# Песня для темных времен (Инспектор Ребус)

Йен Рэнкин

Песня для темных времен (Инспектор Ребус)


В темные времена

Будет ли также пение?

Да, также будет пение.

О темных временах.

Бертольт Брехт


Мы любим делать из травмированных людей своих игрушек.

Джон Ронсон

Итак, вас публично опозорили


Пролог


Шивон Кларк прошла по опустевшей квартире. Не то чтобы она была пуста; скорее из нее высосали жизнь. Упаковочные ящики стояли по всей длине коридора. Кухонные шкафы зияли, как и дверь на лестничную клетку многоквартирного дома. Окно в главной спальне было открыто, чтобы проветрить помещение. Конечно, оно выглядело больше без мебели и беспокойной фигуры самого Джона Ребуса. Голые лампочки свисали с каждого потолка. Некоторые занавески были оставлены, как и большая часть коврового покрытия. (Она провела пылесосом по всем спальням накануне). В коридоре она изучала коробки. Она знала, что в них лежало, на каждой было написано ее собственной рукой. Книги; ноты; личные документы; записи по делу.

Заметки по делу: одна спальня была заполнена ими — расследованиями, над которыми работал Джон Ребус, решенными и нерешенными, а также другими делами, которые представляли для него интерес, помогая ему занять себя на пенсии. Она услышала шаги на лестнице. Один из грузчиков кивнул и улыбнулся, поднимая ящик, поворачиваясь, чтобы уйти. Она последовала за ним, протиснувшись мимо его коллеги.

«Почти приехали», — сказал второй мужчина, надувая щеки. Он вспотел, и она надеялась, что с ним все в порядке. Вероятно, ему было за пятьдесят, и он носил слишком много веса в районе талии. Многоквартирные дома в Эдинбурге могли быть убийственными. Она сама не пожалела бы, если бы ей не пришлось снова подниматься на два этажа после сегодняшнего.

Входная дверь в многоквартирный дом была заклинена сложенным треугольником толстого картона — уголком упаковочного ящика, предположила она. Первый движитель, с обнаженными татуированными руками, достиг тротуара и резко повернул налево и еще раз налево, проходя через ворота. За небольшой мощеной площадкой — вероятно, аккуратным садом в далеком прошлом — стояла еще одна открытая дверь, на этот раз ведущая в квартиру на первом этаже.

«Гостиная?» — спросил он.

«Гостиная», — подтвердила Шивон Кларк.

Джон Ребус стоял к ним спиной, когда они вошли. Он стоял перед рядом совершенно новых книжных шкафов, купленных в IKEA на прошлых выходных. Та поездка — и столкновение желаний во время сборки полок — наложили большее напряжение на дружбу между Ребусом и Кларком, чем любая операция, над которой они работали во время их совместного пребывания в CID . Теперь он повернулся и нахмурился, глядя на коробку.

«Еще книги?»

«Больше книг».

«Откуда, черт возьми, они все время берутся? Разве мы не совершили дюжину походов в благотворительный магазин?»

«Я не уверен, что вы учли, насколько эта квартира меньше вашей старой». Кларк присела, чтобы уделить немного внимания собаке Ребуса Брилло.

«Им придется пойти в свободную комнату», — пробормотал Ребус.

«Я же сказал тебе выбросить эти старые записи по делу».

«Это конфиденциальные документы, Шивон».

«Некоторые из них настолько старые, что написаны на пергаменте». Грузчик уже ушел. Кларк постучал по одной из книг, которые Ребус поставил на полку. «Не думал, что ты фанат Ричера».

«Иногда мне нужно отдохнуть от всей этой философии и древних языков».

Кларк осмотрел полки. «Не собираешься расставить их в алфавитном порядке?»

«Жизнь слишком коротка».

«А как насчет твоей музыки?»

«То же самое».

«И как же ты что-нибудь найдешь?»

«Я просто сделаю это».

Она отступила на пару шагов и обернулась. «Мне нравится», — сказала она. Обои были сняты, стены и потолок были свежевыкрашены, хотя Ребус провел черту по плинтусам и оконным рамам. Тяжелые шторы с эркера его старой гостиной подходили к почти идентичному окну здесь. Его стул, диван и hi-fi были расставлены так, как он хотел. Обеденный стол пришлось убрать — он был слишком большим для оставшегося пространства. На его месте стоял современный откидной столик, снова любезно предоставленный IKEA . Кухня была узкой, в стиле камбуза. Ванная тоже была длинной и узкой, но вполне подходящей. Ребус отказался от идеи переделки: «может быть, позже». Кларк привыкла к этому рефрену за последние несколько недель. Ей пришлось запугивать его, чтобы он расхламился. Прореживание книг и нот заняло большую часть двух недель, и даже тогда она иногда ловила его, когда он брал что-нибудь из коробок или сумок, предназначенных для благотворительного магазина. Ей пришло в голову, что у него не так уж много семейных памятных вещей или того, что можно было бы назвать «реликвиями» — никаких мелочей, принадлежавших его родителям; несколько фотографий бывшей жены и дочери в рамках. Кларк предположила, что он, возможно, захочет связаться со своей дочерью, чтобы она помогла ему переехать.

«Со мной все будет хорошо».

Поэтому она подала заявление на недельный отпуск и арендовала небольшой фургон, достаточно большой для поездок в IKEA , благотворительный магазин и на свалку.

«Карнизы такие же, как у тебя дома», — сказала она, изучая потолок.

«Мы еще сделаем из тебя детектива», — сказал Ребус, закидывая на полку еще несколько книг. «Но давай отложим следующий урок до того, как выпьем кружку чая, который ты сейчас завариваешь…»

В конце кухни была дверь, ведущая в закрытый задний сад, большой участок газона с декоративной каймой. Кларк выпустила Брилло, прежде чем наполнить чайник. Открывая шкафы, она заметила, что Ребус переставил ее работу предыдущего дня — очевидно, была какая-то система, которую он предпочитал: кастрюли, банки и пакеты ниже; посуда выше. Он даже поменял местами столовые приборы в двух ящиках. Она положила чайные пакетики в две кружки и вытащила молоко из холодильника. Это был старый холодильник из квартиры наверху — то же самое касалось и стиральной машины. Ни один из них не подходил как надо, выступая в комнату. Если бы это была ее кухня, она бы всегда ушибала колено или ушибала палец ноги. Она сказала ему, что они не подойдут, и что он должен заменить их.

«Может быть, позже», — пришел ответ.

Двум грузчикам чай не нужен – они, похоже, работали над запасом газированных напитков и вейпинга. Кроме того, они почти закончили. Она слышала, как они приносили еще коробки.

«Гостиная?» — спросил один.

«Если нужно», — ответил Ребус.

«Еще одна поездка, я думаю. Тебе захочется запереть дверь после нас».

«Просто закройте дверь, когда закончите».

«Никакого последнего сентиментального взгляда?»

«У меня есть показания счетчика, что мне еще нужно?»

Грузчик, казалось, не нашел на это ответа. Кларк смотрела, как он отступает, пока она несла кружки.

«Сорок лет твоей жизни, Джон», — сказала она, подавая ему чай.

«Начни все сначала, Шивон. Ключи отправятся к адвокату покупателя. Почта переадресуется». Казалось, он размышлял, не забыл ли он что-нибудь. «Просто чертовски повезло, что это место освободилось именно тогда. Миссис Маккей прожила здесь почти столько же, сколько и я. Сын живет в Австралии, так что ее последние годы уже позади».

«А ты не мог заставить себя сделать и пятидесяти ярдов».

Он пронзил ее взглядом. «Но я все еще могу тебя удивить». Он ткнул пальцем в потолок. «Ты думала, что они вынесут меня оттуда в коробке».

«Все ли так радуются, когда переезжают?»

«Может быть, ты забыл, почему я переезжаю».

Нет, она не забыла. ХОБЛ : хроническая обструктивная болезнь легких. Он считал, что лестница — это слишком тяжелая работа. Поэтому, когда в палисаднике внизу появилась табличка «Продается»…

«Кроме того», добавил он, «два полета — это несправедливо по отношению к Брилло и его бедным ножкам». Он огляделся в поисках собаки.

«Сад», — объяснил Кларк.

Они вдвоем прошли через кухню и вышли за дверь. Брилло обнюхивал лужайку, виляя хвостом.

«Уже обустроились», — прокомментировал Кларк.

«Возможно, его хозяину придется нелегко». Ребус взглянул на окна многоквартирного дома, окружавшие их, затем вздохнул, избегая зрительного контакта с Кларком. «Завтра тебе следует вернуться на работу. Скажи Сазерленду, что тебе не нужна целая неделя».

«Нам нужно кое-что распаковать».

«И тебя ждет убийство. Кстати, есть новости?»

Кларк покачала головой. «Грэм собрал свою команду; сомневаюсь, что я смогу что-то изменить».

«Ты бы все изменил», — возразил Ребус. «Думаю, я способен только вытаскивать вещи из коробок и не находить, куда их положить».

Они обменялись улыбками, обернувшись, когда приехали грузчики. Мужчины вошли в гостиную и появились снова через несколько секунд.

«Думаю, это мы», — сказал мужчина постарше из кухонного проема. Ребус подошел к нему, вытаскивая из кармана банкноты. Кларк наблюдала, как Брилло подбежал к ней, присел на корточки, выжидающе глядя на нее.

«Ты обещаешь мне, что позаботишься о нем?» — спросил Кларк.

Собака наклонила голову, словно обдумывая, как лучше ответить.

ii

Собственная квартира Сиобхан Кларк находилась недалеко от Бротон-стрит, через город от Ребуса. На один этаж выше в многоквартирном доме, из которого она подумывала съехать последние несколько месяцев. Старший инспектор Грэм Сазерленд превратился из случайного коллеги — хотя и на несколько ступеней выше — в ее любовника. Сазерленд возглавлял одну из главных групп по расследованию инцидентов. Его собственный дом находился в Глазго, и он попросил ее переехать к нему.

«Мне придется подумать об этом», — сказала она. Она приезжала к нему несколько раз, но оставалась там только один раз. Хотя он был в разводе, следы его бывшей жены все еще оставались, и она сомневалась, что он потрудился купить новую кровать.

«Может быть, тебе больше подойдет квартира в центре города», — предположил он, не выдав энтузиазма, поскольку, когда он направил ее к паре объектов недвижимости, найденных в Интернете, его электронные письма были помечены как FYI . Один из них ей действительно понравился. Не говоря ни слова, она проехала до Глазго и припарковалась снаружи здания, вышла и погуляла, знакомясь с районом. Все отлично, сказала она себе. Это будет неплохо.

Затем она поехала домой.

Ребус в общем-то отмахнулся от нее этим вечером. Она предложила взять карри на вынос из его любимого места, но он ее выгнал.

«Сделай перерыв. Иди и скажи своему парню, что хочешь вернуться в команду».

Она проверила свой телефон. Было почти восемь часов, и Сазерленд не ответил ни на одно из ее сообщений, поэтому она надела куртку, схватила ключи и спустилась вниз. До полицейского участка Лейта было недалеко доехать — она могла бы даже дойти пешком. Она остановилась на полпути, чтобы заскочить в магазин, и снова появилась с полиэтиленовой сумкой. Припарковавшись у Leith Links, она направилась к полицейскому участку и была впущена. Она поднялась по внушительной мраморной лестнице на верхний этаж и вошла в комнату MIT . Два знакомых лица поднялись от своих компьютеров.

«Вы разве не в отпуске?» — спросила детектив-констебль Кристин Эссон.

«Вот почему я привезу тебе сувениры». Кларк вытащила из сумки покупки: соленый арахис, чипсы, шоколадные пирожные и бутилированную воду.

«Лучше, чем открытка», — сказал детектив Ронни Огилви, опередив Эссона в борьбе за угощения.

«Босс ушел домой?» — спросил Кларк.

«Встреча в Большом Доме». Эссон вернулась к своему столу со своей долей добычи. Кларк последовал за ней, заглядывая через плечо в экран компьютера.

«Остальная часть команды?»

«Вы смотрите на ночную смену».

«Как дела?»

«У тебя перерыв», — напомнил ей Эссон. «Как продвигается переезд?»

«Как ты думаешь?» Кларк повернулась к стене позади Эссона — Стене убийств. Она была закрыта большой пробковой доской, покрытой синим войлоком. На ней были прикреплены фотографии жертвы и места преступления, а также карты, некоторые подробности вскрытия и график дежурств. Ее собственное имя было вычеркнуто. Типично, что она договорилась взять отпуск во время действительно тихого периода, только чтобы в первый же день получить крупное дело. Она пыталась сказать главному инспектору , что может отложить свой перерыв, но он был непреклонен: «Джон нуждается в тебе — он никогда этого не скажет, может, даже не знает, но это правда».

«Мы испытываем некоторое давление извне», — сказал Ронни Огилви с набитым чипсами ртом.

«Потому что он богат?»

«Богатый и со связями», — уточнил Эссон. «Его отец Ахмад стоит миллиарды, но, как полагают, находится под домашним арестом где-то в Саудовской Аравии».

«Думали, что да?»

«Саудовцы не очень-то общительны. За генерала нам следует поблагодарить благотворительную организацию по правам человека».

Кларк просматривал информацию на стене. Салман бин Махмуд был красивым молодым человеком. Возраст двадцать три года. Водил Aston Martin. Жил в четырехэтажном георгианском таунхаусе на одной из лучших улиц Нового города Эдинбурга. Короткие черные волосы и аккуратная борода. Карие глаза. На нескольких фотографиях он улыбался, но не смеялся.

«Не каждый студент получает DB11 на день рождения», — прокомментировал Кларк.

«Или живет в доме с пятью просторными спальнями». Эссон стоял рядом с ней. «Самое лучшее, что он здесь даже не учился». Кларк поднял бровь. «Зачислен в бизнес-школу в Лондоне, где у него, как раз, есть договор аренды на пентхаус в Бэйсуотере».

«Так где же связь с Эдинбургом?» — спросил Кларк.

Эссон и Огилви переглянулись. «Ты ей скажи», — сказал Огилви, открывая одну из бутылок с водой.

«Джеймс Бонд», — подытожил Эссон. «Он был помешан на Джеймсе Бонде, особенно на фильмах, и особенно на ранних».

«Вы имеете в виду Шона Коннери?»

«Сын Эдинбурга», — сказал Эссон, кивнув. «Похоже, оба дома заполнены памятными вещами».

«Объясняет DB11, но не отвечает на действительно важный вопрос: что делал богатый саудовский студент, одержимый Джеймсом Бондом, на парковке склада ковров на Сифилд-роуд в одиннадцать часов летнего вечера?»

«Встречаюсь с кем-то», — предположил Огилви.

«Кто-то ударил его ножом и оставил истекать кровью», — добавил Эссон.

«Но не ограбили его и даже не потрудились уехать на его дорогой машине». Кларк сложила руки на груди. «Какая-нибудь радость от камер видеонаблюдения ?»

«Машину видели много раз. От Хериот-Роу до Сифилд-Роуд без явных остановок».

«Улица Саламандры находится прямо по пути — раньше она пользовалась популярностью у секс-работников», — размышляет Кларк.

«Мы проверяем».

«Его мать приедет за телом?»

«Похоже, посольство заботится об этом — читая между строк, я бы сказал, что они не хотят, чтобы она путешествовала».

Кларк посмотрел на Эссона. «О?»

«Может быть, боялся, что она не вернется», — пожал плечами Эссон.

«Что сделал отец, что навлекло на него дурную славу?»

«Кто знает? Семья из региона Хиджаз. Я немного почитал, и он далеко не единственный, кто находится под домашним арестом. Обычное обвинение — коррупция. Вероятно, это просто означает, что он разозлил члена семьи правителя. Некоторые платят огромный штраф и выходят на свободу, но с Ахмадом этого пока не произошло».

«Дело всегда в деньгах, не так ли?»

«Не всегда, но достаточно часто».

Позади них раздался звук прочищаемого горла. Когда они обернулись, в дверях стоял старший инспектор Грэм Сазерленд, расставив ноги и засунув руки в карманы брюк своего угольного костюма.

«Должно быть, мне почудилось», — сказал он. «Потому что я мог бы поклясться, что вы только что отбыли половину столь необходимого вам недельного отпуска».

«Я принёс дары», — Кларк указал на стол.

«В полиции Шотландии нет места взяточничеству, детектив-инспектор Кларк. Могу ли я пригласить вас зайти в мой кабинет, чтобы выстелили ковер?» Он направился к двери в дальнем конце комнаты, открыл ее и жестом пригласил Кларка пройти вперед в тесное пространство без окон.

«Послушайте», — начала она, как только дверь закрылась. Но Сазерленд поднял руку, заставляя ее замолчать, и сел за стол так, чтобы оказаться лицом к ней.

«Какими бы шокирующими ни были эти новости, мы прекрасно справляемся и без тебя, Шивон. У меня есть все необходимые ресурсы и пустой чек, если мне понадобится больше».

«Но переезд почти завершён».

«Отличные новости — вы можете отдохнуть пару дней».

«А что, если я не хочу поднимать ноги?»

Глаза Сазерленда сузились, но он ничего не сказал. Кларк подняла руки в знак капитуляции.

«Но будьте честны со мной — как обстоят дела на самом деле?»

«Ясный мотив не помешал бы. А те друзья, с которыми нам удалось поговорить, не были особенно откровенны».

«Они чего-то боятся?»

Сазерленд пожал плечами и провел рукой по своему бордовому галстуку. Ему было чуть за пятьдесят, и он был уже не так уж далек от выхода на пенсию, но он гордился тем, что сохранил фигуру и волосы, которые, по необоснованным слухам, были заплетены. «Нам помогает Метрополитен — они просматривают его лондонские контакты. Кажется, он не очень любил ходить на занятия. Ночные клубы и ипподромы были его коньком». Он замолчал. «Ничто из этого не должно представлять для вас интереса». Он слегка изменил позу на стуле. «Как дела у Джона?»

«Он говорит, что справится. Он бы предпочел, чтобы я был на работе, был полезен и продуктивен».

«Это так?» Сазерленд выдавил из себя тонкую улыбку. Кларк чувствовала, что проигрывает эту битву.

«Увидимся позже?» — спросила она.

«Отправлен на диван?»

«Я, наверное, не мог быть таким жестоким».

«Может быть, тогда я рискну».

«Я купил побольше провизии на всякий случай».

Он кивнул в знак благодарности. «Дайте мне еще час или два?»

«Осторожно, Грэм, не выгори».

«Если я это сделаю, им понадобится свежая, полностью отдохнувшая замена. Знаете кого-нибудь, кто подойдет?

«Я подумаю над этим, старший инспектор Сазерленд…»

iii

Ребусу пришлось слегка дернуть поводок Брилло. После вечерней прогулки в Медоуз собака направилась к главному входу в многоквартирный дом.

«Нам обоим придется к этому привыкнуть», — сказал Ребус, толкая ворота. «Но поверь мне, со временем ты сможешь привыкнуть практически ко всему». Ему удалось не смотреть на окно без занавесок в его старой гостиной. Когда он отпер дверь в свою новую квартиру, он уловил легкий аромат под запахом свежей краски: едва уловимый след предыдущего жильца. Это были не совсем духи; это была смесь того, кем они были и какой жизнью они жили. У него была записка с новым адресом миссис Маккей в Австралии, на случай, если служба переадресации не сработает. Он оставил что-то похожее в своей старой квартире. У него возникло подозрение, что ее купили, чтобы сдавать студентам — ничего удивительного. Марчмонт всегда был студенческой территорией, университет был по другую сторону Медоуз. Ребусу лишь изредка приходилось жаловаться на шумную вечеринку, и то несколько лет. Неужели студенты в наши дни сделаны из другого теста? Менее шумные; более… ну, прилежный?

Пройдя в гостиную, лавируя между коробками, он понял, что его компьютер еще не распакован. Некуда спешить: они не будут подключать широкополосный интернет еще пару дней. По предложению Шивон он как-то ночью начал составлять список людей, которых ему нужно уведомить об изменившихся обстоятельствах. Он не покрыл даже половины листа — и, если подумать, когда он в последний раз его видел? Он слышал, как Brillo на кухне пирует сухой едой и свежей водой. Ребус не стал утруждать себя ужином; в последнее время он никогда не казался особенно голодным. На кухне стояло несколько бутылок пива, а на полке в нише у окна стояло несколько бутылок крепкого алкоголя. Пара хороших солодовых, но он был не в настроении. А вот музыка: ему следовало выбрать что-то особенное. Он вспомнил, как переехал в квартиру наверху с Роной полжизни назад. Тогда у него был портативный проигрыватель, и он поставил второй альбом Rolling Stones, схватил Рону и закружил ее в танце по огромной, на первый взгляд, комнате.

Лишь позже стены начали смыкаться.

Когда он взглянул на корешки своих пластинок, он увидел, что они были совсем не в том порядке, как наверху. Не то чтобы там был какой-то реальный смысл каталогизации — скорее, он знал, где он найдет то, что хотел услышать. Вместо Stones он выбрал Van Morrison.

«Да, ты справишься», — сказал он себе.

Опустив иглу на винил, он отступил назад. Пластинка дернулась. Он посмотрел на пол. Расшатавшаяся половица. Он снова поставил на нее ногу, и произошло то же самое. Он ткнул пальцем в обидчика.

«Теперь ты в моем списке, приятель», — предупредил он его, стараясь идти тихо и отступая к своему креслу.

Вскоре Брилло свернулся на полу у его ног. Ребус пообещал себе, что распакует еще несколько коробок перед сном, но понял, что нет никакой срочности. Когда зазвонил его телефон, он проверил экран, прежде чем ответить: Дебора Куант. Некоторое время назад он спросил ее, встречаются ли они. Она ответила, что они друзья с привилегиями — что, казалось, вполне устраивало их обоих.

«Привет, Деб».

«Устраиваетесь?»

«Я думал, ты заскочил проверить».

«Напряженный день, во многом благодаря вам».

«Я давно на пенсии, Деб». Ребус помолчал. «Полагаю, это саудовский студент?»

«Полиция и прокуратура, похоже, больше не доверяют мне установление причины смерти».

«Вы считаете, что оказывается давление?»

«Со всех сторон — правительство здесь и в Лондоне, плюс наши друзья в СМИ. К тому же, мусульманские похороны обычно происходят в течение двух-трех дней — посольство настаивает на том, чтобы это произошло».

«Удобно для того, кто его убил, если вы не можете сохранить тело для будущей экспертизы…»

«Я объяснял это до посинения».

«Значит, это полный жгут, а?» Он снова помолчал. «Я так понимаю, вы не обнаружили ничего необычного?»

«Нож с тонким лезвием, длиной около четырех-шести дюймов».

«Они знали, что делают?»

«Они целились в шею, а не в грудь, живот или желудок. Я не уверен на сто процентов, что это нам говорит, но это и не моя работа. Угол разреза предполагает, что это был кто-то примерно такого же роста и, вероятно, правша. Могу ли я предположить, что вы обсуждали это с Шивон?»

«Она с нетерпением ждет этого момента».

«Но она также и верный друг».

«Я сказал ей, что со мной все будет в порядке».

«Где ты сейчас?»

«Стул в гостиной, Brillo у моих ног».

«И у вас есть Hi-Fi-система, так что с миром все в порядке».

«Увидимся ли мы завтра?»

'Я постараюсь.'

«Ты слишком много работаешь». Он услышал ее смех.

«Это был правильный шаг — ты ведь знаешь это, не так ли?»

«Может быть, ради моих легких».

«Попробуй провести день без них, Джон. Почеши Брилло за ушком от меня. Скоро увидимся».

«Спокойной ночи, Деб».

А потом она ушла. Она жила менее чем в миле отсюда, в современном квартале, где царил минимализм. Ее имущество было немногочисленным, потому что негде было его хранить — ни Эдинбургского пресса, ни шкафа под лестницей, ни уголков и щелей. Только чистые линии, которые отталкивали само понятие беспорядка. Ее кабинет в морге был таким же — никаким файлам не позволялось долго задерживаться на ее столе.

Ребус снова подумал о книгах, без которых он решил, что не сможет жить, даже если он никогда их не прочтет; об альбомах, которые он слушал, может быть, раз или два в десятилетие, но все равно цеплялся за них; о коробках с делами, которые казались настоящей частью его, как дополнительная конечность. Зачем ему расставаться с ними, когда у него была свободная спальня, которую никогда не посещал ни один гость на ночь? Его единственная семья состояла из дочери и внучки, и они никогда не решались остаться. Вот почему он выбросил старую кровать и заменил ее двухместным диваном, оставив место для большего количества книжных полок, чемодана, который он сомневался, что когда-либо будет использовать, и своего второго лучшего проигрывателя, того самого, который был у него, когда он танцевал с Роной в тот первый вечер. Он больше не работал, но он рассчитывал, что сможет найти того, кто его починит. Он внесет его в свой список.

Когда он пошел на кухню, чтобы сделать кружку чая, он осмотрел таймер центрального отопления. Миссис Маккей оставила инструкцию, но она выглядела достаточно просто.

«Счета за отопление вполне разумны», — сказала она ему. Но она всегда выбирала еще один слой шерсти, а не дополнительный градус на термостате. Он задавался вопросом, сопровождали ли ее в Австралию ее разнообразные кардиганы, пуловеры и шали. Он не стал бы делать ставку против этого.

Пока чайник кипел, он прошел в главную спальню. С двуспальной кроватью, а также старым гардеробом и комодом пространство на полу было ограничено. Шивон помогла ему застелить кровать, и ей пришлось всего лишь полдюжины раз передвинуть Brillo.

«Скажи мне, что он не спит рядом с тобой», — сказала она.

«Конечно, нет», — солгал Ребус.

Собака теперь наблюдала из коридора. Ребус посмотрел на часы. «Довольно скоро», — сказал он. «Еще одна кружка чая и, может быть, еще одна пластинка, а?»

Он задавался вопросом, сколько раз он будет просыпаться ночью и не знать нового маршрута в ванную. Может быть, он оставит свет в коридоре включенным.

«Или перестань пить этот чертов чай», — пробормотал он себе под нос, возвращаясь на кухню.

iv

Но не потребность в мочеиспускании разбудила его в 5 утра. Это был звонок. Он нащупал и телефон, и лампу на прикроватной тумбочке, разбудив Брилло. Он не мог сосредоточиться на экране, но все равно прижал телефон к уху.

«Папа?» — настойчиво позвала его дочь Саманта.

«Что случилось?» — спросил он, садясь и с каждой секундой приходя в себя.

«Ваш стационарный телефон отключен».

«Я хотел тебе об этом рассказать…»

'О чем?'

«Ты звонишь в такое время не по моему стационарному телефону. Кэрри?»

«С ней все в порядке».

«Что тогда? С тобой все в порядке?»

«Это Кит».

Ее партнер; отец Кэрри. Ребус сглотнул. «Что случилось?» Он услышал, как Саманта начала тихо всхлипывать. Ее голос надломился, когда она заговорила.

«Его больше нет».

«Ублюдок…»

«Не так… Я так не думаю, по крайней мере». Она фыркнула. «То есть, я на самом деле не знаю. Он исчез. Прошло два дня».

«А дома все было в порядке?»

«Не хуже обычного».

«Но вы не думаете, что он просто — я не знаю — может быть, где-то загулял?»

«Он не такой».

«Вы заявили о его пропаже?»

«Они присылают кого-то поговорить со мной».

«Возможно, они сказали вам, что два дня — это не так уж много?»

«Да. Но его телефон просто переключается на голосовую почту».

«И он не собрал сумку или что-то еще?»

«Нет. У нас совместный банковский счет — я посмотрела в интернете, он ничего не покупал и не снимал денег. Его машина осталась на стоянке возле церкви».

Ребус знал, что она имела в виду — в пяти минутах ходьбы от их дома. Он сам однажды припарковался там, чтобы полюбоваться видом. Саманта жила на краю деревни Навер, на диком северном побережье в восьми милях к востоку от Тонга. Ветер качал машину Ребуса, когда он в ней сидел.

«Проблемы на работе?» — спросил он. «Проблемы с деньгами?»

«Он знал, что я с кем-то встречаюсь», — выпалила она.

«Ладно», — сказал Ребус.

«Но с этим покончено и покончено. Он уехал не поэтому — я уверен, что нет. Он бы забрал свои вещи. Ключ все еще был в замке зажигания... Припаркован так близко к дому... это не имеет никакого смысла. А вы видите в этом смысл? Я просто... Я не спал всю ночь, снова и снова обдумывая это, и боюсь, что полиция подумает, что я как-то к этому причастен».

Ребус на мгновение замолчал. «Почему они так думают, Саманта?»

«Потому что все здесь знают, что мы переживали трудные времена. И они знают обо мне и Джесс».

«Это тот парень, с которым ты встречалась? Кит когда-нибудь с ним сталкивался?»

«Я не знаю. Но это не может иметь никакого отношения к Джесс. Это действительно не может быть связано».

«Наиболее вероятным результатом будет то, что Кит появится — я говорю об этом на основе своего опыта».

«У меня такое плохое предчувствие, папа».

«Я могу быть там до обеда. Во сколько они придут поговорить с вами?»

«Они не сказали». Она глубоко вздохнула. «Мне нужно отвезти Кэрри в школу, я им это сказала».

«Все будет хорошо, Сэмми, я обещаю». Сэмми: его имя для нее, пока она не решила, что она слишком взрослая для этого. На этот раз она не поправила его.

«Спасибо», — сказала она вместо этого так тихо, что он едва расслышал.


День первый


1

Сиобхан Кларк проснулась от сообщения от Ребуса. Она решила, что это может подождать, пока она не сварит кофе. Было только семь, а Грэм Сазерленд уже ушел. Она задавалась вопросом, стоит ли ей нервничать из-за его ниндзя-способности одеваться и уходить так, чтобы она не заметила.

«Хотя мог бы сделать мне выпить…»

Она пошла обратно в свою спальню, все еще в пижаме, держа кружку в обеих руках. Поставила ее на тумбочку и подняла телефон, проводя по нему, чтобы разбудить.

Большое одолжение. Присмотри за Brillo сегодня. Ключ под половинкой кирпича рядом с входной дверью. Поговорим позже.

«Какого черта?» Кларк села на край еще теплой кровати и позвонила.

«Я за рулем», — предупредил ее Ребус. «Не хочу получить штраф». В его старом Saab не было функции «свободные руки». Она слышала, как урчит двигатель.

«Где огонь?»

«Саманта. Ее партнер сбежал » .

«Ты едешь в Тонг?»

«Не совсем — они переехали в соседнюю деревню пару лет назад».

«И ты считаешь, что твое ржавое ведро справится с этой задачей?»

«Я чуть не попросил у тебя одолжить».

«Почему ты этого не сделал?»

«Было пять часов. Я не был уверен, что ты поблагодаришь меня».

«Я бы также задержал вас несколькими вопросами».

«И это тоже. За Брилло не нужно много присматривать — немного погуляйте с ним, и вы сможете предоставить его самому себе, пока вы будете умолять о месте в Массачусетском технологическом институте ».

«Ты не хочешь, чтобы я распаковал вещи?»

«Все готово».

«Лжец».

«Не смей рыться в моих вещах без моего разрешения».

«Ты думаешь, тебя не будет только один день?»

«Неудачники, Шив, они почти всегда рано или поздно появляются».

'Где вы сейчас?'

«К югу от Питлохри».

«На ужасной трассе А9?» Она помедлила. «С Самантой все в порядке?»

«А вы бы хотели?»

«Как долго его нет?»

«Два дня, одна ночь».

«Риск самоубийства?»

«Не слишком».

«О?» Кларк поднесла кружку ко рту.

«Саманта говорит, что встречалась с кем-то другим».

«А».

«Он не собрал вещи, оставил машину возле дома, не использовал свою дебетовую карту».

«Может быть, пытаетесь ее напугать?»

«В таком случае он получит пощечину».

«От нее или от тебя?»

«Давай встретимся позже. Ты знаешь, где вещи Брилло».

«Я так и делал, пока ты не переставил кухню».

«Всегда приятно бросить вызов, Шив».

Пока она обдумывала свой ответ, Ребус завершил разговор.

Было уже около десяти, когда она добралась до офиса MIT . В комнате кипела деятельность, Грэм Сазерленд наклонился над столом Кристины Эссон, пока она объясняла ему то, что было на экране ее компьютера. Заметив Кларк, Сазерленд прервал разговор и неторопливо направился в ее сторону.

«Кажется, вас невозможно удержать, инспектор Кларк», — сказал он, скрестив руки на груди и встав перед ней.

Она пожала плечами и, как она надеялась, улыбнулась обаятельно. «Джон уезжает из города. Мне буквально больше нечего делать».

«Но как я уже сказал, у меня здесь полный комплект». Он указал на столы. Кларк узнала всех: Эссон и Огилви; сержанты Тесс Лейтон и Джордж Гэмбл, еще один детектив по имени Фил Йетс. Она работала с ними раньше в составе команды Сазерленда. Они все знали о ней и ее боссе. Только Гэмбл когда-либо давал ей какие-то придирки.

«Я не вижу ни одного инспектора», — прокомментировала она.

«Это, наверное, я».

Она повернулась к двери. Малкольм Фокс только что вошел, неся пачку бумаг.

«Ты умеешь ориентироваться, Малкольм», — сказал Кларк.

«Отдел по расследованию особо тяжких преступлений проявляет интерес», — объяснил Сазерленд, не особенно воодушевившись. «Они одолжили нам инспектора Фокса на время».

«Я полагаю, что мы ежедневно отчитываемся перед нашими старшими и лучшими».

«Прежде всего, я командный игрок, Шивон, ты это знаешь».

Кларк не могла не взглянуть в сторону Тесс Лейтон. Взгляд, который Лейтон бросила на нее, дал понять, что ее отношения с Фоксом не продлились долго.

«Я могу быть полезна, сэр», — сказала Кларк, снова обращая внимание на Сазерленда. «Вы знаете, я могу».

Сазерленд не торопился, размышляя. «Это означало бы, что ему придется делить стол с Малкольмом».

«Если только он пообещает не списывать мою классную работу». Кларк знала, о чем думает Сазерленд — точно так же, как Фокс следит за ними и докладывает его начальству, она будет следить за ним, держа Сазерленда в курсе событий.

Фокс, казалось, был готов возразить, но вместо этого решил смиренно пожать плечами. «Меня это устраивает», — сказал он. «Поимка убийцы — вот что главное».

«Хорошо сказано. Я оставлю вас двоих, чтобы вы нашли где-нибудь свободный стул, а затем снова познакомитесь».

Они наблюдали, как Сазерленд отступает в свой кабинет. Фокс протянул руку.

«Добро пожаловать на борт».

Кларк уставилась на руку. «Мой город, мой корабль. Ты здесь пассажир». Она услышала, как Тесс Лейтон подавила смех. Лицо Фокса начало краснеть.

«Все та же старая Шивон», — наконец сказал он. «Легко обаятельная, много наступательная. Почти как ты научилась у мастера. Кстати о ком…»

«Переезд завершен и вычищен».

«Но его здоровье в порядке? Я имею в виду, не хуже, чем было?»

«Позвони ему как-нибудь и спроси».

«Я перестал пытаться».

Кларк оглядывался по сторонам в поисках свободного стула.

«Может быть, в офис поддержки». Фокс указал в сторону коридора. «Я сделаю это, если хочешь».

Кларк кивнула в знак согласия.

«Пока ты приготовишь нам чай». Он быстро вышел, прежде чем она успела ответить.

Кларк подошел к чайнику, проверил, есть ли в нем вода, и включил его.

«Вот киса», — прорычал Джордж Гэмбл из-за стола. «Пять фунтов в банке».

«И тебе привет, Джордж». Гэмбл, казалось, был одет в тот же костюм, что и всегда, — тройку в слишком кричащую клетку. Волосы у него все еще были непослушными, лицо в пятнах, живот напрягался из-за жилета. Сидевшая напротив него Тесс Лейтон казалась призраком по сравнению с ней — худенькая, бледная, с ввалившимися глазами. Оба были достаточно хорошими детективами по-своему, даже если Гэмбл, казалось, считал дни и часы до выхода на пенсию. Кларк работала с ними только один раз и была лучше знакома с Эссоном и Огилви, оба из которых были из ее команды на Гейфилд-сквер. Фил Йейтс был еще одним постоянным клиентом Сазерленда, светловолосым двадцатилетним, который специализировался на том, что ему приказывали, не больше и не меньше.

Эссон поднес кружку к чайнику, готовясь наполнить ее.

«Что это за история?» — тихо спросила она.

«Джон уехал на север, чтобы увидеть свою дочь».

«Бросаю тебя в беде».

«Мы почти закончили переезд. Осталось всего несколько коробок».

«Нашли что-нибудь интересное, спрятанное в его квартире?»

«Никакой порнографии и трупов. Хотя, как оказалось, ему нравится книга про Джека Ричера».

«Я больше за Карин Слотер. Они обе приедут в Эдинбург, если ты...»

«Кристина, — вмешался Кларк, — когда именно ты собиралась рассказать мне о Фоксе?»

«Что тут скажешь? Насколько мне известно, ты был в отпуске».

«Итак, когда я зашел вчера…?»

«Я подумал, что это может тебя немного раздражать».

«Я не раздражаюсь — мне просто нравится, когда меня информируют».

Эссон на мгновение скривила губы. «Видели что-нибудь о старшем инспекторе Сазерленде вчера вечером?»

Кларк посмотрела на нее. «А что, если бы я это сделала?»

«Он тоже не проболтался — думаю, по тем же причинам. Мы просто хотели, чтобы вы расслабились. Инспектор Фокс, как правило, производит противоположный эффект».

Чайник закипел. Кларк подняла его слишком высоко, когда наливала, обжигающая жидкость выплеснулась из первой кружки. Она тихо выругалась.

«Перерыв явно пошел тебе на пользу», — поддразнил Эссон, наблюдая, как Фокс вносит в офис что-то похожее на стул для допросов.

Кларк проигнорировал ее, закончил заваривать чай и отнес обе кружки к столу Фокса. Он отодвигал свои вещи в сторону — ноутбук, канцелярские принадлежности, зарядное устройство для телефона — со всей деликатностью, на которую был способен человек его пропорций. Кларк попытался удобно устроиться на стуле. Фокс поднял кружку, что выглядело как тост, прежде чем сделать глоток.

«И где мы?» — спросил Кларк.

«Для начала мы рассматриваем это как убийство», — согласился Фокс. «Оружия пока не обнаружено, и ничего существенного с камер видеонаблюдения нет — хотя мы все еще ищем. Жертва была иностранным студентом, и недавно было несколько нападений».

'Ой?'

«В основном в Сент-Эндрюсе — местные идиоты травят богатых детей. Но было несколько инцидентов в районе Медоуз. Студенты организовались, так что никому не нужно выходить ночью туда в одиночку. А еще есть расовый аспект — Brexit привел к росту нападений, в основном словесных, но иногда и физических».

«В Эдинбурге?»

«Опять же, всего несколько сообщений. Но один из близких друзей жертвы был избит несколько недель назад».

'Это интересно.'

«Недалеко от дома погибшего. Пока мы не видим очевидной связи, но это на нашем радаре».

«А как насчет образа жизни Салмана? Я знаю, что ему нравился Джеймс Бонд, но это все».

«Кажется, этот парень тоже жил как Джеймс Бонд». Фокс выложил на экран серию фотографий. «Это из его социальных сетей. Ночные клубы и шампанское. Aston, на котором он ездит в Эдинбурге, — новая модель, но в Лондоне у него классический DB5».

«Разве пьянство не порицается? Я полагаю, он практикующий мусульманин…»

«Кажется, здесь действуют другие правила». Кларк просматривал кадр за кадром Салмана бин Махмуда, одетого в безупречный костюм, обнимающего череду гламурных молодых женщин в клубах и на спортивных мероприятиях.

«Вы заметите, что он предпочитает мартини», — прокомментировал Фокс.

«А как насчет наркотиков?» — спросила она, когда появилась еще одна страница с фотографиями, любезно предоставленная пальцем Фокса на трекпаде.

«Насколько нам известно, нет». Фокс начал тыкать пальцем в лица. «Вот эта — дочь депутата-консерватора. А эта — шотландская дворянка — леди Изабелла Мейклджон. Ее отец владеет неплохим куском земли Флоу-Кантри».

«Что?»

«Кейтнесс и Сазерленд. В основном торфяные болота».

«Они все выглядят как супермодели».

«Интересно, что привлекло их в экзотическом плейбое-миллионере».

Фокс был вознагражден движением губ Кларка, которое почти походило на улыбку.

«Насколько он был богат?»

«Мы не знаем наверняка. Его отец уже некоторое время находится под домашним арестом, но деньги, очевидно, еще есть — только пока что вы можете вести такой образ жизни в кредит. Мы добавили фотографии его эдинбургского жилища к Стене убийств». Фокс указал в ее направлении. «А Метрополитен прислал нам часть его лондонского жилища — в обоих случаях не так уж и плохо».

«И мы не знали его до того, как это произошло — соседи жаловались на шумные вечеринки, штрафы за превышение скорости на улицах Нового города?»

«Куча неоплаченных штрафов за парковку. Он не хотел идти пешком до своей входной двери, а это означало, что ему время от времени приходилось оставлять Aston на желтой линии».

«Кошачья мята для надзирателей».

Фокс кивнул в знак согласия. Он закончил просмотр фотографий. Кларк откинулась на спинку кресла. Оно было не совсем удобным — ей пришлось принести подушку из гостиной. «И что, по-вашему, произошло?»

«Все сводится к месту происшествия. Сифилд-роуд в то время ночи — он либо собирался в дальнюю поездку на юг, либо встречался с кем-то».

Кларк кивнула в знак согласия. «Никто из его друзей не живет таким образом?»

«Насколько мы знаем, нет».

«Возможно, он искал горячий хэтчбек для гонок. Не такое уж редкое явление в Эдинбурге ночью, особенно в пригородах. Если бы у меня была такая машина, как у него, я бы поддался искушению».

«Мы определенно рассматриваем вариант неудавшегося угона автомобиля. Aston был осмотрен; остались только отпечатки пальцев владельца. Достаточно топлива и нет очевидных механических проблем».

«Значит, он не съехал с дороги из-за поломки». Кларк снова кивнул. «Записи с мобильного телефона?»

«Запрошены полностью. Пока что похоже, что его последний звонок был другу-мужчине — на самом деле тому, на которого напали. Он говорит, что они просто болтали о том о сем, о планах на выходные и тому подобном».

«Сколько времени прошло до его смерти?»

«Пару часов».

«Вы говорили с его другом?»

«Я лично?» Фокс покачал головой. «Я не так давно приехал».

Кларк посмотрел ему в глаза и удержал их. «Зачем они послали тебя, Малкольм?»

Он медленно пожал плечами. «Это квалифицируется как тяжкое преступление, Шивон».

«Но почему?»

«Потому что некоторые люди настаивают».

«Вы имеете в виду наших политических хозяев?»

«Есть международные последствия. С нашим уходом из Европы…»

«Нам нужны все возможные торговые друзья, включая режимы?» — предположил Кларк. «Но правители Саудовской Аравии не считают отца покойного закадычным другом, так зачем же оказывать давление?»

«Я действительно не могу сказать».

«Это дипломатичный способ сказать мне, чтобы я не торопилась?» Кларк наклонила голову. «Мы собираемся натолкнуться на кирпичные стены по пути, Малкольм? Люди, которых нам не разрешат допрашивать, информация, которая не будет предоставлена?»

«Честно говоря, понятия не имею». Фокс снова поднес кружку к губам. «Но что-то мне подсказывает, что ты будешь карабкаться через любые стены, которые найдешь, — почти так же, как ты научился у…»

Кларк остановил его, погрозив пальцем. «Все, чему меня научил Джон Ребус, давно ушло в прошлое, как и он сам».

Она надеялась, что слова прозвучали более уверенно, чем она сама чувствовала.


2

Ребус забыл, сколько времени заняла поездка. Расстояние около 250 миль, и он мог поклясться, что раньше проезжал меньше чем за четыре часа. Однако сегодня было больше пяти, и была всего одна остановка, чтобы заправить машину и водителя, и он ободряюще похлопал Saab по капоту, чтобы дать ему понять, что ценит усилия. Сама A9 была не так уж плоха, учитывая — несколько грузовиков и фургонов и пару наборов дорожных работ. Процесс сдвоения продолжался и будет продолжаться еще долго после того, как Ребус отправится на шоссе в небе без движения. Он не подумал ничего взять с собой. В машине был только один CD — сборник, который записала для него Сиобхан. Она написала на диске слова «Песни для темных времен» черным фломастером. Он попросил ее объяснить название.

«Некоторые заставят тебя задуматься, — сказала она, — некоторые успокоят тебя или заставят танцевать».

«Танцы?»

«Хорошо, тогда кивни головой».

Это был действительно смешанный пакет. Один трек мог быть фанком, который звучал из 1970-х, другой — минимализмом Брайана Ино. Леонард Коэн пел о любви и потере, а другая группа — об Англии после Brexit. Затем был Black Sabbath с 'Changes'.

«Отличный ход, Шивон…»

На заправке, добавив к покупкам зубную щетку и зубную пасту, он спросил женщину на кассе, продают ли они компакт-диски.

«Сейчас все используют Bluetooth», — объяснила она.

«Надеюсь, не после чистки зубов», — ответил Ребус.

Дождь начался задолго до Тейна, сопровождая его до Альтнахарры и дальше, тридцать с лишним миль одноколейной дороги, но, к счастью, без других транспортных средств. Глаза были забиты песком, а позвоночник, плечи и зад болели. Когда он останавливался в проезжей части, чтобы опорожнить мочевой пузырь, он делал глубокие вдохи, пытаясь оценить свое дикое окружение. Крутые вершины, стеклянные озера, папоротники и пение птиц. Не то чтобы он успел насладиться пейзажем, так как был слишком занят мыслями о Саманте. Ее мать, Рона, умерла несколько лет назад. В пригороде за пределами Лондона прошли скудные похороны. Саманта выросла в квартире на Арден-стрит, в конце концов переехала с матерью в Лондон. Затем вернулась в Эдинбург на работу, прежде чем окончательно обосноваться в Тонге с Китом. Кэрри появилась на свет благодаря ЭКО — последний бросок игральных костей, по словам Саманты. Они переехали на несколько миль дальше к востоку от Тонга в современное бунгало, которое позволяло экономить на отоплении. Ребус встречался с Кейтом всего несколько раз, предпочитая навещать его в рабочее время. Точно так же Кейт редко сопровождал Саманту и Кэрри в их редких поездках в Эдинбург.

Ребус вообще знал его фамилию? Саманта, должно быть, сказала ему. В одно ухо влетело, в другое вылетело, вероятно. Хотя, похоже, он достаточно много работал, чтобы обеспечить свою семью. Последняя работа, о которой знал Ребус, была помощь в выводе из эксплуатации старой атомной электростанции в Даунрее. В прошлом году произошла утечка, и Ребус позвонил, чтобы проверить, все ли в порядке с Китом. Саманта заверила его, что все тесты дали отрицательный результат.

«Тогда тебе все равно понадобится ночник?» — пошутил ее отец.

Dounreay не был совсем рядом с Naver. Примерно сорок пять минут езды в одну сторону. Однажды он спросил Саманту, почему они не переезжают поближе к работе Кейта. Ответ был: Кэрри. У нее были друзья, и она училась в хорошей школе. Положи их на весы, и дорога ничего не весила.

Старый добрый Кит. Так почему же Саманта встречалась с другим мужчиной?

Проезжая мимо Тонга, Ребус выключил дворники. Солнце выглянуло из-за гряды облаков. Море, когда он его увидел, было блестящим и спокойным. Ветер стих. За Тонгом был еще один участок однополосной дороги, извивающейся вглубь острова, так что он снова на некоторое время потерял море из виду. В конце концов он добрался до Навера, проезжая через деревню. Проезжая мимо бунгало Саманты, он проверил, нет ли патрульной машины, но не увидел ни единого признака. Церковь находилась в нескольких сотнях метров дальше, а стоянка прямо перед ней. Там стоял темно-синий Volvo XC90 Кита.

Ребус остановился позади него и вышел, покрутив плечами, чтобы расслабить их. Ключ был вынут из замка зажигания Volvo, а двери были заперты. Ребус заглянул внутрь, не заметив ничего необычного. Он прикинул расстояние до бунгало — несколько минут ходьбы? Он сомневался, что общественный транспорт был в изобилии, хотя на другой стороне дороги была автобусная остановка. Может быть, Кит поймал попутку или организовал такси или что-то в этом роде. Может быть, приятели из Даунрея взяли его выпить в Терсо, и он проснулся стыдящимся чего-то, что сделал, затаившись в отеле или свободной комнате, пока не наберется смелости признаться.

В конце концов, разве Саманта не призналась?

Или она сказала? Она сказала Киту, или ее обнаружили? Ребус наблюдал, как приближалась машина. Это был Mondeo, а не маркированная машина, но он каким-то образом понял, что это полиция. Отсутствие маркировки означало CID , поэтому неудивительно, что машина остановилась рядом с Saab Ребуса, перегородив половину проезжей части. Водитель включил мигалки и вышел, оставив дверь приоткрытой, двигатель работал.

«Могу ли я вам чем-нибудь помочь, сэр?» — спросил он тоном, который предполагал, что что-то нужно объяснить. Ему было около тридцати, короткие черные волосы уже начинали серебриться на висках. Чисто выбритый, с квадратной челюстью, румяными щеками, широкоплечий. При других обстоятельствах Ребус мог бы принять его за фермера.

«Вы здесь, чтобы допросить мою дочь», — сказал он. «И именно поэтому я здесь».

Мужчина слегка выгнул спину, как будто для более оценивающего взгляда. «Так вы будете Джоном Ребусом?» Он увидел, как Ребус пытается скрыть свое удивление. «Интернет в наши дни упрощает задачу. Я вбил имя вашей дочери, и вот вы».

«Вас должен интересовать ее партнер».

«Меня интересуют все, сэр». Кто-то махнул рукой в сторону Ребуса. «Я детектив-сержант, аж из Инвернесса».

«Впереди еще долгий путь».

«Не так далеко, как некоторые».

Ребус пожал протянутую руку. «У детектива есть имя?»

«Робин Кризи».

«А вы знаете, что я бывший сотрудник CID ?»

«Но теперь это чисто гражданская улица».

«Ты хочешь сказать мне, чтобы я не вмешивался?»

«Конечно, вы в этом замешаны — вы ее семья. Но если это действительно окажется делом полиции…»

«Это будет не мое дело?» — догадался Ребус.

«Мы понимаем друг друга». Кризи посмотрел на машину Ребуса. «Ты только что приехал, да? Я чувствую тепло, исходящее от двигателя».

«Возможно, мне придется это осмотреть».

Кризи широко улыбнулся. «Тогда пойдемте к вашей дочери». Но он остановился на полпути к своему «Мондео», осматривая окрестности. «Странное место для того, чтобы оставить машину, не правда ли? Интересно, был ли он большим прихожанином церкви…»

Саманта продолжала грызть кусочки ногтей на протяжении всего интервью. В гостиной был беспорядок, большую часть ущерба нанесла Кэрри. Ребус сомневался, что Саманта вообще заметила это. То же самое было и на кухне — вчерашняя посуда свалилась в раковину, остатки завтрака на столе. Ребус налил им кружки чая. Саманта сидела на стуле, Кризи — на диване. Ребус занял запасной стул, убрав с него игрушки и книги. Кризи задавал короткие, но острые вопросы. Проблемы на работе? Дома? Было ли такое поведение нетипичным? Может ли она дать ему номер телефона Кита, а также его друзей и семьи? Ребус узнал, что фамилия Кита — Грант, а его родители умерли. У него была сестра в Канаде, но они не были близки. Он когда-нибудь ходил плавать — в конце концов, неподалеку был пляж? Нет, потому что он так и не узнал.

«Он не утопился», — заявила Саманта.

Она, конечно, пробовала его телефон, но, может быть, он использовал свою банковскую карту? Он этого не делал. Почему она думала, что он оставил машину на стоянке? Она покачала головой в ответ, выбрав новый ноготь, чтобы погрызть его. Ребус заметил, как много фотографий в рамках было в комнате, в основном постановочные снимки Кэрри, сделанные в ее школе, но также и семейные праздники, все улыбались в камеру. Во плоти Саманта выглядела уставшей, волосы длинные и всклокоченные, с увеличивающимся количеством седины в них. Ребус подсчитал, что она немного похудела, ее лицо изможденное, кожа на шее обвисла.

«Ты должен ему рассказать», — заявил он, когда интервью подходило к концу. Дочь бросила на него тяжелый взгляд. «Он все равно узнает, если он такой дотошный, как я думаю».

Кризи перевел взгляд с дочери на отца и обратно, довольный тем, что выжидает. Саманта сосредоточила взгляд на деревянном полу у своих ног.

«Был парень, с которым я встречалась некоторое время. Сейчас все кончено, но Кит узнал. Трудно хранить секреты в таком большом месте».

«Как давно это было?»

«Пару месяцев».

«Этот другой человек — его друг?»

Она покачала головой. «Он управляет коммуной. Так ее, наверное, можно назвать. Нам с Китом было любопытно, поэтому мы однажды посетили его. Кит больше не вернулся, а я вернулся».

«Значит, Кит знает этого человека?»

«Его зовут Джесс Хокинс. Насколько мне известно, они встречались всего один раз и только для быстрого рукопожатия».

«Когда Кит узнал, он не пошел искать мистера Хокинса?»

«Я сказал ему не делать этого. Что бы это ни было, к тому времени это уже закончилось».

«Как он узнал?» — спросил Ребус. «Ты ему сказал?»

Она снова покачала головой. «Записка — анонимная, конечно».

«Значит, кто-то из деревни?» Саманта пожала плечами. «Оно все еще у тебя?»

'Нет.'

«Вы видели мистера Хокинса с тех пор?» — спросил Кризи.

Последующий медленный кивок головы. «В социальных ситуациях — да».

«Я ценю, что вы поделились этим со мной, и я должен спросить, считаете ли вы, что это может быть как-то связано с исчезновением Кита».

«Я так не думаю».

«Но ведь это, должно быть, как-то повлияло на ваши отношения?»

Она бросила на детектива сердитый взгляд. «Я не помню, чтобы записывалась на прием к психологу».

Кризи поднял руку в знак примирения. «Просто это могло бы объяснить действия Кита — ему нужно куда-то пойти, чтобы прочистить голову и все обдумать».

«У него было на это пару месяцев», — рассуждал Ребус.

«Время для того, чтобы все нагноилось», — возразил Кризи. Ребус заметил, что он не притронулся к своему чаю. Он стоял на полу на керамической подставке. «Я бы предположил, что все было сложно, Саманта. Он замкнулся в себе или он больше из тех, кто набрасывается?»

Саманта фыркнула. «Кит никогда не поднимал на меня руку».

«Вы говорили? Пытались что-то уладить?»

«Когда он был рядом».

«Он стал проводить больше времени вне дома, чем обычно?»

«У него были свои хобби-люди. Они, вероятно, видели его чаще, чем мы с Кэрри».

«Какое у тебя хобби?»

«Местная история. Есть старый лагерь для военнопленных в районе Тонга. Они изучают его историю, проводят раскопки. Есть незрелый план открыть его для туристов».

«Может, не такой уж и недоделанный — вы же на North Coast 500, в конце концов. Много новых посетителей».

«В основном проносятся мимо на своих спортивных машинах», — пренебрежительно сказала Саманта. Кризи повернулся к Ребусу.

«Эта трасса стала популярной среди водителей».

«Я знаю», — ответил Ребус. «Я могу жить в далеких землях на юге, но новости иногда путешествуют».

Кризи решил проигнорировать тон Ребуса и снова обратил свое внимание на Саманту. «Как ты думаешь, Саманта, что случилось с Китом?»

'Что-нибудь.'

«Не могли бы вы рассказать подробнее?»

«Возможно, несчастный случай». Она пожала плечами и проверила телефон. «Мне скоро нужно будет забрать Кэрри».

Взгляд на часы сказал Ребусу, что его дочь преувеличивает — школа закончится только через час или два. Он видел, как Кризи пришел к тому же выводу, но все равно кивнул.

«Тогда последний вопрос: когда вы в последний раз виделись или разговаривали с Китом?»

«В тот же вечер. После ужина он сказал, что уходит».

«Он не сказал где?»

'Нет.'

«И с ним все было в порядке?»

Саманта медленно кивнула.

«Тогда давайте пока оставим все это». Кризи встал с дивана и протянул ей визитку. «Я подам заявление о пропаже человека, но если он объявится или что-то изменится…» Саманта снова кивнула. «Ключи от Volvo здесь? Я бы не отказалась проверить салон. Я брошу их в ваш почтовый ящик, когда закончу».

«На столе у входной двери».

Кризи протянул ей руку, чтобы взять ее за руку. «Люди почти всегда возвращаются», — сказал он. Она вернула рукопожатие, не выглядя при этом нисколько убежденной.

Ребус встал и сказал, что проводит детектива. Кризи поднял ключи от машины, пока Ребус открывал дверь. Оба мужчины вышли наружу, Ребус закрыл за ними дверь, убедившись, что она не заперта.

«Вы считаете, что беспокоиться не о чем?» — спросил он.

«Раньше. Если бы она не упомянула об этом романе, а я узнал бы об этом позже, я бы, возможно, задался вопросом, чего еще она мне не рассказывает». Он помолчал, изучая лицо Ребуса. «Я знаю, что ей не всегда было легко. Ей было двенадцать, не так ли, когда этот псих схватил ее? Затаил на тебя страшную обиду».

«Тридцать с лишним лет назад».

«Затем в возрасте двадцати лет ее сбили и она скрылась с места преступления. Некоторое время она передвигалась в инвалидном кресле. До сих пор немного хромает при ходьбе».

«Это мы играем в детектива Топ Трампа?»

«Не слишком ли устарел Top Trumps?»

«Вы забываете, что у меня есть внучка, а также дочь, которая, несмотря на ваши намеки, выросла вполне приспособленной к жизни».

«Я не встречал слишком много людей, которые были бы «идеально» хорошо приспособлены, мистер Ребус».

«Иди посмотри машину, отправляйся домой, составь отчет».

«Оставить тебя здесь, чтобы ты что-то сделал?»

«Помоги моей дочери, как смогу». Ребус открыл дверь и скрылся внутри.


3

Они навели порядок в гостиной и на кухне, Саманта каждые несколько минут проверяла свой телефон на предмет того, пропустила ли она сообщение от Кита.

«То есть в тот день не произошло ничего необычного?» — спросил Ребус.

'Нет.'

«Кит пришел с работы, поужинал и ушел?»

«Разве вы не слушали, когда я рассказывал детективу?»

«Просто проясняю ситуацию. Во сколько вы начали беспокоиться?»

«Пора спать, я полагаю».

«Ты так думаешь?»

«Я написала ему сообщение». Она помахала телефоном перед лицом отца. «Посмотри, если не веришь».

«Конечно, я тебе верю».

«Мне так не кажется». Она снова посмотрела на время. «В любом случае, мне действительно нужно пойти за Кэрри».

«Кризи знает, ты знаешь».

Она нахмурилась. «Знает что?»

«Что ты солгала, чтобы избавиться от него».

«Я не могла больше терпеть ни минуты». Она сняла пальто со спинки стула и начала его надевать. «Ты идешь?»

«Хранит ли Кит что-нибудь о лагере для военнопленных?»

«В гараже».

«Тогда я, пожалуй, останусь».

«Как хочешь. Она не заперта. И можешь оставить дверь открытой».

«Раньше так было везде», — прокомментировал Ребус.

«Прекрасное безопасное место, чтобы растить детей», — сказала Саманта, обращаясь скорее к самой себе, обматывая шею длинным шарфом и направляясь к двери.

Когда она ушла, он побродил по дому. В главной спальне не было прикроватных тумбочек, только одинаковые маленькие столики. С ее стороны: полупустая блистерная упаковка ибупрофена; маникюрные ножницы; зарядное устройство для телефона; радиочасы. С его стороны: футбольная биография; iPad; наушники. iPad требовал пароль. Заставкой была одна из фотографий в рамке из гостиной — пляжный отдых, отец и дочь, предположительно, с Самантой на другом конце камеры. Он подумывал открыть ящики для одежды и встроенный шкаф, но сумел себя остановить.

Комната Кэрри была буйством красок и игрушек, включая ту, которую он помнил, купил ей на восьмой день рождения. Там не было ничего, кроме маленькой ванной и кладовки, которая использовалась для хранения вещей, поэтому он надел пальто и направился в гараж. Полки были заполнены вещами для самостоятельного изготовления, инструментами и кусками проводов и кабелей. А в центре, где могла стоять машина, большой стол на козлах со складным деревянным стулом. Ребус сел и начал изучать стопки бумаги, книг, блокнотов, планов и фотокопий фотографий.

Лагерь 1033 также был известен как лагерь Борги, названный в честь реки, которая протекала мимо него. У Ребуса возникло ощущение, что в разное время во время Второй мировой войны здесь размещались разные группы людей, от «инопланетян», давно проживавших в Великобритании, до пленных немецких солдат. Кит был усерден. Там были книги об истории концентрационных лагерей и о конкретных лагерях в Шотландии и других местах. Он брал их у торговцев, картонная упаковка была брошена на пол неподалеку. По мнению Ребуса, это говорило о срочности, голоде — может быть, способе перестать думать о том, что случилось с Самантой? Погрузиться. Потерять себя. Там был длинный рукописный список официальных документов и книг, которые ему еще предстояло заполучить. Слова «Национальная библиотека?» были подчеркнуты дважды.

Ребус знал, что он может провести здесь много времени, не обязательно узнавая много полезного. И все же ему было любопытно. Если Борджи был лагерем 1033, то, по-видимому, это означало, что было по крайней мере еще 1032 лагеря, подобных ему, разбросанных по всем Британским островам. Почему он не знал? Одна из книг была посвящена другому шотландскому лагерю под названием Ваттен, недалеко от Уика. Не так уж и далеко по схеме вещей. Также была листовка для лагеря под названием Калтибрагген, недалеко от Комри, который, практически нетронутый, уже функционировал как туристическое направление. Ребус увидел, что Кит — или кто-то еще — сделал наброски расчетов о том, сколько будет стоить сделать что-то подобное с лагерем 1033. Ответ был несколько сотен тысяч фунтов. Тот, кто написал эти цифры, добавил нахмуренное лицо к окончательной подчеркнутой сумме.

Он слушал, как подъехала машина, двигатель работал на холостом ходу полминуты, прежде чем снова уехать. Он направился из гаража в бунгало, не удивившись, обнаружив брелок Volvo на полу в коридоре. Подняв его, он снова закрыл дверь и решил дойти до стоянки. Ветер хлестал его, заставляя его жалеть, что у него нет шляпы, но он также осознавал, что ему было бы трудно остановить ее, улетев. Он отпер машину и забрался на водительское место, закрыв дверь от стихии. Он повернул зажигание, и двигатель ожил. Когда он попробовал включить hi-fi, радио было настроено на Radio Scotland, но сигнала не было.

Навигационная система давала мало подсказок, пункт назначения не был установлен. Здесь лучше знать свои маршруты, чем полагаться на технологии, которые будут знать их за вас. Как будто для подкрепления этого, в кармане со стороны пассажира лежал дорожный атлас. Ребус не мог до него дотянуться, поэтому, оставив двигатель работать на холостом ходу, он вышел и обогнул машину, устроившись на пассажирском сиденье. Он быстро понял, что оно влажное. Он снова вышел и прижал ладонь к сиденью. Определенно влажное. Он схватил дорожный атлас и пролистал его, сосредоточившись на страницах, показывающих местную местность. Ничего не было отмечено или обведено. Откинувшись назад в машине, он поднял центральный подлокотник. Вещевой отсек внизу был пуст, если не считать нескольких оберток от шоколада и пластинок жевательной резинки. Кит не курил, хотя Саманта призналась Кризи, что ему нравится иногда проводить вечера в пабе со своими дружками, в основном это были люди, с которыми он работал рядом. Пабы были разные: от местных в Навере до таких отдаленных, как Терсо. Но вождение в нетрезвом виде запрещено — всегда такси или готовый друг-трезвенник.

В бардачке не было ничего, кроме бортового журнала автомобиля и различных гаражных счетов. Ребус закрыл пассажирскую дверь и проверил задние сиденья, затем багажник, в котором лежала грязная ветровка, пара толстых вязаных носков и походные ботинки, которые хорошо послужили. Ребус представил, что это будет комплект Кита для поездок в лагерь 1033.

Снова вернувшись на водительское место, он уставился через лобовое стекло на вид на возвышающиеся холмы. Земля здесь была зеленее, чем в соседнем Тонге, менее оголенной и скалистой. Он знал из предыдущих визитов, что дюны лежали по другую сторону церковного двора и вели к длинной, извилистой полосе песчаного пляжа. Он думал, что помнит, как Саманта говорила, что Кит вырос в Данди, но что у него были семейные связи с этой местностью — летние каникулы у родственников; приятные воспоминания. Он задавался вопросом, следует ли ему оставить ключ в замке зажигания, на случай, если Кит вернется. Но Саманта приняла решение забрать его с собой домой, поэтому он выключил зажигание, запер машину и положил ключ в карман.

Когда он добрался до бунгало, Саманты не было видно, поэтому он сел в свою машину и отправился в саму деревню. Единственная настоящая торговая улица находилась недалеко от главной дороги. Там был бар под названием The Glen, магазин, который также был почтой и кафе, и гончарная мастерская. Когда он припарковался возле The Glen, первым, кого он увидел, был Кризи. Он разговаривал с парой местных жителей возле магазина. Ребус знал, что он делает: то же самое, что и сам Ребус собирался сделать. А именно: копать. Он вошел в паб и подошел к бару. Место было пустым, если не считать барменши, переставляющей стаканы на полке. Она взглянула в его сторону.

«Твой друг только что зашел», — сказала она.

«Что выдало игру?»

«Я узнаю копа, когда вижу его. Я скажу тебе то же, что сказала ему». Она повернулась к Ребусу, уперевшись руками в барную стойку. «Кит держит нос по ветру; знает, когда с него хватит».

«Значит, он постоянный клиент?»

«Сидит там со своей исторической группой». Она указала на угловой столик. «Пару пинт на человека, и все».

«Это та же группа, которая исследовала лагерь Борджи?»

Барменша внимательно на него посмотрела. «Ваш друг не знал его названия».

«Но ты ему сказал?»

«Но теперь я задаюсь вопросом, как так вышло, что ты знаешь, а он нет. Это заставляет меня думать, что я, возможно, поспешил с выводами».

«Я Джон Ребус. Саманта — моя дочь».

«Раньше ты был полицейским», — сказала она, медленно кивнув.

«Так что вы не сильно ошиблись в своей оценке».

«Приятно знать, что я не потерял связь. Другой мужчина спрашивал о Саманте — она пришла с Китом, ладят ли они как пара».

«Не возражаете, если я спрошу, как вы ответили?»

«Ребенок может стать причиной напряженности в отношениях. Кейту приходится ездить на работу и обратно, так как он большую часть дня отсутствует».

«А когда он не занят на работе, у него есть лагерь 1033».

«Ты там был?» — Ребус покачал головой. «Не слишком-то весело было пленным — мерзнуть зимой, да еще и штормовой ветер постоянно завывал. И все же некоторые из них остались на месте, когда война закончилась, поселились у местных девчонок».

«У меня такое чувство, что вы говорите на основе собственного опыта».

'Мой папа.'

«Ты кажешься недостаточно взрослым».

Она закатила глаза, но не выглядела неловко. «У него это был второй брак, когда умерла его первая жена. Ему было почти пятьдесят, когда я появилась. Он сменил фамилию с Кельна на Коллинз. Окрестил меня Мэй в честь месяца, в котором я родилась, — недостаток воображения, если вы меня спросите».

«Он все еще с нами?»

«Ему за девяносто, но он выглядит достаточно хорошо».

«Приятно познакомиться, Мэй». Ребус пожал ей руку через бар. Ему пришлось скорректировать ее возраст примерно на десять лет в сторону увеличения — климат не успел оставить свой след на ее чертах. Темные волосы до плеч, лицо, которому требовалось немного или совсем не требовалось макияжа. Она держалась с деловой уверенностью, присущей всем барменам. «О чем еще спрашивал сержант Кризи?»

Вместо ответа она предложила Ребусу выпить. «Просто чтобы составить мне компанию». Когда он покачал головой, она налила себе лимонада из миксера, добавив ломтик лимона.

«Мы тут наверху очень утонченные», — сказала она, опуская напиток в стакан.

«Я это заметил».

Она задумалась, делая глоток; Ребус понял, что она пытается решить, что ему сказать.

«Он спросил меня, знаю ли я историю Саманты», — в конце концов призналась она. «Это меня удивило. Я имею в виду, что это не она сбежала. А вот биография Кита, похоже, его вообще не заинтересовала».

«Как будто он подозревает ее в чем-то?» — предположил Ребус.

«Я отказался подыгрывать. Слухи распространяются достаточно быстро без чьей-либо помощи и содействия».

«Он спрашивал, что, по-вашему, могло случиться с Китом?»

Она медленно кивнула, не отрывая взгляда от своего напитка. «Люди постоянно уходят по разным причинам. Я сама не раз об этом думала».

«Так что же тебя здесь держит? Наверное, твой отец».

«Может быть, а может быть, по той же причине, по которой люди переезжают сюда в первую очередь: чтобы отвернуться от всего дерьма, что происходит в других местах. Вот почему я почти никогда не включаю эту штуку, если этого не требует клиент». Она указала на телевизор, висевший высоко на стене над дверью. Ребус заметил рядом фотографии в рамках. На них были изображены Джон Леннон и Йоко Оно.

«Просто слушал его в машине», — прокомментировал он.

«Время от времени к нам заходят несколько фанатов».

«Почему это?»

«Он приезжал сюда. Ну, на самом деле, в Дёрнесс. На каникулы, когда был мальчишкой. А потом случился несчастный случай».

Ребус подошел к телевизору. На одной из фотографий была запечатлена машина с сильно помятым передком.

«Он вез Йоко на север, чтобы показать ей места своего детства», — объяснила Мэй Коллинз. «Они съехали с дороги и оказались в больнице в Голспи».

«Не думаю, что я знал это».

«Это мой тип местной истории».

Ребус повернулся к ней. «Группа Кита когда-нибудь расспрашивала тебя о твоем отце?»

«Они очень тщательны». Она пристально посмотрела на него. «Ты тоже довольно тщательный, для пенсионера».

«Но я не такой, как ты знаешь».

Она понимающе кивнула. «Ты родитель. Это значит, что у тебя есть личная ставка в игре».

«Так что если ты случайно вспомнишь что-нибудь, что могло бы мне помочь…» Ребус написал свой номер мобильного на подставке под пиво перед собой и подвинул ее в ее сторону. «Я был бы очень благодарен. И, может быть, в следующий раз, когда я буду дома, я смогу угостить нас обоих выпивкой».

Она помахала ему ковриком. «Здесь столько места, что мне не придется тебе звонить — достаточно будет достаточно громкого крика».

Снаружи не было никаких признаков Кризи. Фактически, улица была пуста. Ребус прошел ее всю, а затем вернулся по своим следам к Saab. Но когда он повернул ключ в замке зажигания, ничего не произошло. Он попробовал еще раз, нажимая на педаль газа. Один щелчок был всем, что он получил за свои хлопоты. Он вышел и открыл капот, уставившись на двигатель.

«Кого ты обманываешь?» — пробормотал он себе под нос, захлопнул дверь и направился в Глен.

«Так скоро?» — спросила Мэй Коллинз.

«Машина не заводится. Есть ли автомастерская, в которую я могу позвонить?»

«В Тонге есть, но мы обычно полагаемся на Джесс Хокинс». Она увидела выражение лица Ребуса. «А, ты знаешь о Джесс. Я не была уверена».

«Это тот парень из коммуны?»

«Там есть все виды навыков. Обычно есть кто-то, кто разбирается в двигателях. Хотите, чтобы я им позвонил?»

«Значит, у них есть телефоны?»

Она улыбнулась. «Они не совсем амиши».

«Так что же они такое?»

«Помнишь, что я говорил о том, что приводит сюда людей?»

«Что-то еще происходит?»

«Они стремятся к новому началу. К этому и к спасению планеты. Так мне позвонить?»

Ребус обдумал свои варианты и кивнул. Но когда она попыталась, ответа не последовало.

«Может, подождем час и попробуем еще раз», — предложила она. «Всегда можно припарковаться с выпивкой и газетой».

Ребус покачал головой. «Но я оставлю ключ от машины у тебя, если ты не против. Когда я тебе понадоблюсь, я буду у Саманты».

«Я мог бы тебя подвезти».

«И закрыть бар?» Ребус покачал головой. «Несмотря на вид, я все еще могу пользоваться ногами».

«Так что, может быть, я увижу тебя позже на пробежке?»

«У меня это всегда было скорее утренним делом». Ребус помахал рукой, выходя, схватил зубную щетку и пасту из незапертого Saab и засунул их в карман.

Он полулежал на диване в гостиной — и, вероятно, три четверти спал — когда Кэрри ворвалась в парадную дверь, оставив после себя дорожную куртку, рюкзак и туфли. Она резко остановилась, увидев его. Он встретился взглядом с Самантой.

«Я не была уверена, что ты все еще будешь здесь», — сказала она, объясняя, почему его появление стало неожиданностью для его внучки.

«Привет, Кэрри», — сказал он, раскрывая объятия. Кэрри двинулась вперед, словно в битву, положив голову ему на плечо, когда он обнял ее и поцеловал в макушку. Ее волосы были светлыми, коротко подстриженными, лицо круглым, глаза пытливыми. «С каждым днем ты все больше похожа на свою маму», — сказал он.

«У мамы седые волосы», — возразила Кэрри.

«Я имею в виду, когда она была в твоем возрасте».

Кэрри изучала его. «Могу ли я увидеть фотографию?»

«Твоей мамы?» Он сделал вид, что похлопал себя по карманам. «У меня нет с собой».

«У тебя есть телефон».

«Дедушка не хранит фотографии на своем телефоне», — сказала Саманта, подходя, чтобы погладить дочь по голове.

'Почему нет?'

«Давай принесем тебе молока и печенья». Саманта повела Кэрри на кухню, полуобернувшись к отцу. «Ты чего-нибудь хочешь? Ты останешься на ужин?»

«Моя машина умерла».

«Интересно, где это».

«В деревне сказали, что Джесс Хокинс — мой лучший выбор».

Саманта не ответила. Ребус встал и пошел за ней на кухню.

«Вероятно, это правда», — сказала она, разливая молоко. Кэрри устроилась за столом и занялась чем-то вроде своего личного iPad. «То есть, там будет кто-то, кто сможет помочь».

«Где он живет?»

«К языку».

«Значит, это недалеко от лагеря 1033?»

«Практически по соседству».

«Я осмотрел все вещи в гараже».

«Так что ты оценишь, что это стало своего рода одержимостью Кита». Саманта взглянула на свой телефон, прежде чем сунуть его обратно в карман — сообщения по-прежнему не было.

«Где папа?» — спросила Кэрри.

«Работаю», — сказала Саманта.

«Он всегда работает, — жаловалась Кэрри. — Когда я вырасту, мне не придется работать ».

«Вот это дух», — сказал Ребус. Затем, обращаясь к дочери: «Где ближайший гостевой дом?»

«Ты можешь остаться здесь», — сказала она, поставив на стол тарелку с печеньем.

«У тебя нет места».

«У нас есть диван. Ты бы хотела, чтобы дедушка остался с нами, не так ли, Кэрри?»

Кэрри подняла глаза, но теперь ее внимание было приковано к тому, что было на экране, и Ребус не расслышал ее пробормотанный ответ.

«Как только Кэрри ляжет в постель, мы сможем немного поболтать», — продолжила Саманта. «А ты можешь рассказать мне, почему у тебя больше нет стационарного телефона. Я немного подумала и думаю, что ты переехал». Она пристально посмотрела на него, пока он не кивнул. «Переехал и не сказал мне», — сказала она. Ее голос был бесстрастным, но глаза — нет.

«Это произошло буквально вчера», — утверждал Ребус. «Я собирался позвонить тебе сегодня».

«Это лестница, да? Ты больше не можешь управлять лестницей».

Кэрри подняла глаза. «Почему бы и нет?»

«Я начинаю немного скрипеть», — объяснил Ребус.

«Ты умрешь?» — в ее голосе звучало скорее любопытство, чем страх.

«Пока нет».

«Папа проводит все свое время с мертвецами».

Саманта попыталась рассмеяться. «Это неправда, Кэрри».

«В гараже». Она махнула рукой в сторону внешнего мира. «Все эти фотографии и имена — вряд ли кто-то из них еще жив».

Саманта подпрыгнула, когда зазвонил ее телефон, ее лицо вытянулось, когда она увидела имя звонившего на экране. «Мама Дженни», — сказала она, отвечая. Кэрри слегка помахала рукой, как будто Дженни могла ее видеть. Саманта вышла в коридор. Договоренность о встрече по игре, казалось, была темой обсуждения.

«Мне тоже нужно позвонить», — сообщил Ребус своей внучке, проверяя сигнал — одна полоска; достаточно хорошо. Саманта была в гостиной, поэтому он встал в коридоре и набрал номер, гадая, как отреагирует Шивон Кларк на новость, которую он собирался ей сообщить.


4

«Так когда ты вернешься?» Сиобхан Кларк, прижав телефон к уху, наблюдала, как Брилло обнюхивает траву в тридцати с лишним футах от нее. Собака внезапно присела, и Кларк жестом дала Фоксу указание взять из ее протянутой руки маленький черный полиэтиленовый пакет. На его лице отразилось возражение, быстро отраженное ее взглядом.

В Медоуз было довольно оживленно: несколько барбекю, от которых им пришлось отговорить Брилло; импровизированная игра в футбол; бегуны и велосипедисты; малыши, привязанные поводьями к своим настороженным родителям; студенты, готовые встать и провести вечер в другом месте.

