет назад. Но тогда Воан исчез как имя среди них ; и я

наслушался Кливленда в своей комнате. Однако, капитан, будь вы

Кливленд или Вон, я думаю, что как герой Квемпоа я могу заверить вас в

бесплатном помиловании, когда вы прибудете в Лондон ".

Кливленд поклонился, и кровь прилила к его лицу. Мертон упал на

колени и изнемог в благодарении Небесам. Их

убрали под сочувственные рыдания зрителей.

"А теперь, добрый мастер-лейтенант, что вы можете сказать в

свое оправдание?" - сказал капитан Уэзерпорт информатору Росциусу.

"Что ж, мало или вообще ничего, пожалуйста, ваша честь; только то, что я хотел бы, чтобы ваша честь

могла найти мое имя в той книге милосердия, которую вы держите в руках; ибо я

поддерживал капитана Клемента Воана в том деле в Квемпоа".

" Вы называете себя Фредериком Алтамонтом?" - спросил капитан Уэзерпорт. " Я не

вижу здесь такого имени; некий Джон Баунс, или Банс, леди написала на своих

табличках".

" Да ведь это я - это я сам. Капитан, я могу это доказать; и я

полон решимости, хотя это звучит как-то по-плебейски, скорее жить Джеком

Бансом, чем быть повешенным как Фредерик Алтамонт".

" В таком случае, - сказал капитан, - я могу обнадежить вас как Джона

Банса".

"Благодарю вашу благородную милость!" - воскликнул Банс; затем, сменив тон, он

сказал: "Ах, поскольку псевдоним обладает такими достоинствами, бедный Дик Флетчер мог бы

сойти за Тимоти Тагматтона ; но как бы то ни было, вы видите, как он

выразился".

- Уведите лейтенанта, - сказал капитан, - и позовите вперед Гоффе и

других парней; я думаю, для некоторых из них будут натянуты веревки."

И это предсказание обещало полностью исполниться, настолько сильным было доказательство,

которое было приведено против них.

Соответственно, "Халкиону" было приказано повернуть, чтобы доставить всех пленников в

Лондон, куда он отплыл в течение двух дней.

В течение того времени, пока несчастный Кливленд оставался в Керкуолле, капитан "Халкиона"

обращался с ним вежливо; и доброта

его старого знакомого, Магнуса Тройла, который втайне знал, как тесно он был

связан со своей кровью, оказывала ему всевозможные услуги, больше,

чем его можно было уговорить принять.

Нома, чей интерес к несчастному узнику был еще более глубоким, на

этот раз не мог выразить его. Могильщик нашел ее лежащей на

тротуаре в обмороке, а когда она пришла в себя, ее разум на какое-то время

полностью утратил равновесие, и возникла необходимость поместить ее под

присмотр бдительных слуг.

О сестрах Бург-Вестры Кливленд слышал только, что они оставались больными,

вследствие испуга, которому они подверглись, до

вечера накануне отплытия "Халкиона", когда он получил частным

транспортом следующую записку: "Прощай, Кливленд - мы расстаемся навсегда,

и это правильно, что мы должны быть добродетельными и счастливыми. Иллюзии,

которые распространило вокруг меня уединенное образование и ограниченное знакомство с современным миром

, ушли и рассеялись навсегда. Но в тебе, я

уверен, я до сих пор был свободен от ошибки - что ты тот, к кому хорошо

естественно, более привлекателен, чем зло, и которого только необходимость, пример

и привычка заставили вступить на ваш поздний жизненный путь. Думай обо мне как о том, кого

больше не существует, если только ты не станешь таким же объектом всеобщей

похвалы, как сейчас всеобщего порицания ; и тогда думай обо мне как о том, кто будет

радоваться твоей возрождающейся славе, хотя ей никогда больше не суждено тебя увидеть!" -

Записка была подписана М. Т. Дж. и Кливленд с глубоким волнением, которое он

подтверждал даже слезами, перечитал ее сто раз, а затем прижал к

своей груди.

Мордаунт.Мертоун получил известие из письма от своего отца, но в совсем другом

стиле. Бэзил навсегда попрощался с ним и отныне освободил его от

обязанностей сына, как человека, которому он, несмотря на

многолетние усилия, оказался неспособным подарить родительскую привязанность.

В письме сообщалось о тайнике в старом доме Ярлсхофа, в который

автор поместил значительное количество денег и сокровищ,

которые он хотел, чтобы Мордонт использовал как свои собственные. "Вам не нужно бояться, - гласило

письмо, - ни того, что вы возлагаете на себя обязательства передо мной, ни того, что вы

вы делитесь пиратскими трофеями, то, что теперь передано вам, почти

полностью принадлежит вашей покойной матери, Луизе Гонзаго, и является

вашим по всем правам. Давайте простим друг друга, - было заключение, - как

те, кому больше не суждено встретиться". - И они больше никогда не встречались; ибо старший

Мертон, против которого так и не было выдвинуто никаких обвинений, исчез после того, как была решена

судьба Кливленда, и, как все считали,

удалился в чужой монастырь.

Судьба "Кливленда" будет наиболее кратко описана в письме, которое

Минна получила в течение двух месяцев после того, как "Халкион" покинул Керкуолл.

Затем семья собралась в Бург-Вестре, и Мордонт какое-то время был ее членом

, добрый Удалец думал, что никогда не сможет в достаточной степени

отплатить за активность, которую он проявил в защиту своих дочерей.

Нома, которая тогда начала оправляться от своего временного душевного расстройства,

была гостьей в семье, а Минна, которая была прилежна в своем внимании,

на эту несчастную жертву умственного заблуждения, сидел с ней,

наблюдая за каждым симптомом возвращения разума, когда письмо, на которое мы ссылаемся, было вложено ей в руки.

" Минна, - говорилось в нем, - дорогая Минна! - прощай, и навсегда ! Поверь мне, я

никогда не хотел тебе зла - никогда. С того момента, как я познакомился с вами, я

решил отделиться от своих ненавистных товарищей и разработал

тысячу планов, которые оказались столь же тщетными, сколь и заслуживали того - ибо

почему или как судьба такой прекрасной, чистой и невинной девушки должна быть

связана с судьбой столь виновной ?-Об этих снах я больше не

буду говорить. Суровая реальность моей ситуации намного мягче, чем я

ожидал или заслуживал; и то немногое хорошее, что я сделал, перевесило в умах

о достопочтенных и милосердных судьях, о многом, что было злым и преступным. Я

не только был освобожден от позорной смерти, к которой приговорены несколько моих

коллег ; но и капитан Уэзер-порт, собирающийся в очередной раз отплыть

к Материковой Испании, опасаясь немедленной войны с этой

страной, великодушно испросил и получил разрешение нанять меня

и еще двух или трех моих менее виновных товарищей на ту же службу -

мера, рекомендованная ему самим по его собственному великодушному состраданию и к

другие благодаря нашему знанию побережья и местных условий, которые,

какими бы то ни было приобретенными средствами, мы теперь надеемся использовать на благо нашей

страны. Минна, ты услышишь, как мое имя произносят с честью, или ты

никогда больше этого не услышу. Если добродетель может дать счастье, мне не нужно желать его

вам, ибо оно уже ваше.- Прощай, Минна."

Минна так горько плакала над этим письмом, что оно привлекло внимание

выздоравливающего Нома. Она выхватила письмо из рук своей родственницы и

перечитала его сначала с растерянным видом человека, которому оно не принесло никаких

сведений, затем с проблеском воспоминаний, а затем со взрывом

смешанной радости и горя, в котором она выронила его из рук. Минна

схватила его и удалилась со своим сокровищем в свою собственную квартиру.

С этого времени Нома, казалось, приобрела другой характер. Ее d: ess

был изменен на более простой и менее внушительный внешний вид. Ее

карлик был уволен с достаточным запасом для его будущего комфорта. Она

не выказывала желания возобновить свою беспорядочную жизнь и приказала демонтировать свою обсерваторию,

как это можно было бы назвать, на взводе. Она отказалась от имени

Номы, и к ней обращались только по ее настоящему имени Улла Троил.

Но самое важное изменение осталось позади. Раньше, из

ужасных побуждений духовного отчаяния, возникших в результате обстоятельств ее

после смерти отца она, казалось, считала себя отверженной от

божественной благодати; кроме того, погруженная в тщетные оккультные науки, которыми она

притворялась, что занимается, она, как и врач Чосера, изучала Библию "

очень мало". Теперь священный том редко откладывался в сторону; и

бедным невежественным людям, которые, как и прежде, приходили призвать ее власть над

стихиями, она только отвечала ... Ветры в Его ладони".

- Ее обращение, возможно, было не совсем рациональным; вероятно, это состояние

разума, расстроенного таким осложнением ужасных инцидентов

предотвращено. Но это казалось искренним и, безусловно, полезным. Она

, казалось, глубоко раскаивалась в своих прежних самонадеянных попытках вмешаться

в ход человеческих событий, которыми руководят гораздо более высокие

силы, и выражала горькое раскаяние, когда подобные ее прежние

притязания каким-либо образом всплывали в ее памяти. Она все еще проявляла

пристрастие к Мордонту, хотя, возможно, это было вызвано главным образом привычкой; также было

нелегко понять, как много или как мало она помнила о сложных

событиях, к которым была причастна. Когда она умерла, что произошло примерно через

четыре года после событий, которые мы отметили, было обнаружено, что по

особой и серьезной просьбе Минны Троил она передала свое очень

значительное имущество Benda. Пункт в ее завещании, специально оговоренный, что

все книги, принадлежности из ее лаборатории и другие вещи, связанные с

ее прежними исследованиями, должны быть преданы огню.