«Неужели ты не можешь просто арендовать еще один?» — спросил Кларк, наблюдая, как Фокс приседает, чтобы закончить свою задачу. Он поискал ближайший контейнер и направился к нему, в то время как Брилло вернулся к отслеживанию какого-то невидимого следа.

«Боже, Джон…» Кларк громко вздохнула. К тому времени, как Фокс до нее дозвонился, звонок уже закончился.

«Он останется на месте?» — предположил Фокс.

«Проблемы с машиной».

«С его дочерью все в порядке?»

«Ее вторая половина ушла в самоволку. Я думаю, она там, наверху, предоставлена сама себе, если не считать ее дочери».

«И что нам делать с собакой?»

Кларк выдавил из себя тонкую улыбку, благодарный за это «мы».

«Наверное, мне стоит забрать его с собой домой».

«После того, как мы поговорим с другом покойного?»

Кларк кивнула. «Я заберу Брилло потом». Она хлопнула себя по бедрам, и Брилло подскочил к ней. Кларк пристегнула поводок к ошейнику собаки, и все трое пошли обратно к Мелвилл Драйв, пересекли ее и направились к Марчмонт Роуд. Когда они свернули на Арден Стрит, Брилло замешкался у входа на лестницу, но, казалось, смирился с калиткой, ведущей в небольшой сад. Кларк отперла дверь. Пока она проверяла миски с едой и водой на кухне, Фокс мерила шагами гостиную, залезла в коробку и вытащила горсть семидюймовых синглов.

«Большинство из них — археология», — сказал он, когда Кларк нашел его.

«Джон говорит, что хочет, чтобы это было написано на его надгробии: «Он слушал би-сайды».

Фокс улыбнулся и оглядел комнату. «Ощущения странные — то же самое, другая обстановка. Он говорил со мной о покупке бунгало…»

«Как тот, в котором ты живешь?»

«Он сказал, что это была главная причина, по которой он не мог заставить себя сделать это».

«Что он имел в виду?»

Фокс положил пластинки обратно в коробку. «Думаю, это была просто общая шутка. Ты же знаешь, какой он». Он потер руки, словно пытаясь смахнуть с них пыль. Кларк проверяла свой телефон. «Уже почти время? Собака сама справится?»

«Я сказал, что вернусь позже, если только ты не предложишь».

«Я не умею обращаться с животными».

'И я нет.'

Из дверного проема послышалось фырканье. Брилло сидел, склонив голову набок.

«Он распознает лжеца, когда видит его», — сказал Фокс с ухмылкой. «Ну что ж, посмотрим, как выглядит трастовый фонд в наши дни».

Серкус-лейн была одной из самых живописных и, следовательно, фотографируемых улиц в Эдинбурге. Когда-то она могла бы служить конюшнями и жильем для персонала в больших домах поблизости. В наши дни ее конюшни были очень востребованы и безупречно поддерживались, с цветочными композициями, украшающими некоторые фасады. Когда-то Кларк описала бы дорожное покрытие как мощеное, но теперь она знала лучше — камни под ногами были брусчаткой, больше похожей на кирпич, чем на гальку.

Джованни Морелли жил на полпути по улице. Кларк и Фокс ожидали встретить его внутри, но он был на пороге. На нем не было куртки, но он повязал модный шарф на шее поверх желтой шерстяной рубашки с V-образным вырезом и белой футболки.

«Мистер Морелли?» Кларк счел необходимым спросить. Молодой человек кивнул. Он был чисто выбрит, хотя и с пятичасовой щетиной, и загорел, с густыми темными волосами, по которым он провел рукой, прежде чем кивнуть. С ним была женщина, одетая в короткую замшевую куртку, джинсы и сапоги до колен. Она была на несколько дюймов выше итальянца, с более широкими плечами. Ее волосы были густыми и соломенно-белокурыми, зачесанными назад на одно ухо. Когда она сосредоточилась на своей сигарете, Кларк увидела покрытые лаком ногти, искусно наманикюренные.

«Исси была в гостях», — объяснил Морелли. «Мне не нравится запах дыма, так что…»

«Спасибо, что согласились встретиться с нами», — сказал Фокс, представляя себя и Кларка.

«И вот мы здесь, на улице, как пара бродяг», — резко сказала женщина по имени Исси. «Это надолго? Мы направляемся на вечеринку с выпивкой».

«Леди Изабелла Мейклджон?» — предположил Кларк. Мейклджон, казалось, лишь на мгновение была озадачена опознанием. Ей было около двадцати пяти лет, с безупречной кожей и жемчужными зубами.

«Мы должны начать с того, что сожалеем о вашей утрате», — заявил Фокс. «Как вы знаете, для нас приоритетно докопаться до сути произошедшего».

«Пытаясь подставить Джованни?» — пробормотала Мейклджон, растирая окурок каблуком.

«Иззи, пожалуйста», — сказал Морелли, легко положив пальцы на ее руку. Она на мгновение обхватила их своей рукой.

«Одна из теорий, — продолжил Фокс, — заключается в том, что эти два нападения могут быть связаны. Кто-то, имеющий зуб на Салмана и на вас, мистер Морелли». Он проигнорировал закатывание глаз Мейклджоном. «Ограбление произошло здесь, не так ли?»

Морелли кивнул, указывая на место всего в нескольких футах от себя. «Я возвращался домой».

«Где ты был?»

«Салмана».

«Он жил — где? — в пяти минутах ходьбы отсюда?»

Морелли снова кивнул. «В полночь или, может, чуть позже. Один нападавший, я думаю. Сзади. Удар по голове». Он положил руку на макушку. «Я упал. Еще один удар, я думаю».

«Кулак или…?»

«В больнице посчитали, что это может быть какой-то предмет».

«Вы были одеты примерно так же, как сегодня?»

«Куртка. Это было позже, а значит, прохладнее».

«Куртка с капюшоном?»

«Да, вы правы — они сказали, что капюшон смягчает удары».

Мейклджон демонстративно проверяла и отправляла текстовые сообщения на своем телефоне.

«Я думаю, вы поехали в больницу с мистером Морелли?» — спросил ее Кларк.

«Мы уже проходили через это не раз», — сказал Мейклджон. «Это значит, что это зафиксировано, и это значит, что вы чертовски хорошо знаете, что я это делал».

«Ты просто друг?»

Наконец женщина подняла глаза и встретилась взглядом с Кларком.

'Да.'

«А с господином бин Махмудом?»

«Опять же, да». Ее взгляд снова вернулся к экрану. «Послушайте, мы все знаем, что все дело в Brexit. Нападения на иностранцев резко возросли».

«В этих краях не так уж много сторонников Brexit», — прокомментировал Фокс.

«Это так? У меня в семье их полно».

«Они живут здесь?»

«Лондон и Сазерленд». Она посмотрела на Морелли. «Мы опоздаем».

«Если вы в отчаянии, за углом есть бар», — предложил Кларк.

«Мы встречаемся с людьми в Каугейте».

Кларк слегка нахмурился. «Дьявольский напиток?»

Мейклджон покачала головой. «Клуб «Женевер»».

«Мы не будем задерживать вас слишком долго», — сказал Фокс.

Морелли снова коснулся руки своего друга. «Возьми такси. Я последую за тобой».

Ее лицо исказилось. «И оставить тебя наедине с парой полицейских? Никаких шансов». Затем Фоксу: «Ты серьезно думаешь, что удар Джио по голове связан с кем-то, хладнокровно убившим Салмана?»

'Что вы думаете?'

«Мне кажется, я слышу слабый шорох соломинок, за которые хватается полицейский, неспособный найти собственный зад на тускло освещенном биде».

«У вас, вероятно, больше опыта в биде, чем у нас», — прокомментировала Кларк, ее манера поведения стала жестче, как и ее тон. Фокс жестом показал Морелли, что у него есть еще вопрос.

«Вы не знаете, какого роста, возраста и пола был напавший на вас человек?»

Морелли пожал плечами.

«Они ничего не сказали и ничего не взяли?»

Еще одно пожатие плечами.

«Следовательно, это преступление на почве ненависти», — прервал его Мейклджон.

«В случае расовых преступлений нападающий чаще всего дает выход эмоциям как вербально, так и физически», — возразил Фокс. «Они хотят, чтобы жертва знала, почему это с ней происходит».

Мейклджон отмахнулся от этого, пожав плечом.

«Как вы трое познакомились?» — спросил Кларк в тишине.

«На вечеринке», — сказал Морелли.

«Один из господина бин Махмуда?»

Покачав головой. «Общий друг в Сент-Эндрюсе».

«Вы оба здесь студенты?» Кларк наблюдал, как они кивнули в знак согласия. «Английская литература?» Еще один кивок.

«В то время как г-н бин Махмуд посещал бизнес-курсы в Лондоне…»

«Но тем не менее он часть нашего круга», — сказал Мейклджон.

«Что-то вроде нетворкинга?» — предположил Кларк.

«Социальная сеть», — сказал Мейклджон, улыбаясь, словно довольный этой фразой.

«Я помню этот фильм», — сказал Морелли.

«Я тоже». Кларк кивнул. «Куча богатых детей, которые навешивают друг другу ножи в спину».

Морелли нахмурился. «Я вообще этого не помню…»

Кларк припарковала свой Vauxhall Astra на улице Сент-Стивен-стрит. Когда они проезжали мимо паба Bailie, Фокс спросил ее, не хочет ли она остановиться на пит-стоп.

«Не здесь», — ответила она. «Кроме того, я присматриваю за собакой, помнишь? Я подброшу тебя до машины».

«Многому ли мы научились у них двоих?»

'Что вы думаете?'

«Я спрашиваю тебя».

«Я заметила». Она остановилась, отпирая машину и садясь в нее, застегивая ремень безопасности, пока Фокс делала то же самое. «Они не выглядели потрясенными или скорбящими или чем-то в этом роде».

«Доказательство сдержанности высшего класса?»

«Или их мир — это мир, где вы знаете людей, не становясь по-настоящему близкими. У Салмана были деньги, красивая внешность и родословная. Я уверен, что леди Изабелла кажется таким, как он и Джио, такой же экзотикой, как все они кажутся вам и мне».

«Это определенно похоже на другой мир». Фокс на мгновение замолчал. «У Морелли почти такое же телосложение, как у покойного, похожий оттенок кожи…»

«Хотя у бин Махмуда была борода».

«Но предположим, что кто-то следовал за ним от покойника. Они были позади него, и он был в капюшоне».

«Случай ошибочной идентификации?»

«Эта улочка — прекрасное тихое место для нападения».

Кларк, казалось, размышляла об этом, заводя двигатель и выезжая с тесного парковочного места.

«Но я не думаю, что вы были полностью справедливы в отношении этого фильма», — добавил Фокс.

«Я тоже», — с улыбкой признался Кларк. «Но в то время это было все, с чем мне приходилось работать».

«Ну, это и биде», — сказал Фокс, улыбнувшись в ответ.


5

Собрав Брилло и все его принадлежности, Кларк сидела в своей квартире, пока собака исследовала свое новое окружение. Он казался одновременно озадаченным и немного грустным, явно скучая по своему хозяину и, возможно, размышляя, станет ли существование этого кочевника его жизнью отныне. Съев остатки еды из холодильника и наполовину допив кружку мятного чая, Кларк снова надела пальто и направилась к двери, Брилло попытался ее сопровождать. Выйдя на лестничную площадку, она прислушалась к лаю изнутри, прежде чем снова отпереть дверь.

«Если ты настаиваешь», — сказала она, подхватив собаку на руки.

Брилло хорошо себя вел в машине, виляя хвостом, прижав лапы к пассажирскому окну, наблюдая за проходящим парадом магазинов, баров, ресторанов и пешеходов. Пункт назначения Кларк был недалеко. Она оставила окно на дюйм опущенным, когда вылезала, сказав ему: «Оставайся, хороший мальчик». Брилло, казалось, был вполне доволен таким положением дел.

Они были недалеко от Cowgate, ближе к его восточному концу. Поздние выходные, улица могла быть забита пьяными драками и связанным с ними идиотизмом, но это были не выходные и не поздний вечер. Тем не менее, большинство заведений могли похвастаться одним или двумя крепкими швейцарами, готовыми отпугнуть или уладить неприятности. Кларк погуглил Jenever Club и оказался прав. Еще несколько месяцев назад это было ночное заведение под названием Devil's Dram. Тогда оно специализировалось на дорогом виски и неоправданно дорогой еде, а также на ежедневных диджейских сетах и танцах. Казалось, виски уступило место джину, хотя внешний вид заведения не претерпел особых изменений.

Кларк не могла не взглянуть налево, когда пересекала улицу, туда, где в слабой анонимности располагался морг. Те, кто там работал, называли его «мертвым центром» города, однако вокруг него жизнь продолжала бурлить в своей жаре и интенсивности – по крайней мере, судя по ветру из клуба, когда швейцар в костюме открыл ей дверь. Но прежде чем она успела войти, чья-то рука легла ей на плечо.

«Необычная встреча, — она повернулась к сияющему лицу Малкольма Фокса. — Я была готова отказаться от тебя».

Вместо того чтобы войти, они отошли в сторону. «Ладно, я впечатлен», — сказал Кларк, умудряясь прозвучать как угодно, но только не так.

«Думаю, это было, когда я предложил выпить, а ты сказал «не здесь». Это подсказало мне, что ты имел в виду что-то другое — и поскольку «Дьявольский напиток» уже упоминался…»

«У тебя есть риск преуспеть в этом деле».

«Но ведь есть еще кое-что, не так ли?»

Кларк на мгновение задумалась, прежде чем ответить. «Мейклджон не была под кайфом, но она что-то приняла — я думаю, кокаин».

«Я на самом деле этого не заметил», — Фокс выглядел раздраженным на себя.

«Может быть, я видел больше кокаиновых наркоманов, чем ты».

«Это правда, что я вел замкнутый образ жизни. Но если сложить два плюс два, то ты здесь не для того, чтобы присматривать за Джио и Исси, которые, кстати, еще не объявились».

Кларк уставился на него. «Ты был здесь все это время?»

«У меня не было других планов. Но я ведь прав, не так ли? Раньше Dram принадлежал некоему Моррису Джеральду Кафферти; нет причин подозревать, что он уже не у руля, просто потому что изменились тенденции в употреблении алкоголя».

«И еще одна вещь, которую мы знаем о Кафферти, это…?»

«Вероятно, он по-прежнему контролирует значительную часть местной торговли запрещенными веществами».

«И теперь ты знаешь столько же, сколько и я. Странно, что они до сих пор не появились, хотя раньше они, казалось, были достаточно заинтересованы».

«Как будто они просто хотели от нас избавиться. Так в чем же план, инспектор Кларк?»

«Быстро выпить в конце долгого дня», — ответил Кларк, пожав плечами.

«Да, Кафферти определенно поверит в это». Фокс протянул руку. Кларк посмотрел на нее. «Приятно было снова работать с тобой, Шивон».

«Точно так же», — ответила она в конце концов, пожимая его. Но когда Фокс ослабил хватку, ее хватка усилилась. «И теперь, когда мы начинаем общаться, пришло время тебе рассказать мне, почему Гарткош так заинтересован».

Она пристально наблюдала, как Фокс спорил сам с собой. В конце концов он кивнул и потянул ее еще на несколько шагов назад по тротуару.

«Запрос от Специального управления в Лондоне», — пояснил он вполголоса. «Они задаются вопросом, не было ли здесь вмешательства государства. Саудовской Аравии, я имею в виду. Хотя это не совсем в их стиле».

«В том, что его не порубили и не увезли в чемодане?» Кларк ослабил давление на его руку. «Что ты чувствуешь?»

«Слишком рано говорить».

«Какое-то послание отцу?»

Фокс только пожал плечами. «Вы все поняли».

«А остальные члены команды знают?»

«Специальное подразделение считает, что лучше держать это в тайне».

'Почему?'

«Если бы я был великодушен, я бы сказал, что это потому, что они хотят, чтобы мы были открыты».

«А в те редкие дни, когда ваше настроение не столь великодушно?»

«Они не хотят, чтобы саудовцы думали, что мы их подозреваем. Это может поставить под угрозу эти драгоценные торговые отношения».

«Чем меньше людей знают, тем меньше вероятность утечки». Кларк понимающе кивнула. «Больше не скрывай от меня ничего, Малкольм», — предупредила она.

«Могу ли я предположить, что вы сообщите об этом директору разведки ?»

«Есть ли причина, по которой мне не следует этого делать?»

«Тебе решать, Шивон».

«Мой выбор», — подтвердила она, направляясь к фигурам, стоящим по обе стороны дверного проема.

Они решили, что их первой задачей будет проверить туалеты, посмотреть, не делает ли кто-нибудь дорожку. В главном зале было шумно. Там был танцпол, его разноцветные квадраты освещались снизу. Диджей стоял, слегка покачиваясь за парой ноутбуков, пока люди танцевали. Место было, может быть, наполовину заполнено, вечер только начинался, но было много пота и шума. В баре шла оживленная торговля коктейлями, персонал устраивал шоу. Там был балкон, на который можно было попасть по прозрачной лестнице, и подвал, где почти наверняка было тише.

Кларк не была чужой в этом месте, хотя она не была здесь с тех пор, как оно сменило название. Безвкусный оккультный декор Devil's Dram был заменен на псевдовикторианский — тяжелые шторы; мерцающие настенные светильники, имитирующие газовые лампы; темные деревянные панели. Она толкнула дверь в женский туалет и сделала вид, что проверяет свою внешность в длинном зеркале над рядом раковин. Только одна дверь кабинки была закрыта. Когда ее обитательница вышла, она встала рядом с Кларк, поправляя волосы одной рукой, приклеив телефон к другой.

«Сегодня здесь никого нет», — предположил Кларк.

«Я видел и более оживленное».

Дверь в бар открылась, и в бар вошла еще одна молодая женщина на трехдюймовых каблуках. Она вопросительно посмотрела на Кларк, оценивая практичную одежду – и, вероятно, возраст ее владелицы. Кларк пришло в голову, что да, она достаточно взрослая, чтобы быть матерью любой из этих молодых женщин.

«Гэри ведет себя как придурок», — заявила новоприбывшая в свой телефон, не отрывая глаз от экрана и направляясь в кабинку.

«Гэри?» — спросила Кларк женщину рядом с собой, получив в ответ пожатие плечами. Быстрое дерганье за короткое блестящее платье, еще один взгляд в зеркало, и она ушла.

Голос за дверью кабинки был гулким, недостатки Гэри влекли за собой длинный список. Кларк в последний раз осмотрелась вокруг на предмет следов белого порошка, затем открыла дверь. Там стояла большая, неулыбчивая фигура. Когда она посмотрела мимо него в сторону мужского туалета, она увидела, что Фокс тоже был в паре с новым компаньоном.

«Ему нужно слово», — сказали ей.

«Конечно, он это делает», — ответила она. Она посмотрела в сторону Фокса и увидела, как он пожал плечами. Она кивнула и позволила провести себя мимо танцпола, следуя за Фоксом и его сопровождающим вверх по лестнице, где в углу на банкетке в одиночестве сидела массивная, бритоголовая фигура Морриса Джеральда Кафферти.

«Я думал, это ты», — сказал Кафферти с ухмылкой, жестом приглашая их обоих сесть. Места было как раз достаточно, хотя Кларк чувствовала, как бедро Фокса прижимается к ее бедру. «Принести тебе выпить?»

«У нас все в порядке», — сказал Фокс.

Еще один жест Кафферти отправил двух швейцаров дальше. Он сосредоточился на своих посетителях. «Вы заходите в клуб, но не за выпивкой. Все еще на дежурстве, я полагаю?»

«Вы сменили место», — сказала Кларк, сохраняя тон разговора.

Кафферти махнул рукой над стоявшим перед ним бокалом в форме шара. «Джин — это сейчас в моде. Его можно дешево и быстро перегонять. Добавьте миксер — и все так делают — и тогда трудно будет не получить прибыль».

«Ремонт, вероятно, тоже не был дорогим», — прокомментировал Кларк, с удовольствием наблюдая, как Кафферти изо всех сил старается не выглядеть раздраженным.

«Вы работаете над убийством того арабского студента?» — предположил Кафферти.

«Хорошая догадка», — сказал Фокс.

«Должен был быть достаточно известным, чтобы заставить вас бежать из Гарткоша. Все еще тяжкие преступления, инспектор Фокс?» Фокс кивнул. «Вероятно, все еще немного раздражает инспектора Кларк, что вы получили повышение, которого она заслуживала».

«Салман и его друзья были здесь постоянными посетителями?» — спросил Кларк, не желая отвлекаться.

«Они приходили несколько раз», — признался Кафферти. «Я превратил подвалы в VIP -зону. Если мне понравится ваш внешний вид, вы получите маленькую черную карточку, которая позволит вам войти».

«Вы случайно не поссорились?»

«С принцем?» Кафферти улыбнулся абсурдности вопроса Кларка.

«Я не думаю, что он был принцем», — прокомментировал Фокс.

«Но ему нравилось, когда я его так называл». Кафферти сменил позу. «Я посмотрел его историю в интернете, увидел кое-что о его отце. Политика, да? Корень всех зол». Когда он говорил, в его глазах мелькал блеск. Кларк задумался, в какую игру он играет. «Я слышал, ты стал перевозчиком, инспектор Кларк. Помни — всегда преклоняй колени. Как Ребус наслаждается своей квартирой на пенсии?»

«Салман и его окружение когда-нибудь что-нибудь у вас покупают?» — спросила она.

Глаза Кафферти расширились в притворном ужасе. «Это ты обвиняешь меня в торговле наркотиками? Следующее, что я помню, это как я режу молодого арабского студента из-за неудачной сделки?» Он пренебрежительно фыркнул. «Я вижу, что эти мозги CID — обычные затупленные инструменты. И говоря об инструментах, ты все еще согреваешь постель для своего босса, Шивон? Служебные романы редко заканчиваются хорошо. Просто посмотри на Малкольма и…» Он щелкнул пальцами, нахмурившись. «Ее имя вертится у меня на языке».

«Мы не за этим сюда пришли», — сказал Кларк, вылезая из банкетки. «Нам сказали, что здесь можно найти пару друзей жертвы. Просто хотел задать им несколько дополнительных вопросов. Ничего, если мы проверим эту вашу так называемую VIP-зону?»

«Будьте моим гостем. На самом деле, я настаиваю на этом. Вы найдете лезвия для бритвы и свернутые полтинники на позолоченном столике рядом с баром. Может быть, что-то еще более экзотическое, если вы угадаете секретный пароль...» Кафферти посмеивался, глядя им вслед.

Фокс не мог не оглянуться, когда они начали спуск.

«Он стареет, — сказал он Кларку. — Этот блеск на его лице не выглядит совсем здоровым».

«Или он пробовал товар».

«Но ведь он этого не сделает, не так ли?»

«Нет», — признал Кларк.

«Кто, по-вашему, передаёт ему все новости о нас?»

«Это может быть кто угодно. Покажите мне полицейский участок, который не мог бы служить дуршлагом».

«Справедливое замечание».

Они достигли следующего пролета лестницы вниз. Его охранял швейцар более высокого класса, который стоял, сцепив руки перед собой, рядом с черной бархатной веревкой. Он отцепил ее при их приближении.

«Мы думали, что нам придется показать карточку», — сказал Кларк.

«Не для сотрудников правоохранительных органов», — сказал мужчина голосом, похожим на голос со дна карьера.

Кларк и Фокс направились вниз. Свет был другим, немного ярче, а музыка по трубам была тише. Там был небольшой бар, где работала гламурная женщина, которая выглядела недоработанной. Столы вокруг были пусты.

«Даже свернутую пятерку», — пробормотал Фокс себе под нос.

Арочный дверной проем вел вниз по неотреставрированному кирпичному проходу. Кларк уловила слабый запах сырости. Она знала, что Старый город может похвастаться десятками таких подземных ходов и складских помещений. По обеим сторонам были интимные места, и именно там обладатели черной карты решили обустроить свои логова. Каждая комната была обшита пурпурным мятым бархатом. Настоящие свечи заменили электрическое освещение верхних этажей. Шампанское в ведерках со льдом было предпочтительным напитком. Хотя запрет на курение, казалось, держался твердо, несколько человек курили электронные сигареты. Проходя мимо одной из комнат, Кларк заметила Мейклджона и Морелли. Они, очевидно, только что прибыли и снимали верхнюю одежду, приветствуя трех уже собравшихся выпивающих. Никто из них не удосужился поднять глаза, когда проходили Кларк и Фокс. Кларк подал Фоксу знак вернуться по их следам. Даже когда они во второй раз прошли мимо арочного дверного проема, группа не обратила на них внимания.

Вернувшись в бар, они на мгновение остановились.

«Знаете, кто это был?» — спросил Кларк.

«Я не впал в маразм».

«Я не имею в виду Posh Spice и Italian Stallion, я имею в виду парня с двумя моделями».

«У меня действительно не было возможности...»

«Его зовут Стюарт Скулар. Он был членом парламента , пока Шотландская национальная партия не выгнала его из партии. Он опубликовал в сети несколько расистских комментариев. Он немного отошел от дел и переквалифицировался в застройщика».

'Хорошо.'

Хозяйка спросила их, не хотят ли они чего-нибудь выпить. «С наилучшими пожеланиями от мистера Кафферти», — добавила она.

«Пока мы на дежурстве, нет», — сказала Фокс, наблюдая, как ее застывшая улыбка начинает таять.

Кларк уже поднималась по лестнице. Фокс последовал за ней из клуба Jenever на Cowgate.

«Вот почему у него был такой блеск в глазах», — говорил Кларк.

«Кафферти?»

Она кивнула, глубоко задумавшись. «Когда он сказал это о политике, он чертовски хорошо знал, что мы найдем Стюарта Скулара внизу. Он как будто устанавливал для нас координаты на своем GPS».

«Откуда такая настойчивость в том, чтобы мы отправлялись на разведку?»

Кларк снова кивнула. «Что ты задумал, Кафферти?» — пробормотала она.

«Не так уж необычно, что богатый застройщик знаком с такими людьми, как Мейклджон и Морелли, не правда ли?»

Кларк задумался. «Он, наверное, лет на пятнадцать старше их, но нет, я так не думаю».

«Ну, тогда…» — Фокс замолчал, расправив плечи, увидев взгляд, который бросил на него Кларк. «Ты хочешь сказать, что твоя интуиция острее моей? Может, поэтому ты заслужил повышение, которое мне дали?»

«Знаешь, Кафферти — если он может вбить клин между нами, он это сделает. Вот в чем смысл этого дешевого выпада».

«Но вы думаете, что он хотел сказать вам этой фразой что-то о политике?»

«Я совершенно уверен».

«Хотя ты не уверена в чем?» Он наблюдал, как она медленно покачала головой. «И что это нам дает?»

«Нам остается только ехать домой. Надеюсь, никто не украл Brillo».

«Ты оставил его в машине? Я не уверен, что Джон это одобрил бы».

«Тогда ему следует вернуться сюда, не так ли?»

«Я уверен, что он над этим работает».

Кларк уставилась на него. «Ты?» — спросила она.

«Не совсем», — признался Фокс, подняв руки в знак поражения.

Подошел официант, поменяв пустой стакан Кафферти на полный. Это был лимонад, но никто не должен был знать. Кафферти любил обманывать своих клиентов, заставляя их думать, что он фанат этого продукта. Когда он продавал виски, яблочный сок был сносной имитацией. Он занялся своим iPad, прокручивая записи видеонаблюдения и воспроизводя их. Он не был уверен, что Кларк засек Скулара, но считал, что это беспроигрышный вариант. Если бы это был просто Фокс, этот неуклюжий медведь, все могло бы быть иначе.

«Интересно, однако», — сказал он себе, увеличивая и уменьшая масштаб отснятого материала, затем проверяя углы с разных камер. Там была благоухающая леди Изабелла и ее смуглая спутница, больше, чем жизнь, и не в восьми футах от Кларка и Фокса. Однако детективы не столкнулись с ними — это означало, что Кларк солгал о желании допросить их. Это означало, что визит был рыболовной экспедицией. Да, конечно. Им обоим нужны были эти удобства в одно и то же время? Они охотились за наркотиками.

Кафферти едва заметно улыбнулся. «Надо было остаться ради этой бесплатной выпивки, Шив». Он прикинул, что в ближайшие несколько минут леди Изабелла полезет в сумку за небольшой сумочкой, с радостью поделившись ее содержимым со своими приятелями. Скулар купит еще одну бутылку шампанского, так что клуб все еще заработает немного денег. Они не все примут участие — Скулар любит держать нос чистым, так сказать. Но у Кафферти было много кадров с другими, включая злополучного Салмана бин Махмуда. Может, ничего из этого и не пригодится, но ведь никогда не знаешь, не так ли? А пока ему стоит пойти и выразить свои соболезнования. Разве они только что не потеряли своего друга, в конце концов, и сегодня вечером не было поминок? Он даже мог бы умудриться вставить вопрос, который был у него на уме: что делал мальчик-принц в такой мрачной части города, так далеко от своего георгианского таунхауса со всеми его атрибутами? Было ли что-то, что Кафферти упустил из виду за эти многочасовые видео?

В следующий раз, когда он будет модернизировать систему, он обязательно добавит звук в список своих требований; но пока что, со всей торжественностью, на которую был способен, он поднялся на ноги и взял свой наполненный стакан.


День второй


6

Ребус проснулся на диване и обнаружил, что за ним пристально наблюдает какая-то пара глаз.

«Где мой папа?» — тихо спросила Кэрри.

Он сел и посмотрел на часы. Было только семь. Его внучка все еще была в пижаме.

«Я слышала, как мама плакала», — продолжила она. «Папа ушел, потому что мама кричала?»

«Кричите?»

«Они оба были. Но папа старался этого не делать». Она выпятила нижнюю губу.

Ребус сморгнул сон с глаз. «Они поссорились? В ту ночь, когда папа ушел?»

«Потому что я сказала папе, что мы ходили смотреть на кур». Она была на грани слез.

«Это не твоя вина, Кэрри, ничего подобного». Ребус помолчал. Затем: «Чьи куры?»

«Джесс», — шмыгнула носом его внучка.

«Тебе пора одеться», — сказал Ребус. «Увидимся за завтраком. Ни о чем не беспокойся, ладно?»

Не говоря больше ни слова, она пошла в свою комнату. Ребус быстро оделся и сложил одеяло, как мог, затем открыл окно, чтобы проветрить комнату. Ночью прошел дождь, но небо прояснялось. Однако он слышал ветер. Он колыхал занавески и тряс их. Саманта налила им обоим несколько порций виски накануне вечером, когда они сидели и разговаривали — в основном на безопасные темы; отчаянно желая не выпасть. Теперь она стучала в дверь гостиной, принося ему кружку кофе.

«Хорошо спишь?»

«Как младенец».

«Ты в порядке с хлопьями? У нас больше ничего нет».

«Обычно мне помогает кофе».

Она кивнула, мыслями совсем о другом.

«Нет новостей». Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Она покачала головой. «Я займусь завтраком», — сказала она, поворачиваясь, чтобы уйти.

«Я забыл спросить вчера, Саманта, — пассажирское сиденье Volvo было мокрым».

«Окно было опущено».

«Когда вы это нашли?»

Она снова кивнула. «Пошел дождь».

«Есть ли у вас идеи, почему он упал?»

«Я начну завтракать», — повторила она.

«Погодите-ка, есть еще кое-что. В ту ночь, когда Кит ушел, вы поссорились, не так ли? Из-за визита к Джесс Хокинс?»

Лицо Саманты потемнело. «Вот эта маленькая мадам».

«Вы не можете ее винить — она и так уже достаточно натворила. Но вы не подумали рассказать Кризи?»

'Так?'

«Так что если он спросит, а кто-то другой ему ответит…»

«Да ничего, папа, на самом деле. Кит был недоволен, что я все равно приезжал, но мне нравятся тамошние люди. Они на моей волне».

«Вы на одной волне с Китом?»

«Я не знаю... в каком-то смысле...» Она уставилась на отца. « Ты собираешься ему рассказать?»

«Я бы предпочел, чтобы это исходило от тебя».

«И я бы предпочла, чтобы ты держалась подальше от всего этого». Она вышла из комнаты, хлопнув за собой дверью.

Ребус подождал, пока не услышал шум на кухне — мать и дочь обсуждали какой-то школьный проект — прежде чем направиться в ванную и принять горячий душ. К тому времени, как он добрался до кухни, они почти закончили есть. Он взглянул на оставшуюся миску и ложку, осознавая, что и то, и другое было поставлено перед тем, что должно было стать стулом Кита. Он остался стоять, стараясь не мешаться. Саманта перечисляла контрольный список, пока клала вещи в посудомоечную машину.

«Поняла» или «Сделала», — отвечала Кэрри на каждый пункт.

«Тогда просто наденьте пальто и уберите в пакет», — наконец сказала Саманта, закрывая дверцу посудомоечной машины.

«Ничего, если я пройдусь с тобой?» — спросил Ребус. Кэрри настороженно посмотрела на это нарушение привычного распорядка.

«Не знаю, действительно ли это необходимо», — холодно сказала Саманта.

«Хотя я бы хотел». Глаза Ребуса были устремлены на его внучку. «Ты не против?» — спросил он. В конце концов Кэрри кивнула.

«Спасибо», — сказал Ребус.

Они молча шли минуту или две, Кэрри бросала взгляды через плечо в сторону дома, Саманта держала телефон в свободной руке как талисман. Naver, несмотря на свои размеры, мог похвастаться как начальной, так и средней школой, обе с десятками, а не сотнями. Саманта всегда была в восторге от качества преподавания, и когда ее спросили, Кэрри перечислила положительные стороны своего нынешнего учителя.

«Проблема в том, чтобы удержать учителей», — добавила Саманта.

Войдя в деревню, Ребус увидел, что капот его «Сааба» открыт, а человек в синем комбинезоне и стеганой хлопчатобумажной куртке наклонился к двигателю.

«Я оставлю вас здесь», — сказал Ребус дочери и внучке. «Хорошего вам дня в школе, Кэрри».

Она выдавила из себя неопределенный звук и убежала впереди матери. Ребус смотрел, как они уходят, надеясь, что Саманта повернется к нему, чтобы он мог помахать ей рукой. Но она этого не сделала. Мэй Коллинз выходила из Глена с кружкой чая. Механик прервал свою работу, чтобы взять ее у нее. Она приветливо улыбнулась Ребусу.

«Это Джон», — сообщила она механику. «Он отец Саманты».

«Мик Сандерсон», — сказал мужчина, помахав маслянистыми пальцами, чтобы извиниться за отсутствие рукопожатия. Ему было лет двадцать с небольшим, с вьющимися рыжими волосами и лицом, покрытым веснушками.

«Спасибо, что сделал это», — сказал Ребус. «Какая-нибудь радость?»

«Все только начинается», — объяснил Сандерсон. «Может быть что-то или ничего. Чем старше становится автомобиль, тем больше ухода ему требуется».

«Возможно, я проявил небрежность в этом отношении».

«Поверьте мне, я это вижу».

«Если это можно починить», — вмешалась Мэй Коллинз, — «тогда Мик — ваш человек. В коммуне есть трактор, который по праву должен быть в музее, — Мик, похоже, год за годом его заводит».

«Это то, что есть, Мик?» — спросил Ребус. «Коммуна?»

Механик пожал плечами. «Хороший термин, как и любой другой. Мы живем сообща, делим работу — можете зайти в гости».

«Я могу это сделать». Ребус помолчал. «Для тебя не будет новостью, почему я здесь?»

«Слышал о Кейте, если ты об этом».

«Значит, ты его знаешь?»

«Однажды он навестил Саманту».

«Ему не понравилось это место, как Саманте?» Ребус наблюдал, как Сандерсон пожал плечами. «А может, ему не понравились люди?»

«По моему опыту, люди и места — это почти одно и то же».

«Он работает на атомной электростанции — там не так уж много сторонников движения Нью Эйдж».

«Но он же его разбирает, не так ли? Делает его безопасным. С этим не поспоришь. А вот этот пожиратель бензина…» Сандерсон постучал костяшками пальцев по «Саабу».

«В свое оправдание скажу, что я купил его еще до глобального потепления».

Мэй Коллинз рассмеялась, и даже Сандерсону удалось улыбнуться.

«Я забываю о хороших манерах», — сказала Мэй. «Могу ли я сделать тебе чай, Джон?»

«Я в порядке, спасибо». Затем, обращаясь к Сандерсону: «Мэй дала тебе мой номер?»

«Когда будут новости, я дам вам знать. Я полагаю, вы будете рады, если он доедет до гаража?»

«Если это то, что предлагается».

«Я посмотрю, что смогу сделать».

Ребус кивнул. «Еще раз спасибо. Кстати, у вашей коммуны есть название?»

'Не совсем.'

«А часы работы для посетителей?»

«Днем и ночью вы найдете там кого-нибудь». Сандерсон поставил кружку на асфальт и снова наклонился к двигателю.

«В тот день, когда Кит исчез, Саманта и Кэрри пришли в гости».

«Да?»

«Чтобы увидеть кур».

«Возможно, я был занят в другом месте».

Ребус еще несколько секунд наблюдал за работой мужчины. «Тогда я оставлю тебя».

Мэй Коллинз сжала его руку. «Мы открываемся в полдень», — сказала она. «Приводите Саманту на обед. Там только суп и сэндвичи, но это может быть полезно для нее».

«Я спрошу», — сказал Ребус.

Она сжала его предплечье крепче. «Посмотри, что ты сделаешь».

Ребус вернулся в бунгало, засунув руки в карманы и застегнув пиджак на все пуговицы. Вероятно, было всего на три-четыре градуса холоднее, чем в Эдинбурге, но ветер дул с севера и, казалось, не собирался утихомириваться даже летом. Дверь в дом осталась незапертой. Он вошел внутрь, но почувствовал беспокойство. Он нашел ключи от Volvo. Его пригнали со стоянки, и он стоял снаружи. Он нацарапал записку и оставил ее на кухонном столе — не хотел, чтобы Саманта подумала, что Кит вернулся и забрал машину. Но она приближалась к дому, когда он выходил.

«Просто покатаюсь», — сказал он.

«Моя компания недостаточно хороша для вас?»

«Дело не в этом. Но я работаю лучше всего, когда предоставлен самому себе».

«То есть вы не просто едете кататься?»

«Хотя, возможно, так и есть. А пока я это делаю, ты можешь позвонить коллегам и приятелям Кита — узнать, нет ли новостей; может быть, ты кого-то пропустил, когда звонил в прошлый раз».

Она посмотрела на телефон в своей руке. «Звонил этот детектив».

«Кризи?»

«После того, как я высадила Кэрри. Еще вопросы обо мне и Джесс», — она бросила на Ребуса обвиняющий взгляд.

«Я не сказал ни слова. Вы упомянули этот спор?»

«Это не был спор».

«Даже если так», — Ребус помедлил. «Я вернусь к обеду — Мэй Коллинз сказала, что нам следует пойти поесть в паб».

«Возможно», — в конце концов согласилась Саманта.

Ребус наклонился, чтобы чмокнуть ее в щеку, но она отстранилась. Ничего не оставалось, как направиться к машине.

Он уехал из деревни на запад по A836. С одной стороны от него была береговая линия — хотя и в значительной степени скрытая от глаз, — а с другой — склон холма с пасущимися время от времени овцами. В конце концов он заметил импровизированный знак, предупреждающий его о хостеле для туристов с рюкзаками и кафе. Это был довольно большой, солидный на вид дом с современной одноэтажной пристройкой. Он заехал на немощеную парковку и направился к деревянной двери, на которой красовалась еще одна рукописная табличка: «Да, мы действительно открыты — попробуйте повернуть ручку!» Он так и сделал и вошел в комнату, достаточно большую для четырех столов и стойки. За стойкой стоял мужчина примерно его возраста и приветствовал его помахиванием рукой.

«Чем я могу помочь?»

«Просто кофе», — сказал Ребус, оглядываясь. Одна стена была покрыта фотографиями и открытками. Открытки были от туристов, благодарных за прием, который они получили вместе с горячими напитками, булочками и пирожными. На фотографиях были изображены посетители, позирующие на фоне кафе или останавливающиеся на склоне холма, нагруженные рюкзаками и закутанные в столько слоев, сколько было возможно. Мужчина отвернулся от кофемашины.

«Я полагаю, вы не любите ходить пешком — по крайней мере, сегодня».

«Одежда выдает это?»

«В первую очередь, отсутствие сапог».

«История мне нравится больше, чем география».

«Лагерь 1033?»

Ребус подошел к стойке. «Верно. Местная историческая группа рассказала мне об этом месте».

«Они входят», — подтвердил мужчина, медленно кивнув.

«Вы слышали, что кто-то из них пропал?»

«Кит Грант, да». Мужчина пристально посмотрел на Ребуса. «А ты отец Саманты, притворяющийся случайным туристом. Новости путешествуют, ты знаешь». Он указал на окно. «А это машина Кита, которую ты водишь».

«Моя дочь замахнулась на большие деньги», — признался Ребус. «Я просто спрашиваю в надежде найти какие-то ответы».

«Я не очень хорошо знаю вашу дочь, но Кит был — есть — постоянным посетителем. Им приходилось почти тащить его из лагеря в сумерках. Затем они сдвигали два стола вместе, чтобы сидеть и изучать карты, заметки и фотографии. Хотя сомневаюсь, что когда-нибудь выйду на пенсию на вырученные деньги». Он замолчал и поднял кофе, который только что закончил наливать. «Ты все еще хочешь этого, или это был просто предлог?»

«Я определенно хочу это». Кружку поставили на стойку, и Ребус взял ее. «Когда вы говорите о пенсии, — сказал он, — я не могу не думать…»

«Что в моем возрасте я уже должен быть на пенсии?» Мужчина провел ногтями по румяной щеке. Его глаза сверкали под кустистыми серебристыми бровями. «Ну, ты не ошибаешься. Мы с женой переехали сюда после того, как продали свой бизнес. Мы изначально Ланкастеры. Она умерла в прошлом году». Он огляделся. «Это была ее идея — ей нравилось быть среди людей. Не в смысле жизни в городе, а среди гостей, понимаешь? Она вытягивала истории жизни у большинства из них, а затем писала о них несколько строк в одном из своих блокнотов — своего рода хобби, можно сказать».

«Похоже, ей бы понравилась местная историческая группа».

«О, так и было. Это одна из причин, по которой они начали сюда приезжать — моя Розмари даже предложила лагерь 1033 в качестве их любимого проекта».

«Мне жаль, что ее больше нет с нами».

«Я тоже». Мужчина протянул Ребусу руку для пожатия. «Меня, кстати, зовут Рон Трэвис».

«Джон Ребус. Так ты, Рон, довольно хорошо знаешь Кита?»

«Вот почему я в таком же неведении, как и ты. Это совершенно не в моем характере, если хочешь знать мое мнение».

«Может быть, это несчастный случай?»

Трэвис обдумал это, снова потирая щеку. «Так думает твоя дочь?»

Ребус изучал мужчину. «Я понимаю, что здесь трудно хранить секреты».

«У Кейт был лагерь 1033, у нее был Джесс Хокинс и его команда».

«Коммуна недалеко отсюда?»

«Еще пять минут по дороге».

«Рядом с лагерем?»

Трэвис кивнул. «Здесь на берег выбрасывает всякое, Джон. Такие люди, как я и Розмари, ищут перемен, и такие, как Хокинс и компания, которые ищут примерно того же. Это не всегда хорошо воспринимается местными жителями, теми, кто живет здесь десятилетиями, зарабатывая на жизнь».

«Саманта и Кит тоже приезжие».

«Но у них есть ребенок — это помогает вам быть принятыми. Половина людей в местной исторической группе приехали сюда из других мест. Забавно, что именно они проявляют страсть к сохранению историй живыми».

«Кажется, Кит определенно делал это для лагеря 1033. Он превратил свой гараж в музей».

«Ну, это интересная история — и практически забытая. Вы видели лагерь?»

«Я направляюсь туда дальше».

«Знаете, там размещались все? Когда началась война, страшилки не заставили себя ждать. Итальянцы и немцы, которые жили в стране поколениями, оказались за решеткой. Позже это были настоящие военные преступники — нацистские сторонники жесткой линии и им подобные. Поляки даже запирали своих соотечественников, если им не нравился их вид. Половину этого побережья патрулировали польские пехотинцы». Он увидел взгляд, который бросил на него Ребус. «Иногда не могу не послушать, когда группа начинает говорить. У них есть мечта о том, чтобы община выкупила лагерь, превратила его в туристическую достопримечательность. Насколько я помню, это была идея Кейта. Но этого не произойдет».

«Я видел суммы».

«Даже если бы они смогли собрать деньги, я сомневаюсь, что владелец продаст его». Трэвис усмехнулся. «У него были планы превратить всю эту территорию в космопорт».

«Что?»

«Запуск спутников. Но провалился. После этого планировалось сделать парк темного неба — чтобы привлекать любителей наблюдать за звездами. Большой новый отель и множество гостевых домиков. Насколько мне известно, это все еще на чертежной доске, хотя теперь к нему пристроены поле для гольфа и загородный клуб».

«Но ведь это место принадлежит тебе?»

Трэвис кивнул. «Но я довольно плотно окружен тысячами акров земли, принадлежащих лорду Стрэти, который, конечно, живет в Лондоне, а не здесь».

«Лорд Стрэти тоже владеет землей, на которой находится коммуна?»

«Но он не рассчитал Джесс Хокинс. У Хокинса договор аренды был составлен таким образом, что сменить его будет чертовски дорого, если он сам не хочет этого делать. Я слышал, что у Стрэти есть куча дорогих адвокатов, которые пытаются найти лазейки. Пока что ничего хорошего».

«Я никогда не слышал об этом лорде Стрейти».

«На самом деле фамилия Мейкледжон — один из, вероятно, десятков землевладельцев, о которых вы никогда не слышали. Это не мешает им владеть приличным куском страны, которую мы с вами называем домом. Знаете театральную компанию 7:84?» Ребус покачал головой. «Назвали себя так из-за статистики — семь процентов населения владели восемьюдесятью четырьмя процентами богатства. Это было некоторое время назад, заметьте».

«Не похоже, что вы думаете, что эти цифры изменились к лучшему».

«Иногда я думаю, что оказался здесь, чтобы перестать жить с этим. Мы с Розмари были активны — ходили на марши, подписывали петиции и все такое. CND, антиапартеидные, Друзья Земли. Мы были пьяны два дня, когда Тони Блэра избрали». Он улыбнулся воспоминаниям. «На самом деле, это не имело никакого значения».

«Но я не чувствую, что у тебя есть много времени для коммуны».

«По-моему, они отвернулись от мира. Пока у них все в порядке в их маленьком пузыре, все остальные могут сгореть. А Хокинс... ну, у него явно что-то есть, иначе они бы не остались, но будь я проклят, если я вижу, что это такое». Его глаза встретились с глазами Ребуса. «Но Саманта это видела. Я предполагаю, ты слышал об этом?»

«Я слышал. Но это длилось недолго, и она помирилась с Китом».

«Но заплатка есть заплатка — она напоминает вам, что под ней есть повреждения».

Двое мотоциклистов подъехали к дому, их мотоциклы были нагружены походным снаряжением. Мотоциклисты спешились и начали снимать слои кожи и стаскивать с себя шлемы. Оба были седовласыми.

«Первое за день», — прокомментировал Трэвис.

«NC 500?» Ребус наблюдал, как Трэвис кивнул. «Сколько я должен за кофе?»

«Два семьдесят пять. Туалет слева, когда выйдешь наружу — в лагере 1033 ты ничего особенного не найдешь».

'Спасибо.'

«Удачи, Джон. Передай своей дочери, что я думаю о ней».

'Я буду.'

Байкеры поздоровались с Ребусом, когда он проезжал мимо них. У него возникло ощущение, что они были скандинавами. Они выглядели румяными, здоровыми и довольными своим местом в мире. Он чувствовал, как его сердце колотится после инъекции кофеина. Его колени и спина все еще болели после долгой поездки вчерашнего дня, а голова немного опухла от виски, которое он выпил с Самантой. Он сел в Volvo и написал сообщение Сиобхан Кларк, рассказав ей о Saab и надеясь, что Брилло не слишком тоскует. Он попытался представить, как он весь день катается на мотоцикле, а затем ставит палатку и забирается внутрь, укрываясь от стихии; и делает все это снова на следующий день.

«Разные удары», — пробормотал он себе под нос, жалея, что ему пришлось отказаться от сигарет.

Его телефон сообщил, что у него есть сигнал, внезапно зазвонив. Номер в Эдинбурге, но он его не узнал. Он все равно ответил.

'Привет?'

«Джон? Это Джон Нилсон. Я слышал, ты переехал».

Бывший коп, на десять лет старше Ребуса. Работал на площади Гейфилда и на главной улице, когда Ребус его знал. Они делили время от времени выпивку и историю.

«Кто меня сдал?» — спросил Ребус.

«Керсти».

Владелец Оксфордского бара. Один из немногих, кому Ребус доверился.

«Она не думала, что ты будешь против, если я об этом узнаю».

«Она права».

«Это ХОБЛ?»

«Я так полагаю».

«Никто из нас не молодеет. Просто звоню, чтобы узнать, как ты справляешься».

Ребус задумался. «Ты все еще сидишь в книжках, Джон? Может, ты мне поможешь. Я вдруг заинтересовался лагерями для военнопленных времен Второй мировой войны».

«Веселая тема».

«Есть список документов и книг, которые я пытаюсь разыскать».

«Вам нужна не библиотека, а Интернет».

Ребус забыл, что после выхода на пенсию у Нильсона появился интерес к компьютерам. Однажды он похвастался, что восстановил стертый жесткий диск. «Как мне узнать, какие сайты полезны?» — спросил он.

«Лагеря в Германии?»

«Великобритания», — поправил его Ребус. «Интернирование, а не военнопленные, и конкретно лагерь 1033». Он почувствовал, как Нильсон взял ручку и начал писать.

«Я пришлю вам несколько ссылок. Какой у вас адрес электронной почты?»

Ребус ему всё объяснил.

«AOL, Джон?» — усмехнулся Нильсон. «Ты и вправду динозавр. Предоставь это мне». Он помолчал. «Так что, переезд прошел нормально? Я знаю, что все это может быть немного травматичным. Когда я смогу увидеть это место?»

«Позволь мне сначала закончить распаковку. Ты передашь мне этот ген?»

«Немного работы в полиции — я скучаю по ней так же сильно, как и ты».

Ребус завершил разговор, завел Volvo и продолжил путь.


7

Он умудрился проехать мимо лагеря 1033, не заметив его, приняв за полуразрушенные фермерские постройки. Осознав свою ошибку, он повернул назад, припарковался на обочине травы и поплелся к сломанному метровому забору. Он вспомнил по фотографиям в гараже Кейта, что в 1940-х годах высокий забор с колючей проволокой наверху образовывал периметр лагеря, вместе с высокими воротами. Ничего из этого не сохранилось. Новые ворота доходили Ребусу чуть выше колен, и через них могли перешагнуть те, кто был моложе и ловчее его. Замка как такового не было, высота травы удерживала его закрытым.

Сильный толчок, и он оказался внутри комплекса. Заросшие тропы были проложены между остовами удлиненных хижин Ниссена, крыши которых в основном были разрушены, окна разбиты. Было немного граффити, но не так много. Большой синий брезент, нагруженный щебнем, показывал, где проходили археологические раскопки исторической группы.

По мере того, как Ребус продвигался дальше в лагерь, он осознавал, что он был больше, чем он думал. Он вспомнил планы в гараже. На них были показаны не только жилые блоки, но и водоочистная станция, кухня, хирургия, караульные помещения и многое другое. Это было унылое место, что делало его идеальным. Если кто-то сбежал в горы, он мог потеряться на несколько дней, слабея все больше и больше, так и не достигнув цивилизации. Если бы они направились к дороге, их бы легко заметили в одежде своих заключенных. Он заглянул в зияющую дверь одного из жилых домиков. Там, должно быть, были двухъярусные кровати и печь и, вероятно, больше ничего. Там почти наверняка не было никакой изоляции, только тонкие стены из шлакоблоков и гофрированная крыша.

Он достал телефон и заметил, что единственная полоска, обозначающая и без того минимальный сигнал, полностью исчезла. Снова пошел дождь. Ни одной машины не проехало мимо, и не было никаких признаков скота. Птиц в небе тоже не было. Он редко чувствовал себя дальше от домашнего уюта. Не прислушавшись к совету Тревиса, он почувствовал, как его мочевой пузырь внезапно закричал, поэтому нашел участок стены вне поля зрения дороги и расстегнул ширинку. Закончив, он побрел дальше в лагерь, пытаясь представить его заполненным людьми — как интернированными, так и охранниками. Сотни первых; предположительно, десятки вторых, вооруженных винтовками и пистолетами.

Слева от него был еще один жилой блок, и в немного лучшем состоянии сохранности, в том смысле, что и крыша, и дверь были целы, хотя, опять же, в тех окнах, которые Ребус мог видеть, не хватало стекла, которое у них когда-то было. На двери все еще была ручка, которую он повернул. Войдя, он заметил скелетные останки пары двухъярусных кроватей. Почерневшие угли и серый пепел указывали на то место, где когда-то давно был разведен импровизированный костер, возможно, тусовщики, которые оставили рядом пару ржавых пивных банок. У его ног что-то лежало. Коричневый кожаный рюкзак. Он поднял его, но он был пуст. Затем он увидел ботинки, торчащие из-за одной из кроватей. Он медленно втянул в легкие воздух и успокоился, прежде чем сделать несколько шагов вперед.

Лицо было отвернуто от него, тело скрючено и застыло. Ребус узнавал труп, когда видел его, и также знал вероятное место преступления.

«Ради бога, Кит», — тихо сказал он. Он присел и попробовал горло и запястье на наличие пульса, зная, что это будет чудом, если он его найдет. Зная также, что сейчас не время чудес. Несколько мух возились в зияющей ране, видимой на затылке мертвеца. Он попытался отмахнуться от них, но потом вспомнил, что их личинки могут быть полезны для установления приблизительного времени смерти — Дебора Куант говорила ему об этом достаточно часто. Он снова встал и проверил свой телефон — сигнала нет. Как он собирался сообщить это Саманте? Что он собирался ей сказать? Кит не сбежал, не совершил самоубийство и не стал жертвой несчастного случая.

Он осмотрел пол, ища оружие. Он поднял телефон и сфотографировал пустую сумку. Затем, с последними молчаливыми извинениями перед Китом, он вышел из хижины, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и направился к Volvo.

Он был в пределах видимости хостела Трэвиса, прежде чем снова попробовал позвонить. Сигнала по-прежнему не было. Ничего не оставалось, как подъехать к кафе и зайти внутрь. Байкеры доедали булочки и пили кофе. Трэвис был занят у раковины.

«Могу ли я воспользоваться вашим стационарным телефоном?» — спросил Ребус.

«Ты выглядишь так, будто увидел привидение», — пошутил Тревис, прежде чем быстро понял значение и поведения Ребуса, и его голоса. Он провел его за стойку в тесный кабинет, а затем отступил. Ребус набрал номер, который дал ему детектив.

«Сержант Кризи», — наконец ответил голос.

«Это Джон Ребус. Я только что нашел тело Кита Гранта».

'Где?'

«Жилой блок в лагере 1033».

«Лагерь для интернированных?»

«То же самое».

«Он что, упал или что?»

«Удар сзади. Череп проломлен».

«Кто еще знает?»

«Сейчас только ты и я».

«Мне понадобится пара часов, чтобы прислать туда команду для осмотра места преступления. Я позвоню Терсо. Я уверен, что они смогут выделить до тех пор пару человек в форме, обезопасить место преступления, хотя бы что-то еще». Кризи сделал паузу. «Что привело тебя туда, Джон?»

«Вопросы позже», — твердо сказал Ребус. «А пока, начинай». Он закончил разговор, уставившись на трубку и сжимая переносицу, пытаясь организовать свои мысли. Через несколько мгновений он вернулся в кафе. Трэвис убирал со стола посетителей. Ребус наблюдал, как их мотоциклы с ревом уносятся в сторону Тонга.

«Не волнуйся», — сказал Тревис, читая его мысли. «Они не планируют останавливаться в лагере». Затем: «Подслащенный чай — это, как предполагается, средство от шока…»

Ребус покачал головой. «Но мне нужно постоять на посту — может, взять с собой пару булочек с начинкой?»

«Могу ли я предложить вам флягу чего-нибудь горячего к ним?»

«Отлично, да, спасибо».

«Могу ли я спросить, что случилось?»

«Боюсь, что нет».

«Бедный парень. Я же предупреждал его, чтобы он не спал там».

Ребус уставился на Трэвиса. «Ты это сделал?»

«У него, конечно, был спальный мешок, но переохлаждение все равно можно подхватить, даже летом».

«Когда это было?»

«Примерно месяц назад. После неприятностей дома. Однажды ночью я проезжал мимо и увидел его машину, припаркованную у забора. Он был в одной из хижин. Я сказал ему, что у меня есть для него кровать здесь, но он сказал нет».

Ребус открыл телефон и нашел фотографию сумки. «Узнаете это?» — спросил он, поворачивая экран к Трэвису.

«Похоже на его сумку. Он хранил в ней свои исторические вещи». Тревис помолчал. «И, конечно, свой ноутбук». Он, казалось, понял важность фотографии. «Его убил не холод?» — предположил он.

Ребус покачал головой, ничего не сказав.

«О». Часть крови отхлынула от щек Трэвиса. «Я принесу тебе эту флягу», — рассеянно сказал он, шаркая в сторону кухни. «Ветчина или сыр для булочек?»

«Может быть, по одному экземпляру каждого вида».

'Да, конечно.'

Пять минут спустя Ребус вернулся на дорогу, предупредив Трэвиса никому ничего не говорить. Он припарковался на том же месте, что и раньше, но на этот раз остался в машине, опустив одно окно, пока не начался дождь. Радио не находило станций ни на одной из своих длин волн. Фляга была наполнена чечевичным супом, который лился в чашку, как ил, и был более соленым, чем нравилось Ребусу. Не то чтобы он действительно чувствовал его вкус; то же самое было и с булочками. Трэвис добавил салат и помидор, Ребус бросил и то, и другое на обочину.

Прошла большая часть часа, прежде чем он услышал приближающийся двигатель. Синие огни патрульной машины мигали, когда она резко остановилась рядом с Volvo, фактически перекрыв дорогу. Ребус вышел и наблюдал, как четверо офицеров в форме — трое мужчин и одна женщина — вылезли из машины.

«Синие и двоечки всю дорогу от Терсо, а?» — спросил он.

«Нам сказали поторопиться».

«Что ж, вы успешно оповестили все живое в радиусе сорока миль о том, что что-то произошло. Мельница слухов будет работать, пока мы говорим».

«Кто ты вообще такой?» — спросил водитель, посчитав нападение лучшей тактикой, чем оборона.

«Я тот, кто предупредил CID . Сколько времени пройдет, прежде чем сюда прибудут SOCO ?»

«Итак, вы нашли тело?» Все четверо офицеров повернулись, чтобы посмотреть в сторону лагеря. Один из них потянулся к заднему сиденью патрульной машины и достал рулон сине-белой ленты с напечатанным на ней словом ПОЛИЦИЯ .

«Весь лагерь — место преступления, пока мы не узнаем обратного», — сказал Ребус. «Вы четверо охраняете периметр, то есть забор». Он кивнул в сторону ленты. «Я бы сказал, что вам, вероятно, не хватает нескольких сотен метров, если это все, что вы принесли».

«Кто вы ?» — снова спросил водитель с насмешливым выражением лица.

«Я человек, который в свое время имел дело не с одним убийством. Если вы не хотите получить взбучку от команды убийц, когда они приедут сюда, вы будете следовать моим инструкциям — понятно?»

«Ты нам не начальник», — заявил водитель, сделав шаг к Ребусу и оценивающе оглядев его. «Насколько я могу судить, ты никому не начальник. Так что сделай нам всем одолжение и укажи направление к телу. А потом — и я говорю это со всем уважением — проваливай туда, откуда ты приехал».

Двое его коллег не собирались ждать. Они уже начали перелезать через низкие ворота. Через несколько секунд они уже шли к ближайшей линии зданий. Ребус пожал плечами в знак смирения и отступил к Volvo, наблюдая, как все четверо в форме направились в лагерь и скрылись из виду. Он знал, что останется на месте; отчасти потому, что Кризи и его команда уже будут в пути, но в основном для того, чтобы отложить исполнение роли, ожидающей его в Навере. Он вспомнил, как Кэрри наблюдала за ним, когда он спал на диване.

Где мой папа?

Я слышал, как мама плачет.

Он знал, что еще много слез прольется до конца дня.


8

Ночью было еще одно нападение, китайскую студентку толкнули сзади, затем несколько раз пнули, когда она лежала на тротуаре. Ее проверили в отделении неотложной помощи, а затем отпустили. Тесс Лейтон и Джордж Гэмбл были отправлены, чтобы допросить ее в ее квартире.

«Ее английский был не совсем свободным», — сказал Гэмбл, глядя в свой блокнот. «Друг сделал перевод».

«Не помогло и то, что она была в состоянии шока», — прервала Лейтон, крепко скрестив руки на груди. Они были в офисе MIT , остальная часть команды внимательно слушала. Старший инспектор Сазерленд проверил место преступления на настенной карте, обведя его карандашом. Аргайл-Плейс в Марчмонте.

«В основном это магазины на первом этаже», — сказал ему Лейтон. «Паб на углу. Пока нет реальных свидетелей. Другой студент по пути домой услышал ее стоны. Помог ей подняться на ноги. Решили, что она споткнулась и упала».

«Давайте обойдем все дома», — сказал Сазерленд. «И проверим, есть ли записи видеонаблюдения . Нет описания нападавшего?»

«Она смотрела в телефон, в наушниках играла музыка. Впервые она поняла это, когда ее отправили в полет».

«Университеты и колледжи будут усиливать сообщения о безопасности», — добавила Кристин Эссон. «И местные сайты СМИ лидируют в этом».

«Нападавший что-нибудь взял?»

«Только ее телефон», — сказал Лейтон. «Что заставляет меня думать, что это простое ограбление. Несмотря на это, СМИ уже кричат о расовых преступлениях».

«Студенты и богатые дети всегда считались законной добычей», — предупредил Фокс. «Нет очевидных причин связывать это с Салманом бин Махмудом».

«Что не остановит социальные сети, которые делают именно это», — прорычал Сазерленд. «Так что дайте мне хорошие новости». Он оглядел комнату, устремив взгляд на Кларк и Фокс. «Шивон?»

«Мы говорили с Изабеллой Мейкледжон и Джованни Морелли вчера вечером — в основном о нападении на мистера Морелли. Кажется, они довольно хорошо переносят потерю друга».

'Значение?'

«Скажем так, они не были в трауре. У них был запланирован вечер в клубе Jenever. Они также не выглядели нервными, но это может быть связано с размножением. Я бы сказал, что они вели довольно изолированную жизнь».

«Я думаю, что Шивон хочет сказать, — вмешался Фокс, — что если они знали, почему их друг стал мишенью, то они довольно хорошо это скрывали, и они, казалось, были спокойны, что не собираются разделить его судьбу».

«Отличный пример мужского самоуничижения», — сказал Эссон, делая вид, что хлопает в ладоши.

«Я просто пытался...»

«Достаточно». Сазерленд поднял руку. «Прошлое ночное нападение будет расследовано, но наше внимание по-прежнему сосредоточено на убийстве. Я все еще не знаю достаточно о мистере бин Махмуде. Метрополитен, как обычно, медлителен, и мы получаем очень мало радости ни от его банка, ни от его телефонных и интернет-провайдеров. Нужно больше усилий, люди».

«Можем ли мы попросить правительство оказать некоторое давление?» — спросил Эссон.

«Это немного затихло», — признал Сазерленд. «Если вы меня спросите, то саудовцы пожали плечами. Если бы они хотели результата, они бы дали знать министрам и дипломатам, а мы бы получили обычный пинок под зад».

«Это потому, что семья жертвы не в тренде?» — спросил Кларк.

«Поэтому никакие торговые сделки не подвергаются риску, каким бы ни был результат».

«Если только не окажется, что его прикончили саудовские агенты», — сказала Лейтон. Когда Гэмбл фыркнул, она повернулась к нему. «Случались и более странные вещи, Джордж».

Фокс, стараясь не смотреть Кларку в глаза, испытал облегчение, когда его телефон начал вибрировать. Он поднял его и изучил экран. Номер не был указан. Он посмотрел на Сазерленда, ища указаний. Сазерленд мотнул головой в ответ. Фокс ответил на звонок, выходя.

«Инспектор Фокс», — сказал он, закрывая за собой дверь.

«Малкольм».

Этот размеренный, слегка гнусавый тон. «Кафферти», — сказал он. «Откуда ты взял этот номер?»

«Рад был видеть тебя вчера вечером. Надеюсь, ты получил то, за чем пришел».

«Мы пришли посмотреть, не перевозите ли вы кокаин». Фокс прислушался к наступившей тишине и последовавшему за ней лающему смеху.

«Я этого не ожидал».

'Что?'

«Неприукрашенная правда».

«Чего ты хочешь, Кафферти?»

«Я слышал, что произошло еще одно ограбление. Что-нибудь взяли?»

«Телефон жертвы — зачем?»

«Я собирался предложить свои услуги. Теперь, когда такие копы, как Ребус, стали историей, вы потеряли ценный ресурс».

'Значение?'

«Стукачи, доносчики, глаза и уши на улице».

«Человеческий интеллект — это термин в наши дни. Вы предлагаете распространить это слово — не возражаете, если я спрошу, почему?»

«Назовите меня обеспокоенным гражданином. Это не будет в чьих-либо интересах, если люди будут бояться выходить на улицу ночью».

«Ночь — это время, когда вы делаете большую часть своих дел».

«Виновен по предъявленному обвинению». На мгновение на линии воцарилась тишина. «Теперь, когда я тебя поймал…»

«Наконец-то он переходит к сути».

«Знаете что? Этот тон голоса заставляет меня передумать. Может, лучше обратиться напрямую к своему боссу».

«Я могу дать вам его номер».

«Я не имею в виду Сазерленда».

Фокс нахмурился. «Кто же тогда?»

«Ваш начальник в отделе особо тяжких преступлений, помощник начальника полиции Дженнифер Лион».

«И что именно, по-вашему, ей нужно знать?»

«Лучше всего это сделать лично, Малкольм. Ты знаешь адрес?»

«Я был там вчера вечером».

«Я имею в виду мой домашний адрес. Полчаса — наверное, лучше всего придумать какое-нибудь оправдание для Шивон. Твой босс хотел бы, чтобы это было так, поверь мне…»

Квартира Кафферти занимала три верхних этажа современной конструкции из стекла и стали, которая долгое время была территорией главной городской больницы, теперь переименованной в Квотермайл. Фокс был там через двадцать минут, выйдя из полицейского участка, не потрудившись назвать причину. Он нажал на звонок, и его провели в здание, где он поднялся на лифте в пентхаус. Дверь на лестничную площадку была открыта, сам Кафферти стоял там с томатным соком в руке.

«Входите, входите», — сказал он вместо приветствия, указывая путь.

Коридор вел к обширному открытому пространству с мезонином наверху. Окна от пола до потолка открывали ничем не заслоненный вид на луга в сторону Марчмонта и холмов Пентленда за ними. На востоке можно было увидеть Артурс-Сит и скалы Солсбери, очертания выносливых туристов, видневшихся на вершине.

«Неплохо, а?»

«Как говорится в пословице, преступление окупается».

Кафферти рассмеялся, указывая на кухню. «Кофе или что-нибудь еще?» Фокс покачал головой.

«Давайте покончим с этим», — сказал он.

«Весь такой бодрый и деловой — молодец». Кафферти устроился в кожаном кресле, не удивившись, что Фокс остался стоять. «Вот в чем дело…» Он замолчал. «Точно, я не могу принести тебе выпить?»

«Выкладывай».

Кафферти поднял стакан, который держал в руке. «Я бы сделал это, но это один из моих пяти в день. Доктор говорит, что мне нужно заботиться о себе. Не хочу закончить как бедный старый Ребус, который даже не может подняться на один пролет по лестнице». Он вздохнул, когда Фокс осталась немой и неподвижной, как статуя. «Вот в чем дело — твой босс, ACC Lyon. Насколько я знаю, ее карьерный рост продолжается. Главный констебль будет отправлен на покой через год, может быть, через два. Если бы он добился своего, он бы уже ушел, но они не позволят ему этого. Бедняга, однако, измотался, вложил тело и душу в то, чтобы вернуть организацию на ровный киль. Бюджет все еще требует урегулирования, но я сомневаюсь, что это когда-либо изменится». Он пристально посмотрел на Фокса, широко улыбнулся. «Как вы можете заметить, полиция Шотландии стала своего рода хобби».

«Я до сих пор не понимаю, почему я здесь».

«Вы здесь, потому что восходящая траектория Дженнифер Лион без трения может вот-вот перейти в свободное падение». Свободная рука Кафферти сделала нисходящее спиральное движение. «Что было бы для нее позором. Ирония в том, что это даже не ее вина, не совсем. Все из-за ее мужа». Он отпил глоток своего напитка, явно глядя на вид за окном.

Фокс сунул руки в карманы; это была не слишком сильная реакция, но все же реакция.

«Итак, вот что тебе нужно сделать, Малкольм…» Кафферти снова замолчал. «Кстати, ты уверен, что не хочешь сесть? Ты что-то побледнел».

«Просто скажи мне».

Сначала он сделал еще один глоток своего напитка, как будто смакуя его. Затем, когда он был готов: «Я могу заставить все это исчезнуть — и фотографии, и видео. Теперь, она может не захотеть этого слышать, так что, если хочешь, скажи ей, что можешь заставить все это исчезнуть. Мое имя не обязательно должно фигурировать, если ты хочешь так это обыграть. Важно то, что это твой быстрый путь к повышению, как только она займет высшую должность».

Фокс сжал челюсти. Он не собирался доставлять Кафферти удовольствие, задавая очевидный вопрос. Кафферти улыбнулся в свой почти пустой стакан. Сок оставил красные пятна вокруг его рта.

«Я так и не понял, чего ты хочешь», — тихо сказал Фокс.

«Ответ: не так уж много. И ничего противозаконного».

'Ну, скажите мне.'

Кафферти демонстративно поднялся на ноги. «Может, сначала немного подлить…»

« Черт возьми, скажи мне! »

Кафферти снова сел, с довольным выражением лица. Затем он начал говорить.

Scottish Crime Campus базировался в Гарткоше в Ланаркшире, специально построенный на месте старого сталелитейного завода, земля вокруг которого все еще была в значительной степени не застроена. Номинально штаб-квартира полиции Шотландии находилась в Туллиаллане, но все знали, что Гарткош был местом, где вершились серьезные дела.

ACC Дженнифер Лион всегда шагала по коридорам и открытым пространствам Гарткоша с чувством цели. Фокс давно пришла к выводу, что это было больше связано с тем, чтобы удержать людей от того, чтобы они набросились на нее с просьбой, чем с тем, что ей нужно было срочно куда-то быть. Он взвешивал свои начальные гамбиты с тех пор, как начал часовую поездку из Эдинбурга. Тем не менее, вид ее, идущей к нему с несколькими шнурками, болтающимися на ее шее, почти заставил его разум опустеть. Он собирался стать носителем плохих новостей, а получатели никогда этого не забывали.

«Малкольм», — сказала она, приветствуя его с каменным лицом. «Я так понимаю, есть новости?»

'Новости?'

«Дело об убийстве».

«Не совсем так, мэм».

Она слегка наклонила голову. Ее волосы были соломенно-русыми, без малейшей седины, и подстрижены так, чтобы напоминать защитный шлем, закрывающий ее череп.

«Ну что ж», — подсказала она.

Фокс прочистил горло. «Лучше всего это сделать наедине, мэм».

Она оглядела огромный открытый атриум. Сотрудники тихо пробирались мимо, некоторые шептали в телефоны, другие поглядывали в сторону устрашающего и могущественного ACC .

«Пожалуйста, скажи мне, что мне не придется прикрывать твою задницу за что-то». Фокс покачал головой. «Ну, это благословение». Она снова пошла, Фокс сохранял небольшую дистанцию.

В приемной, примыкающей к ее офису, никого не было. Ее помощник поднял глаза от компьютера, узнал Фокс и одарил ее самой тонкой улыбкой в знак признательности. Лион уже был за ее незагроможденным столом к тому времени, как Фокс закрыла дверь. Он постоял мгновение, но ее взгляд приказал ему сесть. Кресло было трубчатым, прочным и не рассчитанным на комфорт. У Фокса немного пересохло в горле. Он снова прочистил его.

«Это своего рода сообщение», — начал он. «Не от того, кого мы бы отнесли к дружелюбным. Я скажу вам, от кого, если хотите, но невежество может сыграть вам на руку».

«Может, сначала передай мне сообщение?» Она облокотилась на стол, слегка наклонившись вперед, чтобы показать, что он полностью завладел ее вниманием.

«Что-то о вашем муже, мэм. Фотографии и видео — я предполагаю, с его участием — которые могут оказаться для вас неловкими и, возможно, даже повлиять на вашу карьеру».

Он наблюдал, как Дженнифер Лион переваривала информацию. Ее взгляд на мгновение потерял фокус. В конце концов она подняла локти, откинулась на спинку стула, ее плечи напряглись.

«Хорошо», — сказала она бесцветным голосом. «Кто тебе это сказал?»

«Вы уверены, что хотите знать?»

«Просто скажи мне, ради Христа».

«Моррис Джеральд Кафферти».

«Также известный как Биг Джер». Она едва заметно кивнула. «Фотографии и видео?»

Настала очередь Фокса кивнуть. «Не то чтобы он мне что-то показывал».

«Но вряд ли это блеф?»

«Он звучал довольно уверенно». Фокс сделал паузу. «Тебе всегда удавалось сохранять свою личную жизнь приватной…»

«А ты знаешь, кто мой муж?»

Да, Фокс знал. Его звали Деннис Джонс; он был вице-канцлером одного из новых университетов западного побережья. «Я предполагаю, что это не финансовые махинации», — заявил он. «Не уверен, что это даст много интересных кадров».

Рот Лион дернулся. «Интрижка», — сказала она, не отрывая глаз от стола. «Не студентка, прежде чем вы спросите — сотрудница, к тому же замужем. Краткая, глупая и законченная».

«Кстати, о глупостях… Могли ли они вдвоем насладиться ночным отдыхом в Эдинбурге? Может быть, в клубе на Каугейт?»

«У Кафферти есть такой, да? Полагаю, он под прикрытием множества камер». Она взяла ручку, изучила ее и бросила обратно на стол. «Почему мужчины такие чертовы идиоты?»

«Ты сказал, что все кончено, потому что ты узнал об этом?»

«И предъявил обычный ультиматум».

'Недавно?'

Она бросила на него тяжелый взгляд. «Разве это имеет значение?» Но потом смягчилась. «Пару месяцев назад». Она вскочила на ноги, пошла за кресло, схватившись за его раму обеими руками. «И что теперь?» — спросила она.

«Он говорит, что может заставить все это исчезнуть, если мы окажем ему услугу».

Лион решительно покачала головой. «Ты же знаешь, что мы не можем этого сделать».

«Если это поможет, то ничего противозаконного. Он просто хочет, чтобы мы провели операцию, немного покопали, может, установили наблюдение…»

«Против конкурента?»

Фокс пожал плечами. «Я так и предполагаю. Возможно, потом у нас появится идея получше».

«Что он ожидает найти?»

«Я не уверен, что он знает».

«А кто цель?»

«Застройщик по имени Стюарт Скулар».

«Я знаю это имя».

«Он был членом парламента недолгое время. Я случайно увидел его вчера вечером».

'Ой?'

«Выпивал в клубе Кафферти. Он был с парой друзей Салмана бин Махмуда».

«Он участвует в вашем расследовании?»

Фокс покачал головой. «Его пока не задержали».

«Ну, я бы сказал, что его уже засекли, вы согласны?»

«Да, мэм».

«Пока нет никаких признаков, указывающих на причастность Саудовского государства?»

'Нет.'

«Я буду держать Специальный отдел в курсе». Лайон задумался на мгновение, прежде чем снова сесть. «Мне следует встретиться с Кафферти».

«При всем уважении, это было бы безрассудно. Я с радостью выступлю в качестве посредника».

«Есть ли у нас хоть что-нибудь на этого человека, Скулэра? Он ни разу не попадал в поле нашего зрения?»

«Разве есть вред от того, чтобы посмотреть?»

«Скажи мне, Малкольм. Насколько ты доверяешь своему приятелю Кафферти?»

«Никакой дистанции. Но он чего-то хочет и думает, что мы — его лучший шанс это получить. И меня интригует его интерес к Скулару…»

«Значит, мы будем его ублажать, пока не получим ответ?»

«Или пока он не передаст фотографии и видео».

Лион указал пальцем на Фокса. «Тебе нужно показать, на что он способен, Малкольм. Я не хочу этого видеть, но ты должен это видеть. Просто чтобы мы знали, что имеем дело не с брехлом».

'Понял.'

«И любые раскопки, которые будут происходить, чем тише, тем лучше». Ее глаза засияли. «На самом деле, дело, к которому вы причастны, идеально — просто заарканьте Скулара и сделайте его его частью. Вы можете сделать это, не привлекая излишнего внимания?»

«Сомневаюсь, что смогу организовать операцию по наблюдению».

«Зависит от того, что ты раскопаешь, не так ли?» В ее голосе и поведении чувствовалась едва заметная нотка нужды.

«Я сделаю все, что в моих силах, мэм», — сказал Малкольм Фокс.


9

Когда Ребус открыл дверь, там стояла Мэй Коллинз с серьезным лицом и протягивала два больших полиэтиленовых пакета.

«Они ваши, если хотите», — сказала она. «Принадлежали моему покойному мужу. У вас примерно такой же размер. Я имею в виду, я предполагаю, что вы останетесь на месте, и вы не найдете здесь много магазинов одежды...» Она замолчала.

Ребус принял обе сумки и заглянул в одну из них. «Значит, ты слышал?» — сказал он.

«О, Джон, разве это не ужасно?» — Ее голос дрогнул. «Как дела у Саманты?»

«Она отвела Кэрри к подруге».

«Это вы сообщили эту новость?»

Ребус втянул воздух и кивнул, выдыхая.

«Это, должно быть, было ужасно».

Ужасно? Ребус не был уверен, что слово было достаточно сильным. Саманта отступила от него, набросившись, когда он попытался прикоснуться к ней, вопя и ревя и безутешно. Шок вскоре сменил ужас: что она скажет Кэрри? Какие слова смягчат удар? Она посмотрела на свой телефон, проверяя время. Ей придется идти в школу. Где ее пальто?

Ее отец: тебе нужно сначала сесть. Подожди пять минут.

« Разве ты не достаточно сделала?! » Крик обвинения, вой на единственное в мире, что в тот момент было достаточно близко, чтобы заслужить это. И когда Ребус снова попытался протянуть руку, она ударила его по рукам. «Я прекрасно обходилась без тебя все эти годы…»

Несмотря на то, что Ребус не дал ответа, Мэй Коллинз кивнула, как будто он ответил — кивок сочувствия и понимания. «Я могла бы сделать вам чашку чая, но не уверена, что это поможет. Может быть, порцию виски?»

Ребус покачал головой, наблюдая, как Коллинз что-то вспомнил. «Мик завел твою машину. Он не говорит, что это доставит тебя домой, но у меня есть ключ».

Ребус забрал его у нее. «Чем я ему обязан?»

«Сомневаюсь, что он что-либо примет – особенно сейчас». Она снова вздохнула. «Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где я».

Они оба обернулись на звук проезжающих мимо машин. Две машины, один фургон, никаких опознавательных знаков. Профессионалы, которые собирались заняться делом в лагере 1033.

«Не уверена, что мне следует спрашивать», — тихо сказала Мэй Коллинз, «но он покончил с собой?» Лицо Ребуса оставалось бесстрастным. «Значит, несчастный случай?»

«Это не случайность», — сказал он.

Ее рот образовал большую букву «О», а глаза расширились от осознания этого.

«Ну», — сказала она, — «думаю, мне лучше…» Она изогнула верхнюю часть тела, желая уйти и в то же время надеясь, что он пригласит ее остаться.

«Спасибо за одежду», — сказал Ребус, возвращаясь в бунгало и закрывая за собой дверь.

В ванной он выбрал несколько вещей и переоделся в них, затем пошел на кухню и засунул свою одежду в стиральную машину, выбрав самую быструю стирку. Снаружи подъезжала машина. Он опередил Кризи и ждал его у двери.

«Не возражаете, если я войду?» — спросил молодой детектив-сержант так же заботливо, как и любой директор похоронного бюро. Ребус повел его в гостиную.

«Саманта у подруги».

«Как она?» Ребус мог только пожать плечами. «А малышка?»

Еще одно пожатие плечами. «Меня не было там, когда Саманта ей рассказала — если она ей вообще рассказала».

Кризи устроился на краю дивана. «Это, конечно, чертовски ужасные новости, и потребуется время, чтобы осознать их…»

«Но вам все равно нужно взять у нее интервью?»

«Вы знаете, что мы это делаем. И эксперты по криминалистике захотят осмотреть Volvo».

«Они найдут мои отпечатки».

«И мой», — сказал Кризи. «Так что нам понадобятся твой и Саманты для исключения».

«Ты был в лагере, ты его видел?» Кризи медленно кивнул. «Пустая сумка — он хранил в ней свои заметки и ноутбук, если верить парню, который управляет кафе у дороги».

«Мы находимся в процессе получения заявления от мистера Трэвиса».

Ребус понял, что опустился на подлокотник одного из кресел — он не собирался устраиваться поудобнее.

«Кит ночевал там несколько ночей после того, как узнал о Саманте и Джесс Хокинс».

«Мы будем говорить со всеми , Джон, поверь мне». Кризи помолчал. «Ты собираешься мне доверять?»

'Почему ты спрашиваешь?'

«Из-за всего, что я узнал о вас; потому что вы всю жизнь проработали в центральном поясе, и вы можете подумать, что те из нас, кто работает здесь, немного… простоваты. Я здесь, чтобы сказать вам, что мы знаем свою работу, и мы будем настолько тщательны, насколько вы хотите и ожидаете».

Ребус уставился в пол. «Это должно быть как-то связано с этим лагерем», — заявил он.

'Почему?'

«Пропавший ноутбук».

«Единственная вещь, которую любой авантюрист возьмет с собой — портативная и ее легко продать. Его телефон тоже пропал». Ребус покачал головой, и Кризи разочарованно на него посмотрел. «Так что же было такого важного для мистера Гранта в лагере?»

«Я не знаю, но в гараже полно исследований. Вам нужно поговорить с местной исторической группой. У них могут быть какие-то ответы».

«Мы к этому еще вернемся».

«Полагаю, сначала будет вскрытие? Причина смерти как отправная точка? Обыск лагеря по отпечаткам пальцев?»

Кризи согласно кивал.

«Если моя дочь — подозреваемая, может быть, даже главная подозреваемая?»

«Ты была на моем месте; ты знаешь, как это бывает. Это не значит, что мы не проявим благоразумия. А служба поддержки жертв будет здесь для твоей дочери и внучки, когда им это понадобится». Кризи поднялся на ноги. «Ключи от Volvo на столе в холле?» Ребус кивнул. «Тогда я возьму их с собой. У Саманты может быть запасной комплект, но было бы разумно оставить машину нетронутой, пока мы с ней не закончим».

«Я позабочусь, чтобы она узнала».

Кризи протянул руку и сжал руку Ребуса. «Тебе сейчас нужно стать отцом, а все остальное предоставь нам».

Ребус встретился взглядом с Кризи и кивнул. «Скажи мне», — сказал он. «Они забрали его наличные и кредитные карты?»

«Его бумажник лежал в кармане, судя по всему, нетронутый».

«И вы по-прежнему считаете, что ограбление — возможный мотив?»

«В этот момент все является мотивом».

«Постарайся не забывать об этом, сынок. Не ленись».

Он проводил детектива до двери, наблюдал через окно гостиной, как тот сел в машину и уехал в направлении места преступления. Когда шум двигателя стих, он надел пальто и направился в гараж. Устроившись на складном стуле перед столом-козлами, он начал более подробно читать о лагере 1033.


10

Фокс был на полпути обратно в Эдинбург, когда решил ответить на последнюю попытку позвонить ему Шивон Кларк.

«Что с номером Гудини?» — спросила она.

«Меня вызвали в Гарткош – я был нужен тамошнему боссу».

«Наверное, приятно чувствовать себя желанным. Но тем временем я получил сообщение от Джона».

«Возвращается?»

«Полная противоположность — обнаружено тело. Партнера его дочери».

«Черт возьми. Самоубийство?»

«В сообщении ничего не сказано, и я не могу заставить его ответить на звонок – такое ощущение, будто он берет у тебя уроки».

«Я был на встрече».

«Но вы уже возвращаетесь?»

«Еще через полчаса — где мы встретимся?»

«Я везу Брилло в Медоуз. Нужно забрать пару вещей из квартиры Джона».

«Увидимся там». Фокс закончил разговор, посмотрел в зеркало, посигналил и выехал на обгон. Почти тридцать лет он водил машину, и ни одного штрафа, царапины или вмятины. Потому что он был осторожен. Он придерживался правил. Он знал, что делает.

Он задавался вопросом, перейдет ли он черту — и насколько далеко — ради помощника начальника полиции Дженнифер Лион. И ради собственной перспективы повышения.

«Его придется отправить в питомник», — сказал Кларк, наблюдая, как Брилло отслеживает еще один из бесчисленных запахов Медоуз.

«Возможно, вы правы», — согласился Фокс. «От Джона больше ничего не слышно?»

Она покачала головой. «Я не могу держать его запертым в своей квартире целый день — или в квартире его хозяина, если уж на то пошло».

«Может, есть сосед?» Глаза Кларка сверлили его взглядом. Фокс поднял обе руки. «Нет, нет, нет. Я же говорил тебе, я не любитель животных. Кроме того, я работаю столько же безумных часов, сколько и ты».

«И никому из нас нечем особо похвастаться».

«А как насчет кого-то еще в офисе — Кристины или Ронни? Вы можете использовать служебное положение для любого из них».

«Это приходило мне в голову». Кларк достала телефон из кармана и проверила экран. «Говори о дьяволе», — сказала она, отвечая. «Что я могу сделать для тебя, Кристина?»

«Мы только что добились колоссального прорыва в этом деле».

'Очень смешно.'

«Было время, когда ты мог бы на это купиться».

Кларк слышал на заднем плане тихий стук компьютерной клавиатуры.

«Нам стало скучно в офисе, да?»

«Очевидно, но я звоню, чтобы узнать, как вы думаете, Джон Ребус сможет прийти вечером в театр».

«Театр?»

«Помнишь, я говорил тебе, что Ли Чайлд и Карин Слотер приезжают в Эдинбург? Ну, сегодня вечером, а моя спутница выбыла, значит, у меня есть запасная».

«Джон все еще на севере».

«В таком случае, это ваш счастливый день».

«Ты спрашивал Ронни?»

«Он читает только комиксы».

«Графические романы». Кларк услышал, как Ронни Огилви поправляет Эссона через стол.

«Я дам вам знать», — сказала она. «Мое отсутствие уже заметили?»

« Главные инспекторы получили очередную повестку от наших лордов и хозяев. Ронни и я собираемся насладиться просмотром нескольких часов записей видеонаблюдения ».

«Тогда я тебя не задержу. Пока, Кристина». Кларк закончила разговор и свистнула, чтобы Брилло подошел к ней, готовя поводок. Она взглянула в сторону Фокса. «Значит, в твоей поездке в Гарткош не было ничего из ряда вон выходящего?»

«Нет», — сказал он, покачав головой.

«Нет новостей из Лондона о том, что отряды убийц с Ближнего Востока снова прилетают и улетают?»

«Списки пассажиров были тщательно проверены. Спецотдел работает очень тщательно».

«Вы подчеркнули, что мы все здесь работаем до смерти?»

'Абсолютно.'

«Тогда все в порядке». Кларк сделала пару шагов в сторону Мелвилл Драйв, но остановилась, увидев, что Фокс не собирается ее сопровождать.

«Я припарковался там», — сказал он, указывая в сторону университетских зданий за Медоуз.

«Это очень далеко», — сказал Кларк. Он слегка сморщил губы.

«Увидимся на базе», — сказал он, отворачиваясь от нее.

Она смотрела ему вслед. Он полуобернулся, словно проверяя ее, затем ускорил шаг. Кларк пошла в противоположном направлении, Брилло посмотрел на нее, размышляя, не превратится ли она обратно в его хозяйку. Он казался вполне довольным, когда она подхватила его на руки, повернувшись, чтобы последовать за Фоксом. Она не могла придумать ни одной веской причины, по которой он припарковался так далеко. Он достал телефон и смотрел в него, пока шел. Кларк сделала небольшой крюк с тропинки и вышла на траву. Вокруг было много пешеходов, много собачников и студентов, играющих с фрисби и футболом. Наблюдательный глаз все еще мог заметить ее, но Фокс больше не оглядывался, когда он направился по Мидл-Медоу-Уок. Он повернул налево у первого кафе, направляясь в комплекс Квотермайл. Там была подземная парковка, но она была дорогой. Слишком дорогой, посчитала она, для бережливого Малкольма Фокса. Достигнув узкой тропинки, которая вела вдоль кафе, она не увидела никаких признаков его присутствия. Улица впереди была свободна. Так что либо он спустился на парковку, либо…

Она на цыпочках прошла через ближайший шлюз и заглянула за угол в сторону входа в первый из современных многоквартирных домов. Его стеклянная дверь только что закрылась, дребезжа. Она подождала немного, затем двинулась к двери, все еще осторожно. Глядя через стекло, она наблюдала, как кварцевая панель дисплея над лифтом тикала по серии цифр, останавливаясь на букве, а не на цифре.

П — пентхаус.

Кларк встретила вопросительный взгляд Брилло. «Мы знаем, кто там живет, не так ли, мальчик?» — прошептала она. Затем, глядя вверх и выгнув шею, сказала: «Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Малкольм. Я правда знаю…»

Как только Фокс покинул квартал Кафферти, он позвонил Дженнифер Лион.

«Это безобидная штука», — сообщил он ей. «Они в клубе Jenever. Сначала наверху, пока лакей не вручит им карточку. Она дает VIP-статус, поэтому они направляются в эту часть клуба».

'Продолжать.'

«Немного танцев… поцелуев и объятий», — он прочистил горло.

'Да?'

«Вот и все. Они интимны, но нет настоящего…»

«Я понял».

«Кафферти говорит, что это был не единственный их визит в это место, но я предполагаю, что если бы у него было что-то более компрометирующее, он бы мне это показал».

«Хорошо, спасибо».

«Он действительно довольно скромный».

«Тем не менее, он спал с ней. Если Кафферти опубликует отснятый материал, Деннису придется кое-что объяснить».

«Он всегда мог отрицать, что дело зашло дальше».

Фокс услышал ее вздох. «Я поискал в интернете информацию об этом человеке, Скуларе. Он кажется совершенно законным. Кафферти дал вам какие-нибудь дополнительные сведения о том, почему он заинтересован или что, по его мнению, мы можем найти?»

'Никто.'

«Тогда давайте пойдем дальше и выиграем себе немного времени».

«Копаясь немного глубже в жизни Скулэра?»

«Как важная часть расследования дела бин Махмуда».

«Как скажете, мэм».

«Я ценю это, Малкольм. Не думай, что я это забуду».

'Спасибо.'

Когда звонок закончился, Фокс обнаружил, что его шаг стал немного более упругим, когда он направился к своей машине. Он думал, что Лион не должна знать об одной вещи — о кратком вторжении ее мужа и его подруги в альков, занимаемый Скуларом и его сообщниками. Дорожка кокаина, предложенная и принятая. За которой последовали шампанское, смех и чистое выражение расслабленного удовольствия на лице Денниса Джонса…

«Видишь, когда я тебе звоню, Бенни», — прорычал Кафферти в свой мобильный, стоя у окна своей квартиры и глядя на город, — «я ожидаю, что ты ответишь после первого гудка. Понимаешь? Мне все равно, в дерьме ты или в сексе, нет ничего важнее моего времени».

«Извините, босс. Мне пригнать машину?»

«Мне нужно, чтобы ты поднял свою жирную задницу и поговорил с несколькими людьми. Китайскую студентку ограбили вчера вечером и отобрали у нее телефон. Если это какая-то мелочь из схем, он об этом проболтается. Тебе нужно пойти к этим схемам и выяснить, кто он».

'Зачем?'

«Потому что я тебе так говорю!»

«Конечно, босс, абсолютно».

«Нападение произошло в Марчмонте, так что, возможно, стоит начать с юга — Мордан, Грейсмаунт… страна психов, иными словами. У тебя есть там какие-нибудь контакты?»

«Да, некоторые».

«Чего ты тогда ждешь? Новости или нет, позвони мне через два часа».

Кафферти ткнул в свой мобильный, завершая звонок. Он подождал, пока его дыхание нормализуется. Может быть, шестьдесят или семьдесят процентов его работы состояли из игры и отношения. Он не был похож на некоторых из этих молодых головорезов, которых нужно было вооружить, чтобы получить то, что они хотели. Обычно взгляда и слова было достаточно — или так было в прошлом. Становилось все сложнее, мир менялся. У молодой модели гангстера, как правило, не было границ и выключателя. Они ползли на север из таких мест, как Манчестер и Ливерпуль, наступая на такие города, как Данди, где последнее, что нужно местному населению, — это более дешевый, но в целом более продажный и опасный источник наркотиков. До сих пор репутация Кафферти защищала большую часть его эдинбургской операции, но он не был уверен, что это продлится долго. Несмотря на это, у него все еще был свой клуб, бутик-отель в Новом городе, автомойка и букмекерская контора.

А потом были квартиры, которые он сдавал в аренду, многие из самых шикарных для иностранных студентов. В основном в эти дни эти студенты были китайцами. На одного из них напали без ответа, они могли начать сомневаться, что Эдинбург — подходящее место для них. Не имело бы большого значения, если бы их заменили другие национальности, но с неопределенностью Brexit... Большая часть его дохода в эти дни была чистой, и он хотел сохранить ее такой. Недвижимость оказалась надежной инвестицией, и он подумывал о переходе в коммерческое освоение земель — владения Стюарта Скулара, если быть точным. Это был мир, который, как он надеялся, сблизит его с людьми высокого положения, такими как леди Изабелла и семья бин Махмуд. Такими как Джованни Морелли.

И все дальше от Бенни и ему подобных.

Кафферти обвел взглядом комнату, в которой он находился.

«Всегда мало», — сказал он себе.

Сколько бы и как бы далеко мы ни шли, этого никогда не было достаточно.


11

Главная улица Навера была более оживленной, чем Ребус видел ее. Кучки местных жителей, погруженных в разговоры, машины, курсирующие вверх и вниз, их пассажиры, упивающиеся каждым моментом и взаимодействием. Ребус знал, что СМИ тоже будут в пути, готовые пополнить ряды зевак. Он отпер свой Saab и повернул зажигание. Двигатель завелся с первого раза, но не звучал на сто процентов. Когда он сильно нажал на акселератор, глаза повернулись, чтобы посмотреть на него. Он выключил двигатель и снова вышел.

Он шел, опустив голову, игнорируя пару вопрошающих голосов, людей, которые, очевидно, знали, кто он. Дом, который он хотел, находился в конце улицы. Он позвонил в дверь и подождал. Женщина лет семидесяти, слегка сгорбившись, открыла дверь и жестом пригласила его войти, словно приветствуя беженца. Она сжала обе его руки в своих.

«Ужасный, ужасный шок для всех нас».

«Спасибо, что приняли меня в столь короткий срок, миссис Маккекни».

«Вовсе нет, совсем нет. Пожалуйста, сюда. И зовите меня Джойс».

Гостиная была маленькой и загроможденной, повсюду фарфоровые украшения, семейные фотографии в рамках покрывали стены. Огонь был зажжен и, казалось, высасывал весь кислород из замкнутого пространства. На журнальном столике стоял металлический поднос, чашки, лучший фарфор и разложены печенья. Мужчина на несколько лет моложе миссис Маккекни поднялся на ноги.

«Эдвард Тейлор», — сказал он, пожимая руку Ребусу.

«Садитесь, вы оба», — скомандовала Джойс Маккекни. «Позвольте мне разобраться с этим». Она подняла чайник. «Эдвард берет свой черный».

«Капля молока, спасибо», — сказал ей Ребус, сбрасывая куртку. Тейлор протянул тарелку с песочным печеньем, но Ребус покачал головой.

«Ужасные новости о Кейте», — сказал Тейлор. «Мои соболезнования».

«Спасибо». Наступила тишина, пока Маккекни не успокоилась. «И я хочу еще раз поблагодарить вас за то, что вы согласились поговорить со мной».

«Это самое малое, что мы можем сделать», — сказала Маккекни. Акцент у нее был местный, но Ребусу показалось, что Тейлор приехала с юга.

«Даже несмотря на то, что я провел здесь совсем недолго, мне очевидно, что Киту очень понравилась историческая группа».

«Он был нашей надеждой на будущее», — сказал Тейлор. «Остальные из нас находятся в том, что некоторые назвали бы нашими сумеречными годами».

«Остальные члены?» — подтолкнул Ребус.

«Я звонила Анне, но она не ответила», — сказала Джойс Маккекни. «Я не думаю, что они вернулись из отпуска».

Анна и Джим Брейкспир: два других имени, которые Ребус нашел в записях Кита Гранта.

«Избранное собрание», — прокомментировал он.

«На бумаге у нас более дюжины участников, но не каждый может уделять нам столько времени, сколько хотелось бы».

«С другой стороны», — добавил Тейлор, — «Кит работал полный рабочий день и все равно играл свою роль». Он начал теребить одну из пуговиц на своем серо-коричневом кардигане.

«Но вы все довольно проворны», — рассудил Ребус. «Я видел, как вы копали».

Маккекни усмехнулся. «Мы выкрутили несколько рук и сумели сплотить волонтеров из молодежного клуба».

Ребус понимающе кивнул и включил телефон, найдя нужную фотографию. Он поднялся на ноги, отвернулся от себя и протянул ее. «Сумка Кита была найдена, но она была пуста. Что, по-вашему, в ней должно быть?»

Тейлор всмотрелся в фотографию. «Возможно, это его последний блокнот — он их исписал десятками».

«И его ноутбук», — добавил Маккекни.

«Есть ли у вас идеи, что он хранил на ноутбуке?»

«Их даже так сейчас не называют, не так ли?» — прервал его Тейлор, прежде чем отхлебнуть из своей чашки. «Что-то связанное с обожженными коленями и судебным иском».

Маккекни размышлял. «Заметки о лагере, конечно. И фотографии, карты и тому подобное».

Телефон Ребуса завибрировал, и он проверил экран, отметив, что пропустил еще несколько звонков. Два были от Лоры Смит, криминального репортера газеты Scotsman . Он выключил телефон и спрятал его в карман.

«Можно ли сказать, что лагерь стал для меня навязчивой идеей?» — спросил он.

«Вероятно», — сказала Тейлор, а Маккекни кивнула в знак согласия.

«Хотя я и задавался вопросом…» — Маккекни замолчал, сжав губы.

«Все, что ты скажешь, может оказаться полезным», — подсказал Ребус.

«Ну, лагерь находится практически по соседству со Шталагом Хокинс…»

«Шталаг Хокинс?»

Она тонко улыбнулась. «Кит так его назвал — со временем мы все стали его использовать».

«Вы имеете в виду коммуну?»

Тейлор стряхнул несколько крошек со штанин своих брюк. «Знаешь, Саманта с ними очень подружилась?»

«Она рассказала мне о ней и Хокинсе, если вы об этом. Но с этим было покончено».

'Конечно.'

Ребус сосредоточился на Маккекни. «Лагерь был для Кейта способом шпионить за коммуной? Оттуда его даже не видно, не так ли?»

«Но машины приезжают и уезжают».

«Он тебе это сказал?»

Она покачала головой. «Мы просто задумались, вот и все».

«Это вряд ли объясняет объем проделанной им работы – все затраты на то, чтобы превратить лагерь в туристическую достопримечательность».

«Ты, конечно, прав», — сказал Тейлор, ставя чашку обратно на поднос и отказываясь от предложения наполнить ее. «Это место запустило в него свои когти».

«У призраков нет когтей, Эдвард», — сказал Маккекни с тонкой улыбкой.

«Призраки?» Ребус перевел взгляд с Маккекни на Тейлора и обратно.

«За короткое время существования лагеря 1033 и его окрестностей погибло множество людей. Некоторые из них погибли от болезней и естественных причин, другие были расстреляны или убиты другими способами».

«Другие средства?» — повторил Ребус.

«Убийства; отравления…»

«И Кейт всем этим интересовался?»

«Довольно интересно», — согласился Тейлор.

Ребус потер рукой подбородок. «Я просмотрел все его записи, которые смог найти. Думаю, я видел упоминание по крайней мере в одной из купленных им книг о смертях в других лагерях. Но ничего о лагере 1033».

«Он даже записал несколько интервью, не так ли?» Маккекни посмотрел на Тейлора, который кивнул в знак согласия. «С теми, кто помнит лагерь — и прежде чем вы спросите, мистер Ребус, это было немного раньше меня».

Ребусу удалось улыбнуться так, как она, казалось, и ожидала. «Просто чтобы прояснить, ты имеешь в виду интервью с людьми, живущими прямо здесь?»

«Он также написал нескольким выжившим за границей — интернированным, вернувшимся в Германию или Польшу после войны».

«Или Англия, или Штаты», — добавил Тейлор.

«Снятые на пленку интервью?» — спросил Ребус.

«Аудио, я думаю». Тейлор посмотрел на Маккекни, который пожал плечами. «Хранится на карте памяти».

Ребус попытался вспомнить, видел ли он кого-нибудь в гараже. «Мы не можем говорить о многих людях», — сказал он.

«И с каждым разом их становится все меньше», — признал Тейлор.

«Я знаю, что он говорил с Мэй Коллинз, но он также брал интервью у ее отца?»

«Джо Коллинз, да. И Фрэнк Хесс, Стефан Новак, Хелен Картер…» Взгляд Тейлора снова был устремлен на Джойс Маккекни.

«Я почти уверена, что это все, что осталось», — согласилась она.

«Вы бы мне очень помогли, — сказал Ребус, наклонившись вперед и уперев локти в колени, — если бы вы могли собраться с мыслями и записать все, что вы помните об этих интервью и смертях в лагере 1033. Это возможно?»

«Призраки не убили его, мистер Ребус», — сказал Маккекни недружелюбно.

«Я просто пытаюсь понять, кем он был. Мне бы очень хотелось рискнуть, пока он был жив».

«Мы все понимаем», — сказал Тейлор. «И мы сделаем все, что сможем».

«Я ценю это», — сказал Ребус, поднимаясь на ноги.

Саманта была в спальне Кэрри, собирала сумку. Ее глаза покраснели, когда она посмотрела на него.

«Твои вещи скоро высохнут. Откуда взялась одежда?»

«Мэй Коллинз».

«Ее мужа?»

«Да».

«Она сохранила одежду своего покойного мужа?»

'Что ты делаешь?'

«Кэрри останется с Дженни».

«Ты ей рассказал?»

Она надулa щеки и выдохнула воздух. «Где ты вообще был?»

«Беседа с местной исторической группой».

Она снова взглянула на него. «Есть какая-то особая причина?»

«Его нашли в лагере, Сэмми».

«Пожалуйста, это Саманта». Она застегнула сумку, задумалась на мгновение. «Зубная щетка», — сказала она, протискиваясь мимо него. Он последовал за ней несколько шагов до ванной.

'Мы можем поговорить?'

«А что насчет?»

«Сумка Кита была в лагере. Похоже, все, что в ней было, было украдено».

'Так?'

«Вы так и не упомянули сумку. Или ноутбук — его тоже нет, если вы не в курсе».

Она замерла, в конце концов повернувшись к нему лицом. «С кем, черт возьми, я сейчас разговариваю? Мне действительно нужно знать, что там стоит мой отец, а не очередной коп, который задержал меня для допроса».

'Сэмми-'

« Саманта! » Она подавляла слезы, проталкиваясь мимо него. К тому времени, как он догнал ее, она кружила вокруг кухонного стола, дико озираясь по сторонам, словно пытаясь найти что-то безвозвратно утерянное.

«Они все думают, что я как-то к этому причастна», — выпалила она. «Они следят за мной, когда я прохожу мимо. Facebook и остальные готовы сжечь меня на костре. Вашим ребятам нужны отпечатки пальцев, образец волос для ДНК ; им нужно заявление, официальное удостоверение личности. И они только начинают». Огонь внутри нее начал немного угасать. «Той ночью у нас была ссора. Не такая уж большая, по большому счету, но твой приятель Кризи не воспримет это так. Я так устала, и я на грани безумия, а Кит мертв, и мне нужно не дать Кэрри увидеть, как я разваливаюсь на части». Она моргнула, чтобы мир снова стал хоть как-то сфокусированным. «Какие-нибудь мудрые слова, детектив-инспектор?»

«Я здесь для тебя, Саманта».

«То же, что и всегда, а? Звонок дважды в год, если нам с мамой повезет». Она втянула воздух и указала на стиральную машину с сушкой. «Когда это закончится, я хочу, чтобы ты ушел».

«Ради всего святого, Саманта…»

«Я серьезно. Я справлюсь. Мне придется». Она не смотрела ему в глаза. «Я слышала, они починили твою машину, так что оправданий нет».

«Есть все оправдания — вы и Кэрри — моя единственная семья. Я хочу помочь».

«Тогда ответь мне на это». Она приблизилась и пристально посмотрела на него, пока их лица не оказались в нескольких дюймах друг от друга. «Я подозреваемая?»

«Полиция должна иметь возможность исключить вас».

«И до тех пор я буду управляться , так ведь? Тобой и ими обоими?» Она медленно покачала головой. Когда она снова заговорила, ее голос утратил всю свою силу. «Просто уходи, папа. Не будь здесь, когда я вернусь». Она закинула сумку на плечо и остановилась у двери во внешний мир.

«Одежда мертвеца», — сказала она, больше для себя, чем для него. И затем она ушла.

Он подумывал последовать за ней, следовать за ней всю дорогу до деревни. Разве Кэрри не заслужила того, чтобы увидеть его? Неужели Саманту нельзя заставить увидеть смысл? Но вместо этого он плюхнулся на один из кухонных стульев и подождал, пока машина закончит свой цикл.

Тридцать минут спустя он вошел в The Glen. Место было оживленным. Разговоры затихли, когда он вошел. У одного местного жителя брал интервью журналист, держа телефон в руке, чтобы записать любую историю, которая будет рассказываться. Ребус подошел к бару. Внимание Мэй Коллинз было приковано к двум сумкам с одеждой, которые он нес, а не к самому Ребусу. В конце концов она подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом.

«Как вы думаете, здесь нет комнат?» — спросил он.


12

Бар в пяти минутах ходьбы от базы MIT в полицейском участке Лейта стал излюбленным местом вечерних сборов команды. Грэм Сазерленд чувствовал, что мотивация слабеет или наступает усталость, и объявлял, что «выпадение инструментов будет заменено выпиванием напитков». Как всегда, именно его дебетовая карта оплатила первые два раунда — правила босса. Там был угловой столик, который, казалось, всегда был доступен, дополненный табуретами, притащенными из других мест в баре. Сазерленд признался Шивон Кларк, что он позвонил заранее и попросил «обычное место».

«Имея в виду обязанность», — ответил Кларк. «Осторожнее, Грэм, это скользкий путь».

«Это не похоже на дни Ребуса. Никаких походов в заднюю комнату за пробкой или бутылкой Grouse». Даже никаких скидок — Сазерленд проверил, что этого не происходит, независимо от того, чей это был раунд.

Этим вечером их было шестеро за столом. Внимание Ронни Огилви было приковано к телевизионной викторине, он выкрикивал ответы раньше всех участников. Эссон и Лейтон были заняты своими телефонами, их напитки были почти нетронуты. Фокс сосредоточился на двух пакетах чипсов с ребристыми краями, которые лежали на столе, облизывая пальцы после каждого глотка.

«За здоровье», — сказал Сазерленд, поднимая свою полпинты, прежде чем сделать глоток. Кларк выпила джин с тоником и еще одну бутылку тоника. Она снова подумала о поколении Ребуса, сомневаясь, что многие из них беспокоились бы о том, что их проведут алкотестером. Дело было не только в том, что сейчас были другие времена; дело было в том, что Кларк и ее коллеги были сделаны из совершенно другого теста. Время от времени все еще случались большие вечеринки, снятие давления, но в основном они были склонны относиться к работе просто как к работе. Гэмбл и Йейтс ушли домой, один на ужин, приготовленный его партнером, а другой на обычную игру в мини-футбол. Они были прокляты, если работа в полиции поглотит все их время бодрствования. Кларк посмотрела через стол на Сазерленда и задалась вопросом, не поэтому ли ни один из них не смог привязаться друг к другу, опасаясь, что их отношения будут затоплены работой и наоборот. Нужна была небольшая передышка.

Вот почему она убедила себя пойти на авторскую беседу с Эссоном. Они быстро перекусили где-нибудь неподалеку от места проведения, а затем отключились на пару часов. Переключив внимание на Малкольма Фокса, который запивал чипсы глотком Appletiser, она увидела, что его мысли были в другом месте. Он притворялся, что его интересует та же викторина, что и Ронни Огилви, но только для того, чтобы ему не пришлось взаимодействовать с кем-то еще. Он был глубоко погружен в мысли, обдумывая все, не совсем встревоженный, но полный нервной энергии, которую, как она сомневалась, кто-либо из остальных мог заметить. Он ничего не сказал о своем визите в Кафферти; просто принялся за работу на своем компьютере, просматривая данные о друзьях и знакомых Салмана бин Махмуда, даже позвонил в Метрополитен, чтобы подтолкнуть их еще раз. Проходя мимо и остановившись, чтобы послушать, Сазерленд похлопал его по плечу в знак ободрения.

Фокс отвел взгляд от телевизора только тогда, когда понял, что его скребущиеся пальцы не могут найти больше чипсов. Обе пачки были пусты, за исключением нескольких крошек. Он увидел, что Кларк наблюдает, и пожал плечами.

«Так сколько же стоила парковка в Квотермайле?» — спросила она. «Так ли она дорога, как говорят люди?»

«Я был на Джордж-сквер, — сказал он ей. — Это все, что выдержит мой кошелек».

«Помните, все вы», — прервал его Сазерленд, — «старайтесь сохранять квитанции по всем законным расходам и обязательно подавайте иски. Мы пока не вышли за рамки бюджета, и я сомневаюсь, что выйдем».

«Я всегда могу сходить посмотреть на ситуацию на Ближнем Востоке, если это поможет», — сказала Эссон с улыбкой, не отрывая взгляда от экрана.

«Учитывая то, как Малкольм донимал наших друзей в Метрополитен-опера, я почти уверен, что он запросит поездку в Лондон», — ответил Сазерленд.

«Возможно, в этом нет необходимости», — заявил Фокс. «Покойный провел большую часть времени там, внизу. Если бы кто-то из той части его жизни хотел его смерти, он бы не встретил свой конец здесь».

«Если только они не хотели сбить нас со следа», — сказал Огилви, отвлекаясь от финальных титров игрового шоу.

«Я все время возвращаюсь к этому месту», — добавил Фокс. «Почему именно это забытое богом место? Чей выбор для встречи — жертвы или убийцы?»

«Мы узнали одно: в прошлом это было популярное место остановки для наркоторговцев и любителей догов».

«Сообщество догов?» — рассмеялся Эссон над фразой Сазерленда.

«Круги, в которых вращался жертва, я бы не подумал, что ему нужны были какие-либо из них. Если бы он хотел наркотиков, то множество VIP-клубов и гостиных друзей. А что касается секса…»

«Он спал с Исси Мейклджон, как мы думаем?» — задала свой вопрос Эссон всему залу. «Только она, кажется, близка с этим итальянцем, и, как говорят в детективной школе, cherchez la femme ».

Сазерленд улыбнулся и поднял руки вверх. «Это должно было быть небольшим отдыхом, если вы забыли. Кто-нибудь, смените тему, s'il vous pla ît ».

За столом воцарилась тишина. Они подняли бокалы, поиграли с напитками. Тесс Лейтон первой вздохнула. «У меня ничего нет».

«То же самое», — добавил Огилви.

Когда все перестали улыбаться, Сазерленд предложил еще раз, но Эссон покачала головой.

«Нам с Шивон пора идти». Она наклонилась к полу, чтобы поднять сумку. «Увидимся завтра в офисе?»

«Я, возможно, останусь еще на один», — говорил Огилви своему боссу. Фокс выглядел скептически, а Лейтон, кивнув на предложение, снова принялся писать сообщения.

Кларк последовала за Эссоном из бара. Было еще светло, и будет еще несколько часов. Они были на полпути к машине, когда зазвонил ее телефон. Это было сообщение от Грэма Сазерленда.

Позже сегодня вечером?

Она колебалась. Решила не отвечать сразу. Ей придется подумать.

Разговор проходил в Usher Hall. Они припарковались на Grindlay Street и заказали основное блюдо в Dine.

«Кто знал?» — сказал Кларк, наблюдая за толпой людей, вмешивающихся в беседу.

«Все билеты распроданы», — сообщила ей Эссон, роясь в сумке в поисках билетов.

Кларк получил еще одно сообщение от Сазерленда.

Скоро вернусь в Глазго, если я вам ни для чего не понадоблюсь.

У него был ключ от ее квартиры, но она знала, что он никогда не осмелится это сделать.

Если ты в порядке сама по себе, отправляйся ко мне. Не знаю, во сколько я вернусь. Она собиралась нажать «отправить», когда у нее возникла мысль. Кто-нибудь торчит в пабе? Малкольм ушел домой?

Через мгновение пришло сразу два сообщения.

Спасибо. Я подожду.

Он скрылся сразу за тобой.

Кларк уставилась на экран. Она точно знала, куда скатился Фокс.

«Что случилось?» — спросила Эссон. Кларк поняла, что она изучает ее.

«Ах, ничего».

«Нет, это определенно что-то. Где-то еще тебе нужно быть?»

«Кажется, я не могу отключиться».

«Не думай, что я не заметил. За ужином было такое ощущение, будто разговариваешь со стеной».

Кларк устало улыбнулся. «Я ведь не был таким уж плохим, правда?»

Эссон сделал жест рукой. «Иди. Делай то, что считаешь нужным».

«Ты уверен? Я заплачу тебе за билет».

Эссон проверил время. «Касса, вероятно, примет его, если я потороплюсь. Кажется, я видел очередь на возврат».

«Спасибо, Кристина. Мне правда жаль».

Эссон снова сделала отгоняющий жест и направилась в сторону кассы. С последней извиняющейся улыбкой Кларк повернулась к Гриндли-стрит, затем вспомнила, что они приехали на машине Эссона. Ее собственная все еще была в Лейте. Она посмотрела через Лотиан-роуд на стоянку такси возле Sheraton. Там ждали три такси. Она увернулась от движения и забралась в заднюю часть того, что стояло во главе очереди.

«Куда мы едем сегодня вечером?» — спросил водитель.

«Улица Куин-Шарлотт – полицейский участок».

«Сдаешься, а? Тяжело жить с нечистой совестью». Водитель завел двигатель и включил счетчик.

«Я об этом не знаю», — ответил Кларк слишком тихо, чтобы мужчина мог услышать.

«Добрый вечер, Малкольм», — сказала она, входя в офис MIT . Фокс слегка вздрогнул.

«Я подпрыгнул», — сказал он.

Кларк остановился у его плеча и читал информацию на экране монитора.

«Друзья и единомышленники», — пояснил он.

Кларк кивнула. «Ничего такого, что не могло бы подождать до утра». Она оглядела пустой офис.

«Дома меня мало что ждет», — объяснил он. «Кроме того, мне нравится, когда это место в моем распоряжении».

«Значит, никто не вмешивается», — похоже, согласилась Кларк, усаживаясь на стул так, чтобы они оказались лицом друг к другу.

«Ты в порядке?» — спросил он. «Что случилось с разговором?»

«Я обнаружил, что не в настроении. Ты что-нибудь ел?»

«Не стоило есть эти чипсы». Он похлопал себя по животу, затем наблюдал, как Кларк потянулась, чтобы поднять блокнот, в котором он что-то писал. Она перелистнула страницы.

«Занятой парень», — прокомментировала она. «Ты почти что фан-клуб Стюарта Скулэра, состоящий из одного человека».

«Мы видели его с Мейклджоном и Морелли; очевидно, он знал и покойного. А на улице ходят слухи, что он продавал немного кокаина своим приятелям».

Кларк тонко улыбнулся. «А кого именно ты знаешь на улице, Малкольм? Всегда думал, что ты больше офисный работник. Ты даже не Эдинбург в эти дни».

Лицо Фокса покраснело. «Это не значит, что у меня нет источников, Шивон. Я из отдела по расследованию особо тяжких преступлений — мы полагаемся на разведданные».

«Тогда назовите мне имя». Но Кларк поднял руку. «Нет, дайте мне сначала угадать. А как насчет Морриса Джеральда Кафферти? Есть ли вероятность, что он мог стать осведомителем для отдела особо тяжких преступлений и инспектора Малкольма Фокса?»

«Ладно, ты повеселился». Фокс скрестил руки на груди. «Полагаю, ты следил за мной раньше?»

«Вы пошли к нему или он пришел к вам?»

«И то, и другое».

«И он просто так передал вам Стюарта Скулэра?»

'Более или менее.'

Кларк покачала головой. «В том, что касается Кафферти, все не так просто. Что происходит, Малкольм?»

«Я действительно не могу тебе сказать, Шивон, пока нет».

«Это как-то связано с вашей поездкой в Гарткош?»

«Просто остановись», — он поднял руку, ладонью к ней.

«Знает ли Кафферти что-нибудь о Скуларе и Салмане бин Махмуде?»

'Я не знаю.'

«То есть все, что он тебе дал, это Скулар и немного кокаина? Как это связано с делом, над которым мы должны работать?»

На лице Малкольма Фокса начала появляться улыбка. «Я рад, что ты меня об этом спросил».

Он подал знак сесть рядом с собой, и она села напротив экрана его компьютера, пока он возился с мышкой и нажимал несколько клавиш.

«Кто бы мог подумать, что деловые страницы газет могут быть такими познавательными», — начал Фокс. «Я собирался распечатать все это, но пока взгляните». Он провел пальцем по экрану. «Компания Скулэра участвует в проектах по всему миру. Несколько лет назад среди них были дорогие многоквартирные дома на Ближнем Востоке. По ходу дела был извлечен урок».

Кларк наблюдал, как появлялось все больше историй, на этот раз связанных с аферами в Лондоне, Торонто и Ванкувере.

«Не все из них прошли проверку планировщиков, но некоторые прошли», — сказал Фокс.

«В чем урок?»

«Люди с деньгами хотят, чтобы эти деньги приносили им еще больше денег, но они также хотят, чтобы они были в безопасности, а на Ближнем Востоке есть свои риски. Отец Салмана выступал в качестве посредника, не только вкладывая собственные деньги в некоторые из этих проектов, но и привлекая других инвесторов, инвесторов, которые часто оставались анонимными, скрываясь за названиями компаний, в основном зарегистрированных в офшорах». Фокс повернул голову к Кларку. «Но с уходом отца Салмана из игры…»

«Вы думаете, Салман захватил бизнес? Я не помню, чтобы какой-либо из наших поисков выдавал его имя».

«Согласен, но взгляните на это». Еще несколько кликов, еще одна история с деловых страниц; один абзац, который легко пропустить. Пока Кларк читал, Фокс давал комментарии.

«Фирма Скулэра, получившая саудовские деньги, планирует построить гольф-курорт на севере, на земле, принадлежащей лорду Стрэти».

«Лорд Стрейти, будучи…?»

Еще один щелчок — и появилась биография лорда Стрейти вместе с его фотографией в горностаевой мантии, розовой от привилегий.

«Его зовут Рамси Мейклджон», — сказал Фокс. «Он отец Исси Мейклджон». Еще один щелчок мыши вывел карту севера Шотландии. «Область, выделенная синим цветом, — это все, чем он владеет».

«Это очень много земли». Кларк указал на одну прибрежную точку, затем на другую. «Не совсем покрывает Тонг и Терсо…»

«Хотя и не слишком далеко. Родовой дом находится на полпути между ними, как раз по дороге из Дунрея».

На следующей фотографии был изображен замок.

«На самом деле он не такой уж и старый», — прокомментировал Фокс. «Середина девятнадцатого века. Стиль — возрожденный шотландский баронский, отсюда и башенки Диснейленда».

«Боже, Малкольм, когда ты копаешь, ты копаешь глубоко». Кларк взглянул на него. «Но это не требует от тебя выглядеть таким самодовольным».

«Но вы должны признать, что все начинает проясняться: Скулар в постели с лордом Стрейти; финансирование с Ближнего Востока; жертва и Изабелла Мейклджон…»

«Это не приближает нас к пониманию того, почему кто-то мог желать смерти Салмана».

«Кроме этого», сказал Фокс, «для этого…» На экране открылась новая страница. «Тот же консорциум хотел построить космодром около Тонга. Это провалилось, отчасти из-за местных проблем, но в основном потому, что не удалось собрать деньги. Те же проблемы, похоже, преследуют и план гольф-курорта. И не то чтобы не было расходов. Поскольку Ахмад бин Махмуд находится под домашним арестом, его финансовые операции ограничены, его сын будет тем, на кого оказывают давление, чтобы он раскошелился. Давление, по всей вероятности, оказывают такие люди, как Стюарт Скулар и Рамси Мейклджон».

«Есть ли какие-нибудь реальные доказательства того, что это произошло?»

Лицо Фокса слегка вытянулось. «Я связался с парой деловых журналистов, но пока не получил ответа».

«Вы общались с прессой?» Кларк пристально посмотрел на него.

«Только по электронной почте, тщательно сформулировано».

«Тем не менее, это, вероятно, не самый мудрый шаг», — Кларк почесала лоб.

«Я не вижу здесь никого, кто бы продвигал это дело, Шивон».

«Ты выполняешь поручение Кафферти, Малкольм. Это он все это начал. Тебе не кажется, что это должно заставить нас задуматься?»

Фокс покачал головой. «Если вы спросите меня, Кафферти думал, что все, что мы найдем, это, возможно, Скулар, дающий или продающий своим приятелям немного белого порошка. Вероятно, ему это не нравится, потому что это лишает его потенциальных клиентов». Он указал на экран. «Это выходит за рамки этого, и я тот, кто соединил все точки. По крайней мере, стоит отнести это боссу, не так ли?»

«Конечно. Но звучит так, будто ты думаешь о чем-то большем, чем «самое меньшее». Она изучала его. «Может, поболтаем со Стюартом Скуларом?»

'Может быть.'

«Прежде чем отнести наверх?»

Фокс пожал плечами. «Нет времени лучше настоящего, вот как говорят». Он не совсем ухмылялся.

«Ты уже это организовал?» — догадался Кларк.

Он посмотрел на часы. «Хочешь пойти со мной?»

'Сейчас?'

«Довольно много».

«В его офисе?»

Он покачал головой. «Его дом. Поскольку это расследование убийства, я сказал ему, что время имеет решающее значение».

«Что еще ты сказал?»

«Мы опрашивали всех, кто мог знать покойного, и его имя всплыло».

«Он признался, что знал Салмана?»

Фокс кивнул, одновременно засовывая руки в карманы пиджака. «Я могу быть просто канцелярским работником, Шивон», — сказал он, похлопав по углу стола, — «но иногда я оказываюсь победителем».

Кларк не была в этом полностью убеждена, но в любом случае последовала за ним из офиса.

Что еще она собиралась сделать?


13

Дом Стюарта Скулэра был частью георгианской террасы с видом на Уотер-оф-Лейт в Стокбридже. Рядом с входной дверью было два звонка, один с надписью «Офис», а другой был пустым. Фокс нажал пустую кнопку. Несколько мгновений спустя в домофоне раздался голос. «Тогда заходите».

Они толкнули дверь и вошли в тесный вестибюль с двумя дверями, одна из которых распахнулась. Скулар был одет в бледно-розовую рубашку с открытым воротом и закатанными рукавами. Кларк заметил, что его ноги были босы. Никаких колец на руках, никаких наручных часов или других украшений. Его волосы были песочного цвета и недавно подстрижены, его лицо было слегка покрыто веснушками, зубы блестели.

«Я вижу, вы привели подкрепление», — сказал он, усмехнувшись.

«Это мой коллега инспектор Кларк», — заявил Фокс. «Мы ценим, что вы видите нас в это время ночи».

Скулар отмахнулся от формальностей и провел их в большую гостиную с высоким потолком, декоративными карнизами и отшлифованным деревянным полом.

«Прекрасное место», — сказал Фокс, словно он имел это в виду. Мебель выглядела дорогой, но в комнате было ощущение, что ее не используют. Кларк понял, что где-то в другом месте будет версия мужской берлоги, с большим телевизором и всеми принадлежностями. В гостиной не было полок и лишь несколько драгоценных безделушек. Никаких книг, журналов или семейных фотографий.

«Ты живешь здесь одна?» — спросила она.

«Не каждый вечер», — сказал Скулар, снова усмехнувшись. «Могу ли я предложить вам выпить?»

«Это очень мило с твоей стороны, но нет, спасибо». Фокс опустился на кожаный диван. У него были хромированные детали, на которых оставались отпечатки пальцев, но Кларк их не видел. Он был либо совершенно новым, либо его владелец нанял дотошного уборщика. «Мы тебя не задержим», — говорил Фокс, немного подвигаясь, чтобы освободить место для Кларк. «Всего несколько вопросов, чтобы прояснить, насколько хорошо ты знал Салмана ибн Махмуда».

Скулар сел на кресло, которое было рядом с диваном, и скрестил ноги так, что его правая ступня покоилась на левом колене. Кларк почувствовал, что он старается немного больше, чем нужно. трудно казаться расслабленным и беззаботным. Он наклонил голову вверх, как будто для того, чтобы облегчить себе размышления.

«Честно говоря, я сомневаюсь, что встречался с ним больше десяти или двенадцати раз. В основном на вечеринках».

«Включая те, которые он принимал?»

«Один раз, конечно».

«Он жил в пяти или десяти минутах ходьбы отсюда?»

«Что-то вроде того».

«А Джованни Морелли еще ближе?»

«Пять максимум. Я бы сказал, что знаю Джио немного лучше, чем Сала».

«Люди называли его Сэлом?»

«Некоторые из нас так и сделали». Скулар схватил одной рукой открытые пальцы ног и, казалось, массировал их.

«Ушиб ногу?» — перебил его Кларк.

«Нет». Он, казалось, понял, что делал. «Извините». Он поставил ногу обратно на пол. «Немного свело судорогой, после пробежки».

Кларк не удивило, что он баллотировался. Вероятно, у него был и домашний спортзал. Он был худым и слегка загорелым, почти наверняка привлекательным для определенного типа женщин. Она представляла, как он представляет один из своих проектов в комнате, полной людей, которые завидуют его внешности и уверенности в себе. Они тоже будут считать его индивидуалистом, исключенным из его политической партии за то, что он был немного чересчур резким.

«Я должен был спросить, — говорил он, — есть ли прогресс в вашем расследовании».

«Мы движемся вперед», — заверил его Фокс. Это была бессмысленная фраза, но Скулар с радостью ее принял.

«Когда я был членом парламента Шотландии , я проявлял большой интерес к преступности и правосудию. Меня поразило, что полиция Шотландии недофинансировалась, но при этом выполняла чертовски хорошую работу».

«Мы стараемся не жаловаться», — сказал Кларк.

«Возвращаясь к господину бин Махмуду», — прервал его Фокс, — «вы встречались с ним в неформальной обстановке несколько раз, но на этом ваши отношения закончились?»

«Довольно много».

«Вы когда-нибудь навещали его в Лондоне?»

'Нет.'

«Но бизнес привел вас туда?»

'Иногда.'

«Ваша работа заключается в том, чтобы…?»

«Развитие недвижимости — в основном коммерческой. Гостиницы и тому подобное. В Эдинбурге много земли, с которой мы могли бы сделать больше».

«Вы имеете в виду максимизацию прибыли?»

«Чтобы максимально раскрыть потенциал . Дело не всегда в деньгах».

«Дополнительные удобства, качество жизни?»

Глаза Скулэра испытующе смотрели, гадая, не саркастичен ли Кларк. «Верно», — сказал он бесцветно.

«Мы установили, что вы знали господина бин Махмуда и господина Морелли, — сказал Фокс. — Так что вы, вероятно, также знаете леди Изабеллу Мейкледжон?»

«Да, я знаю Исси».

«Есть ли еще кто-нибудь из окружения г-на бин Махмуда, с кем нам следует поговорить?»

Скулар на мгновение задумался. «Исси и Джио — вот те, кого нужно спросить. Как я уже сказал, я едва ли был самым близким доверенным лицом Сэла…»

«И кто, по-вашему, это был?»

«Вероятно, Иззи».

«Они были предметом?»

«Вам нужно спросить ее об этом. У меня никогда не было впечатления, что секс — это то, чем занимается Сал».

«Так в чем же была его «фишка», как вы думаете?»

«Ему нравилось ходить по клубам. Ему нравилось носить хорошую одежду, ездить на хороших машинах, путешествовать…»

«За все заплатил его отец?»

«Если только он не подрабатывал в баре тайком».

Фоксу едва удалось ответить на улыбку Скулара. «Имел ли ты когда-нибудь дело с отцом Салмана?»

«Ни в коем случае».

«Но вы вели бизнес на Ближнем Востоке?»

«Некоторое время и никогда с ним». Скулар хлопнул себя ладонями по бедрам, словно готовясь встать на ноги. «Вот и все, мы почти закончили, не думаешь?»

«Были ли у господина бин Махмуда враги, какие-либо признаки проблем в его жизни?»

'Нет.'

«А когда вы видели его в последний раз…?»

«В каком-то клубе, я полагаю».

«Может быть, «Женевер»? — Скулар уставился на Кларка, не отвечая. — Нам сказали, что это одно из ваших пристанищ».

«Я бы вряд ли это так назвал. Я мог бы заглядывать пару раз в месяц».

«Но вы наверняка знаете его владельца — человека по имени Кафферти?»

«Помните, я говорил, что интересуюсь преступностью и правосудием?»

«Так вы знаете Кафферти?»

«Только по репутации».

«Но, несмотря на такую репутацию, вы рады увеличить его прибыль?»

Скулар перевел взгляд с Кларка на Фокса и обратно. «Я не уверен, к чему это приведет».

Ответил Фокс. «Мы просто пытаемся нарисовать как можно более полную картину господина бин Махмуда, его истории, его образа жизни».

«С ним было весело находиться рядом, классический плейбой, я полагаю. Кое-кто мог бы позавидовать этому, но знать его означало любить его». На этот раз Скулар все-таки поднялся на ноги, демонстративно растягивая икроножные мышцы.

«И последнее», — сказал Фокс, вставая с дивана. «Есть идеи, что он делал около Сифилда?»

«Я действительно об этом думал».

'И?'

«Единственная связь, которая приходит мне на ум, это то, что мы когда-то играли в гольф там».

«Он был игроком в гольф?»

«Не очень, нет, но Шон Коннери — да. Сэл всегда хотел подражать своему герою».

«Вы были только вдвоем, да?»

«Джио тоже был там. Не намного лучше, как игрок, хотя он определенно одевался соответственно. Помните эту сцену в фильме MASH ? Профи из Дувра — вот кого они мне напомнили».

«Но вы, вероятно, не смеетесь над ними в лицо?» — спросил Кларк. «Не тогда, когда вам нужно, чтобы они открыли свои чековые книжки для одного из ваших проектов».

Скулар презрительно посмотрел на нее. «В наши дни никаких чековых книжек, инспектор. Только электроника. И я горжусь тем, что никогда не терял ни единого цента ни для одного из своих инвесторов».

«Поле для гольфа на севере? — добавил Фокс. — То, что на земле, принадлежащей отцу Исси Мейклджона?»

«И что из этого?»

«После смерти г-на бин Махмуда не станет ли финансирование более проблематичным? Или он уже решил не добавлять больше в банк?»

«Думаю, я уже сказала все, что собиралась». Скулар подошла к двери и открыла ее. Кларк не спеша поднялась на ноги, ее глаза встречались с его глазами на всем пути к порогу.

«Еще раз спасибо за ваше время», — прокомментировала она. Затем, указывая на его босые ноги: «Смотрите, не обморозьтесь…»

«Интересно, не правда ли?» — сказал Фокс, когда они снова оказались на тротуаре.

«Мы его определенно напугали».

«Ты думаешь, он сдерживается?»

Кларк кивнул. «То же, что и ты. Вопрос в том: что нам с этим делать?»

«В Гарткоше есть судебные бухгалтеры. Я могу им это предложить».

Кларк на мгновение задумался. «Для человека, обвиняемого в расизме, у него явно интернациональный вкус в выборе друзей».

«При условии, что они богаты и не евреи».

«А что насчет угла поля для гольфа? Того, где был убит бин Махмуд?»

«Как думаешь, там что-нибудь есть?»

«Понятия не имею, Малкольм», — она проверила время на своем телефоне.

«Прогулки для Brillo?»

«Бедняжка ждал достаточно долго. Ты идешь или тебе нужно отчитаться перед Кафферти?» Она увидела, как он начал хмуриться. «Я просто дразнюсь», — сказала она.

«Я так не думаю», — ответил он, засовывая руки в карманы и отворачиваясь.

«Тебе не за что извиняться, — вполголоса сказала себе Кларк. — Это не ты оказалась между гангстером и Спецотделом…»

Кафферти сидел на своем обычном банкете на антресольном этаже в клубе «Дженевер», потягивая свой обычный лимонад, когда Бенни позвонил с новостями.

«Возможно, у него что-то есть, босс. Хороший отзыв о Моредане. Этот парень живет недалеко от Мореданвейл-роуд, руководит местной бандой. Небезызвестен копам».

Кафферти отпил глоток напитка. «Было бы неплохо узнать имя, Бенджамин».

«Коул Бернетт».

«Как то, что мы раньше добывали?»

Бенни произнес это за него.

«Никогда о нем не слышал», — признался Кафферти, скорее себе, чем своему сотруднику.

«Хотите, чтобы я его притащил?»

«Ты его видел?»

«Пока нет. Но у меня есть его адрес».

«А почему вы так уверены, что это наш парень?»

«У него есть пристрастие воровать телефоны. Толчок, пинок — и он ушёл».

«Кому он их продает?» Кафферти слушал тишину, пока Бенни пытался придумать, как лучше сказать ему, что он понятия не имеет. «Неважно. Но да, я хочу, чтобы его забрали. Может быть, в клуб, хотя давайте подождем, пока он закроется. Из подвалов не доносится много шума — можно подключить Халка к электросети, и никто на улице не узнает».

«Автомобильный аккумулятор справляется с этой задачей ничуть не хуже», — прокомментировал Бенни.

«Вы знаете об этом больше, чем я», — сказал Кафферти, хотя они оба знали, что это не совсем так.


14

К тому времени, как Мэй Коллинз выпроводила последних клиентов, уже за полночь. На вечернюю смену к ней присоединился бармен по имени Кэмерон. Ему было около двадцати, и он жил в фургоне за пабом, который делил со своими татуировками и пирсингом на лице.

«Комната, в которой ты находишься, по праву принадлежит ему, — объяснил Коллинз Ребусу, — но он предпочел бы оставаться там, где он сейчас».

Ребус помогал убирать со столов стаканы и другой мусор, пока Коллинз расставлял табуреты и стулья, а Кэмерон загружал машину для мытья стаканов.

«Оставьте пол до утра», — предложил Коллинз.

«Самая оживленная из всех, что у нас были за последнее время». Кэмерон не казался недовольным. Не было никаких суеты, никаких беспорядков. Паб стал общественным центром, пытливые журналисты получили короткую расправу. Двое журналистов были около последних ушедших пьющих — один из Инвернесса, один из Абердина. Тот, что из Инвернесса, подошел к Ребусу в какой-то момент, чтобы сказать ему: «Лора Смит передает привет и просит тебя перезвонить ей». На что Ребус ответил несколькими собственными отборными словами, заставив репортера отступить, проведя остаток вечера в тесноте со своим коллегой-новостником.

Были тосты в память о Кейте и воспоминания от тех, кто его знал, но за всем этим лежал огромный вопрос, который шептали шепотом: есть ли среди них убийца? Ребус подслушал несколько предположений. Это были путешественники, незнакомцы, иммигранты. Разве не было убийства в Терсо пару лет назад, виновный так и не был пойман? И разве это не было вызвано ударом по черепу? Необходимые истории, он знал — попытка отклонить, а не объяснить реальность ситуации. Одна более дикая теория видела полтергейста, помещенного прямо в кадр.

«Я видел странные вещи там», — сказал предлагающий своей восхищенной аудитории. «Огни, звуки, тени, движущиеся за главным забором…»

Поймав взгляд Ребуса, Коллинз медленно покачала головой.

Весь вечер он потягивал одну пинту пива, которую, когда она выдохлась, заменил на виски, добавив много воды.

«Извините, что не могу положить больше денег в казну», — извинился он, протягивая через бар пятифунтовую купюру.

«Мы прекрасно справляемся и без тебя», — ответил Коллинз.

Она открыла кассу и высыпала купюры и монеты в сумку. «Просто положу это в сейф», — сказала она Кэмерону, исчезая в дверном проеме.

Кэмерон снова стоял за стойкой, наливая себе сидр, делая все, что требовалось. Ребус изучал портал. Среди бутылок лежал герб, несколько выцветших открыток из-за рубежа, фальшивая двадцатифунтовая купюра, образцы различных иностранных валют и несколько снимков, сделанных в баре в разные годы.

«Это отец Мэй», — сказал Кэмерон, нажав на одну из фотографий. «Он управлял этим местом, пока ему не стало невмоготу. Задолго до меня, между прочим».

«Он все еще приходит?»

Бармен покачал головой. «Мне кажется, с этим местом связано слишком много воспоминаний. Хороших, я имею в виду, но сейчас он — лишь тень самого себя».

«Мне знакомо это чувство».

Кэмерон выдавил из себя кривую улыбку. «Ты останешься здесь на ночь, да?»

«Саманте нужно немного пространства».

«Понятно, я полагаю». Он прикончил сидр несколькими большими глотками. «Тогда это я». Он снял с крючка свою джинсовую куртку.

«Вы много общались с Китом?»

«Время от времени подавал ему немного выпивки».

Глаза Ребуса снова устремились на портал. «Что там было раньше?» Он кивнул в сторону треугольного расположения тонких гвоздей.

«Хотите верьте, хотите нет, но револьвер». Кэмерон указал на каждый гвоздь по очереди. «Ствол покоился на этом, спусковая скоба на этом, рукоятка на этом. Думаю, он принадлежал мистеру Коллинзу, но я не уверен. Весь проржавел до чертиков».

«Что с ним случилось?»

Бармен пожал плечами. «Мэй, наверное, выбросил. Не каждый пьющий хочет, чтобы на него пялился пистолет, пока он пытается поднять себе настроение».

«И он просто лежал там?»

«Мэй, возможно, опускал его несколько раз — просто ради шутки, когда его выгоняли. Кажется, это сработало».

«Я уверен, что так и было», — сказал Ребус.

Кэмерон в последний раз оглядел бар. «Тогда, наверное, увидимся утром. Мэй приготовит нам рулетики с беконом, прежде чем мы подготовим место к открытию. Интересно, будем ли мы так же заняты».

«Медиа-цирк продолжится», — заявил Ребус.

«Надеюсь, не в ближайшие день-два». Кэмерон помахал рукой, исчезая в дверном проеме, как раз в тот момент, когда вернулась Мэй Коллинз. Она заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

«Думаю, ночной колпак», — сказала она, ставя стакан под один из бокалов с виски. «Надеюсь, ты присоединишься ко мне».

«Я не должен этого делать».

«Вы ведь никуда не собираетесь ехать, не так ли?»

«Это вопрос здоровья. У меня ХОБЛ ».

«Мне жаль это слышать».

«Ах, тогда продолжай».

Они сидели рядом на двух высоких табуретах, чокались бокалами, прежде чем сделать глоток. Вокруг них повисла тишина, нарушаемая только жужжанием стеклоомывателя и редкими голосами снаружи.

«Она придет в себя, ты же знаешь», — наконец сказал Коллинз. «Саманта, я имею в виду».

'Может быть.'

«Ты ее отец — сомневаюсь, что она сможет долго злиться на тебя. Но сейчас ей нужен кто-то, на кого можно свалить вину, и это ты».

«Мне что, лежать на диване или что-то в этом роде?» — спросил Ребус, вспомнив, что у Саманты был аналогичный вопрос к Робину Кризи.

«Психолог тут не нужен, достаточно человека, у которого было много ссор с собственным отцом».

«Кэмерон рассказал мне, что твой отец раньше управлял этим местом».

«В последующие годы, да. Его первая жена умерла, и он женился на моей маме — Бетси, так ее звали. Ему становилось все труднее и труднее после смерти мамы».

«Итак, вы вмешались?»

«С моим мужем Билли. Потом он заболел раком, и все кончено». Она огляделась вокруг. «Не уверена, что это когда-либо было тем, чего я действительно хотела, но это было здесь, и папа нуждался во мне».

«Я почти уверен, что Саманте я не нужен».

«Может быть, не сейчас, но…»

«Дело в том, Мэй, что я всегда слишком любил свою работу. Моя жена говорила, что это было похоже на то, будто у меня роман на стороне — я допоздна не выходил из дома, не был дома большую часть выходных. И даже когда я приходил домой, дела все еще были здесь». Он постучал себя по лбу. «И я не мог поделиться ничем из этого. Я ни за что не собирался знакомить Рону и Сэмми с этим миром».

«Может быть, это была твоя ошибка — им не нужен был рыцарь, защищающий их; Роне нужен был муж, а Саманте — отец, и точка». Она осушила свой бокал и пошла за добавкой, Ребус отклонил предложение. Он наблюдал за ней в ее избранном оптическом прицеле.

«Кэмерон рассказывал мне о пистолете», — сказал Ребус.

«Да?»

«Ты избавился от него?»

«Не совсем». Она снова села на табурет. «Он пошел гулять».

«Кто-то его украл?»

Коллинз пожал плечами. «Сначала я думал, что он у папы, но его не было. Но он заржавел до дыр, так что беспокоиться не о чем».

«Но вы сообщили об этом?»

«Он появится. Как только кто-нибудь из детей начнет им размахивать, я узнаю».

«Как давно это было?»

«Месяц или около того».

«Что думает твой отец?»

Она сделала глоток, прежде чем ответить. «Он удивлен, что я продержалась так долго».

«Это относится ко времени войны?»

'Насколько я знаю.'

«Но твой отец был военнопленным, верно?»

«Да, он был интернированным».

«Поэтому у него не могло быть оружия».

«Он нашел его выброшенным на берег где-то в пятидесятых, так гласит история». Она поставила стакан. «Что это значит, Джон?»

«Кит был увлечен лагерем 1033. Он даже ночевал там несколько ночей. Тот, кто его убил, вероятно, забрал содержимое его сумки, то есть его исследования. Мне сказали, что он брал интервью у вашего отца, а также у вас и еще нескольких выживших, но среди вещей в его гараже нет никаких следов всего этого».

Коллинз задумался. «Хочешь поговорить с папой?»

«И остальные, если возможно».

«Я могла бы пригласить их в гости». Она взглянула на часы. «Позвони им утром, узнай, получится ли это сделать до открытия. Что ты скажешь?»

«Я говорю спасибо».

«Ты действительно думаешь, что это поможет?»

«Понятия не имею».

«Захочет ли полиция поговорить с ними?»

«Если они будут действовать тщательно».

«Кажется, вы не убеждены».

«Кризи кажется достаточно компетентным, но я знаю, как все это работает — не все будут такими, как он».

«Ну, посмотрим, что будет завтра. Сегодня я просто рад, что под моей крышей живет рыцарь».

«Несмотря на его скрипучую броню?»

«Не забывая и его измученного коня». Коллинз не смогла скрыть усталости, слезая с табурета. «Давайте погасим свет и поднимемся наверх».

«Вы, вероятно, знали Кита гораздо лучше, чем я. По правде говоря, я его почти не знал. Каким он был?»

«Он был тихим, но у него была личность. Все его любили, и было видно, что он души не чает в Кэрри».

«Когда Саманта начала встречаться с Джессом Хокинсом, это, должно быть, было больно. Ты правда думаешь, что они все помирили? Правильно, я имею в виду?»

«Они, кажется, были в порядке». Коллинз задумался на мгновение. «Полагаю, мы все обошли это на цыпочках».

«Между Китом и Хокинсом никогда не было никаких счетов?»

«Может быть, какие-то слова, но не удары, насколько я знаю».

«Саманта сказала мне, что они виделись только один раз. Похоже, это было задолго до ссоры».

«Может быть, я ошибаюсь».

«Вы знаете, что он узнал о Хокинсе из анонимной записки. Есть какие-нибудь мысли о том, кто мог сделать что-то подобное?»

«Мне не нравится идея, что кто-то мог это сделать». Она встретилась взглядом с Ребусом. «Если вы спрашиваете меня, мог ли Кит сдерживать свои чувства, то это вполне возможно. Я уверена, его раздражало, что вся деревня знала. Должно быть, его это терзало, он удивлялся, почему никто из них ничего не сказал. После этого он определенно стал немного более замкнутым».

«И приложив все усилия к лагерю 1033…» Телефон Ребуса оповестил его о входящем текстовом сообщении.

«Саманта?» — спросил Коллинз.

«Эдинбург», — поправил ее Ребус. «Я, пожалуй, перезвоню, прежде чем поднимусь наверх». Он что-то придумал. «Вообще-то, могу ли я воспользоваться компьютером в офисе?» Джон Нилсон пришел пару часов назад, отправляя различные ссылки на интернет-сайты. Ребус проверил электронную почту на своем телефоне и нашел там сообщение Нилсона. Но если он собирался читать тирады, ему нужен был экран приличного размера.

Коллинз согласно кивнула. «Но я завожу будильник, так что не уходите слишком далеко. Увидимся утром».

«Я слышал, рулетики с беконом».

«Спокойной ночи, Джон».

Ребус подошел к одному из окон. Стекло было матовым, так что он ничего не мог видеть. На улице не было совсем темно, несмотря на час. Он знал, что они заплатят за это короткими зимними днями. Больше никаких голосов, только одинокая машина, проезжающая мимо. Он написал Кларк: « Хорошо поговорить? » — и когда она ответила утвердительно, он позвонил.

«Мы — пара сов, — сказал он. — С Brillo всё в порядке?»

«Он здесь, в квартире, со мной».

«Ваша квартира?»

«Моя квартира. Как дела?»

«Кит был убит».

«Я видел в интернете, но история была расплывчатой».

«Ударили тупым предметом, личность пока не установлена. Силы правопорядка вступают в действие. Саманта в ужасном состоянии, как вы можете себе представить. Кэрри уехала к подруге».

«У него была семья?»

«Сестра в Канаде. Интересно, не забудет ли Сэмми дать ей знать».

«Очевидных подозреваемых пока нет?»

«Нет», — признался Ребус.

«Итак, ты засучиваешь рукава?»

«В некотором смысле».

«Значит, у тебя довольно плотный график?»

Ребус замолчал, вслушиваясь в ее тон. «Что случилось, Шивон?»

«Слабая связь между моей жертвой и тем местом, где вы сейчас находитесь».

Он слушал ее рассказ о Стюарте Скуларе, семье бин Махмуд, проекте строительства поля для гольфа, Изабелле Мейкледжон и лорде Стрэти.

«Не в первый раз слышу его имя», — прокомментировал он, когда упомянули Стрэти. «Хочешь, я немного покопаю?»

«Не особенно…»

Он не мог не улыбнуться. «И вот вы звоните мне среди ночи, чтобы рассказать обо всем этом. Я вижу вас насквозь, как только что вымытое окно, инспектор Кларк».

«Это не должно быть зафиксировано в бухгалтерских книгах, Джон».

«Естественно».

«И если вы найдете что-то хоть немного относящееся к делу…»

«Я немедленно передам его вам».

«Ты уверена, что у тебя есть на это время? Я знаю, что Саманта нуждается в этом гораздо больше, чем я».

«Оставь это мне, Шивон, я посмотрю, что смогу сделать. А теперь ложись в постель и скажи Брилло, что я скучаю по нему».

«Сделаю, Джон. И спасибо».

«Говори скорее».

Ребус завершил разговор и постучал телефоном по подбородку, проходя через открытую дверцу бара. Выключатели света находились рядом с тем местом, где был выставлен пропавший пистолет. Он на мгновение уставился на гвозди, прежде чем погрузиться в темноту бара и направиться в офис.

Три часа спустя он лежал в постели, не в силах уснуть, уставившись в потолок. Через пару часов снова станет светло. Он решил, что теперь знает, почему Кейт так интересовался лагерем 1033. Это было связано с тем, как обращались с людьми во время Второй мировой войны. Соседей сажали в тюрьму только потому, что они родились за пределами Великобритании. Люди начали не доверять своим пекарям, бакалейщикам и владельцам ресторанов. Остров Мэн на какое-то время превратился в один огромный лагерь для интернированных, как и остров Бьют. «Заключите всех под стражу», — сказал Черчилль, после чего он стал местом всеобщего обозрения, каждый иностранец считался потенциальным представителем пятой колонны, ситуация усугубилась, когда Сикорский, возглавлявший тысячи польских солдат, размещенных в Великобритании, начал сажать в тюрьму людей, не согласных с его политикой. Кит написал несколько длинных статей, которые Ребус нашел в гараже вместе с различными письмами с отказами из журналов и газет. Его гнев на несправедливость пробивался наружу – возможно, слишком откровенно. В одной статье он сравнил тогдашнее отношение с тем, что он видел происходящим здесь и сейчас. Статья называлась «Бесконечная охота на ведьм».

«Похоже, ты был одним из хороших парней», — прошептал Ребус в ночь.

Так почему же ему было суждено умереть от чужой руки?


День третий


15

В 7.30 утра Ребус стоял снаружи бунгало, ветер обжигал его лицо. Дверь была заперта, никаких признаков жизни внутри. Саманта, должно быть, уже ушла; она собиралась забрать Кэрри из дома своей подруги. Он понял, что не знает, где это находится. Когда он направлялся обратно к Saab, остановилась патрульная машина с опознавательными знаками, заблокировав его. Из нее вышел единственный пассажир. Он был в форме и знал, что лучше не заморачиваться с головными уборами любого рода — он не собирался позволять завихряющимся порывам ветра развлекаться.

«Вы Джон Ребус?»

'Зависит от.'

«Просто вы больше похожи на бродягу, чем на бывшего копа. Сержант Кризи послал меня снять ваши отпечатки пальцев».

'Верно.'

«Итак, если вы зайдете в мой кабинет…»

Под этим он подразумевал пассажирское сиденье патрульной машины. Набор для снятия отпечатков пальцев был сзади. Полицейский принес его и приступил к работе.

«Ты забираешь и мою дочь тоже?» — спросил Ребус.

«Все под контролем, сэр», — мужчина улыбнулся, вероятно, приняв это за шутку.

Работа была сделана, отпечатки были запечатаны в прозрачный полиэтиленовый пакет с указанием имени и даты рождения Ребуса, офицер жестом отпустил его и принялся за работу по своей служебной рации.

«Приятно иметь с вами дело», — пробормотал Ребус, приседая, чтобы вытереть кончики пальцев о траву и наблюдая, как патрульная машина выезжает задним ходом на главную дорогу, направляясь к следующему пункту назначения.

Saab все еще звучал не слишком здорово, но он завелся, и его колеса закрутились, когда Ребус попросил их об этом. Он медленно подъехал к начальной школе. Родители приезжали со своими отпрысками, наклонив головы навстречу непрекращающемуся ветру. Ребус вышел из машины и встал у ворот. Многие родители, казалось, знали, кто он, настороженно приветствовали его или просто смотрели на него, когда проезжали мимо. В конце концов он увидел Кэрри. Она держалась за руки с девочкой того же возраста, что и она. Он не мог придумать, что сказать, поэтому ничего не сказал. Женщина с ними провела девочек через ворота, чмокнув каждую в макушку, прежде чем повернуться к нему лицом, скрестив руки.

«Я отец Саманты», — сказал он.

'Я знаю.'

«Как Кэрри?»

«Эта девчонка не сумасшедшая — она знает, что что-то произошло».

«Саманта ей не сказала?»

«Она пыталась». Женщина наблюдала, как две девочки скачут по игровой площадке, размахивая рюкзаками. «И прежде чем вы спросите, я предлагала не пускать Кэрри в школу сегодня, но Сэм хочет, чтобы все было как можно более нормально. Она знает, что просит невозможного, но кто я такая, чтобы отказывать ей?»

«Ты зовешь ее Сэм?» — прокомментировал Ребус с зачатками улыбки. «Мне разрешено использовать только «Саманта». Я надеялся поговорить с ней…»

«Полиция отвезла ее в Терсо. Им нужно, чтобы она опознала тело, хотя вы бы не подумали, что это необходимо. Я сказал, что если она подождет, я пойду с ней, но она была непреклонна».

«Как давно это было?» Полицейский, снимающий отпечатки пальцев, наверняка знал, но ничего не сказал. У Саманты сняли бы отпечатки пальцев либо до, либо после опознания. Боже…

«Они первым делом были у двери». Женщина помолчала. «Я вижу по твоему лицу, что ты считаешь, что должна быть там. Поверь мне, я сказала ей то же самое».

«Она была непреклонна?» — догадался Ребус.

Женщина протянула руку. «Меня зовут Джули Харрис, кстати». Ребус сжал ее. «Мама Дженни». Ее акцент звучал как местный.

«Спасибо за всю помощь, которую вы оказываете Сэму и Кэрри. И если бы вы могли и дальше замолвить словечко за меня…»

«Ей нужно многое переварить, ты должна это понять. Сейчас ты — сопутствующий ущерб». Харрис заметила, как он на нее посмотрел. «Я медсестра. Работала в отделении неотложной помощи, пока не появилась Дженни, и я решила стать матерью на полную ставку». Она снова замолчала. «Теперь ты собираешься удрать в Терсо, не так ли? Попробуй уговорить ее позволить тебе помочь?»

«Я настолько прозрачен?»

«Нет, вы просто очень похожи на свою дочь, мистер Ребус. Стоит иметь это в виду».

Выехав из Навера и направляясь на восток, дорога расширилась до двух полос. Ребус мельком увидел далекие внутренние ветровые электростанции, а слева от себя — редкие, по-видимому, недоступные заливы и пляжи, окруженные крутыми скалами. В конце концов он заметил луковицеобразную форму реактора Дунерея, того самого реактора, который Кит помогал выводить из эксплуатации. Большая автостоянка заполнялась транспортными средствами рабочих. Он понял, что не знает, какую именно роль сыграл Кит. Он не был менеджером, но это не означало, что он не был квалифицированным. Совсем наоборот, по опыту Ребуса.

Он включил тихонько проигрываемый CD-сборник; узнал The Clash и Jethro Tull, но не три последующие песни. Когда он добрался до окраины Терсо, он увидел землю за водой на севере. Оркнейские острова, предположил он. Указатель на паром в Скрабстере был не так уж далеко на дороге. Саманта и Кит возили туда Кэрри несколько раз, Саманта потом восторженно отзывалась об этом месте в телефонных разговорах.