Примерно за два года до смерти Номы Бренда вышла замуж за Мордонта

Мертауна. Прошло некоторое время, прежде чем старый Магнус Тройл, со всей своей привязанностью

к дочери и всем своим пристрастием к Мордонту, смог откровенно

примириться с этим браком. Но достижения Мордонта были

особенно по вкусу Юдоллеру, и старик настолько остро почувствовал невозможность

обеспечить ему место в своей семье, что в конце концов его норвежская

кровь уступила естественному чувству сердца, и он успокоил свою

гордость ∙, оглядываясь вокруг и видя то, что он считал лучшим.

посягательства шотландской знати на страну (так

ласково называют Зетландию ее жители), что также "его дочь вышла замуж за сына

английского пирата, а также за шотландского вора", в презрительной иллюзии по отношению к

хайлендским и пограничным семьям, которым Зетланд обязан многими уважаемыми

землевладельцами; но чьи предки, как правило, считались более известными

за древность рода и высокую храбрость, чем за точное соблюдение

пустяковых различий меум и туум. Жизнерадостный старик дожил до

конца человеческой жизни, имея счастливую перспективу многочисленной преемственности

в семье своей младшей дочери дж. и его за столом подбадривали

попеременно менестрели Клода Хэлкро и просвещали

рассуждения мистера Троптолерауса Йеллоули, который, отбросив свои высокие

притязания, стал, когда лучше познакомился с нравами

островитян и вспомнил различные злоключения,

сопутствовавшие его преждевременным попыткам исправиться, честным и полезным

представителем своего принципала и никогда не был так счастлив, как тогда, когда ему удавалось сбежать

из скудных запасов своей сестры Барбары в гениальный стол

Удалителя. Характер Барбары также был значительно смягчен неожиданным

возвращением рога с серебряными монетами (собственность Номы), который она

спрятала в особняке старого Стоурбурга для осуществления некоторых своих

таинственных планов, но который она теперь вернула тем, кто его

случайно обнаружил, с намеком, однако, что он снова

исчезнет, если не будет израсходована разумная часть на пропитание

семьи, предосторожность, которой дочь Тронда Дронс (вероятно, агент

Номы) обязана своим спасением от медленного и напрасная смерть от истощения.

Мордонт и Бренда были счастливы настолько, насколько позволяет нам наше смертное состояние

быть. Они восхищались и любили друг друга, наслаждались легкими обстоятельствами, у них были

обязанности, которыми они не пренебрегали; и, с чистой совестью и

легким сердцем, они смеялись, пели, танцевали, отмахивались от мира и позволяли ему проходить.

Но Минна - возвышенная и наделенная воображением Минна - она, одаренная

такой глубиной чувств и энтузиазма, но обреченная в

ранней юности видеть, как то и другое разрушается, потому что по неопытности, склонная в равной степени к

романтике и невежеству, она построила ткань своего счастья на

зыбучих песках вместо камня, - была ли она, могла ли она быть счастлива? Читатель, она

была счастлива; ибо, что бы ни утверждали об обратном скептики и

насмешники, каждому выполняемому долгу присваивается определенная степень умственного

покоя и высокого сознания благородного усилия, соответствующего

сложность выполненной задачи. Тот отдых тела, который приходит на смену

тяжелому и прилежному труду, не идет ни в какое сравнение с отдыхом, которым наслаждается

дух при аналогичных обстоятельствах. Однако ее смирение и

постоянное внимание, которое она уделяла своему отцу, сестре, страдающей

Номе и всем, кто имел на нее права, не были ни единственным, ни

самым ценным источником утешения Минны. Подобно Номе, но с более взвешенным

суждением, она научилась заменять видения дикого энтузиазма, которые

будоражили и вводили в заблуждение ее воображение, на более истинную и очищенную связь

с миром за пределами нас, чему можно было бы научиться из саг языческих

бардов или видений более поздних рифмоплетов. Этому она была обязана поддержкой,

которая позволила ей после различных рассказов о благородном и доблестном

поведении Кливленда читать со смирением и даже с чувством

утешения, смешанного с печалью, что он в конце концов пал, возглавляя

доблестное предприятие, которое было успешно

завершено теми товарищами, которым его решительная храбрость

открыла дорогу. Банс, его фантастический последователь в добре, как прежде во зле,

передал Минне отчет об этом печальном событии в выражениях, которые

показывали, что, хотя его голова была слаба, его сердце не было полностью

испорчено беззаконной жизнью, которую он вел в течение некоторого времени, или, по крайней мере, что

это было исправлено переменой; и что он сам приобрел авторитет

и продвижение по службе в том же самом действии, казалось, не имело для

него большого значения по сравнению с потерей его старого капитана и товарища. * Минна прочитала

сообщение и поблагодарила Небеса, даже когда глаза, которые она подняла

, были полны слез, что смерть его Кливленд был в

ложе чести; более того, у нее даже хватило смелости выразить свою благодарность за то, что он

был вырван из ситуации искушения до того, как обстоятельства

одолели его новорожденную добродетель ; и это размышление действовало так сильно,

что ее жизнь, после того как прошла непосредственная боль от этого события, казалась

не только покорной, но и даже более радостной, чем раньше. Ее мысли,

однако, были оторваны от мира и посещали его только с интересом,

подобным тому, который проявляют духи-хранители к своей заботе, от имени тех,

друзья, с которыми она жила в любви, или бедняки, которым она могла служить

и утешать. Так прошла ее жизнь, наслаждаясь от всех, кто приближался к ней,

привязанностью, усиленной почтением; настолько, что, когда ее друзья

скорбели о ее смерти, которая наступила в поздний период ее существования, они

утешались нежным размышлением о том, что человечность, которую она тогда

проявила, была единственным обстоятельством, которое поставило ее, по словам

Писания, "немного ниже ангелов"!

ЗАПИСКИ ПИРАТУ.

" стр. i6.- Удаллеры являются аллодиальными владельцами Зетланда, которые владеют своими

владениями по старому норвежскому закону, вместо феодальных прав,

введенных среди них Шотландией,

* С. 17.^ Озеро с соленой водой.

* С. 17.-Участок земли для овощей. Либеральный обычай страны

разрешает любому человеку, у которого есть возможность для такого удобства, j выбрать

на неогороженной вересковой пустоши небольшой участок, который он окружает

стеной из сухих камней и возделывает как огород, пока не истощит почву

возделыванием, а затем покидает его и огораживает другой. Эта вольность настолько далека

от того, чтобы подразумевать вторжение в права собственника и арендатора, что последняя

степень презрения к скупому человеку подразумевается, когда зетландец говорит, что

он не потерпел бы от него ни малейшего подвоха.

* С. 18.- Липсонд стоит около тридцати английских фунтов, а его стоимость

определена доктором Эдраонстоном в среднем в десять шиллингов стерлингов.

* С. 19.- то есть глубоководный промысел, в отличие от того, который практикуется

вдоль берега.

* П. И.г.-^Операция по срезанию жира с костей кита,

технически называется j^zm^,%z?z^.

* С. 20, -имеется в виду, вероятно, Патрик Стюарт, граф Оркнейский, казненный за

тиранию и угнетение, практиковавшиеся по отношению к жителям этих отдаленных островов,

в начале семнадцатого века.

* С. 31.- Финнер, маленький кит.

* С. 21.- Саги о Скальдах полны описаний этих

чемпионов и не позволяют нам сомневаться в том, что берсеркары, названные так

из-за боя без доспехов, использовали какие-то физические средства для доведения

себя до исступления, во время которого они обладали силой и

энергией безумия. Хорошо известно, что индийские воины делают то же самое с

помощью опиума и банга.

* С. 23. - Однако несчастные случаи со смертельным исходом.

иногда происходят. Когда я посетил Фэр-Айл в 1814 году, бедный мальчик

четырнадцати лет погиб, упав со скал примерно за две недели до

нашего прибытия. Несчастный случай произошел почти на виду у его матери, которая

бросала торф на небольшом расстоянии. Тело упало в море, и больше его

не видели. Но островитяне считают это достойным способом смерти ;

и поскольку дети начинают практиковаться в лазании очень рано, происходит меньше

несчастных случаев, чем можно было бы ожидать.

* С. 24.- Скандинавские фрагменты. - В конце этой главы

отмечается, что старые норвежские саги были сохранены и часто повторялись

рыбаками Оркнейских островов и Зетланда, в то время как этот язык был еще не совсем

забыт. Мистер Байки из Танкемесса, самый респектабельный житель

Керкуолла и владелец оркнейских островов, сообщил мне о следующем любопытном

факте.

Священник, который недавно скончался, хорошо помнил, когда на некоторых

остатках норвежского языка все еще говорили на острове под названием Северный

Рональдшоу. Когда ода Грея, озаглавленная "Роковые сестры", была впервые

опубликована или, по крайней мере, впервые попала на этот отдаленный остров, преподобный

джентльмен проявил вполне обоснованное любопытство и прочитал ее некоторым старым

люди острова", как стихотворение, в котором рассматривалась история их собственной

страны. Они с большим вниманием отнеслись к предварительному этапу-

"Теперь шторм начинает усиливаться, Поспешите, чтобы ткацкий станок ада приготовился,

Железный мокрый снег эрроуи шоуи:^ Мчится в потемневшем воздухе."