«Ты даже не дал ей знать, что переезжаешь», — пробормотал он себе под нос. «Твоя собственная чертова дочь…»

Там был дорожный знак, указывающий в сторону больницы, где, как он предполагал, должен был находиться морг. Он подумывал позвонить Деборе Куант, чтобы узнать, может ли она передать патологоанатому, который будет присутствовать, чтобы убедиться, что Ребуса пропустят за дверь. Но это повлекло бы за собой небольшое объяснение — и, вероятно, предупреждение о том, чтобы он не перенапрягал себя. Поэтому вместо этого он планировал импровизировать. Зачем ломать привычку всей жизни?

Остановившись за линией обочины, чтобы пропустить транспорт в противоположном направлении, он решил опустить стекло и подышать воздухом. Именно тогда он заметил, что одна из машин была патрульной. Патрульной машиной с Самантой сзади, выглядевшей бледной и потрясенной. Он крикнул, но безрезультатно. Выругавшись, он подождал, пока движение не рассосется, а местный автомобилист, нетерпеливо ехавший сзади, был так близко, что его передняя решетка почти целовала багажник Saab. Проехав мимо неподвижных машин, Ребус подал сигнал и остановился, ожидая, пока дорога освободится, чтобы он мог сделать поворот в три приема. Ничего не оставалось, как следовать за Самантой обратно в Навер.

Но затем он вспомнил, что проезжал мимо деревни Стратхи, вероятно, на полпути между Навером и Терсо. Он вытащил телефон из кармана и поискал информацию о лорде Стратхи, он же Рамси Августус Рэнальд Мейкледжон. На фотографиях, которые он нашел, был изображен мужчина, столь же одетый, как и его имя. Волос почти не было; лицо цвета цветущего макового поля. На одной фотографии он был в полном охотничьем снаряжении, верхом на лошади и окруженный нетерпеливо смотрящими гончими. Другая была сделана перед замком Стратхи. Здание было полностью баронским, с башнями и множеством фронтонов в форме вороньего шага. Телефон Ребуса вскоре показывал ему карту местонахождения замка, в паре миль от деревни.

«Не говори, что я плохо к тебе отношусь, Шивон», — сказал он себе, управляя машиной и увеличивая громкость CD-плеера.

Патрульная машина, должно быть, вела себя не лучшим образом, потому что он не смог ее догнать к тому времени, как добрался до Стрэти. В деревне не было указателя, направляющего его к замку, но с другой стороны, была только одна узкая дорога слева, ведущая от побережья. Он поехал по ней, полоса сужалась, поля по обе стороны. Выбоины, заполненные дождевой водой, добавляли веселья, Ребус замедлил движение, чтобы провести Saab мимо как можно большего количества из них, в то время как двигатель скулил и хрипел. Взору предстали внушительные ворота, каменные столбы, увенчанные статуями, витиеватые кованые ворота были закрыты. Выветренный деревянный знак на уровне земли предупреждал, что то, что находится дальше, было ЧАСТНЫМ.

Ребус вышел из Saab и подошел к воротам. Подняв глаза, он увидел, что статуи изображали льва и единорога, держащих перед собой щиты. Оба были размыты стихиями за годы.

«Мы с тобой оба, ребята», — сказал он, толкая ворота и чувствуя, как они поддаются. Когда они замерли, разинув рты, он вернулся в Saab и продолжил путь по подъездной дорожке.

Замок появился за длинной кривой. Между входной дверью и газоном была гравийная парковка с неработающим фонтаном в центре. Ни одного другого жилья на мили вокруг, виды обширные, но очень мало защиты от преобладающей погоды. Никаких деревьев, никаких изгородей.

Когда Ребус припарковался, тяжелая деревянная дверь открылась. Там стояла женщина, сжав руки вместе, словно в молитве. Он изучал ее, приближаясь. Пятидесяти с небольшим, волосы завязаны сзади в пучок, простая серая юбка с соответствующим кардиганом и блузкой. Хотя он не встречал многих, он вспомнил о типе монахини.

«Могу ли я вам помочь?» — спрашивала она.

«Надеюсь, что так. Я хотел бы поговорить с лордом Стрейти, если он здесь».

Всякий след приветливости, который был на ее лице, теперь испарился. «Он не такой».

«Как жаль. Я проделал весь этот путь из Эдинбурга…»

«Без предварительной записи?» — она с недоверием отнеслась к такому ходу действий.

«Они нам не часто нужны». Ребус сунул руки в карманы. «Вы слышали об убийстве саудовского студента?»

У него сложилось впечатление, что если бы она носила жемчуг, она бы, возможно, схватилась за него. Но на самом деле она просто сжала одну руку другой, словно выжимая кухонное полотенце.

«Вы из полиции?» Ребус ничего не сказал, довольствуясь тем, что она думает, что хочет. «Что-то случилось с…?» Она замолчала. «Вы лучше зайдите, пожалуйста».

'Спасибо.'

Коридор оказался именно таким, каким он его себе представлял: оленьи головы на стенах, куртки Barbour на ряде крючков, под которыми стоял ряд зеленых резиновых сапог, преобладание темного дерева и коричневое волокнистое напольное покрытие.

«Чай?» — спрашивала она.

«Прекрасно», — сказал Ребус.

«Хотите подождать в утренней комнате?»

«Кухня подойдет. Извините, я не расслышал вашего имени…»

«Я миссис Белкин. Джин Белкин».

«Меня зовут Фокс», — сказал ей Ребус.

Он ожидал, что кухня будет под лестницей, и не был разочарован. Они оставили прихожую позади и вошли в узкий неукрашенный коридор, затем вниз по винтовой каменной лестнице в другой коридор. Большая кухня последний раз была модернизирована в 1960-х годах, предположил он, и Aga выглядела еще старше. Он грел руки рядом с ней, пока Белкин наполнял электрический чайник. Она догадалась, о чем он думал.

«На это уходит целая вечность», — сказала она, щелкая выключателем.

«Вы здесь одна, миссис Белкин?»

«Если бы я был там, я бы не пустил тебя за порог, не показав удостоверение личности».

Ребус сделал вид, что похлопал себя по карману пиджака. «В машине», — извинился он.

«Неважно, мой муж Колин недалеко. Он садовник, мастер на все руки и все, что нужно для этого места». Она приносила кружки и чайник, молоко и сахар. «Печенье?»

«Не для меня».

«Вы действительно проделали весь этот путь из Эдинбурга?»

'Да.'

«А вы слышали о нашем убийстве? Становится так, что нигде не безопасно».

«Молодой человек рядом с Naver?» Ребус кивнул. «Плохое дело».

«Наш мир трещит по швам», — она покачала головой в недоумении.

«Трудно не согласиться».

Он наблюдал, как она не спеша решает, как сформулировать свой следующий вопрос.

«Это из-за леди Изабеллы, инспектор?»

«Что заставляет вас так говорить?»

«Она знала этого саудовского джентльмена и приводила его сюда пару раз».

'Это так?'

«Но она нечасто приходит домой, предпочитает яркий свет и все такое».

«Это больше связано с отцом леди Изабеллы. У нас есть информация, что он мог вести какие-то дела с покойной».

«Какого рода дела?» Она перелила воду из чайника в заварочный чайник. Ее рука была твердой, пока она сосредоточивалась на задаче.

«Есть ли у лорда Стрейти офис — личный помощник или секретарь?»

«В Лондоне — да. Большая часть его деловых операций сосредоточена там».

«Он сейчас там?»

Внезапно щеки Белкина залились краской. «Мы не совсем уверены, где он, это правда».

Позади них раздался звук. Дверь во внешний мир с грохотом открылась, и там стоял грузный, небритый мужчина, настороженно уставившийся на Ребуса.

«Колин, это мистер Фокс, детектив из Эдинбурга», — начал объяснять Белкин.

«О, да?» — его голос звучал не совсем убежденно. «Немного староват, не так ли?»

«Я моложе, чем выгляжу».

«Черт возьми, это должно быть так». Садовник подошел к раковине, сполоснул руки и вытер их полотенцем, которое ему дала жена. «Что все это значит?»

«Молодой саудовец», — сообщила ему жена, наполняя очередную кружку, — «тот, кто приехал сюда…»

«А что с ним?»

Ребус сделал шаг вперед. «Мы изучаем любые деловые связи, которые он мог иметь, и всплыло имя вашего работодателя».

Колин Белкин отхлебнул чаю. «И как, черт возьми, мы можем что-то об этом знать?»

«Я пришел увидеть лорда Стрейти. Ваша жена только что сказала мне, что он, похоже, исчез».

«Ради всего святого, только потому, что человек уделяет себе немного времени», — проворчал садовник.

«Это то, что он сделал?»

«Разумеется». Белкин стукнул кружкой по большому деревянному столу. Затем, обращаясь к жене: «Помнишь тот случай два года назад? Репортер, который сказал, что он не репортер?»

«Какое дело?» — спросил Ребус.

Но садовник протянул ему руку ладонью вверх. «Дай-ка мне взглянуть на удостоверение личности».

«Он сказал мне, что оставил его в машине», — сказала Джин Белкин.

«Потом мы пойдем к машине и проверим ее. Противозаконно говорить людям, что ты из полиции, когда ты не из полиции».

«Я могу дать вам номер, по которому можно позвонить», — возразил Ребус. «Вы можете спросить инспектора Малкольма Фокса».

Белкин вытащил телефон из заднего кармана. «Тогда давай так и сделаем».

Ребус обратил внимание на Джин Белкин. «Какое дело?» — снова спросил он ее, но она не собиралась отвечать.

«Дверь там», — жестом сказал ее муж, — «если только ты не хочешь дать мне этот номер…»

Ребус задумался на мгновение. «Вы еще услышите о нас», — сказал он.

Колин Белкин поворачивал ручку двери, все еще держа телефон в другой руке. Бросив последний взгляд на мужа и жену, Ребус вышел, обогнул территорию и поднялся по наклонной тропинке обратно к месту, где его ждал Saab.

В конце подъездной дорожки он оставил ворота открытыми — это было не слишком много в качестве расплаты, но что еще у него было? — и свернул на обочину. Он включил телефон, но обнаружил, что сигнала нет. Блефовал ли садовник? Это было вполне возможно. Он услышал бегущие шаги, но было слишком поздно что-либо с ними делать. Дверь со стороны водителя распахнулась, и Колин Белкин схватил его за лацкан, оскалившись.

«Ты не коп, так кто ты, черт возьми?»

Ребус пытался расстегнуть ремень безопасности одной рукой, а другой боролся с тискивающей хваткой Белкина. Тот тряс его, как тряпичную куклу.

«Не суй свой нос в дела честных людей!» — рявкнул Белкин. «Или получишь это». Он потряс сжатым кулаком в дюйме от лица Ребуса.

«В какой тюрьме ты сидел?» — спросил Ребус. Глаза мужчины расширились, его хватка слегка ослабла. «Я чую бывшего заключенного за пятьдесят ярдов. А твой работодатель знает?»

Белкин отвел кулак назад, словно готовясь нанести удар, но затем замер, услышав голос жены. Она стояла в воротах, умоляя его остановиться. Белкин приблизил свое лицо так близко к лицу Ребуса, что Ребус почувствовал его луковое дыхание.

«Если ты снова придешь к нам и побеспокоишь нас, то получишь наказание». Он отпустил лацкан, отступил назад, повернулся и пошел в сторону ожидавшей его жены.

Сердце Ребуса колотилось, и он чувствовал головокружение. Он прижал руку к контуру ингалятора в кармане, но не думал, что это поможет. Вместо этого он посидел немного, наблюдая в зеркало заднего вида, как Белкин с оглушительным лязгом закрыл ворота, а его жена повела его обратно к замку. Когда они скрылись из виду, он нажал на акселератор, чувствуя легкую дрожь в своде правой стопы. Идеальное время для CD, чтобы решить, что он заслуживает «I'd Rather Be the Devil» Джона Мартина.

Вернувшись на трассу A836, он снова проверил свой телефон и обнаружил, что у него есть одна полоска сигнала, поэтому он остановился и позвонил Шивон Кларк.

«Как дела?» — спросила она.

«Лорда Стрейти уже некоторое время не видели его подчиненные».

«Тогда, должно быть, в Лондоне».

«У меня сложилось иное впечатление. Я бы сказал, что они пытались его разбудить, но безуспешно».

«Что вы об этом думаете?»

«Это твоя работа, а не моя».

«Я спрошу в его лондонском офисе. Может, спрошу и его дочь».

«Еще один момент — сотрудники упоминали о каком-то интересе прессы пару лет назад. Есть идеи, о чем это?»

«Подожди». Он слышал, как она перебирает бумаги, и бормотание Малкольма Фокса, когда она спрашивала его об этом.

«Четвертая жена Стрэти», — в конце концов сказал Кларк. «Кажется, он коллекционирует их, как охотничьи трофеи. Она ушла от него».

«И это все?»

«Отказался от светской жизни ради удовольствий хиппи».

Глаза Ребуса сузились. «В смысле?»

«По имеющимся данным, она присоединилась к какой-то секте Нью Эйдж».

«Случайно не расположен между Naver и Tongue?»

«Зачем спрашивать, если ты и так знаешь?»

«Это было скорее обоснованное предположение. У вас есть для нее имя?»

«Ангарад Оутс. Заголовки таблоидов о том, что сеется дикий овес, — сигнал».

«Можете ли вы прислать мне то, что у вас есть на нее?»

«Или вы можете поискать это в Google, как это сделал Малкольм».

«Значит, он тебя чем-то занимает?»

«Совсем немного».

«Забавно, что он только что был здесь, задавал вопросы в замке Стрэти…»

«Сохраняете свою обычную скромность?»

«Просто помните, кто делает всю вашу грязную работу».

«Как все остальное? С Самантой, я имею в виду?»

«Она держится».

'А ты?'

«Сделай мне последнее одолжение, ладно? Проверь Колина Белкина. Он смотритель и главный доверенный в замке Стрэти».

'И?'

«Я ставлю фунт против цента, что он сделал раньше».

«Я посмотрю, что смогу сделать».


16

«Расскажи мне, что ты видишь», — сказал Малкольм Фокс, поворачивая голову в сторону Сиобхан Кларк. Он вез их на поле для гольфа Craigentinny, по пути проезжая мимо места убийства Салмана бин Махмуда.

Кларк увидел несколько припаркованных машин, большинство из которых были марки и модели, предпочитаемые представителями среднего звена — на самом деле, именно такие машины в последнее время водил сам Малкольм Фокс. Пара седовласых джентльменов выходили из клуба после утреннего раунда, сумки с клюшками тяжело висели на плечах.

«Твое будущее?» — она сделала вид, что догадывается. Потом: «Может, просто выскажешься, а?»

«Смотри и учись». Фокс заглушил двигатель и отстегнул ремень безопасности, прежде чем открыть дверь со стороны водителя. Кларк ненавидел его, когда он был таким. Он никогда не мог просто поделиться открытием или тем, что, по его мнению, могло быть вдохновенным намеком — всегда должны были быть песни и танцы. Он шел к барьеру, через который они только что проехали. Это был утяжеленный белый столб, который можно было опустить по мере необходимости. Парковка была безлюдной, хотя знаки предупреждали о штрафах и ограничениях. Как только Кларк догнал его, Фокс ударил рукой по барьеру.

«Они закрывают его на ночь — я звонил и проверял».

«Хорошо», — согласился Кларк.

«Закрыто и заперто — понимаешь, что это значит?» Он подождал, но она не ответила. «Салман бин Махмуд был здесь днем, играл здесь в гольф. Он думает, что парковка — хорошее место для встречи». Он нарисовал круг в воздухе пальцем. «Никаких камер видеонаблюдения , никакого охранника».

«Он не знает, что ночью его нельзя использовать?» — заключил Кларк.

«После того как его планы были сорваны, он поехал на первую попавшуюся парковку».

«Склад». Теперь она кивнула. «Все это предполагает, что встреча была его идеей, но мы ничего не нашли в его телефоне».

«Возможно, есть еще один телефон, о котором мы не знаем; или встреча была спланирована как-то иначе. Могла даже быть организована лицом к лицу. Все, что я хочу сказать, это то, что это дает нам причину, по которой он был убит именно там, где и был убит. К тому же, возможно, встреча должна была быть о поле для гольфа».

Кларк увидел взволнованное выражение лица Фокса.

«В любое время, как только будешь готов», — сказала она, скрестив руки.

«Я поговорил со своим контактным лицом из числа деловых репортеров. Крейгентинни — это общественное поле, то есть оно принадлежит городу, но не секрет, что у совета Эдинбурга не хватает денег, и он отчаянно пытается сэкономить и заработать. Консорциум выступил с предложением».

«Купить поле для гольфа?»

«Похоже, не только в этом случае и не только в Эдинбурге».

«Это связано с планом Стюарта Скулэра по созданию гольф-курорта на севере?»

«Одни и те же имена постоянно всплывают».

«Включая семью бин Махмуда и лорда Стрэти?»

Фокс кивнул, как умный ребенок, чей учитель только что сделал замечание. Кларк сохранила бесстрастное лицо, пока обдумывала это.

«Джон говорит, что лорд Стрэти проделал трюк с исчезновением. Я пытался связаться с его лондонским офисом, но у них у всех есть степени по уклонению от уплаты налогов».

«Его дочь?»

«Не отвечаю на ее телефон. Я оставил сообщение». Кларк покусала нижнюю губу. «Как часто здесь играл Салман бин Махмуд?» Фокс пожал плечами. «Игра со Скуларом была как давно?»

«Ты знаешь столько же, сколько и я, Шивон».

«Нам нужно снова поговорить со Скуларом, не так ли?» Пожатие плеч превратилось в медленный кивок. «И какую часть этого вы отчитываетесь перед Большим Джером Кафферти?»

«Вероятно, это лучше оставить между нами, не правда ли? Последнее, чего я хочу, — это чтобы тебя втянули в это».

«На случай, если станет грязно?»

«У меня есть определенный уровень бронезащиты».

«Лучше надеяться, что тот, кто придет за тобой, не будет целиться в голову». Кларк расправила руки и уперла их в бедра. «Ладно», — сказала она, — «пойдем и посмотрим, сможем ли мы проникнуть под кожу одного рептилоидного застройщика…»

Он явно не был рад их видеть.

Они выследили его в ресторане недалеко от Джордж-стрит, где он проводил деловой обед. Он все еще жевал, когда покинул своих гостей и вошел в фойе.

«Всего лишь пара вопросов», — сказала Кларк, и это было единственным извинением, которое она была готова предложить. «Сколько раз вы играли в гольф с Салманом бин Махмудом?»

«Думаю, трое».

«Сколько их в Крейгентинни?»

«Только один».

«И это», — прервал его Фокс, подойдя ближе, когда мимо протискивался официант, — «происходило из-за заинтересованности вашего консорциума в передаче Крейгентинни в частную собственность?»

Скулар проглотил то, что было у него во рту. Его взгляд метался между двумя детективами.

«Какое отношение это имеет к убийству Салмана?»

«Именно это мы и пытаемся выяснить».

Прежде чем Скулар успел что-либо добавить, Кларк задал ему еще один вопрос. «Как давно была ваша последняя игра с покойным?»

«Может быть, три недели».

«За три недели до его смерти?»

«Мне нужно будет проверить свой дневник, но что-то около того».

«И это было в Крейгентинни?»

'Да.'

«И вы вдвоем обсуждали финансирование покупки курса?»

«По ходу дела, да».

«Я полагаю, что покупка этого места обойдется дешевле, чем строительство нового курорта с нуля в другом месте?» — спросил Фокс.

«Это зависит от переговоров».

«Всегда предполагалось, что вы намеревались сохранить его как поле для гольфа. Я предполагаю, что если суммы членских взносов не будут складываться, вы всегда сможете подать заявку на изменение зонирования и построить много хороших домов для руководителей…»

Скулар сердито посмотрел на Фокса. «С кем из моих конкурентов вы говорили? Ни одному из них нельзя доверять, а беспочвенные сплетни могут привести к иску о клевете, инспектор».

Настала очередь Кларк подойти поближе к Скулару, когда в ресторан вошла пара новых посетителей. «Видели что-нибудь о лорде Стрейти в последнее время?» Она заметила, как напряглась его челюсть, когда он обратил на нее свое внимание.

«Рэмси?» — наконец сказал он. «Почему ты спрашиваешь?»

«Он один из ваших инвесторов, не так ли? Может быть, мне даже следует сказать «партнер»?»

«А что если это так?»

«Кажется, он затаился».

'Ой?'

«Вы ничего о нем не слышали?»

Скулар сделал вид, что посмотрел на часы. «Что-то еще было?»

«Просто для подтверждения, Салман бин Махмуд был тем, кого мы могли бы назвать деловым партнером? Он контролировал семейные деньги, и часть этих денег направлялась на проекты, которыми вы руководили?»

«Я всего лишь посредник, вот и все».

«Это да?»

«Я рассказал вам все, что мог. Если вы не нашли меня готовым к сотрудничеству, возможно, мне пора привлечь моих адвокатов. А пока, возможно, вы могли бы заняться чем-то другим — найти того, кто убил Сэла, было бы отличным началом».

Он протиснулся обратно через занавеску в столовую. Кларк и Фокс увидели столы. Все они выглядели занятыми. Подождав несколько секунд, Кларк согнула указательный палец в сторону Фокса и отодвинула занавеску. Комната была Г-образной формы, и когда они повернули за угол, то увидели отдельную застекленную частную зону. В ней стоял один овальный стол, вокруг которого сидели шесть человек. Скулар извинялся, пока один официант наполнял бокалы, а другой убирал пустые тарелки. Четверо мужчин, все в костюмах и галстуках; одна женщина. Леди Изабелла Мейклджон.

Кларк толкнула дверь и вошла, Фокс последовал за ней.

«Это невыносимо», — начал возражать Скулар. Кларк проигнорировал его.

«Я оставила тебе сообщение», — сказала она Мейклджону.

«Ты?» Мейклджон надела малиновый жакет поверх своего короткого черного платья. Ее помада соответствовала жакету. Она улыбнулась, что, по ее мнению, было бы достаточным для извинения, ее глаза были устремлены на ее бокал, когда она поднесла его ко рту.

«Мы пытались связаться с твоим отцом», — сказал ей Кларк.

«Зачем?»

«Вы знаете, где он находится?»

«Я не хочу, и меня это не особенно волнует», — она улыбнулась, чтобы привлечь внимание других гостей.

«Передай ему сообщение», — приказала Кларк. «Скажи ему, чтобы он позвонил мне». Она наблюдала, как Мейклджон демонстративно произносит тост своим бокалом. «Лучше дай тебе вернуться к рекламе тогда…» Она по очереди уставилась на каждого из четырех мужчин, словно пытаясь запомнить их лица.

Фокс слегка подвинулся, позволяя ей выйти из комнаты раньше него. Слегка наклонив голову, он последовал за ней, догнав ее только тогда, когда они достигли тротуара. Кларк снимал штраф за парковку с лобового стекла своей машины. Она протянула его ему.

«Узнаете кого-нибудь из них?» — спросила она.

'Нет.'

«Может быть, нам стоило взять с собой человека из деловой прессы».

«Но интуиция подсказывает — банкиры, может быть, советники».

Кларк кивнул. «И Исси Мейклджон за оформление витрины».

«И больше ничего?»

Кларк уставился на него. «О чем ты думаешь, Малкольм?»

«Она не первая женщина в истории, которая скрывает свой интеллект».

«Как вы думаете, она управляет семейной фирмой?»

«Это не сильно отличается от роли Салмана бин Махмуда — возможно, это и было изначальной связью между ними: дети, устремленные к цели».

Кларк не могла не согласиться; не то чтобы она собиралась дать Фоксу золотую звезду, которую он, казалось, ожидал. Она указала на штраф за парковку, который он держал. «Обязательно заплати его. Штраф удваивается, если ты этого не сделаешь, и я не уверена, что твой бронежилет сработает там, где дело касается стражей порядка Эдинбурга».


17

Лагерь 1033 все еще был оцеплен. Ребус подъехал к желтому Portakabin, который был установлен рядом с воротами. Когда он открыл дверь своего Saab, порыв ветра подхватил ее. Он подумал, что петли могут сломаться, когда она полностью распахнулась. Выбравшись наружу, ему потребовалось два подхода, чтобы снова ее закрыть. Дверь Portakabin была заперта, никто не ответил на его стук. Одинокая униформа по ту сторону оцепления бросила на него неприветливый взгляд.

«Истинное определение короткой соломинки», — сказал Ребус приближающемуся мужчине.

«Смена в ближайшем будущем. Могу ли я вам чем-то помочь?»

«Я родственник покойного. Интересно, доступен ли детектив-сержант Кризи».

«Его здесь нет».

«У меня сложилось такое впечатление», — сказал Ребус, оглядываясь по сторонам.

«Это вы нашли тело?»

«Это я», — признался Ребус.

«Мне сказали, что я могу тебя увидеть. Сообщение: отвали и дай нам разобраться с этим. Я знаю, что ты раньше служил в полиции, так что ты оценишь мои слова».

«Ты просто выполняешь свою работу, сынок. Тот факт, что они засунули тебя сюда, говорит мне все, что мне нужно знать о том уважении, которое ты пользуешься у своих коллег-офицеров». Ребус повернулся, чтобы вернуться к своему Saab. «Убедись, что Кризи знает, что мне нужно словечко».

«Я обязательно это сделаю, да». Офицер прочистил горло и сплюнул на землю.

Ребус сидел в Saab и обдумывал свой следующий шаг. Его телефон запищал, сигнализируя о прибытии сообщения от Мэй Коллинз.

4.30 встречаемся здесь x

До этого было много времени, поэтому он проехал немного дальше по дороге, направляясь к Тонгу. Его внимание привлекла рукотворная табличка на столбе. Она указывала на изрытую колеями дорогу. На табличке было написано только одно слово: ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ .

«Приятно почувствовать себя нужным для разнообразия», — сказал себе Ребус, маневрируя машиной по трассе. Она шла между серией холмов, где преобладающей растительностью были заросли чертополоха. Наконец он заметил что-то похожее на фермерскую усадьбу. Из трубы главного дома с деревянным каркасом поднимался дым. За ним стояло несколько больших амбаров, а также несколько уставших на вид караванов. Мужчина, топлес, в рубашке, завязанной вокруг талии, рубил бревна топором. Ребус узнал в нем Мика Сандерсона и помахал рукой.

Он припарковал Saab рядом со знакомым Volvo и вышел. Он увидел следы пороха на дверях Volvo, панели приборов и рулевом колесе. Криминалисты были заняты – и не потрудились убрать за собой. Он подошел к колоде, заметив мотоцикл, прислоненный к ближайшему дереву. Пара молодых женщин разбрасывали корм голодным курам, пока другая пара работала на грядках с овощами. Пот блестел на торсе Сандерсона.

«Значит, Saab все еще работает», — он кивнул в сторону своего творения.

«Бежит лучше, чем когда-либо», — сказал Ребус.

«Мы оба знаем, что это ложь. Если хочешь вернуться в Эдинбург, позволь настоящей мастерской поставить диагноз».

«Я все равно хотел поблагодарить тебя». Ребус протянул руку. Сандерсон прислонил топор к поленнице и взял его. «Также хотел предложить что-то в качестве оплаты».

«В этом нет необходимости».

«Если вы уверены?» Ребус пожал плечами, оглядывая молодых рабочих поблизости. «Сколько вас там?»

«Все время меняется. Некоторые остаются на несколько недель, другие дольше».

Ребус кивнул, изображая интерес. «Я заметил, что моя дочь здесь. Может, я просто пойду поздороваюсь…»

Сандерсон начал что-то говорить, но Ребус уже направлялся к фермерскому дому. Однако прежде чем он успел туда добраться, дверь открыл мужчина лет пятидесяти, с морщинистым лицом и длинными седыми волосами, собранными в хвост. Он был одет в грязные джинсы и синюю рубашку, которая почти полностью потеряла цвет.

«Вы, должно быть, Джон», — сказал он, выдавив улыбку, которая не совсем соответствовала его глазам. Глаза были голубыми и пронзительными, зрачки маленькими. Он не брился пару дней, а его запястья были украшены хлопчатобумажными браслетами разных дизайнов. Он опирался одной рукой на дверной косяк, другой на бедро.

«Заходите», — сказал он. «Я Джесс».

Ребус вошел в большое открытое пространство. В камине была дровяная печь, хаотичная кухонная зона, футоны и огромные кресла-мешки вместо диванов и стульев. У одной стены были сложены коврики для йоги разных цветов. За столом в кухонной зоне сидела женщина, наполняя банки приготовленными овощами. Ребус кивнул в знак приветствия, но она проигнорировала его. Она была всего на несколько лет моложе Джесс Хокинс, ее лицо было обветренным, длинные соломенные волосы начинали спутываться. На полу рядом с ней сидел довольный малыш, жевавший какую-то игрушку.

Лестница вела из центра комнаты на верхний этаж. Она выглядела сделанной вручную и не особенно безопасной, учитывая игрушки и одежду, которые валялись на большинстве ее ступенек.

«Просто подумал, что мне стоит поговорить с Самантой», — сказал Ребус, сохраняя тон разговора. Хокинс бросил на него огорченный взгляд.

«Она не в настроении для разговоров, Джон. Ей нужно пространство, чтобы дышать».

«Я здесь», — крикнул Ребус наверх по лестнице. «Я просто хочу помочь!»

Хокинс осторожно положил руку ему на предплечье, но убрал ее, когда Ребус сердито посмотрел на него.

«Пространство, чтобы дышать», — тихо повторил Хокинс. «Когда придет время, она вернется».

Ребус все еще смотрел на него. «Как будто она вернулась к Киту после своего маленького романа с тобой?» Он указал на женщину за столом. «Что твой партнер об этом подумал?»

«Мы так же свободны любить, как и жить», — возразил Хокинс. «Хотите зеленого чая? Может, просто воды?»

«Кит Грант умер недалеко отсюда».

«Я знаю об этом — полиция задавала свои вопросы».

«После того, как он узнал о вас и моей дочери, он ночевал в лагере — вы, вероятно, видели его машину, припаркованную там. Не то чтобы вы ее не узнали».

«Что ты пытаешься донести, Джон?»

«Может быть, он пришел сюда». Ребус повысил голос, надеясь, что Саманта услышит его громко и отчетливо. «Вот что я бы сделал на его месте».

«Ты видишь сходство между вами двумя? Или это ты проецируешь?» — Хокинс звучал так, словно он действительно хотел знать.

«Ты спишь со всеми женщинами здесь или только с избранными? Может быть, поэтому ты и открыл это место, заработав и потеряв состояние на фондовом рынке. Интернет — замечательная вещь, не так ли? Твоя история доступна каждому — от муниципального жилого массива до лондонского Сити, а потом ты рискуешь больше, чем нужно, и переходишь от Moët к мюсли...»

«Тебе больно, Джон. Хотелось бы, чтобы был какой-то способ помочь тебе...» Хокинс выглядел почти жалостливым, когда отвернулся и подошел к столу, встав позади женщины и коснувшись ее затылка. Она тепло улыбнулась, но он не мог ее увидеть. Ребус сделал пару шагов к ней.

«Ангарад?»

Она посмотрела на него. «Мы знакомы?» Акцент был явно английского высшего класса. Ребус перевел взгляд с нее на лепечущего младенца, затем устремил взгляд на Хокинса.

«Неудивительно, что он тебя ненавидит», — прокомментировал он.

'ВОЗ?'

«Лорд Стрейти».

Хокинс снова улыбнулся. «Это не ненависть, Джон, это простая жадность».

«Вы ведь знали об этом в свое время, да?»

«Мы все ищем ответы по-своему. Ты был полицейским. Ты выглядывал наружу, когда тебе следовало бы заглядывать внутрь. Ты провел всю свою взрослую жизнь в государственном аппарате, выполняя его грязную работу, чтобы они могли сохранить свои руки чистыми».

«Без людей, которые делают ту работу, которую делал я, все рушится».

«Возможно, ты не заметил, но все рушится . И эта твоя работа в итоге стоила тебе семьи».

«Иди на хер».

Ангарад Оутс хмыкнула, не отрываясь от своей работы.

«Ты не можешь прятаться здесь вечно», — продолжил Ребус. «Мир не останавливается на той приветственной табличке, которую ты повесил».

«Мне бы хотелось вам помочь», — повторил Хокинс, протягивая руки.

«Тогда приведите сюда мою дочь, чтобы она поговорила со мной».

«Она не чувствует, что вы ей доверяете».

«Она ошибается».

«Дайте ей время — дайте ей время, которое ей нужно».

«Неужели все верят в эту твою шарлатанскую психологию? Ты сам-то в нее веришь?»

«Все, что здесь предлагается, — это альтернатива миру, в котором вы, похоже, счастливы жить».

«Гнев и недоброжелательность», — пропел Оутс, протягивая младенцу ломтик яблока.

«Гнев и недоброжелательность», — повторил Хокинс. «Растущий уровень жадности и глупости. Вы были бы глупцом, если бы искали там ответы». Он махнул рукой в сторону мира за пределами поместья.

«Так почему же моя дочь выбрала Кита из всего этого?» — спросил Ребус.

«Я думала об этом». Голос раздался с верхней площадки лестницы. Саманта стояла там, руки по швам, слезы высыхали на ее щеках. «Я думала об этом, но не смогла».

«Из-за любви», — сказал Джесс Хокинс, кивнув в знак понимания. Ангарад Оутс потянулся, взял правую руку Хокинса и сжал ее.

«Саманта, мы можем поговорить?» — спросил Ребус. Но через мгновение она покачала головой и скрылась в одной из комнат. Хокинс открыл рот, чтобы заговорить, но Ребус заставил его замолчать, указав пальцем. «Еще одна чушь о жизни и любви, клянусь, я дам тебе по морде».

Он наблюдал, как свободная рука Оутс обхватила лежавший перед ней нож для чистки овощей, наклонив его к себе.

«Попробуй», — сказала она, обнажив свои безупречные зубы.

«Возможно, тебе стоит уйти, Джон», — сказал Хокинс, похлопав ее по плечу.

«Кэрри нужна мама», — заявил Ребус.

'Я знаю.'

Хокинс все еще кивал, когда Ребус направился к двери и вышел.


18

«Они все здесь», — сказала Мэй Коллинз, выходя из-за бара, чтобы провести Ребуса к угловому столику. «Потребовалось немного больше времени на организацию, чем я думала». Четыре человека сидели и ждали его. Рядом были припаркованы два ходунка.

«Это мой папа Джо», — сказал Мэй.

Маленький, сгорбленный человек, казалось, испытывал трудности с дыханием. Рука, которую он протянул, заметно дрожала, кожа была как гофрированная бумага. Он носил очки с толстыми линзами, а его голова была больше покрыта пигментными пятнами, чем волосами. Рядом с ним сидела женщина, которая почти могла быть его сестрой.

«Хелен Картер», — сказала Мэй. Затем, повысив голос, добавила: «Хелен немного глуховата, несмотря на слуховой аппарат. А ты, Хелен?»

Женщина хмыкнула и кивнула.

За столом напротив сидел мужчина примерно того же возраста, выше и худее Джо Коллинза, с угловатыми чертами лица и, по-видимому, не нуждавшийся в очках.

«Стефан Новак», — сказала Мэй Коллинз. «Хелен и Стефан оба живут в Тонге. Стефан был настолько любезен, что подвез ее».

Ребус взял Новака за руку, глядя на сидящую рядом с ним фигуру. Этот молодой человек поднял руки.

«Я знаю», — сказал он.

«Это Джимми Хесс», — объясняла Мэй Коллинз. «Его дедушка сегодня не в лучшем состоянии».

«Твой дедушка…?»

«Фрэнк Гесс — Франц, на самом деле, как и Джо — Йозеф». Джимми указал на отца Мэй Коллинз. «И как я всегда говорю, нет, мы не родственники Рудольфа».

«Не то чтобы мы когда-либо видели здесь Фрэнка», — продолжил Мэй.

«На самом деле я не пьющий», — объяснил Джимми Ребусу. «По крайней мере, в наши дни».

«Садись, и я принесу тебе выпить», — сказала Мэй Коллинз Ребусу, похлопав его по руке.

«Просто газированная вода», — сказал он, усаживаясь во главе стола.

«Очень сочувствую вашей утрате», — сказал Джимми Хесс. Он был крупным мужчиной и неуклюжим. Ему было около тридцати, никаких признаков обручального кольца. Темные волосы быстро редеют на висках.

«Я ценю, что ты замещаешь своего дедушку», — сказал Ребус. «Но это, вероятно, пустая трата твоего времени».

Гесс снова поднял руки. Он явно часто это делал, возможно, даже не осознавая этого. «Дело в том, что дедушка все время говорил со мной о лагере, и я присутствовал, когда Кит задавал свои вопросы, так что, возможно, я более полезен, чем вы думаете».

Ребус понимающе кивнул. «Как вы все знаете», начал он, обращаясь к столу, «Кит был партнером моей дочери. Кто-то убил его в лагере 1033, и похоже, что его компьютер и некоторые его записи были украдены. Я изучал то, что осталось, и знаю, что лагерь стал его навязчивой идеей. Мне просто интересно, чему он научился, разговаривая с вами».

«Я не все расслышала», — сказала Хелен Картер, наклоняясь к Ребусу так близко, что они почти соприкасались. «Ты знаешь, что я не была пленницей?»

Ребус улыбнулся. «Ты работал в аптеке. Об этом есть кое-что в файлах Кита».

«И ты женился на одной из интернированных», — крикнул Хесс через стол. «У меня до сих пор есть игрушечная лошадь, которую муж Хелен вырезал, когда был там». Он посмотрел на Ребуса. «Многих интернированных выпускали работать в полях и заниматься спортом».

Мэй Коллинз поставила перед Ребусом напиток.

«Теперь не клевать носом», — предупредила она отца, веки которого опустились.

«Во всем виноват разговор», — рявкнул он на нее, его голос все еще был с сильным акцентом.

«Вы были одним из заключенных, которому удалось покинуть лагерь?» — спросил его Ребус.

'Конечно.'

«И вы, как я понимаю, были недавно повышены в должности, имея в виду иное жилье, чем у младших чинов?»

'Правильный.'

«Как вы оказались в лагере 1033?»

«Мой взвод был окружен. У нас не было выбора, кроме как сдаться».

«А вы, мистер Новак?»

Правая рука Новака медленно и неторопливо двинулась к стакану на столе перед ним. Его пальцы обхватили его, не делая никаких попыток поднять. «До 1033 года здесь был британский лагерь, он принадлежал полякам».

«Вы перешли дорогу генералу Сикорскому? То есть вы не были здесь в одно время с мистером Коллинзом и мистером Гессом?»

«Не совсем, нет — хотя Хелен была постоянной фигурой на протяжении всего повествования». Новак посмотрел на Хелен Картер и слегка склонил голову.

«Я уловила лишь малую часть этого», — сказала Картер, возясь со своим слуховым аппаратом.

«Однако предложите ей ром после еды, — тихо сказал Новак, — и вы обнаружите, что ее слух чудесным образом не пострадал».

Хитрый взгляд, который она бросила на него, подтвердил прогноз.

«Я вернулся сюда сразу после войны», — продолжил Новак для Ребуса. «У меня остались приятные воспоминания об этом месте и людях — и я обнаружил, что в Польше меня не ждет ничего особенного. Лагерь 1033 тогда, конечно, еще функционировал. Он закрылся только в 1947 году. Интернированных использовали как бесплатную рабочую силу — не было необходимости отправлять их домой, поскольку официального перемирия по окончании войны не было. И, конечно, стране нужны были рабочие».

«Вот тогда вас и освободили, мистер Коллинз?» — спросил Ребус.

«Именно так».

«И, как и мистер Новак, вы решили остаться?»

Еще одно подергивание плеч. «Я влюбился».

Ребус повернулся к Джимми Хессу. «А твой дедушка?»

Гесс кивнул. «То же самое».

«Странно, не правда ли?» — вмешалась Хелен Картер. «Я не думаю, что многие британские военнопленные остались в Германии после 1945 года».

«Тебе следует винить только себя за то, что ты такая сговорчивая», — сказал Новак. «Я не имею в виду тебя лично, Хелен, а шотландцев в целом».

«То есть от лагеря остались только счастливые воспоминания?» — спросил Ребус.

«Были трудности», — сказал Новак. «Зимой там было холодно, летом — душно. Даже после того, как британские солдаты заменили поляков, случались инциденты. Думали, что кто-то пытался отравить поставляемый в лагерь хлеб — не так ли, Хелен?»

«Многие мужчины отравились едой. Просто одна из таких вещей».

Ребус посмотрел на Новака. «Ты не думаешь, что это была случайность?»

«Люди в основном были дружелюбны, но попробуйте представить себе это – экзотические иностранцы прибывают к вам и свободно разгуливают по округе, очаровывая ваших женщин…»

«Вызывает определенное негодование?» — предположил Ребус.

«Лучше, если об этом расскажет Джозеф», — заявил Новак.

«Что тут рассказывать?» — рявкнул Коллинз через стол.

«Умер еще один интернированный, Джозеф».

«Как умер?» — спросил Ребус в неловкой тишине.

«Расстрельная команда. Он застрелил одного из охранников». Внимание Новака переключилось на Хелен Картер. «Охранник был другом твоей сестры, не так ли, Хелен? Я не совсем помню его имя…»

«Его звали Гарет», — произнесла она почти шепотом, ее слезящиеся глаза начали наполняться слезами. «Гарет Дэвис».

«Двое мужчин и одна женщина», — пожал плечами Новак.

Ребус снова обратил внимание на Джо Коллинза. «Револьвер, который ты держал на стене за стойкой бара, — что это было?»

«Я нашел его выброшенным на берег. Вероятно, он принадлежал охраннику, которого выбросили, чтобы отметить окончание конфликта».

«Вы его обезопасили?»

«В этом не было необходимости — механические части заклинило, и он никогда не заработает».

«Когда он пропал, что вы подумали?»

«Это не имеет значения».

Дверь позади Ребуса с грохотом распахнулась, над столом нависла тень.

«Что, черт возьми, ты задумал?» — потребовал Робин Кризи. Ребус повернулся к нему лицом.

«Просто выполняешь свою работу, детектив-сержант Кризи. Кто-то же должен это делать».

«На пару слов снаружи, прямо сейчас».

Ребус вздохнул с извинением, медленно поднялся из-за стола и вышел вслед за детективом на тротуар.

«Вы вернулись в лагерь», — заявил Кризи.

«Значит, ты получил мое сообщение?»

«Так что же, по-вашему, вам нужно мне рассказать?»

Ребус сделал вид, что обдумывает этот вопрос. «Теперь, когда я об этом думаю, я не уверен, что это то, о чем тебе следует беспокоиться. Наверное, у тебя и так достаточно забот».

«Тогда как твоя тарелка уже должна была быть вымыта и убрана».

'Значение?'

«То есть, какого черта ты все еще здесь?»

«На случай, если вы забыли, партнера моей дочери убили».

«И последнее, что мне нужно, это чтобы вы топтали это расследование. Какого черта вы делали в замке Стрэти?»

«Новости распространяются».

«У садовника есть приятель, который работает полицейским в Терсо. Попросил его проверить, есть ли в полиции Эдинбурга кто-то по имени Фокс. Вроде как есть, но описание не совпадает. Настоящий Фокс на пару десятков лет моложе, для начала».

«Это не значит, что в замке был я».

«За исключением того, что вы только что в этом признались».

«Глупо с моей стороны…» Ребус засунул руки в карманы. Оба мужчины обернулись, когда дверь в бар снова открылась. Стефан Новак обматывал шарф вокруг шеи.

«У меня еще одна встреча», — объяснил он. «Йозеф уснул, а Хелен нужно вернуться домой, чтобы принять таблетки. Надеюсь, мы были вам полезны».

«Мне бы хотелось немного больше времени», — сказал Ребус. «Мы можем поговорить еще раз?»

«Как пожелаете». Новак держал дверь открытой, чтобы Хелен Картер могла выбраться из Глена с помощью ходунков. Она, похоже, не узнала Ребуса. Они вдвоем направились к ожидавшей их машине, Новак отпирал двери.

«Чему была посвящена ваша маленькая встреча?» — спросил Кризи.

«Кит брал у них интервью, но в бумагах в его гараже нет ни малейшего намека на это. Тот, кто забрал его ноутбук, должен был иметь веские причины. Также была найдена карта памяти с аудиозаписями — опять же, она пропала».

Кризи скривился. «Да ладно, Джон, мы уже это обсуждали. Каждый взломщик и грабитель знает, что что-то вроде компьютера или мобильного телефона можно перепродать».

«Но его блокноты тоже исчезли. Ты хочешь сказать, что они собирались их продать?»

«То есть история, которую вы пытаетесь мне навязать, заключается в том, что его хладнокровно убили из-за его интереса к лагерю для интернированных во время Второй мировой войны? Для вас это имеет больше смысла, чем личная обида, ссора или ограбление?»

Ребус ткнул пальцем в сторону Кризи. «Ты что, приписываешь это моей дочери?»

«Мы сохраняем открытость ума».

«Кто еще у тебя есть? Джесс Хокинс?»

«Почему именно он?» — Кризи звучал искренне заинтересованно.

«Потому что его культ Джима Джонса Бригадуна находится практически по соседству с лагерем 1033».

'И?'

«И он или кто-то из его приспешников мог решить, что это единственный способ доставить Саманту к цели».

Двое мужчин молча смотрели друг на друга в течение некоторого времени. Ребус шумно выдохнул и провел рукой по волосам.

«Я не знаю, Робин. Я действительно не знаю».

«Какое место лорд Стрейти занимает в ваших теориях?»

Ребус покачал головой. «Одолжение бывшему коллеге в Эдинбурге».

«Этот парень Фокс?»

«Нет, это не он. Ты знаешь, что Стрэти владеет большой частью земли здесь, включая лагерь 1033 и коммуну Хокинса?»

Кризи поднял бровь. «Я не уверен, что я это знал».

«Кит хотел, чтобы община выкупила землю, на которой расположен лагерь, и превратила ее в туристическую достопримечательность».

'И?'

«А теперь его светлость, похоже, исчез из поля зрения всех».

Кризи выглядел немного более заинтересованным. «С каких пор?»

«Хороший вопрос. Я не совсем уверен. Но интуиция подсказывает мне, что садовник в замке — парень по имени Колин Белкин — когда-то, возможно, не был таким уж хорошим другом копов».

«У него есть судимость?»

«Я бы сказал, что стоит немного покопаться».

Кризи пошевелил челюстью, производя какие-то расчеты. «Моя команда и так довольно напряжена…»

«Они все застряли в этом вагончике?»

«Мы можем воспользоваться услугами полицейского участка в Тонге, как только найдем того, у кого находится ключ, и сможем его открыть».

«Я всегда могу протянуть руку помощи, если у вас не хватает людей».

«Хорошая попытка, Джон, но… ну, ты прекрасно знаешь, что я собираюсь сказать».

«Мне следует уйти, пойти домой, не мешаться у тебя на пути — что-то в этом роде?»

«Тебе следует сосредоточиться на Саманте и Кэрри — они нуждаются в тебе гораздо больше, чем мертвецы». Кризи посмотрел на свои часы.

«Не позволяй мне задерживать тебя».

«У меня сегодня вечером дела в Инвернессе. Нужно идти».

«У вас была возможность сравнить мои отпечатки с отпечатками, найденными в Volvo?»

«Твои, мои, Саманты и Кита. Плюс детские парциальные, которые, как мы предполагаем, принадлежат твоей внучке». Кризи сделал паузу. «Ты знаешь, что Саманта приезжала к Хокинсу в день смерти Кита? Не трудись отвечать — я вижу ответ на твоем лице. Тебе это напоминает, что ее интрижка с этим мужчиной закончилась?»

«Ты ее не получишь, Кризи. Я ни за что этого не допущу».

Кризи уставился на него. «Ничто из сказанного мной не имело ни малейшего значения, не так ли?»

«Могу вас заверить, что я это принял во внимание».

Медленное покачивание головой, которое детектив дал в ответ, сказало Ребусу, что его не обманули. Он наблюдал, как Кризи перешел дорогу к своей машине и забрался в нее. Дверь бара открылась, и появился Джимми Хесс.

«Лучше иди», — сказал он, натягивая на себя флисовую куртку.

«Спасибо, что пришли. Надеюсь, твой дедушка скоро воспрянет духом».

«Ему девяносто три года. Сомневаюсь, что он вряд ли воспрянет духом».

«Но его способности в порядке — в достаточной степени, чтобы Кит мог задать ему несколько вопросов?»

«Эти двое разговаривали. Не уверен, что мой дедушка был особенно полезен. Его память уже не та, что прежде, и это было так давно».

«Я бы не отказался перекинуться с ним парой слов в какой-то момент».

«Я посмотрю, что смогу сделать».

«Кто за ним присматривает, если позволите, я спрошу?»

«Только я. По большей части мы справляемся».

«Наверное, тебе тяжело на работе».

Лицо Джимми Хесса немного потемнело. «Я уволился с работы, чтобы быть более полезным. Неотъемлемая часть семьи, да?» Он посмотрел на сгущающиеся сумерки. «Никогда не знаешь, что за следующим углом». Он накинул на голову капюшон своей флисовой куртки и пошел.

Через пару мгновений Ребус направился в помещение. Джо Коллинз дремал за столом, положив руки на колени. Музыка играла из динамиков, но едва слышно. Бар снова был занят завсегдатаями. СМИ ушли; то же самое и с упырями. Ребус взобрался на один из барных стульев.

«Что это будет?» — спросила Мэй Коллинз.

«Кофе, крепче, чем можете».

«Кровать была неудобной прошлой ночью?»

«Мозг не отключался».

«Ты уверен, что кофе — это ответ?»

«Я не знаю, Мэй, какой был вопрос?»

Она смеялась, направляясь к машине.


19

Клуб «Дженевер» еще не открылся, но его дверь была не заперта, поэтому Деннис Джонс смог войти и потребовать встречи с Моррисом Кафферти.

«Люди обычно называют меня Большим Джером», — раздался голос с антресольного этажа.

Джонс поднимался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он был крупного телосложения и все еще считал себя в форме. Играл в бадминтон и сквош. Он был партнером коллеги, Джиллиан Боунесс, для университетских парных соревнований. Это было началом его проблем.

Кафферти сидел на последнем банкете. Он был один и закрывал экран своего компьютера, когда приблизился Джонс.

«Садись, — сказал он, — и расскажи мне, о чем ты думаешь».

«Я думаю, ты уже знаешь», — Джонс тяжело дышал, подпитываемый адреналином.

«Ваша жена знает, что вы здесь?»

«Она только сказала мне, что у кого-то есть кадры. Пришлось ехать отсюда, так что я немного покопался. Детективных навыков не потребовалось».

«И вот вы здесь. Так что именно я могу для вас сделать?»

«Я не позволю тебе так с ней поступить».

'ВОЗ?'

«Дженни».

«Я полагаю, вы имеете в виду помощника начальника полиции Лион? Что она вам сказала?»

«Просто она это чинила, и мне не о чем было беспокоиться. Но если чинить это означает иметь дело с таким мусором, как ты…»

«Вы бы предпочли, чтобы все было сделано мило и публично?» Кафферти начал хихикать, но остановился, увидев, как руки Джонса сжимаются в кулаки. «Не делайте ничего радикально глупее, чем вы уже сделали. А теперь садитесь, пока я не расскажу вам то, чего еще не рассказал вашей доброй леди».

Он выжидал, пока Джонс не подчинился его воле и не скользнул на банкетку.

«То, что мы здесь засняли, — это безобидная штука — поцелуй и поцелуй, немного пудры в носу. Тебе стоит посмотреть, что иногда происходит. Но я горжусь тем, что знаю, кто есть кто. Твоя работа в университете меня не заинтересовала, а вот твой спутник жизни заинтересовал». Он сделал паузу. «Вот почему я попросил кого-то присматривать за тобой неделю или две. Тот загородный парк рядом с твоим местом работы — красивое место, но ужасно мало используемое. Парковка часто совершенно пустует…» Он наблюдал за эффектом, который произвели его слова. Деннис Джонс начал заметно сдуваться. «Немного безрассудно, правда? Хотя я восхищался ловкостью твоего друга. Должно быть, из-за всего этого бадминтона». Он снова сделал паузу. «Не могу сказать наверняка, что ты сказал жене, но такие фотографии на первой странице красного топа… ну, это убийца брака».

Он наклонился вперед, положив локти на стол. «Это не о тебе, Деннис. Я сомневаюсь, что Дженни слишком беспокоится о тебе и твоей карьере. Ее же...» Он снова откинулся назад. «Как ты думаешь, как бы она отреагировала, если бы узнала, что ты приедешь сюда? Я скажу тебе: она бы впала в ярость, потому что ты рискуешь по-королевски разозлить меня. Один звонок в СМИ, одно вложение в электронное письмо, и она во всех газетах. Так что, хотя я вполне понимаю твою мужественную позировку, тебе пора улизнуть домой и оставить жену разбираться с дерьмовым подгузником, который ты оставил на ее безупречном полу».

Он снова открыл крышку компьютера, давая понять, что встреча окончена.

«Вы еще не все услышали», — взорвался Джонс, вставая.

«Тебе лучше надеяться, что я это сделал», — ответил Кафферти, бросив на него сердитый взгляд, прежде чем обратить внимание на экран.

Он прислушался к топоту шагов, спускающихся по лестнице, затем выскользнул из своего места и осмотрел балкон. Его посетитель ушел. Достав телефон, он сделал звонок.

«Малкольм?» — спросил он, когда ему ответили. «Ты все еще за своим столом? Спустись вниз через пятнадцать минут…»

Это был большой черный Mercedes, его задние стекла были сильно тонированы. Когда Фокс выезжал из полицейского участка Лейта, водитель вышел, закрыв за собой дверь. Фокс пересек улицу. Водитель был не очень высоким, но он выглядел так, будто мог справиться сам с собой, все нервы натянуты, отношение, завернутое в кожаную куртку-бомбер.

«На заднем сиденье», — заявил он.

Фокс сел рядом с Кафферти. Водитель остался на тротуаре, закуривая и проверяя свой телефон.

«Проблема?» — спросил Фокс, пропуская любезности.

«Просто подумал, что вам следует знать, что ко мне приезжал Казанова».

«Я полагаю, вы имеете в виду Денниса Джонса?»

«Я думаю, он видит, что что-то не так, в том, как ведет себя его жена, и в конце концов она ему об этом выбалтывает».

«Рассказать ему все?»

«Не совсем, но он достаточно сообразителен, чтобы объяснить мне».

'И?'

«И я не хочу, чтобы это повторилось. В этих отношениях есть место только для троих, Малкольм — ты, я и твой босс».

«Это не отношения».

«Не могу с этим не согласиться, поскольку я слышал от вас обоих только хихиканье».

«Поверьте мне, мы над этим работаем».

'И?'

«И мы в начале головоломки. Края почти готовы, но многое еще предстоит заполнить».

«Так покажи мне схему».

Фокс покачал головой. «Пока нет».

«Скоро ли?»

Он полуобернулся и оказался лицом к лицу с Кафферти. «Это связано с Салманом бин Махмудом? Грязные деньги смешиваются с чистыми? Гольф-курорты и землевладельцы?»

«Ладно, значит, вы были заняты», — согласился Кафферти, медленно кивнув. «Но мне нужно, чтобы эти части были заполнены как можно скорее».

«Составлять тебе компанию не поможет».

«Ты собираешься рассказать Лион о ее разгневанном муже?»

«Похоже, мне, возможно, придется это сделать».

«Такой парень, стремительный и вспыльчивый…»

'Что?'

«За ним, возможно, нужно присматривать. Кто сказал, что его бродячие дни позади?» Кафферти не сводил глаз с Фокса. «Но должен признать, что ты гораздо хитрее, чем я думал».

«Как же так?»

«Посмотри на его лицо, когда я упомянул о кадрах с ним и кокаином. Он не знал, что они у меня есть, а это говорит мне, что его жена не знает — и это значит, что ты держал эту деталь при себе. Не хотел, чтобы она знала больше, чем ей было нужно, боялся, что она может выместить это на тебе?» Он погрозил пальцем. «Я должен был знать, что кто-то с фамилией Фокс будет немного хитрым. А теперь проваливай и займись Стюартом Скулэром. Часы тикают, Малкольм…»

Фокс толкнул дверь и вышел. Водитель точил под ногами то, что осталось от его сигареты. Он пересек дорогу и снова вошел в участок, пройдя через охрану и поднявшись по лестнице. Потолок над ним был залит водой, на верхней ступеньке стояло ведро на случай следующего дождя. Станция была построена в начале девятнадцатого века как здание суда, прежде чем на какое-то время стала домом Совета Лейта. Это было прочное каменное здание, но, как и многие полицейские участки подобного возраста, содержание было непомерно дорогим. Он задался вопросом, сколько еще лет ему осталось.

«По всей вероятности, больше, чем я», — сказал он себе, и его дыхание стало немного затрудненным, когда он добрался до площадки.

Кларк сидел за их общим столом. Большинство остальных членов команды уже отпросились с работы или собирались это сделать, но Шивон Кларк осталась. Пришли записи от оператора мобильной связи жертвы за шесть месяцев. Они уже получили доступ к его телефону, поэтому знали о последних звонках и поговорили со всеми, с кем он общался в день своей смерти. В центре Лондона был элитный магазин вина и спиртных напитков, а также два частных банка (один в Лондоне, один в Эдинбурге), местный портной, специализирующийся на твиде и спортивной одежде, и ресторан в Лейте, отмеченный звездой Мишлен. Банки упорно сопротивлялись вопросам о финансовом положении своего клиента. Из дома Салмана бин Махмуда в Эдинбурге привезли далеко не полный набор распечатанных выписок, в которых был указан баланс в пятизначном размере.

«Это не наглость, — сказала Кристин Эссон, — но это не так уж и много».

С другой стороны, как указал Грэм Сазерленд, у сверхбогатых часто были другие способы откладывать и получать доступ к средствам. Бухгалтеры-криминалисты были заняты как в Метрополитен в Лондоне, так и в Гарткоше. Для Fox не составило труда добавить имя Стюарта Скулара в этот список, наряду с Изабеллой Мейкледжон и Джованни Морелли.

Покойный также не владел ни одной из своих спортивных машин — обе были взяты в аренду. Дом в Эдинбурге полностью принадлежал семье и, скорее всего, был куплен в качестве долгосрочной инвестиции, в то время как лондонский пентхаус был арендован и стоил почти в два раза больше, чем зарабатывал Фокс за месяц.

Фокс сел рядом с Кларком и взял две книги, лежащие на столе. Это были триллеры в твердом переплете.

«Подарок от Кристины», — объяснил Кларк. «Один для меня, один для Джона».

Фокс открыл одну из книг на титульном листе. «Подписано и все такое», — сказал он. «Вот если бы у вас было немного свободного времени…»

«Кстати, чего хотел Кафферти?» Фокс уставился на нее. «В офисе есть окна, Малкольм. Тебе звонят, и через четверть часа ты говоришь, что направляешься в туалет».

«Я бы надел куртку», — понял Фокс.

«Что, строго говоря, не нужно для зова природы. Поэтому я подхожу к окну и вижу большую блестящую машину и большой блестящий грузовик».

«Он просто хотел получить обновление».

«Ты действительно не можешь этого делать». Кларк нахмурился. «Ты спрашивал, почему он так интересуется Стюартом Скулэром?»

«Он держит свои карты при себе».

«Он не единственный. Есть вещи, о которых ты мне не рассказываешь, и я не могу честно сказать, что мне это нравится».

«Я рассказывал вам о Специальном отделе», — сказал Фокс, понизив голос.

«Но это не так». Она покачала головой. «Я чувствую, что ты считаешь, что на твоей стороне наставничество, — отсюда и вся эта болтовня о наличии определенного количества брони».

«Оставь это, Шивон».

«Ты меня лучше знаешь. Чем торгует Кафферти? Чем-то слишком сочным, чтобы твои боссы не позволили ему сделать по-своему?»

«Я сказал, оставь это». Голос Фокса стал жестким. Он глубоко вздохнул и выдохнул. «Разве Брилло не должен прогуляться вечером?»

«Я водил его куда-то в обеденный перерыв, помнишь?»

«Это было шесть часов назад».

«Как вы думаете, сколько прогулок ему нужно?»

«Может быть, вам стоит обсудить это с Джоном».

«Да? И, может быть, вам стоит уточнить в Особом отделе, насколько они рады тому, что вы привлекли известного гангстера к этому расследованию».

Молчание между ними затянулось, челюсть Фокса сжалась, когда он стиснул зубы. «Есть ли новости от Ребуса?» — наконец спросил он.

Кларк вздохнул. «Кажется, мы снова вернулись к радиомолчанию».

«А неуловимый лорд Стрейти?»

«Задавай столько вопросов, сколько хочешь. Я не забываю, что ты что-то от меня скрываешь, и это будет меня бесить, пока ты мне не расскажешь».

«Понял. Но вернемся к лорду Стрейти?»

«По-прежнему ничего. Я заставил Метрополитен посетить его многочисленные лондонские убежища».

«Они там, внизу, наверняка нас любят», — Фокс выдавил из себя тонкую улыбку.

Кларк поднял один из листов с телефонными номерами. Теперь он был полностью аннотирован. В оригинальных счетах были указаны только звонки и текстовые сообщения, отправленные жертвой, но теперь в них были также звонки на его телефон.

«Джио, Изси, Джио, Изси, Джио», — выпалила она. «Почти две дюжины чатов в его последний день жизни».

«Я считаю, что молодые люди предпочитают это, чем находиться с кем-то в одной комнате».

«А потом Стюарт Скулар, хотя и не с такой же частотой». Кларк взглянула на запись в своем блокноте. «Восемнадцать звонков за шесть месяцев — девять «от» и девять «до».

«И ничто не указывает на то, что в Крейгентинни готовилась встреча, — заявил Фокс, — если только она не была с Мейклджоном или Морелли».

Кларк кивнула. «Но у нас есть это», — сказала она, постукивая по другому листу. «Дюжина звонков на стационарный телефон в замке Стрэти. Примерно раз в две недели».

«Там нет мобильной связи?»

«Таково мое мнение».

«Разговариваешь с Исси?»

Кларк пожала плечами. «Мы спросим ее. Это либо она, которая приехала домой, либо ее отец». Она потерла глаза. Теперь в комнате MIT больше никого не было, кроме нее и Фокса . По лестнице спускались шаги, когда вспомогательный персонал заканчивал свой рабочий день. «Как, кстати, продвигаются поиски Исси?»

«Интернет — это его обычное славное болото. Детская ерунда из ее ранних дней; PR-работы по ремонту, любезно предоставленные несколькими светскими глянцевыми изданиями. Судя по всему, она тратит большую часть своей жизни на помощь благотворительным организациям».

«Между университетскими лекциями и светскими балами? Когда я училась в университете, были такие же, как она, — целая толпа шикарных людей, которых мы видели только раз в году в экзаменационном зале».

«А у тебя вместо кровати была ванна, полная угля?»

«Школа суровых испытаний, Малкольм».

«Я думал, твои родители преподаватели?»

«Вот так я и лопнул от классового конфликта». Кларк встряхнулась, пытаясь прочистить голову.

«На сегодня хватит?» — предложил Фокс.

«Я сделаю это, если ты хочешь».

«Думал, что, возможно, задержусь здесь еще немного». Он постучал по экрану компьютера. «Здесь много всего о светской львице Иззи, но нас больше интересует ее деловой ум».

«Имеете ли вы в виду общение с вашими деловыми контактами?»

«Надеюсь, вы заметили, что ни одна из них пока не просочилась».

«Это не значит, что они этого не сделают».

«Мне, наверное, тоже стоит позвонить в ACC и держать ее в курсе».

«Я предполагаю, что она знает о Кафферти».

«Думайте, что хотите».

«Может быть, было бы проще, если бы я просто бил тебя дубинкой по голове, пока ты не сознаешься».

«Это было бы не очень профессионально. Но позвольте мне предложить кое-что. Я тут еще немного поработаю, пока вы выгуливаете Brillo и перекусываете…»

'Да?'

«Затем мы встречаемся и идем смотреть, дома ли леди Изабелла Мейклджон и принимает ли она гостей — в конце концов, мы еще не видели, где она живет».

«Другое дело — дом покойного», — добавил Кларк. «Я знаю, что там побывала бригада, но я бы не отказался от любопытных».

«И где-то здесь есть связка ключей», — жестом Фокс обвел офис.

«Встречаемся в восемь?»

Фокс быстро подсчитал в уме: «Восемь».


20

Изабелла Мейкледжон жила буквально в двух шагах от Джио Морелли, но в отличие от своих друзей она довольствовалась квартирой на втором этаже на улице Сент-Стивена, почти прямо напротив паба Antiquary. Ее голос в домофоне был настороженным, но быстро сменился раздражением, когда два детектива представились.

«Больше никаких чертовых вопросов», — пожаловалась она, впуская их.

Лестничная клетка многоквартирного дома была в плохом состоянии. Велосипед был прикован цепью к перилам лестничной площадки рядом с ее дверью, и Кларк спросила, ее ли это велосипед.

«Я полна сюрпризов, не так ли?» — сказала она с холодной улыбкой, приглашая их войти. Коридор был узким и загроможденным. Манекен служил вешалкой для пальто и шляп, а чучело куницы в стеклянном ящике выполняло функции стола, его крышка была покрыта нераспечатанной почтой, ключами и наушниками. Кларк мельком увидела кухню-камбуз — очевидно, у горничной был выходной. Двери обеих спален были закрыты. Гостиная была прямоугольной, с одним окном. Открытая дверь открывала вид на кладовку, которая стала своего рода кабинетом — стол, компьютер, принтер. Танцевальная музыка играла через портативный гаджет, который Мейклджон отключил голосовой командой.

У камина были сложены книги, но не в большом количестве, и не было никаких видимых книжных шкафов. На стенах висело много кричащего искусства, возможно, работы друзей или однокурсников. Мейклджон плюхнулась на диван, поджав под себя ноги. На полу стоял бокал красного вина, рядом с полупустой бутылкой и полной пепельницей. Запах табака сохранялся.

«Тяжелая работа — ехать на велосипеде в гору в город», — сказал Кларк, — «особенно для курильщика».

«С моими легкими все в порядке». Мейклджон взглянула на свою грудь, прежде чем кинуть на Фокс взгляд, который она, вероятно, сочла кокетливым.

«Есть ли какие-нибудь новости от твоего отца?»

'Нет.'

«И вы не начинаете беспокоиться?»

«А стоит ли?»

Фокс прочистил горло. «Звонки между вами и г-ном бин Махмудом в день его смерти: можете ли вы напомнить нам, о чем они были?»

«Наверное, как обычно — немного сплетен, может быть, планы на выходные».

«Значит, это не бизнес?»

'Бизнес?'

«Когда мы столкнулись с вами в том ресторане ранее, мне показалось, что вы обедаете с кем-то из инвесторов Стюарта Скулара».

«Я это сделал?»

«Вот об этом я и спрашиваю».

Мейклджон подняла свой бокал и обратила внимание на Кларка. «Что вы думаете, инспектор?»

«Сначала я думал, что ты получаешь бесплатную еду в обмен на то, что ты показываешь сиськи кучке мужиков, которые тебе в отцы годятся».

Мейклджон поднял бокал в тосте, прежде чем выпить. «А теперь?» — спросила она.

«Scoular является частью консорциума, который пытается купить поле для гольфа в Эдинбурге. Некоторые из этих людей, вероятно, участвуют в схеме по строительству нового элитного курорта между Тонгом и Навером — на земле, в значительной степени принадлежащей вашему отцу».

«Принадлежит поместью Стрэти», — поправил ее Мейклджон.

«Что равнозначно одному и тому же, более или менее. Так что нам интересно, была ли ваша роль на обеде более существенной? Выступаете ли вы от имени своего отца на таких собраниях?»

Мейклджон не спеша поставила бокал с вином на пол. «И как именно», — протянула она, — «это приближает вас к установлению личности убийцы Сэла?»

«Мы просто работаем с предоставленными нам фрагментами, — сказал Фокс. — Смотрим, как они впишутся в общую картину».

«Вы уверены, что KerPlunk — не лучшая аналогия? Потому что, когда я смотрю на вас, я вижу двух людей, у которых нет ничего, кроме соломинок, за которые они дергают».

«Вы действительно хотите, чтобы убийца мистера бин Махмуда был пойман, леди Изабелла?» — вмешался Кларк.

«Конечно, знаю».

«И вы по-прежнему утверждаете, что у него не было явных врагов?»

«Если не считать завистливых расистов, то нет».

«Никто, кто был бы должен ему денег или кому он был должен денег? Никаких коммерческих разногласий? Никаких отвергнутых друзей или любовников?» Она придала последнему слову немного дополнительного веса.

«Мы никогда не трахались, инспектор».

'Почему нет?'

Мейклджон встретился взглядом с Кларком. «Я не думаю, что это твое дело».

«Вы с Джио Морелли не встречаетесь?»

'Нет.'

«Стюарт Скулар?» На этот раз вопрос задал Фокс.

«Какое отношение ко всему этому имеет моя личная жизнь?»

«Это да?»

«Это большой жирный «иди на хуй».

«Насколько хорошо ваш отец знал жертву? Настолько хорошо, что Салман мог позвонить ему в замок Страти?»

«Я не знаю».

«Или это он тебе звонил?»

«Я провожу там наверху настолько мало времени, насколько это вообще возможно».

«Но вы же брали с собой Салмана, да?»

«На пару вечеринок».

«На каких вечеринках бывал ваш отец?»

«Я не говорю, что они не были знакомы в обычной жизни, но мой отец проводит в Лондоне больше времени, чем где-либо к северу от границы».

«А Лондон, — прервал его Фокс, — как раз тот город, где учился мистер бин Махмуд».

Мейклджон медленно кивнул, словно вспоминая что-то. «Мой отец организовал ему визит в Палату лордов — Сэлу это очень понравилось. Но на самом деле что-то произошло, поэтому Попс не смог приехать, и вместо него он попросил друга показать Сэлу окрестности».

«Я предполагаю, что визиты VIP-персон в Палату лордов произведут впечатление на потенциальных инвесторов Стюарта Скулара».

«Я все еще не понимаю, какое отношение все это имеет к смерти Сала. А теперь, если вы не возражаете, мне нужно подготовиться к семинару».

«Завтра утром?» — спросил Кларк. «Во сколько?»

Мейклджону пришлось задуматься. «Одиннадцать».

«Какая тема?»

«Поэзия…» Она оглядела комнату в поисках ответа.

«Здесь не так много очевидных учебников», — продолжила Кларк. «Я не уверена, что вы посещаете многие из своих занятий. Для вас это просто развлечение — или было таковым, пока не появились вещи повеселее. Такие, как Салман и Джио, а может быть, даже Стюарт Скулар». Она отвернулась от дивана. «Мы сами разберемся».

« Потерянный рай !» — крикнул Мейклджон удаляющимся фигурам.

«Это тот, со змеей?» — спросил Фокс у Кларка.

«И древо познания».

«Можно было бы взять один из них», — пробормотал он, закрывая за ними дверь. Он спустился на несколько ступенек, прежде чем понял, что Кларк изучает велосипед.

«Мы проверили камеры видеонаблюдения на наличие велосипедов?» — спросила она. «Возле места преступления, я имею в виду? Разве рядом со складом нет велосипедной дорожки?»

«Вы не думаете…?»

«Просто быть дотошным, Малкольм. Возможно, поэтому нам стоит также подумать о леди Исси и Стюарте Скуларе».

«Если они любовники, ты имеешь в виду?»

«Настоящее, прошлое или даже будущее».

«Каково ваше предположение?»

«Присяжные не пришли к единому мнению», — сказала она, пожав плечами. «Однако одно — никакой демонстрации выдающегося богатства в резиденции леди Исси». Она достала из кармана связку ключей и встряхнула их. «Вот и надежда на лучшее в другом месте».

Дом на Хериот-роу уже казался заброшенным. Кларк набрала код на охранной сигнализации, чтобы заверить ее, что она не причинит вреда. Фокс нашла выключатели света. Холл был большим и недавно модернизированным: белый мраморный пол; золотая отделка везде, где это было возможно; скульптуры, предположительно ближневосточного происхождения. Кларк сгребла немного почты. Ничто из нее не показалось ей интересным, поэтому она добавила ее в стопку на столе у двери.

«У кого еще есть ключи?» — спросила она.

«Адвокат покойного», — заявил Фокс.

«Никто из его друзей?»

«Насколько нам известно, нет. Этот этаж и два верхних принадлежат семье бин Махмуд. Внизу есть квартира с садом, принадлежащая парню, у которого есть бизнес в сфере программного обеспечения. Его опрашивали; он говорит, что его сосед большую часть времени был тихим — несколько раз хлопали дверцы машин и ревели двигатели после вечеринки, но это все».

«Господин Софтвер никогда не заслуживал приглашения?»

«Нет. Единственный существенный разговор, который у них, похоже, состоялся, был, когда покойный обсуждал покупку квартиры, но владелец был против продажи». Фокс увидел, как Кларк посмотрел на него. «Не совсем основания для убийства».

«С другой стороны, я бы сказал, что Салман, вероятно, не привык к тому, что люди говорят «нет».

«Мы могли бы пригласить соседа поболтать?»

Но Кларк покачала головой, открывая дверь в гостиную.

Слово, которое пришло на ум, было «роскошный»: два огромных плюшевых дивана; большой настенный телевизор со звуковой системой; еще больше скульптур и украшений. Огромный старинный ковер покрывал деревянный пол. Книжные шкафы были заполнены различными большими книгами в твердом переплете, в основном историями искусства и античности. Однако одна целая полка была отведена под книги о Джеймсе Бонде и Шоне Коннери. Перед ними стояли две фотографии актера в рамках, сделанные во времена Бонда, обе с автографами.

Рядом была современная кухня, в ее вместительном двойном холодильнике не было ничего, кроме вегетарианских готовых блюд и бутылок белого вина и шампанского. В отдельной морозильной камере было всего несколько лотков с кубиками льда. Фокс проверял за другой дверью из коридора.

«Туалет и душ», — сказал он.

Он последовал за Кларком вверх по изогнутой каменной лестнице. В главной спальне стояла большая кровать и встроенный шкаф во всю стену с зеркальными дверцами. Различные костюмы, пиджаки и рубашки Салмана бин Махмуда были аккуратно разложены, некоторые из них все еще были в полиэтиленовой упаковке после последней химчистки. В многоярусных ящиках внутри шкафа хранились нижнее белье, ремни, галстуки, драгоценности.

«Мне понравились его запонки», — прокомментировал Фокс.

Презервативы и набор безрецептурных таблеток лежали в ящике прикроватной тумбочки. У кровати не было никаких материалов для чтения. Кларк взяла пульт и нажала кнопку питания. Из ниши у подножия кровати показался телевизор с плоским экраном. Когда она включила телевизор, он был настроен на арабский новостной канал.

Фокс пошел проверить ванную комнату. «Я здесь не эксперт, — сказал он, — но я не вижу ничего, что можно было бы назвать женскими туалетными принадлежностями».

«То есть, это случайные связи, а не постоянная девушка?» Кларк выключил телевизор и вернулся в коридор. Следующая дверь вела в кабинет. Ящики стола были открыты, а компьютер был изъят следователями. Стены были увешаны рамками с постерами из фильмов Шона Коннери о Джеймсе Бонде. Также там были десятки копий Aston Martin DB5 разных размеров.

«Кажется, у меня был этот», — сказал Фокс, поднимая модель, чтобы осмотреть ее. Он нажал кнопку, и крыша поднялась вместе с катапультируемым сиденьем, а фигура в сиденье приземлилась на пол.

Кларк изучала карту Ближнего Востока, которая находилась на уровне ее глаз, когда она опустилась в кресло за столом.

«Он думал о себе как об изгнаннике?» — размышляла она вслух. «Под внешними атрибутами, я имею в виду?»

«Вы спрашиваете, был ли он счастлив или просто притворялся?» Фокс мог только пожать плечами. «Все интервью, которые мы давали, никто ничего не говорил».

«Я не уверен, что его друзья и прихлебатели будут теми, кто будет совать нос в чужие дела».

'Значение?'

«Они интересовались им или только тем, что он представлял – в частности, денежной экзотикой? И в то же время он ужасно беспокоится о своей семье на родине?»

Фокс все еще размышлял об этом, следуя за Кларком в следующую комнату. Это была еще одна большая гостиная, более удобная, чем официальная внизу. Диван и два кресла, домашний кинотеатр, полки, заполненные фотографиями в рамках. Большинство из них были фотографиями семьи Салмана — не только его матери и отца, но и тех, кто выглядел как дяди, тети, кузены. Черно-белая фотография, помятая и выцветшая, изображала его бабушку и дедушку или, может быть, даже прабабушку и дедушку. Но были и более свежие фотографии, датированные его временем в Великобритании. Кларк уже видел несколько из них — это были копии фотографий, напечатанных в светских журналах, те, которые Фокс хранил на своем компьютере. На других Салмана показывали с друзьями и поклонниками на вечеринках, в том числе на одной в VIP-зоне клуба Jenever. На большинстве из них были Изабелла Мейклджон и Джованни Морелли. Обычно Салман обнимал Изабеллу, но на одной он обнял Джио сзади, оба мужчины смеялись, показывая свои идеальные зубы.

«Как много мы знаем о Морелли?» — спросил Кларк.

«Он изучает английскую литературу, происходит из обеспеченной семьи в Риме, его отец — промышленник, а мать — графиня или что-то в этом роде».

«Знали ли они друг друга до того, как прыгнули с парашютом в Эдинбурге?»

«В тот первый раз, когда мы разговаривали с Морелли и Мейклджоном, разве они не говорили что-то о встрече на вечеринке?»

Кларк кивнула, глубоко задумавшись. «Вот как они трое встретились, что не совсем одно и то же. Может, это просто мое предубеждение снова проявилось, но богатые — это и есть изначальные сетевики, не так ли? Те же самые карибские пляжи летом и горнолыжные курорты зимой. И когда семьи оказываются там, молодые члены, как правило, собираются вместе. В конце концов, приглашений на вечеринки не так уж много…» Ее глаза встретились с глазами Фокса. «Кто-нибудь спрашивал их во время интервью?»

«Я не слушал записи, просто посмотрел отредактированные отрывки. Вы хотите сказать, что мы вернемся к леди Изабелле?»

«Сомневаюсь, что на этот раз она нас впустит».

«Но мы могли бы настоять».

Кларк покачала головой. «Это может подождать», — сказала она.

Еще одна комната на этом этаже: большая ванная комната с джакузи и душем, достаточно большим, чтобы разделить его. Затем еще один лестничный пролет в пару гостевых спален, обе с ванными комнатами, заправленные кровати, полотенца и халаты разложены, чтобы никогда не использоваться.

«У Салмана была уборщица, да?»

«Местная компания. Они сказали нам, что с ним приятно работать, он полный обаятель и так далее». Фокс последовал за Кларк, спустившейся вниз в гостиную. «Мы не исключаем, что это было просто случайное преступление на почве ненависти — не в то время, не в том месте — или оно как-то связано с другими нападениями на иностранных студентов?»

«Да ладно, Малкольм, это другое. Его не били и не обзывали — его зарезали в той части города, где ему не место». Взгляд Кларка в последний раз обвел взглядом комнату и ее содержимое.

«А нападение на Морелли — оно связано с ограблениями или убийством?»

Кларк взял одну из фотографий. «Это Стюарт Скулар на заднем плане, разговаривающий с женщиной в платье, которое кажется одновременно открытым и на спине, и спереди?»

Фокс всмотрелся в отпечаток. «Похоже на то», — признал он.

Она выдохнула и положила фотографию обратно. «Нам следует поговорить с ним еще раз».

«Скулар?»

«Морелли», — поправила она. «Вы правы — нам нужно выяснить, было ли что-то в его дружбе с Салманом, что привело к нападению на обоих мужчин. Давайте завтра отвезем его в участок».

«А не его дом?»

«Мне кажется, мы, возможно, дергаем за хохолок, Малкольм. Нам нужно начать заставлять людей чувствовать себя намного менее комфортно — полицейский участок — довольно хорошее место для этого, не правда ли?»

Фокс задумался на мгновение, затем кивнул в знак согласия.


21

«Ты, — сказал Коул Бернетт Бенни губами, потрескавшимися от запекшейся крови, — ты, черт возьми, труп, приятель».

Бернетт был привязан к шаткому металлическому стулу, такому, какой можно найти брошенным в контейнер, когда ремонтируют офисное здание. Один его глаз приятно распух, и, когда Бенни раздел его до трусов, можно было увидеть, где на ребрах и почках начали появляться синяки. Лицо, испещренное прыщами; коротко подстриженные, намазанные гелем волосы. На его поиски ушло больше времени, чем мы надеялись, а затем вместо того, чтобы сесть в машину, когда ему сказали, подросток повернулся и убежал. Он был быстрее Бенни и лучше знал Морден и Фернихилл, направляясь по пешеходным дорожкам и через парковую зону, ни с чем из этого машина не справлялась. После этого он стал невидимым. Потребовались одолжения и немного больше денег, чем хотелось бы Бенни, прежде чем район начал шептать ему на ухо. СМС-ки приходили и уходили; слухи оказывались беспочвенными. Но в конце концов Бенни одержал верх.

Не то чтобы босс был полностью счастлив. Клуб был открыт вечером, а это означало, что Бенни пришлось отвезти Бернетта в гаражную мастерскую в переулке около Толкросса, гараж, чьи рольставни редко видели открытыми, за исключением глухой ночи, когда могла приехать машина, требующая смены номерных знаков и, возможно, даже покраски. Место не было звукоизолированным, но местные жители знали, что лучше не совать нос в чужие дела и не жаловаться.

Одежда Бернетта лежала в куче возле стула. Бенни перерыл ее, но ничего толком не нашел. Немного травы и несколько таблеток — теперь надежно спрятанных в его собственных карманах. Пара сотен наличными, то же самое. Банковские карты, которые он оставил, вместе с презервативом. Последний презерватив мужчины он не мог взять — может, Бернетту повезет позже, хотя Бенни в этом сомневался. Он докурил последнюю сигарету и погасил ее о залитый маслом бетонный пол. Гараж сегодня был пуст, смотровая яма была закрыта. Большинство инструментов хранились в ряде металлических шкафчиков с навесными замками, поэтому Бенни принес свою собственную сумку из багажника «мерса». Она стояла на верстаке, прямо на линии видимости Бернетта.

«Тогда Gie — это дым», — сказал Бернетт, не в первый раз. Среди его других величайших хитов были «Freezin' here, man» и «You know who I am?» Он снова задал этот последний вопрос Бенни, когда появился Большой Джер Кафферти, бросив на Бенни испепеляющий взгляд, когда он проходил мимо него по пути к креслу. Босс был одет в черную дутую куртку, застегнутую на молнию до шеи. Ботинки со стальными носками, такие, которые носили на стройке. Черные кожаные водительские перчатки. Черная бейсболка. Не потрудившись снять кепку, он слегка присел, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с лицом сидящей фигуры.

«Ты знаешь, кто я ?» — спросил он.

«Ты та самая пизда, которая когда-то была кем-то».

Кафферти полуобернулся, чтобы улыбнуться в сторону Бенни. «Неплохой удар для мальчика, а?» Затем он сильно ударил Бернетта по лицу тыльной стороной ладони. Силы было достаточно, чтобы отправить стул вбок, голова Бернетта соприкоснулась с полом с глухим стуком.

«Ублюдок», — выплюнул подросток.

Кафферти присел рядом с ним на корточки. «Ублюдок — это правильное слово, болван. Но ублюдок, который знает о тебе все. Знает, что ты считаешь себя собакой с двумя членами. Прямо сейчас я мог бы отрезать их оба и оставить тебя выть на луну. Бесхвостый Коул, так будут называть тебя твои старые товарищи. Как тебе это?»

«Лучше, чем быть старым потным ублюдком с кишками».

«Я потею, когда волнуюсь. И, честно говоря, я почти забыл, как меня возбуждает ожидание GBH». Он положил одну руку на горло Бернетта и начал сжимать. Бернетт попытался высвободиться, но безуспешно, его глаза выпучились, когда он хватал ртом воздух. Кафферти выждал добрых двадцать секунд, прежде чем успокоиться. «Уже привлек твое внимание, Cockless?»

«Развяжи меня и попробуй еще раз». Глаза Бернетта наполнились яростью. Кафферти снова повернулся к Бенни.

«Он напоминает мне, каким я был до того, как научился лучшему». Затем Бернетту: «Гнев — это, конечно, хорошо, но есть еще такая вещь, как инстинкт выживания — возможно, вам стоит начать его использовать».

«Чёрт возьми, ты этого хочешь?»

«Нам нужен телефон».

«Телефон? Это все?»

«Телефон, который ты отобрал у маленькой китайской девочки, которую ты ударил».

Бернетт на секунду задумался. «Этого давно уже нет».

«Тогда ты получишь его обратно».

«Зачем тебе это нужно?»

«Я не знаю, но она знает. И ты скажешь ей, что тебе жаль».

«Я трахаюсь?»

Кафферти медленно поднялся во весь рост. Он поставил правую ногу на левую щеку Бернетта и начал надавливать. «Разбитая челюсть заживает не сразу. Молочные коктейли через соломинку, если повезет». Губы Бернетта были сжаты так, что Кафферти не мог разобрать, что он говорит. Бенни, держа в руке дорожную сумку, сделал пару шагов вперед, на всякий случай. «Ты мне нравишься, Коул», — продолжил Кафферти. «Мне нравится то, что я о тебе слышал. Думаю, мы сможем договориться». Он помолчал. «Знаешь, как все устроено в Данди? Кукушками называют это. Найди легкую цель, устрой лабораторию в их доме, быстро и дешево изготовь штуку и выпусти ее на улицу. Твой район для этого подойдет — и я думаю, ты знаешь больше, чем несколько подходящих мест. Верни телефон, и я введу тебя в игру. Ты будешь игроком, а не мальчиком, подающим мячи. Как тебе это?

Он не сразу убрал ногу. Но в конце концов он это сделал. Из носа Бернетта текла смесь слизи и крови, его недокормленная грудь втягивалась и вытягивалась, дыхание выходило прерывистыми хрипами. Кафферти махнул рукой Бенни, который схватил стул и выпрямил его, не слишком нежно. Бернетт посмотрел на своего похитителя, затем на Кафферти.

«Дайте мне другие варианты».

«Они прямо там, в сумке моего коллеги». Кафферти кивнул, давая понять Бенни, что теперь можно открыть дорожную сумку и сообщить ее содержимое Коулу Бернетту.

Немногим более часа спустя Бернетт был в доме тети своего приятеля Леса, потягивая дешевый алкоголь, запивая им еще несколько таблеток. Приятное опьянение, почти достаточное, чтобы отвлечь его от воспоминаний о гараже. Лес жил со своей тетей. Бернетт задавался вопросом, трахает ли он ее. Они были родственниками и все такое, и она, должно быть, была на двадцать лет старше его, но она все еще была аккуратной. Лес всегда отрицал это, хотя, и всякий раз, когда Бернетт пытался завести с ней разговор, она говорила ему вести себя хорошо. Она где-то отсутствовала сегодня вечером, и обычная команда была в ее гостиной. Пиццы были доставлены. У них было много всего — кроме ответов на вопросы, которые они задавали Бернетту.

«Но каким был Кафферти, чувак?»

«Он нанес тебе этот ущерб?»

«Ты ему позволил?»

Бернетт не потрудился вытереть кровь. Он носил ее, чтобы показать им всем, кем он был, что он пережил.

«Он старый человек, — сообщил он им распухшими губами. — Его время давно прошло».

«Чего же он хотел?»

«Он идет за нами?»

«Лучше бы он привел с собой армию, а?»

Банка, которую Бернетт держал в правой руке, была сверхкрепким лагером. Пиво слишком долго не было в холодильнике и становилось теплее, чем ему хотелось, поэтому он осушил его. Голоса вокруг него стали похожи на стрекотание насекомых. Но в его голове звучал другой голос, и он говорил ему, что пока нужно подыграть. Достань телефон из тайника под кроватью его мамы. Как-нибудь верни его владельцу. Покажи, что ты готов. Будь вежлив. У него даже было несколько домиков для кукушек на примете — он как раз сейчас сидел в одном из них. Поиграй. Покажи, что ты готов. Будь вежлив.

На данный момент.

На данный момент.

Но не навсегда…


22

Рон Трэвис держал кафе открытым для них. Ребус поблагодарил его и пригласил сесть. Они вдвоем отнесли подносы к столу, где ждали Джойс Маккекни и Эдвард Тейлор. Напитки и куски торта были розданы, прежде чем Ребус занял свое место.

«Я перерыл все в гараже Кейта», — сказал он, — «и немного почитал в интернете, так что теперь я знаю, что Кейт считал, что лагерь 1033 олицетворяет все подобные лагеря, и что они показали нам нас самих, хороших и плохих. Хорошо то, что сообщество приветствовало таких людей, как Стефан, Джо и Фрэнк, помогло им обосноваться здесь. Но с другой стороны…»

«Отравление?» — спросил Маккекни.

«Я больше думал о стрельбе».

«Ах да», — сказал Тейлор, «бедный сержант Дэвис. Он встречался с одной из местных женщин».

«Сестра Хелен Картер».

«Действительно». Тейлор повернулся к Маккекни. «Как ее звали?»

«Крисси. Переехала на юг примерно в 1950 году».

«Все еще жив?»

«Вам придется спросить Хелен».

«У задержанного были определенные чувства к Крисси», — продолжил Тейлор. «Завидуя сержанту Дэвису, он схватил его собственный пистолет и выстрелил ему в голову. Пошел за ним на расстрел». Он изучал Ребуса. «Ничего в записях Кита?» Ребус покачал головой. «Ну, ты прав — это была определенно история, которая его заинтриговала».

«Никакой связи с пистолетом за баром в The Glen?» — спросил Ребус.

«Это было найдено гораздо позже Джо Коллинзом — выброшенным на берег, не так ли?» Тейлор посмотрела на Маккекни, которая кивнула в знак согласия.

«Кто-нибудь из вас помнит имя человека, которого расстреляли?»

«Хоффман? Что-то вроде того», — предположил Тейлор.

Ребус понял, что знает это имя. «Я видел, как в одном из списков Кейта упоминался Хоффман — он был довольно старшим по званию в лагере, не так ли? Его направили, чтобы убедиться, что все идет гладко?»

Тейлор кивал. «Немцы контролировали лагерь. Отдельные помещения для офицеров и младших чинов».

Ребус заметил, что Джойс Маккекни играет с ремешком своих часов, намекая, что ей нужно быть в другом месте.

«Еще пара вещей», — сказал он. «Я видел расчеты, которые сделал Кит. Я знаю, что вы хотели превратить лагерь в место, которое принесет пользу туристам…»

«Кит обратился к шотландскому правительству, Historic Scotland…»

«И меня постоянно отбрасывало назад».

«Это было довольно удручающе», — согласился Тейлор.

«И вы не смогли бы сделать это сами, без большого труда и частного финансирования. Земля, на которой расположен лагерь, принадлежит лорду Стрэти?»

«Если быть точным, то это Strathy Land Trust, — сказал Маккекни, — но в конечном итоге, да, он принадлежит Мейклджонам».

«Имел ли Кит какие-либо прямые отношения с семьей?»

«Он пытался, по крайней мере, один раз. Никакого ответа на его звонки и письма, поэтому он поехал туда. Ты не помнишь, как он нам рассказывал, Эдвард? Он прервал какую-то встречу — шатер на лужайке и все такое. Читая между строк, он устроил небольшую сцену. В одном из глянцевых журналов были фотографии с вечеринки. Я показал их Киту, и тогда он сказал мне, что они силой выдворили его с территории».

«С ним обращались грубо? Случайно не садовник?»

«Понятия не имею».

«У тебя ведь больше нет этого журнала, да?»

«Где-то в куче».

«Я был бы признателен, если бы вы могли…»

«Эффект археологии?» Маккекни кивнул и улыбнулся.

«Ты знаешь о гольф-курорте?» — спросил Тейлор Ребуса.

'Немного.'

«Мейклджон никогда не собирался продавать. Если он добьется своего, все будет снесено, благоустроено или застроено».

«Что повлечет за собой то же самое с поместьем, которое в настоящее время занимают Джесс Хокинс и его друзья?»

этом знаешь ?»

«Я знаю, что одна из предыдущих жен его светлости сейчас живет там, что дает ему еще одну причину ненавидеть это место».

«Хокинс, похоже, действительно разрушитель браков...»

«Я действительно думал», — прервал его Тревис, облокотившись на стол, — «что ночи, которые Кит проводил в лагере, могли быть своего рода разведкой».

Ребус уставился на него. «С какой целью?»

«Расплата», — просто сказал Тревис. Затем, помолчав: «Еще кое-что — в ночь, когда он умер, здесь проехал мотоцикл».

«Это не так уж необычно», — сказал Тейлор. «Многие местные жители ими пользуются».

«И туристы тоже», — добавил Маккекни.

«Хотя было уже довольно поздно — я лежал в постели; уверен, этот звук меня разбудил».

«Значит, большой мотоцикл?» — спросил Ребус. «Как Kawasaki, который держат в лагере для военнопленных Хокинс? Ты рассказал следствию?»

«Я не уверен, что они считали это важным. Вероятно, это не так».

«И как я уже сказал», — добавил Эдвард Тейлор, «многие здесь ими пользуются — я даже видел вашу дочь на таком».

Ребус уставился на него. «Саманта?»

«Ехал на заднем сиденье, Хокинс за штурвалом. В молодости я и сам ездил на велосипеде».

«Заметьте, — прокомментировал Рон Трэвис, — некоторые из наших выбоин настолько велики, что в них можно потерять велосипед, если не соблюдать осторожность».

Разговор продолжался еще около минуты, пока они не поняли, что Ребус давно перестал их слушать, думая о чем-то совершенно другом.

В конце концов Саманта открыла ему дверь, на ее лице отразилась боль.

«Чего ты хочешь, папа?»

'Ты в порядке?'

'Что вы думаете?'

«А Кэрри?»

«Все еще у Дженни».

«Ты уже сказал ей?»

«Да». Она попыталась сдержать слезу. «Я просто забрала кое-какие вещи; мы остановились у Дженни и ее мамы».

«Джули Харрис – я с ней встречался. Могу ли я приехать и навестить ее?»

«Не сегодня». Она наклонила голову, решив, что слезы не вытекут. «Они отвели меня к нему. Чтобы опознать его, я имею в виду. И они сняли мои отпечатки пальцев. И все время, пока это происходило, я думала: вот что делал мой отец; вот как он проводил свою рабочую жизнь. Никаких эмоций, никакой теплоты, просто работа, которую нужно было сделать».

«Саманта…»

'Что?'

«У меня есть один вопрос, на который нужно ответить». Она просто уставилась на него, поэтому он продолжил. «Ты уверена, что не имеешь ни малейшего представления о том, кто послал Киту записку, в которой рассказал ему о тебе и Хокинсе?»

'Нет.'

«Ты помнишь формулировку?» Он наблюдал, как она качает головой. «Я много узнал о Кейте за последние пару дней. У него было доброе сердце, и он заботился о людях. Вот почему лагерь его очаровал — он видел в нем отголоски того, что может произойти снова». Он наблюдал, как она восстанавливает самообладание, пока его слова доходят до нее.

«В этом ты прав», — тихо сказала она.

«Но вся эта страсть, которую он испытывал, говорит мне, что он вполне мог захотеть встретиться с Хокинсом лицом к лицу, может быть, после того, как у вас случился тот спор?»

Лицо Саманты потемнело. «Сколько раз мне это повторять? Джесс тут ни при чем!»

«Но правда ли, что вы иногда выезжали на его мотоцикле?»

«Это было много лет назад – и какое, черт возьми, это имеет отношение ко всему?»

«Мы должны им что-то дать, Саманта, я имею в виду копов. Потому что если мы этого не сделаем, у них останется только ты. Кризи знает, что ты отвезла Кэрри в коммуну в тот день. Думаю, кто-то там ему рассказал».

Она нахмурилась и отвернулась, исчезнув в коридоре. Он не был уверен, что делать, но она внезапно вернулась, сунув ему листок бумаги. Он взял его у нее. Только одно слово, все заглавными буквами, написанное толстым черным маркером: УХОДИ.

Он посмотрел на нее, ожидая объяснений.

«Застрял в почтовом ящике — кто-то, у кого не хватило смелости сказать мне это в лицо». Она указала на записку. «Они думают, что это сделала я, и они не единственные, не так ли?»

«Я не думаю, что ты это сделала, Саманта».

«Тогда почему вы так отчаянно пытаетесь поместить в кадр кого-то другого — кого угодно другого?»

Ребус протянул руку и взял ее за запястье, пытаясь подобрать нужные слова, но она высвободилась и сделала шаг назад в дом.

«Я сейчас закрою дверь», — сказала она почти шепотом.

«Это тот же почерк, что и в другой записке?» — спросил Ребус.

Вместо ответа она закрыла дверь.

Он посмотрел вниз и понял, что все еще держит листок бумаги.

После закрытия The Glen, Ребус сидел на табурете, потягивая хорошо разбавленный виски. Он спросил Мэй Коллинз, жива ли еще сестра Хелен Крисси.

«Умерла несколько лет назад. Я помню, как Хелен направлялась на юг на похороны».

Она сейчас была в офисе, складывала дневную выручку в сейф. Кэмерон был снаружи, курил самокрутку. Ребус достал записку и развернул ее. Он чувствовал себя беспомощным и изо всех сил старался не превратить это чувство в гнев.

Я не думаю, что ты это сделал…

Несмотря ни на что.

Он тер слезящиеся глаза, когда Кэмерон снова ворвался в паб.

«Кто-то только что покусился на вашу машину», — воскликнул он.

«Что?» Ребус соскользнул с табурета и зашагал к двери. Он последовал за Кэмероном на улицу. «Сааб» был припаркован у обочины примерно в сорока футах от паба, самое близкое, на которое он смог подъехать в то время. Когда они приблизились к машине, Кэмерон вышел на дорогу, указывая на кузов. Он включил фонарик своего телефона, чтобы Ребус мог увидеть повреждения. Длинная, уродливая линия, петляющая вдоль задней двери и спереди.

«Ты их видел?» — спросил Ребус, проводя пальцем по царапине.

«Машина подъехала, водитель вышел. Я не был уверен, что он делает. Он снова уехал. Мне это показалось странным, поэтому я подошел и посмотрел».

«Как он выглядел?»

«Я проверял свой телефон», — сказал Кэмерон, пожав плечами.

«Значит, машина?»

Еще одно пожатие плечами. «Среднего размера. Темного цвета».

«Ты становишься очевидцем, сынок». Ребус огляделся. «Других машин в его списке нет?» Он помолчал. «Я предполагаю, что это был он?»

«Думаю, да».

Он взглянул на свой телефон, проверяя сигнал. «Возвращайся и возьми себе выпить», — сказал он Кэмерону. «Я буду через минуту».

«Извините, я не…»

«Не беспокойся об этом». Ребус уже начал звонить по номеру Кризи. Он прошел по всей длине дороги, проверяя другие припаркованные машины. Никаких повреждений ни на одной из них.

«Я не на службе», — наконец ответил Кризи.

«Расследования убийств, должно быть, изменились с тех пор, как я был». Ребус слышал музыку на заднем плане — судя по звуку, джаз из ночного клуба. «Ты дома?»

«Наслаждаюсь заслуженным отдыхом и собираюсь лечь спать».

«Вы проверяли Колина Белкина?»

«Оказалось, ты был прав».

«У него есть судимость?»

«Надо было вернуться на несколько лет назад, но да — несколько мелких нападений и тому подобное».

«Вы говорили с ним?»

«Отправил пару комплектов униформы».

«Я думаю, они, возможно, разозлили его».

'Как же так?'

«Кто-то только что напал на мою машину. Уехал, когда его заметили».

«И вы распространяете это на Колина Белкина? Как вы думаете, как он к вам попал?»

«Помните его дружелюбного копа в Терсо, который проверял Малкольма Фокса? Вы могли бы сделать и хуже, чем спросить его».

«В моих акрах свободного времени, ты имеешь в виду? Я обязательно добавлю это в список. Ты думаешь, этот Белкин доставит тебе неприятности?»

«Я уже видел доказательства его вспыльчивого характера. Кажется, он очень защищает своего работодателя».

«Не делай ничего опрометчивого, Джон».

«Бросьте эту мысль, детектив-сержант Кризи».

«А с Самантой и Кэрри все в порядке?»

«Я позволю тебе вернуться к твоему джазу. Выступай завтра».

Ребус закончил разговор и пошел в дом. Мэй Коллинз заняла табурет рядом с ним. Она держала стакан с полдюйма виски. Он увидел, что его собственный стакан был наполнен. Кэмерон был по другую сторону бара, его сидр был уже наполовину выпит.

«Я взял на себя смелость», — сказал Коллинз. «Хотя, если вы этого не хотите…»

«После того, как ты потрудился его налить?» Ребус поднес виски к губам и сделал глоток.

«Кэмерон говорит, что твою машину взломали».

«Да».

«Есть идеи почему?»

«Поделом мне за парковку в сомнительной части города». Он помолчал. «Я полагаю, здесь это не повседневное явление?» Он наблюдал, как она качает головой. «Ну, в любом случае…» Он поднял свой бокал, чтобы чокнуться с ее, затем сделал то же самое с Кэмерон.

«Вот и мы», — сказал Кэмерон.

«Кто похож на нас?» — добавил Коллинз.

«Может, просто оставлю это там», — сказал Ребус, не желая заканчивать тост. Но слова все равно отдавались эхом в его голове.

Их немного, и они ах, мертвы…


День четвертый


23

Кларк и Фокс ждали в комнате для допросов в полицейском участке Лейта, когда прибыл Джованни Морелли. На нем был тот же шарф на шее, завязанный в том же стиле. Темный пиджак, бледно-зеленые чиносы с соответствующим джемпером с V-образным вырезом (скорее всего, кашемировым), кожаные туфли без носков. Пара солнцезащитных очков была надвинута на макушку.

«Потом на пляж пойдёшь?» — предложил Фокс, когда Морелли ввели внутрь. «Или ты так ходишь на занятия?»

«Меня воспитывали хорошо одеваться», — прокомментировала Морелли, пожав плечами. Кларк жестом пригласила его сесть напротив нее и Фокса. Перед ней лежало толстое досье, обложка из манильской бумаги была закрыта. Она набила его чистыми листами из ксерокса, чтобы оно выглядело более солидно, и написала имя Морелли спереди красивыми большими буквами. Рядом с ним лежала подборка фотографий с различных вечеринок, на которых присутствовали Морелли и жертва. Он протянул руку и повернул одну из них к себе, чтобы лучше рассмотреть.

«С ним было весело находиться рядом?» — Кларк сделал вид, что догадывается.

«Определенно». Морелли откинулся на спинку стула, закинул правую ногу на левое колено и расстегнул единственную блестящую пуговицу своего пиджака.

«Мы пришли к выводу, — сказала Кларк, — что, хотя мы знаем о вас довольно много, у нас на самом деле не было с вами полноценного разговора». Она похлопала рукой по папке.

Морелли переводил взгляд с одного детектива на другого. Он не брился несколько дней, но Кларк сомневался, что это была лень. Пятичасовая щетина подходила его цвету лица и линии подбородка, и он это знал.

«Хорошо», — сказал он, растягивая слово.

«Вы из богатой семьи, выросли в Риме, да?»

'Правильный.'

«Той ночью на Серкус-лейн вы рассказали нам, что познакомились с Исси и Сэлом на вечеринке у общего друга в Сент-Эндрюсе…»

«Не совсем — мы с Иззи были на вечеринке. Мы там впервые встретили Сэла».

«Значит, ты уже знал Исси?»

Итальянец кивнул. «Нам было по шестнадцать, семнадцать, мы ещё учились в школе. Наши семьи оказались в Клостерсе в одно и то же время, и мы встретились там на вечеринке».

«Клостерс — горнолыжный курорт, а не Клостерс — паб Толлкросс?» — спросила Кларк, взглянув на Фокса: предубеждение оправдано , говорила она ему.

«Мы обнаружили, что нам нравятся похожие книги, музыка, фильмы…»

«Значит, это не совпадение, что вы оба подали документы в Эдинбургский университет?»

Еще одно пожатие плечами. «У него хорошая репутация. И, конечно, нет никаких сборов». Он сказал это с самоуничижительной улыбкой.

«Из-за правил ЕС», — согласился Фокс. «Которые скоро закончатся».

«Кровавый Brexit», — прокомментировал Морелли.

«Вы заметили какие-либо изменения за время пребывания в Шотландии?» — продолжил Фокс.

'Изменения?'

«Ужесточение отношения».

«Вы имеете в виду расизм? Не особенно — я думаю, это более серьезная проблема в Англии».

«Но на вас напали…» Кларк наблюдал, как Морелли снова пожал плечами. «Так если это не было расовым преступлением, то что это было? Вы оцените, что вы не отличаетесь от мистера бин Махмуда — для нетренированного глаза, я имею в виду, темной ночью, на плохо освещенной улице…»

«С надетым капюшоном», — добавил Фокс.

«Думаешь, они приняли меня за Сэла?»

«Единственная проблема с этой гипотезой, — продолжил Кларк, — заключается в том, что с вами обошлись снисходительно — гораздо снисходительнее — по сравнению с вами. Это могло быть сделано в качестве предупреждения, и когда г-н бин Махмуд, похоже, не воспринял это предупреждение, они повысили ставки».

Морелли немного наклонился вперед. «Но кто были эти люди? Что он с ними сделал?»

«Именно это мы и пытаемся выяснить, мистер Морелли».

«У него не было врагов».

«Мы постоянно это слышим. Но, судя по его банковскому счету, он вел нездоровый образ жизни. Может быть, он брал в долг? Были ли у него проблемы с наркотиками? Мы ценим, что вы были его другом — одним из самых близких ему людей — и вы хотите защитить его репутацию, но если есть что-то, что может нам помочь, нам нужно услышать это как можно скорее».

Кларк просматривала фотографии, пока ждала. Фокс сложил руки на груди, на его лице было благосклонное выражение. Морелли провел ладонью по подбородку, словно помогая себе думать.

«Стюарт Скулар», — начал он, и его голос затих.

«Да?» — подсказал Кларк.

«В Хайлендсе была игровая площадка для миллионеров, схема требовала инвестиций. Стюарт ухаживал за Сэл». Его глаза встретились с глазами Кларк. «Так ты говоришь?» Он подождал, пока она кивнет, прежде чем продолжить. «И, конечно, ты права, когда была вечеринка, там были и стимуляторы».

«Откуда?»

«Думаю, снова Стюарт».

«Не человек ли по имени Кафферти?»

«Тот, кто владеет Jenever Club? Я встречал его несколько раз — он гангстер, да?»

«Мы бы так сказали».

«Ему нравилось, когда я рассказывал ему истории о мафии, каморре, ндрангете. Мои родители живут в хорошей части Рима, но у них есть безопасность — если у вас есть деньги в Италии, вы никогда не чувствуете себя в полной безопасности».

«Мы проверили вашу семью», — сказал Фокс. «Особенно вашего отца. Кажется, он не только успешный бизнесмен, но и практичный. Разве он однажды не уволил целый штат сотрудников без предупреждения? Ходят даже слухи о связях с представителями мафии…»

«В Италии, чтобы добиться успеха, нужно быть упрямым. А где бы ни зарабатывались деньги, преступный мир не отстает. Уверяю вас, мой отец действует осторожно».

«Имел ли Кафферти какие-либо дела с господином бин Махмудом?» — спросил Кларк.

Морелли задумался на мгновение. «Не совсем. Мы видели его только в клубе. Он мог появиться из ниоткуда, пожимать руки, предлагать бесплатные напитки. Не думаю, что он произвел впечатление на Стюарта».

«Объясни», — Кларк положила руки на стол.

«Стюарт собирался принимать потенциальных инвесторов. Он хотел их удивить. Частный клуб справится с этим, не так ли? Но Кафферти, казалось, всегда знал, когда они были на территории, и он приходил задавать вопросы, выпрашивая информацию — и без всяких уловок».

«Как вы думаете, что происходило?»

«По-моему, Кафферти просто собиратель — он собирает информацию и контакты. Большая часть из этого ему, возможно, никогда не пригодится, но он все равно ее собирает. Кроме того, я думаю, ему нравилось доставать Стюарта».

«Так почему же мистер Скулар продолжает посещать клуб?»

Морелли тонко улыбнулся. «У Кафферти есть репутация. Некоторые люди находят это привлекательным. Они хотят общаться с опасными людьми, потому что это заставляет их чувствовать себя немного опасными и сильными. Вы понимаете?»

Оба детектива кивнули.

«Есть еще одна возможность, которую следует изучить», — продолжил Морелли. «Вы говорите, что я стал жертвой преступления на почве ненависти, или меня приняли за Сала. Но я мог стать целью именно потому, что входил в его круг — еще один способ послать ему сообщение».

«Но если бы у него не было врагов…»

«Ни о чем, насколько он знал, — уточнил Морелли. — Ни о чем, насколько мы знали, не знали. И все же его убили, а на меня напали». Он снова пожал плечами.

В комнате на несколько секунд воцарилась тишина, пока ее не нарушил Фокс.

«Что ты будешь делать после университета, Джио?»

«Возможно, я продолжу учебу».

«Здесь или в Риме?»

'Кто знает?'

«Вы уже некоторое время дружите с Изабеллой, — сказал Кларк. — Вы когда-нибудь встречались с ее отцом?»

'Да.'

«Здесь или в замке Стрэти?»

«Здесь, Лондон, на севере…»

«Вечеринки?»

'Конечно.'

«Ему принадлежит земля, на которой будет построена эта детская площадка для миллионеров мистера Скулара».

«Это глупое место — слишком ветрено, слишком холодно». Морелли изобразил дрожь. «Единственное, с чем эта страна не справляется, так это с погодой».

«Салман был на этих вечеринках?» — поинтересовался Фокс.

'Некоторый.'

«Это были предложения по финансированию?»

«В каком-то смысле, я полагаю».

«У твоей семьи есть деньги — твой отец промышленник…»

«Вы задаетесь вопросом, просили ли меня когда-нибудь внести свой вклад? Ответ — да. Но я всегда отказывался. Я вырос, зная бизнес и коммерцию, а также людей, которые в них участвуют. Ничто из этого меня не привлекает. Дайте мне книги и искусство — вот что важно».

«Приятно иметь возможность выбора», — прокомментировал Кларк.

«Я знаю, что я избалован, привилегирован, дилетант — я слышал это из уст моего отца». Лицо Морелли немного вытянулось при этом воспоминании.

Кларк обменялся взглядом с Фоксом. Подергивание его губ сказало ей, что он чувствует, что они закончили здесь. Она отодвинула стул, вставая на ноги. Фокс сделал то же самое. Морелли посмотрел на них.

«Закончили?» — спросил он.

«Спасибо, что пришли», — сказал Кларк.

Двое детективов вывели его из комнаты и наблюдали, как он спускается по лестнице на первый этаж.

«Казалось, его не особенно напугала наша комната для интервью», — вполголоса прокомментировал Фокс.

«Возможно, придется ужесточить декор», — согласился Кларк. «Или это, или мы просто становимся мягкими в старости».

«Кстати, есть какие-нибудь слова?»

«Ни звука».

«Значит, прогулки в обеденное время?»

Кларк смиренно кивнула и взглянула на телефон. Никаких пропущенных звонков или сообщений.

«Возможно, это просто его способ избежать всех этих перемен», — предположил Фокс. «Новая квартира и все такое».

«Это не так», — сказал Кларк. «Он работает над делом, и он будет проклят, если что-то помешает ему раскрыть его».

«Возникает вопрос: почему местное управление уголовных расследований не выгнало его из города?»

«Дайте им время», — сказал Кларк, разворачиваясь и направляясь в офис Массачусетского технологического института .


24

Ребус был на кухне, ел рулет с беконом и разговаривал с Кэмерон и Мэй. Кэмерон упомянул возможность T-Cut, чтобы избавиться от повреждений Saab.

«И вы должны сообщить об этом», — добавил Мэй. «В конечном итоге это уголовное преступление».

«Я позвонил Кризи и сказал ему», — ответил Ребус. «Он, несомненно, поручает это своим лучшим офицерам». Он вытащил записку из кармана и поднял ее так, чтобы они оба могли ее прочитать. «Тем временем, это было просунуто в дверь Саманты».

«Господи, некоторые люди…» Мэй Коллинз покачала головой, вставая и направляясь к раковине.

«Но почему?» — спросил Кэмерон, все еще жуя.

«Потому что кто-то хочет, чтобы она исчезла», — сказал Ребус.

«Вот для этого и предназначена твоя машина? Предупреждение?»

«Может быть». Ребус снова сложил записку и положил ее в карман. Послышался звук отдаленного удара. Кто-то стоял у входной двери паба. Коллинз с кухонным полотенцем в руке пошла на разведку и вернулась через несколько минут с Джули Харрис за плечом.

«Что случилось?» — спросил Ребус, вставая.

«Они арестовали Сэм и увезли ее в Инвернесс».

Мэй Коллинз посмотрела на Ребуса. «Это серьезно?»

«Есть один способ узнать», — сказал он.

Пять минут спустя он уже ехал в Saab на юг. Низкие облака, гроза дождя, а пара автодомов с голландской регистрацией мешали его движению. Он все обдумал, зная, что это имело смысл с точки зрения расследования. Кита, очевидно, убили в ту же ночь, когда его машину бросили на обочине. Было бы разумно предположить, что ее привез туда тот, кто его убил, то есть он и его убийца, вероятно, были в машине, когда ее везли на место убийства — как еще убийца мог туда попасть? Кто-то, кого он знал; кто-то, кому он доверял.

Даже если они недавно ссорились.

Но зачем бросать машину на таком видном месте? Потому что убийца запаниковал, как только прошел первоначальный шок. Запаниковал, остановил машину и скрылся с места происшествия. Ближайший к стоянке дом был домом Саманты. А где была Кэрри, пока все это происходило? Кризи и его отряд, несомненно, посчитали бы, что она достаточно взрослая, чтобы ее оставили одну на час — час все, что потребовалось бы, может быть, даже всего сорок минут. Преднамеренно? Это был вопрос, на который они пока не могли ответить. Сейчас для них было важно придумать убедительного подозреваемого и заставить его признаться. Ребус не мог знать, что показало вскрытие или какие улики могли быть собраны на месте преступления. Захотят ли они всю одежду и обувь Саманты для анализа? Volvo уже проверили, и он сомневался, что они нашли там что-то компрометирующее — если бы они это сделали, Саманте уже предъявили бы обвинение.

Зачем брать ноутбук и блокноты Кейта? Он подозревал, что CID не будут беспокоиться ни о чем из этого — детали можно будет уладить позже или отмести в сторону.

Проехав мимо автодомов, он нажал на газ, но через четверть часа его обогнал парад мотоциклов с немецкими номерами. После этого дорога была относительно спокойной, места для обгона появлялись достаточно регулярно, чтобы встречные машины не сильно его замедляли. В Лэрге он свернул с A836, стремясь как можно быстрее попасть на более быструю A9.

Движение было вялым, когда он приближался к Инвернессу, дождь лил как из ведра, дворники Saab едва справлялись и больше ничего. Он начал задаваться вопросом, довезет ли его старая машина обратно в Навер в целости и сохранности. Он знал, где находится полицейский штаб, и полагал, что они отвезли ее туда. Он объехал центр города, оставаясь на A9 до поворота на главный лазарет. Его пункт назначения был прямо напротив него, что, как он предполагал, могло время от времени пригодиться. Он боялся думать, сколько часов он потратил впустую, добираясь до Королевского лазарета Эдинбурга, когда тот переехал из центра города на окраину. Все для того, чтобы снять показания свидетелей или попытаться поймать раненого подозреваемого.

Конечно, она подозреваемая , подумал он про себя, направляясь на парковку. Когда он выключил зажигание, двигатель Saab кашлянул жалобно, достаточно громко, чтобы его заметила небольшая группа курильщиков, собравшихся в углу здания. Казалось, они заканчивали свой перерыв, готовясь отправиться в помещение. Но один из них задержался и пошел в сторону Ребуса.

«Не думал, что мы сможем удержать вас подальше», — сказал Кризи, глядя на небо, чтобы оценить, когда придет следующий сильный ливень. «Но вы знаете, как это бывает. Это должно произойти». Он указал в сторону штаб-квартиры.

«Могу ли я ее увидеть?»

«Не думаю».

«Юридическое представительство?»

«Все по правилам, Джон», — попытался успокоить его Кризи. «И она держится хорошо».

«У нее дома есть дочь…»

«На данном этапе мы не будем ее задерживать или предъявлять ей обвинения».

«Хорошо, потому что ты будешь выглядеть настоящим придурком, когда появится настоящий убийца».

Вздох Кризи был театральным. Ребус решил сменить тактику.

«Я не думал, что ты курильщик».

«Я нет, но некоторые в команде есть, и мне не нравится оставаться в стороне. Некоторые из лучших идей приходят, когда люди позволяют себе отключиться на несколько минут».

Ребус кивнул в знак согласия. Он полез в карман и протянул анонимную записку. «Вчера ее просунули в дверь. Не все на ее стороне». Он помолчал. «Может быть, даже более зловещая».

«Как ты думаешь?»

«Кто-то может захотеть, чтобы она баллотировалась, и это даст вам еще больше оснований поставить ее на первое место в вашем списке».

«Убийца?» Кризи снова изучил записку. Он поднес ее к тому свету, который был.

«Сомневаюсь, что у вас получатся отпечатки пальцев, но вы можете попробовать».

«Тогда я его придержу».

«Помнишь, — сказал Ребус, — именно такая записка рассказала Киту о Саманте и Хокинсе».

«Это один и тот же человек?»

Он пожал плечами. «Неужели вы уже что-то сделали с Колином Белкиным?»

«Пока нет, нет». Кризи посмотрел в сторону «Сааба». «На полпути к дому, я полагаю».

Ребус покачал головой. «Эдинбург может подождать. Я останусь здесь до тех пор, пока моя дочь не перестанет во мне нуждаться».

«Я думал, она приняла это решение, когда выгнала тебя из дома», — взгляд Кризи стал жестче.

Ребус выложился по полной, его голос стал ниже. «Вскрытие не принесло тебе ничего полезного; нет никаких следов оружия или предметов, взятых из сумки Кита, и, полагаю, на сумке тоже нет отпечатков пальцев. Не позволяй кирпичной стене, о которую ты бьешься головой, заставить тебя сделать что-то необдуманное».

«То есть, предъявить обвинение вашей дочери? Вашей дочери Саманте с ее отпечатками на машине и сумке?»

«Она этого не делала!» — процедил Ребус сквозь стиснутые зубы.

«Тогда не о чем беспокоиться», — сказал Кризи с тонкой улыбкой, отворачиваясь и возвращаясь к работе.

Ребус подумывал подойти к стойке регистрации и поднять шум, но он знал, что это бесполезно. Он услышал, как открылась дверца машины, и увидел, как оттуда появилась знакомая ему фигура. Это был один из журналистов, которые тусовались в The Glen.

«Улавливаете что-нибудь из этого?» — спросил он, когда журналист начал приближаться.

«Кусочки и обрывки».

«Знаю ли я твое имя?»

«Лоури Блейк. Помните, я говорил вам, что дружу с Лорой Смит из « Скотсмана» ? Это значит, что я довольно много знаю о вас, мистер Ребус».

«Я не могу быть более взволнован этим, Лори».

Молодой человек кивнул в сторону Saab. «Я помню, ты ремонтировал его в Naver. Но все равно это не очень здорово. У моего брата есть гараж неподалеку отсюда — он чертовски хороший механик, и я знаю, что он в свое время разбирал Saab. Я мог бы ему позвонить».

«Это очень мило с твоей стороны, но мне нужно вернуться на север».

«Я также знаю пункт проката автомобилей — недалеко от мастерской моего брата, а на полпути между ними есть кафе».

Ребус на мгновение задумался. «В свое время я встречал немало красноречивых журналистов, — наконец признал он, — но мало кто из них мне понравился, молодой Лори».

«Я даже куплю кофе, — сказал Блейк, — пока мы поговорим о Саманте и этой загадочной записке».

Ребусу потребовалось всего несколько секунд, чтобы принять решение.

«Покажи путь», — сказал он.

Брат Блейка осмотрит Saab и расскажет Ребусу, что он о нем думает, но это может занять день или два. Царапину нужно будет перекрасить, всегда предполагая, что можно будет найти подходящий цвет. Ребус сказал сосредоточиться на двигателе, затем похлопал Saab по капоту, пообещав, что вернется. В офисе по прокату автомобилей был хэтчбек, который он мог бы взять немедленно, по специальной низкой ставке за пятидневный прокат. Он спросил, есть ли в нем CD-плеер, сняв сборник Сиобхан Кларк из Saab. Кивок клерка по прокату скрепил сделку.

Кафе было Costa, и Лори Блейк добавила сэндвичи к их заказу. Ребус предложил взять половину, но репортер был непреклонен.

«Обещание есть обещание».

Они нашли столик у окна и сели за него.

«В Инвернессе есть и более привлекательные места», — заверил Блейк Ребуса.

«Это не мой первый визит», — ответил Ребус.

«Убийства А9?» — улыбнулся Блейк. «Я довольно хорошо справляюсь со своей работой».

«Я начинаю это чувствовать. Так ты напишешь что-нибудь о записке?»

«Что там было сказано?»

«Всего одно слово – «уйти».»

«Жаль, что у нас нет самой записки».

Ребус поднял бумажную салфетку. «Я мог бы воссоздать это для тебя».

«Это можно расценивать как фейковые новости».

«Думаете, ваши читатели будут против?»

«В наши дни, наверное, нет», — Блейк откусил сэндвич и принялся жевать.

«Если вы хороши в своем деле, вы наверняка встречали лорда Стрейти во время своих путешествий?»

'Конечно.'

«Планы стартовых площадок для ракет и гольф-курортов?» Ребус наблюдал, как Блейк кивнул. «А жена, которая ушла от него, чтобы присоединиться к коммуне?»

«То же самое общение, с которым дружит твоя дочь».

«Что вы о них знаете?»

«Я знаю, что их домовладелец хочет, чтобы они уехали — это муссировалось в судах и различных юридических конторах последние пару лет. Осмелюсь сказать, что тот факт, что его жена ушла от него, чтобы жить с Джесс Хокинс, не добавил лорду Стрэти расположения к этому месту».

«Он также владеет лагерем 1033», — сказал Ребус, сохраняя тон разговора.

«Вот почему он никогда не собирался продавать его вашему зятю».

«Они не были женаты».

«Вот чему я сегодня научился». Блейк замолчал, продолжая жевать, и набрал сообщение на своем телефоне. «Не против, если я спрошу тебя о Саманте?»

«Да. Очень». Блейк, казалось, был готов возразить, но Ребус поднял руку. «Позже мы, возможно, поговорим об этом. Ты знаешь, что содержимое сумки Кита пропало, предположительно, его забрал убийца?»

Блейк кивнул. «Кризи так и сказал».

«Как вы думаете, почему убийца их забрал?»

Глаза репортера слегка сузились. «Что вы имеете в виду?»

«Разве это не очевидно?»

'Не совсем.'

«Когда вы были в баре, вы заметили щель в стене под оптикой? Три гвоздя, которые там просто лежали?»

'Нет.'

«Может быть, в этом и есть разница между репортером и детективом. Раньше там выставлялось старое огнестрельное оружие. Сейчас его уже нельзя использовать в качестве оружия…»

«Но вполне сгодится, чтобы кого-то избить?» Блейк понимающе кивнул.

«Его подняли около месяца назад — просто еще один недостающий кусочек головоломки». Ребус сделал многозначительную паузу. «Но становится лучше. Лорд Стрэти, похоже, тоже ушел в самоволку».

Теперь глаза репортера расширились. «Вы уверены?»

«Если честно, не могу поверить, что Четвертая власть не заметила этого». Ребус сделал вид, что ему интересно то, что находится за окном. «Если бы вы опубликовали что-нибудь к концу дня, у вас был бы эксклюзив».

Блейк окинул его оценивающим взглядом. «Не думай, что я не вижу, что ты делаешь. Ты будешь бороться за свою дочь не на жизнь, а на смерть».

«Я не вру тебе, Лори. Все, что я тебе рассказал, можно проверить на практике. За все годы работы в полиции я усвоил, что совпадения так же редки, как единороги».

«Ты не веришь в единорогов?»

«Я верю в Саманту. Выкладывать в сеть то, что я вам сказал, или нет, решать вам».

«Должен ли я назвать свой источник?»

«Если ты это сделаешь, я перееду тебя на дешевой двухдверной арендованной машине». Ребус допил остатки кофе, а затем понял, что его телефон запищал с сообщением. Оно было от Кризи.

Ее нужно подвезти обратно. Если вы не можете этого сделать, это может занять некоторое время.

«Мне пора идти», — сказал он Блейку. Он достал ручку и нацарапал свой номер на тонкой бумажной салфетке, проведя ею по столу. «Приятно иметь с вами дело».

Саманта, выходя из здания, явно была не в восторге, увидев, что он ждет ее.

«Они только сказали, что мой лифт находится снаружи».

«Я случайно проходил мимо», — сказал Ребус. «Но если вы предпочитаете подождать, пока вас возьмут в форме…»

Она шагнула вперед и коротко обняла его, уткнувшись головой ему в плечо, а затем молча последовала за ним к машине.

«Ты выбросила Saab?» — спросила она, пристегивая ремень безопасности.

«Это просто небольшой отпуск». Он не отрывал глаз от лобового стекла. «Как оно там?»

«Как ты думаешь?»

«Это игра, в которую им приходится играть, Саманта, вот и все».

«Для меня это не игра, папа», — холодно сказала она.

«Вы рассказали им о драке, которая произошла в ночь смерти Кита?»

'Да.'

«Хорошо». Он почувствовал, что она смотрит на него. «Значит, у них могут быть трудные вопросы к Хокинсу и его группе». Он повернулся к ней. «Подумай об этом — куда еще Кит собирался пойти после того, как выбежал?»

«Лагерь, конечно. Он чувствовал себя там в безопасности. Сказал, что это был как второй дом». Она глубоко вздохнула. «А теперь, пожалуйста, мы можем идти?»

После этого они ехали молча, Ребус привыкал к недостаткам и управлению арендованной машины, Саманта нашла радиостанцию, сигнал которой не затухал в течение первой части поездки. Когда остались только помехи, она вставила CD в слот, изучая список треков. «Кто это сделал?»

«Мою старую коллегу зовут Шивон».

«У нее католические вкусы — Могвай и апельсиновый сок?» Она задумалась на мгновение. «Кит был большим поклонником Могвая».

«Ему нравилась его музыка? Я не увидел в доме особых доказательств».

«Папа, в наши дни альбомы никому не нужны».

'Я делаю.'

«На самом деле мы встретились на концерте в Глазго, Кит и я. Ну, а потом в баре. Сработало как надо».

«Он всегда был любителем истории?»

Саманта кивнула. «Некоторое время это были расчистки. Вокруг Стратнавера сжигали дома, расчищая землю для разведения овец. Фактора судили за убийство, но отпустили».

«В наши дни землевладельцы стали немного более снисходительны. Вы когда-нибудь встречали лорда Стрэти?»

«Просто его бывшая жена».

«Вы с ней хорошо ладите?» Саманта пожала плечами. «В ночь, когда умер Кит, Рон Трэвис услышал мотоцикл».

«Парень, который владеет тем местом для туристов? Поэтому ты спрашивал меня о поездке на велосипеде с Джесс?»

«Я просто говорю то, что услышал Трэвис…»

«Правда? Это то, что ты делаешь?» Она покачала головой и включила музыку, сложив руки на груди, чтобы показать, что она не в настроении для дальнейших разговоров. В конце концов, к северу от Лэрга и без движения на дороге, о котором можно было бы говорить, она заявила, что ей нужно в туалет. Ребус остановился, и она открыла дверь. Он возился со своим телефоном без сигнала, пока она не вернулась.

«Спасибо», — сказала она. Он кивнул и хотел было двинуться дальше, но она схватила его за левую руку, заставив его повернуться и посмотреть ей в глаза.

«Я знаю, ты думаешь, что это сделал я. Это не остановит тебя от попыток прикрыть меня или подставить кого-то другого, но я знаю, что ты так думаешь».

«Саманта…»

Она сильно ударила себя кулаком в грудь. «Это как будто ты выпустил в меня пулю, и она попала прямо сюда».

«Кстати об оружии, в Глене пропал старый револьвер…» Он собирался что-то сказать, но она уже распахнула дверь.

«Хватит!» — закричала она, начиная шагать по дороге впереди машины. Ребус завел двигатель и последовал за ней. Он знал, какой она может быть измотанной, какой решительной. Он опустил пассажирское стекло и поравнялся с ней. На мгновение ему показалось, что она вообще сойдет с дороги и начнет топать по папоротнику.

«Тебе нужно вернуться домой, в Кэрри», — сказал он. «Знаешь, сколько времени это займет, если идти пешком?»

«Я доберусь автостопом».

«Просто садись. Нам не обязательно разговаривать. Тебе не обязательно смотреть на меня. Я просто поведу». Он выехал вперед и нажал на тормоза, наблюдая в боковое зеркало, как она приближается. Она обогнала машину и проехала еще около двадцати ярдов, но затем остановилась. Ребус остался там, где был, ожидая. В конце концов ее плечи немного опустились, и она повернулась на каблуках, забравшись обратно и засуетившись с ремнем безопасности.

«Я любила его», — сказала она как себе, так и отцу.

«Я знаю», — тихо ответил он, отпуская педаль газа.

«И я этого не делал».

Ребус кивнул, но ничего не сказал. Поверил ли он ей? Он хотел. Ему нужно было . Он выключил CD, поэтому единственным шумом был двигатель автомобиля. Саманта опустила окно и позволила ветру развевать ее волосы. В конце концов Ребус нашел несколько слов.

«Я знаю, что я не был хорошим отцом. И не очень хорошим мужем. Иногда я говорю себе, что сделал все, что мог, но я знаю, что это неправда».

«С тобой все было в порядке», — пробормотала Саманта. «Помнишь зеркало в моей комнате, когда я была маленькой?»

«Тот, что на комоде — как я мог забыть? Мне приходилось приходить каждый вечер и накидывать на него полотенце».

«Потому что я был убежден, что этот путь ведет куда-то темное и страшное».

Ребус улыбнулся, вспомнив это. «Интересно, почему я просто не забрал его».

Глаза Саманты встретились с его глазами. «Потому что мне нужно было заглянуть туда, когда на улице было светло».

Он медленно кивнул, снова устремив взгляд на дорогу впереди.

«С тобой все было в порядке», — услышал он ее голос. Затем она потянулась вперед, чтобы снова включить CD.

Средняя белая полоса: «Соберите осколки».

Он надеялся, что именно это они и делают.


25

В конце концов на призыв Шивон Кларк ответили.

«У меня как раз достаточно сигнала для чуши», — услышала она вступительный голос Ребуса.

«Хорошо, потому что я готов тебе его дать».

«Он уже в сети?»

«Вот почему Лора Смит звонила мне и кричала, что мы не ей дали это лекарство».

«Сложите два и два…»

«Все расследования рано или поздно приводят к утечке информации, но я знаю, какой ты».

«Какой я ?»

«Вы разжигаете конфликт просто так».

«Не совсем верно — я обычно так делаю, только когда ничего не получается. Как Brillo?»

Кларк посмотрела на пол своей гостиной. «Свернулась рядом со мной».

«Но ты же его выгуливаешь?»

«Мы только что вернулись. Так что расскажи мне об этом — может быть, тогда я смогу что-то рассказать Лоре, пока буду покупать ей первую из нескольких больших порций джина».

«Она — пресса, вам не нужно пресмыкаться».

«Ты забыл, что она нам много помогала в прошлом?» Кларк так тяжело опустилась на стул, что голова Брилло взметнулась вверх. Она похлопала его по плечу, успокаивая.

«Один молодой репортер оказал мне пару услуг, и я решил, что я у него в долгу».

«А ты не мог просто отвести его в паб?»

«Я не уверен, что он достаточно взрослый, чтобы его обслуживали. К тому же, какой вред это принесет?»

«Рэмси Мейклджон — член Палаты лордов. Это делает его исчезновение — если это так — национальной новостью, может быть, даже международной. Лондонские таблоиды почуяли кровь».

«Я по-прежнему не вижу недостатков».

«Вы можете это сделать, когда они нагрянут в Naver. Пока что вам приходилось иметь дело только с шотландскими СМИ — они просто кошечки по сравнению с ними. «Кто-нибудь видел лорда Стрэти?»; «Нет, но пока вы здесь, у нас есть убийство, которое может вас заинтересовать — партнер жертвы живет неподалеку».

'Да?'

«Боже, Джон, ты бросаешь свою собственную дочь в…» Кларк замолчала, снова вставая на ноги и начиная ходить взад-вперед. «Ты думаешь, она это сделала?» Вопрос был встречен молчанием.

«В подозреваемых недостатка нет», — в конце концов ответил Ребус.

«Вы же не собираетесь всерьез добавить лорда Стрейти в список?»

«Кит отправился в замок Стрэти и поднял шум».

'Почему?'

«Он хотел, чтобы Стратти продал ему лагерь. Стратти не был склонен соглашаться».

«Я не вижу оснований для убийства».

«Хотя я бы не отказался задать несколько вопросов его светлости, а также его садовнику, если уж на то пошло».

«У меня еще не дошли руки проверить его для вас — извините».

«Неважно. Я и так знаю, что у него есть прошлое, а также история насилия. Он выгнал Кейта с территории замка». На мгновение на линии воцарилась тишина. Затем: «Вы говорили с дочерью?»

«Кажется, она относится ко всему очень спокойно».

«Почему бы это?»

«Может быть, это игра». Кларк вздохнул и посмотрел в сторону Брилло. «Джон, если ты собираешься остаться надолго, тебе придется работать в конуре».

«Чепуха, вы и так слишком много времени проводите в офисе».

«Не так сильно, как Малкольм».

«Вы не можете следить за ним так, как вам бы хотелось?»

«Он подружился с твоим старым спарринг-партнером».

Еще одна минута молчания.

«А теперь?» — наконец протянул Ребус. «И почему?»

«Что-то связанное со Стюартом Скулэром».

«Парень из Шотландской национальной партии? Вы уже упоминали его раньше».

«Выгнали из партии, а теперь он переквалифицировался в застройщика. Кажется, он фигурирует в планах Стрэти относительно вашего лагеря для военнопленных ».

«Как вы думаете, есть ли здесь связь?»

«Только если Кита убили из-за его оппозиции, и, честно говоря, я все еще думаю, что это натяжка». Кларк сделал паузу. «Возможно ли, что ты видишь то, чего нет, Джон? Ты всегда говорил мне, что простое объяснение обычно оказывается верным».

«Простое объяснение вернуло бы Саманту в игру».

«Именно так». Кларк остановилась у окна, глядя на ночную улицу внизу. Все выглядело таким мирным, таким упорядоченным. «Ты так и не ответил на мой вопрос раньше».

'Который из?'

«Ты прекрасно это знаешь».

Она слышала, как Ребус долго и шумно выдохнул. «Она моя дочь, Шив, и у нее есть своя дочь. Она не может сидеть в тюрьме, виновна она или нет».

«Иисус, Джон…»

«Раньше я сажал в тюрьму невинных людей».

Кларк прижалась лбом к стеклу. «Я не хочу ничего этого слышать».

«Тогда не спрашивай. У тебя и так дел по горло, особенно у Малкольма Фокса. Ты не можешь позволить Кафферти вцепиться в него когтями — этот ублюдок никогда, никогда не отпускает».

«Как ты думаешь, что происходит?»

«Кафферти сделает все, чтобы в Гарткоше был свой человек, и чем выше его должность, тем лучше».

«Малкольм едва ли...»

«Но он уже в пути, и, похоже, к нему прислушивается ACC . Если и когда она получит высшую должность…»

«Повышение для Малкольма?»

«Даже без повышения он все равно будет выглядеть как приз для Кафферти. Я знаю, это звучит нелепо, и я с трудом верю, что говорю это, но наш медлительный, медленно думающий инспектор Фокс получает возможность занимать места, закрытые для таких, как вы и я».

«В чем суть любого расследования тяжких преступлений?»

«Борьба с терроризмом, отмывание денег, всевозможные секретные вещи, о которых мы не имеем ни малейшего представления. И да, я знаю, что они должны были прийти именно за тобой — меня поражает, что Фокс получил одобрение».

«Но мы оба знаем, почему…»

«И это ты показываешь на меня пальцем? Моя близость каким-то образом заразила тебя в умах придурков из Большого Дома?»

«Кажется, эта мысль приходила вам в голову», — сказал Кларк.

«Но только подумайте, насколько обыденными были бы эти годы становления, если бы мне не приходилось время от времени заглядывать в посудную лавку».

Она улыбалась, словно против своей воли.

«И что теперь?» — спросил Ребус в тишине.

«Как думаешь, сколько еще дней ты протянешь?»

«Ты знаешь не хуже меня, что иногда это долгая игра».

«Хотите, я отправлю вам одежду?»

«Мне следовало подумать о покупке, когда я был в Инвернессе».

«Ну и как у тебя дела?»

«Хозяйка паба, у меня наготове обноски ее покойного мужа».

«Хозяйка, а? Ты приземлилась на ноги».

«Может быть, а может и нет».

«Что это должно значить?»

«Она есть в моем списке подозреваемых».

«Вы шутите?»

«Она и ее отец…»

«Ее отец?»

«Ему уже за девяносто, так что он в низких позициях в чартах». Кларк не мог не рассмеяться. «Но он держал в баре старый револьвер, и он ушёл в бега, что, возможно, ставит бармена Кэмерона в известность. К этому следует добавить возлюбленную Саманты из коммуны… может быть, его партнёршу Ангарад Оутс — бывшую жену лорда Стрэти, если не забывать, — если принять во внимание её ревность к интрижке Саманты с Хокинсом».

«Ты неисправим».

«Это то, что я? Почему же тогда я чувствую себя таким уставшим? Мне бы пригодилась часть выносливости Малкольма». Кларк ничего не сказал. «Ты ведь собираешься пойти проверить, не так ли, посмотреть, в офисе ли он еще?»

«Ноги вверх с хорошей книгой», — поправила его Кларк, зная, что она лжет. «У меня новая Карин Слотер, которая составит мне компанию».

«Не забываем и о верной собаке».

«Псарни, Джон. Я не шучу».

«Попробуйте сказать ему это в лицо».

Когда Кларк отвернулся от окна, Брилло словно услышал каждое слово. Его голова была наклонена набок, глаза влажные.

«Я даже отсюда слышу, как рушится твоя решимость», — сказал Ребус, завершая разговор.

«Я так и думал, что найду тебя здесь», — сказал Кларк, входя в офис Массачусетского технологического института .

«У некоторых из нас нет возможности кормить и выгуливать Brillo», — ответил Фокс.

«Кстати, когда ты последний раз ела?» Кларк полезла в полиэтиленовый пакет, который держала в руках, и протянула Фоксу рыбный ужин. Он начал его разворачивать, а она пошла к чайнику и включила его.

«Соль и соус?» — спросил он.

«Просто соль — я не была уверена, кто ты. Но я купила тебе это». Она вытащила из кармана пакетики с кетчупом и HP и бросила их ему.

«Ты думаешь обо всем», — сказал Фокс. Его стол был завален бумагами, поэтому он перенес еду на одержимо аккуратный стол Эссона и сел там. Пока чайник закипал, Кларк взглянул на свой компьютер.

« CCTV », — прокомментировала она. Фокс кивнул, отрывая жирный кусок отбитой пикши.

«Господи, как хорошо», — сказал он.

«Нашли какие-нибудь интересные велосипеды?»

Он покачал головой. «Может быть, что-то и есть. Я расскажу тебе потом».

Кларк налила два чая, понюхав молоко, прежде чем добавить по ложке в каждую грязную кружку. Она отнесла оба к столу Эссона. Освободив одну руку, она подняла чип из кучи под филе.

«Есть ли новости от Джона?» — спросил Фокс.

«Он передает свою любовь».

«Держу пари, что так и есть. Я видел в новостях о его дочери — ее официально допросили, но пока не предъявили обвинений. Это, должно быть, его изматывает».

«Ты знаешь Джона».

Фокс взглянул на нее. «Это он рассказал репортеру о лорде Стрэти?»

«Кто еще?»

«Чертовски типично».

Кларк уставился на коробку с едой. «Ты оставляешь большую часть теста».

«Здоровый вариант».

Она взяла кусочек и отправила его в рот. «Отсутствие видеозаписи не означает, что Исси и ее велосипеда там не было. Полагаю, в Крейгентинни есть свои велосипедные дорожки; не так уж много смысла в камерах видеонаблюдения на них». Фокс кивнул, давая ей понять, что он уже обдумал это. «Но дело в том, где ее мотив?»

«Мотив — на потом, Шивон. Прямо сейчас настоящего подозреваемого приняли бы с благодарностью. Хочешь остальные фишки?»

«Тебе достаточно?» Она наблюдала, как Фокс похлопал свой не такой уж невесомый живот. «В таком случае, я поем, пока ты показываешь мне, что у тебя есть». Она подняла картонную коробку и последовала за ним к его столу. Они сидели рядом, пока Фокс прокручивал записи видеонаблюдения .

«Дело в том, — начал он, — что раньше мы фокусировались на Сифилд-роуд и маршруте, по которому Салман ехал из Нового города. Но если его пунктом назначения была парковка у поля для гольфа, имеет смысл также посмотреть на улицы в Крейгентинни и вокруг него. К сожалению, покрытие камер видеонаблюдения там неравномерно, но я заметил эту машину». Он щелкнул по кадру, заморозив его. Фары; рядовые дома; ничем не примечательный седан; водитель — не более чем размытый контур. «Никаких видимых пассажиров. И едет к полю для гольфа со стороны города».

«Ладно». Кларк знала, что их будет больше. Она доела последние несколько фишек, пока Фокс находила нужный клип.

«Это снова Сифилд-роуд, около одиннадцати вечера. Видишь ту припаркованную машину?» Он прижал палец к экрану. Машина была показана сзади, задние фары светились.

«Вы хотите сказать, что это тот же самый?»

«Такая же форма, такой же цвет».

«Где это на Сифилд-роуд?»

«Примерно в пятидесяти ярдах от автостоянки, где погиб Салман, в сторону города. На следующих кадрах, которые у нас есть, машины нет».

«Водитель остановился, чтобы ответить на звонок, а затем снова уехал?» Она наблюдала, как Фокс пожал плечами. «Это не так уж много, Малкольм».

«Я знаю это. Мне интересно, стоит ли попросить технических специалистов поиграться с этим и, может быть, сделать нам номерной знак?»

«Какова твоя теория?»

«В гольф-клубе назначена встреча, но этот водитель приезжает туда пораньше и обнаруживает, что парковка закрыта. Выезжает на Сифилд-роуд и паркуется. Он или она узнают Aston, когда видят его, поэтому, когда Салман появляется в поле зрения, они сигналят, возможно, вспышкой фар. Салман заезжает в ближайшее укромное место, которое оказывается в пятидесяти ярдах позади припаркованной машины. Другая машина присоединяется к нему там». Он заметил, что Кларк пристально смотрит на него. «Что?»

«Это действительно впечатляет. Ты пропал в Гарткоше».

«Знаешь, мы там тоже детективную работу проводим».

«Но не так уж много».

«Значит, утром мне передать это в техподдержку?»

Кларк кивнул. «Тем временем, как вы думаете, какая марка машины? Выглядит довольно обычно».

«Может быть, любой из полудюжины», — согласился Фокс. Его телефон вибрировал. Он поднял его со стола, проверил имя звонящего и ответил.

«Да?» — только и сказал он. Затем, выслушав то, что говорил звонивший: «Хорошо, две минуты».

«Кафферти?» — догадался Кларк, когда звонок закончился. «Внизу ждет?»

«Мне нужно сделать это одному», — сказал Фокс, надевая куртку.

«Нет, не надо».

Он посмотрел на нее почти умоляюще. «Шивон, пожалуйста…» Направляясь к двери, он повернул голову, проверяя, осталась ли она на месте.

Кларк подошла к окну. Большая черная машина, как и прежде; водитель на тротуаре, его телефон освещал его лицо. Она подняла свой собственный телефон, выбрав камеру и максимально приблизив изображение. Она сделала снимок водителя, вглядываясь в него. Слишком зернистое, чтобы использовать его имя.

«Жаль», — сказала она себе.

Всегда полезно знать своих врагов.

Фокс сел на заднее сиденье рядом с Кафферти, опустив подлокотник между ними.

«Я пытаюсь быть терпеливым, Малкольм», — протянул Кафферти. «Но это противоречит моей природе».

Фокс открыл рот, чтобы заговорить, но затем заметил, что внимание Кафферти сместилось. Он смотрел на что-то через окно. Обернувшись, Фокс заметил Кларка, переходившего дорогу.

«Она не знает о записях или ACC », — сумел сказать он Кафферти. «Позвольте мне разобраться с ней…»

Передняя пассажирская дверь открылась, и Кларк бросилась на сиденье. Водитель двинулся к машине, но Кафферти опустил стекло.

«Все в порядке, Бенни», — сказал он.

«У Бенни есть фамилия?» — спросил Кларк.

«Я так и предполагаю. Как мило с твоей стороны присоединиться к нам, Шивон».

«Разве вы не должны вершить суд в своем клубе?»

«Мне нужен отчет о ходе работ, вот и все. Ты знаешь, что Малкольм немного поработал для меня?»

«Я знаю, что он присматривался к Стюарту Скулару, да».

«Я чувствую, что не получаю от своих денег ничего стоящего, хотя деньги и не перешли из рук в руки».

«Я здесь, чтобы сказать вам, что он не бездельничал».

«Это могло бы помочь», — добавил Фокс, глядя на Кафферти, — «если бы я знал, что именно, по-твоему, я собираюсь найти».

Вместо ответа Кафферти сосредоточил свое внимание на Кларке. Он даже немного наклонил голову вперед в щель между задними сиденьями и передними.

«Так что, Малкольм что-то от тебя скрывает, Шивон? Он не рассказал тебе о записях игры партнера Дженни Лион вдали от дома — кстати, надеюсь, он остыл. Он собирался броситься на свой меч, но, похоже, этого не произошло. Думаю, Малки поговорил с Дженни, а Дженни поговорила с любовной крысой».

«Записи, сделанные в вашем клубе?»

«И в других местах». Кафферти взглянул в сторону Фокса и ухмыльнулся. «Ты этого не знал, да, малыш Малки? Я выкладываю все карты на стол прямо здесь. И я хочу, чтобы Шивон была в курсе, потому что, как мне кажется, ты не желал ей доверять».

«Ты хочешь, чтобы я был в курсе событий, — поправил его Кларк, — потому что ты пытаешься посеять раздор между мной и Малкольмом, а этого не произойдет».

На этот раз ухмылка была направлена на переднее сиденье. «Она сообразительная, не правда ли, Малки?»

«Его зовут Фокс. Для таких, как вы, — детектив-инспектор Фокс».

«Именно такое отношение может настроить обеспокоенного гражданина против сил закона и порядка и отправить его в Интернет или СМИ с его небольшим взрывоопасным пакетом записей».

«Если вам так нужен Скулар, — парировал Кларк, — идите за ним сами».

«На самом деле», сказал Фокс, расправляя плечи, «может быть, нам стоит поговорить с мистером Скулэром. Я уверен, он был бы рад узнать о вашем интересе к нему».

«И еще кое-что», — добавила Кларк. «Эти записи — я предполагаю, что вы сказали Малкольму, что их публикация положит конец карьере ACC Lyon. Но это вряд ли результат для вас, не так ли? Гораздо лучше держать их в ожидании, что она скоро станет главным констеблем. Подумайте о дополнительном рычаге давления, который вы тогда на нее получите». Она медленно покачала головой. «Вы никогда не планировали их публиковать, не так ли? Это все просто разговоры — вы все просто разговоры».

«Ты готов рискнуть?» — теперь глаза Кафферти были устремлены на Фокса. «Да или нет, инспектор Фокс? Или тебе лучше сначала посоветоваться со своим боссом, узнать, что она хочет, чтобы ты сделал?»

Рот Фокса слегка приоткрылся, но слова не сформировались. Кларк открыла дверцу машины и вытянула ноги на дорогу. Рука Кафферти сжала предплечье Фокса.

«Подумай очень внимательно, инспектор Фокс». Он кивнул в сторону спины Кларка. «Это не твое будущее — твое будущее Гарткоша; Дженнифер Лион; место за главным столом».

Фокс высвободил руку и открыл дверь. « Мое будущее, мое решение», — сказал он, вылезая наружу.

«Абсолютно». Кафферти тихонько смеялся, когда Фокс захлопнул дверь. Кларк, отказавшись от попыток узнать у Бенни его фамилию, направлялась обратно к главному входу на станцию. Фокс ее догнал.

«Лайон все об этом знает?» — спросила она вполголоса.

'Да.'

«Это те доспехи, о которых ты говорил?» Фокс кивнул. «В таком случае он подумает, что уже победил».

«Как вы это поняли?»

«Даже если вы ничего ему не дадите, он может сказать, что вы выполнили его приказ, и «Лион» знал об этом и санкционировал это».

'Так?'

«Поэтому вам двоим, возможно, придется открыто все отрицать — иными словами, лгать тому, кто спрашивает».

'И?'

Она остановилась прямо у двери, повернувшись так, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. «Он записывает все, что происходит в его клубе, Малкольм. Почему ты думаешь, что он там останавливается?»

«Машина?»

«Все, что ему нужно, — это включить приложение для голосовых заметок на своем телефоне. Плюс вы были в его пентхаусе. Скорее всего, все, что вы там сказали, было записано».

Фокс не мог не оглянуться через плечо на машину. Она начала двигаться, но Кафферти оставил заднее окно открытым, не сводя глаз с двух детективов, когда проезжал мимо.

«Он победил», — тихо сказал Фокс, скорее утверждение, чем вопрос. «Я чувствую себя немного больным».

«Надеюсь, это не рыба», — ответила Кларк, демонстративно прижав руку к животу.

«Как ты можешь шутить об этом?»

Она задумалась на мгновение, а затем пожала плечами. «Думать, что он победил, не значит, что он победил. Это еще не конец, Малкольм». Она смотрела, как машина уезжает от них в ночь. « Далеко не конец…»

Пока Бенни ехал в клуб «Дженевер», Кафферти позвонил Коулу Бернетту.

«Это твой дядя Моррис, Коул. Как дела у тебя?»

Голос подростка был гнусавым и слегка невнятным. «Все хорошо, все хорошо».

«Есть ли у вас для меня один-два адреса?»

«Да».

«Ну, давайте больше ничего не будем говорить, пока не встретимся лицом к лицу. Вы знаете мое место на Каугейт? Увидимся там через час».

'Хорошо.'

«Не унывай, сынок, будущее полно всего хорошего, что тебя ждет. Просто доверься своему дяде Моррису». Он закончил разговор и положил телефон на сиденье рядом с собой.

«Ты действительно думаешь, что у него есть задатки?» — спросил Бенни с водительского места, встретившись глазами с Кафферти в зеркале заднего вида.

«Если нет, он весь ваш». Кафферти повернул голову, чтобы посмотреть, как город проносится мимо. Лейт изменился — изысканная еда, крафтовое пиво и ремесленный хлеб — но это все еще был Лейт. Как старая группа, которую снова вытащили на дорогу, героин возвращался. Кока-кола перестала быть доступной только для богатых. Крэк, метадон и бензодиазепины были повсюду.

Деньги зарабатывались.

Но люди наверху всегда хотели кусок побольше. Если Кафферти не укрепит свою территорию, другие могут подумать, что он уязвим. Он проводил встречи в Глазго и Абердине, просто чтобы убедиться, что все знают, как обстоят дела. Но не в Данди — потому что люди, перевозившие наркотики из Манчестера, не хотели этого. Для Кафферти это было достаточное послание: они скоро придут за ним. И когда они придут, они сначала уберут уличных торговцев, сделав все для него приятным и понятным. Вот почему в течение последних нескольких месяцев он брал на борт неудачников вроде Коула Бернетта. Пусть мародеры думают, что они убирают его лучших ребят, всю его армию. Они посчитают это легкой победой.

Затем они начинали расслабляться. И их бдительность спадала...

«Хотите музыку или что-нибудь еще, босс?» — спрашивал Бенни.

«Я в порядке, Бенджамин, спасибо. Большой Джер Кафферти — полный отстой».


День пятый


26

СМИ и зеваки вернулись в Naver.

Лори Блейк выглядел довольным своим творением, когда Ребус столкнулся с ним на улице возле The Glen. Онлайн-мир преувеличил его оригинальную историю, породив теории заговора, смахнув пыль с более пикантных анекдотов из прошлого Рамси Мейклджона и придумав жутко воображаемые версии анонимной угрозы Саманте. У Блейка был поднят воротник, он носил большую твидовую кепку, его телефон был сжат в руке, готовый записывать вокс-попы и делать фотографии. Однако местные жители были редки на земле, отступая в относительную безопасность своих домов. Несколько родителей были вынуждены пройти сквозь строй, когда они спешили к школе со своими таращившимися на них детьми. Ребус направлялся в магазин за газетой, но Блейк достал одну из своего кармана и протянул ее. Ребус развернул ее.

«Первая страница, да?» — прокомментировал он.

«И страницы три, четыре и пять. Мне даже звонили из пресс-агентства в Лондоне и предлагали работу. Как твой Saab?»

«Я не слышал. Аренда работает нормально». Он наблюдал, как мимо проехала машина, не найдя места для парковки. В кузове было телевизионное оборудование. «Ты будешь с ними разговаривать?» — спросил он, кивнув в сторону автомобиля.

«Если они вежливо попросят. Я бы с удовольствием перешел на телевидение». Телефон Блейка каждые несколько секунд звонил, присылая сообщения. «Ваша дочь получала еще какие-нибудь записки?»

«Насколько мне известно, нет».

Репортер взглянул на паб. «Вы остановились здесь, а не у нее. Не возражаете, если я спрошу, почему?»

«Мы не обсуждаем Саманту, помнишь?»

Блейк тонко улыбнулся. «Нельзя винить парня за попытку. Лора позвонила мне поздно вечером из Эдинбурга. Она спрашивала, кто дал мне эту историю».

«Было ли упомянуто мое имя?»

«Я защищаю свои источники, мистер Ребус».

«Я уверен, что она в любом случае знает. Это маленький резервуар, в котором мы все плаваем». Ребус огляделся. «Никаких признаков твоего коллеги-журналиста, того, с которым ты был в пабе?»

«Я думаю, она в замке Стрэти. Я скоро туда отправлюсь».

«Не ждите, что жильцы будут слишком разговорчивы, и следите за садовником».

'Ой?'

«Судебное прошлое и вспыльчивый характер». Ребус приложил палец к губам, начиная отпирать арендованную машину.

«Собираетесь куда-нибудь?»

«Ты собираешься следить за мной?»

'Нет.'

Он пристально посмотрел на молодого человека. «Хорошо».