Но когда они услышали еще один или два куплета, они ввели читателя в заблуждение,

сказав ему, что хорошо знают песню на норвежском языке и часто

пели ее ему, когда он просил их спеть полевую песню. Они называли это "i

Волшебники", или "Чародейки". IT

ЗАПИСКИ ПИРАТУ.

для элегантного переводчика было бы удивительной новостью, выполняя свою

версию текста Бартуна, узнать, что скандинавский оригинал

все еще по традиции сохраняется в отдаленном уголке британских владений.

Обстоятельства, вероятно, оправдывают то, что говорится в тексте относительно

традиций жителей этих отдаленных островов в начале

восемнадцатого века.

Даже сейчас, хотя норвежский язык полностью вышел из употребления, за исключением тех

случаев, когда сохранились отдельные слова и фразы, эти рыбаки с Ультима

Туле - поколение, сильно привязанное к этим древним легендам. Из этого

автор привел единичный пример.

Около двадцати лет назад священнослужитель-миссионер принял решение

пересечь эти дикие острова, где, по его предположению, могло не хватать

религиозного образования, которое, как он считал, он сам способен обеспечить.

Пробыв несколько дней в море на открытой лодке, он прибыл в Норт-Рональд-шоу,

где его появление вызвало много пересудов. Это был очень маленький человечек,

смуглый, и из-за усталости, которую он перенес, переезжая

с одного острова на другой, предстал перед ними плохо одетым и небритым ;

так что местные жители считают его одним из древних пиктов, или, как они

называют их с обычным сильным гортанным произношением, пегов. Было по меньшей мере сомнительно, как они могли

принять бедного проповедника в таком качестве; и

школьный учитель прихода, который дал приют усталому путнику,

отправился проконсультироваться с мистером С. ,

способный и изобретательный инженер Шотландской службы маяков, который

случайно оказался на острове. Поскольку его мастерство и знания пользовались высочайшей

репутацией, было задумано, что г-н

С. мог бы сразу решить , следует ли

незнакомец был человеком, или должен был

к вам будут относиться как к таковым. Мистер С. был таким

добродушен настолько, что явился на призыв с целью оказать

проповеднику какую-то услугу. Бедный миссионер, который бодрствовал в течение трех

ночей, теперь крепко спал, почти не подозревая, какие отвратительные подозрения

возникли в отношении него. Обитатели собрались у двери.

Мистер С. , понимающий интересы путешественника

условие, отказался беспокоить его, на что островитяне произвели

пара очень маленьких, неуклюжего вида сапожек на необычайно толстой подошве, и

поинтересовался у него, возможно ли, чтобы такие предметы одежды могли

принадлежать кому-либо, кроме пэта. Мистер

S , обнаруживая предрассудки

будучи столь сильным туземцем, он был вынужден войти в спальню

путешественника и был удивлен, узнав в предполагаемом человеке человека,

которого он знал по своей мирской профессии эдинбургского лавочника,

прежде чем тот принял свое нынешнее призвание. Конечно, ему удалось

опровергнуть все подозрения в пегтизме. * С. 24.- Чудовища Северных морей.

-1 в тексте сказано, что чудесные истории, рассказанные Понтоппиданом,

архиепископом Упсальским, все еще находят поклонников на Северном архипелаге. Это

напрасно они отменены даже в более поздних изданиях Грамматики Гатри,

из этого поучительного труда они составили главу, наиболее привлекательную

для юных читателей. Но те же причины, которые, вероятно, породили

легенды о русалках, морских змеях, кракенах и других чудесных

обитатели Северного океана все еще находятся на плаву в тех климатических условиях, где

они совершили свой взлет. Вероятно, они произошли от жажды

любопытства, проявленного нашей элегантной поэтессой, миссис Хе-мэнс :

"Что спрятал ты в своих сокровищницах -пещерах и кельях. Ты вечно звучащее и

таинственное Море?"

Дополнительный мистический мрак, который полгода

лежит на этих северных волнах, в сочетании с несовершенным восприятием случайных предметов,

побуждает робких или фантазирующих дать волю воображению

и часто создавать отдельную историю из какого-нибудь наполовину увиденного и

несовершенно описанного объекта. Так, несколько лет назад в прекрасном заливе Скаллоуэй в Зетландии

наблюдался крупный объект, который, по вульгарному

мнению, настолько напоминал кракена, что, хотя его можно было бы отличить по

несколько дней, если смену темноты сумерками можно так назвать, и все же

отважные лодочники боялись приближаться к нему, опасаясь быть унесенными вниз

всасыванием, которое, как предполагалось, сопровождало его затопление. Это было

ЗАПИСКИ ПИРАТУ.

417

вероятно, корпус какого-то судна, затонувшего в море.

Вера в русалок, такая причудливая и приятная сама по себе, время от времени

освежается странной историей с отдаленных берегов какого-нибудь уединенного островка.

Автор слышал, как моряк с некоторой репутацией в его окружении ручался за то, что

видел знаменитого морского змея. Насколько можно было

предположить, оно было около ста футов длиной, с дикой гривой и огненными глазами,

которые древние писатели приписывают чудовищу ; но не исключено, что зритель

мог при сомнительном освещении быть обманут видом хорошего

норвежского бревна, плывущего по волнам. Мне остается только добавить, что останки

животного, предположительно принадлежащего к этому последнему виду, были выброшены на берег на

Зетландских островах в память о человеке. Часть костей была отправлена в

Лондон, и сэр Джозеф Бэнкс объявил, что это кости гигантской

акулы; и все же это. казалось бы, животное, столь хорошо известное, должно было

сразу же быть замечено северными рыбаками.

∙ С. 33;-^ Баклан; которого часто можно увидеть бросающимся в дикий

полет вдоль насестов и приливов Зетланда, и еще чаще выстроившимся

рядами на каком-нибудь выступе скалы, подобно отряду Черных брауншвейгеров в

1815 году.

* С. 38.- то есть Сплетни.

* P. 40.-Quadrupedumque putrem sonitu quatit ungula campum.

∙ P. 43.-^ Это признает английский агроном:-

"С тех пор моей музыкой был плуг. Запутанный с некоторой осторожностью среди;

Выигрыш невелик, боли достаточно. Он заставил меня спеть другую песню".

∙ С. 44. - Правительство Зетланда.- В предполагаемый период графы

Мортон владели островами Оркнейскими и Зетландией, первоначально пожалованными в 1643 году,

подтвержденными в 1707 году и ставшими абсолютными в 1742 году. Это дало семье

большую собственность и влияние, которыми они обычно пользовались благодаря факторам,

названным чемберленами. В 1766 году это поместье было продано тогдашним графом

Мортоном сэру Лоуренсу Дандасу, сыном которого, лордом Пандасом, оно сейчас принадлежит

* С. 52.-Когда человек меняет свое

состояние внезапное, например, когда мизансцена становится либеральной или мужлан

добродушен, как говорят по-шотландски, to be /ey; то есть обречен на скорую

смерть, верным признаком которой считаются такие изменения юмора.

* П. S3 - Разносчик.

* P. 6r.-^ Жук, с помощью которого шотландские домохозяйки обычно выполняли

функции современной чесалки, отбивая для этой цели свежевыстиранное белье о

гладкий камень, называемый Битунг-стоун.

* С. 67. - The chapman's drowth, то есть жажда коробейника, вошла в поговорку в

Шотландии, потому что эти пешие торговцы имели обыкновение скромно

просить только глоток воды, когда, на самом деле, они желали еды.

* С. 67. - Проверьте это, то есть оставьте это в моей воле; способ раздачи милостыни,

к которому многие неравнодушны так же, как добрая дама в тексте.

* С. 67. - Хотя зетландцы рано примирились с реформированной

верой, некоторые древние обычаи католического суеверия долго сохранялись среди

них. В очень штормовую погоду рыбак давал обет верности святому Рональду

и освобождался от этого обязательства, бросая небольшую монету

в окно полуразрушенной часовни.

* С. 74. -Продажа ветров. - Король Швеции, тот самый Эрик, которого цитирует

Мордонт, "был, - говорит Глаус Магнус, - в свое время непревзойденным в

магическом искусстве; и он был так хорошо знаком со злыми духами, которым он

поклонялся, что, куда бы он ни поворачивал свою шапку, ветер

немедленно дул в ту сторону. За это его прозвали Виндикапом." История генерала

Тибуса Септентрионалиуса, Июнь 1555 г. Хорошо известно, что лапландцы

извлекают выгоду из торговли ветрами, но это, возможно, менее печально,

что в течение этих нескольких лет такой товар можно было бы приобрести на

британской земле, где он, вероятно, пользовался бы большим спросом. В деревне

Стромнесс, на главном острове Оркнейских островов, называемом Помона, в 1814 году жила

пожилая дама по имени Бесси Милли, которая добывала средства к существованию, посылая

морякам попутный ветер. Он был отважным капитаном судна , которое

покинуло рейд Стромнесса , не заплатив свое пожертвование , чтобы умилостивить

Бесси Милли ; ее гонорар был чрезвычайно мал .-

р, Е

ЗАПИСКИ ПИРАТУ.

плата составляла ровно шесть пенсов, за которые, как она сама объяснила, она вскипятила

свой чайник и воспользовалась корой в своих молитвах, поскольку отвергала все

незаконные искусства. По ее словам, ветер, о котором она просила, обязательно должен был прийти,

хотя иногда морякам приходилось его некоторое время ждать.

Жилище и внешность женщины не соответствовали ее притязаниям; к ее дому,

стоявшему на гребне крутого холма, на котором основан Стромнесс,

можно было добраться только по ряду грязных и обрывистых переулков, и для

экспозиция могла бы быть обителью самого Эола,

товарами которого торговал этот житель. Ей самой было, как она нам сказала, почти

сто лет, она иссохла, как мумия. Глиняного цвета

платок, обернутый вокруг ее головы, соответствовал по цвету ее трупному

цвету лица. Два светло-голубых глаза, которые сверкали блеском, подобным

безумию, высказывания с поразительной быстротой, нос и подбородок, которые почти

соприкасались вместе, и жуткое выражение хитрости придавали ей сходство с

Гекатой. Она вспомнила пирата Гоу, который был уроженцем этих

островов, на которых он завершил свою карьеру, как упоминалось в предисловии. Такой

была Бесси Милли, которой моряки отдавали своего рода дань уважения с

чувством, средним между шуткой и серьезностью.

* С. 80.- Нежелание Спасать Утопающего. - Поразительно, что на

архипелаге, где так много священников неизбежно подвергаются опасности от

волн, столь странная и бесчеловечная максима должна была укорениться

в умах людей, в остальном добрых, нравственных и гостеприимных. Но все

, с кем я говорил, согласны, что в начале

восемнадцатого века это было почти повсеместным явлением и с трудом искоренялось

дотошными инструкциями духовенства и строгими предписаниями

владельцев. Нет никаких сомнений, что первоначально это было введено как

оправдание за то, что те, кто пытался спастись с затонувшего судна, погибли

без посторонней помощи, чтобы, поскольку никто не выжил, судно можно было рассматривать как

законную добычу. Мне рассказали историю, надеюсь, неправдивую, о том, что судно,

причалившее к берегу среди бурунов на одном из отдаленных островов Зетланд,

пять или шесть человек, весь или большая часть

несчастная команда попыталась высадиться на берег с помощью троса, который

они прикрепили к скале; жители собрались и смотрели

с некоторой неуверенностью, пока один старик не сказал: "Господа, если эти люди сойдут на берег,

дополнительные рты съедят всю еду, которую мы припасли на зиму; и

как нам раздобыть еще?" Молодой парень, тронутый этим аргументом,

разрубил веревку своим топором, и все бедняги были

погружены в буруны и погибли.

* С. 84.- Маир Терпит крушение перед зимой. -^ Древний зетландец смотрел на

море как на источник средств к существованию, не только за счет изобилия, получаемого от

рыбной ловли, но и за счет добычи затонувших судов. На некоторых отдельных островах

очень значительно снизилась арендная плата, поскольку управляющие маяками

заказали освещение на острове Санда и в Пентландских шхерах,

джентльмен, знакомый с этими морями, выразил удивление при виде фермера

на одном из островов в лодке с очень старыми парусами. "Если бы на то была Его

воля", - сказал человек с притворным почтением к Провидению, что очень

не соответствовало чувству его речи, - "Если бы по Его воле тот

фонарь не был установлен вон там, у меня было бы достаточно новых парусов прошлой

зимой".

* С. 86. - Это было буквально правдой.

* С. 95.-^ Это гири норвежского происхождения, все еще используемые в Зетланде.

* С. 98.-Бартер.

* С. 103.-Дроу, или Троу, законные преемники северных

дуэргаров и в некотором роде союзники фей, обитают, как и они, в глубине

зеленых холмов и пещер, и наиболее могущественны в полночь. Они

любопытные мастера по железу, а также по драгоценным металлам, и

иногда благосклонны к смертным, но чаще капризны и

недоброжелательны. Среди простых людей Зетланда их существование все еще

является предметом всеобщего убеждения, на соседних островах Фероу они

называются Foddenscencand, или подземный народ; и Лукас Якобсон

Дебес, хорошо знакомый с их природой, уверяет нас, что они населяют те

места, которые осквернены пролитием крови или совершением какого-либо

вопиющего греха, _ Они имеют правительство-

ЗАПИСКИ ПИРАТУ.

419

эммент, который кажется монархическим.

* С. 103. - Более крупный тюлень, или морской детеныш, который ищет для своего жилища самые уединенные

укромные уголки. См. книгу доктора Эдмона-Стоуна "Зетландия", том ii, стр. 294.

OceanofPDF.com

* С. 116, - Зетланд Коэн-Миллс. - В зернокомбинатах Зетланда, безусловно, есть что-то очень

необычное для незнакомца. Они имеют как можно меньший

размер; колесо, приводящее их в движение, расположено горизонтально, а шестеренки

повернуты по диагонали к воде. Сама балка стоит вертикально и

вставлена в каменный квершлаг старомодной конструкции, который она поворачивает

вокруг себя и таким образом выполняет свою функцию. Если бы Робинзон Крузо когда-нибудь побывал в

Зетландии, ему не составило бы труда изобрести машину для

измельчения кукурузы на своем необитаемом острове. Эти мельницы крыты соломой в маленькой

лачуге, которая во многом напоминает свинарник. На одном острове может быть пятьсот таких

мельниц, ни одна из которых не способна перемолоть больше

мешка зерна за раз.

* П. Ii8.-То, что едят в качестве приправы к подсушенному хлебу, в

Шотландии называется кухней, как сыр, сушеная рыба или другие подобные вкусности.

* С. 139.-См. "Описание Зетландских островов" Хибберта, стр. 470.

* С. 149.-См. Примечание к с. 24. Скандинавские фрагменты.

* С. 152.-Монтроз, в своей последней и опрометчивой попытке вторгнуться в Шотландию,

пополнил свою маленькую армию датчан и шотландских роялистов несколькими отрядами

необученных солдат, наспех набранных или, скорее, вынужденных служить ему на

Оркнейских и Зетландских островах, которые, не имея большого отношения ни к делу, ни к

способу службы, вели себя довольно равнодушно, когда вступали в бой.

* С. 152. - Здесь, как впоследствии отмечено в тексте, зетландский

. память грубо обманула его. Сэр Джон Урри, храбрый солдат удачи,

находился в то время в армии Монтроуза и попал в плен вместе с ним. Он

менялся так часто, что эта ошибка простительна. После акции, -он

был казнен участниками Ковена; и

"Изменяющий ветер Уорик тогда уже не мог измениться".

Стрейкен командовал корпусом, с помощью которого Монтроуз был разгромлен.

∙ P- IS3' - Танец с мечом, - Танец с мечом в общих

выражениях прославляется Олаусом Магнусом. Он, по-видимому, считал это свойственным

норвежцам, от которых это, возможно, перешло к оркнейцам и

зетландцам с другими северными обычаями.

"Оп , их Танцы в обнимку,

"Более того, у северных готов и шведов был еще один вид спорта для тренировки

молодежи: они танцевали и скакали среди обнаженных мечей и

опасного оружия: и это они делали на манер мастеров

обороны, как их с юности учили искусные учителя, которые танцуют

перед ними и поют под это. И этот спектакль показывают специально о

Масленице, называемой по-итальянски Macchararum. Ибо перед карнавалами вся

молодежь танцует в течение восьми дней вместе, держа свои мечи поднятыми, но в

ножнах, трижды поворачиваясь; а затем они делают это своими

подняты обнаженные мечи. После этого, поворачиваясь более умеренно, принимая

острия и удары друг друга, они меняют ряды и выстраиваются

в тройную фигуру, и это они называют Розам; и вскоре

они распускают ее, отводя назад свои мечи и поднимая их так, чтобы на голове

каждого получилась квадратная Роза, а затем самым

проворным движением своих мечей поочередно они быстро отскакивают назад и

заканчивают забаву, которой они руководят с помощью дудок или песен, или того и другого вместе; сначала

более тяжелым, затем более неистовым, и, наконец, самым неистовым

танцем. Но эти рассуждения едва ли могут быть поняты, кроме как теми, кто

шутит о том, насколько это красиво и пристойно, когда по одному слову или одному

приказу вся вооруженная толпа вынуждена пасть в бою, а

священнослужители могут упражняться и смешиваться с другими

в этом виде спорта, потому что все это руководствуется самым мудрым разумом ". К

рассказу примаса о танце с мечом я могу добавить слова, спетые или пропетые по

случаю этого танца, поскольку он до сих пор исполняется на Папа Стуре, отдаленном острове

Зетландии, где только этот обычай сохранился. Это есть, это будет

соблюдаться

ЗАПИСКИ ПИРАТУ.

по мнению антикваров, разновидность игры или мистерии, в которой участвуют Семеро. Появляются чемпионы

христианского мира, как в интерлюдии, представленной в

"Все хорошо, что хорошо кончается". Это драматическое любопытство было самым любезным

приобретено для моего использования доктором Скоттом из больницы Хазлар, сыном моего друга мистера

Скотта из Мьюби, Зетландия. Мистер Хибберт в своем Описании

островов Зетланд рассказал о танце с мечом, но несколько менее полно, чем

следующее :

"Слова, использованные в качестве прелюдии к "Танцу с мечом", датскому или норвежскому

балету, сочиненному несколько столетий назад и сохранившемуся В Папа Стуре,

Зетландия.

Драматизированные личности".