Он направился к прибрежной дороге, направляясь в сторону Тонга. Он посмотрел налево, проходя мимо кафе для туристов с рюкзаками. Пара велосипедов и старомодный кемпер-фургон были припаркованы у входа. Рон Тревис, должно быть, был занят внутри, обслуживая своих гостей. Портакабин все еще был на месте в лагере 1033, вместе с развевающимися кусками клейкой ленты, ограждающей место преступления, и той же скучающей униформой, что и раньше. Ребус посигналил и, привлекая внимание офицера, поднял два пальца, когда проезжал мимо. Посмотрев в зеркало заднего вида, он увидел, как тот вытащил блокнот из своей светоотражающей куртки. Несомненно, он записывал данные об автомобиле.

«Удачи», — пробормотал Ребус с полуулыбкой.

Он поехал по изрытой кратерами дороге к усадьбе, припарковавшись на том же месте, что и раньше. Бревна были обработаны и аккуратно сложены, верхний слой был накрыт брезентом, рядом с которым стоял мотоцикл. Когда дверь фермерского дома открылась, из него вышел Мик Сандерсон. Он не сводил глаз с арендованной машины, когда приближался к Ребусу.

«Твой ремонт довел меня до гаража в Инвернессе», — объяснил Ребус. Он указал на велосипед. «Еще один твой проект?»

«Работает достаточно хорошо».

«И это принадлежит тебе?»

«Любой, кому это нужно, может им воспользоваться. Вы когда-нибудь ездили на таком?» Сандерсон оседлал сиденье и схватился за руль.

«Вы недавно там были?»

«День, когда я починил твою машину».

«А до этого?»

«Понятия не имею».

«Кто еще им пользуется? Джесс? Может быть, даже Ангарад Оутс?»

Улыбка Сандерсона была ледяной. «Что вас интересует?»

Ребус пожал плечами, засунув руки в карманы. «Видел Саманту в течение последнего дня или около того?»

«Она была рядом».

«Вы знаете, что ей прислали записку с угрозами?»

Лицо Сандерсона немного смягчилось. Он слез с велосипеда. «Для меня это новость». Внимание Ребуса переключилось на амбар. Оттуда доносилась музыка. «Занятия йогой», — объяснил Сандерсон. «Хотите чашечку чая?»

«Если вы предлагаете».

Сандерсон изучал его. «Я не думаю, что ты наш друг — вряд ли это когда-нибудь случится — но ты отец друга, и это дает тебе кружку чая». Он помолчал. «Но больше никаких твоих вопросов, ладно?»

«Справедливо, сынок. Показывай дорогу».

Они прошли небольшое расстояние до двери фермерского дома, Сандерсон толкнул ее и позволил Ребусу войти первым. Чайник стоял на дровяной печи, из его носика вырывались струйки пара. Оутс сидела за обеденным столом, как и прежде, ребенок сидел у нее на коленях. Она помогала ему рисовать замок цветными мелками.

«Твое старое место?» — Ребус сделал вид, что догадывается. «Ты, должно быть, скучаешь по нему».

«Что он здесь делает?» — потребовал Оутс у Сандерсона.

«Чай, а потом он уйдет».

«Это не ответ на мой вопрос». Ее глаза сверлили Ребуса. Ребус кивнул в сторону ребенка.

«В прошлый раз, когда я был здесь, я не расслышал его имени».

Она подумала, не отвечать ли ей, но потом смягчилась. «Брэм — сокращенно от Авраам».

«Как у Брэма Стокера? Вампиры и все такое?»

«Джесс понравилось имя».

«И он обычно добивается своего, да? Как старомодный лорд и повелитель. Ты все время здесь торчишь или иногда сбегаешь?»

«Господин Ребус очень заинтересован в нашем Kawasaki», — объяснил Сандерсон.

«Это здоровенная машина», — сказал Ребус. «Просто интересно, удалось ли вам ее освоить?»

«Если вы не заметили, на дворе двадцать первый век».

«То есть ты иногда его достаешь?»

«Мы все так делаем».

«Те из вас, у кого есть лицензия…»

«Мы здесь очень законопослушные, мистер Ребус», — сказал Сандерсон, протягивая ему кружку. «Молоко в кувшине, сахар в миске».

Ребус поставил кружку на стол и плеснул молока. Перед Оутсом поставили вторую кружку, которая приняла ее без всякого выражения благодарности. Ребус отхлебнул, глядя поверх обода кружки на пластиковую коробку с карандашами.

«Есть ли там фломастеры?» — спросил он, переводя взгляд на Оутса. «Хорошие, толстые, черные?»

Она вскочила на ноги, подняв потрясенного Брэма на плечо. «Убирайся!» — рявкнула она.

«Ты расстраиваешь малышку», — упрекнул ее Ребус.

«И ты расстраиваешь всех нас! А теперь убирайся к черту».

Ребус поставил кружку обратно на стол. «Молоко уже на подходе», — сказал он. Он был на полпути к двери, когда остановился. «Видели что-нибудь о своем бывшем муже в последнее время? Люди немного беспокоятся».

Оутс полуобернулась к Сандерсону. «Клянусь Богом, Мик, если ты его не выгонишь, я это сделаю!»

Ребус поднял обе руки в знак умиротворения. «Мирное, гостеприимное место — вы все здесь действительно живете мечтой». Он закрыл за собой дверь и направился к своей машине.

Несколько минут спустя, когда он снова проезжал мимо лагеря, он приготовился посигналить, но не было никаких признаков униформы. Он не успел проехать намного дальше, как зазвонил его телефон. Это была Саманта, поэтому он заехал на парковку для туристов и ответил.

«Это я», — начала его дочь.

«Я знаю, как у тебя дела?»

«Пресса повсюду обсуждает эту записку, которую я получил. Они хотели ее сфотографировать, но я не смог ее найти. Я ведь отдал ее тебе, не так ли?»

«И я передал его Кризи. Хорошие новости в том, что огласка может остановить того, кто это сделал, от дальнейшей отправки».

«Это ведь вы предупредили СМИ, не так ли?»

«Пора привлечь их на свою сторону, Саманта. Это не так уж много, но это начало».

«Не знаю, благодарить тебя или нет». Он услышал ее вздох. «Ты все еще спишь в пабе? Диван здесь свободен…»

«Я это понимаю, но кровать мне подходит больше, и небольшое расстояние может быть нам полезно. Как дела у Кэрри?»

«Опустошена. Она собирается пойти к психологу, хотя это может означать поездку в Терсо. Они пока не могут выдать тело, так что нет смысла что-либо планировать». Ее голос начал надламываться. «Если они арестуют меня, вам придется заняться организацией похорон».

«Этого не произойдет, поверьте мне».

«Сейчас трудно доверять кому-либо ». Она глубоко вздохнула и, казалось, немного пришла в себя. Ребус увидел, что Рон Тревис подошел к двери. Он опустил водительское стекло и помахал рукой. Узнав его, Тревис помахал в ответ, а затем приложил ту же руку ко рту, изображая выпивку. Ребус отмахнулся от предложения и снова сосредоточился на разговоре, заставив Саманту повторить то, что она только что ему сказала.

«Кризи принес все это в сумке сегодня утром — не одежду, я полагаю, это улики, а вещи из карманов Кита. Деньги и кредитные карты. Его телефон все еще отсутствует, но к его ключам от дома прикреплена карта памяти. Я забыл, что она у него есть».

«Что на нем?» — тихо спросил Ребус.

«Я не смотрел. Хотя это не может быть важно, иначе Кризи оставил бы это при себе».

«Правда». Ребус наблюдал, как Трэвис исчезает в доме. «Ты будешь дома через десять минут или около того?»

«Я встречаюсь с Джули за кофе. Она забирает меня, так что мне не придется терпеть то, что ждет меня в деревне».

«Я уже еду», — сказал Ребус, одной рукой вращая руль.


27

Саманта и Джули уже были в машине, когда приехал Ребус. Джули помахала рукой и улыбнулась, пока Саманта выходила, коротко обняв его, прежде чем вложить ему в руку маленькое пластиковое устройство.

«Извините за вчерашнее», — сказала она.

«Я тоже». Он наблюдал, как она нырнула обратно в машину, не задерживаясь. Он надеялся, что это из-за холодного ветра и внезапного дождя. Он вернулся в свою арендованную машину и последовал за двумя женщинами в Навер. Съемочная группа телевидения только что собралась, и когда они выезжали со своего места, Ребус схватил ее. Арендованная машина была меньше его Saab, и управлять ею было проще. Он вошел в The Glen. Мэй подавала кофе и чай постоянным посетителям.

«Увижу ли я тебя сегодня в новостях?» — спросил он ее.

«Наглые попрошайки хотели здесь снимать, но я сказал им, куда идти».

Ребус ждал ее у бара, когда она принесла пустой поднос. Он поднял карту памяти. «Могу ли я снова воспользоваться вашим компьютером?»

«Если вы пообещаете не распространять вирус».

Он пообещал, направляясь за бар и через дверь в тесный офис. На большом столе лежала куча бумаг. На одной стене висела фотография в рамке, на которой молодая Мэй обнимала своего отца у паба. Ребус всмотрелся в пароль, приклеенный к нижнему краю экрана компьютера. Жесткий диск находился под столом, и ему потребовалось некоторое усилие, чтобы наклониться достаточно низко, чтобы вставить карту памяти. Закончив, он устроился на вращающемся стуле. В дверном проеме появилось лицо Мэй.

«Принести тебе выпить?»

'Я хорошо, спасибо.'

«Не голодны?»

«Пока нет». Она смотрела на экран, не совсем умея скрывать свое любопытство. «Что бы здесь ни было, ты узнаешь об этом первой», — заверил ее Ребус.

«Тогда я тебя оставлю». Она начала напевать мелодию, возвращаясь в бар. Ребус принялся за работу.

Несколько десятков файлов. Большинство из них, казалось, были отдельными фотографиями. Он просмотрел их все. Лагерь, раскопки, историческая группа. Затем несколько Джо Коллинза, за которыми следовали Хелен Картер, Стефан Новак и мужчина, который, как предположил Ребус, должен был быть дедушкой Джимми Хесса Фрэнком. Все четверо, казалось, сидели в креслах в разных гостиных. Кит брал у них интервью в их собственных домах.

Остались только четыре аудиофайла. Ребусу удалось увеличить громкость. Но ему все равно пришлось наклонить ухо к маленькому динамику на передней панели консоли. Первым был Новак. Запись длилась чуть меньше пятидесяти минут. Ребус испытывал смешанные чувства, слушая голос Кита; он снова пожалел, что не знал его лучше при жизни, не потрудился узнать его получше. В тех немногих случаях, когда он звонил домой и Кит отвечал, он просто просил позвать Саманту — нет, как дела? Как работа? Как жизнь?

Кит был хорошим интервьюером. Он начал с общих разговоров, приучая Новака к разговору. А когда начались вопросы, они становились все более криминалистическими, пока не сосредоточились на предполагаемом отравлении и убийстве сержанта Дэвиса. Однако Новак мало что мог сказать по обоим вопросам. Не то чтобы он казался уклончивым; просто он многого не знал.

«Пожалуйста, помните, к тому времени меня уже освободили из лагеря».

«Но вы поддерживали связь с друзьями, которых вы приобрели, — отправляли им письма. Я предполагаю, что они отвечали вам новостями и сплетнями. А потом, когда вы вернулись и начали новую жизнь…»

«Я бы сказал тебе, если бы мог, Кит, поверь мне».

То же самое можно сказать и о револьвере, выставленном в «Глене»: у Новака не было причин сомневаться в рассказе Джо Коллинза о том, как он его нашел.

«Я думаю, у тебя уже больше подробностей, чем у меня», — сказал он в какой-то момент Киту.

Постепенно расспросы сошли на нет, и они вернулись к общему общению.

Следующей была Хелен Картер, Кит успел пообщаться с ней минут двадцать, прежде чем она уснула. Он, должно быть, знал, что у него мало времени, потому что допросы стали более оживленными, предварительные слушания сокращены, и он повышал голос, чтобы бороться с ее проблемами со слухом. Его интересовала ее работа в лагерном диспансере, ее отношения с (и последующий брак) интернированным по имени Фридрих. Но он быстро сосредоточился на ее сестре Крисси и сержанте Гарете Дэвисе.

«Это потрясло ее до глубины души», — сказала Хелен Картер хриплым голосом. «Ей потребовались годы, чтобы прийти в себя. Поэты пишут о безумии любви — но убить человека? Ничего романтичного в этом нет, скажу я вам».

Встречалась ли Крисси с убийцей Дэвиса за его спиной?

«Хоффман? Она его едва знала — может, раз или два улыбнулась ему мимоходом. Любезности, понимаете. Думала, что он восхищался ею издалека, но так и не набрался смелости что-то с этим поделать».

Кит: «За исключением казни сержанта Дэвиса».

«Ужасная вещь. Военная полиция ползала по всему месту. Но прошел день или два, прежде чем они нашли револьвер Гарета, спрятанный под матрасом Хоффмана. У него была своя комната — он не делился ею с остальными. Приятно, что его назначили ответственным за часть лагеря. Хотя это не понравилось, не так уж много слез пролилось, когда расстрельная команда выполнила свой долг».

«А что насчет револьвера в Глене? Это не тот, из которого убили сержанта Дэвиса?»

«Вы продолжаете спрашивать нас об этом. Все, что я могу вам сказать, это то, что он появился через некоторое время после закрытия лагеря, и Джо рассказал, что нашел его выброшенным на берег».

«Зачем выставлять это напоказ?»

«Тема для разговора, не правда ли? Ничего больше. Твой чай остывает, Кит, а я начинаю уставать. Я знаю, что ты хочешь как лучше, но прошлое есть прошлое есть прошлое…»

Следующим файлом был сам Джо Коллинз. Кит едва успел начать, как Коллинз его перебил.

«Все дело в этом убийстве, не так ли? Убийство и отравление — это ваш интерес, а не сам лагерь?»

«Я не уверен, что полностью соглашусь с...»

«Ах, это правда, и ты это знаешь. Орудие убийства было найдено спрятанным в квартире Хоффмана».

«Однако, согласно записям, он до конца заявлял о своей невиновности».

«Что не задержало его назначение на расстрел».

«Они казнили его в лагере, не так ли?»

«На рассвете. Мы должны были оставаться в своих койках, заперев двери. Мы все не спали, хотя; сомневаюсь, что многие из нас спали. Он издавал звуки, когда его выводили».

«Шумы?»

«Просит о пощаде, я думаю. Потом выстрелы и ужасная тишина. Он был похоронен где-то за пределами лагеря. Я не думаю, что там когда-либо был какой-либо маркер. Раскопки, которые вы делаете, не вытащат его кости на свет».

«Мы не для этого ведем раскопки».

«Деньги, которые вы хотите потратить на лагерь, не принесли бы обществу больше пользы в других целях?»

Вместо ответа у Кита был готов другой вопрос. «Револьвер, который, как вы говорите, вы нашли...»

«Револьвер я нашел . Эта одержимость не принесет тебе пользы, Кит. Ты думаешь, я имел какое-то отношение к преступлению? Револьвер сержанта Дэвиса был изъят властями в качестве улики. Что с ним случилось потом, никто не знает».

«Может быть, его выбросили в море?»

«Какая разница, если это так?»

«По сообщениям, свидетелей не было. Дэвис попал в засаду где-то между деревней и лагерем. У него отобрали оружие и выстрелили в голову».

'Да?'

«Я не понимаю, почему Хоффман хранил оружие».

«Возможно, он планировал использовать его снова».

«Похоже, он был не очень хорошо спрятан. Он мог оставить его где угодно, но он отнес его в свою комнату».

«И это то, что тебя беспокоит?»

«Кажется, он также не ухаживал за Крисси Картер. Эти двое едва знали друг друга».

«Какова бы ни была история, все, что я могу вам сказать, это то, что кто-то выбросил этот конкретный револьвер — вероятно, в конце войны — и его покрыло время и прилив. Но оба эти явления имеют свойство возвращать вещи обратно, желанные и нежеланные».

«И вы выставили это напоказ, потому что…?»

«Не в качестве трофея, если вы так думаете. Я ли тот, кто застрелил Гарета Дэвиса? Я отвечаю отрицательно со всей силой, на которую я способен». Коллинз сделал паузу. «Я не могу понять, зачем вам тратить вечера и выходные на это хобби, когда дома вас ждут Саманта и Кэрри».

«Они очень терпеливы».

«Ты так думаешь? Ну, я молюсь, чтобы ты был прав».

'Что ты имеешь в виду?'

«Ничего, ничего – я просто старый человек, который иногда болтает…»

Когда запись закончилась, Ребус встал, разминая конечности и позвоночник. Он прошел к бару, увидел Лоури Блейк, разговаривающую с теми, кого он принял за других журналистов, и вернулся на кухню. На столе лежала записка — « Суп в кастрюле» , — поэтому он разогрел бульон и сел, чтобы съесть его, внезапно почувствовав голод. Он отрезал себе кусок хлеба, чтобы закусить им, и налил себе стакан воды из-под крана.

«Это настоящая еда для заключенного», — сказала Мэй Коллинз, войдя на кухню, когда он заканчивал есть.

«Мне почему-то не понравился бар».

Она понимающе кивнула. «Но они снова уехали — не думаю, что мы даем им достаточно лакомых кусочков. Как дела?»

«Я только что слушал, как Кит разговаривает с твоим отцом».

«Я слышал из коридора. Вы, кажется, были чем-то поглощены».

«Мне интересно, что он чувствовал по отношению к Саманте и Хокинсу. Он, должно быть, задавался вопросом, сколько людей знали или подозревали, но не сказали ему».

Стоя позади него, Мэй слегка сжала его плечо. «Ты слышал что-нибудь от Саманты?»

«Она со своей подругой Джули».

«На самом деле она в полиции — или была там. Они появились у двери Джули и забрали ее. Вот что я слышу».

Ребус вытащил телефон. Сигнала нет.

«Попробуйте у каравана», — посоветовал Коллинз.

Ребус отпер заднюю дверь и вышел наружу. Дождь прекратился, небо было ярко-голубым. Караван был маленьким, может быть, только на две кровати, усеянным лишайником, его единственное окно нуждалось в хорошей чистке. Ребус позвонил. Кризи ответил почти сразу.

«Не надо», — сказал детектив. «Все, что нам нужно, — это лучшее представление о том, как покойный связан с лордом Стрейти. Мы знаем, что они спорили о выкупе лагеря, и знаем, что ситуация немного накалилась, когда Кит ворвался на общественное собрание в замке».

'И?'

«И Саманту спрашивают, что она знала обо всем этом».

'И?'

«И я уверен, что она вам расскажет, когда придет время».

«Вы снова оставляете ее в Инвернессе?»

«Расслабьтесь, она гораздо ближе к дому».

«Ты открыл дверь на станции в Тонге?»

«Я бы хотел, чтобы ты оставил нас и позволил нам продолжить нашу работу, Джон».

«Почему вы ничего не сказали о карте памяти?»

«Могу ли я напомнить вам в сотый раз — вы здесь не детектив. На самом деле, вы отец нашего главного подозреваемого. Мы не склонны делиться ни с кем, если на то нет веской причины». Он сделал паузу, чтобы перевести дух. «Вы слушали?»

«Большую часть».

«То есть вы согласны, что нам тут нечему радоваться? Кроме любителей устной истории, я имею в виду».

«Убийца забрал его ноутбук, заметки и телефон. Это должно что-то значить. А еще есть пистолет…»

«Что скажете?»

«Допустим, это Кит его забрал. Может быть, он думал, что со всеми нашими достижениями в области криминалистики можно будет извлечь какие-то доказательства».

'Так?'

«Так где же он? Он был в сумке?»

«Джон, человек, убивший сержанта Дэвиса, отправился на расстрел».

«Кто-то, конечно, пошел на расстрел».

На мгновение на линии воцарилась тишина. «Так о чем мы здесь говорим — о молодом человеке в хорошей форме, которого схватил и убил кто-то лет девяносто? Или, может быть, вы думаете, что это сделал призрак — в социальных сетях полно таких, кто так думает. На этой неделе нам пришлось прогнать с места преступления полдюжины из них».

Ребус оперся рукой о борт фургона. На земле под ним валялись окурки. Он присел, чтобы поднять один. Фильтр представлял собой полоску скрученного картона. Косяк. Похоже, сидр был не единственным пристрастием Кэмерона.

«Как долго вы собираетесь ее держать?» — спросил он Кризи.

«Вообще-то, мы закончили. Вот почему я могу тратить время на тебя. Ее подруга за ней приедет. О, и кстати — эта утечка новостей? Стрэти и анонимная записка? Не думай, что я не знаю, кто за этим стоит. Так что спасибо тебе за это, Джон. Сотрудничество — это улица с двусторонним движением, помни».

«Ну, тогда я сотрудничаю, как добропорядочный гражданин. В ночь, когда убили Кита, Рон Трэвис услышал мотоцикл».

«Он упомянул об этом».

«В поместье Хокинса есть велосипед. Доступный для всех. Может, спросите, не забирал ли его кто-нибудь той ночью. О, и вечеринка в замке Стрэти, с которой выгнали Кита? Думаю, наш друг Колин Белкин тоже в деле. Так что, может, вы могли бы ослабить хватку на невинной женщине и пойти проверить эти зацепки…» Ребус замолчал, поняв, что разговаривает сам с собой. Он посмотрел на экран своего телефона. Сигнал все еще был. Кризи завершил звонок.

«Shitehawk», — пробормотал он. Затем, еще раз взглянув на остатки косяков Кэмерона, он попробовал открыть дверь фургона. Она была не заперта. Он нырнул под притолоку и сделал шаг внутрь. Пространство было тесным и душным, область вокруг раковины была загромождена кружками и стаканами. Не похоже, чтобы двухконфорочная плита часто использовалась. Хлопья для завтрака; немного молока, остающегося холодным в тазике с водой. Кровать была превращена обратно в стол. На полу были разложены американские комиксы. Крошечная туалетная кабинка выглядела так, будто она также была душем, от нее исходил слабый запах сточных вод.

«Помочь вам?»

Кэмерон стоял прямо у каравана, в руке у него были табак и папиросная бумага. Ребус старался не выглядеть виновным, когда он пятился во двор.

«Просто интересно, не завалялся ли у вас там случайно револьвер», — сказал он.

«Какая мне от этого польза?»

«Возможно, существует рынок коллекционеров».

«Украсть у Мэй?» Бармен был сосредоточен на изготовлении своей сигареты. «Ты думаешь, я бы сделал это после всей ее доброты ко мне?» Его глаза наконец встретились с глазами Ребуса, когда он облизнул край бумаги.

«Хорошо, допустим, ты сияющий рыцарь, который решил кого-то защитить».

Кэмерон полез в задний карман джинсов и достал одноразовую зажигалку. Он зажег сигарету и глубоко затянулся, с удовольствием выпуская струю дыма в направлении Ребуса.

«Смотрите сколько хотите, но там нет никакого ржавого старого револьвера».

«Вы немного знали Кита — мог ли он это принять?»

«Когда он приходил, в пабе всегда было много народу».

Ребус медленно кивнул. «Проще, если бы в заведении было тихо, никого за стойкой. Или это происходило между закрытием и открытием».

Кэмерон прищурился сквозь дым. «Это, безусловно, сузит круг поиска».

«У тебя когда-нибудь были проблемы с законом, сынок?»

«Потому что у меня татуировки и несколько пирсингов, ты имеешь в виду?» Он указал на тараканов на земле. «Немного курит травку, так что он должен быть плохим». Его губы сложились в кислую улыбку. «Сэм всегда говорил, что ты немного динозавр. Я начинаю понимать, что она имела в виду». Последняя затяжка тонкой сигаретой, и все было кончено. Он бросил ее на пол. «Вышел сказать, что Джойс Маккекни оставила тебе сумку. Я положил ее на кухонный стол».

«Спасибо». Глаза двух мужчин снова встретились, и оба медленно кивнули. Ребус наблюдал, как Кэмерон направился в дом, подождал несколько мгновений, а затем последовал за ней.

Кухня была пуста, но там, где стояла его суповая миска, стояла кружка чая. Он отхлебнул, прежде чем открыть полиэтиленовый пакет. Журналы. Маккекни загнул соответствующие углы. Собрания в замке Стратти; мероприятия, на которых лорд Стратти был гостем. На одном из них он перерезал ленточку на обновленной школьной игровой площадке. На другом он открывал центр наблюдения за птицами в «сердце Страны Потока». Для нетренированного глаза Ребуса Страна Потока выглядела как мили и мили мудака: плоская, безлесная, бесцветная. Но Стратти выглядел достаточно счастливым или, по крайней мере, сытым и напоенным. Если судить по светским мероприятиям, ему нравилось вино. Бокал красного поднимался почти на каждом снимке, рот был открыт, как будто он собирался начать кричать. Розовое лицо, брюшко, редеющие волосы и плутоватый блеск в глазах.

По датам публикации Ребус подсчитал, что знает, на какую вечеринку пришел Кит. Имена сфотографированных гостей мало что ему говорили, но он узнал леди Изабеллу Мейкледжон и Салмана бин Махмуда. Стюарт Скулар тоже был там, справа на одном снимке, за чьим-то плечом на другом. Сиобхан упомянула итальянского друга бин Махмуда, и было одно имя — Джованни Морелли — которое подходило под описание. Красивое лицо, рука на талии леди Изабеллы. Хотя подождите... вот еще кто-то, кого Ребус узнал. Мартин Чаппелл стоял рядом со своей женой Моной. Оба держали бокалы с шампанским и улыбались в камеру. Ребус никогда не встречал Чаппелла, но он знал, кто он.

Он был главным констеблем полиции Шотландии.

На фотографии Мона Чаппель была зажата между мужем и Стюартом Скуларом, как будто эти трое были старыми друзьями. Ребус достал телефон и несколько раз сфотографировал страницу с разных ракурсов. Выйдя на улицу и найдя сигнал, он отправил их Сиобхан Кларк. Он подождал пару минут, жалея, что все еще курит. Запах самокрутки Кэмерон задержался в его ноздрях, вкус прилип к задней стенке горла. На удачу он коснулся ингалятора в кармане. За всю поездку он ему не понадобился. Он задался вопросом, не было ли это из-за качества воздуха.

«Может быть, дело в отсутствии лестницы в многоквартирном доме», — сказал он себе, снова зайдя в дом, взяв кружку чая и направившись в офис.

Он знал, что последней записью будет Фрэнк Хесс. Но когда он нажал на нее, он задался вопросом, не пошло ли что-то не так — она была даже не вполовину короче остальных. Когда он начал слушать, он понял почему. Первые несколько минут все было хорошо. Кит расспрашивал Гесса о его послевоенных годах, его различных работах — в основном подсобных и строительных работах — его семье. Но когда дело дошло до лагеря 1033, Гесс заволновался.

«Я стер это из своей головы — все». Голос был немного высоким, немецким, но с нотками шотландской интонации. «Если другие хотят помнить, пусть так и будет. Я хочу, чтобы мне позволили забыть — это мое право, не так ли?»

Кит: «Да, конечно. Но у тебя, должно быть, остались и счастливые воспоминания о том времени. Тебе почти каждый день разрешалось выходить из лагеря. Я думаю, ты работал на нескольких фермах и ремонтировал некоторые из стен из сухого камня, которые мы видим и сегодня. Ты легко влился в местное сообщество».

«Ну и что? Я спрашиваю тебя, Кит: ну и что? Это было давно, и все, кого я знал, теперь мертвы. Зачем мне помнить что-либо из этого?»

«Хелен не умерла; Стефан и Джо не умерли».

«Так же хорошо, как и — и мы все скоро будем кормить червей. Этот мир движется к хаосу. Разве вы не заметили? Я слышал это в сравнении с 1930-ми годами. Все озлоблены и указывают пальцем на человека, которого считают виновным в своих несчастьях. Это было ужасное время тогда, и это ужасное время сейчас. Пожалуйста, не просите меня снова все это раскапывать».

«Все, что я пытаюсь сделать, это...»

«Нет, Кит, нет — хватит. Я много раз пытался сказать тебе, что это не для меня. Выключи это. Мы закончили здесь».

«Вас осталось так мало, кто помнит. Тогда еще один последний вопрос о револьвере...»

«Хватит, я сказал!»

Третий голос прервал его. Ребус узнал его: Джимми Хесс.

«Ради бога, Кит, ты пытаешься довести его до сердечного приступа?»

«Мы просто разговариваем, Джимми».

«Может быть, и так, но теперь ты закончил. Ты в порядке, дедушка?»

«Я чувствую себя ужасно».

«Я же говорил, что он не в восторге», — говорил Джимми Хесс. «Собирай свои вещи — увидимся позже, выпьем по бокалу».

«Я не хотел тебя расстраивать, Фрэнк», — извинился Кит.

«Если бы это было правдой, ты бы вообще сюда не пришел», — рявкнул старик.

«Смотри, я выключаю его», — сказал Кит, и на этом запись закончилась.

Ребус теперь знал, почему Фрэнк Хесс не пришел в паб тем вечером. Может, он был нездоров, но дело было не только в этом. Как там говорилось о том, что прошлое — это другая страна? В его собственном прошлом были вещи, о которых он предпочел бы не вспоминать, слишком много скелетов для одного шкафа.

«Как дела?» — спросила Мэй Коллинз с порога.

«Как долго вы там находитесь?»

«Недолго». Она указала на пустую кружку. «Нужно долить?»

Ребус покачал головой. «Фрэнк Гесс не из болтливых, не так ли?»

«Фрэнк — сварливый старый негодяй. По всем данным, он был сварливым молодым негодяем тоже. Его единственная дочь погибла в автокатастрофе около десяти лет назад. Ее муж был с ней в машине. Он тоже погиб. Был на вечеринке, пил, не думая, что это имеет значение — дороги здесь пустынны и все такое. Съехал с дороги и врезался в дерево». Коллинз вздохнул. «Не думаю, что это улучшило его общие взгляды на жизнь».

«Значит, остались только он и Джимми?»

Коллинз кивнул. «У Джимми две сестры, но они на юге. Любая из них взяла бы Фрэнка, но он не сдается. Иногда они приезжают, дают Джимми немного передышки».

«Семьи, да?» — прокомментировал Ребус, не находя себе другого слова.

«Я считаю, что мы все живем слишком долго в наши дни, в этом проблема. Что это за фильм, в котором можно дожить только до определенного возраста? Научно-фантастическая штука».

«Майкл Йорк», — сказал Ребус. «Я забыл название, но, кажется, помню, что их убивали, когда им исполнялось сорок».

«Плохие новости для нас обоих», — сказала Мэй с улыбкой. «Ты получила какую-нибудь радость от Сэма?»

«Они закончили и сдули с нее пыль. Несколько вопросов о Кейте и лорде Стрэти».

«Покупка земли?» Она наблюдала, как он кивнул. «Джойс рассказала мне о журналах. Ты думаешь, исчезновение Стрэти связано с этим?»

«Бог знает, Мэй». Ребус провел рукой по лбу. «Может, я не так уж и отличаюсь от охотников за привидениями, которые направлялись в лагерь».

Коллинз рассмеялся. «Я слышал об этом. У них было оборудование и все такое — палочки, прикрепленные к машинам. Размахивали ими, ждали результата».

«Примерно то же самое я здесь и делаю», — Ребус кивнул в сторону компьютера.

«Ты делаешь больше, чем это». Он почувствовал, как она снова протянула руку к его плечу. Он встал, и она опустила руку. Он присел, чтобы вынуть карту памяти. К тому времени, как он выпрямился, ее уже не было.


28

Шивон Кларк бывала в Гарткоше раньше, но нечасто и не долго. Примерно в часе езды от Эдинбурга; вероятно, меньше половины от Глазго. Окружающая его земля все еще имела мрачный постиндустриальный вид. Там не было домов, отелей или магазинов, которые она могла бы увидеть. Вместо этого место находилось в великолепной изоляции, вдали от мира, который оно исследовало. Шотландский криминальный кампус имел вид современного политехнического института, хотя и защищенного высоким забором, и единственный вход в который был через караульное помещение. Ее удостоверение было проверено; ее сфотографировали и распечатали пропуск посетителя.

«Следите за тем, чтобы он был постоянно на виду», — сказали ей.

Пройдя через стеклянные двойные двери с воздушным шлюзом, она ждала, пока Фокс сделает то же самое. До главного входа в комплекс было недалеко. Пока они шли, с Фоксом что-то произошло. Его походка стала более уверенной, плечи расслабились, лицо расслабилось. Это было место, где его способности имели смысл и были признаны. Кларк задавалась вопросом, поменяйся они ролями, чувствовала бы она то же самое. Когда они пересекали атриум, он не мог не изображать из себя гида, указывая в неопределенном направлении подразделений HMRC и Procurator Fiscal. Поднявшись по лестнице, настала очередь контртеррористов. Но они направлялись на другую сторону вестибюля, в область самого Фокса, Major Crime.

Карточка Фокса, висевшая на шнурке у него на шее, была далеко не хлипким пропуском посетителя и могла быть использована для открытия хотя бы некоторых защищенных дверей вокруг них. Он провел Кларк внутрь одной из них, и они прошли по узкому коридору. Офисы по обе стороны представляли собой одинаковые стеклянные коробки. Его коллеги в основном сидели за компьютерами, вглядываясь в экраны, иногда тихо разговаривая в микрофонные гарнитуры. Другие звонили по телефону или сбивались в кучу для обсуждения. Все это выглядело так же захватывающе, как бухгалтерская фирма, мужчины в рубашках и галстуках, женщины в неброских блузках приглушенных цветов. Было несколько приветственных взмахов или кивков в сторону Фокса, а также любопытные взгляды в сторону Кларк. Она много раз говорила по телефону с сотрудниками отдела по расследованию особо тяжких преступлений; знала некоторые из них по именам из электронной переписки. Но она не узнала ни одного лица.

Фокс вошел в одну из комнат. Два стола, только один из которых был занят.

«Где Робби?» — спросил он.

«Пью кофе», — сказала молодая женщина в очках. «И тебе доброго утра, Малкольм».

«Извините, Шина», — извинился он. «Это инспектор Кларк».

«Шивон», — добавила Кларк с улыбкой.

«Записка для тебя на столе», — сказала Шина Фоксу. Он сорвал ее с экрана компьютера и прочитал.

«Отдел по борьбе с мошенничеством», — объяснил он Кларку. «Насколько они могут судить, Скулар чист. Имеет дела с офшорными банками и корпорациями, но это не редкость в его работе». Он скомкал записку и швырнул ее в мусорную корзину.

«Приятно познакомиться, Шина», — сказала Кларк, следуя за ним, когда он намеренно уходил.

Кофейная тележка стояла на дальней стороне зала, перед ней стояла небольшая болтливая очередь. Рядом были места, и Фокс подошел к одному из них.

«Привет, Робби».

Мужчина поднял глаза. Ему было за тридцать, голова полностью выбрита. Когда он встал, Кларк увидел, что он был намного выше шести футов ростом и худой, как обглоданная кость.

«Ты отсутствовал, Малкольм?» — спросил он.

«Но чем вы заняты — как насчет вас?» Фокс понял, что Робби смотрит на Кларк, поэтому он представил их друг другу.

«Кто-нибудь из вас хочет кофе?» — спросил Робби, пожимая руку Кларку.

«Любовь одна», — сказала она, прежде чем Фокс успел возразить. Они присоединились к очереди. Робби выбросил свою допитую чашку.

«Где ты живешь, Шивон?» — спросил он.

«Эдинбург. А как насчет тебя?»

«Мазервелл».

«Иногда я хожу туда на футбол. Ты фанат?»

«Как это происходит. Какая у вас команда?»

«Хибс».

«Я чувствую твою боль». Фокс начал проявлять нетерпение из-за того, как медленно двигалась очередь. «У Малкольма нет времени на футбол — или на что-то еще в этом роде».

«Это неправда», — защищался Фокс.

«Последний фильм, который ты посмотрел?» — спросил его Робби. «Последняя книга, которую ты закончил?»

«Он всегда такой», — пожаловался Фокс Кларку. «Ничто так не любит, как пытаться завести людей».

Робби ухмыльнулся, не сводя глаз с Кларка. «Знаешь, почему мне это сходит с рук?»

«Потому что людям нужно оставаться с тобой на хорошей стороне?»

«И почему, как вы думаете?»

«Они всегда ищут ту или иную услугу».

«Всегда после той или иной услуги», — повторил Робби, переключая внимание на Фокса. «И это должно быть сделано как можно скорее, особенно если это касается особо тяжких преступлений — это в целом описывает ситуацию, Малкольм?»

Фокс дошел до головы очереди. Не спрашивая Кларка, он заказал два капучино. «Робби?» — спросил он.

«То же самое и у меня».

После оплаты пришлось еще долго ждать, пока бариста приступит к работе.

«Это того стоит, поверь мне», — сказал Робби Кларку. «Значит, вы время от времени ходите на игру?»

«Не так часто, как хотелось бы».

Он протянул ей визитку. «Если вы захотите выпить до или после того, как наши команды в следующий раз встретятся в бою…»

«Партнер Шивон — старший инспектор », — предупредил Фокс.

«Нельзя винить человека за попытку».

« Директор по расследованию преступлений , мало интересующийся футболом», — уточнил Кларк, кладя карточку в карман.

Они взяли с собой кофе и вернулись на свои места, найдя тихое место.

«Они должны быть зонами отдыха», — сказал Фокс, снимая крышку с кофе, чтобы он быстрее остывал. «Теоретически, разные дисциплины могут смешиваться и обмениваться разведданными».

«В то время как на самом деле», — сказал Робби, — «никто не делится ни единой чертовой вещью, если в этом нет необходимости, — боясь, что в итоге не получит признания».

«Это не совсем так», — пробормотал Фокс в свою чашку.

«Но ты абсолютно прав», — сказал Кларк Робби, — «предполагая, что мы просто еще одни в длинной череде людей, которым нужна услуга. Малкольм сказал мне, что в Гарткоше нет никого, кто мог бы сравниться с тобой, когда дело касается видеонаблюдения ». Она надеялась, что не преувеличивает, но он выглядел как человек, которому нравится, когда ему щекочут животик. «Уборка изображений, превращение размытых пятен в узнаваемые лица и тому подобное».

Робби пожал плечами, что было в лучшем случае напускной скромностью. «Мне нравится думать, что я довольно хорош», — в конце концов признал он.

«Вот почему мы проделали весь этот путь из Эдинбурга, чтобы увидеть вас».

«Саудовский студент?» — предположил он. Кларк медленно кивнул. «Должен был быть, я полагаю; в остальном в Эдинбурге довольно тихо, не так ли?»

«Наркотики, банды, грабежи — да, довольно тихо».

«Но теперь тебе помогает Малкольм. Он все уберет в мгновение ока».

«Если только вы не заставите нас торчать здесь весь день», — сказал Фокс.

«Я полагаю, это ночная съемка? Освещение не очень яркое? Может быть, блики от фар еще больше все усложняют?»

«Вот примерно так», — сказала Кларк. Она не сводила глаз с Робби, надеясь, что ее взгляд был умиляющим, а не отчаянным.

«Это машина, которая находилась недалеко от места преступления», — добавил Фокс. «Сначала она ехала по дороге, а потом припарковалась — мы думаем, что это одна и та же машина».

«Засняли камеры видеонаблюдения?»

«Это что-то меняет?» — спросил Кларк.

«Камеры контроля скорости созданы для считывания номерных знаков. Камеры, установленные в муниципальных учреждениях, скорее являются средством общего устрашения».

«Другими словами, не так уж и хорошо».

«Если они ездили по городу ночью, возможно, они в любом случае сработали на камере контроля скорости — пустые улицы, водители часто жмут на газ, не задумываясь. Красный свет светофора — еще одна возможность — дорога свободна, поэтому вы проезжаете мимо, и камера вас фиксирует». Робби посмотрел на обоих детективов. «Вы ведь не проверяли, не так ли?»

«Нет», — признал Фокс.

«Тогда я тоже так могу сделать, а?» Робби отпил из своей чашки.

«Мы будем очень признательны», — сказал ему Кларк.

«Вы можете отплатить мне тем, что сделаете так, чтобы моя команда получила от вашей максимум очков в следующем сезоне».

«Ты ведешь жесткую сделку», — сказала Кларк с улыбкой, протягивая руку, чтобы скрепить сделку.

Они почти достигли первого этажа, когда Фокс остановился, узнав фигуру, поднимающуюся к ним по лестнице. Кларк тоже узнала это лицо: ACC Дженнифер Лион. Она читала что-то из стопки бумаг, одновременно разговаривая по телефону, сумка на плече и портфель не облегчали ей жизнь. Но она завершила разговор, увидев Фокса. Телефон отправился в ее сумку вместе с бумагами.

«Малкольм», — сказала она, сумев превратить одно слово и в утверждение, и в вопрос.

«Возможный прогресс в деле бин Махмуда», — пояснил он. «Просто нужно, чтобы Робби не сидел с ним слишком долго».

«Я прослежу, чтобы не было никаких проволочек», — заверил его Лион.

«Это инспектор Шивон Кларк. Она помогает мне сегодня».

«Судя по взгляду, который она только что на тебя бросила, я бы сказал, что инспектор Кларк считает это преуменьшением». Кларк слегка улыбнулась, но не смогла протянуть руку для более тактильного приветствия. Затем Фоксу: «Мне в любом случае нужно с тобой поговорить, Малкольм». А Кларк: «Наедине, инспектор Кларк. Может, ты выпьешь себе кофе или что-нибудь еще».

Кларк наблюдала, как они поднимаются по оставшимся ступеням, Фокс жестом велел ей подождать в атриуме. Вместо кофе она направилась в туалет, села и достала телефон. Ребус прислал ей несколько журнальных фотографий. Она небрежно их изучила, затем позвонила ему.

«Главный констебль», — сказала она.

'Я знаю.'

«Я видел несколько фотографий с вечеринки, но не эту».

«Дружит со Стюартом Скулэром, как думаешь?»

«Я впервые об этом слышу».

«Это вечеринка, на которую Кит сорвал поход, не заведя друзей и подняв шум из-за выкупа лагеря 1033 обществом».

«Не торопитесь, для меня это все в новинку».

«Кит хотел, чтобы Мейклджоны продали часть земли общине, чтобы они могли превратить лагерь 1033 в туристическую достопримечательность. Он не получал никакой радости, поэтому пришел на вечеринку без приглашения. Помните садовника?»

«Колин Белкин?»

«Я думаю, это он выгнал Кейта. Кстати, я встречался с Ангарад Оутс на территории комплекса, где она присматривает за маленьким ребенком Джесс Хокинс. Там есть Kawasaki, которую кто-то мог услышать на дороге в ночь, когда убили Кейта».

«Много нитей, Джон. Полагаю, ты начинаешь замечать некую закономерность?»

«Возможно. Тем временем ваши друзья леди Изабелла, бин Махмуд и Морелли были на той же вечеринке».

«Вы не думаете, что Кит мог иметь с ними дело?»

«Если бы я только мог задать им этот вопрос, я имею в виду тех, кто не стал жертвой убийства».

«Не может быть никакой связи…»

«Два убийства, Шивон».

«Сотни миль друг от друга, Джон».

«Но вы все равно можете спросить?»

«Я немного занят».

«Ты не слышишь. На самом деле, судя по эху, я бы предположил, что ты на болоте».

«Должно быть, это твой телефон».

«Если вы так говорите. Но вы поговорите с Мейклджоном и Морелли?»

«Я вижу их так много, что могу предложить вам совместную аренду квартиры».

«Вы считаете, что они в этом замешаны?»

«Мы проверяем записи с камер видеонаблюдения ».

«Робби Стенхаус — тот, кто тебе нужен». Когда она не ответила сразу, Ребус заговорил снова. «Ты уже видела его?»

«Откуда, черт возьми, ты знаешь о Робби Стенхаусе?»

«Этот парень — легенда. Вы случайно не заметили на этих фотографиях еще какие-нибудь лица, которые могли бы меня заинтересовать?»

«Не совсем. Ты уже знаешь Стюарта Скулэра».

«Мне нравится, как он проскальзывает на каждую вторую фотографию. Если это его консорциум за гольф-курортом, а вечеринка была способом задобрить потенциальных инвесторов, он был бы далеко не рад, если бы Кит кричал о шансах. Помните, что произошло в том доме Дональда Трампа в Абердине?»

«Я посмотрел документальный фильм».

«Такие люди, как Скулар, должны чувствовать, что они контролируют историю. Кит определенно не помогал в этом».

«И все же, все десятки газетных профилей и упоминаний на деловых страницах, ни единого слова о Кейте и остальных членах его группы. Они едва ли были представлены в СМИ».

«Он не представлял опасности, вы это хотите сказать?»

«Я говорю, что его можно смело игнорировать».

«Может быть, кто-то не получил это сообщение, Шивон», — Ребус издал долгий и шумный выдох.

«Еще что-нибудь хотите сообщить?» — спросила она. «Как Саманта?»

«Обвинение пока не предъявлено. Думаю, между нами тоже есть намек на потепление».

'Это хорошо.'

«Ты сейчас в Гарткоше?»

«В ожидании Малкольма — Дженнифер Лион нужно было с ним поговорить».

«А что насчет?»

'Я не уверен.'

«Это ты мне мешаешь?»

«Только немного».

«Как поживает моя собака?»

«Он не получает столько внимания, сколько ему нужно».

«Знакомое всем нам чувство, да? Вы приблизились к результату?»

«У меня будет лучшее представление, как только Робби сотворит чудо».

«Тогда удачи — поговорим позже».

Кларк завершила звонок. Она получила сообщение от Грэма Сазерленда, который спрашивал, как дела.

«Скоро уеду» , — ответила она.

Когда она вышла из туалета, она увидела, что Фокса все еще нет. Никаких видимых свободных мест тоже. Проходящий офицер в белой рубашке и погонах спросил ее, нужна ли ей помощь.

«Просто жду», — сказала она ему с раздраженной улыбкой. Еще две минуты, и она вернется к машине; еще пять — и она уедет, предоставив Фоксу самому найти дорогу обратно в Эдинбург. Но она знала, что не сделает этого.

Ей нужно было поделиться новостями о начальнике полиции.

Фокс был оставлен Дженнифер Лион в приемной своего офиса, сидящей напротив своей секретарши, которая была занята своим компьютером. Наконец она открыла дверь и согнула палец. К тому времени, как он вошел и закрыл дверь, она сидела за своим столом.

«Есть ли что-нибудь, о чем вы хотите сообщить?» — быстро спросила она.

«Расследование дела бин Махмуда продвигается».

Она отклонила это предложение кратчайшим кивком. «А мистер Скулар?»

Фокс обдумывал свой ответ. «Если есть компромат — настоящий компромат, я имею в виду — он хорошо спрятан. Отдел по борьбе с мошенничеством пришел с пустыми руками. Я могу показать Кафферти, что мы проделали работу — включая наблюдение — но это все, если только мы не решим пойти на ядерные меры: прослушивание телефонов, перехват компьютеров…»

'Наблюдение?'

«Только я в свободное время».

«Это объясняет, почему ты выглядишь таким мутным». Она помолчала. «Но это ценно».

«Меня это нисколько не волнует».

«И никто в команде не догадался, чем ты занимаешься?»

Фокс сглотнул. «Насколько мне известно, нет».

«Даже детектив-инспектор Кларк?»

«Нет, мэм». Он заметил, что АКС смотрит на него с почти сверхъестественным спокойствием.

«Малкольм», — протянула она, сложив ладони вместе, — «нам нужно, тебе и мне, поговорить о Моррисе Джеральде Кафферти…»


29

Выражения лиц команды в Лейте варьировались от ожидающих до полных надежды и скептицизма. Кларк ответил пожатием плеч, а Фокс объявил, что CCTV будет «ускорено».

«Значит, мы можем ожидать ответа через несколько недель, а не месяцев?» — предположил Ронни Огилви.

«Не будь таким негативным, парень», — сказал Джордж Гэмбл, подавляя послеобеденную отрыжку. «Это всегда было моей работой».

На это было несколько усталых улыбок. Кларк прошла между рядами столов — столов, на которых (кроме Кристины Эссон) были разбросаны бумаги — и пробиралась мимо дальнейших куч бумаг на полу, пока не добралась до Стены убийств. Удручало то, как мало примечательного было добавлено к ней в последнее время. Казалось, в комнате не хватало кислорода. Они рисковали начать процесс выполнения движений. Выражение лица Грэма Сазерленда, когда он вышел из своего логова, подсказало ей, что он недалек от того, чтобы приказать им вернуться к исходной точке и перепроверить все, что они уже проверили.

«Гарткош?» — спросил он.

«В поезде», — ответил Кларк.

«Современный электромобиль или разваливающийся дизель?»

Шутка была слабой, но заслуживала чего-то. Она сумела пошевелить губами. Сазерленд стоял рядом с ней.

«Было бы неплохо, если бы внезапно наступил приступ угрызений совести», — заявил он. «Нападавший или кто-то, кто его знает. Кто-то всегда что-то знает. В старые времена мы бы ходили по улицам и слушали сплетни».

«Мы могли бы попробовать предложить вознаграждение».

«Это приходило мне в голову».

«Еще одна пресс-конференция? Возродить энтузиазм СМИ?»

«Они все переключились на неуловимого лорда Стрэти».

«По данным одного источника, он тусуется с лордом Луканом в казино Монте-Карло», — проговорила Тесс Лейтон из-за своего компьютера.

«Я могу проверить это начинание, если хотите». Кристин Эссон подняла руку, как ребенок в классе.

Кларк понизила голос, прежде чем спросить Сазерленда, получает ли он какие-либо огорчения свыше.

«Не больше, чем обычно», — пробормотал он. «Хотя саудиты немного изменили тон. Ведутся какие-то торговые переговоры, и они используют нашу очевидную некомпетентность в качестве рычага. Салман довольно быстро превратился из персоны нон грата в почитаемого мученика».

«Целесообразность побеждает».

«С нами в качестве мальчика для битья». Сазерленд уставился в стену. «Ничто из этого не должно отвлекать нас от работы. Вы не думаете, что мы могли что-то упустить в самом начале? Стоит еще раз взглянуть на вскрытие, отчет с места преступления...»

«Почему бы не сделать это и с криминалистами?» — прервал его Кларк. «Тогда мы сможем снова вызвать всех на допрос и подтолкнуть столичную полицию к тщательному изучению их результатов в десятый раз».

«Я уже дошел до этого, не так ли?» — спросил Сазерленд, выглядя смущенным.

«Немного раньше, чем предполагалось». На этот раз они обменялись улыбками.

«Ребята, — крикнула Кристина Эссон, — вам стоит на это взглянуть».

Они начали собираться вокруг ее стола, Кларк замедлила шаг из-за входящего сообщения на телефоне. Оно было от Лоры Смит.

Приходите за книгами!

«Ну, ну», — говорил Джордж Гэмбл, тяжело дыша после того, как ему пришлось пройти полкомнаты.

«Похоже, это порог дома Исси Мейклджона», — говорил Фокс, не отрывая глаз от трансляции новостей на мониторе Эссона. «Можешь сделать звук погромче?»

Эссон как раз этим и занимался, когда появился Кларк. Несколько камер и микрофонов были направлены туда, где стояла Исси Мейклджон, ее рука сжимала предплечье отца в знак поддержки и явного облегчения.

«Никогда не думал, что будет такая суета», — говорил Рэмси Мейклджон, его лицо покраснело еще больше, а взгляд метался от камеры к камере, от спрашивающего к спрашивающему.

«Кто это спровоцировал?» — спрашивал Сазерленд. «Почему мы узнаем об этом последними?»

«Тсс!» — сказала Кристина Эссон. Затем, осознав, что она натворила: «С уважением, сэр».

«Всего несколько дней столь необходимого отдыха и восстановления», — объяснял Мейклджон. «Наверстываю сон, свежий воздух и упражнения».

«В какое-нибудь приятное место, лорд Стрейти?» — крикнул один репортер из последних рядов схватки.

«Нигде нет бесплатной рекламы», — вмешался Исси Мейклджон. «Я просто рад, что мой отец вернулся целым и невредимым, хотя у меня никогда не было никаких опасений. Я считаю, что вся эта шарада была попыткой полиции отвлечь внимание от своих явных неудач в поиске убийцы моего друга Салмана бин Махмуда. Именно их некомпетентное ведение этого дела должно быть сейчас в центре вашего внимания».

Ее отец кивнул, выпятив нижнюю губу, чтобы подчеркнуть свое полное согласие.

Сазерленд тыкал в экран. Это было живое видео с местного новостного сайта. «Вы говорите, что знаете, где это?» — спросил он Фокса.

«Мы с Шивон были там пару дней назад».

«Тогда почему, ради Бога, ты все еще здесь? Иди и принеси!»

«А если он не захочет играть в мяч?»

«Мы расследуем убийство, и у нас есть к нему вопросы. Если он не будет сотрудничать, арестуйте его».

Глаза Кларк все еще были прикованы к экрану, сосредоточенные на дочери Мейклджона. «Возможно, это будет сделка два по цене одного», — посоветовала она.

«Да будет так», — сказал Сазерленд. «А теперь пошевелитесь, вы оба!»

Поездка от полицейского участка до улицы Сент-Стивен-стрит не заняла много времени, несмотря на дорожные работы и временные объезды.

«Было ли время, когда Эдинбург не был строительной площадкой?» — процедил Фокс сквозь стиснутые зубы. Они были в его машине для разнообразия. Кларк опустила стекло на пару дюймов, чтобы подышать свежим воздухом.

«Ты действительно не собираешься рассказать мне, чего хотел Лион?»

'Правильный.'

«Но это было связано с Кафферти и видео?»

«Как пели Pet Shop Boys, мои уста запечатаны».

«Это был Веселый Мальчик Три».

Фокс нахмурился. «Ты уверен?»

«Ну, если ты не собираешься вести себя вежливо, возможно, мне стоит оставить свои новости при себе».

«И какие же это могут быть новости?»

«Джон прислал мне несколько фотографий с разворота журнала в замке Стрэти».

«Я их видел».

«Некоторые из них есть у тебя на компьютере, но эти нет — на одном из них наш дорогой начальник полиции и его жена выглядят очень дружелюбно рядом со Стюартом Скулэром». Она увидела, как он уставился на нее. «Смотри на дорогу, Малкольм».

«Когда это произошло?»

«Во время вашей встречи с ACC ».

«И ты держал это при себе, потому что…?»

«Я обдумал это. Хотите услышать мою теорию?»

'Вперед, продолжать.'

«Допустим, начальник полиции — один из инвесторов Скулэра…»

«Я думаю, это выше его уровня оплаты, не так ли?»

«Он, вероятно, мог бы справиться с несколькими тысячами, и Скулар определенно хотел бы, чтобы он был на борту».

«Другие инвесторы, безусловно, будут спокойны», — согласился Фокс.

«Я предполагаю, что Кафферти узнал об этом».

'Как?'

«Вероятно, потому что Мартин Чаппелл — это имя, которое Скулар хотел бы вставить в большинство своих разговоров». Она наблюдала, как Фокс медленно кивнул. «И если бы мы нашли какой-нибудь компромат на Скулара…»

«Это ускорило бы отставку Чаппелла, чтобы скрыть любые потенциальные неудобства для полиции Шотландии».

«Посадить Дженнифер Лайон на трон».

«Разумно», — сказал Фокс.

«Итак, теперь, когда я тебе рассказал, ты пойдешь с этим в ACC ?»

«Мне нужно подумать».

«Если ты пойдешь к ней, я тоже хочу быть там».

«Принято к сведению. Вы не удосужились рассказать Грэму?»

«Нет, и я думаю, так и должно быть, если только мы не начнем видеть связь с убийством». Телефон Кларк зазвонил. Номер был ей незнаком, но она все равно ответила.

«Детектив Кларк?» — раздался голос. «Это детектив-сержант Кризи. Я член следственной группы по делу Кита Гранта».

'Да?'

«Вы слышали об этом?»

«Я друг Джона Ребуса. Он не дал тебе мой номер?»

«На самом деле он это сделал — только что написал мне, сказал, что ты будешь полезным контактом. Хотя и не сказал, что вы друзья».

'Что я могу сделать для вас?'

«Я буду краток — сигнал на А9 появляется и исчезает. Вы слышали о возвращении лорда Стрейти?»

«Да», — Фокс вопросительно посмотрел на Кларк, но она проигнорировала его.

«Я хотел бы поговорить с ним до того, как он покинет Эдинбург. Есть ли способ, которым вы могли бы это организовать?»

«Мы опередили вас, сержант Кризи. У нас есть к нему несколько вопросов».

«Ты можешь занять его, пока я не приеду? Это может занять еще пару часов».

«Пару? Я предполагаю, что камеры контроля скорости будут работать сверхурочно. Стрэти будет находиться в полицейском участке Лейта столько, сколько мы сможем его задержать. Напиши мне, когда приедешь, и я приеду тебя встретить».

«Я благодарен».

У Кларк был другой звонок. Она повесила трубку на Кризи и нажала на иконку.

«Похоже, ты за рулем», — услышала она голос Ребуса.

«Малкольм здесь. Мы едем за его светлостью».

«Вам нужно спросить его о вечеринке, на которую незваным гостем пришел Кит, — мы должны знать, что произошло на самом деле».

«Сержант Кризи уже едет сюда, пока мы говорим. Он будет тем, у кого будут вопросы».

«Но у тебя будет первое место».

«И все, что я знаю об этом деле, это то, что вы мне рассказали. Но расскажите мне о Кризи».

«Он способен, но не слишком вдохновляет. Есть линия, которой он следует и которая, как он ожидает, приведет его к Саманте».

«Но не полный же идиот?»

'Нет.'

«И готов проехать сто пятьдесят миль, чтобы взять интервью у второстепенного игрока».

«Стрэти может быть чем-то большим, Шивон. Насколько я могу судить, он спекулирует своим именем и тем фактом, что у него есть замок. У него есть земля, которую он хочет застроить, и протестные группы, стоящие у него на пути. Он мог видеть в Кейте и Джесс Хокинс движущиеся препятствия. Для Стрэти было бы большой победой, если бы Хокинс оказался связан с убийством Кейта».

«Вы имеете в виду, что я был готов принять на себя удар?»

«Помните обо всем этом, когда задаете свои вопросы. То, что кто-то похож на Билли Бантера, не означает, что у него нет низменной животной хитрости». Ребус помолчал. «Есть еще мысли по поводу участия Шефа?»

«Линия партии — никакого участия ».

«Заметать его под ковер?»

«Подожди», — сказала она, поворачиваясь к Фоксу. «Быстрее, если ты повернешь здесь». Он сделал, как ему сказали, только чтобы заметить мусоровоз на полпути по улице, перегородивший дорогу. С рычанием он ударил по тормозам и начал сдавать назад. «Я поговорю с тобой позже, Джон», — сказала Кларк в телефон. «Сейчас мне нужно извиниться за свои навигационные навыки…»

На улице Сент-Стивен-стрит СМИ собирались. Пока Фокс искал место для парковки, Кларк позвонил в дверь Исси Мейклджон.

«Что?» — раздался треск в интеркоме.

«Детектив-инспектор Кларк», — объявила она.

«Это не заняло много времени».

Кларк услышала, как зуммер известил, что дверь открыта. Она поднялась на лестничную площадку Исси. Дверь в квартиру уже была открыта. Исси стояла там, как часовой.

«Мне нужно поговорить с ним», — сказал Кларк.

«Он устал».

«Кстати, классный трюк с конференцией на пороге — дружественные СМИ, все тщательно отобраны?» Она заглянула через плечо высокой женщины.

«Возвращайся позже», — потребовал Исси Мейклджон.

Кларк покачала головой. «Мой босс хочет, чтобы лорд Стрэти был на станции. Единственный способ, которым это закончится, — это чтобы твой отец сопровождал меня туда. Хорошая удобная машина снаружи, никаких опознавательных знаков, никакой суеты».

«Это нелепо».

Она виновато пожала плечами. «Тем не менее», — сказала она, и ее голос дрогнул.

«Подожди здесь минутку», — сказала Мейклджон после минутного раздумья. Она закрыла дверь, оставив Кларк на площадке. Кларк украдкой повернула ручку, но она оказалась заперта.

Прошло около двух минут, прежде чем дверь снова открылась. Лорд Стрэти был одет в твидовый костюм оливкового цвета и белую рубашку с открытым воротом. Он не брился, на его щеках виднелась серебристая щетина. Он выглядел озадаченным, и от него исходил легкий запах виски. Его дочь надела темно-красное пальто длиной три четверти, прикрывающее ее черную водолазку, и узкие брюки, заправленные в высокие сапоги. Она проверила, есть ли у нее ключи и телефон, затем выпроводила отца и снова закрыла дверь. Кларк быстро написала сообщение Фоксу.

Вот и мы .

«Адвокат моего отца хочет знать, на какой станции она должна нас встретить», — сказала Исси Мейклджон. «Ее зовут Патрисия Кольридж, и она очень, очень хороша…»

«Я ее знаю», — сказала Кларк. Она перевела внимание на лорда Стрэти. «Уголовное право — ее стихия; интересно, что вы знаете о таких адвокатах».

«Отец Пэтси ходил в ту же школу, что и мой», — сказал Исси Мейклджон. «С тех пор эти две семьи знают друг друга».

«Почему это меня не удивляет?» — тихо спросил Кларк, когда они спускались по лестнице.

Исси Мейклджон осталась кипеть от злости на стуле в коридоре, пока ее отца препровождали в комнату для допросов B в полицейском участке Лейта. Сазерленд дал добро Кларку и Фоксу на вопросы. Он уже поговорил с Патрисией Кольридж, заверив ее, что никаких обвинений не выдвигается, а ее клиенту не выносится предупреждение, добавив оговорку, что если он не будет сотрудничать, ситуация может быстро измениться.

Кларк знала, что ум Кольриджа будет таким же острым, как и ее деловой костюм. Она уже расстегнула молнию на своем большом кожаном блокноте и открутила крышку от своей дорогой ручки. У нее была тонкая грива соломенно-русых волос, выдающиеся скулы и пронзительные серые глаза. Футляр для очков стоял нетронутый рядом с ней. Записи не велись, все было мило и неформально.

Стратти оглядел небольшое замкнутое пространство, явно пребывая в замешательстве.

«Тебе не нужно ничего отвечать», — посоветовал ему Кольридж, поцеловав ее в щеку и сев рядом с ней. «Простых «без комментариев» будет достаточно».

Фокс принес с собой некоторые документы расследования и изучал хронологию.

«Сомневаюсь, что смогу быть полезен», — заявил лорд Стрейти, вытянув перед собой руки ладонями вверх.

«Где ты был последние несколько дней?» — спросил Кларк, сразу вступая в разговор.

'Без комментариев.'

«Примерно в то время, когда вы исчезли, произошло два убийства. Одно здесь и одно на севере. Странное совпадение, что вы затаились».

«Никакой связи, уверяю вас».

«Вы знали, что мы захотим вас допросить, – боялись, что вы что-то проговорите?»

Кольридж театрально вздохнула, играя ручкой. «Неужели грубые домыслы — все, что вы можете нам предложить, инспектор Кларк?»

Кларк проигнорировал ее, поддерживая зрительный контакт с Рамси Мейклджоном. «Когда вы в последний раз видели Салмана бин Махмуда?»

Он надул щеки. «Несколько недель назад».

'Сколько?'

«Может быть, четыре или пять».

«Здесь или на севере?»

«В Лондоне. Небольшая встреча у него дома».

«Бизнес или удовольствие?»

«Полагаю, и то, и другое — в наши дни не бывает бесплатной еды, а?» Он повернулся, чтобы улыбнуться своему адвокату, который оставался с серьезным лицом.

«Помни, — напомнила она ему, — фраза «без комментариев» будет вполне уместна».

«Я не сделал ничего плохого, Пэтси», — сказал ей Мейклджон.

«Однако вы не можете объяснить, где вы находились в последние несколько дней», — заявил Фокс.

Мейклджон снова обратил внимание на двух детективов. «Я прекрасно могу их объяснить. Я просто предпочитаю этого не делать».

«Но вы не прятались?»

'Нет.'

«И дело не в том, что вы испугались?» — добавил Кларк. «Я не имею в виду, что вы испугались того, что мы вас допрашиваем, — испугались чего-то или кого-то еще?»

«Абсолютно нет». Но ни один из детективов не мог не заметить, что он слегка поерзал на своем месте, когда говорил.

Его адвокат попытался отвлечь внимание, задав свой вопрос. «Возможно, нам помогло бы, если бы мы точно знали, почему вы считаете, что лорд Стрэти может вам помочь в этом. Салман бин Махмуд был деловым знакомым, не более того».

«Однако деловые отношения могут испортиться, особенно когда речь идет о крупных суммах. Планировалось, что гольф-курорт около Навера обойдется в десятки миллионов, и немалая часть этих денег попадет в ваш карман, лорд Стрэти. Салман бин Махмуд был одним из ваших инвесторов, да?»

«В очень незначительной степени».

«Он был должен тебе денег?»

«Наоборот, он готовился пополнить свои первоначальные инвестиции. Его смерть стала шоком и ударом».

«Финансовый удар, ты имеешь в виду?» — кивнул Стрэти. «А как насчет выкупа поля для гольфа Craigentinny — ты тоже в этом участвовал?»

«Никакого денежного смысла. Стюарт Скулар, конечно, об этом упомянул».

«Насколько хорошо вы знаете мистера Скулара?»

«Иногда мы занимаемся бизнесом».

«Но его приглашают на ваши вечеринки, те, что вы устраиваете в замке Стрэти?» Кларк махнул рукой Фоксу, который вынул из папки фотографии из журналов и положил их на стол. Солнечный ветреный день; улыбающиеся лица за пределами большого белого шатра; бокалы с шампанским подняты.

«Вот Салман бин Махмуд», — сказал Кларк, указывая. «А вот Стюарт Скулар».

«И ваш собственный начальник полиции», — возразил Мейклджон. «Мой знакомый, знаете ли».

«Вы имеете в виду инвестора?»

«Это к чему-то приведет?» — перебил ее Кольридж, взглянув на ее тонкие золотые наручные часы.

«Это был день инцидента, не так ли?» — спрашивал Кларк. «В комнату ввалился человек по имени Кит Грант…»

«Это было в тот же день?» — голос Мейклджона звучал искренне неуверенно.

«Тот самый Кит Грант, который был убит в одной из хижин в лагере 1033, на земле, которой вы владеете, всего через несколько дней после того, как Салман бин Махмуд встретил свою смерть».

«Все это, я уверена, очень интересно», — снова вмешался Кольридж, — «но я думаю, вы уже достаточно отняли у моего клиента время». Она закрыла блокнот с размахом и начала прикручивать колпачок ручки, так ничего и не написав.

«Два проекта», — продолжал Кларк. «Двое связанных с ними людей погибают, и внезапно вы, лорд Стрейти, исчезаете».

«Мы идем», — сказала Патрисия Кольридж, подталкивая свою клиентку и поднимаясь на ноги.

«Сюда направляется офицер из Инвернесса с дополнительными вопросами к лорду Стрейти», — сказал ей Кларк.

«Если вы не собираетесь арестовывать моего клиента, инспектор, мы уходим прямо сейчас».

«Если ты боишься, мы можем защитить тебя», — объявил Фокс, наклонившись через стол, чтобы привлечь внимание Мейклджона. «Это Стюарт Скулар — тот, кого ты боишься?»

«Без комментариев», — заикаясь, пробормотал Мейклджон, пытаясь встать.

«Ваша дочь ведет с вами бизнес, да?» — спросила Кларк, ее тон стал жестче. «Забавно, что она не упомянула, что вы посетили дом жертвы в Лондоне».

«Нет причин, по которым она должна знать». Мейклджон начал кашлять, и когда он встал, ему пришлось удержаться, схватившись руками за спинку стула. Но когда он попытался пошевелиться, его колени подогнулись, а лицо стало еще более багровым, морщась от боли. Кольридж толкнул дверь.

«Иззи!» — позвала она. Но Иззи Мейклджон была тут как тут, открыв рот от шока, когда увидела отца. Кларк уже разговаривала по телефону, вызывая фельдшера.

«В здании есть дефибриллятор», — говорил Фокс.

Лорд Стрэти наклонился вперед, прижав руку к груди, по бокам от него стояли две молодые женщины.

«Нам нужна скорая помощь!» — закричала Исси.

«Со мной все будет в порядке», — сказал он ей, похлопав ее свободной рукой по спине. «Просто нужно немного воздуха».

«Ты поедешь в больницу», — сказала она твердым тоном. Затем обратилась к Патрисии Кольридж: «Как ты могла позволить им сделать это, Пэтси? Как ты могла ?»

Взгляд, брошенный Кольриджем на Кларк и Фокс, не оставил у них никаких сомнений в том, что она найдет способ переложить вину на них, если сможет.

Грэм Сазерленд появился в дверях, другие офицеры и вспомогательный персонал соперничали за лучший обзор драмы. Когда он встретился взглядом с Кларк, она не смогла ничего, кроме как поднять одну бровь. Он сказал ей однажды, что находит это очаровательным, хотя она сомневалась в его власти над ним прямо сейчас.


30

Когда пришло сообщение от Кризи, она спустилась вниз, чтобы поприветствовать его. Он припарковался где-то у Лейт Линкс и шел по улице Куин Шарлотт к ней.

«Инспектор Кларк?» — догадался он, махнув рукой.

«Как прошла поездка?»

«Примерно то, что вы себе представляете». Он собирался пройти мимо нее и войти в полицейский участок, но замер, увидев выражение ее лица. «Ты его отпустила?»

«Его срочно доставили в больницу. Боли в груди».

«Притворяешься?»

«Я так не думаю».

«Чёрт». Он поднял голову к небу. «Он сказал тебе что-нибудь полезное?»

«Не особенно».

«Но интервью же было записано?»

«Боюсь, что нет».

Он опустил голову и посмотрел на нее. «Правда?»

«Мы старались, чтобы всё было непринуждённо».

«Как далеко находится больница?»

«Они не позволят вам увидеть его».

«Мне нужно попробовать».

«Ты не хочешь сначала кофе или что-нибудь еще?» Кларк наблюдал, как он покачал головой. «Тогда мы возьмем мою машину. Тебе, наверное, не помешает перерыв».

«Мне определенно не помешал бы перерыв — я надеялся, что лорд Стрейти может стать этим человеком…»

Кларк написала Фоксу, чтобы он узнал счет, пока она вела Кризи к ее Vauxhall Astra. Первые несколько минут они ехали молча, Кризи откинулся на подголовник.

«Значит, A9 не улучшилась?» — прокомментировала она. «И все же, должно быть, приятно немного отдохнуть от Джона».

Кризи фыркнул. «Он — тот ещё тип, как говорится».

«Не так уж много вещей я слышала, чтобы он их не называл. Хороший детектив, однако; никогда не дает делу ни минуты покоя». Она помолчала. «Ты думаешь, это сделала Саманта?»

«Она или ее любовник — это стандартный сценарий».

«Так вот они, ваши главные подозреваемые?»

«Все, кроме Джона Ребуса, так думают. У него в запасе полдюжины теорий заговора». Он полуобернулся на своем месте, чтобы оказаться лицом к ней. «Скорее всего, это дым и зеркала».

«И все же вы здесь, детектив-сержант Кризи».

'Что ты имеешь в виду?'

«Одна из теорий Джона привела вас в Эдинбург. Он думает, что вам не хватает воображения — ваша поездка сюда говорит мне, что он ошибается».

«Вы долго с ним работали?»

«Чувствовалось как».

«Кажется, он не в восторге от выхода на пенсию. Я знаю, что на кону свобода и доброе имя его дочери, поэтому он в отчаянии, но я также чувствую, что он наслаждается этим, хотя, возможно, он сам так не считает».

Кларк вспомнила о делах, сложенных в новой квартире Ребуса. Она знала, что он планировал вскрыть нераскрытые. Что-то, что согреет меня в старости…

«Я думаю, он чувствует, что подвел Саманту», — призналась она. «Не один раз, а снова и снова».

«И теперь у него есть шанс искупить свою вину?» Кризи размышлял над этим, глядя на проходящий мимо парад магазинов. «Я должен был спросить — как обстоят дела с вашим собственным делом?»

«Нам, как и вам, не помешал бы перерыв».

«Это два разных случая?»

Кларк кивнул. «С несколькими связанными игроками. Ваша жертва не пыталась завоевать популярность у лорда Стрэти; у лорда Стрэти были деловые отношения с семьей бин Махмуда; моя жертва была лучшей подругой дочери лорда Стрэти. И пока нет ясного мотива ни в одном из случаев».

«Я же говорил, у меня есть мотив».

«Ревность? Любовный треугольник? Я не думаю, что вы в это верите».

«Она навестила своего бывшего любовника в тот день, когда убили ее партнера. Он узнал об этом, и они поссорились».

«Значит, они оставляют свою дочь одну в доме и уезжают в лагерь для интернированных? Вы понимаете это?»

Вместо ответа Кризи снова откинулся на подголовник и закрыл глаза.

«Не слишком далеко», — успокоил его Кларк. Затем: «Мы находим леди Изабеллу немного интересной. Я думаю, у нее есть деловая жилка, хотя она это хорошо скрывает. Из того немногого, что я видел о ее отце, он далек от того, чтобы быть генеральным директором».

«Вы имеете в виду, что он номинальная фигура? Его дочь, спрятанная за занавеской, дергает за ниточки?»

«Она близка к Стюарту Скулару — он подрядчик, который, судя по всему, привлекает инвесторов».

«Он также был гостем в замке Стрэти».

Кларк взглянул на него. «Да, он это сделал».

«Я могу выполнять поиск фотографий в Google так же хорошо, как и любой другой человек», — объяснил Кризи.

Внимание Кларк переключалось между лобовым стеклом и новым сообщением на телефоне.

«Хотите, я вам его зачитаю?» — спросил Кризи.

«Просто коллега из Массачусетского технологического института , интересно, как долго я здесь пробуду».

«Они уже скучают по тебе?»

Кларк медленно покачала головой. «Просто злюсь, что уклоняюсь от критики».

«Вас обвиняют в крахе Strathy?»

«В мое отсутствие — почти наверняка».

«Но вы были с ним в комнате не одни?»

«Я был с другим инспектором по имени Фокс».

«Тот, чью личность украл Ребус?»

'Да.'

«Значит, этот парень, Фокс, будет тебя поддерживать?»

Кривая улыбка едва не тронула лицо Кларк, когда она дала знак выйти на территорию Королевского лазарета.

Получив указание подождать в приемном покое, Кларк принесла им по порции горячего шоколада.

«Это самое питательное, что может предложить машина», — извинилась она.

Кризи сделал пробный глоток и поморщился. «Боже, как это мило».

Кларк устроился рядом с ним на ряде жестких пластиковых стульев. «И как вам наша столица?»

Он выдавил слабую улыбку, но ничего не сказал. Пару минут спустя он был на ногах, меряя шагами зал ожидания. Никто из пациентов не обращал на него внимания, слишком занятый своими собственными проблемами. Он не выглядел больным, что, вероятно, делало его обеспокоенным другом или родственником. Кларк уже много раз бывала в этом месте, даже могла вспомнить имена некоторых фельдшеров в зеленой форме. Вечер был не особенно загруженным; на первый взгляд все было спокойно. Но она знала, что за кулисами могут быть тележки, заполненные людьми, ожидающими освобождения коек в другом месте больницы, о которых на время забыли, поскольку какая-то новая и более серьезная травма взяла верх. Кризи достал телефон, читал с экрана, пока ходил взад и вперед. В конце концов у него закончились вещи для проверки, он снова сел и взял стакан с горячим шоколадом, изучая корку, образующуюся на его поверхности.

«Ты вернешься домой поздно», — предположил Кларк. «Есть одна вещь в этой работе — она портит все остальное. Ты живешь в Инвернессе?»

«Каллоден».

'Женатый?'

«Пока нет. А ты?» Он наблюдал, как она качает головой. «Мой парень говорит, может быть, в следующем году».

«Чем он занимается?» — спросил Кларк.

«Он врач общей практики».

« Два набора нелюдимых часов, которые нужно совмещать». Она была вознаграждена еще одной мимолетной улыбкой. «Я недавно встречалась с другим полицейским; не уверена, что из этого что-то получится».

«Но ведь так чаще всего и происходит, не так ли?»

«Я полагаю…» Она замолчала, когда к ним из недр отделения неотложной помощи шагнул Исси Мейклджон. Кларк и Кризи поднялись на ноги.

«Я детектив-сержант Кризи», — представился Кризи. Но гнев Исси Мейклджон был направлен на Кларка.

«Какого черта ты здесь делаешь?»

«Это не моя идея», — ответил Кларк. «Как твой отец?»

«Проходим испытания прямо сейчас».

«Я надеялся на слово», — заявил Кризи. Наконец он привлек внимание Мейклджона.

'Почему?'

«Я вхожу в команду, расследующую смерть Кита Гранта».

«Какое отношение это имеет к моему отцу?»

«Мы общаемся со всеми, кто знал погибшего».

«В таком случае вы зря тратите время».

«Мистер Грант очень хотел, чтобы ваш отец продал землю, на которой располагался лагерь 1033. Я думаю, ситуация накалилась».

«Мой отец ясно дал понять, что продажи не будет. В любом случае предложенная сумма была ничтожной. Конец истории».

«Все равно…»

Мейклджон сделала шаг вперед, ее лоб оказался в нескольких дюймах от лба Кризи. «Конец. Истории». Затем, повернувшись к Кларк, она сказала: «Наш адвокат готовит жалобу в отношении вашего поведения».

«Принял к сведению. И я очень надеюсь, что с твоим отцом все в порядке».

Лицо Мейклджон немного смягчилось, напряжение покинуло ее челюсть. «Спасибо. Нет никаких непосредственных причин для беспокойства». Ее взгляд задержался на Кларк еще на мгновение, прежде чем она повернулась и ушла. Она дошла до стойки регистрации, когда остановилась, по-видимому, погрузившись в раздумья. Затем она снова повернулась и пошла обратно.

«Слово наедине, — сказала она Кларку, — если вы не против». Она быстро исключила и зону ожидания, и внешний мир и направилась в женский туалет. Кларк пожала плечами Кризи, прежде чем последовать за ним.