[мастер финтр, в образе святого Георгия.)

Храбрые джентльмены все внутри этого хама, т

Если вам нравится какой-либо вид спорта.

Приходи посмотреть, как я танцую на этом полу,

Который всем вам принесет утешение.

Тогда я буду танцевать в таком виде.

Насколько это возможно, я могу или;

Ты, менестрель, сыграй мне Порте, Джей.

Что я на этом этаже могу проявить себя мужчиной.

(Он улыбается и танцует в шеренге.) Теперь я танцевал с сердцем и

рука. Все храбрые джентльмены, как вы можете видеть. Ибо я был испытан во многих

странах, О чем все еще может свидетельствовать истина; В Англии, Шотландии, Ирландии, Франции,

Италия и Испания, Пробовали ли меня с таким хорошим

стальной меч. {Рисует и поглощает.) Тем не менее, я отрицаю, что когда-либо мужчина делал

я уступаю, Ибо в моем теле есть сила,

* Так помещено в старом MS .

t Boor- так пишется полба, в соответствии с вульгарным произношением слова iovier.

% Porte-так пишется полба в оригинале. Известно, что это слово обозначает

музыкальное произведение на волынке, для этого древнего инструмента

скаджидинавского происхождения, возможно, изначально был написан танец с мечом.

Насколько можно судить по моей мужественности; И я, с этим хорошим длинным мечом,

часто подвергался опасностям. И над чемпионами я был королем. И

силой этой правой руки я убиваю Раз в день пятнадцать человек. И оставил их мертвыми

на земле. Поэтому, храбрый менестрель, не

забота. Но сыграй мне самую легкую партию, От которой я больше не отказываюсь. Но

танцуй на глазах у всех этих джентльменов, Хотя моя сила заставляет тебя

униженный. Все храбрые джентльмены, не бойтесь. Ибо здесь шесть чемпионов, со

мной

степенный. Все это благодаря моему мужскому достоинству, которое я вырастил.

(Он танцует.) С тех пор как я потанцевал, я думаю, что лучше всего "Призвать моих братьев в

ваших глазах", Чтобы я мог немного отдохнуть. И они могут танцевать со всей своей

мощь; С сердцем и рукой такими, какие они есть

рыцари, И потрясают своими стальными мечами так

яркий. И shdw их главная сила в этом

этаж. Потому что у нас будет еще одна схватка, прежде чем мы выйдем из этого хама.

Поэтому, храбрый менестрель, не

не потрудитесь сыграть для меня самую легкую партию. Этого я больше не допускаю. Но

танцуй на глазах у всех этих джентльменов. (Он танцует, а затем представляет свою

рыцари, как при.) Крепкий Джеймс из Испании, как триада, так и

стаур,* Твои поступки действительно хорошо известны; И чемпион Деннис,

француз

рыцарь, которого можно увидеть крепким и смелым; И Дэвид, уроженец Уэльса.

Который происходит из благородной крови; А также Патрик, который трубил в рог, ирландский

рыцарь, среди леса. Из Италии, храбрый Антоний добрый. И Эндрю

, король Шотландии; святой Георгий Английский, поистине храбрый. Кто для евреев

сотворил муклу

tinte.покончим с этим! - Давайте подойдем к

Спорт,

* Стаур, отлично.

t Mttckle tinte, большая потеря или барм; так что tn ср.

ПРИМЕЧАНИЯ к т'Ирату.

44i

С тех пор, как у вас на уме война, С тех пор, как у вас заключена эта сделка

искомый, Приди, будем сражаться и не бойся. Поэтому, храбрый менестрель, не

потрудитесь сыграть для меня самую легкую партию, От которой я больше не отказываюсь, Но

танцую на глазах у всех этих джентльменов. (Он танцует и подходит к Тоджауэсо/

Испания.) Крепкий Джеймс из Испании, оба испытанные и

стаур. Твои деяния действительно хорошо известны. Представь себя в пределах нашего

поля зрения. Ни без страха, ни трепета. Не рассчитывайте на благосклонность или вероломство. С тех пор, как в

своих деяниях ты был уверен; Храбрый Джеймс Испанский, я буду твоим

веди, Чтобы доказать свою мужественность на этом этаже.

(Джеймс танцует. ) Отважный чемпион Деннис, француз

рыцарь. Кто силен и отважен, чтобы его видели, Представь себя здесь, на наших глазах.

Ты храбрый французский рыцарь. Кто был смел ; С тех пор , как ты совершал доблестные

поступки ,

Выполнено. Ну же, позволь нам взглянуть на некоторых из них сейчас с учтивостью, ты, храбрый француз

Рыцарь, обнажи свой меч благородного оттенка. (Деннис танцует, в то время как остальные

удаляются

в сторону.) Храбрый Дэвид, лук должен быть натянут, и

с благоговением поставьте волшебную палочку на подставку, И этот храбрый Дэвид расколется в

тва.*

(Дэвид танцует сохис.) Вот, я думаю, ирландский рыцарь. Кто не боится,

или не

испуг. Чтобы доказать, что ты доблестный человек. Как ты часто ярко это делал;

Храбрый Патрик, танцуй, если это тебе

может.

(Он танцует.) Ты, крепкий итальянец, иди ты сюда; Тебя зовут Энтони,

самый крепкий; Обнажи свой меч, который самый

очистись, И сражайся без всяких сомнений;

* Очевидно, здесь что-то не так или опущено. Дэвид, вероятно, продемонстрировал

какой-нибудь подвиг в стрельбе из лука.

Твоя нога, которую ты трясешь, твоя шея, ты

мужлан,* И прояви немного вежливости на этом этаже, потому что у нас будет еще один

поединок. Прежде чем мы выйдем из этого хама. Ты, добрый шотландец, приди ты

вот; Твое имя Эндрю из Прекрасной Шотландии; Обнажи свой меч, который

самый

ясно, Сражайся за своего короля своим правом

рука; И да, пока ты можешь стоять. Сражайся за своего короля всем своим

сердцем; И затем, чтобы укрепить его группу, Сделай всех его врагов поумнее.

- (Он танцует.)

(Начинается музыка.)

ФиГУИР.т

" Шестеро стоят в шеренге, положив мечи на плечи.

Мастер (Святой Георгий) танцует, а затем наносит удар по мечу Джеймса Испанского,

который следует за Джорджем, затем танцует, наносит удар по мечу Денниса, который следует

за Джеймсом. Точно так же и остальные - играющая музыка - мечи, как

раньше. После того, как шестерых выводят из строя, они и мастер образуют

круг и держат мечи за острие и рукоять. Круг обыгрывается дважды.

Все во главе с мастером проходят под защитой меча в уверенной

манере. Они перепрыгивают через мечи. Это естественным образом размещает мечи

поперек, которые они расцепляют, обходя под своим правым мечом. Они

берут эти слова в руки и образуют круг, в котором танцуют.

" Мастер бежит к мечу напротив, через который он перепрыгивает

назад. Остальные делают то же самое. Затем он проходит под

мечом правой руки, за которым следуют остальные, в этом положении они танцуют до

команды мастера, когда они формируются в круг и танцуют, как

раньше. Затем они перепрыгивают через правый меч, что означает, что их

спины обращены к кругу, а руки перекрещены

* Lout -сгибаться или кланяться, произносится как loot, поскольку dou6t в

Шотландии означает doot.

t Figuir-так пишется полба в ср.

Записки пирату.

их спины. Они танцуют круг за кругом в этой форме, пока мастер не скомандует "Свободно",

когда они проходят под правым мечом и становятся в идеальный круг.

"Мастер кладет свой меч и берется за острие

меча Джеймса. Затем он превращает себя, Джеймса и остальных в зацепку. Когда он таким

образом сформирован, он проходит под из середины круга; остальные следуют за ним;

они прыгают, как и раньше. После нескольких других эволюций они бросаются

в круг, скрестив руки на груди. Впоследствии они формируют такие

фигуры, которые образуют щит из их мечей, и щит настолько компактен, что

магистр и его рыцари танцуют попеременно с этим щитом на

головах. Затем его кладут на пол. Каждый рыцарь берется за свои

прежние острия и рукояти ладонями поперек, которые расходятся фигурами,

прямо противоположными тем, которые образовывали щит. Это завершает Балет.

"Эпилог.

Марс действительно правит, он хмурит брови, Он приводит нас всех в восторг; * После нескольких

часов, что мы остаемся здесь, Венера, наконец, будет править.

Прощайте, прощайте, храбрые джентльмены, Все, Кто здесь остался, я желаю вам

здоровья и счастья, пока мы снова не вернемся.

лЕксефти".

Рукопись, с которой было скопировано вышеизложенное, была переписана с

очень старой мистером Уильямом Хендерсоном, младшим, из Папы Стаура, в Зетланде.

Копия мистера Хендерсона не датирована, но имеет его собственную подпись, и, по

различным обстоятельствам, известно, что она была написана примерно в

1788 году.

* P. 156.-Смотрите замечательное обсуждение этого отрывка в "Variorum

" Шекспира.

* С. 176.- "Состязание вокруг кита напомнит поэтически настроенному читателю о

битве Уоллера за острова Суинмер.

* С. 193.-Законодательным органом была Comitia, или Верховный суд, страны,

сохраняемый как на Оркнейских, так и на Зетландских островах и отражающий в ее

конституции грубое происхождение парламента.

* P-I93-И с какого холма Хой,

' Агаст-ики пишется по-английски.

говорят, что в середине лета солнце можно увидеть в полночь. Так говорит

географ Блеу, хотя, согласно доктору Уоллесу, видно не истинное

тело солнца, а только его изображение, преломленное через какое-то

водянистое облако на горизонте. * С. 194. - Карликовый камень.- Это

одно из чудес Оркнейских островов, хотя его довольно

недооценивал их покойный историк мистер Барри. Остров Хой

резко возвышается, как бы выступая из моря, что противоречит мягкому

и плоскому характеру других островов Оркнейских островов. Он состоит из горы,

имеющие разные возвышенности или пики. Она очень крутая, изрытая оврагами,

расположена так, чтобы улавливать туманы Западного океана, и имеет благородный

и живописный вид со всех точек зрения. Самая высокая вершина отделена

от другого возвышения, называемого Уорд-хилл, длинной заболоченной долиной, полной

торфяных болот. На склоне этого последнего холма, как раз там, где главная

гора Хой открывается в ложбинное болото, или корри, находится так называемый

Камень Карликов. Это большой фрагмент песчаника, составляющий одну сплошную

массу, которая давным-давно отделилась от пояса из тех же материалов,

поднимаясь на возвышенность над тем местом, где она сейчас находится, и которое соскользнуло

вниз, пока не достигло своего нынешнего положения. Скала имеет около семи футов в высоту,

двадцать два фута в длину и семнадцать футов в ширину. Верхний конец его

выдолблен железными инструментами, следы которых очевидны, в нечто вроде

помещения, содержащего два слоя камня с проходом между ними.

Самая верхняя и большая кровать имеет пять футов восемь дюймов в длину и два фута в ширину,

которая, как предполагалось, использовалась самим гномом; нижняя кушетка

короче и сдвинута в сторону, вместо того, чтобы быть квадратной по углам. Там есть

вход площадью около трех с половиной квадратных футов, и перед ним лежит камень,

рассчитанный так, чтобы подходить к отверстию. Что-то вроде мансардного окна пропускает свет в

квартиру. Мы можем только догадываться о назначении этого памятника, и

были предложены различные идеи. Некоторые предположили, что это работа

какого-то странствующего каменщика; но cui tono еще предстоит выяснить.

Преподобный мистер Барри предполагает, что это келья отшельника; но это показывает

ЗАПИСКИ ПИРАТУ.

423

никакого символа христианства, и дверь открывается на запад.

Оркнейские традиции утверждают, что это работа карлика, которому они

приписывают сверхъестественные силы и злобный нрав - атрибуты

этой расы в скандинавской мифологии. Кто бы ни населял это необычное логово, он, безусловно,

наслаждался

"Подушка холодная, а простыни не теплые". Я заметил, что, начинаясь прямо

напротив Карликового камня и простираясь линией до морского пляжа,

есть несколько маленьких курганов, или пирамид, которые, по-видимому, соединяют

камень с очень большой пирамидой, где мы приземлились. Таким образом, этот любопытный памятник, возможно

, был задуман как своего рода храм Северных Дий

Манес, к которому пирамиды могли направлять верующих.

* P. i94.-^-Карбункул на Уэд-Хллле.- "На западной оконечности этого камня,

(то есть Камня Карликов), стоит чрезвычайно высокая гора с крутым

подъемом, называемая Уорд-хилл Хой, около вершины которой в

мае, июне и июле, около полуночи, видно нечто, что восхитительно сияет и

искрится, и что часто видно издалека. Раньше оно сияло

ярче, чем сейчас, и хотя многие взбирались на

холм и пытались найти его, все же они ничего не смогли найти.

вульгарные говорят об этом как о каком-то заколдованном карбункуле, но я полагаю, что это скорее немного

воды, стекающей по поверхности гладкой скалы, отражение которой в такое

время, когда светит солнце, вызывает это восхитительное великолепие". - Описание д-ра

Уоллеса островов Оркнейских, i2mo, 1700, стр. 52.

* С. 196.- Или освященный мотмайн, используемый скандинавскими жрецами для

целей их идолопоклонства.

* С. 197.- Стек. Отвесная скала, поднимающаяся из моря.

* С. 197.- Скерри. Плоская изолированная скала, не подверженная разливам

моря.

* С. 197. - Неуп. Круглоголовое возвышение.

* С. 197.- Воэ. Ручей, или бухта в море.

* С. 197.- Воздух. Пляж в открытом море,

* С. 197.- ТВичи. Открытый отсек.

* С. 197. - Хелиер. Пещера, в которую впадает прилив.

* С. 197.- Джио. Глубокий овраг, впадающий в море.

* С. 199.-Эта жестокость практикуется некоторыми рыбаками из мстительной

ненависти к этим прожорливым рыбам.

* С. 211.-Гирлянда представляет собой искусственную корону, составленную из лент

теми молодыми женщинами, которые проявляют интерес к китобойному судну или его команде: ее

всегда можно увидеть на оснастке и бережно хранить во время

плавания.

* С. 211.-^ Лучшее масло получают из челюстных костей кита, которые

с целью его сбора подвешивают к мачтам судна.

* С. 211.-Среди китобоев установился своего рода телеграфный сигнал,

в

который определенным количеством движений, сделанных метлой, сообщает любому

другому судну количество пойманной им рыбы.

* С. 215. - Адмирал Испанской армады потерпел крушение на Прекрасном

острове, на полпути между Оркнейским и Зетландским архипелагами. Герцог

Медина Сидония высадился на берег с несколькими своими людьми и разграбил у островитян их зимние запасы

. Эти незнакомцы запомнились тем, что оставались

на острове насильно и были в плохих отношениях с жителями до возвращения весны

, когда им удалось сбежать.

* С. 217.- Гальдра-Кинна - по-норвежски означает колдунью.

*P.2i9.- Гадательные стишки. -^ Автор в предыдущей

главе предположил, что очень древний северный обычай, используемый теми, кого

считали женщинами-прорицательницами, мог сохраниться, хотя скорее в шутку

, чем всерьез, среди жителей зетландии, их потомков. "

Следующий оригинальный рассказ о такой сцене покажет древнюю важность

и последствия такого пророческого характера , который был принят Нома:-

" На той же территории (Гренландия) жила женщина по имени

Торбиорга, которая была пророчицей и называла маленькую Волу (или роковую сестру)

единственной из девяти выживших сестер. Зимой Торбьорга

часто посещал праздники сезона, приглашенные теми, кто желал

узнать свою судьбу и грядущие события, которые надвигались. Торквил

был влиятельным человеком в стране, и на его долю выпало-

Записки пирату.

спросите, как долго должен был продолжаться дефицит, от которого тогда

страдала страна; поэтому он пригласил пророчицу в свой дом,

основательно подготовившись, как это было принято, к приему гостя столь

важного. Сиденье прорицателя было установлено на видном месте

и покрыто подушками, набитыми мягчайшим гагачьим пухом. Вечером

она прибыла вместе с человеком, которого послали встретить ее и показать

дорогу к жилищу Торкила. Она была одета следующим образом: на ней была

небесно-голубая туника, спереди украшенная драгоценными камнями сверху донизу.

низ, а на шее у нее было ожерелье из стеклянных бусин.* Ее

головной убор был из черной овчины, подкладкой служил мех белой дикой кошки.

Она опиралась на посох, держа мяч наверху.т Посох был украшен

медью, а шар или глобус - драгоценными камнями или галькой. Она носила хунландский (или

венгерский) пояс, к которому был прикреплен большой мешочек, в котором она хранила

свои магические принадлежности. Ее туфли были из тюленьей кожи, отделанные снаружи волосом

и закрепленные длинными и толстыми ремешками, застегнутыми "на медные застежки.

На ней были перчатки из шкуры дикой кошки, с мехом внутри. Когда эта

почтенная особа вошла в зал, все приветствовали ее с должным уважением; но она

отвечала на комплименты только тех, которые были ей приятны. Торкил

с почтением проводил ее к приготовленному для нее месту и попросил, чтобы она

очистила помещение и собравшуюся компанию, окинув их

взглядом. Она ни в коем случае не скупилась на слова.

Наконец стол был накрыт, и перед Торбьоргой поставили такие яства, какие соответствовали ее

характеру прорицательницы. Это был препарат из козьего молока и

месиво, состоящее из сердец различных животных ; пророчица использовала

медную ложку и заостренный нож, ручка которого была из-

* Мы можем предположить, что бусины были сделаны из могущественного камня гадюки,

которому приписывалось так много достоинств.

t Похоже на те, которые в древности носили носильщики у ворот выдающихся персон,

как знак занимаемой должности.

выполнена в виде китового зуба и украшена двумя кольцами из меди. Когда со стола

убрали, Торквил обратился к Торбьорге, спрашивая ее мнение о его

доме и гостях, в то же время намекая на темы, по которым он и

компания хотели бы с ней посоветоваться.