За дверью стояли две узкие кабинки и одна раковина. Мейклджон, казалось, была удовлетворена тем, что ни одна из кабинок не использовалась. Она прислонилась своим внушительным телом к двери, преграждая вход всем остальным.

«Могу ли я тебе доверять?» — потребовала она.

«Это зависит от обстоятельств».

«Ни один из этих случаев не касается моего отца. Поэтому, если бы я вам что-то рассказал, вам не пришлось бы делиться этим с кем-то еще».

«Почему он затаился?»

«Он в панике, вы знаете. Он чувствует, что любая связь с уголовным делом не только запятнает его доброе имя, но и может поставить под угрозу его будущие деловые отношения. Он не скрывался, ни от ваших расследований, ни от кого-либо, кого он боялся».

«Я слушаю…»

Мейклджон посмотрел на небеса — или, по крайней мере, на окрашенный потолок — в поисках руководства. «Это не идет дальше?»

«Если только я не сочту это уместным».

«Все, чего я хочу, — это чтобы вы прекратили преследовать моего отца».

«При всем уважении, я не думаю, что это...»

«У него роман, ясно?» — выпалил Мейклджон. «Женщина в Лондоне. Она замужем. Ее муж ничего об этом не знает. Все очень тайно».

«И все же он доверился вам?»

«Он всегда так делал». Она заставила это прозвучать как обуза. «В любом случае, последние несколько дней муж этой женщины был за границей. Это был их первый шанс провести вместе какое-то серьезное время, так что они так и сделали. Сняли квартиру, доставили еду, бар с напитками был полон. Только ближе к концу он удосужился проверить новости и увидел себя в центре внимания. Сразу же обратился ко мне».

«Потому что ты хорошо умеешь чинить вещи». Это было утверждение, а не вопрос. «Женщина, которая в этом участвовала, подтвердит это?»

«Я не назову вам ее имени», — Мейклджон сложила руки на груди.

«Трудно оставить это без подтверждения, Исси».

«А что, если я попрошу ее связаться с вами? Дайте мне ваш номер».

Кларк декламировала текст, а Мейклджон набирала его на своем телефоне.

«Я доверяю вам, инспектор. Пожалуйста, не подведите меня». Она повернулась, чтобы открыть дверь.

«Пока ты здесь…» — сказал Кларк.

'Да?'

«Кит Грант».

«А что с ним?»

«В тот день, когда он ворвался на вечеринку твоего отца…»

«Очень неловко».

«Это была презентация потенциальным инвесторам?» — кивнул Мейклджон. «Это был единственный раз, когда вы с ним встречались?»

«Я его лично не встречал. Он просто топал к нам по лужайке и кричал об этом чертовом лагере».

«Пока меня не выгнал Колин Белкин?»

Мейклджон пристально посмотрел на нее. «Ты ужасно хорошо информирована».

«Мне нравится быть таким».

«Мой отец потом рассказал мне, кто он такой — я, конечно, знала о лагере и о безумных планах, которые некоторые люди строили на его счет». Она пожала плечами.

«Джесс Хокинс была для вашего отца большей занозой?»

«Это игра в выжидание. В следующем году будет переоценка — повысят арендную плату, и разношерстным цыганам придется уехать».

«Включая твою бывшую мачеху».

«Это не большая потеря ни для меня, ни для моего отца».

«Ну, не то чтобы ему не хватало женской компании».

«Это замечание ниже вашего достоинства, мисс Кларк».

«Вообще-то, детектив-инспектор Кларк».

«Могу ли я пойти?»

«Сначала ответьте мне на один вопрос: лорд Стрейти рассказал нам, что навещал господина бин Махмуда в Лондоне всего за несколько недель до его смерти».

'Да?'

«Так почему же ты солгал?»

«Я этого не делал», — возмутился Мейклджон.

«Ни он, ни Салман не говорили вам об этом?»

«Очевидно, нет».

«Они что-то затевают без твоего ведома?»

На мгновение показалось, что Мейклджон даст ответ, но с холодной улыбкой она распахнула дверь и вышла. Кларк стояла перед зеркалом, уставившись на свое отражение, но толком его не видя. Затем ее телефон завибрировал от входящего звонка: Джон Ребус.

«Ничего особенного, — сказала она ему, прижимая телефон к уху. — Стрэти был вызван адвокатом, он мало что сказал, потом потерял сознание и в настоящее время находится в отделении неотложной помощи».

«Просто очередной день в офисе, да? Кризи успел вовремя?»

«Нет. Он здесь, со мной, в лазарете».

«Стрэти не дал вам никакого правдоподобного объяснения своего исчезновения?»

«У него могли быть свои причины — не имеющие никакого отношения ни к одному из этих случаев. Я проверяю его историю».

«История заключается в том, что…?»

«По мере необходимости, Джон».

«Именно поэтому я и спрашиваю».

«Может, позже, а?» Она помолчала. «Кажется, Кризи неплохо справляется со своей работой».

«Сказала она, пытаясь перевести разговор в другое русло».

«Я не могу это обсуждать, по крайней мере сейчас».

«Будет ли у Кризи возможность поговорить со Стрэти?»

«Сегодня, наверное, нет. Он проходит обследование, а его дочь стоит на страже». Кларк внезапно подумал и рывком распахнул дверь туалета. Никаких признаков Кризи в приемной. Получив шанс, он им воспользовался. «Надо идти», — сказала она Ребусу, завершая разговор. Из-за перегородки позади стойки регистрации послышались громкие голоса. Кларк только что добрался до нее, когда Кризи вывели двое санитаров, замыкал шествие громко и сердито Иззи Мейклджон.

«Еще одна жалоба!» — прокричала она в сторону Кларка, прежде чем снова исчезнуть за перегородкой. Кризи поднял обе руки в знак капитуляции, поэтому, бросив последний сердитый взгляд, санитары последовали за Мейклджоном. Кризи устроил представление, поправляя пиджак и галстук.

«Это было не совсем умно», — сказал ему Кларк.

«Хотя, я уверен, ты бы поступил так же».

Она не могла не согласиться. «И?»

«На нем была кислородная маска. Сомневаюсь, что я смог бы что-то разглядеть, даже если бы он захотел».

«Она наверняка пожалуется».

«Может, ты мог бы вмешаться, теперь она твоя лучшая подруга». Кризи указал на туалет. У него самого звонил телефон. «Лучше ответь на этот звонок», — сказал он, направляясь к выходу.

«Никогда не бывает скучно, а?» — раздался голос.

Кларк посмотрел вниз на сидящую фигуру, которая говорила. Молодой человек баюкал свое раненое плечо.

«Знаете, что сказал бы на это мой бывший коллега?»

«Что?» — спросил он.

«Одна из лучших работ Рода Стюарта…»

Она собиралась присоединиться к Кризи снаружи — больше торчать в отделении неотложной помощи не имело смысла, — когда он ворвался в дверь.

«Мне нужно идти на север». Он выглядел отвлеченным, его взгляд был устремлен куда угодно, только не на нее.

'Как дела?'

«Не могу сказать».

«Спасибо за вотум доверия». Теперь его глаза встретились с ее глазами, хотя и ненадолго. Он вывел ее наружу под руку, проверяя слева и справа на предмет потенциальных подслушивающих.

«Возможно, мы только что нашли орудие убийства».

«Револьвер?»

«Ребус тебе сказал?» Он наблюдал, как она кивнула. «Похоже на слипшуюся кровь и человеческие волосы на рукоятке».

«Где нашли?»

«Справа от дороги, на краю поля. Мне нужно вернуться прямо сейчас».

«Машина вон там», — сказала она, ведя его к «Астре».

Пока они ехали, Кризи занимался звонками. Револьвер заберут на экспертизу. Поиски вокруг места сброса возобновятся и будут усилены, на случай, если убийца выбросил что-то еще: окровавленную одежду, может быть, или пропавшие из сумки вещи. Пресса узнает об этом достаточно скоро, так что пресс-конференция может быть идеей, на которой один из боссов Кризи будет готов зачитать заявление.

«Давайте попробуем сохранить это в тайне, а?» — заключил Кризи. «И хорошо поработали — убедились, что команда получила это сообщение. Но без халтуры. Если что, нам нужно быть более занятыми, чем когда-либо».

«Насколько велика команда?» — спросил Кларк, закончив.

«Мы напряжены», — признал он.

«Едете из Инвернесса?»

«Мы создали базу в Тонге. Офицеры из Терсо, Уика, Аллапула, Дингуолла… на самом деле, со всех сторон. Здесь все просто, есть все необходимые ресурсы».

«Жизнь в роскоши и изнеженности», — прокомментировал Кларк. «Это значит, что я могу предложить вам сэндвич перед уходом».

Кризи покачал головой. «Я остановлюсь по дороге на бензине, а потом что-нибудь перекуплю». В его глазах мелькнул блеск, блеск, который появляется у всех уважающих себя детективов, когда они чувствуют прорыв в сложном деле. «Это твой старый друг Джон заметил револьвер, ты знаешь, заметил, что он пропал из-за бара в «Глене».

«Выясните, кто это сделал, и вы найдете убийцу».

Но Кризи покачал головой. «Скорее всего, виновником является сам потерпевший. Часть его одержимости лагерем. Возможно, просто лежала в его сумке».

«Так как же убийца им воспользовался? Если он был надежно спрятан в сумке, я имею в виду?»

«Возможно, Кит достал его, думая, что сможет их напугать, и они отобрали его у него. Или же убийца знал, что он там, и хотел его».

«Старый ржавый военный револьвер?»

Часть первоначального волнения сошла с лица Кризи. «Еще много работы предстоит», — согласился он.

«Тогда хорошо, что утром ты будешь красивой и свежей».

«Я справлюсь», — сказал он. Кларк не сомневался в этом ни на мгновение.

В Leith Links было самое короткое рукопожатие, прежде чем он уехал. Когда его машина скрылась вдали, Кларк достала телефон и позвонила Ребусу.

Вызов не удался.

Она попробовала еще раз с тем же результатом, поэтому вместо этого написала текст.

Револьвер найден. Кризи мчится назад.

Затем она нажала «отправить».

Фокс, должно быть, увидел ее из окна офиса. Он спустился вниз и был на пороге полицейского участка.

«Надеюсь, у вас есть новости», — сказал он.

Она посмотрела ему в глаза и удержала их. «Могу ли я тебе доверять?» — спросила она.

«Ты знаешь, что сможешь».

«Правда?»

Но когда дошло до сути, чем она была обязана Исси Мейклджон? И насколько она могла доверять ей ?

«Ладно», — сказала она, — «но давайте сначала перекусим — я чертовски голодна».


31

Ребус был в своей машине, направляясь в лагерь. Сообщение от Шивон не сразу дошло до него, а Кризи не отвечал на его телефон. Лагерь и его желтый Portakabin были на пути к полицейскому участку в Тонге. В одном или другом месте он надеялся получить ответы. Но прежде чем он проехал полпути, он начал видеть огни — не на дороге, а за низкой каменной стеной. Пара офицеров в светоотражающей одежде стояли на обочине дороги, освещая факелами землю вокруг них, несмотря на то, что в вечернем небе оставалось много света. Когда Ребус замедлился, они махнули ему рукой. Он остановился и начал сдавать назад. Один из офицеров быстро приблизился, встав позади машины, так что ему пришлось затормозить. Затем мужчина подошел к боковому окну, которое Ребус уже опустил.

«Продолжайте движение, сэр», — приказал офицер.

Вместо того чтобы подчиниться, Ребус отстегнул ремень безопасности и вышел. «Просто хотел поздравить вас», — сказал он. Офицер намеревался помешать ему приблизиться к поисковой группе. «Я имею в виду, что он нашел пистолет», — продолжил он. «Я собирался сказать «молодец» детективу Кризи. Его ведь нет рядом, не так ли?»

«Прошу вас, вернитесь в машину, сэр».

«Для него это долгая поездка из Эдинбурга, не так ли? Туда и обратно за день. Но он захочет узнать, не найдешь ли ты что-нибудь еще — может быть, телефон или ноутбук…»

Офицер не желал этого. Он вытянул обе руки вперед, образовав щит из одного человека. За его плечом Ребус мог различить маленькую белую палатку, которую они возвели. Внутри нее светилась лампа.

«Криминалисты еще здесь?» — предположил он. «Для них это уже поздно».

'Сэр … '

«Револьвер уже отправили на анализ — это, я полагаю, приоритетная задача. Нашли что-нибудь еще?»

«Мне придется вас арестовать. И я позабочусь о том, чтобы вас доставили в хороший, отдаленный полицейский участок для разбирательства, мистер Ребус».

Наконец Ребус встретился взглядом с ним. Это был офицер из лагеря 1033, которому он подал знак «V».

«Просто любопытство от природы», — объяснил он.

«Это не значит, что вы не можете провести ночь в камерах. Не так удобно, как кровать в Глене, так что почему бы вам не развернуть машину и не вернуться туда?»

«Ты передашь Кризи, что я спрашивал о нем?»

«Вы можете на это рассчитывать».

Побежденный, Ребус вернулся за руль. Но прежде чем тронуться, он написал текст и отправил его Кризи: Увидимся в пабе? Потребовалось некоторое время, чтобы он пошел — одна полоска сигнала. С помощью разъезда он сделал поворот на три оборота и медленно поехал в сторону Навера. Офицер щелкнул V, когда проезжал мимо.

«Честная игра по отношению к тебе», — сказал Ребус, отвечая на жест через открытое окно со стороны водителя.

Он просидел за угловым столиком больше часа, просматривая одну газету за другой и даже журнал о рыбалке месячной давности. Теперь, когда лорд Стрэти поднял голову над парапетом, интерес СМИ испарился. Мэй наложила вето на включение телевизора. Она поставила Ребуса отвечать за музыку, поэтому и играл CD Шивон Кларк.

«Ты знаешь, как оживить паб», — поддразнивала она его, доливая ему колы.

Он не рассказал ей о пистолете. Команда Кризи хотела бы, чтобы она или ее отец опознали его, после чего началось бы веселье и игры. Но это могло подождать до завтра — Мэй выглядела измотанной, напряженные дни брали свое. Даже Кэмерон, казалось, ослабел. Ребус взглянул на единственную камеру безопасности, закрепленную в углу высокого потолка. Как Мэй уже призналась, она была только для показухи, никогда не включалась.

«Но не говорите об этом страховой компании», — добавила она.

Когда зазвонил телефон, Ребус схватил его. Голос Кризи звучал эхом, как будто он звонил с орбитального космического корабля. Ребус вышел на улицу и остановился на пустынном тротуаре.

«Это была удача или хорошая работа полиции?» — спросил он.

«Я полагаю, что Шивон Кларк проговорилась, сразу после того, как пообещала мне в лицо, что я могу ей доверять».

«Доверие нужно заслужить — вот почему она доверяет мне . Так что расскажи мне об этом».

«На самом деле все просто. Оружия на месте преступления не нашли, так что, очевидно, убийца его забрал. Скорее всего, они были в машине жертвы, ехали обратно в Навер. Они понимают, что орудие убийства лежит прямо рядом с ними, поэтому они опускают стекло и выбрасывают его».

«И оставьте окно открытым — это объясняет, почему пассажирское сиденье было влажным».

«Возможно, они пытаются прочистить голову», — сказал Кризи. «В ту ночь шел дождь, но только в два часа ночи. К тому времени машина, скорее всего, уже была на стоянке».

«Они, должно быть, были уверены, что на пистолете не будет отпечатков пальцев».

«Если бы они мыслили здраво, то да».

«Но на сиденье крови нет…»

«Возможно, револьвер лежал на заметках или на компьютере. И возвращаясь к вашему первому вопросу, как только у меня появилась гипотеза, я решил проверить ее, поручив офицерам пройти по всему маршруту от лагеря до места, где был брошен Volvo, некоторые — по самой дороге, проверяя канавы, другие — по полям по обе стороны дороги».

«Надлежащая охрана порядка», — признал Ребус. «Держу пари, что те, кого ты посылал, тоже любили тебя за это».

«Теперь они меня любят, хотя мой банковский менеджер — нет».

«Пиво всем, а? Что ж, вам будет приятно услышать, что некоторые из них все еще вовсю трудятся. Как вы думаете, во сколько вы вернетесь?»

«Я направляюсь в Инвернесс».

«Удачи вам найти кого-нибудь в лаборатории в это время ночи».

«Сверхурочные были одобрены, и нашлись один или два желающих». Кризи помолчал. «Мне просто нужно увидеть это собственными глазами, Джон».

«Есть ли возможность прислать мне фотографию?»

«Итак, вы можете пойти и сунуть это в лицо всем в вашем списке вероятных подозреваемых? Я так не думаю».

«Как думаешь, у тебя будут отпечатки пальцев? Бог знает, сколько завсегдатаев пабов сталкивались с этим за эти годы».

«Все это на потом. Я догоню тебя завтра. А пока — веди себя хорошо».

«Ты поговорил обо мне с Шивон?»

'Немного.'

«Тогда ты, вероятно, знаешь, что умение вести себя хорошо не входит в мой список качеств. Развлекайся в лаборатории, сынок».

«Джон…» Ребусу показалось, что сейчас прозвучит еще одно предупреждение, но он уже завершил разговор.

Коул Бернетт лежал на кровати, в наушниках, музыка била в попытке заглушить его мысли. Но сегодня это не сработало. Его родители ушли, черт знает куда. Паб, вечеринка, место для собачьих утех. В последнее время он едва ли обменялся с ними словом. Застрял в своей спальне, покуривал травку и ронял таблетки. Кто-нибудь из них время от времени просовывал голову в дверь, бормотал что-то о еде на столе. Он никогда не был голоден; он ел позже. Глубокой ночью он мог нагрянуть в холодильник или купить тостов с джемом на ходу, если кто-то из них удосужился купить хлеба.

Сегодня вечером у него была упаковка чипсов и банка арахисового масла. Вычерпните арахисовое масло пальцем и пососите его. Великолепная штука. Чтобы запить все это, у него была упаковка из четырех энергетических напитков, полбутылки водки, литр лимонада. Король своего замка, жалюзи открыты, окно приоткрыто. Плакаты на его стенах возвращали его в детство — супергерои Marvel и персонажи мультфильмов. Плюс один из телешоу « Ходячие мертвецы» и один из «Нарко» . Он любил «Нарко» . То, что он получил от рук Кафферти и его напарника, обернулось бы совсем иначе — совсем иначе — если бы он смог вытащить пистолет из-за пояса. Он также знал, где его достать. Люди, которые знали людей. Хотя это и дорого, и до сих пор, хотя иногда и фантазировал о власти, которую даст владение, он никогда не чувствовал острой необходимости.

Но это менялось. И он слышал, что если брать в аренду и возвращать неиспользованным, то приличную часть депозита возвращают. Уволенный, может быть, придется заплатить немного денег, но не так много. Отслеживаемость, как ему сказали. Пули можно сопоставить с частями, из которых они стреляли.

«Так что вот тебе совет, Коул: если ты воспользуешься этой штукой, вытащи пулю оттуда, где она оказалась. Не оставляй ее на месте преступления».

Он прокручивал в голове разговор, глядя в потолок и обхватив затылок руками. Он думал о тете Леса, о том, как ее дом, в котором она прожила девять лет, превратили в фабрику. Когда арестуют, именно ее посадят в тюрьму. Кафферти останется вдали от последствий. Он жил в квартире на верхнем этаже в хорошем районе города. У него был свой клуб, большая машина и прихлебатели. У него было много вещей, которые хотел Коул. Но кем он был? Кем он был? Просто еще одним ублюдком, которому повезло. У него не было плаща-невидимки или какого-то оружия в стиле Marvel. Его единственным щитом была его репутация; тот тип крутого парня, о котором пьяницы болтали гадости в пабах для стариков.

Коул поднялся из положения лежа, спустил ноги с кровати на ковер. Остановил музыку. Подошел к окну, распахнув его как можно шире. Ему хотелось высунуть голову и завыть на небо, небо, которое только что потемнело.

Вместо этого он вернулся к кровати. Сел на нее. Посмотрел на телефон. Прикусил нижнюю губу. Принял решение и позвонил по номеру.

«Что за фигня?» — потребовал голос на другом конце провода.

«Я могу достать тебе тесто», — сказал Коул. «И как скоро я смогу его получить?»

«Тебя волновала марка и модель?»

«Лишь бы это работало».

«Тогда завтра. Подробности позже».

Звонок был окончен. Коул взял открытую банку энергетического напитка и сделал глоток, прежде чем начать писать смс-ки друзьям. Время попросить об одолжении…


День шестой


32

Ребус, Мэй и Кэмерон были на кухне, заканчивая завтрак, когда услышали шум у запертой и запертой на засов входной двери паба. Мэй пошла на разведку, Ребус прекрасно знала, что она найдет. Конечно же, она вернулась слегка взволнованной, стараясь не показывать этого.

«Кэмерон», — объявила она. «Нужны наши отпечатки пальцев. Полиция ждет в баре».

«Что происходит?» — спросил Кэмерон.

«Они нашли пистолет. Они думают, что это может быть тот, что отсюда». Она взяла куртку с вешалки. «Мне нужно пойти с ними — им тоже нужны отпечатки папы».

Кэмерон засунул последний кусочек хлеба в рот, когда встал со стула. Ребус тоже встал. Он последовал за Мэй в бар. На одном из столов был установлен набор для печати. Робин Кризи изучал фотографии Джона Леннона.

«Ты хоть немного спал?» — спросил Ребус.

«Не так уж много». Он переключил внимание на Мэй. «Боюсь, вам с отцом придется приехать в Инвернесс. Там находится огнестрельное оружие, и нам нужно его опознание».

«Разве наши отпечатки пальцев не будут достаточным доказательством?» — спросил Мэй.

«Достаточно ли будет показать Мэй фотографию?» — добавил Ребус.

«Я так не думаю». Но Кризи все равно достал свой телефон и открыл фотогалерею, держа экран близко к лицу Мэй, пока он использовал палец, чтобы переходить от кадра к кадру. Ребус изменил положение, чтобы смотреть через плечо Мэй. Ржавый револьвер, с куском белой муслиновой ткани, закрывающей часть рукоятки. Он знал назначение ткани: кровь и волосы под ним, не то, что вы хотели бы, чтобы видели гражданские. Когда Кризи пролистывал галерею, он смотрел только на Мэй, проверяя ее реакцию. Она приложила ладонь к щеке, как будто для того, чтобы помочь сосредоточиться.

«Похоже», — в конце концов признала она.

«Мы думаем, что на стене есть отметки, которые будут соответствовать гвоздям». Кризи кивнул в сторону фотографа, который делал крупные планы щели под оптикой, в то время как его помощник держал простую деревянную линейку в качестве измерительного прибора.

«Проще всего просто привезти сюда пистолет», — предложил Ребус. «Инвернесс — адски долгое путешествие для немощного старика».

«С нами все будет хорошо, Джон», — попыталась успокоить его Мэй. Затем она обратилась к Кэмерону: «Ты сам справишься?»

Молодой бармен сидел за столом, пока у него снимали отпечатки пальцев. «Их ведь потом уничтожат, не так ли? Не сохранят в какой-нибудь базе данных Большого Брата?»

«Не бойтесь», — сказал Кризи, что, похоже, нисколько не утешило Кэмерон.

Когда очередь Мэй сесть за стол подошла, Ребус отвел Кризи в сторону. «И что ты теперь думаешь?» — спросил он вполголоса.

Кризи пожал плечами. «Как всегда, я сохраняю открытость ума».

«Пистолет был унесен отсюда по какой-то причине. Возможно, по той же причине, по которой его использовали против Кита».

«Или это было просто удобно в пылу момента. Как я уже сказал, я ничего не исключаю». Кризи повел плечами и несколько раз потянул шею.

«Наматываю мили», — прокомментировал Ребус. «Сколько времени понадобится криминалистам, чтобы закончить с оружием?»

«Я получу отчет сегодня попозже. Кровь и волосы отправили на анализ. Они проверяют на наличие волокон и отпечатков пальцев. Он датируется 1940-ми годами. Не был списан, но проржавел до чертиков, курок и барабан заклинили. Ствол полон грязи, и ни в одном из патронников нет пуль».

'Серийный номер?'

«Почти читабельно. К счастью, в лаборатории есть парень, который знает кого-то, кто считает себя экспертом. Если это можно отследить, мы это отследим». Кризи открыл свой блокнот и взглянул на него. «Это, судя по всему, Webley .38, Mark 4. Выпускали их ящиками во время войны».

«В каком состоянии он находится, он точно провел какое-то время в море?»

Кризи пристально посмотрел на Ребуса. «Вы сомневаетесь в истории мистера Коллинза?»

«Как и вы, я ничего не исключаю».

«Степень износа делает его версию событий правдоподобной. Если понадобится, мы, вероятно, сможем провести радиоуглеродный анализ песка в цилиндре».

Скрежет ножек стульев по полу заставил их обоих обернуться. Мэй Коллинз была на ногах.

«Готова, когда будешь», — сказала она Кризи деловито. Затем она обратилась к Ребусу: «Зарплата невелика, но для тебя найдется смена, если ты готов».

«Я справлюсь», — утверждал Кэмерон.

«Если понадобится, я могу быть здесь», — сказал Ребус. Мэй кивнула, не встречаясь с ним взглядом. Она застегнула куртку и проверила, есть ли у нее телефон.

«Лучшее поведение, пока мамы нет», — сказала она, остановившись у двери, пока Кризи не открыл ее для нее. Ребус и Кэмерон наблюдали, как остальная часть команды последовала за ними. Как только дверь закрылась, Кэмерон снова заперла ее на засов.

«Еще не время открытия», — объяснил он. «Не то чтобы я не мог обойтись без выпивки после всего этого». Он уже стоял за стойкой, его пальцы касались трех тонких ногтей. Затем он вздрогнул и выругался, натягивая рукав свитера на руку и потирая ногти и зеркальное стекло позади.

«Они назовут это фальсификацией доказательств», — упрекнул его Ребус.

«Я называю это защитой невинных», — возразил Кэмерон. «Нам нужно еще чаю?»

«Это было бы не лишним. И если вы не против, мне нужно время за компьютером, чтобы кое-что поискать».

«Какого рода вещи?»

«Начнем с местной истории».

«Вы всегда можете проконсультироваться с группой Кита».

«Может, так оно и будет, но пока...»

Кэмерон кивнул, независимо от того, понял он или нет. «Я поставлю это варево», — сказал он, направляясь в сторону кухни.

Позвонив в звонок, Ребус почувствовал, как Саманта колеблется по ту сторону двери, заглядывая в глазок. Он услышал звук раздвигаемой цепи и поворачиваемого замка.

«Нельзя быть слишком осторожным, а?» — предложил он, когда дверь широко распахнулась. «В отличие от старых времен».

Она провела его внутрь, затем снова накинула цепь. «Репортер вчера вошел прямо сюда», — пробормотала она.

'Который из?'

Она пожала плечами, уже сутулясь, направляясь обратно на кухню. Там было грязнее, чем когда-либо. Лицо Саманты было бледнее, чем прежде, щеки впали, волосы немыты.

«Как Кэрри?» — спросил он, наблюдая, как его дочь плюхается на один из стульев вокруг стола для завтрака.

«Полно вопросов, на которые я либо не могу ответить, либо не хочу. Она продолжает смотреть фотографии на своем iPad — праздники, дни рождения и Рождество…» Она встала, направилась к чайнику и включила его. «Это то, что мы должны делать, не так ли? Заварить чай и притвориться, что он делает все терпимым на какое-то время?»

«Ничего, если я задам вопрос?»

Она бросила на него быстрый взгляд. «Ты когда-нибудь останавливаешься?»

«Кажется, это все, на что я способен».

Она сосредоточила все свои усилия на том, чтобы вытащить из коробки два чайных пакетика и положить их в кружки рядом с чайником. Ей потребовалось некоторое время, чтобы сообразить, что будет дальше. Она подошла к холодильнику, проверяя дату на молоке.

«Я даже не уверена, какой сегодня день», — сказала она себе. А затем обратилась к отцу: «Ну, тогда иди».

«Они нашли орудие убийства. Это револьвер, который раньше лежал за стойкой бара в The Glen».

«Они ударили его этим? Почему бы просто не застрелить его?» Она задумалась на мгновение. «Мне кажется, я это помню. Отец Мэй нашел это на пляже».

Ребус кивнул. «Не думаю, что ты когда-либо видел его здесь? Может быть, в сумке Кита?»

Она покачала головой, подавая ему чай, забыв достать пакетик.

«И он никогда не упоминал, что взял его из паба?»

«Нет». Она снова села, забыв о своем чае, кружка все еще стояла у чайника. Ее глаза встретились с его глазами. «Помнишь, как тот человек похитил меня, когда я была ребенком? Он сделал это, чтобы добраться до тебя. А потом мама отвезла меня в Лондон. Мы больше не могли жить в Эдинбурге. Это то, что мне придется делать с Кэрри? Начать новую жизнь в другом месте? Мне нужно будет найти работу, что бы ни случилось…»

«У меня есть деньги. Лучше, если они у тебя будут сейчас, чем когда меня не станет».

«Иисусе, папа». Она опустила голову на руки. «Разве одной гребаной смерти недостаточно, чтобы жить дальше?»

'Извини.'

Через мгновение она снова подняла голову. «Зачем они использовали пистолет?»

«Может быть, чтобы подчеркнуть свою точку зрения», — предположил Ребус.

'Что ты имеешь в виду?'

«Лагерь, револьвер, вещи, которых все еще нет…»

«Значит, это связано с лагерем? Не со мной, не с Джесс?»

«Кризи и его команду, возможно, придется немного больше убеждать», — предупредил Ребус.

Саманта вспомнила о своем чае, встала, чтобы принести его. «Я вижу, как появился Стрэти. Я помню, как взволнован был Кит в тот день, когда он отправился в замок. По дороге на работу он увидел фургоны — компанию, организующую шатер, и кейтеринг. Он знал, что делает — максимальный позор для его светлости. После этого он был как ребенок, отскакивая от стен, как будто кто-то дал ему слишком много сахара, хотя на самом деле он отделался лишь лопнувшей губой».

«Это любезно предоставлено садовником?»

«Я сказал ему, что он должен сообщить об этом, но он посмеялся».

Она проверила время на своем телефоне.

«Я вижу Джули», — объяснила она. «Это значит снова пройти сквозь строй». Она шумно выдохнула. «Я просто хочу снова стать собой — имеет ли это какой-то смысл?»

Ребус кивнул. «Не против, если я останусь?» — спросил он. «Не здесь, а в гараже?»

«Вам нужно будет его отпереть. Ключ на столе в холле. Опустите его в почтовый ящик, когда закончите».

«Вы запрёте дом?»

Она медленно, с сожалением кивнула. «Все изменилось», — сказала она.


33

Проведя пару часов в гараже, Ребус почувствовал необходимость прочистить голову. Он прошел к задней части бунгало. Сад в основном представлял собой газон, сарай для инструментов, качели и сложенную вертушку для белья. Менее чем через минуту после того, как его потрепал ветер, он передумал и забрался в арендованную машину. На его телефоне была одна полоска сигнала, поэтому он позвонил Кризи.

«Ты хуже, чем чертов новостник», — ответил Кризи. «И тебе нечего сообщить».

«Я звоню не поэтому».

«В таком случае я могу уделить вам две минуты».

«У меня есть четкое представление о том, кто написал эти заметки», — начал Ребус.

«У нее был еще один ребенок?»

«Я имел в виду ту, которая рассказала Киту о романе Саманты с Хокинсом».

«Хорошо, я слушаю».

«Ангарад Оутс».

«Я полагаю, это правдоподобно. Не уверен, что это имеет какое-то значение для...»

«Вы забыли про мотоцикл? Они все могут им пользоваться. В ночь, когда убили Кита, Рон Трэвис его слышал».

«То есть, по вашему мнению, поскольку Оутс написала пару анонимных писем, она затем убила Кита, что повышает вероятность того, что ее возлюбленная Джесс Хокинс и ваша дочь снова окажутся вместе?»

«Она знала бы, на кого полиция, скорее всего, укажет пальцем. Плюс, есть вероятность, что это приведет к тому, что Саманта выйдет из Доджа».

'Джон … '

«Ладно, а как насчет этого — в тот день, когда Кит ворвался на вечеринку в замке Стрэти, его утащил Колин Белкин, который на прощание дал ему подзатыльник».

'И?'

«И это те зацепки, по которым вам следует следовать».

«У меня здесь, в лаборатории, есть необходимое руководство».

«Отпечатки на револьвере?»

«Скоро узнаешь». Линия оборвалась. Ребусу захотелось что-нибудь ударить. Вместо этого он завел двигатель.

Кладбище находилось в миле от острова Тонг, над деревней и недалеко от дороги в Альтнахарру. Его окружала низкая каменная стена с высокими металлическими воротами, через которые проходили катафалки. Ребус подсчитал, что когда-то здесь проходила конная процессия из близлежащих общин. Возможно, даже не лошади — гроб несли наверху семья или друзья. Только несколько надгробий выглядели новыми; большинство были выветрены, надписи на них выцвели. Однако траву недавно подстригли, а на нескольких участках добавили свежие цветы. Нелегкое место для укрытия, и Ребус сразу увидел Хелен Картер. Она опиралась на ходунки, глубоко погруженная в мысли — или, что более вероятно, в воспоминания. Ребус подошел к ней, прочищая горло, чтобы объявить о своем присутствии.

«Я услышала шум машины», — сказала она.

«А я-то думал, что ты совсем глухой».

«У меня слуховой аппарат», — она указала на одно из своих ушей.

Ребус встал рядом с ней и изучил имя на надгробии.

«Годовщина его смерти», — пояснила она.

«Я знаю, я искал его в интернете. Думал, он на одном из военных кладбищ».

«Мы предполагали, что он захочет быть здесь», — тихо сказал Картер. «Крисси так и сделала».

Ребус окинул взглядом окрестности. Казалось, что они единственные живые существа во всем ландшафте — не было видно скота, не было слышно пения птиц. Затем он снова обратил внимание на могилу сержанта Гарета Дэвиса.

«Двадцать девять лет», — продекламировал он. «Сколько лет было Крисси?»

«Девятнадцать. На два года моложе меня».

«Я слышал, что она умерла несколько лет назад».

«У нее была хорошая и долгая жизнь на юге».

«Вы поддерживали связь после ее ухода?»

«Она нечасто приезжала — слишком много воспоминаний».

«Это было ужасно».

«И это такая глупость».

«Убийца сержанта Дэвиса, должно быть, питал к ней сильные чувства», — согласился Ребус. «Вот что это было, не так ли — преступление в порыве страсти?»

«Это то, что было сказано на суде».

«Кажется, вы не убеждены».

Хелен Картер глубоко вздохнула. «Крисси была не самой красивой из девушек — она сама бы вам это сказала. Но ей нравилось внимание мужчин, и она находила способы, чтобы добиться этого внимания».

«Она кокетничала?»

«Это зашло немного дальше». Картер почти сверкнула глазами. «Еще одна веская причина для нее отправиться на юг — наши родители не собирались терпеть больше этого. Они были религиозны, как и я, полагаю. Они знали, что могут доверять мне и не попаду в неприятности».

«А Крисси нет?»

'Нет.'

«Встречались ли вы в то время со своим будущим мужем?»

Картер задумалась на мгновение. Ветерок подхватил ее волосы. Она заправила несколько прядей за ухо.

«Может, посидим в машине?»

«За мной скоро приедет друг».

«Случайно это не Стефан Новак?»

Она улыбнулась. «Вы ведь детектив, не так ли?»

«Казалось, вам обоим было комфортно друг с другом, когда вы выходили из бара в тот день».

«Ну, может, ты и права». Она слегка вздрогнула. «Я чувствую, как этот ветер пробирает до костей».

Ребус протянул ей руку, чтобы она ее приняла, но она отмахнулась, схватилась за ручки ходунков и пошла к воротам.

«Вы пришли сюда от имени Крисси?» — спросил он.

«Я так полагаю».

«Ты так и не ответила на мой вопрос о твоем парне…»

«Фред», — сказала она. «Фридрих, на самом деле. Мы были друзьями некоторое время, а потом любовниками».

«Твои родители одобрили?»

«Не слишком. Всегда был этот элемент «спать с врагом».

«Они полюбили его?»

«Они стали принимать его». Ее глаза-бусинки впились в глаза Ребуса. «Почему ты спрашиваешь обо всем этом?»

«Я прослушал запись интервью с вами, которую сделал Кит. Вы сказали ему, что Крисси на самом деле не знала Хоффмана. Он не был частью ее окружения?»

«Они встречались несколько раз. Доказательства указывали на него как на убийцу Гарета». Она слегка пожала плечами.

«Могла ли быть другая причина, по которой сержант Дэвис стал мишенью?»

«Я не могу вспомнить ни одного».

«И никто из ее поклонников не мог ревновать ее к нему?»

«Я думаю, они все ему завидовали».

«Это были британские охранники или интернированные?»

«И то, и другое. Как я уже сказал, у Крисси была определенная репутация, и она была полна решимости ее поддерживать».

«Она звучит как горстка. Я не думаю, что ты ревновала ее, Хелен?» Они дошли до машины Ребуса. Он открыл пассажирскую дверь.

«Может быть, так оно и было — совсем немного».

«Но тогда у вас был Фридрих…»

Дверь машины все еще была открыта, но она, казалось, не хотела садиться в нее.

«Как друг, да», — сказала она. «Но если честно, я тоже положила глаз на Франца. Это было немного нехорошо с моей стороны, но, думаю, я пыталась побудить Фридриха к действию, если вы понимаете, о чем я».

«Франц? Как Фрэнк Гесс?» Ребус наблюдал, как она кивнула. «Еще один поклонник Крисси?»

«О да — пока не появился Гарет и не покорил ее».

«А Джо Коллинз тоже был частью этой группы?»

Картер наморщила лоб в раздумье. «Не помню, чтобы так было. Джозеф был немного грубоватым, немного брюзгой. Мы всегда задавались вопросом…» Она замолчала.

«Что?» — спросил Ребус.

«Мы задавались вопросом, если бы ему дали оружие, он бы всех нас застрелил? Я имею в виду, мы часто задавали этот вопрос — я, Крисси и другие девушки. Они все казались такими вежливыми и такими очаровательными, но пока они не сдались, они весело убивали наших мужчин. Многие в лагере 1033 все еще были верными нацистами. Один или двое даже отправились в Нюрнберг».

«Пойдемте внутрь?» Ребус указал на салон машины, но она покачала головой. «А что, если я скажу вам», — продолжил он, немного понизив голос, — «что револьвер Джо Коллинза был использован для убийства Кита Гранта?»

Ее лицо не изменилось. «Это то, что произошло?»

'Да.'

«Тогда я даже не знаю, что сказать».

«Кит возвращал прошлое к жизни, стряхивая пыль с неприглядных истин, которые некоторые люди, возможно, предпочли бы скрыть».

«Вы не можете всерьез думать, что кто-то из нас...? Мы и сами почти готовы к могиле!»

«Возможно, нападавших было больше одного», — прокомментировал Ребус. Он увидел, что она начинает волноваться. «С другой стороны, все это может быть мошенничеством — направить расследование в одну сторону, когда правда скрывается совсем в другом направлении». Он услышал приближающуюся машину и повернулся к ней. «Похоже, ваша машина уже здесь. Удобно, что мистер Новак все еще может вести машину».

«Попробуй остановить его», — сказал Картер со слабой улыбкой.

Рядом с ними остановился Land Rover. Новак помахал рукой через окно.

«Ходунки кладутся в багажник», — сказал Картер Ребусу. Он открыл для нее пассажирскую дверь, затем убрал ходунки, пока она садилась в машину. Ребус подошел к окну со стороны водителя.

«Что привело вас сюда?» — спросил Новак, опуская стекло.

«Выражаю свое почтение».

Взгляд Новака говорил о том, что он в этом сомневается. «Вы слышали о револьвере?»

«Не был уверен, что об этом стало известно».

«Уверяю вас, так и есть, как и новость о том, что Джо и Мэй арестованы».

«Что?» Хелен Картер застыла с наполовину пристегнутым ремнем безопасности.

«Они проверяют пистолет, вот и все», — возразил Ребус. Он обошел машину и закрыл дверь Картера. Новак опустил стекло со стороны пассажира.

«Но пистолет Джо, — продолжил он, — использовался для убийства человека».

Ребус наклонился к окну. «Ты видишь своего старого друга Джо убийцей, Стефан?»

«Конечно, нет!» — резко ответил Картер.

«Может, его дочь, а?» Ребус покачал головой. «Лучше не давать слухам разгораться. Никогда не знаешь, где они остановятся». Стекло начало подниматься, палец Новака был на переключателе, когда он сердито смотрел на Ребуса, в то время как его пассажир вообще не мог смотреть ему в глаза.

«Ты напуган , — подумал Ребус. — Вы оба напуганны» .

Вместо того чтобы смотреть, как уезжает Land Rover, он вернулся на кладбище и еще раз остановился у места захоронения Гарета Дэвиса.

«Она ведь ничего не принесла, чтобы отметить это событие, не так ли?» — спросил он вслух. Никаких цветов на память, никакой открытки или записки.

Только сама Хелен Картер.


34

Мобильный телефон Шивон Кларк зазвонил ровно в полдень. Она не узнала номер.

«Алло?» — ответила она.

«Я звоню, потому что Исси Мейклджон более или менее потребовал этого. Я не собираюсь называть вам свое имя, поэтому, пожалуйста, не спрашивайте».

Голос был резким, как у представителей высшего класса английских графств.

«Определите «требуемый».»

«В этой молодой женщине есть что-то ядовитое, не правда ли?»

«Я всегда находил ее совершенно очаровательной».

«Это должно быть смешно? В любом случае, знаешь, почему я звоню?»

«Вы — алиби лорда Стрэти, то, что я должен принять на веру — не видя вашего лица и не имея имени, чтобы подтвердить его. Вы понимаете, что обычно мы не так работаем при расследовании убийств. Но я слушаю».

Как и другие в офисе MIT . Кларк проигнорировала их и вышла в коридор, закрыв за собой дверь. Фокс была в административной комнате по соседству, разговаривая с одним из сотрудников. Кларк спускалась по лестнице, пока не оказалась за пределами его поля зрения.

«Он был со мной большую часть пяти дней. Сомневаюсь, что за все это время мы были вне поля зрения друг друга больше, чем на полчаса».

«Это было в Лондоне?»

'Да.'

Кларк сделал расчет. Пять дней, которые закончились вчера утром. Маленькая возня Стрэти началась всего через день или около того после смерти Кита Гранта и через три дня после убийства Салмана бин Махмуда.

«Во время вашего общения с ним вы смотрели новости, читали газеты?»

«Не то чтобы вы заметили».

«Один из деловых партнеров лорда Стрэти был найден убитым. Этот человек был другом его дочери. Он ни разу не упоминал об этом?»

«Он этого не сделал».

«Может быть, он отпросился, чтобы сделать или принять телефонный звонок?»

«Мы пообещали себе – выключить телефоны».

«Будет неловко, если вашему мужу понадобится с вами связаться».

«Послушай, я рассказал тебе все, что мог. Рамси был со мной. Мы хорошо проводили время».

«Он был спокоен и совсем не выглядел обеспокоенным?»

«Тот же старый Рамси».

«Преступление, которое я расследую, произошло в Шотландии, и наша правовая система требует подтверждения».

«Жаль, что мы не были заняты ménage à trois , не правда ли?» Раздался гортанный смешок, и линия оборвалась.

Кларк уставилась на экран своего телефона. «Поняла», — тихо сказала она.

Вернувшись в Массачусетский технологический институт , она подошла к столу Кристины Эссон и записала номер телефона в исписанный блокнот.

«Аналитик был бы просто в восторге от таких вещей», — сказала она, любуясь завитками, свистками, молниями и зигзагами, которые не давали Эссон скучать во время каждого телефонного звонка.

«Что я с этим делаю?» — спросила Эссон, постукивая ручкой по строке цифр.

«Найти мне имя, адрес и все остальное, что можно будет узнать. Я бы сделал это сам, если бы обладал хотя бы половиной твоих навыков».

«И на этом завершается мотивирующее выступление Сиобхан на TED . Спасибо всем, что пришли…»

Кларк улыбалась, направляясь к своему столу. Фокс только что занял свое место и подавлял зевок.

«Все еще не спишь?» — предположил Кларк, заметив, насколько налиты кровью его глаза.

«Сон переоценен».

«Мне только что звонил любовник Страти. Кристина собирается назвать ее имя и лицо».

«Она пользовалась своим собственным телефоном?»

«Если повезет. Чего хотел админ?»

«Я использую слишком много бумаги». Она уставилась на него. «Серьезно. Все эти фоновые материалы я распечатала и ксерокопировала».

«Я думал, у нас приличный бюджет. Сколько всего вы успели выпустить?»

«Довольно много».

Она посмотрела на стопки на его стороне стола. Еще больше было сложено на полу.

«Все в двух экземплярах», — признался он.

«Один для дома, один для здесь?» — предположила Кларк. «То есть ты можешь продолжать, даже когда ты не в офисе?» Но затем она издала кудахтающий звук. «Нет, Шивон, это не совсем так — это для того, чтобы ты могла передать один комплект либо ACC , либо Кафферти, и мои антенны подсказывают мне, что последний вариант более вероятен».

«Держим его на плаву», — тихо произнес Фокс.

«Но это только то, что касается Стюарта Скулара? А не дело бин Махмуда как таковое? Скажите мне, он не наблюдает за тем, как мы делаем свою работу…»

«Я осторожен».

«Насколько осторожны?»

«Насколько я могу. Очевидно, тут и там есть немного пересечения».

«Это отличные новости, Малкольм. Это значит, что если мы когда-нибудь поймаем Кафферти за что-нибудь, он сможет похвастаться, что ты засунута у него в нагрудный карман, как маленький шелковый платок. Я думала, мы уже это прикрыли, когда возвращались сюда от его большой блестящей гангстерской машины?» Она увидела взгляд, который бросил на нее Фокс. «Что ты скрываешь?»

Он начал качать головой.

«Пожалуйста, скажите мне, вы не стали одиноким волком и не считаете, что сможете справиться с ним без посторонней помощи?»

Перестав трясти головой, Фокс сделал пальцами движение, напоминающее застегивание молнии у рта.

«Можем ли мы поговорить по-взрослому?» — настаивал Кларк.

«Пока не совсем».

Она собиралась возразить еще раз, но тут подошла Кристин Эссон.

«Быстрая работа», — прокомментировал Кларк.

«Это не то», — сказал Эссон. «Но это все равно интересно. Только что получил сообщение о китайской студентке, на которую напали на Аргайл-Плейс. Кажется, ей вернули телефон и принесли извинения».

«Извинения?»

«На английском и китайском, судя по всему. Подруга студентки, та, что помогала ей переводить, только что связалась с ней. Говорит, что китайский язык очень корявый, и спрашивает, не были ли извинения загружены на какой-то сайт онлайн-перевода».

«Что именно там говорится?»

«Она прислала фото записки». Эссон передала свой телефон Кларку. Фокс придвинул свой стул поближе, чтобы тоже видеть ее.

Мне правда жаль, что я с тобой так поступил. Пообещай больше никогда этого не делать. А затем, по-видимому, то же самое сообщение китайскими иероглифами. Написано той же черной шариковой ручкой и той же рукой, судя по всему. Китайский перевод выглядел неуклюже, ошибки были вычеркнуты и исправлены. Английская версия была заглавными буквами, и даже она выглядела немного криво. Кларк наклонил экран телефона в сторону Эссона.

«Можно ли сказать, что у этого человека дрожали руки?»

«Болезнь Паркинсона?» — предположил Эссон.

«А в реальном мире?»

«Написано под давлением или в эмоциональном состоянии», — ответил Фокс.

Эссон забрала свой телефон обратно. «Телефон и записка были в сумке Tesco, засунутой в почтовый ящик жертвы».

«Откуда грабитель узнал, где она живет?»

Эссон пожал плечами. «Я думаю, может быть, ее телефон? Вероятно, у нее есть трекер или что-то в этом роде — может быть, приложение для доставки еды. Люди все чаще небрежно относятся к своей личной информации».

«Грабитель, у которого проснулась совесть», — притворился Кларк, что изумлен.

«Я полагаю, вы считаете, что в данном случае это не так?»

«Я полагаю, что важно то, что мы можем снять ее со стены. Крайне сомнительно, что она связана с нападениями на Салмана и Джио».

«Ты хочешь рассказать боссу или мне это сделать?» — спросил Эссон.

«Это все твое, Кристина. Мы сделали все возможное, чтобы заслужить эту привилегию».


35


Кларк и Фокс только что вернулись с позднего обеда — суп и булочка в кафе на Конститьюшн-стрит — и устраивались за общим столом. Кларк краем глаза видела, что у Кристины Эссон есть новости. Конечно же, как только они сели, она вскочила на ноги и направилась к ним.

«Вот и любимый ученик старшего инспектора Сазерленда», — поддразнил Кларк.

«Она тоже скоро станет твоей», — парировал Эссон, протягивая листок бумаги. «Зовут Виолетта Пакенхэм. Живет в Кенсингтоне. Владеет там бутиком. Замужем, двое взрослых детей».

«Я знаю это имя», — сказал Фокс, приступая к работе на компьютере. Через мгновение он получил то, что искал. «Вероятно, жена Джорджа Пакенхэма. Он один из инвесторов Стюарта Скулэра».

«Я понимаю, почему лорд Стрэти хотел, чтобы это дело держалось в тайне», — прокомментировал Кларк. «Выведите из себя Пакенхэма, и вы сильно выведете из себя Скулара».

«И все остальные в консорциуме», — добавил Фокс. «Эти вещи построены на песке, а песок этот состоит из общественного доверия. Чтобы один из ваших громких имен изменял с женой другого…»

«Это дает нам некоторое преимущество, если мы этого хотим», — утверждал Эссон. «Я имею в виду, если мы думаем, что в деле есть что-то, что Стрэти от нас скрывает…»

«Он расскажет или мы слим?» Кларк понимающе кивнула и встретилась взглядом с Фоксом. « Мы думаем , что он что-то скрывает?»

«Я не уверен, и я определенно не хочу, чтобы он снова на нас набросился». Фокс на мгновение занялся клавиатурой, затем повернул экран в сторону Кларка и Эссона. Найденное им фото изображало пару на красной дорожке. Мужчине было за семьдесят, женщине — намного моложе.

«Всего лишь двадцатилетняя разница в возрасте», — прокомментировал Эссон.

«А как насчет Исси?» — спросил Фокс у Кларка. «Это она познакомила миссис Пакенхэм с нами. Она должна знать, что ее отец играет с огнем».

«Как думаешь, она рассказала кому-нибудь из своих подруг?»

«Я бы сказал, что она хорошо умеет играть то, что близко к ее груди».

«Иначе Скулар, вероятно, уже знал бы».

Фокс кивнул. «Как говорит Кристина, это дает нам рычаг. Приведи Исси, заставь ее рассказать нам все, что она знает или подозревает».

«Хорошо», — сказал Кларк после недолгого раздумья, — «давайте сделаем это».

Час спустя двое полицейских, отправленных на улицу Сент-Стивен-стрит, чтобы забрать леди Изабеллу Мейклджон, сопроводили ее вверх по лестнице в ту же комнату для допросов, где ее заставили ждать снаружи, пока ее отца допрашивали днем ранее. Она не спеша собралась с мыслями, игнорируя Кларка и Фокса, сидевших напротив.

«Оказывается, я ошибалась, доверяя вам, детектив-инспектор Кларк», — проговорила она, поправляя куртку. «Я была бы идиоткой, если бы не знала, зачем я здесь». Наконец она подняла глаза, ее глаза метали дротики в сторону Кларка.

«Как поживает лорд Стрэти?» — спросил Фокс голосом, в котором звучала почти искренняя забота.

«Ему больше ничего не угрожает. Были предложены некоторые изменения в образе жизни».

«Его врачи или вы?» — спросила Кларк. Мейклджон бросил на нее еще один уничтожающий взгляд.

«Может, мне стоит позвонить Пэтси и пригласить ее присоединиться к нам?»

«Зависит от того, сколько еще людей ты хочешь, чтобы узнали, что твой отец спит с женой человека, с которым он ведет бизнес».

Мейклджон кисло улыбнулся. «Я же предупреждал ее, чтобы звонок нельзя было отследить. У этой сонной сучки даже ума не хватает».

«Джордж Пакенхэм уже давно связан с бизнесом Стюарта Скулэра», — заявил Фокс. «Они, похоже, довольно приятельские». Он просматривал найденные им детали, включая около дюжины фотографий, сделанных на ужинах по случаю вручения наград в сфере торговли.

'И?'

«Я думаю, вы бы хотели, чтобы так и оставалось».

«Что подразумевает сотрудничество с вами?» — Мейклджон протянула руки. «В чем я не сотрудничала?»

«Поле для гольфа в Крейгентинни», — сказал Кларк, слегка наклонившись вперед. «Поздно ночью, встреча, назначенная на парковке — зачем?»

«Извините, чья это встреча?»

«Твой друг Салман. Что-то связанное с запланированным захватом? Что-то, что Салман должен был увидеть сам?»

«Я ничего об этом не знаю».

«Стюарт Скулар возглавлял команду. Не говори мне, что он никогда не обсуждал это с тобой? Твой отец тоже был в деле, Исси, и мы думаем, что ты действуешь как его представитель».

«Это значит», — добавил Фокс, — «что вы знаете больше, чем говорите». Он поднес фотографию к ее лицу. «Есть идеи, чья это машина?»

«Не мое».

«Тогда чей?»

Мейклджон прищурилась, изучая фотографию. «Вы серьезно? Это просто размытое пятно».

«Размытое пятно, у которого скоро появится номерной знак. Какую машину водит Стюарт Скулар?»

«Он не видит смысла». Она поняла, что требуется немного больше объяснений. «Жить в городе — много такси, приличный общественный транспорт».

«Значит, у него нет машины», — заявил Кларк. «А что, если его пригласят на вечеринку, скажем, в замок Стрэти?»

«Он бы арендовал что-нибудь подходящее, «мерседес» или «ауди».

«В Aston господина бин Махмуда нет лифтов?»

Мейклджон фыркнул. «Немного тесновато».

«Дороги там в любом случае были бы непростыми для Aston — и это выглядело бы не очень хорошо, когда ему пришлось бы отдать его обратно», — согласился Кларк.

«Вернуть?» — озадаченно произнес Мейклджон.

«Он сдан в аренду — вы не знали? То же самое касается DB5 в Лондоне. Дом здесь принадлежит семейному трасту Махмуда, но лондонский пентхаус сдается в аренду. Ни на одном из банковских счетов, которые мы нашли, это не назовешь состоянием».

«А кредитные карты, оставшиеся неоплаченными, рискуют исчерпать весь лимит», — добавил Фокс.

Кларк изучал Мейклджона. «Это стало неожиданностью?»

«Сэл был загружен».

«Возможно, когда-то так и было, но ситуация с его отцом изменила ситуацию; большая часть денег стала неприкосновенной».

«Этого не может быть». Мейклджон покачала головой. Кларк наклонилась к ней через стол.

«Почему это?»

«Он собирался подписаться на The Flow».

«Поток?» — переспросил Фокс.

«Так назвал ее Стюарт — на самом деле, это была идея моего отца. Компания будет зарегистрирована на этой или следующей неделе».

«Flow — это проект загородного клуба недалеко от Naver?» — наблюдал Кларк.

Мейклджон кивнул. «Это оказалось трудной задачей, учитывая нынешний финансовый климат — Brexit и так далее. У Стюарта есть некоторые обещания от Америки и Гонконга, но даже так…»

«Какую сумму Салман намеревался внести?»

«Десять или около того».

«Десять миллионов?» Фокс обменялся взглядом с Кларком: где, черт возьми, он собирался взять такие деньги?

«Отец был на седьмом небе от счастья, когда я ему рассказал».

«Лорд Стрэти рассчитывал получить приличную прибыль от проекта?» — спросил Кларк.

«Траст, конечно».

«И именно доверие держит все на плаву?»

Мейклджон снова кивнул.

«Итак, со смертью Салмана…»

Она выдохнула. «Как сказал Стюарт: мы удваиваем наши усилия».

«Что в случае вашего отца означало отправиться на несколько дней к своей замужней любовнице?»

«Когда дело касается моего отца, плотские желания всегда берут верх».

«То есть только что убили крупного инвестора, а ваш отец не проводит совещание или телефонную конференцию? Не рассматривает возможность отмены своих планов, чтобы утешить свою дочь, которая только что потеряла хорошего друга при шокирующих обстоятельствах?»

«Вы встречались с моим отцом? Мне ничего не приснилось?»

«А как насчет убийства Кита Гранта? Когда он узнал об этом?»

«Вероятно, в это же время он узнал из СМИ, что якобы пропал без вести».

«И что он вам сказал по этому поводу?»

«Ни черта».

Фокс немного пошевелился, давая понять, что у него есть свой вопрос. «Но схема не умерла вместе с господином бин Махмудом?»

Мейклджон задумался. «Я понимаю, о чем ты говоришь — кто-то пытался потопить The Flow?»

«Если это так, то это было бы слишком радикально», — предупредил Кларк.

«Или, — добавил Фокс, — встреча в тот вечер была с кем-то, кого Салман считал подходящим кандидатом на получение денег — возможно, в качестве займа».

«Я же говорю, у Салмана были деньги».

«В документах говорится обратное — если только вы не знаете, где он мог спрятать часть этих документов?»

Мейклджон покачала головой.

«Знает ли об этом Стюарт Скулар?»

«Я не могу себе представить, чтобы Сэл доверился ему».

«Значит, мистер Морелли?»

Мейклджон пожал плечами. «Но ты заставил меня задуматься. Есть много конкурентов, которых можно добавить к таким чудакам, как Кит Грант и Джесс Хокинс». Она решительно сложила руки и посмотрела Кларку в глаза. «Я уверена, что ты ошибаешься насчет финансов Сэла. Десять миллионов были гарантированы. Он обещал мне, и нет никаких шансов, что он не выполнит обещанное».

«Но он этого не сделал», — тихо сказал Кларк. Думая: кто-то об этом позаботился …

Они взяли Брилло на прогулку через Лейт Линкс. Кларк бросил мяч собаке, чтобы она принесла его, пока Фокс звал Гарткоша, чтобы узнать, добился ли Робби Стенхаус какого-либо прогресса. Когда Кларк повернулась к нему, Фокс покачал ей головой. Она сделала удар ногой правой ногой.

«Шиобхан хочет, чтобы я напомнил тебе», — сказал Фокс в телефон, «о том футбольном матче — билеты и выпивка за ее счет, если мы получим быстрый результат». Он слушал еще несколько секунд, кивая сам себе. «Я знаю, что ты это сделаешь, Робби. Вот почему мы все поклоняемся тебе как божеству». Он закончил разговор и фыркнул. «Если честно», — объяснил он Кларку, «этот человек столь же дотошен, сколь и скрупулезен — и в Эдинбурге нет недостатка в камерах, которые он может проверить. Хотя есть одна маленькая деталь…»

Кларк снова бросил мяч. «В любое время, когда будешь готов».

«Наклейка на заднем стекле, он думает, что там может быть написано Avis».

«Аренда машины?»

«В этом случае мы имеем дело с человеком, который либо просто приехал в гости, либо не имеет собственной машины».

«Или они это делают, но не хотят этим пользоваться», — добавил Кларк. «Иззи, похоже, был так уверен, что у Салмана есть доступные средства. Есть ли что-то, чего мы не видим?»

«Его репутации может быть достаточно, чтобы получить банковский кредит».

«В этом случае, по крайней мере, в одном из его домов должны были быть документы, не так ли?»

«Кафферти ведь раньше был ростовщиком, не так ли?»

«Шиллинги и пенни, Малкольм. Я думаю, даже Кафферти не захочет платить больше десяти миллионов фунтов».

«Я знаю, что я бы так сделал в большинстве случаев».

Кларк достала свой телефон и проверяла новостную ленту. Там был короткий репортаж о том, как в деле об убийстве Кейта Гранта было найдено оружие, а также о том, как владелица паба и ее отец помогали полиции в расследовании.

«Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Джон», — пробормотала она.

«Мы могли бы поговорить с Avis», — предлагал Фокс, — «показать им фотографии, посмотреть, смогут ли они опознать машину. У нас есть приблизительное представление о том, когда ее могли забрать и вернуть».

«Робби что-нибудь говорил о номерном знаке?»

«Он думает, что сможет привести большую часть текста в читабельное состояние, вероятно, к завтрашнему обеду».

«Тогда давайте дадим ему поблажку». Кларк покатила мяч по траве ногой, Брилло, высунув язык, бросился в погоню.

«Вы не думали о том, чтобы привести Брилло в офис?» — спросил Фокс. «Сомневаюсь, что команда будет против».

«У Гэмбла, судя по всему, аллергия на собак».

«У него тоже аллергия на тяжелую работу, но мы не жалуемся».

Кларк выдавил улыбку. «Я все время возвращаюсь к деньгам, Малкольм. Если Салман собирался их отдать, The Flow был огромным шагом к тому, чтобы стать реальностью. Кто больше всего выиграл от того, что этого не произошло? Не Исси или ее отец, не Стюарт Скулар».

«Люди на севере, которые этого не хотели», — ответил Фокс. «Единственное, что ничего из этого не будет достоянием общественности. Вот почему коммерческий шпионаж стал крупным бизнесом».

«Ваш источник вам это сказал, да?»

«Хотите узнать, знает ли он что-то, чего не знаем мы о The Flow? Кто может быть его конкурентом?»

Кларк медленно кивнул, поэтому Фокс достал телефон и позвонил. Брилло сидел на корточках у ног Кларка, держа мяч наготове и ожидая. Но она снова была занята своим телефоном, перечитывая новостную статью о найденном оружии. Там была фотография лагеря 1033, и она нажала на нее, увеличив пальцами. Кейт Грант был описан как активист, который собирал средства, чтобы купить лагерь и сделать его «туристическим ресурсом» для сообщества.

«Не может быть связи», — пробормотала Кларк себе под нос, еще раз сильно ударив по мячу.

Но определенно происходили и более странные вещи.


36

Ребус отработал смену за стойкой, чтобы Кэмерон мог отдохнуть. Обычная горстка постоянных клиентов, вооруженных анекдотами о револьвере, Мэй и ее отце. Он пытался успокоить Кэмерона, но воспоминание о том, как у него брали отпечатки пальцев, не давало покоя, и молодой человек не был полностью уверен. Когда нужно было сменить ствол, Ребус пошел на кухню и увидел, как Кэмерон меряет шагами двор снаружи, попыхивая косяком и проверяя свой телефон. Он оставил его и сказал клиенту, что ему придется выбрать что-то другое.

«Но я всегда пью лагер».

«Говорят, разнообразие придает жизни остроту», — уговаривал его Ребус.

«Тогда дайте мне банку пива», — решил мужчина.

«Я знал, что в тебе есть что-то от бунтаря», — сказал Ребус, потянувшись к холодильнику.

Кэмерон была в подвале, меняя бочку, когда Мэй Коллинз вернулась. Глаза следили за ней от двери до задней части бара. Она исчезла в коридоре, повесив куртку, прежде чем вернуться.

«Боже мой, — сказала она, окидывая взглядом своих клиентов, — если бы это был вестерн, пианист бы остановился».

Это вызвало улыбки, после чего люди вернулись к своим разговорам и газетам.

«И что это, черт возьми?» — спросила она Ребуса, указывая на громкоговоритель, прикрепленный к одному из углов потолка.

«Леонард Коэн», — ответил он.

Она закатила глаза, прежде чем повернуться к оптике и налить виски. Ребус чувствовал, как она смотрит на место, где лежал револьвер. В конце концов она снова повернулась, плеснула воды в свой стакан, прежде чем сделать глоток.

«Тогда все прошло хорошо», — сказал Ребус.

«Они допрашивали моего отца больше часа, Джон. В его возрасте! А потом принялись за меня. Как давно пропал пистолет, кто, по-моему, мог его взять?»

«Значит, это тот же самый пистолет?»

«Наши отпечатки — папины и мои — на нем». Она наблюдала, как Кэмерон выходит из подвала. «Твои тоже. Кризи идет сюда, чтобы поговорить с тобой».

«А с Джо все в порядке?» — спросил Ребус.

«Он разбит. Спал всю дорогу до дома».

«Ты не хочешь остаться с ним?»

«Он отказался от предложения». Ее плечи немного поникли. «Как здесь?»

«Довольно тихо. Я съездил на кладбище, столкнулся с Хелен и Стефаном».

«Есть ли шанс, что мы сможем пожить здесь и сейчас хотя бы немного?»

«Тебе следует пойти отдохнуть. Неприятно это говорить, но бар справляется и без тебя».

Она покачала головой. «Не хочу, чтобы кто-то шептался, что я скрываюсь. Достаточно того, что я внезапно оказалась подозреваемой в убийстве».

«Я все еще думаю, что Кит поднял револьвер. Убийца достал его из сумки».

«Могли бы проявить порядочность и стереть отпечатки пальцев, когда закончат». Она вздрогнула. «Извините, это было не совсем тактично».

«Сделай перерыв на полчаса или час». Ребус посмотрел на Кэмерона, который поддержал его решительным кивком.

«Может быть, тогда я…» Она замолчала, когда дверь открылась. Вошли два детектива, один из них Кризи, другая — молодая женщина, которую Ребус раньше не видел.

«Нужно немного поболтать», — сообщил Кризи Кэмерону. «По возможности в тихом месте».

«Кухня?» — предположил Кэмерон, глядя на своего работодателя. Она кивнула.

«Констебль Ларкин о тебе позаботится», — сказал Кризи. Ларкин зашёл за барную стойку, следуя за Кэмероном в коридор. Внимание Кризи уже переключилось на Ребуса. «И мне тоже нужно одолжить это».

«Похоже, на этом мой перерыв окончен», — сказала Мэй Коллинз. Затем обратилась к бару в целом: «Все довольны тем, что их обслуживает подозреваемый в убийстве? Либо это, либо пора заканчивать и убираться…»

К тому времени, как Ребус догнал Кризи, он уже сидел на переднем сиденье своего Mondeo. Ребус забрался на пассажирское сиденье и закрыл дверь. «Я сказал ей, что она на самом деле не подозреваемая», — сказал он.

«Отпечатки на рукоятке пистолета в основном частичные, но все равно достаточно хорошие».

«Мэй, ее отец и Кэмерон?»

«Плюс покойного — хотя это пока между нами».

«Так Кит действительно стащил пистолет?»

«Он действительно думал, что это тот, который был использован для убийства солдата, не так ли?» Ребус медленно кивнул. «Отвечая на ваш вопрос, я сомневаюсь, что мисс Коллинз или ее отец думали так же о Кейте – что не значит, что они не замешаны в каком-то качестве».

«А что насчет Кэмерона? Есть ли у него мотив?»

Кризи устало улыбнулся. «Кто угодно, только не твоя дочь, а? Ну, вот почему я хотел поговорить с тобой. Мне нужно пойти к ней, и я подумал, что будет полезно, если ты тоже будешь там».

«Скажите, ее отпечатков нет на пистолете?»

Кризи покачал головой. «Но один из фрагментов намного меньше остальных. Почти наверняка принадлежит ребенку».

'Кэрри?'

«Вместо того, чтобы снимать отпечатки пальцев у девушки, я подумал, что, возможно, будет достаточно поговорить с ней».

Ребус потянулся к ремню безопасности, пристегнулся. Кризи завел двигатель и отъехал от обочины. Ребус позвонил Саманте. Она была у Джули, как и Кэрри. Он получил указания и передал их Кризи.

«Чего он хочет?» — спрашивала Саманта. «Я рассказала ему все, что знаю».

«Мы будем там через пару минут. Тогда я объясню».

Дом представлял собой новый бунгало на склоне холма с видом на деревню. Две машины уже стояли на подъездной дорожке, поэтому Кризи остановился у обочины. Джули Харрис провела их внутрь.

«Чайник вскипел», — сказала она.

Саманта была в гостиной, Кэрри и Дженни играли в спальне Дженни. Пока Кризи начал объяснять визит, Ребус пошел на кухню, чтобы помочь с напитками.

«С ней все в порядке?» — спросил он.

«Сэм или Кэрри?»

«И то, и другое, я полагаю».

«Они собираются начать посещать психолога, может быть, один час в неделю в течение некоторого времени».

Кухня была аккуратной и ничем не примечательной, на дверце холодильника висели фотографии и список дел.

«Твой партнер?» — спросил Ребус. Семья позировала рядом с Гуфи и Дональдом Даком размером с человека.

«Диснейленд в Париже, два Рождества назад. Я бы выкинула его, но Дженни не позволила». Она быстро повернулась, чтобы посмотреть на Ребуса. «Ушел через два месяца. Он хорошо справляется с содержанием, я должна ему это отдать. Видится с Дженни каждые пару недель».

«Он все еще местный?»

«Абердин. Новая работа, новая жизнь. Неплохо для некоторых, а?»

«Ты выросла здесь?» Она кивнула. «На самом деле, я не встречала слишком много людей, которые выросли здесь».

«Яркие огни в других местах».

«Тот же свет, от которого некоторые люди спасаются, переезжая сюда?»

Она протянула ему две кружки. «Как он это воспринял?»

«Как бы мы ему это ни дали», — сказал Ребус, направляясь к двери.

В конце концов Кэрри вызвали в гостиную, а Джули Харрис заменила ее в спальне. Девочка забралась на колени матери, выглядя настороженно. Было решено, что вопросы должна задавать Саманта. История была быстро рассказана, как только Кэрри решила, что ничего не говорить, это ничего ей не даст.

«Никто не в беде», — попыталась заверить ее Саманта. «Это просто часть головоломки, которую нужно заполнить. В папиной сумке был старый ржавый пистолет, не так ли? Он тебе его показывал?»

Кэрри закусила губу и покачала головой. «Нашла», — сказала она голосом, не намного громче шепота.

«И ты его вынул?»

«Это было действительно тяжело».

«Я уверен, что так и было. Папа тебя видел?»

Она снова покачала головой.

«Итак, вы просто вернули его на место и оставили там, где нашли?»

Кивок.

«И ты ничего не сказала папе?»

Кэрри обратила внимание на единственного незнакомца в комнате. «Мой папа отправился на небеса», — объяснила она Кризи. «Он не вернется еще долгое время».

Саманта Ребус изо всех сил старалась сохранять самообладание.

«Где это было, Кэрри?» — тихо спросил Ребус. «Я имею в виду старый ржавый пистолет?»

«Гараж».

«Сумка была на папином столе?» Еще один кивок. «Лежала открытой?»

«Я просто хотел посмотреть. Я не собирался ничего брать».

«Что там еще было? Может, какие-то блокноты и компьютер?»

«Они были на его столе».

«Значит, он работал? Вы видели что-нибудь, что он написал?»

Покачав головой. Саманта посмотрела на Кризи.

«Этого достаточно?» — спросила она.

«Я так думаю», — ответил он. «Спасибо за помощь, Кэрри».

«Пожалуйста». Она соскользнула с колен матери и выскочила из комнаты.

Саманта зажмурилась. «Значит, это тот пистолет из Глена», — сказала она, словно придя в себя, — «и Кит воспользовался им как частью своего исследования, и кто-то ударил его им по голове. Я до сих пор не понимаю, почему».

«Мы работаем над этим», — уверенно сказал Кризи.

«Я никогда не знала, что он у него есть, клянусь Богом. Если бы Кэрри сказала мне, я бы заставила его избавиться от него». Она открыла глаза и уставилась на дверь гостиной. «Вот что я бы сделала», — сказала она.

«Кэрри не виновата», — предостерег Ребус, но Саманта его не слушала.

«Если бы она только сказала что-нибудь…»

«Ваш отец прав, мисс Ребус. Вам не следует начинать...»

Она заставила его замолчать взглядом. «Может быть, вы двое просто уйдете сейчас». Она вскочила со стула и вышла из комнаты.

Ребус и Кризи некоторое время сидели молча, затем Кризи медленно поднялся на ноги.

«Ты когда-нибудь пьешь чай, который тебе заваривают?» — спросил Ребус, указывая на все еще полную кружку.

«Мне эта штука не очень нравится», — признался Кризи. «Но людям, похоже, нравится ее готовить».


37

Шивон Кларк лежала на диване, рядом с ней лежала сумка Brillo, а по телевизору шел старый выпуск Inside No. 9 , когда зазвонил ее телефон.

«Алло?» — ответила она.

«Это Робби. Робби Стенхаус».

«Я не помню, чтобы давал тебе свой номер, Робби».

«У меня есть способы, и я не был уверен, что это может подождать».

Кларк поднялась и села, свесив ноги на пол. Брилло проснулся от толчка, и она успокоила его, похлопав.

«У тебя есть что-нибудь для меня?»

«Это аренда, верно. Я проверил номер, и машина находится в концессии Avis в аэропорту Эдинбурга. Дайте мне свой адрес электронной почты, и я отправлю вам все, что у меня есть».

Она так и сделала, понимая, что теперь гладит Брилло гораздо резвее, чем хотелось бы собаке.

«Предложение о матче «Хибс» — «Мазервелл» все еще в силе?» — спрашивал Стенхаус.

«Пироги в перерыве за мой счет. Я проверю расписание матчей, как только мы закончим это дело».

«Кстати, я, пожалуй, закончу вечер. Это VW Passat цвета вольфрама и серебра». Он быстро назвал регистрационный номер, а Кларк записал его на первой странице дневных вечерних новостей.

«Еще раз спасибо, Робби», — сказала она, завершая разговор. Она пожевала ручку, задумалась на мгновение, а затем позвонила Малкольму Фоксу. «Это аренда в аэропорту», — сказала она ему. «Робби пришлет мне подробности по электронной почте».

«Я же говорил, что он хорош».

«Достаточно хорошо, чтобы отследить мой номер телефона». Она замолчала. «Он ведь просил тебя об этом, не так ли?»

«Примерно через час после того, как мы покинули Гарткош. Не то чтобы он был благодарен мне за раскрытие его секретов».

«Не такой уж он и секретный — даже давно отошедшие от дел инспекторы знают о нем». Она снова помолчала. «Ты где-то?»

«Просто забираю еду на вынос», — сказал Фокс, объясняя фоновый шум, который слышал Кларк. «Означает ли аэропорт, что это кто-то, кто только что прибыл в город? Не говорите мне, что это будет какая-то лондонская связь, о которой Метрополитен не потрудился упомянуть…»

«Но помните, что сказал нам Исси Мейклджон: Стюарт Скулар иногда берет машины в аренду».

«К тому же у нее нет собственного, так что если бы она почувствовала необходимость...»

«Утром узнаем больше. Встречаемся в Лейте или в Ависе?»

«Эвис в девять?»

«Мне подходит. Так что же сегодня в меню?»

«Индиец. Вероятно, ждет меня, пока мы разговариваем. Ты уже рассказал Грэму Сазерленду?»

«Он в Глазго».

«Держать его в курсе или преподнести ему вкусный сюрприз?»

«Давайте подождем и посмотрим, что нам предложит Avis. Если это окажется турист, который заблудился по пути в отель…»

«Это просто лопнуло у парня шарик, Шивон».

«Наслаждайся своим карри». Кларк завершила разговор и бросила телефон на место, освободившееся после Брилло, который освободил диван и с укоризной смотрел на нее с середины гостиной.

«Ладно, извини», — извинилась она. Карри? Нет, но одна рыбка не помешала бы. Она поднялась на ноги, увидела, как Брилло начал вилять хвостом в ожидании.

«Все в одном», — сказала она. «Одна рыба и сосиска в кляре. Может, даже завтра съездим в аэропорт, если повезет». Она вышла в коридор, а Брилло рванул к двери во внешний мир.

«Одна вещь об аренде в аэропорту», — сказала она собаке, хватая свое пальто и поводок, — « там нет недостатка в камерах видеонаблюдения . Это значит, что кто бы это ни был, мы его поймали».

«Жаль, что я не упомянул карри», — пробормотал себе под нос Фокс, потирая рукой урчащий живот. Прошло несколько часов с тех пор, как он ел. Ему также нужно было опорожнить мочевой пузырь, но на Каугейт это было слишком публично. У него в бардачке лежала штука, «Хи-Ви», как он думал, это называлось. Но любой из ночных гуляк, прогуливающихся мимо, мог опустить взгляд и застать его врасплох. Поэтому вместо этого он немного поерзал на сиденье и надеялся, что Скулар не задержится слишком долго в клубе «Дженевер». Сегодня вечером никаких признаков Исси или Джио — хотя они могли приехать раньше него.

Фокс взял свой блокнот с пассажирского сиденья. Скулар взял частное такси из своего дома в Стокбридже, нигде не останавливаясь по пути. Он был внутри девяносто пять минут, за это время улица изменилась. Теперь пешеходы были моложе и шумнее. Рядом были музыкальные заведения, начинались клубные вечера и концерты. Один мальчишник прошагал мимо, выбивая татуировку на крыше машины Фокса и поворачиваясь, чтобы одарить его сияющими улыбками. Вскоре после этого в Jenever прибыла девичник, одетый в розовые пояса поверх одинаковых футболок с изображением лица невесты. Надпись на спине каждой: Sue's Booze Crew . Швейцары решили, что они могут войти, и были вознаграждены поцелуем в щеку или пожатием ягодиц. Чуть позже пара с вечеринки снова вышла, чтобы покурить сигареты и поболтать со швейцарами, которые в результате оживились.

Он включил радио — Jazz FM. Не очень хороший сигнал, так как Каугейт похож на каньон, узкую затопленную полосу с высокими зданиями по обе стороны. Но лучше, чем ничего. И теперь ему тоже нужно было подумать: об аренде в аэропорту. Они договорились на девять утра, но Фокс посчитал, что офис Avis откроется гораздо раньше. Он мог бы приехать туда заранее, поставить Сиобхан перед свершившимся фактом. Не то чтобы она поблагодарила его за это; совсем наоборот. Хотя, возможно, он все равно это сделает.