Торбиорга ответил, что ответить на их вопросы невозможно, пока

она не проведет ночь под его крышей. Поэтому на следующее утро был приготовлен

магический прибор, необходимый для ее цели, и затем она

спросила, как необходимую часть церемонии, есть ли среди присутствующих какая-нибудь

женщина, которая могла бы спеть волшебную песню под названием "Вардлокур". Когда не удалось найти

певицу, такую, как она хотела, Гудрида, дочь

Торквила, ответила: "Я не колдунья и не прорицательница; но няня Халдиса

научила меня, когда я была в Исландии, песне под названием "Вардлокур". " Тогда ты

ты знаешь больше, чем я предполагал, - сказал Торквил. "Но поскольку я христианка, -

продолжала Гудрида, - я считаю эти обряды неправомерными,

пропагандировать которые, а саму песню незаконной". - "Тем не менее, - ответила

прорицательница, - "ты можешь помочь нам в этом вопросе без какого-либо ущерба для твоей

религии, поскольку задача обеспечить все

необходимое для нынешней цели останется за Торкилом". Торкил также искренне умолял Гудриду,

пока она не согласилась удовлетворить его просьбу. Затем самки заменили

Торбиоргу, которая заняла свое место на своего рода возвышении; затем Гудрида

спела волшебную песню таким сладким и мелодичным голосом, что превзошла все

, что когда-либо слышали присутствующие. Прорицатель, восхищенный

мелодией, поблагодарил певца в ответ, а затем сказал: "Теперь я многое

узнал о приближающихся в стране голоде и болезнях, и мне

теперь ясно многое из того, что раньше было скрыто так же хорошо от меня, как и от других. Наша

нынешняя нехватка материальных средств не продлится долго, и изобилие

весной сменит нехватку. Сопутствующие заболевания также, с

от которых страна в течение некоторого времени страдала, через короткое время они уйдут

. Тебе, Гудрида, я могу, в награду за твою помощь в

этом случае, объявить о более высокой удаче

ЗАПИСКИ ПИРАТУ.

4=5

важнее, чем кто-либо мог бы предположить. Ты выйдешь замуж за человека

с именем здесь, в Гренландии ; но ты недолго будешь наслаждаться этим союзом, ибо

твоя судьба забирает тебя в Исландию, где ты станешь матерью

многочисленной и почтенной семьи, которая будет озарена ярким

лучом удачи. Итак, дочь моя, желая тебе здоровья, я

прощаюсь с тобой". Пророчица, впоследствии дав ответы на все вопросы,

которые задавали ей Тор-квил или его гости, отбыла, чтобы показать свое

мастерство на другом празднике, на который ее пригласили с этой целью. Но

все, что она предвещала, будь то в отношении общественности или отдельных лиц,

действительно сбылось".

Приведенный выше рассказ взят из Саги об Эрике Ранде, цитируемой

ученым Бартолином в его любопытной работе. Он упоминает похожие случаи,

в частности, об одной Хейде, знаменитой своими предсказаниями, которая посещала

фестивали с целью, как сказал бы современный шотландец, разыграть

удачу, с галантным хвостом, или свитой, из тридцати мужчин и пятнадцати женщин

, сопровождающих.-See De Causis Contemptcs a Danis adhuc gentilibus Mortis,

lib. III., cap. ^.

* P. 2ig.-Доктор Эдмонстон, гениальный автор "Взгляда на древнее

и современное состояние Зетландских островов", представил эту часть предмета

в интересном свете. " Поистине больно быть свидетелем тревоги и огорчения,

которые испытывают жены этих бедных мужчин при приближении шторма.

Несмотря на усталость, они покидают свои дома и летят к месту, где

ожидают высадки своих мужей, или поднимаются на вершину скалы, чтобы высмотреть

их на лоне бездны. Если они увидят парус,

они с трепетной заботой наблюдают за его попеременным появлением и исчезновением

на волнах; и хотя часто их успокаивает благополучное прибытие

объектов их поисков, все же иногда им приходится "приветствовать кору, которая

никогда не сможет вернуться". Подверженный влиянию изменчивого климата и

находящийся в море, естественно, бурном, с быстрыми течениями, едва ли

проходит сезон без какого-нибудь несчастного случая со смертельным исходом или

спасения на волосок от гибели". - View, ifc. of the Zetland Islands, том i, стр. 238.

Многие

интересные подробности, касающиеся рыболовства и пчеловодства Зетланда, а

также его древностей, можно найти в цитируемой нами работе.

* С. 227.- Обещание Одина.- Хотя Отец скандинавской

мифологии был божеством, давно забытым на архипелаге, который

когда-то был очень небольшой частью его владений, даже в наши дни его имя продолжает

время от времени упоминаться в качестве гарантии выполнения обещания.

Любопытно заметить, что обряды, с помощью которых такие подтверждения до сих

совершаются на Оркнейских островах, соответствуют обрядам древних северян.

Из нескольких источников следует, что в скандинавском ритуале, когда давалась клятва,

тот, кто ее давал, во время ее произнесения пропускал свою руку через

массивное серебряное кольцо, хранящееся для этой цели. * Подобным образом, два человека,

обычно любовники, желая принять обещание Одина, которое они

считали особенно обязывающим, соединили руки через круглое отверстие в

жертвенный камень, который находится в оркнейском Стоунхендже, называется Круг

Стенниса, о котором мы подробнее поговорим позже. В настоящее время церемония

ограничивается вручением верности низшим классам, но в более ранний период

можно предположить, что она повлияла на такого персонажа, как Минна, в высших

кругах. >

* С. 229.-Обесчестить моряка, означало бросить его на пустынном

побережье или острове - проявление жестокости, часто практикуемое пиратами и

буканьерами.

* С. 229.- Старший брат, которого сейчас уже нет, получивший образование на флоте

и служивший мичманом в эскадре Родни в Вест-Индии, в детстве удивлял автора рассказами об этих островках с привидениями.

На одном

из них, называемом, я полагаю. Коффин-ки, моряки наотрез отказались провести

ночь и уходили каждый вечер, пока были заняты

завершением полива судна, возвращаясь со следующим восходом солнца.

* P. 237.-Я не могу подавить гордость, говоря, что эти строки были

прекрасно положены на оригинальную музыку миссис Аркрайт из Дербишира.

* С. 239.- Знаменитые Sortes Vir-

- Посмотри на Эйрбиджиа Саджиа.

ЗАПИСКИ ПИРАТУ.

к гилиансу прибегали Карл I и его придворные как к способу заглянуть

в будущее.

∙ С. 261.-Стоит сказать, что этот девиз и приписывание

прекрасной баллады, из которой он взят, достопочтенной мне, Ади Энн

Линдсей, послужили причиной признания изобретательной авторшей

баллады, редактор которой, с ее разрешения, опубликовал небольшой

оттиск, адресованный клубу "Баннатайн".

∙ P. 264.-^ Легковооруженное судно семнадцатого века, приспособленное для

каперства и широко использовавшееся голландцами.

∙ С.269.- "ВаэФрава-Стек, или Девичья скала, неприступный утес, отделенный

узким заливом от острова Папа, имеет на вершине несколько руин,

относительно которых существует легенда, сходная с легендой о Данае.

∙ С. 269.- Лоу, флейм.

∙ С. 270. - Пиктский город. - Пиктский город, форт, который Нома,

как предполагается, превратила в свое жилище, был полностью

описан в примечаниях к "Айвенго", стр. 431 этого издания. Там приводится описание

знаменитого замка Муса, чтобы дать возможность

сравнить его с саксонским замком Конингсбург. Следует, однако,

упомянуть, что замок Муса подвергся значительному

ремонту в сравнительно недавний"период. Соответственно, Торфасус уверяет нас,

что даже эта древняя голубятня, сложенная из сухих камней, была

достаточное укрепление, конечно, не для того, чтобы выдержать десятилетнюю осаду, как Троя в

аналогичных обстоятельствах, но для того, чтобы истощить терпение осаждающих.

Эрланд, сын Гарольда Красноречивого, похитил красивую

женщину, мать норвежского графа, которого также звали Гарольд, и укрылся

со своей прекрасной добычей в замке Муса. Граф Гарольд последовал за ним

с армией и, найдя это место слишком укрепленным для штурма, попытался

ослабить его голодом; но осада была так продолжительна, что обиженные

Эрл счел необходимым прислушаться к соглашению о примирении и согласился

, что честь его матери должна быть восстановлена браком. Эта сделка

состоялась в начале XIII века, в царствование Вильгельма

Шотландский лев.* Вполне вероятно, что усовершенствования, принятые Эрландом

в этом случае, были теми, которые завершили парапет замка,

сделав его выступающим наружу, так что башня Мусы скорее напоминает

фигуру ящика для игры в кости, тогда как другие такого же рода имеют форму

усеченного конуса. Легко понять, как выступ самого высокого парапета

сделал бы оборону более легкой и эффективной,

* С. 271.- Ярто, мой дорогой.

* С. 276.-^ Макро были последователями Маккензи, чей вождь

получил имя Кабер & e, или Бакс-хед, из-за известности, отмеченной на его

штандартах. Несомненно, достойный волынщик обучал тюленя тому же

принципу уважения к клан-терре, которому, как я слышал, обучали

собак, которые, не привыкшие ни к какому другому воздуху, танцевали на свой манер под дудку

Каберфэ.

* С. 284.-^ Заклинания, описанные в этой главе, не являются полностью

воображаемыми. Этим способом заливания свинца в воду и выбора части,

которая имеет шансы приобрести сходство с человеческим сердцем, которую пациент должен

носить на шее, мудрые люди Зетланда

претендуют на излечение от смертельного заболевания, называемого потерей сердца.

* С. 288.- Так, по крайней мере, гласит оркнейская пословица.

* P. 294.- Йокул, да, сэр ; норвежское выражение, все еще в обиходе.

* С. 294.-Бик Святого Магнуса, сосуд огромных размеров,

хранился в Керкуолле и был подарен каждому епископу Оркнейских островов. Если

новому исполняющему обязанности удавалось осушить его одним глотком, что было задачей

для Геркулеса или Рори Мора из Данвегана, знамение предвещало урожай необычайной

плодовитости.

* С. 294.-Лугги, знаменитый фокусник, имел обыкновение, когда штормы мешали

ему заняться своим обычным занятием рыбной ловлей, переваливаться через крутую

скалу в месте, названном по его имени бугор Лугги. В других случаях, пока они были в море, он

доставал приготовленную еду, которой его товарищи

смело пользовались из природной храбрости, не заботясь о том, кто будет готовить.

Бедные

" См. Torfxi Orcadus, стр. 131.

ЗАПИСКИ ПИРАТУ.

427

человек был окончательно осужден и сожжен в Скаллоуэе.

* С.296.- Старинные монеты, найденные в Зетланде. -^ Пока эти листы

проходили через печать, я получил письмо от достопочтенного и

ученого друга, содержащее следующий отрывок, касающийся открытия в

Зетландии: "В течение нескольких недель рабочие, поднимавшие фундамент

старой стены, наткнулись на камень для очага, под которым они нашли рог,

окруженный массивными серебряными кольцами, похожими на браслеты, и наполненный монетами

Гептархии, в полной сохранности. Место находки находится на очень

небольшом расстоянии от' [предполагаемой] резиденции Номы Фитфулхеда.'"' -

Таким образом, один из самых невероятных вымыслов этой истории подтверждается странным

совпадением.

* С. 297.-^Молодая необъезженная лошадь.

* P. 301.-На гэльском, там.

* С. 309.- Очень любопытно, что тетерев, которого, как

заявляет текст, на Оркнейских островах много, должен быть совершенно неизвестен на соседнем архипелаге

Зетландия, который находится всего в шестидесяти милях, а остров Фэр-Айл находится на расстоянии шага

между ними.

* P. 310.-^ Пираты дали это название черному флагу, который, со множеством

ужасных приспособлений, усиливающих его ужас, был их любимым знаменем.

* С. 317. -На ярмарке Святой Оллы в Керкуолле издревле существовал обычай, согласно которому

молодые люди низшего сословия и любого пола объединялись в пары

на время Ярмарки, во время которой пару называли Ламбмами,

братом и сестрой. Легко представить, что исключительная фамильярность, проистекавшая

из этого обычая, была подвержена злоупотреблениям, тем скорее, что, как говорят, нескромности, которые это вызывало, были сопряжены с небольшим скандалом

.

* P. 327.-Смотрите объяснение этого обещания. Примечание к стр. 227 этого

тома.

* С. 329.- Характер Норны.-^ Характер Номы должен быть

примером того особого вида безумия, во время которого пациент, в то время как

он сохраняет большую утонченность и умение навязываться

другим, еще более изобретателен в попытках навязаться самому.

Действительно, часто можно наблюдать, что маньяки такого рода обладают своего рода

двойным характером, в отличие от

""'в котором они являются существом, которого их воспаленное воображение делает

неотесанным, а в другом - их собственным естественным "я", каким его видят другие

люди. Этот вид двойного сознания производит дикую работу с воображением

пациента и, при разумном использовании, возможно, является частым средством

восстановления здравомыслия интеллекта. Внешние обстоятельства, поражающие чувства,

часто оказывают мощное воздействие, подрывая или разрушая воздушные замки,

которые были воздвигнуты беспорядком.

Покойный джентльмен-медик, мой близкий друг, рассказал мне о случае с *.

пациентом-лунатиком, заключенным в Эдинбургский лазарет. Он был до такой степени счастлив,

что его душевное отчуждение носило веселый и приятный характер, давая своего рода

радостное объяснение всем, кто с ним соприкасался. Он рассматривал

большой дом, многочисленную прислугу и т.д. больницы как все, что имело

значение, принадлежащее его собственному личному учреждению, и

не сомневался в своем собственном богатстве и величии. Только одно озадачивало этого богатого человека

. Хотя ему был предоставлен первоклассный повар и надлежащий

помощники, хотя его стол регулярно пополнялся всеми деликатесами

сезона, все же он признался моему другу, что из-за какой-то необычной

испорченности вкуса все, что он ел, имело вкус овсянки. Эта

особенность, конечно, возникла из-за того, что бедняга ничем другим не питался,

и потому, что его желудок было не так легко обмануть, как другие органы чувств. * С.

330. - Хищные птицы. - Остров Хой

является настолько благоприятным убежищем для хищных птиц, что случаи их опустошения, которые редко происходят

в других частях страны, не являются там чем-то необычным. Не так давно на Оркнейских островах жил человек

, которого, будучи ребенком в пеленках,

орел действительно перенес в свое гнездо на холме Хой. К счастью, орлиное гнездо

было закрыто, и птицу немедленно преследовали, ребенок был найден невредимым,

играет с молодыми орлами. Историю о более нелепом транспорте

рассказал мне преподобный священник, который является священником острова.

Услышав однажды странное хрюканье, он заподозрил, что его слуги

позволили свиноматке и свиньям, которые были арендаторами его фермы-, двора, попасть

в его урожай ячменя.

ЗАПИСКИ ПИРАТУ.

Тщетно высматривая нарушителей на твердой земле, он, наконец,

поднял глаза вверх и обнаружил одного из выводка в когтях

большого орла, который уносил несчастную свинью (все

время пищавшую от ужаса) к ее гнезду на гребне Хой.

* P-33S' - Это был настоящий подвиг знаменитого пирата Эйвери,

который внезапно и без провокации выстрелил из пистолетов под стол,

где он сидел и пил со своими товарищами по кают-компании, тяжело ранил одного человека и

счел это хорошей шуткой. Что еще более удивительно, его команда

рассматривала это в том же свете.

* P- 335 - Говорят, что корабль, быстро идущий по морю, срезает перышко,

намекая на рябь, которую он отбрасывает от своего носа.

* С. 347. - Обычно называемые сухопутными жителями испанскими долларами.

* P- 3SS-Ликер, сваренный для рождественского угощения.

* С. 378.- Колодец на языке этих морей обозначает один из

водоворотов, или круговых завихрений, которые вращаются и бурлят с удивительной

силой и очень опасны. Отсюда различие в древнеанглийском

между колодцами и волнами, причем последнее означает прямое течение

прилива, а первое - гладкие, стеклянные, маслянистые на вид водовороты,

сила которых кажется глазу почти непреодолимой.

*С. 380.- Стоячие камни Стенниса. - Стоячие камни

Стенниса, как с небольшим плеоназмом называют этот замечательный памятник,

представляют собой неотразимое опровержение мнения таких антикваров, которые придерживаются

того, что круги, обычно называемые друидическими, были характерны для этой расы

священников. Есть все основания полагать, что этот обычай был столь же распространен в

Скандинавии, как в Галлии или Британии, и столь же распространен в мифологии Одина

, как и в суевериях друидов. Есть даже основания думать, что друиды

никогда не занимали какую-либо часть Оркнейских островов, и традиция, так же как и история,

приписывает камни Стенниса скандинавам. Два больших слоя

воды, сообщающиеся с морем, соединены дамбой с

отверстиями, позволяющими приливу подниматься и отступать, которая называется мостом

Бройсгара. На восточном

языком суши кажутся Стоячие камни, расположенные в форме полукруга, или, скорее, подковы, высота столбов составляет пятнадцать футов и

выше...........

Внутри этого круга лежит камень, вероятно, жертвенный. В одной из

колонн, немного к западу, проделано круглое отверстие, через

которое влюбленные пары обычно берутся за руки, когда принимают Обещание

Одина, как неоднократно упоминалось в тексте. Ограда

окружена курганами, а на противоположном перешейке, продвигающемся к

мосту Бройсгар, есть еще один памятник из Стоячих камней, который,

в данном случае полностью круглая. Они меньше по размеру, чем те, что обитают на

восточной стороне озера, их высота колеблется всего от десяти-двенадцати до

четырнадцати футов. Этот западный круг окружен глубокой траншеей, проделанной

снаружи колонн ; и я заметил четыре тумуха, или земляных холмика,

регулярно расположенных вокруг него. Стоунхендж превосходит этот оркский памятник;

но памятник Стенниса, как я полагаю, единственный в Британии, о котором можно сказать, что он

приближается к нему по значимости. Все северные народы , отмеченные этими

огромные ограждения мест народных собраний, либо для религиозного поклонения

, либо для ведения общественных дел мирского характера.

Популярные древности Нортлиерти содержат в кратком изложении Саги об Эйр-биджиа

конкретный рассказ о том, каким образом Хельга Фелс, или Святая Скала,

была выделена понтификом Торольфом для торжественных случаев.

Мне нужно только добавить, что, в отличие от памятника на равнине Солсбери,

камни, которые использовались в Оркадском круге, похоже, были подняты

из каменоломни на том месте, на котором видны отметины. * С. 413.-

Мы. ничего не смогли узнать с уверенностью о судьбе Банса; но наш

друг. Доктор Дриасдаст считает, что его можно отождествить со старым джентльменом,

который в начале правления Георга I. регулярно посещал кофейню Rose

, каждый вечер ходил в театр, рассказывал безжалостно долго

рассказы об испанском Мейнстриме, контролируемых расчетах, издевательствах над официантами и

был широко известен под именем капитан Баунс.