Женщины с девичника вернулись в дом, ночной холод оказался слишком сильным для их скудных нарядов. Один из швейцаров предложил свое пальто, получив еще один поцелуй, на этот раз в губы, насколько мог судить Фокс. Когда женщины ушли, оба швейцара слегка потанцевали.

Маленькие удобства, размышлял Фокс. Ты брал их с собой, где мог.

И вот двери снова открылись, и появился Стюарт Скулар, держа под руку женщину. На ней были каблуки и обтягивающее черное платье с кремовым жакетом, накинутым на плечи. Фокс ожидал узнать ее, но это была не Исси Мейклджон. Он подумал о том, чтобы попытаться сделать снимок на свой телефон, но он был слишком далеко и не мог рисковать вспышкой. К тому же, если ему нужно было имя, Кафферти, вероятно, мог бы его предоставить. Такси вызывал один из швейцаров, Скулар сунул ему банкноту в качестве чаевых. Фоксу это напомнило знакомого ему полицейского из Глазго, который давал чаевые всем, от персонала кафе до барменов. Всегда давал нищим и продавцам Big Issue .

«Приятно быть добрым», — объяснил он. «И время от времени один или двое могут даже ответить взаимностью». Имея в виду крупицу сплетен или инсайдерскую информацию. «Просто хотел бы я потребовать это обратно», — добавил он со смехом.

Фокс работал с ним рядом всего несколько месяцев, и у него были проблемы с вызовом имени. В последний раз он видел его на похоронах сослуживца. Было время только для короткого рукопожатия и приветствия.

Теперь он наблюдал, как задняя дверь черного такси закрылась, и все тот же швейцар оказал честь. Короткий взмах рукой, и такси тронулось с грузом. Фокс последовал за ним, записав точное время отъезда Скулэра из «Дженевер». Результат или нет, при необходимости они могли показать Кафферти, что недостатка в усилиях не было. Всегда предполагалось, что план ACC не сработает. Никогда не вредно иметь запасной вариант.

Через несколько минут он понял, что они направляются к дому Скулэра. Он вспомнил, как мужчина хвастался при их первой встрече, что он не всегда жил там один. Насколько мог видеть Фокс, на заднем сиденье ничего не происходило — ни одно лицо не сходилось. Он последовал за такси до Стокбриджа, оставаясь далеко позади на высадке. Когда Скулэр и женщина вошли в дом, он снова начал движение, догоняя такси через несколько сотен метров. Он мигал фарами, пока водитель не подал сигнал и не остановился. Фокс остановился позади него, подошел к окну водителя и показал свое удостоверение.

«Я думал, у меня спустило колесо», — сказал водитель.

«Ничего подобного. Хотел спросить вас о паре, которую вы только что подвезли».

«А что с ними?»

«Есть ли интересная беседа?»

«Я не слушал». Водитель понял по взгляду Фокса, что тот не поддался. «Он действительно ничего толком не сказал», — признался он. «Заняты своими телефонами. Он сделал один звонок, за границу, по-моему».

«Что заставляет вас так говорить?»

«Он спросил, который час там. Они подтверждали какую-то конференц-связь, в удобное для всех время». Водитель пожал плечами. «Вот и все. Хотя не могу сказать, что он выглядел слишком уж счастливым».

'Нет?'

«Сидя рядом с такой птичкой, я бы ни за что не стал хмуриться».

«Ее имя упоминалось? Они только что встретились, как вы думаете?»

«Не скуби».

'Что-нибудь еще?'

Мужчина снова пожал плечами. Фокс поблагодарил его.

«Ты замолвишь словечко, когда я в следующий раз получу штраф?»

Фоксу удалось тонко улыбнуться. «Езжай осторожно», — сказал он, отступая к своей машине.

Скулар, похоже, был обеспокоен и не мог отключиться даже на свидании. За границей: на Дальнем Востоке, может быть, или в США. С уходом бин Махмуда образовалась зияющая финансовая дыра, которую нужно было заполнить, что означало больше тяжелой работы для Стюарта Скулара. Он никоим образом не стоял за убийством — это было последнее, что ему было нужно. Но это не означало, что не было связи. Это не означало, что у него не было секретов.

Фокс записал детали в свой маленький блокнот. Пора возвращаться домой, решил он, с короткой остановкой в карри-хаусе.

В конце концов, ему пришлось рано встать с утра.


День седьмой


38

Когда Фокс подошел к стойке Avis, он увидел знакомую фигуру, которая что-то ему протягивала.

Шивон Кларк. Картонный стакан с кофе.

«Доброе утро», — сказала она.

«Вы пришли рано», — ответил Фокс.

«Ты тоже». Она сделала вид, что посмотрела на часы. «У меня было такое чувство, что так и будет».

Фокс посмотрел в сторону стойки проката. Обслуживали бизнесмена, его чемодан на колесиках стоял рядом с ним. «У вас есть…?»

«Это было бы не очень по-товарищески, не правда ли? Купить кофе и подождать — это то , что делают коллеги».

«Ладно, ты повеселилась». Он отпил из чашки, затем снял крышку. Насколько он мог судить, это был капучино. Кларк открыла сумку и достала дюжину листов бумаги, скрепленных скрепкой.

«Вот что мне прислал Робби. Крупный план очищенного номерного знака; данные DVLA; несколько снимков машины, проезжавшей по городу той ночью».

«Он, должно быть, действительно любит тебя», — прокомментировал Фокс, просматривая простыни. Бизнесмен катил свой чемодан к выходу.

«Пошли?» — спросила Кларк, направляясь к столу, Фокс следовал за ней по пятам.

Пришлось вызвать супервайзера, клерк передал трубку Кларк, чтобы она могла объяснить. Затем супервайзер поговорил с клерком, и тот занялся клавиатурой. Фокс попросил позвать кого-то из сотрудников службы безопасности, и пришел человек, Фокс сказал ему, что ему нужна система видеонаблюдения с даты аренды автомобиля.

«Для начала достаточно главного вестибюля, стойки Avis и парковочных мест».

«Это серьезный вопрос».

«Главные вопросы — это все, что нужно расследованию убийства. Ваше сотрудничество в этот раз будет оценено по достоинству».

Мужчина надул щеки, но все равно пошел вперед, прихватив с собой одну из визиток Фокса.

«Система сегодня немного тормозит», — сказал клерк.

«Это нормально», — ответила Кларк. Не то чтобы это было так. Она держала свою чашку с кофе так, словно могла в любой момент вырвать из нее жизнь.

«Тебе точно стоит пить кофеин?» — спросил Фокс.

Она перестала барабанить пальцами свободной руки по стойке. Пришло несколько клиентов, которые выстроились в очередь за двумя детективами.

«Может быть, я могу обслужить их первым?» — спросил продавец.

«Они могут подождать», — лаконично ответил Кларк.

«Ладно, поехали», — сказала молодая женщина через полминуты. Где-то под стойкой зажужжал принтер. Она соскользнула со своего табурета и присела, чтобы достать листы бумаги. «Физические документы будут в одном из шкафов для документов, вместе с квитанцией по кредитной карте. Но пока...» Она передала распечатку. Кларк попыталась узнать данные арендатора. Фокс опередил ее, ткнув в имя пальцем.

«Джованни Морелли», — повторил он про себя, словно пытаясь осмыслить увиденное, в то время как Кларк продолжал изучать форму.

VW Passat с пробегом 1200 миль, взятый в аренду в то утро, когда был убит близкий друг Джио Салман, и возвращенный на следующий день первым делом, при этом к общему пробегу автомобиля прибавилось менее тридцати миль.

«Десять в город, — сказал Кларк, — и столько же обратно».

«Примерно пять минут от Нового города до места убийства», — добавил Фокс, кивнув в знак понимания. Он переключил внимание на клерка. «Где сейчас находится эта машина?»

Клерк застучал по клавиатуре. «Это на месте».

«Кто-нибудь еще арендовал его после мистера Морелли?»

Она посмотрела за плечо Фокса, туда, где очередь росла и становилась нетерпеливой.

«Не беспокойтесь о них», — сказал Кларк. Затем, повернувшись к очереди, добавил: «Это дело полиции. Спасибо за терпение».

Продавец снова принялась набирать текст на клавиатуре. «Сегодня его должны выдать новому клиенту».

«Этого не произойдет», — сказала Кларк. Она пристально посмотрела на Фокса. «Нам нужны эксперты-криминалисты».

«Его, должно быть, обслужили?» — спросил он у клерка. Она кивнула в знак согласия.

«Кровь не сойдет, если ее немного пропылесосить и протереть», — сказала ему Кларк. Она уже держала телефон в руке и набирала нужный ей номер. Фокс повернулась к клерку.

«Ключи, пожалуйста. И записку о том, в каком отсеке он находится». Ему было трудно сосредоточиться, и он знал, что то же самое будет и с Шивон. Нужно было следовать определенным процедурам, но все, о чем он мог думать, был Джованни Морелли.

«Хадж?» — говорила Кларк в телефон. «Мне нужна команда в аэропорту. Парковка Avis. Машина там могла быть использована при убийстве бен Махмуда. Инспектор Фокс и я уже здесь». Она слушала то, что ей говорили, и наблюдала, как клерк вручает Фоксу листок бумаги и брелок. «Да», — заверила она начальника места преступления, — «мы можем обезопасить ближайшую территорию. Но поторопитесь, а?»

«Мы позволим вам вернуться к работе», — сообщал Фокс клерку. «Но нам понадобятся все документы, о которых вы упомянули, так что когда у вас появится свободная секунда…» Он увидел, что Кларк уже направляется к выходу, оставив свой кофе на стойке. Он поставил свою чашку рядом с ее и начал двигаться.

«Почему?» — спросила она, когда они переходили дорогу. Они не то чтобы бежали, но и не шли. Фокс застегнул пиджак, чтобы галстук не развевался вокруг ушей. «Я не понимаю, Малкольм. Я правда не понимаю».

«Давайте не будем забегать вперед», — предостерег Фокс. «Это может лишь доказать, что он был там той ночью».

«Вы видели фотографии — никаких признаков пассажира в Passat. Так что, если только Салман не подвез своего убийцу к месту убийства на своем Aston…»

«Возможно, это третья машина, которую мы просто еще не видели».

«Или Исси на своем велосипеде, а?» Кларк покачала головой. «Это подходит, просто это не имеет смысла».

«Нам нужно спросить Морелли».

Она посмотрела на него. «Как думаешь, он может сбежать? Родители с деньгами и влиятельные друзья…»

«Давайте посмотрим, сможет ли машина дать нам какие-нибудь подсказки».

Они приближались к стоянке Avis. «Какой отсек?» — спросил Кларк.

«Сорок два, как в «Путеводителе для путешествующих автостопом ». Он увидел выражение лица Кларка. «Просто пытаюсь немного пошутить».

Оставшуюся часть пути они прошли молча. Там был киоск, и человек, стоявший там, очевидно, был предупрежден клерком в терминале. Он провел их к отсеку 42 и оставил там.

«Хотелось бы взглянуть», — сказал Фокс, держа в руках ключ.

«Лучше не надо», — предупредила его Кларк. Она кружила вокруг машины, прижимаясь лицом к разным окнам. Машину определенно мыли, и внутри она выглядела безупречно. Когда ее телефон запищал, она проверила экран.

«Криминалистика?» — предположил Фокс.

« DCI », — поправила она его. «Хочет знать, где мы». Она позвонила, поднеся трубку к уху. Фокс пожалел, что вылил тот кофе. Температура еще не достигла двузначных цифр, и укрытия не было. Не то чтобы Шивон Кларк казалась обеспокоенной. Ее щеки залились румянцем, глаза блестели. Когда она встретилась взглядом с Фоксом, нельзя было не заметить ее уверенность, которая, если и не была неуместной, означала, что он скоро вернется к своему столу в Гарткоше.

Он знал, что не должен был сильно расстраиваться по этому поводу, но он расстроился.


39

Джозеф Коллинз не спеша открывал дверь своего коттеджа, его ходильная рама была помехой. Ребус приветствовал его с тропинки, где он любовался садом.

«Не может ли все это быть вашей собственной работой?» — размышлял он.

«В основном сейчас май. Какого черта тебе надо?»

«Интересно, как у тебя дела — вчера, должно быть, было нелегко. Мэй все еще не оправилась. Все эти слухи и взгляды, устремленные на нее, когда она отворачивается».

Коллинз расправил плечи. «Мы оба сильные».

Ребус подошел к крыльцу. «Могу ли я войти?»

«Почему?» Коллинз смотрел на него через очки, которые нужно было отполировать, чтобы очистить от различных пятен и подтеков. Сидя в баре, он казался сгорбленным и дрожащим, но его глаза были теми же, что видели войну и кровопролитие. Молодой Йозеф Кельн был виден Ребусу, запертый глубоко в старом сосуде.

«Потому что, — проговорил он, — из вашего пистолета убили невинного человека, а это значит, что вам пора признаться. Ради Мэй и ради себя».

«Иди к черту».

«Я был полицейским более тридцати лет, мистер Коллинз, я побывал в аду. То, что я видел в лагере 1033, было не таким ужасным, как некоторые, но это все равно будет преследовать меня. Кит не заслужил того, что с ним случилось, но он заслуживает вашей помощи».

«Вероятнее всего, это сделала твоя собственная дочь», — старик начинал волноваться.

«Ты действительно так думаешь?»

«Я не знаю, что я думаю».

«Меня больше интересует то, что вы знаете . Видите ли, была причина, по которой этот пистолет был выставлен напоказ. Вы подстрекали кого-то, давая ему понять, что вы знаете».

«Знал что?»

«Правда о том, кто убил сержанта Дэвиса. И когда Кит снова раскопает всю историю, неизвестно, что может произойти. Он считал, что это тот же пистолет. Может быть, он думал, что сможет провести его ДНК- тест . Вот почему он вытащил его из-за бара. Вы всегда говорите людям правду — что нашли его на берегу. Но я не думаю, что вы сделали что-то особенное, чтобы развеять другие слухи. На самом деле, как только они появились, вы начинаете их любить, потому что они указывают путь к настоящей истории».

Ребус сделал еще один шаг к Джозефу Коллинзу. Он мог видеть за ним узкий коридор. Семейные фотографии на стенах, обычный беспорядок долгой жизни.

«Стефан Новак, Хелен Картер и Фрэнк Хесс — Кит допрашивал их всех. Стефан водит машину, но его не было в лагере, когда убили сержанта Дэвиса, если только вы не знаете, что это не так. У сестры Хелен было больше поклонников, чем у нее, некоторые из которых стали ее любовниками. Ревновала ли Хелен? Испытывала ли она слабость к сержанту Дэвису? А еще есть Фрэнк, который восхищался ею, но, похоже, не получал ответного восхищения». Ребус сделал паузу. «А еще есть вы. Вы знали и Фрэнка, и Хелен. Это значит, что вы знали и ее сестру. Я начал задаваться вопросом, не был ли пистолет вашим способом сказать людям, что вы это сделали. Видите ли, подкладывание орудия убийства в комнату Хоффмана означает, что это должен был быть кто-то с доступом в лагерь. Хелен работала там; вы и Фрэнк Хесс были там интернированы».

«Оставив всего несколько сотен других потенциальных подозреваемых». Коллинз внезапно зазвучал устало, плечи начали опускаться. Узловатые, покрытые пигментными пятнами руки дрожали, когда они сжимали ходунки. «Скажите мне, мистер Ребус, у кого из нас хватило сил убить Кейта? Вы говорите, что револьвер был у него — мы, должно быть, боролись с ним за него, не так ли? Вырвали его у него? Вы можете себе это представить? Серьёзно? Можете?»

Ребус подождал мгновение, прежде чем сделать последний шаг. Теперь его лицо было в нескольких дюймах от лица Коллинза.

«Пора положить этому конец, господин Кельн, ради блага обеих наших дочерей».

Глаза Коллинза, казалось, немного затуманились. Он поднял одну руку с ходунка и провел ею по губам. Затем, медленно и неторопливо, он начал пятиться от двери, волоча ходунок за собой.

«Ты прав», — сказал он, отступая. «Я никогда не говорил ему, что это не тот пистолет. Он никогда не терял своей страсти к женщинам, понимаете — это был мой способ предостеречь его от моей жены... обеих моих жен, если уж на то пошло».

«Но кто?»

«Идите, поговорите с Фрэнком, мистер Ребус». Дверь медленно начала закрываться.

«Насколько я знаю о нем, это может быть довольно однобоко».

«Все равно попробуй».

Дверь захлопнулась, и Ребус оказался на безупречно чистой дорожке в ухоженном саду.

«Тогда я так и сделаю», — тихо сказал он, проводя рукой по волосам.

Дом, который Фрэнк Хесс делил со своим внуком Джимми, располагался на короткой террасе, ведущей от главной дороги вниз к берегу. Солнце светило, день становился приятно теплым. Ребусу показалось, что он слышит полуотдалённый грохот волн. Ему пришло в голову, что он ещё не был на пляже. Может быть, скоро. Он позвонил в колокольчик три раза, прежде чем услышал голос, ревущий где-то внутри.

'Что ты хочешь?'

«Мистер Хесс? Это Джон Ребус, отец Саманты». Он взломал почтовый ящик и кричал через него.

'Уходите.'

«Я не могу этого сделать, мистер Хесс. Нам нужно поговорить». Он приложил глаз к щели в двери и быстро отдернулся, когда в щель воткнули трость.

«Речь идет о револьвере и о том, почему Кит взял его из паба. Он пытался расспросить тебя об этом. Похоже, это тебя разозлило. Заметь, судя по сегодняшнему дню, я бы сказал, что это, вероятно, твоя настройка по умолчанию».

«Оставьте нас в покое».

«Джимми там? Могу я поговорить с ним?» Ребус рискнул снова взглянуть на почтовый ящик. Он мог видеть торс старика, хаотичный коридор за его спиной. Он снова закрыл створку и попробовал ручку двери. Дверь была не заперта, поэтому он сделал шаг внутрь. Трость задела его плечо, но не отвлекла его внимание от предметов, которые он видел снаружи. Он снял с крючка тяжелую кожаную куртку, изучая ее, когда очередной удар пришелся ему в спину. Старик хрипел и отплевывался. Ребус присел и поднял защитный шлем, в котором лежала пара кожаных перчаток. Он повернулся к Фрэнку Хессу, отразив последний удар локтем.

«У Джимми есть велосипед», — заявил он.

«Нет», — сказал Хесс, готовясь нанести еще один удар. Ребус отбросил куртку и схватил конец трости, крепко сжимая его, пока Хесс пытался вырвать его у него.

«Значит, ему просто нравится одеваться по-особенному?»

«Он хороший мальчик. Он заботится обо мне».

Ребус кивнул. «Безусловная любовь — он сделает все, чтобы ты была довольна. Ты догадался, почему Кит поднял пистолет. Ты знал, почему Джо держал его на виду за стойкой бара. Всегда следил за женщинами — это сильно ударило тебя, что у Крисси не было времени на тебя, но она, казалось, была совершенно счастлива отдавать себя кому-то другому». Он на мгновение замолчал, наблюдая, как грудь Гесса поднималась и опускалась, словно ему было трудно дышать. «Никакой любви к Хоффману в лагере», — продолжал он. «Никто не станет жаловаться, если его расстреляют — легко подбросить револьвер в его комнату, а потом сообщить властям». Он снова замолчал, изучая Гесса. Мужчина был среднего роста и потерял весь вес, который носил в молодости. Складки кожи свисали с его шеи. Его щеки впали, зубы пожелтели. «Всю свою жизнь ты был полон ярости, не так ли, герр Гесс? В твоем возрасте с этим мало что можно сделать. Джимми же, с другой стороны...'

Глаза Гесса внезапно загорелись, годы, казалось, сошли с его лица, и Ребус увидел молодого призывника, фанатика, непривлекательного поклонника местной кокетливой девушки.

«Мой внук ничего не сделал», — выплюнул он. Он оглядел коридор, словно ища что-то, затем побрел в глубь дома.

Ребус сам поискал. Велосипеда не было. С одной стороны дома была узкая дорога, но там он тоже ничего не видел. Он достал телефон: сигнала не было. Он уже убирал его, когда из темноты появился Хесс, размахивая разделочным ножом.

«Что ты делаешь, Фрэнк?» — сказал Ребус, вытянув руки перед собой, ладонями к приближающейся фигуре.

«Я мог бы убить тебя, ты знаешь. Ты сам так сказал — человек, полный ярости».

«В отличие от Джимми, ты имеешь в виду?» Ребус кивнул, словно понимая, затем выбросил вперед левую руку, обхватив ею запястье Гесса и повернув ее так, что нож упал на пол. Он сделал шаг вперед, приблизив рот к уху старика.

«Но ты же не ездишь на велосипеде», — тихо сказал он, прежде чем повернуться и выйти из дома.

Он вошел в тупик. Пара старых велосипедов, один из которых, судя по виду, был еще в детстве. Маленький задний сад. Еще больше хлама: гниющие деревянные двери; самодельный колпак, сделанный из выброшенных оконных рам, в которых, казалось, процветали только сорняки; старые автомобильные покрышки и колпаки. В углу стоял небольшой сарай, купленный не так уж много лет назад, судя по его состоянию. Он рывком открыл дверь и заглянул внутрь. Роторная газонокосилка собирала паутину; коробки с инструментами; садовые принадлежности, висящие на гвоздях. Мотоцикла не было. Он закрыл дверь и побрел обратно к своей машине, проверяя сигнал телефона по дороге. Когда он набрал одну полосу, он остановился и позвонил Кризи.

«Вам нужен ордер на обыск дома Фрэнка Гесса. И вам нужно допросить внука». Он сделал паузу. «И внука, и дедушку», — поправил он себя.

«И почему это, Джон?» — голос Кризи был на грани срыва. Одиночный такт дрожал.

«Я объясню, когда увижу тебя. Просто садись». Он закончил разговор и продолжил ехать, найдя место за пределами The Glen. Он вошел, когда Кэмерон заканчивала мыть пол.

«Осторожно, не поскользнись», — предупредил его бармен.

«Я никогда не поскальзываюсь, сынок, что не мешает мне иногда падать на задницу. Вопрос к тебе: есть ли у Джимми Хесса мотоцикл?»

'Нет.'

'Вы уверены?'

«Положительно».

«У него есть все необходимое».

Кэмерон кивнул. «Это потому, что он иногда берет у Каллума».

«И кто, черт возьми, такой Каллум?»

«Они с отцом управляют фермой Торрис. Каллум — фанат мотоциклов, хотя в основном его можно встретить на квадроцикле». Он увидел непонимающий взгляд Ребуса. «Вероятно, это можно назвать квадроциклом. Удобно для передвижения по полям».

«Итак, ферма Торри, как мне ее найти?»

Кэмерон начал сложное объяснение, но Ребус его перебил.

«Будет легче, если ты пойдешь со мной».

«Но мы открываем...»

«Делай, что говорит человек».

Они повернули головы на голос. Мэй Коллинз стояла в дверях за стойкой бара, вытирая руки полотенцем. Ее глаза были устремлены на Ребуса.

«Папа сказал, что ты нанесла ему визит. Мне кажется, ты что-то почуял, так чего же ты ждешь?» Она сделала отгоняющее движение пальцами.

«Я возьму свою куртку», — сказал Кэмерон.

За то короткое время, что он отсутствовал, Коллинз и Ребус поддерживали зрительный контакт, не обменявшись ни словом. Но на губах Коллинза была слабая улыбка, когда Кэмерон протиснулся мимо нее, засунув руки в свою джинсовую куртку.

«Удачи», — сказала она на прощание, когда двое мужчин вышли из бара.

Это была двадцатиминутная поездка, сначала на восток, а затем вглубь страны. Главный участок фермы лежал по изрытой колеями дороге, Ребус ехал по ней на скорости. В конце концов, это была арендованная машина. На звук приближающегося двигателя во дворе из одного из амбаров появился молодой человек в синем комбинезоне.

«Это Каллум», — сказал Кэмерон. Ребус остановился рядом с грязным квадроциклом и вышел. Кэмерон и Каллум пожимали руки и обменивались приветствиями к тому времени, как он добрался до них.

«Я Джон Ребус, отец Саманты», — представился он.

«Сочувствую вашей утрате», — сказал молодой человек. Он был мускулистым и краснощеким, с растрепанными волосами и деловыми манерами. «Что привело вас сюда?»

«Вы дружите с Джимми Хессом?»

«Со школы».

«Он иногда берет твой велосипед?»

Каллум вопросительно посмотрел. «Да, он это делает».

«Когда это случалось в последний раз?»

«Мне нужно подумать».

«Но недавно? Чуть больше недели назад?»

«Что-то вроде того».

«Он сказал, зачем ему это было нужно?»

«Джимми просто любит иногда отправиться в путь, выпустить пар. Его дедушка — не самый простой человек для жизни».

«Я знаю, что не смогу этого сделать», — подтвердил Кэмерон.

Ребус повернулся к нему. «Но тебе ведь это не нужно, правда? Фрэнк Хесс почти никогда не посещает паб».

«Никогда, на самом деле», — поправил его Кэмерон. «Говорит, это потому, что он не любитель выпить, но если вы зайдете в дом…»

'Что?'

«Много бутылок виски, а Джимми определенно не любитель солодового виски».

Ребус снова сосредоточил свое внимание на фермере. «И как долго Джимми владел велосипедом?»

«Всего лишь один день».

«День и ночь?»

«Ездить на велосипеде ночью — одно удовольствие. Здесь не нужен пункт назначения. Главное — это поездка».

«Если бы вы подумали, вы могли бы назвать мне точную дату?» — настаивал Ребус.

'Да.'

«А когда он привез велосипед обратно, как он выглядел?»

Каллум перевел взгляд с Ребуса на Кэмерона и обратно. «Погоди-ка, ты говоришь о моем приятеле».

«И вы будете говорить о нем гораздо чаще, не со мной, а в ходе расследования убийства».

Каллум покачал головой, а Кэмерон выглядел ошеломленным. Телефон Ребуса вибрировал в кармане. Он вытащил его.

«Здесь есть сигнал?»

«Мачта вон там», — Каллум указал на далекий холм.

Ребус прижал трубку к уху, отвернувшись от обоих молодых людей. «Да, сержант Кризи, что я могу для вас сделать?»

«Вы знаете, что ордера на обыск не стоят десять центов? Мне нужно убедить своего босса убедить судью, а значит, вам нужно убедить меня».

«Лучше всего это делать лицом к лицу. Где вы сейчас?»

«Сразу за Лэргом, направляюсь на север».

«Дело в том, что как только дедушка Джимми Хесса поговорит с ним, у нас возникнет проблема. Все, что может быть доказательством, будет уничтожено. А твой способ требует времени, Робин».

'Джон … '

Но Ребус уже принял решение.

Высадив Кэмерона у паба, он направился обратно к дому Фрэнка Хесса и попробовал открыть дверь. Теперь она была заперта. Он позвонил, но ответа не было. Заглянул в почтовый ящик. Никаких следов защитного шлема или куртки. Ругаясь себе под нос, он прошествовал по коридору в сад. Там была дверь на кухню, но она тоже была заперта. Окно было грязным, но он мог видеть, что внутри. Разделочный нож лежал на столешнице. Ящик, из которого его взяли, был открыт. Сковорода на плите, кастрюли и тарелки в раковине. Две кружки на откидном столе. Никаких признаков жизни.

Он отступил назад и уставился на окна наверху. У обоих были задернуты шторы. Он направился к сараю и открыл его, начал рыться, затем решил, что будет проще, если он переместит газонокосилку. Он вытащил ее и принялся за работу, бросая инструменты за собой, чтобы освободить больше места. Коробки с шурупами, гвозди разных размеров, большинство из которых были ржавыми, крючки и куски проволоки, старые трехконтактные вилки. Пластиковые цветочные горшки, мотки шпагата, банки с маслом…

Он заметил, что в верстаке есть ящик. Он был застрял, поэтому он его оставил. Но, разобравшись с последней коробкой, он не смог ничего показать в качестве результата своих усилий. От пота рубашка прилипла к спине. Он проверил, что ингалятор лежит в кармане, просто на всякий случай. Затем он посмотрел на ящик и решил попробовать еще раз. На этот раз он использовал большую отвертку, втиснув ее в щель. Часть дерева начала раскалываться, но ящик немного выдвинулся. Он попробовал еще раз; больше движения. Он схватил боковины ящика обеими руками и...

«Вы незаконно проникли», — сказал Джимми Хесс. Ребус повернулся к нему. Хесс заполнил дверной проем сарая. «Кроме того, это был ущерб, причиненный преступным путем».

«Полиция уже в пути, сынок», — сказал Ребус, тяжело дыша. «Но они будут говорить с тобой, а не со мной». Он просунул руку в щель в ящике и достал ноутбук. Он чувствовал, что блокноты Кита тоже там, сзади, до них труднее дотянуться. «Лучше иди и подготовь своего дедушку».

Джимми Хесс покачал головой. Его большое круглое лицо не выражало никаких эмоций. Исчезла та веселая фигура, что сидела за столом в The Glen; исчез и обеспокоенный и заботливый внук, положивший конец интервью Кейта Гранта.

«Я так не думаю», — сказал он Ребусу.

А затем он бросился вперед, схватив Ребуса за горло, отталкивая его назад, пока Ребус не врезался в заднюю стену сарая. Он почувствовал, как его дыхательные пути сузились, глаза выпячились и слезились одновременно, затуманивая зрение. Он схватил запястья молодого человека, но не смог их пошевелить. Он искал мизинец, намереваясь согнуть его назад, пока он не сломается, но его силы уже убывали. Его колени подогнулись, и он опустился на пол, острые углы различных предметов впивались в него. Изменив тактику, он потянулся к лицу Джимми Хесса, царапая его, ища уязвимые глаза. Но Хесс просто повернул голову туда-сюда, делая захват невозможным. Теперь море ревело в ушах Ребуса, и мир стал кроваво-красным, как закат. Зубы Гесса были оскалены от усилия. Ребус только хотел, чтобы он мог дать своему мучителю более ровный бой... и больше помочь Сэмми...

Сэм…

Саманта…

Его руки упали, а глаза дрогнули, прежде чем закрыться.

За ревом скрывалась глубокая тьма.


40

Команда Лейта была в приподнятом настроении, за исключением Джорджа Гэмбла, который сидел, скрестив руки, предупредив всех, кто готов был его слушать: «Не считайте своих жареных цыплят». Его стул скрипнул, когда он откинулся на спинку.

Большая часть команды собралась в непосредственной близости от Стены убийств, расположившись на столах или стоя в ожидании, пока Грэм Сазерленд обдумывал их следующий шаг.

«Я поговорю с фискальным управлением, — объявил он. — Это, вероятно, работа номер один».

«Разумеется, задача номер один — доставить сюда Морелли и допросить его под охраной», — сказал констебль Фил Йетс. Он раздавал чай и кофе, это стало рутиной, которую он, похоже, приветствовал. («Зарплата детектива за чай — работа Дженни», — заметил Ронни Огилви однажды вечером в пабе после ухода Йетса.)

«Нам нужно помнить, что он рискует скрыться, если мы не заставим его сдать свой паспорт», — добавил Малкольм Фокс.

«Всему свое время, Малкольм», — сказал Сазерленд. Он занял позицию перед настенным дисплеем, лицом к своей команде. «Машина уехала в мастерскую в Хауденхолле. Если есть улики, они их найдут. Мне обещают новости к концу дня».

«Ордер на обыск дома Морелли?» — вмешался Эссон.

«Как только я поговорю с фискалом. Есть ли у нас какие-нибудь мысли относительно мотива?»

«Не совсем так», — предположила Шивон Кларк, — «но здесь есть преднамеренность. Я предполагаю, что он посчитал менее рискованным уехать из города, чтобы арендовать автомобиль. Видеонаблюдение в аэропорту показывает, что он одет очень неброско. Мы с Малкольмом имели с ним дело, и он всегда безупречен». Команде передали распечатки кадров видеонаблюдения . Они изучали их, пока Кларк продолжала. «Толстовка с капюшоном, джинсы и кроссовки».

«Для чего нужен рюкзак?» — спросил Ронни Огилви.

«Сколько людей прилетают в Эдинбург вообще без багажа?» — ответил Кларк. «Он старается не выделяться. Но толстовка с капюшоном заставляет меня задуматься о другом — о том, что он был одет в ту ночь, когда, по его словам, на него напали».

'Претензии?'

«Помните, что я сказал о мысли, которая в это вложена: если мы рассматриваем Морелли как жертву…»

«Он вряд ли покажется возможным подозреваемым». Огилви кивнул в знак понимания.

«Все это замечательно», — прервал Сазерленд. «Но это остается спекулятивным».

«Все равно довольно убедительно», — подчеркнул Фокс. «Машина на месте убийства; арендатор известен жертве; заранее оговоренная встреча. Не забывайте — последний звонок по телефону Салмана был его хорошему приятелю Джованни».

«Мы отклонили эту версию, учитывая, кем был Морелли и что с ним якобы произошло», — добавила Кристин Эссон. «Хотя на самом деле он мог просто инсценировать ограбление, ударившись головой о стену».

Сазерленд задумчиво кивал. «Позвольте мне поговорить с фискалом, сдвинуть дело с мертвой точки. Но пока давайте сохраним это в тайне — никаких утечек для разнообразия». Он помолчал. «Понял, Джордж?»

Гэмбл замер, не донеся до рта печенье. «Не смотрите на меня, босс».

«Просто хочу убедиться, что вы слушаете. И давайте поаплодируем Шивон и Малкольму. Именно благодаря им мы продвинулись так далеко».

Сазерленд начал хлопать, остальные присоединились. Аплодисменты представляли собой обычную смесь: неподдельного энтузиазма и облегчения, сдобренных ноткой негодования из-за того, что воротник принадлежал кому-то другому, а не праздновавшему.

«Спасибо, ребята», — сказал Фокс, сложив руки вместе.

«Не позволяй этому ударить по твоей большой лысой голове», — парировал Джордж Гэмбл.

Когда они вернулись к своим столам, а Сазерленд направился в свой кабинет, чтобы сделать звонок, Кларк увидел, как Фокс вопросительно провел ладонью по голове.

«Он тебя заводил», — сказала она ему вполголоса.

'Я знаю это.'

Но Кларк знал, что в следующий раз, когда Фокс пойдет в туалет, он наклонит голову перед зеркалом, пытаясь получше рассмотреть себя.


41

Он резко проснулся и набросился на кого-то, но лицо над ним принадлежало Робину Кризи.

«Черт возьми, Джон, я думал, что потерял тебя».

Рука Ребуса потянулась к трахее. Он почувствовал повреждение. Глотание вызвало жгучий жар в горле. Он попытался заговорить, его голос был едва слышен шепотом.

«Здесь был компьютер Кита». Он указал на ящик. «Джимми одолжил мотоцикл в ночь, когда убили Кита. Рон Трэвис это слышал».

Кризи включил фонарик на своем телефоне и направил его на ящик. «Что-то сзади», — сказал он.

«Тетради Кита».

«Я пришлю сюда кого-нибудь, чтобы он стоял на страже. И скорую помощь для вас».

Ребус покачал головой, и это действие вызвало немедленное головокружение. Он принял помощь Кризи, когда попытался встать. Мир закружился вокруг него, когда он вытащил свой ингалятор, направив его между своих стучащих зубов. Не был уверен, что это поможет, но все равно сделал пару затяжек. Когда он осторожно вышел из сарая, он увидел Фрэнка Гесса, стоящего в дверном проеме кухни. Глаза мужчины осуждали его.

«Куда он делся?» — спросил Ребус тем же сдавленным шепотом.

«Не беспокойся об этом, Джон», — сказал Кризи. «Давайте сейчас сосредоточимся на тебе».

Ребус схватил Кризи за лацкан пиджака. «Давайте не будем», — сказал он.

«Джимми — хороший мальчик», — нараспев произносил Хесс, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо еще. Ребусу показалось, что он видит слезы в глазах старика. Он привлек внимание Хесса и указал на Кризи.

«Чем больше ты им скажешь, тем лучше — для твоего внука, я имею в виду. Тебе нужно поступить правильно сейчас, Фрэнк. Начни искупать все свои ошибки».

Гесс сердито посмотрел на него. «Мы с тобой уже не молодые люди. Кит был молодым человеком, нетерпеливым, полным идей. Он думал, что может что-то изменить». Он ткнул пальцем в сторону Ребуса. «Как долго ты был полицейским? И ты изменил мир? Ты что-нибудь изменил ?»

«Я скажу вам одну вещь, которую я не делал — убивал человека, потому что завидовал тому, что у него было. Но затем вы все равно что убили во второй раз, не так ли — подставили Хоффмана, увидели, как его казнят? И чтобы это не выплыло наружу, вы послали своего внука убивать снова. И я думаю, вас это вполне устраивало».

«Это не было запланировано! Это не было!»

Ребус повернул голову в сторону Кризи. «Опечатай сарай, сними отпечатки с блокнотов, проверь, нет ли в доме чего-нибудь полезного. Теперь ордер будет немного проще оформить, не правда ли?»

«Мне тоже понадобится твое заявление. И я все равно думаю, что тебе следует пойти в больницу».

«Я обещаю, что сделаю это, как только вы свяжетесь с Джимми Хессом».

«Не ищи его, Джон», — крикнул Кризи, когда Ребус на хрупких ногах направился к концу. В ответ Ребус слегка махнул рукой.


42

Комната для допросов B, полицейский участок Лейта.

Комната для интервью A существовала, но она была выведена из эксплуатации в течение нескольких месяцев из-за протечки в потолке, ремонт которой обошелся бы дорого. Сиобхан Кларк проверила, работает ли AV-рекордер в IRB . Грэм Сазерленд сидел рядом с ней. Малкольм Фокс утверждал, что должен присутствовать кто-то из Гарткоша, на что Сазерленд ответил односложным вопросом: почему?

Кларк мог представить себе, как Фокс кипит где-то в здании, может быть, по телефону с Дженнифер Лион, чтобы выразить свое недовольство. Ордер на обыск дома Джованни Морелли был получен, Эссон и Огилви были отправлены туда вместе с полудюжиной хорошо обученных униформистов и парой судмедэкспертов. Морелли попросили о сотрудничестве — и ключах — по прибытии в участок. Его адвокат теперь сидел рядом с ним, перебирая бумаги. Кларк совсем не удивился, когда Патрисия Кольридж объявила о своем прибытии на стойке регистрации. Она была одета так же, как и в предыдущий визит. Кларк предположил, что у нее на полках и наготове целый набор деловой одежды. Тот же дорогой блокнот и соответствующая ручка, а также iPad с кожаным чехлом, который также служил угловой подставкой.

Рядом с ней Морелли выглядел немного более нервным, чем раньше. Его стул был отодвинут назад, чтобы он мог положить одну ногу на другую, не мешая при этом столу. Он был в мокасинах без носков, из-под которых виднелось несколько дюймов загорелой и безволосой лодыжки. Он уже сделал заявления о своей невиновности, и теперь ему просто хотелось оказаться в другом месте.

«Начнем?» — сказал Грэм Сазерленд после того, как все представились для записи. Затем он откинулся назад и позволил Кларк взять на себя управление. Она начала с того, что положила перед Морелли ряд фотографий.

«Это вы, да? В аэропорту Эдинбурга одиннадцать дней назад. Не такой щеголеватый, как обычно, но вполне узнаваемый. Вы арендуете машину в концессии Avis. Вот копия подписанной вами документации, а вот запись транзакции по вашей кредитной карте».

'Без комментариев.'

'Действительно?'

Кольридж сразу вмешался: «Моему клиенту сейчас нечего сказать, инспектор Кларк».

«Я просто подумал, что ему было бы проще согласиться с тем, что доказательства показывают, что он арендовал машину на один день. Эта машина…»

Фотографии Passat на парковке Avis, а также фотографии автомобиля, едущего по улицам Эдинбурга, когда длинные летние сумерки сменяются ночью.

«Согласен, качество не блестящее. Но наш эксперт создал достаточно четкое изображение номерного знака».

Кольридж изучал фотографии, пока Морелли смотрел на ближайшую к нему стену. «Вы хотите сказать, что на всех фотографиях изображена одна и та же машина? Я признаю, что номерной знак на одной из них можно прочитать, но что касается остальных...» Она бросила на Кларк тяжелый взгляд. «Как вы думаете, сколько серебристых VW Passat в Великобритании, инспектор?»

«Как только мы исключим те, у которых нет наклейки Avis на заднем стекле, вы имеете в виду?» Кларк сделала вид, что догадывается. «Меньше, чем вы могли бы подумать». Она показала еще фотографии. Робби Стенхаус определенно заслужил свой пирог в перерыве и Bovril. «Та же машина, 10.30 вечера, проезжает мимо поля для гольфа Craigentinny — вы играли там со своим другом Салманом, не так ли, мистер Морелли? Со Стюартом Скулэром в составе троицы». Она дала ему возможность ответить, но он от нее отказался. «Мы думаем, что машина пыталась въехать на прекрасную уединенную парковку, но она была закрыта на ночь. Итак, вот та же машина на Сифилд-роуд, 10.50 вечера, припаркованная, как будто ожидая кого-то. Вскоре после этого Салман бин Махмуд въезжал на складскую парковку прямо за тем местом, где была припаркована эта машина. Вскоре после этого на него напали и убили».

«Ты что, хочешь сказать?» — спросил Кольридж.

Но внимание Кларк было приковано к Морелли, который изо всех сил старался не встречаться с ней взглядом. «Что он вам сделал, мистер Морелли? Исси будет в отчаянии, когда узнает».

Морелли выпрямил ноги и слегка наклонил голову. Этого было достаточно, чтобы удовлетворить Кларк на данном этапе. Она поднялась на ноги и обошла стол, чтобы оказаться на линии его глаз. Он отвернулся от нее и обнаружил, что встретился с таким же пронзительным взглядом Грэма Сазерленда.

«Машину проверяют на ДНК , мистер Морелли», — продолжил Кларк. «Не вашу, а Салмана. Мы предполагаем, что вы избавились от одежды, в которой были, но когда вы режете кого-то так, как вы режете своего друга, обычно...»

«Я не вижу здесь никаких доказательств какого-либо должностного преступления или даже неподобающего поведения со стороны моего клиента», — вмешался Колридж, чтобы возразить. « Дежурный инспектор Сазерленд, вы должны понимать, что в функции любого полицейского расследования не входит...»

«Мисс Кольридж», — в свою очередь прервал Сазерленд, — «здесь требуется правдоподобное объяснение от вашего клиента, почему он поехал в аэропорт Эдинбурга, чтобы арендовать машину на один день, проехав менее тридцати миль, прежде чем вернуть ее. Как только он это сделает, возможно, он сможет более подробно объяснить причину или причины, по которым он проехал через Крейгентинни — не совсем ту территорию, с которой, я думаю, он был знаком — не за полчаса до того, как Салман бин Махмуд прибыл туда, чтобы встретиться с кем-то. Довольно совпадение, не так ли? Как и тот факт, что последний телефонный разговор г-на бин Махмуда в тот день был с г-ном Морелли. Они говорили чуть меньше пяти минут, между 7:15 и 7:20 вечера, мне было бы интересно узнать, что было сказано, возможно, какие договоренности были достигнуты. Не объяснившись, ваш клиент сам себе роет очень глубокую яму. Вы лучше всего послужите его интересам, дав ему это знать».

Он немного откинулся назад, чтобы дать понять комнате, что он закончил. Тишина затянулась. Кларк вернулась в свое кресло. Открутив колпачок от ручки, а затем снова прикрутив его, Кольридж в конце концов повернулся к Морелли. Почувствовав, что от него что-то требуется, он глубоко и шумно вдохнул, прежде чем открыть рот.

«Без комментариев», — сказал он.

Несмотря на протесты его адвоката, они удерживали итальянца в течение двадцати четырех часов, разрешенных законом. Его поместили в камеру и дали слабый сладкий чай в тонком пластиковом стаканчике. Финансовый депутат созвал команду на совещание, затем отвел Сазерленда в сторону для личного слова.

«Ничего из машины», — сказала Тесс Лейтон, закончив разговор, который она только что сделала. «Они пытаются еще раз, но я не почувствовала особой уверенности».

Кларк проверила экран своего телефона. Она попросила Кристину Эссон регулярно получать обновления из дома Морелли. Пока что все, что она получила, было: Хорошее место! Она отправила еще одно сообщение с помощью толчка — один вопросительный знак — и подошла к чайнику, где Фокс окунал в кружку пакетик травяного чая.

«Фил пошел за молоком», — объяснил он. «Так что пока…»

«Ты предлагаешь мне второй раз использовать твой пакетик мятного чая?» Кларк покачала головой. «Я надеялась получить от машины больше».

«Я тоже. Но Морелли все равно придется многое объяснить».

«Или он закроет рот и уйдет отсюда завтра».

«От Кристины ничего?»

«Просто у него прекрасный дом».

«У него будет уборщица — нам нужно спросить их, не упаковал ли он какую-нибудь одежду, чтобы они ее выбросили. Может, в кухонном наборе не хватает ножа…»

Кларк медленно кивнул. «Кристина все это знает, Малкольм».

«Должно быть, это что-то, чем мы могли бы заняться».

«Мы отправляемся в камеру, чтобы нас пытали водой?»

«Вероятно, нескольких пощечин было бы достаточно».

«Во времена Джона», — согласилась Кларк. Затем: «Кольридж хочет, чтобы ее клиент был оценен как склонный к самоубийству».

'Почему?'

«Я надеюсь, что ему будет оказано особое внимание».

«Я посмотрел запись».

'И?'

«Ты был хорош».

«Я что-то пропустил?»

«Когда вы упомянули Исси…»

«А, ты это заметил».

«Вы задели меня за живое. Еще немного этого не помешало бы».

Кларк медленно кивнул и наблюдал, как фискальный заместитель вышел из кабинета Сазерленда и направился к лестнице.

«Она не выглядит слишком оптимистичной», — прокомментировал Фокс.

«Они никогда этого не делают, пока у нас нет признания и, может быть, дюжины очевидцев».

Фокс улыбнулся поверх края кружки. Он отпил чай и смаковал его. «Не так уж и плохо», — сказал он.

«Фил не очень-то торопится с этим молоком». Кларк проверила время на своем телефоне.

«Спросите его, и он скажет вам, что в первом магазине, куда он зашел, все закончилось. Я бы поставил на это деньги».

«Хотя на самом деле он просто наслаждался прогулкой?» Кларк повернулся, когда Фокс указал на дверь. Фил Йейтс шагал в комнату. Он поднял пакет, когда приблизился к чайнику.

«В ближайшем месте ничего не оказалось», — объяснил он.

«Ты где-то держишь при себе хрустальный шар?» — спросил Кларк у Фокса, а Йейтс нахмурился, недоумевая, о чем идет речь.

«Тогда выпейте пива!» — проревел Джордж Гэмбл из-за своего стола.

«Никакого отдыха, да?» — посочувствовал Кларк, пока Йейтс решал, придется ли ему снова наполнять чайник.

«Что сказал фискал?» — спросил он в ответ.

«Вы играете решающую роль в этой трудолюбивой команде».

«Отвали, Шивон. Может, в следующий раз ты сможешь выполнить поручения».

«Просто поддразниваю, Фил. Честно говоря, что бы мы делали без тебя?» Она помолчала. «Принеси мою на мой стол, ладно?»

Она оставила молодого DC, Фокс последовал за ней к их общему компьютеру. Пинг предупредил ее о входящем сообщении. Усевшись, она подняла телефон так, чтобы Фокс мог его увидеть. Однословное сообщение от Кристины Эссон.

Бинго!


43

Пятнышки на коричневых кожаных туфлях Джованни Морелли были крошечными. Один из членов команды по расследованию преступления взял на себя задачу изучить каждую пару обуви на аккуратных полках в гардеробе Морелли. В конце концов, заметив пятнышки под лупой, он выбрал люминол.

«Положительный результат на кровь», — объявила Эссон. Она заняла ту же позицию, что и Сазерленд ранее, теперь сам DCI был частью ее аудитории, скрестив руки и расставив ноги. Его челюсть была напряжена, что говорило Кларку, что он был полон нервного напряжения, как и все остальные, — он просто не хотел этого показывать. «Туфли отправились в лабораторию. Если это кровь жертвы, совпадение не должно занять много времени».

«Нет мусорных мешков, набитых грязной одеждой?» — спросила Тесс Лейтон.

Эссон покачала головой. «Мы наконец-то отследили его уборщицу, и она проводит Ронни по месту происшествия. Она не помнит, чтобы ей приходилось избавляться от чего-то необычного. Морелли нечасто готовит, поэтому в мусорном ведре никогда не бывает много мусора. Кстати, это Brabantia — один из их прекрасных мусорных баков из нержавеющей стали. Все место выглядит готовым к фотосессии для журнала. Уборщица сказала, что, по ее мнению, из кухонного ящика может не хватать ножа».

«Думает?»

«Она не может в этом поклясться».

«Это бесполезно», — пробормотал Лейтон.

«Нужно еще одно слово фискалу», — подтолкнул Фокс Сазерленда.

«Это я решу сам, Малкольм».

«Вытащите этого ублюдка из камеры, — прорычал Гэмбл. — Задайте ему несколько нормальных вопросов».

«В отличие от чего, Джордж?» — рассердился Кларк.

«Его нужно запугать, вот все, что я хочу сказать. Пара мускулистых, серьезных шотландских копов...» Гэмбл смотрел на Фокса, пока говорил.

«Он думает, что находится в «Жизни на Марсе» », — прокомментировала Тесс Лейтон, закатив глаза.

«Второе собеседование может подождать, пока мы не получим результаты лабораторных исследований», — предупредил Сазерленд.

«А что, если это произойдет только после того, как нам придется отпустить его на прогулку?» — возразил Гэмбл.

«Его заставят сдать паспорт. Не волнуйся, Джордж, он не уйдет».

«Я знавал людей, которые убегали, с паспортом или без, босс».

«Я думаю, Джордж прав», — сказал Кларк ровным голосом. «Я не уверен, что нам нужен отчет».

«Вы думаете, он вдруг начнет болтать со своим дорогим адвокатом, сидящим рядом с ним и говорящим ему, что «без комментариев» будет достаточно?

«Я действительно так думаю».

«У тебя есть что-то в рукаве, Шивон?»

«Возможно, это просто женская интуиция».

Сазерленд бросил на нее взгляд, который сказал ей, что он не совсем в это верит. Но он все равно сказал: «Хорошо».

Перед тем, как Джованни Морелли вывели из камеры, и пока Сазерленд подтверждал, что Патрисия Кольридж уже в пути, Кларк вышла в коридор, чтобы сделать конфиденциальный звонок, после чего спустилась по богато украшенной лестнице вокзала и остановилась у стойки регистрации.

«Если кто-то спросит обо мне, — сказала она офицеру, — сразу же отправляйте его сюда. Я буду в IRB ».

Офицер кивнул в знак понимания. Когда Кларк снова поднялась по лестнице, она увидела Фокса, ожидающего ее наверху.

«Ты что-то задумал», — прокомментировал он.

«Я действительно не такой».

«Но ты такой. Я думал, мы партнеры».

«Тот, кто появляется в пункте проката автомобилей на полчаса раньше, чтобы украсть немного славы?»

Фокс изобразил гримасу. «Брилло, несомненно, пора выходить на прогулку».

«Хорошая попытка, Малкольм. Хотя если ты предлагаешь…»

«Я не такой».

«Я так не думала». Она наклонилась к нему так, что ее губы оказались всего в сантиметре от его уха. «Смотрите и учитесь, мистер Брон».

Он пытался нахмуриться, когда она направилась обратно в офис.

«Вот мы и снова здесь», — без особого энтузиазма объявила Патрисия Кольридж.

Кларк еще раз проверил записывающее оборудование, прежде чем включить его. Сазерленд сидел на том же месте, что и раньше, напротив адвоката и ее клиента.

«Камера отвратительна, — рассказывал Морелли Кольриджу. — Туалет — невероятный. Сэндвич, который мне дали, — несъедобный!»

«Еще немного, Джио», — утешал его Кольридж. Блокнот, iPad и ручка разложены, руки сложены над ними, словно в молитве, взгляды метались между двумя детективами напротив.

«Я полагаю, есть какие-то новости?» — потребовала она.

«В ходе судебно-медицинского осмотра дома мистера Морелли была обнаружена пара обуви с пятнами крови», — объявил Кларк. «Эта кровь сейчас анализируется».

«Значит, это вполне может быть мой клиент?»

«Но мы оба знаем, что это не так». Внимание Кларка было сосредоточено на Морелли. «Вы избавились от всего остального, что носили, но вы ни за что не собирались расставаться с такой прекрасной парой обуви. Вы были одеты в сетевые магазины, когда брали машину напрокат — так было менее заметно, — но на встречу с Салманом… ну, он бы ожидал увидеть обычно одетого в моду Джио».

«Вам не нужно ничего говорить», — напомнила Кольридж своей клиентке.

«Сотрудничество сейчас может сыграть на руку вашему клиенту. Как только у нас будет совпадение по крови, нам не понадобится его помощь».

«Без комментариев», — сказал Морелли.

Кларк чувствовала, как Сазерленд начинает беспокоиться, понимая, как мало у них возможностей играть, и задаваясь вопросом, почему Кларк так стремился провести интервью. Она хотела бы успокоить его, но не могла придумать, как.

«Можем ли мы поговорить о ноже, которого не хватает в одном из ящиков вашего кухонного стола?»

«Ножи постоянно выбрасываются», — протянул Кольридж.

«Без комментариев», — повторил Морелли. Сазерленд снова слегка поерзал на своем месте. Кларк рискнул взглянуть в его сторону.

Расслабляться.

«Когда тест покажет, что на ваших ботинках кровь Салмана бин Махмуда, что тогда, господин Морелли? Думаете, в зале суда будет достаточно «без комментариев»?»

«Это возмутительно». Кольридж бросила ручку, которую только что взяла, и пристально посмотрела на Сазерленд. «Вы втянули нас сюда без каких-либо новых доказательств, только чередой диких теорий и предположений — вы действительно так ведете свои главные дела, старший инспектор Сазерленд?»

Сазерленд выглядел так, будто он изо всех сил пытался сформулировать подходящий ответ, в то время как внимание Кларк было обращено к двери комнаты для допросов, за которой она слышала повышенные голоса. В конце концов, Кольридж тоже их заметил.

«Что, черт возьми, происходит?» — спрашивала она, когда дверь резко распахнулась. Появилась Исси Мейклджон, за ней — Малкольм Фокс, его рука сжимала ее предплечье.

« Что, черт возьми, ты сделал? » — заорал Мейклджон на Морелли. « Ты гребаный убийца, гребаный… »

Морелли вскочил на ноги так быстро, что его стул опрокинулся и с грохотом упал на пол. Он поднял руки, словно пытаясь отразить призрака перед собой. Слюна брызнула изо рта Мейклджон, когда она закричала, ее лицо покраснело от ярости, оба ряда зубов были видны.

«Уберите ее отсюда!» — призывал Грэм Сазерленд всех, кто был готов его слушать.

«Как она попала туда?» — требовал Колридж. «Фискалу нужно сообщить. Это ужасно. Конечно, любое возможное судебное преследование теперь...»

«Я сделал это для тебя, Исси», — выпалил Морелли. «Я сделал это для тебя».

«Ты убил нашего друга!»

«Он лгал тебе, чтобы затащить тебя в свою постель! У The Flow никогда не было денег!»

« Директор Сазерленд!» — взвыл Кольридж. «Я должен выразить самый решительный протест!»

«Вытащи ее», — повторил Сазерленд. Фокс обхватил руками талию Мейклджон, оттягивая ее назад так сильно, как мог.

«Ублюдок», — сказал Мейклджон, вся энергия была израсходована и заменена тихим, ровным всхлипыванием.

«Исси…» Морелли сделал шаг к ней.

«Нет», — сказала она. «Нет». Она отстранила Фокса и исчезла из виду.

« Директор Сазерленд», — говорила Кольридж, пытаясь вернуть себе самообладание и контроль над ситуацией. «Ничто из этого недопустимо нигде — вы должны это увидеть».

Фокс собирался закрыть дверь снаружи. Он бросил на Кларк взгляд, и она ответила ему тем же взглядом, который закончился подмигиванием.

«Если мы останавливаем интервью, — обратилась она к залу, когда Морелли поправил стул и сел, обхватив голову руками, — может быть, мне стоит выключить запись?»

«Лучше всего нам сделать перерыв», — согласился Сазерленд.

«А еще лучше», — процедил Кольридж сквозь зубы, — «если вы объясните, как представитель общественности прошел мимо стойки регистрации внизу — как будто он знал, где нас найти».

Кларк с выражением полной невинности протянула руку к машине и нажала кнопку остановки.

«Нет, оставьте его», — сказал Морелли. «Я хочу объяснить».

«Это очень неразумно, Джио», — предупредил его Кольридж.

«Я хочу объяснить», — повторил он с еще большей иронией в голосе.

Кларк снова включил машину.


44

«Он носил мотоциклетные перчатки», — хрипло сказал Ребус. Он был в The Glen, сидел за тем же угловым столиком, где впервые встретил Джимми Хесса. Кризи сидел напротив, рядом с Мэй Коллинз. Она приготовила Ребусу напиток, состоящий из горячей воды, виски, меда и выжатого лимона, а также пары таблеток ибупрофена, которые он с трудом проглотил. «Поэтому никаких отпечатков», — продолжил он. «Приехал на Volvo обратно сюда, возможно, думая, что так выиграет себе немного времени. Пошел в лагерь, чтобы забрать мотоцикл — на дороге никого не было в столь поздний вечер, а значит, никаких свидетелей».

«Джон ведь говорил тебе, что это связано с лагерем», — увещевал Кризи Коллинз. Он повернул к ней голову.

«Ты уверен, что ничего об этом не знал? Твой отец подстрекал Фрэнка Гесса все эти годы? Он не дал ни единого намёка?»

Она сердито посмотрела на детектива. «Определенно нет. Все, что я знала, это то, что между ними всегда была какая-то иголка».

«Почему ваш отец никогда не давал показания?»

Ребус наблюдал, как Мэй Коллинз пожала плечами. «Думаю, ему, может быть, нравилось мучить Фрэнка, а может быть, его это просто не слишком беспокоило. Он прошел через войну — что значит еще одна невинная жизнь?»

Телефон Кризи завибрировал, и он взглянул на экран, его лицо было непроницаемо.

«Есть ли какие-нибудь признаки?» — хотел узнать Ребус.

«Он не сможет уйти далеко».

Ребус вспомнил истории о побегах из лагеря 1033. Беглецы направлялись в глушь, но вскоре сдавались. Он представлял себе Джимми Хесса, бегущего с ноутбуком под мышкой. Он бежал, потом отдыхал, потом снова бежал, все больше испытывая жажду, голод и холод. В конце концов он осознавал тщетность этого, но сможет ли он найти дорогу назад, или торфяники будут выглядеть одинаково, без каких-либо ориентиров? Конечно, он мог придерживаться другого курса, следуя побережью на восток или запад. Но патрульные машины были на охоте, укрытий было мало, и их было легко обыскать.

«Ферма Каллума?» — предположил он.

«Там на всякий случай присутствуют два офицера».

«А как насчет Фрэнка?»

«Под замком в Тонге. Позже мы переведем его в Инвернесс».

«Он твоя добыча — разве ты не должен быть там?»

«Как только я удостоверюсь, что с тобой все в порядке».

«Я же тебе говорю, что я красавчик», — Ребус сглотнул, снова поморщившись от боли.

«Боже мой, Джон», — сказал Кризи.

Мэй Коллинз протянула руку и сжала его. «Хотя бы врач посмотрел», — сказала она.

Ребус собирался возразить, когда дверь бара с грохотом распахнулась, и в бар ворвалась Саманта. Она заметила их и плюхнулась рядом с отцом, обняв его настолько крепко, насколько позволяло тесное пространство.

«С тобой все в порядке?» — спросила она.

«Возможно, придется пропустить репетицию хора сегодня вечером».

«Вы были у врача?»

«Он отказывается», — сказала Мэй Коллинз. «Могу ли я принести тебе что-нибудь, Сэм?»

Саманта покачала головой.

«Как Кэрри?» — прохрипел Ребус.

«С ней все в порядке, а с тобой нет». Она повернулась к Кризи. «У него ХОБЛ , знаешь ли. Ему и так тяжело дышать».

«Я действительно рассматривал возможность запереть его в наручниках в патрульной машине», — ответил Кризи. «Без этого я не знаю, что я могу сделать».

Саманта снова повернулась к отцу. «Ты упрямый старый козел».

«С соответствующим блеянием», — Ребус погладил горло большим и указательным пальцами.

«Значит, это был Джимми?» — спросила она. «Убил Кейта, пытался задушить тебя?»

«Джимми», — подтвердил Ребус.

Она наморщила лоб. «Из-за чего-то, что произошло семьдесят с лишним лет назад?»

«У некоторых людей долгая память».

Мэй указала на бар. «Это был тот чертов револьвер, который все начал. Жаль, что я не сняла его, когда у меня была возможность». Она схватила Саманту за запястье. «Мне так, так жаль, Сэм».

«Это был тот лагерь», — тихо сказала Саманта. «Это задевало Кита. Он не мог отпустить это…» Ее взгляд метался между детективом и трактирщиком. «Могу ли я поговорить минутку с отцом?»

Они кивнули и направились к бару. Саманта взяла Ребуса за руку.

«Предположим, мы можем спланировать похороны сейчас», — сказала она. «Мне бы не помешала небольшая помощь с этим. И, возможно, переезд на юг — если вы не против, чтобы мы жили поближе к вам».

«Думаю, я справлюсь. Но тебе нужно все обдумать, как только пыль уляжется — учеба Кэрри и все такое». Он помолчал. «И мне жаль, если у меня когда-либо были какие-то сомнения на твой счет».

«У тебя подозрительный ум. Это часть твоей работы».

«Но это же не значит, что мы не можем продолжать жить вместе, да?»

Она улыбнулась и снова обняла его. Через ее плечо Ребус увидел, как Кризи поднял телефон, проверил входящее сообщение, а затем жестом показал Мэй Коллинз, что ему нужно быть в другом месте. Его глаза встретились с глазами Ребуса, когда он шел к двери, и он беззвучно произнес одно слово, зная, что Ребус поймет.

Слово было «ферма».


45

«Так когда же он вернется?» — спросил Фокс в телефон на ходу.

«Завтра или послезавтра. Сааб починили, так что поводов для беспокойства будет на одни похороны меньше. Хотя в какой-то момент ему придется снова отправиться на север».

«Джон всегда добивается своего, не так ли?»

«Даже если он едва выберется живым. Убийца чуть не задушил его насмерть. Где ты вообще?»

«Прочищаю голову во время прогулки».

«Нигде поблизости от пентхауса недавнего знакомого?»

«Всегда такой подозрительный». Фокс помолчал. «А как насчет тебя?»

«Я в новом доме Джона. Я как раз собирался завезти ему подписанный Ли Чайлдом подарок на новоселье. Но потом я начал распаковывать вещи».

«Он вам за это спасибо не скажет».

«Если доверить это ему, это может занять месяцы. В любом случае, я не закончу это сегодня вечером — я собираюсь поужинать с Грэмом, чтобы отпраздновать это событие».

«Что за музыка?»

«Один из Джона – Р. Дин Тейлор».

«Никогда о нем не слышал. Не рановато ли праздновать? Еще долгий путь впереди».

«Но ведь это же записанное признание, Малкольм».

«Это был хороший трюк, который ты провернул. Конечно, Исси достаточно сказать своей старой подруге Пэтси, что ты позвонил и все ей рассказал, а затем пригласил ее лично выразить свое почтение...»

«Признание остается признанием. Никакого принуждения».

«Он был влюблен в нее уже долгое время? Я имею в виду Морелли и Исси».

«С тех пор, как они впервые встретились в подростковом возрасте», — согласилась Кларк. «Никогда не было физической близости — ее выбор, я полагаю. Но когда Морелли узнал, что она собирается учиться в Эдинбурге, он записался на тот же курс — что, по моему мнению, немного жутковато».

«Совсем немного».

«Салман тем временем был на подъеме — он даже брал в долг у Морелли. Но он не мог не проболтаться ему о деньгах, которые, как он сказал Исси, спасут проект мечты ее отца».

«Денег у него на самом деле не было?»

«Он в любом случае собирался вернуться домой, чтобы либо ответить за режим, либо спасти семейный бизнес. Он был обеспокоен тем, что у него была последняя попытка прижать Исси перед тем, как уйти. Поэтому Морелли заманивает его в Крейгентинни, обещая, что у него есть источник, который хочет помочь с выкупом. Они спорят, и Морелли достает нож».

«Которую он взял, потому что…?»

«Потому что он итальянец и посчитал, что Салмана придется немного уговорить, чтобы он признался Исси и отстал от нее».

«Почему Морелли просто не рассказал Исси?»

«Я думаю, это потому, что на него повлияло что-то от отца — никакого сострадания, никакого сочувствия».

«Готов принять ядерный вариант». Фокс кивнул в знак согласия, уступая дорогу велосипедисту.

«В любом случае», — говорил Кларк, — «я не верю в его версию, не совсем. Он выбрал Крейгентинни, потому что поближе к дому было бы слишком рискованно. Это также объясняет фальшивое ограбление. Вместо того, чтобы спорить и переходить в ядерную войну, это примерно так же спокойно и заранее обдуманно, как и любое убийство, над которым я работал. Так что да, я хочу отпраздновать. А ты тем временем прогуляешься ? »

«Я не пью и не курю — что мне еще делать, если перефразировать Culture Club?»

«Адам и муравьи», — поправила она его. «Ну, будь осторожен там, Малкольм, — город может укусить тебя, когда ты меньше всего этого ожидаешь. Мне лучше начать заканчивать здесь — мне нужно пойти домой и переодеться. Увидимся завтра?» Фокс молчал. «О, ты возвращаешься в Гарткош?»

«Есть ли у меня причины этого не делать?»

«Так это мы прощаемся?»

«Ты почти жалеешь, что я ухожу. Совсем не то, что было, когда ты впервые меня увидел».

«Счастливого пути, инспектор Фокс. Приходите к нам снова как-нибудь».

«Пока, Шивон». Он закончил разговор и сунул телефон обратно в карман. Он направлялся в Квотермайл с Лористон-Плейс, припарковавшись на одной желтой линии. В это время вечера он не собирался получать штраф. (Тот, что был у ресторана на Ганновер-стрит, все еще лежал в его бардачке.) Квотермайл был тихим, несколько выпивающих в баре, мимо которого он прошел, около половины столиков в малазийском ресторане по соседству были заняты. Водители доставки еды приходили и уходили, пока студенты тащили сумки из супермаркета Sainsbury's обратно в свои норы.

Фокс подошел к высокой стеклянной коробке, которую Кафферти называл домом, и нажал на кнопку домофона. Его немедленно впустили, но он постоял в вестибюле мгновение, собираясь с мыслями, прежде чем вызвать лифт. Он позвонил и подтвердил, что Кафферти может его принять. Кафферти, конечно, спросил о причине, и все, что сказал Фокс, было «Скулар».

«Надеюсь, хорошие новости, Малки».

Ну, это зависит от вашей точки зрения.

Кафферти ждал его у двери пентхауса, одетый в белую рубашку с открытым воротом и спортивные штаны, босиком. Он вернулся в гостиную открытой планировки и схватил бокал, наполовину наполненный красным вином.

«Могу ли я соблазнить тебя, Малкольм?»

«Ни в коем случае».

Кафферти сел в свое любимое кресло и стал ждать, не удивившись, что Фокс остался стоять.

«О Скуларе», — начал Фокс.

'Да?'

«Мы копали и копали снова, но там ничего нет».

«Правда?» — Кажущееся добродушие исчезло с лица Кафферти.

«Но разве это не важно, не так ли? Для тебя важно, чтобы я и особенно мой босс работали на тебя. Потому что как только ты это сделаешь — и запишешь это на пленку — ты считаешь, что мы твои. Разве это не правда?» Кафферти открыл рот, чтобы ответить, но Фокс не закончил. «Но это не вся правда — вся правда должна включать твою яростную ревность к этому человеку».

«Да?»

Фокс начал считать на пальцах. «Он моложе тебя, намного красивее тебя. Общается с великими и хорошими, а не с отморозками, с которыми ты застрял каждый день. Ты видишь его с друзьями в своем клубе и понимаешь, что между тобой и ними стена, которую ты, похоже, не можешь преодолеть, и, видит Бог, ты пытался. Называй это классом или просто снобизмом — они смотрят на тебя свысока, когда ты знаешь, что они должны смотреть вверх. А тем временем Скулар продает свои маленькие кусочки кокаина своим приятелям, держит их в тепле, сводит людей друг с другом — настоящий воротила. И да, где-то в этой смеси, вероятно, есть сомнительные деньги, но он остается совершенно неподходящим. Вот почему он добрался до тебя, и вот почему ты заставил нас копать. И вот я говорю тебе, что есть милый FA, чтобы показать это. «Он по-прежнему Стюарт Скулар, застройщик и любимец светской хроники, а ты — по-прежнему ты».

Он замолчал. «Я, пожалуй, возьму стакан воды». Когда он подошел к раковине и поднял чистый стакан с сушилки, он услышал, как Кафферти медленно хлопнул в ладоши.

«Ну что, речь окончена?» — спросил Кафферти, закончив серию шутливых аплодисментов. «Чувствуешь себя лучше, сбросив все это с души? Если да, то пей свой напиток и убирайся отсюда. Мне нужно сделать несколько звонков и отправить миру несколько сочных видео».

Фокс не спеша осушил стакан, поставив его в раковину. Он проверил время на своих наручных часах.

«Куда-то еще тебе нужно пойти, Малкольм?»

Фокс покачал головой. «Тебе нужно это увидеть». Он активировал свой телефон и набирал клавиши. «Трансляция идет на сайте Scotsman . Они получили эксклюзив, но завтра это будет везде. Твое зрение выдержит экран такого размера?»

Кафферти медленно поднялся на ноги. Фокс включил звук на полную громкость и отвел телефон подальше от себя. Деннис Джонс сидел на диване, его жена Дженнифер Лион рядом с ним. Интервью уже началось, но они добрались до сути. Джонс и Лион держались за руки, как и было условлено. Вопросы были проверены. Интервьюером была Лора Смит. Хотя она и не была самым кротким инквизитором, ее предупредили о том, что означает получение эксклюзива.

«Поэтому я хочу публично и глубоко извиниться, особенно перед своей женой», — говорил Джонс, — «но также перед всеми остальными, кто был замешан в этом печальном эпизоде — беспорядке, который я создал сам. Я могу только надеяться, что Дженни сможет простить меня. Я знаю, что буду неустанно работать, чтобы восстановить хоть какой-то уровень доверия. Я, конечно, никогда не переставал любить ее и никогда не перестану. Я, конечно, немедленно ухожу в отставку со своей университетской должности и буду искать психолога…»

Фокс наблюдал за Кафферти, пока Кафферти наблюдал за разворачивающейся сценой. « ACC думает, что она сможет переждать шторм», — объяснил он, пока Лора Смит задавала один из своих подготовленных вопросов. «Она собрала команду пиарщиков и юристов, так что делайте с этими записями, что хотите. История уже раскрыта, и мой босс контролирует ее. Все, что вы сделали, это сделали себя целью. Каждое агентство, базирующееся в Шотландском преступном кампусе, переместит ваше имя на вершину своего списка разыскиваемых». Он переключил свое внимание на окно, выходящее на Медоуз. «Наслаждайтесь ничем не заслоняемым видом, пока можете».

Он выключил прямую трансляцию, положил телефон в карман, молча подошел к двери и вышел. Ожидая лифт, он почти ожидал, что Кафферти выйдет, готовый высказаться. Но лифт приехал, и Фокс вошел в него, повернувшись лицом к закрывающимся дверям. Он нажал G для первого этажа. На полпути вниз он выдохнул, который затаил. Он даст Дженнифер Лион час, прежде чем позвонить ей, сообщит ей, что все идет по плану. Ее план, который он обрисовал ему в тот день в Гарткоше. Потребовалось время, чтобы убедить ее мужа, но тогда единственным другим вариантом, предложенным ему, был развод.

«Но чертовски пустая трата всей этой слежки», — пробормотал себе под нос Фокс. Но теперь АКК была ему должна, и ей не позволят забыть об этом.

Двери лифта снова раздвинулись, и он вышел. Еще одна дверь отделяла его от чистого свежего воздуха внешнего мира. Через стекло он мог видеть фигуру в капюшоне, ожидающую по ту сторону.

Доставка еды? Нет, фигура ничего не несла. Арендатор? Возможно. Но Фокс начал думать иначе: один из подонков коллекции Кафферти. Скорее всего, дилер младшего уровня. Он распахнул дверь. Под капюшоном рябое лицо колебалось.

«Ты собираешься туда или как?» — потребовал ответа Фокс.

Еще мгновение, прежде чем решение было принято. Затем: «Да, спасибо». Засунув руки глубоко в карманы толстовки, юноша начал продвигаться мимо Фокса, который все еще держал для него дверь открытой.

«Я полагаю, вы знаете дорогу. П означает пентхаус».

«Я знаю дорогу, да. Спасибо. Действительно полезно».

«Не ожидайте, что он будет в лучшем настроении, заметьте», — сказал Фокс, выходя из здания. На улице все еще было светло. В это время года трудно было представить, сколько длинных темных ночей наступит так скоро…


Благодарности

Эта книга была начата задолго до вспышки COVID 2020 года, но отредактирована во время карантина. Я так благодарен своей жене Миранде за то, что она терпела меня все это время, а также за то, что она была моим первым читателем и самым красноречивым рецензентом. Я бы Я также хотел бы поблагодарить персонал Forward Vision в Эдинбурге за их преданность делу заботы не только о нашем сыне Ките, но и обо всех других молодых людях, находящихся под их опекой.

Те, кто знает окрестности Тонга, поймут, что я допустил несколько вольностей. Деревни Навер не существует, как и Лагеря 1033, хотя другие упомянутые лагеря реальны, как и некоторые из описанных инцидентов.

Я благодарен Центральной библиотеке Эдинбурга за то, что она указала мне на несколько ценных ресурсов, в частности, «Лагерь 165» Валери Кэмпбелл и «Британские концентрационные лагеря: краткая история с 1900 по 1975 годы» Саймона Уэбба. Во время одного из моих визитов на северное побережье я также наткнулся на «Тонг и Фарр» Джима А. Джонстона, что помогло мне изучить историю этого прекрасного региона Шотландии.

Все ошибки и неточности принадлежат мне.

За все песни и всех их певцов, во времена тьмы и во времена света.

ИК


Об авторе

Ян Ранкин — мировой бестселлер с многомиллионным тиражом более тридцати романов и создатель Джона Ребуса. Его книги переведены на тридцать шесть языков и адаптированы для радио, сцены и экрана.


Рэнкин — обладатель четырех премий Crime Writers' Association Dagger Awards, включая Diamond Dagger — самую престижную награду Великобритании за криминальную литературу. В Соединенных Штатах он получил знаменитую премию Edgar Award и был номинирован на премию Anthony Award. В Европе он получил датскую премию Palle Rosenkrantz Prize, французскую Grand Prix du Roman Noir и немецкую Deutscher Krimipreis.


Он является обладателем почетных степеней университетов по всей Великобритании, членом Королевского общества Эдинбурга и Королевского литературного общества, а также удостоен ордена Британской империи за заслуги в области литературы.


Сайт: IanRankin.net

Твиттер: @Beathhigh

Facebook: IanRankinBooks


Также Ян Рэнкин

Серия «Детектив Малкольм Фокс»

Жалобы

Невозможные мертвецы

Серия «Детектив Инспектор Ребус»

Узлы и кресты

Прятки

Зуб и ноготь ( ранее публиковалось как Человек - волк)

Стрип Джек

Черная Книга

Смертельные причины

Пусть истекает кровью

Черный и синий

Висячий сад

Смерть — это не конец ( а) новелла )

Мертвые Души

Действие происходит во тьме

Водопады

Воскресение людей

Вопрос крови

Fleshmarket Закрыть

Наименование мертвых

Выход Музыка

Стоя в чужом Могила

Святые Тени Библия

Даже собаки в дикой природе

Лучше будь дьяволом

В Доме Лжи

Другие романы

Потоп

Сторож

Вествинд

Двери открыты


Пишет как Джек Харви

Охота на ведьм

Кровоточащие сердца

Кровавая охота

Короткие рассказы

Хорошее повешение и другие истории

Банкет для нищих

Бит продолжается

Играет

Темная Дорога

Ребус: Длинные тени


Авторские права

Впервые опубликовано в Великобритании в 2020 году издательством Orion Fiction.

отпечаток The Orion Publishing Group Ltd.,

Дом Кармелитов, набережная Виктории, 50

Лондон EC4Y 0DZ

Компания Hachette UK

Авторские права (C) John Rebus Ltd. 2020

Моральное право Яна Рэнкина быть указанным в качестве автора данной работы было подтверждено в соответствии с Законом об авторском праве, промышленных образцах и патентах 1988 года.

Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме или любыми средствами, электронными, механическими, фотокопированием, записью или иными, без предварительного разрешения как владельца авторских прав, так и вышеуказанного издателя этой книги.

Все персонажи этой книги вымышлены, и любое сходство с реальными людьми, живыми или мертвыми, является чисто случайным.

Запись в каталоге CIP для этой книги доступна в Британской библиотеке.


ISBN (электронная книга) 978 1 4091 7700 5

www.orionbooks.co.uk


Оглавление

Титульный лист

Содержание

Пролог

День первый

1

2

3

4

5

День второй

6

7

8

9

10

11

12

13

14

День третий

15

16

17

18

19

20

21

22

День четвертый

23

24

25

День пятый

26

27

28

29

30

31

День шестой

32

33

34

35

36

37

День седьмой

38

39

40

41

42

43

44

45

Благодарности

Об авторе

Также Ян Рэнкин Авторские права